Горо, капитан Эдаджима, немало поездил по странам Особого региона с исследовательскими целями. Вместе с ним служит верный старшина 1-го класса Токушима Хаджиме. Теперь им поручено вызволить американского журналиста, которого похитили в этих местах.
На ударной субмарине класса «Ояшио» они выдвинулись к берегам Особого региона. Никто не ждал, что путь приведёт их в самую гущу водоворота, где в Синем море за власть сражаются пираты и мелкие правители.
Синопсис 1 тома. Капитан Эдаджима Горо, опытный капитан, посетивший различные страны Особого региона в рамках исследовательской миссии, и старшина 1-й статьи Токушима Хаджимэ, мастер-шеф-повар, получили особое задание: спасти американского журналиста, похищенного в Особом регионе!
На борту ударной подводной лодки класса «Ояшио» они отправились в моря Особого региона, но они и не подозревали, что их миссия приведет их прямиком в водоворот мелких правителей и пиратов, борющихся за контроль над Синим морем…
Авионское море, Специальный регион, 29° с.ш., 15° в.д. X7:23 по стандартному времени Рондела.
Человек закрыл глаза, сосредоточив все свое внимание на предстоящей задаче, обострив все свои чувства. Приемник мог проникать сквозь темную, чернильно-черную пелену глубин океана, открывая ему звук тихого плеска волн наверху, малейшее движение отдельных пузырьков и песни множества различных рыб.
Но он искал не это, а нечто гораздо более важное, находящееся за пределами всех этих звуков — этих ненужных шумов. Словно удерживая в руках хрупкую стеклянную бусину, он осторожно повернул приемник, меняя его направление.
«…?»
Он тщательно отделял шумы слой за слоем. Он даже задержал дыхание и старался заглушить биение своего сердца. Через бесконечное повторение этого деликатного процесса ему удалось составить очень смутное представление о своей цели. Можно сказать, что это было похоже на попытку найти иголку на пляже, ощупывая песок руками.
«…Так? Ты же нашел ее, не так ли?»
Главный техник по сонару спросил у него, старшины 1-го класса Мацубаши, на что тот коротко ответил: «Тсс!» В темной сонарной комнате японской подводной лодки класса "Ояшио" "Киташио", где каждый звук ощущался как прямое прикосновение к барабанным перепонкам, тишина была ключом к успеху. Осторожно повернув регулятор громкости парой легких движений пальцев, он тихо ответил:
«…Да. Это определенно звучит, как тот образец звука, который привезли с "Нисисио". Что касается того, одно ли это и то же…»
«Не важно, если ты считаешь, что они похожи, значит, мы на правильном пути.»
Главный техник по сонару, главный старшина Катагири, ухмыльнулся при подтверждении Мацубаши.
Контрольная комната, место, где сосредоточено все принятие решений на подводной лодке, была немного больше внутреннего пространства большого городского автобуса, если бы из него убрали все сиденья. В самом центре комнаты находилась немного приподнятая площадка, называемая нака-но-шима — японское выражение, означающее «центральный проход» — на которой стояли две стойки, расположенные напротив друг друга. Высокие, словно центральный столб пагоды, эти две стойки, перископы подводной лодки, казалось, простирались глубоко внутрь подводной лодки и высоко вверх, к надстройке. По бокам от нака-но-шима были стены, обшитые консолями для управления судном и сбора информации о боевой обстановке, за которыми находился персонал, сосредоточенный на выполнении своих задач.
Спереди, на левом борту подводной лодки, сидели штурманы. Это место было «кабиной управления» подводной лодки. Однако любой водитель автобуса, пилот или человек, знакомый с управлением крупными суднами, вероятно, нашел бы эту «кабину» странной. Во-первых, здесь нет окон. Вместо этого штурманы управляли подводной лодкой, глядя только на приборы и экраны. Иными словами, штурманы не видят, что перед ними. Но такие мелочи, как видимость, не являются проблемой для подводников.
Позади них стояли два офицера навигации и дежурные офицеры, по одному с каждой стороны, наблюдающие за персоналом на своей стороне. Дальше, на нака-но-сима, находился старший офицер палубы, который контролировал все в контрольной комнате.
Капитан-лейтенант Комацуджима, старший офицер палубы, был очень напряжён. Он нервничал и даже грыз ногти. Уже какое-то время он слышал шум, доносившийся из сонарной комнаты.
«Сонар, контроль. Мы обнаружили что-то справа от нашего носа. Мы думаем, что это S-8-5.»
«А мы знаем, что именно представляет собой S-8-5? Это может быть морское чудовище, в конце концов, мы в Специальном регионе! Если это что-то, к чему нам нужно быть готовыми, я хотел бы знать об этом как можно скорее!»
«У нас не так много данных, чтобы точно сказать, что это, но Мацубаши утверждает, что это похоже на звук, зафиксированный Нисисио.»
«Мацубаши так сказал?»
«Да, сэр, именно он.»
Мацубаши был уникальным техником по сонару. Говорят, что у старшины такие чувствительные уши, что он является идеальным оператором сонарной системы. Говорят, что его уши даже лучше машин, с которыми он работает. К удивлению всех, он смог «почуять» и обнаружить все виды подводных лодок, действующих в Японском море — российские, китайские, южнокорейские, северокорейские и даже американские. Если Мацубаши говорит, что что-то есть, значит, что-то есть.
Капитан-лейтенант Комацуджима обернулся резко и энергично, как будто только и ждал этого момента.
«Сделаем лодку максимально тихой, капитан?»
«Хм.»
Капитан Курокава Масая кивнул в знак одобрения.
Капитан сидел на красном складном стуле в конце центрального поста управления. За его спиной была карта с изображением океана, а также вся контрольная комната. Подводная лодка, как и любой другой организм, состоит из различных частей, которые выполняют свои функции. Капитан является мозгом этой системы, а остальные члены экипажа — органами, поддерживающими её жизнедеятельность.
Как и человеческое тело, подводная лодка движется под руководством капитана. Каждое действие выполняется с его одобрения и по его решению. Офицеры же, подобно позвоночнику тела, руководят действиями в рамках своих полномочий, но всегда остаются под контролем капитана.
«Пожалуйста, соблюдайте тишину на борту».
Комацуђима отдал приказ.
«Контроль всем. Приказ о максимальной тишине вступил в силу!»
После повторения приказа сотрудниками внутренней связи, воздух в подводной лодке стал мертвенно тихим.
Тем временем в камбузе старшина 1-го класса Токушима очищал картошку ножом, когда он случайно потянул за собой кожуру в рот. Затем еще одну. И еще одну.
«Ммм! Вкусно! Из тебя получится хорошая картошка!»
Пока он наслаждался сырым, но сочным вкусом картофельных кожур, по системе оповещения в камбузе раздался голос.
«Контроль всем. Приказ о максимальной тишине вступил в силу!»
«Мы переходим на максимальную тишину?!»
Как бы ни был занят Токушима, он не был тем, кто халтурит при выполнении приказов. Возможно, поэтому его имя Хаджиме (в японском языке означает «первый»): в то время как другим требуется время, чтобы осмыслить приказ, для него они проникают прямо в душу, словно проникают через кожу. Иными словами, он выполняет задачи с первого раза. Поэтому его ловкость и быстрая реакция на приказы, независимо от того, чем он занят в данный момент.
Когда новых рекрутов спрашивают: «Что для тебя приказ?» — они всегда не могут найти ответ. Но для Хаджиме вопрос и ответ просты: они приходят, когда ты меньше всего этого ожидаешь. Они приходят, когда ты занят важным делом. Они приходят, когда ты находишься в процессе принятия ванны. Поэтому крайне важно всегда бросать все, что ты делаешь в данный момент, и выполнять приказ. Это ответственность, которую прививают каждому члену экипажа, так как это минимальное, что они могут предложить миру в обмен на свою зарплату, не производя ничего ценного.
Тем не менее, приказ о максимальной тишине пришел в самый неподходящий момент для Хаджиме. На Kitashio служат 74 человека, включая Хаджиме и других, не входящих в основной экипаж. Хотя их роли не столь захватывающие, как у тех, кто выше по должности, их долг — обеспечить, чтобы все работали с полными желудками, и приказ пришел как раз в разгар приготовления еды.
«Черт возьми! Мог бы закончить очищать эту картошку…»
Он быстро положил наполовину очищенную картошку в герметичный пластиковый пакет и убрал его в холодильник. Что касается еще не очищенных картошек, он положил их обратно в контейнеры под своими стульями. Другие кулинарные техники и члены Команды 4, находившиеся в камбузе, быстро выключили большинство оборудования.
«Токушима! Помоги вынести эти коробки!»
«Да, сэр!»
Токушима и другие кулинарные техники вытащили коробки с консервами из хранилища.
Когда отдается приказ о «максимальной тишине», все механизмы, кроме тех, что связаны с движением подводной лодки, включая холодильники и кондиционеры, отключаются, чтобы попытаться уменьшить шум, который издает подводная лодка. Все неслужебные лица должны направиться в свои койки и минимизировать потребление кислорода, делая как можно меньше движений, что также помогает уменьшить шум. Даже посещение туалета невозможно, так как открывание и закрывание дверей и использование несущественных приборов, использующих воду, строго запрещены во время действия приказа. Эти ограничения также естественным образом распространяются на камбуз, который, не имея необходимого оборудования для приготовления пищи, должен обходиться консервами.
«Итак… койка старшины Мацубаши должна быть… вот эта!»
Добравшись до кубрика ниже торпедного отсека, Токушима взобрался на одну из верхних коек и перевернулся на бок. Поскольку он не был частью экипажа Kitashio, ему предоставили специальную койку для гостей прямо рядом с сильно вооруженным торпедным отсеком. Однако, поскольку торпедный отсек, вероятно, был занят в это время, он решил найти пустую койку поблизости, чтобы не мешать экипажу.
«Интересно, как долго это продлится.»
Койка подводника была спроектирована не для удобства, а скорее для функциональности, но койка старшины 1-го класса Мацубаши имела немного больше пространства от потолка, так что не была такой клаустрофобной. Но это было только потому, что его койка была верхней, и у нее были свои недостатки: «потолок» в основном представлял собой толстые трубы, проходящие над койкой, а сама койка была близка к вентиляционным воздуховодам.
«Ну что ж. Мы в Специальном регионе; я и сам старый подводник, но с такой ситуацией не сталкивался. Все, что я знаю, это то, что могу положиться на старушку Kitashio, но черт возьми… я не знаю, что произойдет.»
Старшина 1-го класса Нацудзава, сослуживец по кулинарной части, лежащий на койке рядом с ним, молча вздохнул на его слова. Старшина 2-го класса Такада, лежащий на койке ниже, также ответил:
«Не волнуйся, Токушима. Мы доведем тебя до цели целым и невредимым. Видишь ли, даже Специальный регион не может тронуть могучую старушку Kitashio!»
«А? Нет, я не переживаю по этому поводу. Я переживаю из-за бедных картошек, которые я оставил…»
«Серьезно? Вот что тебя беспокоит?»
Старшина 2-го класса Кода, лежащий на самой нижней койке, усмехнулся.
«Он же кулинарный маньяк, так что неудивительно… Но мы на самом деле в одной лодке. Если так пойдет дальше, наши овощи быстро завянут. Все наши усилия по поддержанию свежести… коту под хвост.»
Чтобы предотвратить порчу легко портящихся овощей, кулинарные техники Нацудзава, Такада и Кода прилагали немалые усилия. Они тщательно вырезали испорченные части, постоянно переворачивали их, чтобы не образовывались мягкие участки, и даже вставляли ватные прокладки для сохранения структуры. Но теперь, с вступлением в силу приказа о максимальной тишине, их работа оказалась приостановленной. Они теперь боролись с временем, стремясь избежать напрасных усилий.
Но все понимали, что они не на круизном лайнере. Они на подводной лодке. Военном корабле. Не нужно пояснять, что в такой ситуации является первоочередным. В дополнение к своим обязанностям, им платят за сдержанность и терпение.
«Честно говоря, эта картошка была действительно хороша…»
Токушима сожалел, глядя прямо в низкий потолок. Он размышлял о хрустящей картошке и о том, как она начнет становиться мягкой с течением времени. Затем его воображение начало скользить по скользкой дорожке. Все блюда, которые он мог бы приготовить из такой хорошей картошки.
Крокеты. Картофельный гратен. Хэшбрауны. Возможности были безграничны. И все эти бесконечные возможности ускользали из его рук, пока приказ о тишине продолжался.
Надежда постепенно сменялась грустью.
Стрелки часов движутся в тишине, а напряжение в воздухе остается. С момента получения приказа все секции сообщили в центральный пост о вступлении в силу приказа о максимальной тишине. Машинное отделение, камбуз, кубрики… вскоре Киташио стала тише, чем шёпот.
Прошло десять, двадцать и затем тридцать минут абсолютного молчания. Капитан Курокава отдал приказ шёпотом.
«Руль, 5 градусов влево, медленно…»
Если руль будет повернут резко, шум от работы механизмов будет громче, что может выдать присутствие подводной лодки. Чтобы избежать такой ситуации, все действия должны быть выполнены с максимальной осторожностью и деликатностью.
«Руль, 5 градусов влево, понял…»
Старшина 3-го класса Киучи повторил приказ, медленно повернув руль влево. Вскоре нос подводной лодки начал поворачиваться влево; соответственно, числа на курсомере подводной лодки также начали медленно меняться. Но прежде чем число достигло 142 градусов, по внутренней связи поступил доклад из сонарной комнаты.
«Поступило сообщение из сонарной комнаты: S-8-5 на азимуте 211. Говорят, что у него есть сигнатура действия плавников.»
Помимо буксируемого массива сонаров, самые чувствительные датчики на подводной лодке расположены на бортах корпуса. Повернув нос влево, правые датчики смогли зафиксировать звук S-8-5.
Что касается так называемой сигнатуры «действия плавников», это тип акустической сигнатуры, впервые обнаруженной в Специальном регионе. Ранее все звуки, исходящие от живых существ, относились к обобщенной категории «крики животных». Когда они вошли в Специальный регион, стало ясно, что необходимо разделить категории из-за новой опасности, исходящей от неизвестной водной жизни для их подводных лодок.
«Идем прямо по курсу 142…»
Курокава приказал рулевому поддерживать курс, при котором их сонар будет наиболее эффективен.
«Идем прямо по курсу 142, понял… Держим курс 142…»
Рулевой скорректировал действия руля влево и, когда он сообщил, что курс стабилизировался, Курокава подтвердил это. Теперь они могли сосредоточить внимание на мониторинге S-8-5.
«Мы идентифицировали S-8-5?»
Курокава спросил, о чём сообщило внутреннее сообщение в сонарную комнату. Из сонарной комнаты ответили шёпотом, и внутреннее сообщение передало ответ Курокаве.
«Пока нет.»
Проблема в том, что трудно идентифицировать цель по сигнатуре действия плавников. Независимо от того, является ли цель просто безвредным водным существом или врагом, данных недостаточно, чтобы дать окончательный ответ.
«Развернем TASS (Towed Array Surveillance System), капитан?»
Спросил Коматсуджима.
«Не нужно. Катаири сообщит нам, если потребуется.»
Кроме того, Курокава кивнул в знак согласия на все вопросы. Он знает, что главный сонарный техник Катаири делает все возможное, и что подбадривание или подстрекание не ускорят выполнение работы. Все, что он мог сделать сейчас, это просто ждать дальнейших отчетов от него.
Он закрыл глаза, сохраняя достойную позу, сдерживая нетерпение.
12:21 время на подводной лодке
«Вы потеряли S-8-5?»
Проверяя ситуацию, Курокава вошел в сонарную комнату. Однако Катаири мог только извиниться и сообщить, что они потеряли цель.
«Да, сэр. Мы полагаем, что она вошла в зону теней…»
Услышав раздражение в тоне Катаири, Курокава сдержал себя и отдал простой приказ.
«Найдите её.»
Живое существо не могло просто исчезнуть. Оно должно быть где-то здесь.
«Понял.»
Покидая сонарную комнату и возвращаясь в центральный пост, Курокава размышлял о том, как они потеряли контакт.
Он помнит одну фразу: «Подводная лодка действует так же, как и снайпер.» Размышляя, откуда он её слышал, он начал проводить параллели. В книгах и фильмах снайперы изображаются как люди в маскировочных костюмах, которые часами держат свои позиции. Они сливаются с деревьями и травой, ожидают, пока выберут свою цель, и готовят свои мощные снайперские винтовки для «выстрела на вылет».
Но настоящая борьба снайпера заключается в процессе того, как он попадает в зону поражения. Зная, как враг думает и действует, снайпер избегает их внимания, находит лучшее место для нападения и тщательно отслеживает цель, обладая отличной выносливостью. Он лежит в грязи, покрывается илом, его кусают насекомые, и он валяется в собственном дерьме часами и днями напролет, лишь чтобы в конце иметь крошечный промежуток времени для выстрела. Если у снайпера есть только хорошая рука для стрельбы, он, вероятно, давно бы погиб.
В этом смысле подводная лодка действительно действует как снайпер. Каждый момент существования подводной лодки имеет значение; нет ни одного момента, когда можно расслабиться.
«Скрыться в глубинах, искать врага…»
Это звучит достаточно просто, но на практике требует колоссальной выносливости, трудностей, терпения и расчетов. Такая жизнь просто слишком скучна, чтобы сделать её увлекательной историей.
«Какие у нас текущие условия в океане?»
Лейтенант Ацуги, который принял на себя роль начальника поста после смены Коматсуджимы в 12:00, ответил капитану Курокаве.
«Температура воды на нашей глубине в 215 метрах составляет 12,3 градуса.»
Глубина поддерживается дежурным по погружению на уровне, указанном Курокавой, который составляет около 50 метров. Причина такого большого допускного диапазона глубины заключалась в минимизации шума и сведении операций к минимуму, что было неизбежно. Но в то же время некоторые показатели сильно изменились.
«Температура воды отличается от предыдущих значений.»
«Да, сэр.»
Курокава был уже утомлён этим чуждым океаном. Щелкнув языком от раздражения, он встал со своего места и повернулся к карте океана за его спиной.
Морская вода в общем солёная, но степень солёности (солевой концентрации) варьируется в зависимости от места и глубины. То же самое касается температуры воды. Эти два фактора, вместе с давлением, которое увеличивается с глубиной, влияют на скорость звука в океане. Чем выше один из трёх факторов, тем быстрее передвигается звук. Поскольку звуковые волны имеют своеобразное свойство изгибаться в сторону, где они движутся медленнее, всенаправленная звуковая волна, проходящая через океан с различной солёностью, температурой и давлением, создаёт зоны, куда она физически не может попасть. Эти зоны в совокупности называются зоной теней, и подводные лодки активно используют их для скрытия от врага, как снайпер в маскировочном костюме, чтобы спрятаться и слиться с окружающей средой.
Моря, в которые Kitashio отправлялась до этого момента, были мелководными, и температура воды оставалась почти постоянной от поверхности до глубины в 150 метров. Но сейчас они находятся в области, где дно океана буквально обрывается, и, похоже, существуют карманы воды с сильно различающимися температурами и уровнями солёности, которые собираются у глубин. По всей видимости, они непреднамеренно оказались на верхнем краю одного из таких карманов. В результате звуковые волны, исходящие от S-8-5, погружались в глубины, полностью упуская сенсоры на Kitashio.
Самый быстрый способ решить эту проблему был бы изменить глубину подводной лодки, но это не является вариантом, поскольку они потеряли контакт с S-8-5. Изменение глубины подводной лодки означало бы движение рулей, что создало бы шум. Используя ранее сделанное сравнение с снайпером, это было бы похоже на попытку найти цель, шурша опавшими листьями и травой. В случае, если S-8-5 враждебен, звук движущихся рулей выдал бы их присутствие и местоположение. Прежде чем они успеют что-либо сделать, враг отправит в их сторону торпеду.
В конце концов, Курокава решил поддерживать скорость и глубину подводной лодки.
Они осторожно измеряли глубину океанского дна, тихо продвигаясь вперёд. Медленно, деликатно и терпеливо искали свою цель. Таков способ выживания на таком враждебном поле боя.
14:15 Время на подводной лодке
Прошло семь часов с момента получения приказа о максимальной скрытности. «Kitashio» продолжала двигаться на минимальной скорости.
Оставив управление вахтенному офицеру, Курокава снова направился в гидроакустический отсек.
— А? Почему вы всё ещё здесь? — удивился он.
Он обнаружил, что старший гидроакустик Катагири и Мацубаши всё ещё на своих постах.
Работа на подводной лодке разделена на три смены, каждая из которых обычно длится по шесть часов. Смена должна была поменяться в 1200H, так что оба давно должны были быть в своих койках. Но они всё ещё сидели, не отрываясь от своих пультов управления. Вероятно, они ещё не определили, что такое этот S-8-5, и не могли передать смену следующей вахте.
— Может, это оно... Нет, это точно оно! — пробормотал Мацубаши, не выпуская приёмник из рук.
— Ты действительно нашёл его? S-8-5?
— Да.
Курокава перевёл взгляд на мониторы Lofargram (Low-Frequency Analysis and Recording Gram) и BTR (Below The Rack), на которых были изображены всевозможные звуки, распространяющиеся в океане, в виде различных цветов и форм. Однако он не мог ничего разобрать из этих данных. Но Мацубаши выглядел уверенным.
— Это оно.
Курокава утвердительно промычал в ответ.
Несмотря на все технологические достижения, он прекрасно понимал надёжность человеческого чутья, особенно если оно принадлежит опытным специалистам. Самые передовые машины существуют лишь для того, чтобы помогать людям. В конечном итоге машины остаются лишь инструментами.
— Азимут?
— 250. Немного уходит вправо.
— S-8-5 совпадает с образцом, который принесла «Nishishio»?
— Между нами и целью есть определённое расстояние, так что звук с короткой длиной волны приглушён; я слышу только звук с длинной волной. Другими словами, я не могу с уверенностью сказать, что это одно и то же. Мне действительно нужен звук с короткой волной, чтобы быть уверенным...
— Понял... А S-8-5 заметил нас?
— Нет... Оно движется по прямой.
— Хорошо. Продолжайте наблюдение за целью. И, Катагири, твоя смена давно закончилась. Иди отдохни. Я не могу позволить себе, чтобы вы оба вымотались, когда будете нужны больше всего!
— Есть, капитан.
Катагири ответил с победной ухмылкой, и Курокава направился обратно в центральный пост. Через несколько шагов его уже ждал старший матрос третьего класса, отвечающий за офицерскую столовую.
— Капитан, я хотел напомнить вам, что пора пообедать.
— Я буду на вахте в центральном посту. Пожалуйста, капитан, пообедайте.
Рядом с матросом стоял командир Хачинохе, заместитель командира и штурман «Kitashio», который поддержал просьбу младшего офицера.
Потеряв из виду S-8-5 незадолго до обеда и оказавшись под давлением, чтобы вновь его найти, Курокава совершенно забыл о еде. Теперь, когда стало известно местоположение S-8-5, у него появилась возможность пообедать.
— О... Точно-точно. Спасибо. Вахтенному офицеру: продолжать наблюдение за S-8-5 и держать курс. Хачинохе, если изменений по S-8-5 не будет в течение... пяти часов? Да, если через пять часов изменений не будет, верните нас на первоначальный курс.
— Принято. Возвращаемся на первоначальный курс к 19:15.
— Есть.
Передав командование центральным постом вахтенному офицеру, Курокава отправился в офицерскую столовую.
Коридоры на подводной лодке класса «Оясио» примерно такой же ширины, как двери в типичном поезде JR. В подводной лодке есть туалеты, каюты для гостей, каюты для экипажа, умывальники и другие помещения. Сбоку одного из таких коридоров, за узким проходом, находится офицерская столовая.
На капитанском столе стоял поднос с печеньем и консервами. Такой вид еды не был чем-то необычным при режиме максимальной скрытности, так как использование кухонного оборудования в это время запрещено. Но даже для кого-то, привыкшего к подводной пище, как Курокава, этот вид еды был удручающим. Если старший по званию на лодке разочарован, то нетрудно представить, что с остальными дела обстоят не лучше. Единственным утешением в этом «ужине» была дымящаяся кружка ароматного кофе рядом с подносом.
— Это S-8-5, должно быть, то самое, которое встретила «Нишишио», да, капитан?
Когда Курокава наслаждался кофе после обеда, человек в рабочей одежде с погонами капитана, который явно коротал время в офицерской столовой, задал ему этот вопрос.
Этот человек был никто иной, как Эдадзима Горо, директор Отдела специального региона Группы разведывательных служб. Обладая удивительной для подводной лодки непринуждённостью, Эдадзима курировал различные операции в Специальном регионе. Именно он вел переговоры с астрономами из Рондела для получения доступа к документам, необходимым для создания астрономического альманаха, который нужен JMSDF для навигации в водах Специального региона. Естественно, он находился на борту «Киташио» по миссии; миссия экипажа «Киташио» заключалась в том, чтобы доставить его к цели.
— Скорее всего, да.
Курокава кивнул, вспомнив капитана «Нишишио», капитана Сакума.
Теперь у них были довольно простые карты морей Специального региона, но три месяца назад, когда «Нишишио» была первым судном JMSDF, отправившимся в Специальный регион, всё обстояло иначе. Как игрок RPG, впервые проходящий подземелье, «Нишишио» осторожно и методично продвигалась по океану. Они всплывали, чтобы провести астрономические наблюдения, и погружались, чтобы измерить глубину, плотность и течения — некоторые из базовых океанографических данных.
Но однажды они на что-то наткнулись. Зная, что нужно делать, капитан Сакума выполнил свой долг: собрать разведданные о враге и доставить их домой. Несмотря на то что они пережили момент, когда смерть была рядом, капитан Сакума и экипаж «Нишишио» выдержали испытание и вернулись в родной порт. Всё, что они собрали тогда, конечно же, было загружено в базу данных «Киташио».
В этот момент XO ворвался в офицерскую столовую.
— Капитан! Мы засекли семь сигнатур с признаками движения плавников! Мацубаши уверен: S-8-5 — это бронированный кит, напавший на «Нишишио»!
Поставив кружки с кофе, Курокава и Эдадзима молча поспешили в центральный пост. Они запросили обновлённые данные о текущей глубине и расстоянии до дна, которые поступали один за другим.
— Вот отчёт о движении цели: азимут 029, скорость 12 узлов, CAP 4300!
— Оно движется быстрее, чем ожидалось. Думаешь, оно нас обгонит?
— Стойте! Обнаружено изменение движения S-8-5!
В этот момент поведение их цели изменилось. По какой-то причине, возможно, из-за непредсказуемости живого существа или из-за определённого поведения, цель начала что-то делать.
Подождите, что же это было?! Курокава пытался вспомнить слово, которое ускользнуло от его мыслей. Что же это могло быть... «атака»? Да... Да, точно!
Как только он нашёл нужное слово, по его спине пробежал холодок, и все волосы на его теле встали дыбом.
Нарушив приказ о максимальной скрытности, Курокава закричал:
— Проклятие, он идёт в атаку! Двигатели на полную мощность; полный ход, держать курс! Носовые рули на полный дифферент! Приготовиться к удару!
Вскоре после этого по корпусу разнеслись непрерывные механические щелчки, напоминающие звук кастаньет. Один из гидроакустиков, не отрываясь от мониторов, вдруг закричал:
— Он пеленгует нас!
Действие «пинговать» используется не только для того, чтобы определить, есть ли где-то поблизости враг. Это также способ навести прицел на конкретную цель — в данном случае на «Kitashio».
— Руль на полный правый борт!!! Носовые рули на полный дифферент; держать курс!!!
Рулевой повторил приказы и повернул руль, но прошло немного времени, прежде чем лодка начала манёвр.
— Носовые рули на полный дифферент, держать курс, есть!!!
Прошло всего несколько секунд, но они показались вечностью. Коридоры «Kitashio» превратились в сплошные наклонные плоскости, когда лодка резко погрузилась в глубину. Посуда и пустые алюминиевые банки покатились по резиновым коврикам. Личные состав, не успевшие вовремя среагировать на приказ капитана, были сброшены на стены и пол. Старший матрос первого класса Нацудзава, который убирал ящики с консервированными продуктами, потерял равновесие и сильно ударился головой о стену.
Kitashio продолжала снижаться, совершая спиралевидный поворот по часовой стрелке. Персонал держался за всё, что мог, так как неожиданные "американские горки" продолжались.
«Давай... Давай!!!» — пробормотал Токушима, задыхаясь.
«Shkval прошёл над правым бортом! Мы в безопасности!»
В жилых помещениях экипажа раздался коллективный вздох облегчения. Все знали, что произошло с Nishishio.
«Бронированный кит», известный местным жителям как Cornu Cetus, — это свирепое морское существо, классифицированное как опасное животное класса B, категория 3, в Особом Регионе. Оно может достигать длины 50-60 метров во взрослом возрасте, и существует множество историй о том, как оно поглощало деревянные суда вместе с их экипажами. Как следует из названия, оно невосприимчиво к гарпунам и мечам, из-за чего местные жители Особого Региона боятся его как злого бога. Самыми примечательными его чертами являются толстый, затвердевший экзоскелет, покрывающий всё тело, и острые клыки.
Во время охоты за пищей оно запускает эти острые клыки со скоростью, превышающей скорость звука (даже под водой). Клыки имеют длину около шести метров, толщину 50 см и покрыты толстой эмалью, похожей на ту, что используется в кухонных ножах. Что самое интересное, при запуске клыки передвигаются с помощью внутреннего механизма, аналогичного торпедам, хотя конструкция этого механизма довольно проста.
Существование животных, использующих высоковольтный электрический ток для охоты в Амазонии, и существ в Особом Регионе, способных дышать огнём, делает появление таких существ менее фантастичным. Тем не менее, биологи сгорают от желания изучить этих животных поближе, надеясь найти ответы на вопросы о том, как эти существа развили столь сложную физиологию.
Во время своего похода Nishishio пересёкся с таким существом. Хотя экипаж знал о существовании этого животного, он не знал, что Avion Sea также является его средой обитания. Ещё одной особенностью «бронированного кита» является его яростное территориальное поведение; всё, что осмеливается вторгнуться на его территорию, безжалостно уничтожается. Корпус Nishishio может быть сделан из стали с прочностью на разрыв NS80, но даже он не выдержит удара затвердевшего клыка, движущегося со скоростью более 1500 км/ч. Тем не менее, Nishishio вернулся домой со всем экипажем, и это благодаря их неустанным тренировкам, спокойным и быстрым решениям капитана Сакумы и огромной доле удачи.
Когда экипаж Nishishio понял, с чем столкнулся, они назвали это существо Shkval, в честь русской торпеды, обладающей аналогичными характеристиками к атаке его клыков. Это название закрепилось, и остальной флот JMSDF стал использовать его.
К счастью для них, одной из слабостей Shkval было то, что после запуска клыка он двигался по прямой, как неуправляемая торпеда. К тому же отсутствие боевой части делало атаку клыков легко уклоняемой. Если держаться на определённом расстоянии от Shkval и сразу менять курс, как только он издаёт сигнал, готовящийся к атаке, можно легко уйти от удара клыком. Именно так Nishishio пережил это столкновение, и тактику капитана Сакумы стали считать эталонной при столкновениях с Shkval.
Тем не менее, то, что морское существо обладало столь опасной и точной атакой на дальнем расстоянии, удивляло; это действительно заслуживало страха и уважения. Вот почему капитан Курокава и Kitashio так осторожно отслеживали его.
Курокава отдал новые приказы.
«Поднять передние горизонтальные рули!»
Когда рулевые возвратили подводную лодку в горизонтальное положение, он повернулся к правому борту рубки и закричал:
«Теперь наша очередь! Подготовить торпеды к запуску, как можно скорее!»
Специалисты по торпедам, находящиеся у пусковых труб, быстро начали готовить их к запуску. Снова раздался быстрый щелкающий звук по всему корпусу лодки.
«Ещё одна атака!!!»
Крик был не совсем разборчив, но все поняли, что он исходил из гидроакустического отсека. Услышав его, Курокава рефлекторно крикнул рулевому:
«Руль, полный влево!!!»
Рулевой с силой повернул управления влево.
«Есть руль полный влево !!!»
Как только корпус начал поворачиваться, по нему пронёсся громкий металлический удар.
«Shkval задел наш задний правый борт!!!»
По спине каждого пробежал холодок. Это было слишком близко.
«Руль, на середину!»
«Есть руль на середину!»
Но никто в рубке не дрогнул. Это не было время для страха или удивления.
«Первая труба, готова к запуску!»
«Вторая труба, готова к запуску!»
Главный офицер по торпедам доложил в рубку, на что Курокава немедленно отреагировал.
«Первая труба, запуск!!!»
«Первая труба, готова!… Пуск!… Огонь!»
Оружейный офицер, сидящий у правого борта рубки, повернул ключ. Из одной из трёх передних пусковых труб на правом носу Kitashio вышла торпеда с огромной скоростью и давлением. Характерный звук быстро текущей воды раздался от носа по всему корпусу.
«Запуск по направлению 281; торпеда на пути!»
«Начинаем наведение!»
IC (Internal Communications) затем передал сообщение из гидроакустического отсека:
«Shkval меняет курс! Он уходит вправо! Интенсивность акустического сигнала увеличивается!»
«Бронированный кит» развернулся, вероятно, осознав, что его противник начал отвечать. Однако его преследовала торпеда. Началась финальная часть игры в кошки-мышки.
Shkval пытался маневрировать зигзагами, пытаясь уйти от торпеды, которая не отставала. Подобные быстрые и маневренные движения были немыслимы для медлительной дизельной подводной лодки—даже атомная подводная лодка с неограниченным запасом топлива не смогла бы двигаться так быстро. Более того, он был настолько же быстр, как торпеда. На самом деле, он даже немного обгонял её, теперь, когда он шёл на полной скорости.
«Где находится Shkval?»
«Направление 290… 295… 300!»
«Бронированный кит» пытался убежать вправо от Kitashio, слегка погружаясь и всплывая. Но Курокава не просто наблюдал за его действиями; он мысленно рисовал картину пути противника относительно их подводной лодки и их манёвров. Затем он выполнил следующий шаг.
«Передние рули, на уровень! Руль, полный вправо!»
«Руль, полный вправо, так точно!!!»
Рулевой повернул руль максимально вправо. Курокава затем зафиксировал свой взгляд на показателях направления, словно ожидая чего-то.
«Передние рули, на уровень, так точно!!!»
Рулевой затем повернул руль в противоположную сторону, чтобы нейтрализовать инерцию поворота. Через несколько мгновений курс стабилизировался.
«Вторая труба, запуск!!!»
«Готова!… Пуск!… Огонь!»
Торпеда была выброшена с огромной скоростью из одной из передних носовых пусковых труб с левого борта.
С использованием проводного управления, они планировали направить эту вторую торпеду по предполагаемому курсу Shkval, который всё ещё убегал от первой торпеды. Существо, похоже, было сосредоточено на первой торпеде, которая периодически издавала резкие пинги, и поэтому не заметило вторую торпеду, которая тихо приближалась к нему. Под руководством Kitashio вторая торпеда бесшумно продвигалась в область, где, как ожидалось, пройдет Shkval.
«Торпеда 2, установлена на контакт!»
«Контакт!!!»
В середине океана взорвался гигантский пузырь. В центре этого взрыва оказался бронированный кит.
Взрывной пузырь, образованный детонацией торпеды, был похож на хрупкий мыльный пузырь, созданный столкновением огромного давления воды и взрывной волны. Когда эта сила воздействует на такую структуру, как водонепроницаемый корпус, ударная волна, отражаясь от корпуса, мгновенно разрушает пузырь. Однако в свою очередь мощное воздействие ударной волны заставляет стенки воды стремительно сжаться и пробить водонепроницаемый корпус подобно тому, как копьё пробивает бронированные доспехи. Это и есть разрушительный потенциал подводных взрывов.
Интенсивная взрывная волна, созданная взрывом, ударила по бронированному экзоскелету 60-метрового Shkval, легко прорезая и разрушая его. Как будто этого было недостаточно, в бой вступила и первая торпеда. Второй взрывной пузырь разорвал обнажённое тело бронированного кита, окрасив окружающую воду кровью.
Два взрыва прокатились по океану, а затем послышались тревожные звуки скрежета, стонов и треска, всё это можно было услышать через динамики на борту Kitashio.
Возможно, это был предсмертный крик Shkval. Или это были затвердевшие части бронированного кита, разрушающиеся под давлением глубоководья. А может, это и то и другое. Кто знает.
Тишина снова окутала внутренности Kitashio. Затем до ушей Курокавы донёсся непривычный звук: его люди начали ликовать. Агония от часов приказы о полном молчании исчезла с их лиц, уступив место отваге и амбициям. Они, иными словами, были «в приподнятом настроении». Видя свой экипаж в таком состоянии, любой офицер почувствовал бы гордость.
Звуки умирающего врага в динамиках становились всё тише и тише, пока окончательно не затихли, отражаясь от морского дна и поверхности океана. Эти эхо продолжались, пока не исчезли окончательно.
«Внимание всем. Это говорит ваш капитан. Я горжусь тем, что служу с лучшим экипажем, который я знаю».
Курокава воспользовался системой внутренней связи, чтобы обратиться ко всей подводной лодке.
«Но я напоминаю вам, что впереди могут быть и другие угрозы. Не теряйте бдительности».
Бронированный кит был живым существом. Это означает, что он не один, особенно в этом районе. Не исключено, что где-то рядом были его потомство или пара; у них была информация, что Shkval живут стаями. Поэтому этот океан был полон опасностей, хотя и другого рода, чем моря Земли, наполненные охотниками на подводные лодки. Но суть оставалась прежней: они не должны терять бдительность.
С этими мыслями Курокава напомнил своим людям быть настороже.
Лето 20XX года. В центре токийского района Чуо, в Гиндзе, открылся портал в другой мир, который позже станет известен как Врата.
Из портала хлынули орды пехоты и кавалерии, облаченные в доспехи, напоминающие те, что носили в средневековой Европе. За ними следовали орки, гоблины, тролли — чудовищные создания, которых раньше можно было встретить только на страницах фантастических романов или в фильмах. Пересекая границу миров, они обнажили свои клыки на случайных прохожих. Пожилые, молодые, мужчины, женщины, даже те, кто не были японцами, подверглись их нападению. Казалось, их целью было убить как можно больше людей.
Жители страны, привыкшие к жизни в мире и спокойствии, не имели ни малейшего шанса дать отпор. Трагическая картина ужасных криков развернулась, когда нападавшие начали расширяться за пределы Врат. Покупатели, родители с детьми, иностранные туристы — все они были растоптаны под копытами сотен лошадей, их кавалеристы пронзали копьями и размахивали мечами, уничтожая тех, кого не могли затоптать. Трупы заполнили улицы Гиндзы, и с каждым мгновением росло число жертв, окрашивая асфальт в глубокий красный цвет.
Это был ад на земле.
Силы из другого мира громоздили тела убитых, создавая небольшой холм, на вершине которого они водрузили свои военные знамена. Затем, на вершине своего голоса, они провозгласили завоевание и аннексию этой земли. Это было объявление войны, которому не было свидетелей.
Инцидент в Гиндзе. Именно так потомки назовут момент, когда наш мир и мир другой впервые пересеклись.
После подавления наихудших последствий Инцидента в Гиндзе, стоившего Японии больших потерь, правительство Японии направило Силы самообороны Японии в другой мир, впоследствии названный «Особым регионом». Основной целью было требование компенсации за гибель людей и нанесенный ущерб, экстрадиции виновных в инциденте и предоставление гарантий того, что подобное больше не повторится. Подразделение, отправленное на выполнение этой миссии, было названо Объединенной оперативной группой (JTF) и включало примерно пятую часть совокупной мощи Сухопутных сил самообороны Японии и Воздушных сил самообороны Японии.
JTF затем обеспечила контроль над Вратами с обеих сторон, чтобы гарантировать, что военные силы Особого региона не смогут повторно попытаться напасть. После этого JTF отразила многочисленные попытки вражеских группировок вернуть контроль над Вратами. Осознавая необходимость разобраться в обстоятельствах на стороне врага, JTF отправила разведывательные группы для глубокого исследования территории Особого региона.
Во время этой разведывательной миссии, некий Итами Йоджи и 3-я разведывательная группа глубокого проникновения установили контакт с человеком, утверждавшим, что он является имперской принцессой. Через неё они узнали, что мир Особого региона находится под властью экспансионистского государства, известного просто как «Империя».
Не желая упускать эту возможность, правительство Японии незамедлительно приступило к мирным переговорам с Империей. Вмешательство Соединённых Штатов, Китая, России и других государств, а также потрясения и политическое насилие в Империи привели к многочисленным задержкам, но благодаря усилиям Итами Йоджи и Сил самообороны Японии семена мира были сохранены. Со временем они проросли, и Япония и Империя смогли формализовать мирное соглашение с положениями о экономическом обмене.
Однако конец этой истории стал лишь началом. Впереди Японию ожидал тернистый путь. Несмотря на установление мира с Империей, они узнали, что в мире Особого региона существуют и другие страны и племена. По мере того как Япония продолжала расширять свою деятельность в Особом регионе, международное сообщество, учитывая монополию Японии на доступ к Вратам, требовало от нее ответственности за установление дружественных отношений с народами Особого региона.
К сожалению, Особым регионом управляли не законы или доброта, а сила. Для того чтобы установить мирные экономические отношения с этим миром, было необходимо поддерживать свои операции по сдерживанию беззакония собственными силами. Для этого Япония призвала Силы самообороны выступить в роли «кнута» в дополнение к «прянику» мирных предложений.
Естественно, Морские силы самообороны Японии не остались в стороне. Подобно своим товарищам на континенте, они также отправились в неизведанные воды другого мира.
Если бы мне пришлось выбирать между «великолепным» и «отвратительным», то то, что он готовит, определённо попадает в категорию «великолепного». Но по какой-то загадочной причине я не испытываю никакого восторга. Вообще никакого. Абсолютный ноль в плане интереса. Всё дело в том, что его блюда — это посредственность, их ингредиенты и так хороши сами по себе, а его техники безопасны и традиционны. Но ведь кулинария — это искусство! Это результат многолетнего опыта, эмоций и идеологии, вложенных в повара; это должно быть приключение, которое раскрывает человека через его готовку!
Посмотрите на выдающееся мастерство его отца — оно родилось из множества разочарований, вызванных неудачами, и трудностей в поиске нового, ранее неведомого вкуса, преодолевая поражения! Именно поэтому блюда шефа Токусимы так прекрасны — нет, они божественны! Они полностью заслуживают три звезды! Но его сын, Хадзимэ? Кажется, его отец и старшие братья научили его лишь тем техникам, которые всегда работают, полагая: «Если будешь следовать им без отклонений, у тебя тоже всё получится». У него нет сомнений, нет возражений, нет самовыражения.
Вот почему Хадзимэ — это всего лишь простая «кулинарная машина» — пустая, поверхностная фигура, которая просто избегает ошибок и провалов.
Он не получит НИ одной звезды.
Это был отзыв, который получил Токушима Хаджиме от главного редактора гида «Citroen» (как Michelin). Это был жестокий разбор его способностей как шеф-повара, а точнее, как личности Токушимы Хаджиме. Если бы этот отзыв был адресован кому-то другому, этот человек, возможно, вообще отказался бы от кулинарного искусства. Особенно это могло бы произойти, если бы его отец и старшие братья окружили его заботой, научили готовить блюда, достойные наград, и вложили в него, ещё будучи обычным школьником, стремление к преодолению стандартов.
Но Хаджиме был другим. По своей натуре честный и открытый в своих чувствах, он покинул кухню и решил набраться опыта, чтобы попытаться придать своей «пустой и поверхностной» жизни глубину. Он предположил, что, возможно, тогда он сможет создавать блюда, которые главный редактор найдет «трогательными».
Итак, он принял решение, но как именно можно придать своей жизни «глубину»?
Как раз размышляя над этим вопросом, он увидел плакат с призывом на службу в Силах самообороны Японии и незамедлительно отправился в призывной центр. Там офицер набора, представитель Морских сил самообороны Японии, направил его в военно-морские силы. Если бы его взгляд упал на плакат с призывом в полицию, он стал бы полицейским; если бы это был плакат пожарной службы, он стал бы пожарным. Хотя якудза или другие нелегальные организации не размещают призывных плакатов, он мог бы присоединиться к ним, если бы они были на том месте в тот момент. «Хорошо, что их там не было», — вздохнул он, оглядываясь назад. В этом смысле он действительно был не более чем «кулинарной машиной».
Естественно, его семья была категорически против его вступления в Силы самообороны. Но когда он напомнил им, что стал таким, каким он был, только потому, что всегда слушал, что говорили его родители и семья, они не смогли его остановить. С тех пор Токушима Хаджиме стал членом Морских сил самообороны Японии.
Несмотря на жестокий отзыв главного редактора гида «Citroen», его кулинарные навыки были невероятно впечатляющими. Именно поэтому даже Морские силы самообороны не позволили ему уйти. Он был направлен в Четвертую службу обучения Морских сил самообороны Японии, чтобы получить квалификацию кулинарного техника. Благодаря своим способностям он был назначен на подводную лодку «Takashio» из Второй подводной эскадры, базирующейся в Йокосуке. Вскоре после этого он был переведён на вспомогательное судно «Хасидатэ», где служил одним из поваров.
«Hashidate» — это особого рода судно, которое можно было бы скорее назвать плавучим приёмным залом. В случае бедствий оно служит кораблем медицинской поддержки и командным центром спасательных операций, а в мирное время принимает высокопоставленных гостей из страны и из-за рубежа, угощая их изысканными блюдами. В результате повара«Hashidate» входят в число лучших в Морских силах самообороны Японии. Попав на «Hashidate», повар, служащий в Морских силах, может с гордостью считать себя одним из лучших на флоте.
Но во время его службы на этом судне, определенный человек задал ему несколько вопросов.
«Человек с твоими навыками пошел на службу в Силы самообороны только для того, чтобы набраться опыта вне кухни? Разве ты не делаешь здесь то же самое, просто на каком-то корабле в море? Разве не хватило бы работы на кухне ресторана твоей семьи с тремя звездами?»
Этим человеком был Эдаджима Горо, на тот момент капитан-лейтенант.
Эти слова положили начало его извилистому пути вместе с ненадежным, но бескомпромиссным Горо. Они звучали немного неприятно, но от этого не становились менее правдивыми. Он поступил на службу в Силы самообороны, решив, что никогда не сможет развиваться, оставаясь на кухне, но с момента поступления на службу он ни разу не покинул кухню. Неужели он мог жить с этим? При таком подходе он никогда не оправдает ожиданий главного редактора гида «Citroen».
«Что же мне тогда делать, капитан-лейтенант Эдаджима?»
«Не знаю. Просто уходи из кухни, думаю».
Так Токушима нацелился на курс подводников.
На курс подводников может подать заявку любой, будь то кулинарный техник или обладатель другой квалификации. Пройдя специализированный курс подводной подготовки, он нацелился на Специальное подразделение для абордажа, чтобы попытаться достичь следующего уровня. Но именно там он столкнулся со своими пределами и понял, что просто не создан для боевых действий.
«Чёрт! Было бы здорово стать спецназовцем с кулинарной квалификацией!»
На мгновение он пожалел, что вообразил себе этого кулинарного эксперта, который к тому же был бы ещё и спецназовцем. Ведь, в конце концов, Бог не даёт человеку два таланта сразу..
Тем не менее его усилия не пропали даром.
Он снова встретился с Эдаджимой, и, как дьявол, искушающий сладкими обещаниями, тот сделал ему предложение.
«У тебя есть сердце, смелость и несгибаемая воля. Если хочешь, можешь позволить мне использовать твои особые навыки. Ха-ха, не воспринимай это как приглашение сделать что-то незаконное. Нет-нет, я просто даю тебе шанс всей жизни. Видишь ли, туда, куда я иду, будет много таких вещей и существ, о которых ты даже не слышал! Да, я собираюсь в мир по ту сторону Врат. Уверен, ты получишь тот самый опыт вне кухни, о котором мечтаешь, и будешь завидовать всем, кого знаешь. Что скажешь?»
«Д-да! Я согласен!!!»
Будь то Эдаджима, использовавший прямолинейный характер Токушимы, или Токушима, соблазнившийся мыслями о приключениях в мире по ту сторону Врат, он выбрал путь в Особый Регион. Там он осознал, что Эдаджима не выбирает средств для достижения своих целей. Тем не менее Эдаджима был прав: он действительно пережил множество вещей, которые никогда бы не испытал, останься он на кухне.
Бронированный кит погрузился на глубину 500 метров. Услышав это, Токущима с облегчением вздохнул, надеясь, что скоро будет снят приказ о строгой тишине. Однако, как оказалось, ему придется немного подождать. На всякий случай капитан Курокава приказал развернуть буксируемую антенную систему (TASS), чтобы расширить зону покрытия. После тщательной проверки на наличие оставшихся угроз в окрестностях он, наконец, снял приказ о строгой тишине.
Токушима спустился с койки и потянул руки и ноги. Прошло изнурительные девять часов с момента введения приказа.
— Всё в порядке, начальник? — с беспокойством спросил старший матрос второго класса Такада, обращаясь к старшине первого класса Нацудзаве, который только что вернулся из медпункта, прикладывая к голове пакет со льдом. Токушима подошел ближе, чтобы рассмотреть карикатурно большой шишку на его лбу.
— Что здесь произошло, начальник?
— Несколько ящиков упали на меня, когда подводная лодка внезапно погрузилась, так что медик сказал мне отдохнуть. Эй, Токушима, сможешь заменить меня на смене, если всё в порядке?
— Серьезно? Я? Я ведь даже не из постоянного экипажа, не хочу навязываться.
— Не переживай, всё нормально. Я слышал о тебе хорошие отзывы и сам видел, как ты работаешь. Уверен, что ты отлично справишься с моей сменой.
Экипаж подводной лодки работает по сменам. Даже кулинарные техники, отвечающие за камбуз, готовят четыре приема пищи в день в три шестичасовые смены. Конечно, некоторые помогают организовать и раздать еду в загруженные периоды, но в основном именно дежурные кулинарные техники занимаются приготовлением пищи. Старший матрос второго класса Такада и старший матрос второго класса Кода имели свои смены, и с Нацудзавой, временно выведенным из строя, Токушима мог принять на себя его обязанности. Имея опыт обслуживания различных высокопоставленных лиц, ему можно было доверить поддержание порядка и ритма на подводной лодке.
— Ладно, конечно. Но ты же знаешь, что...
— Да-да, знаю.
Существует слух, что после того, как Токушима приготовит блюдо, кулинарный техник, принимающий его смену, не сможет повторить его творение. Даже если им дают те же ингредиенты, специи и оборудование, они не могут воссоздать его блюдо, создавая впечатление, что на кухне что-то пошло не так. Говорят, что это привело к многочисленным заявлениям об увольнении от других кулинарных техников. Возможно, это просто результат того, что его отец — шеф-повар с тремя звездами Мишлен?
Хуже всего то, что Токушима знает об этом, но не собирается сдерживаться. Похоже, он просто запрограммирован на то, чтобы всегда показывать лучший результат и пленить того, кто попробует его еду. Или, может, это всё — часть хитроумного плана того самого Эдаджимы.
Нацудзава, смирившись с тем, что его ждёт, с трудом произнес:
— Делай... что хочешь. Уверен, наши друзья захотят узнать, как на вкус еда уровня трёх звёзд Мишлен.
— Отлично. Договорились! — радостно ответил Токушима, беря в руки фартук Нацудзавы.
Коридоры были переполнены моряками, направляющимися в душевые и туалеты. Похоже, всем наконец дали разрешение двигаться. Ловко пробираясь сквозь толпу, Токушима лёгкой походкой направился к камбузу.
Снова экипаж подводной лодки JMSDF разделён на три дежурные группы и работает в четыре шестичасовые смены в день (персонал, отвечающий за навигацию, работает по четырёхчасовым сменам). На лодке "Киташио" обязанности дежурного офицера палубы распределяются следующим образом: первую смену выполняет лейтенант Ацуги, вторую — капитан-лейтенант Комацудзима, и третью — капитан-лейтенант Майдзуру. Например, если лейтенант Ацуги заступает на дежурство в полночь, то капитан-лейтенант Комацудзима сменит его ровно в шесть утра. Пока капитан-лейтенанты Комацудзима и Майдзуру несут свою вахту, лейтенант Ацуги отдыхает, спит или выполняет свои обязанности как главный офицер по вооружению. Сейчас, когда приближается 18:00, он вновь заступает на дежурство в качестве офицера палубы.
Конечно, в боевой ситуации, когда объявляется общая тревога, каждый член экипажа отправляется на свой пост, независимо от того, в смене он или нет. Но в других случаях экипаж живет именно так под водой. Работа, конечно, занимает до десяти часов в день — обычный рабочий день в типичной японской компании, но такова жизнь на корабле. Взамен, с точки зрения зарплаты, работа в Морских силах самообороны Японии (MSDF) вполне оправдывает себя: подводник зарабатывает примерно на 45% больше, чем офицер Сухопутных сил самообороны Японии (GSDF) того же ранга.
Из-за того, что жизнь на подводной лодке столь изнурительна, питание организовано четыре раза в день: в 6:00 утра, в 12:00 дня, в 18:00 вечера и в 00:00 ночью. Однако, поскольку у каждой дежурной группы свои часы отдыха, завтрак в 6:00 для некоторых является обедом или ужином. Для других это еда, которую они едят перед "ночным" сном. Прием пищи за три часа до сна негативно сказывается на желудке, а избыточное потребление калорий на подводной лодке, где мало физической активности, ведет к ожирению. Однако в последние годы мало кто ест все четыре раза, как предписано. Молодые члены экипажа более внимательно следят за своей фигурой, а старшие — стараются вести активный образ жизни.
Такова обычная практика, но в этот раз на ужин в 18:00 собрались все.
Будь то из-за консервов, которые пришлось есть во время приказа о строгой тишине, или потому что на ужин подавали рамен, или по какой-то другой причине, но зрелище членов экипажа, сидящих за столами и поглощающих лапшу, вкупе с ароматным запахом бульона, распространившимся по замкнутому пространству подлодки, побудило даже отдыхающих прийти на ужин.
Наблюдая через окошко камбуза за голодными членами экипажа, устремляющимися в столовую, Токушима не смог сдержать дьявольского хихиканья.
— Хе-хе-хе-хе! Говорил же, эти картошечки просто божественны!
Те, кто уплетал рамен, приготовленный Токушимой, были не только из рядового состава. В офицерской столовой казалось, что она превратилась в раменную лавку, где офицеры выстраивались в длинную очередь, чтобы получить свою порцию.
— Мне кажется, или сегодняшний рамен действительно чертовски хорош? — заметил лейтенант Ацуги, на что капитан-лейтенант Майдзуру кивнул в знак согласия.
— Да, этот рамен отличается от того, что был в другие дни. Как тонко нарезанные картофельные ломтики обжарены и использованы в качестве начинки — это просто гениально. Не то чтобы предыдущий рамен был плохим, но бульон сегодня настолько великолепен, что это совершенно новый уровень... Хммм! Наверняка там есть какой-то секретный ингредиент!
Еда на подводной лодке всегда была вкусной. Причина этого, как принято считать, в большом бюджете, выделяемом на питание. Также считается, что поскольку еда — единственный реальный источник удовольствия на подводной лодке, блюда должны быть на высоте, чтобы удовлетворить экипаж. Замкнутые в тесном пространстве, члены экипажа должны будут находиться рядом друг с другом, дышать одним и тем же воздухом 24 часа в сутки в течение нескольких месяцев, а возможно, и нескольких лет, если не произойдёт замены. Представляя лица товарищей по команде, которые будут есть приготовленное блюдо, повара стараются сделать его как можно вкуснее. А поскольку накопленный годами опыт передаётся в виде секретных ингредиентов, мастерство поваров неизбежно улучшается.
Но этот рамен был далеко за пределами обычного мастерства. Если бы в районе открылась раменная, подающая такой рамен, они бы стали её постоянными посетителями. Более того, даже если бы она находилась в нескольких станциях метро, они бы находили возможность туда добраться каждый раз. Этот вкус был просто настолько захватывающим.
— Ого... Кто это приготовил? — спросил лейтенант Ацуги.
— Разве это не смена старшины Нацудзавы? — ответил капитан-лейтенант Майдзуру.
Тогда лейтенант Каноя, начальник кулинарных техников, разъяснил:
— Да, вообще-то... Нацудзава получил травму и сейчас спит. Его смену принял старший матрос первого класса Токушима.
— Оооо. Это тот, кого привёл Эдаджима, да? Тот самый? — сказал Майдзуру, продолжая жадно хлебать суп.
— Эй, Эдаджима. Насчёт этого Токушимы... Да, он достаточно хорош, чтобы его выбрали поваром для "Хашидате", но почему ты привёл его с собой? — спросил Майдзуру.
— Ну, подробности личные, поэтому я не могу точно сказать, но я понял так, что он бросил себе вызов за пределами кухни, чтобы вырасти как повар...
— Чего??? Расти как повар, занимаясь чем-то, не связанным с готовкой?
Обычно, чем больше времени человек проводит вдали от своих навыков, тем больше они притупляются. Польский пианист Игнаций Ян Падеревский однажды сказал: «Если я не репетирую один день – это услышу я сам. Если не репетирую два дня подряд – это услышат критики. На третий день – это услышит весь зал». Он советовал ежедневно практиковаться, чтобы сохранять свои навыки на острие, если, конечно, не переусердствовать.
Но, похоже, Эдаджима считал иначе.
— Да. По крайней мере, в его случае. На самом деле, судя по вкусности этого рамена, я бы даже сказал, что он улучшил свои кулинарные навыки. Это намного лучше, чем когда я впервые попробовал его блюда.
— Правда?
— Да, правда. Если бы сравнить его с пианистом, он был бы отличным исполнителем, но не более того; он просто играл бы то, чему его научили, с идеальным исполнением. Да, это уже было бы «впечатляюще», но его игра не вызывала бы любопытства, возбуждения или интереса. Таким он был, когда я его встретил. Но теперь, когда он прошёл через все эти трудности и страдания, он может играть свои произведения с богатыми эмоциями. Что-то в этом роде.
— Хм. Кажется, я понимаю.
— Итак, вы попробовали его блюдо. Как оно вам? Да, это всего лишь обычный рамен — не экзотическое блюдо и не то, что можно ожидать на роскошном ужине. Но разве он не превратил его в произведение искусства? Когда вы делаете глоток, не кажется ли вам, что он словно говорит вам: «Ну как вам этот картофельный рамен? Делает так, что ничего другого есть не хочется, правда?» Каждый глоток этого рамена наполнен его демоническим желанием сделать вас рабами картофеля — его верующими... Но это вкусно. По-настоящему вкусно.
Прежде чем они осознали это, офицеры были ошеломлены мрачной природой и характером Эдаджимы.
— Ну, я, эээ... Не совсем понимаю, но соглашусь, что это чертовски хороший рамен.
Но Эдаджима не собирался останавливаться.
— Неужели? Если бы главный редактор «Citreon», который раньше критиковал этого человека, встретил его сейчас, то, интересно, что бы он сказал? «Ох, мне это не нравится! Но если он приготовит что-то, что мне понравится, я буду им гордиться! Я везде его прославлю и сделаю его символом страсти!» или что-то похожее?
Демонические желания? Аватар похоти? Через что прошёл этот человек? Такие мысли крутились в головах каждого офицера в столовой. Но их действительно зацепили слова о «трудностях» и «страданиях», которые он упомянул ранее. Что же такого натворил Эдаджима с Токушимой? Обычно в этом контексте говорят о «трудностях и победах» или что-то в этом роде. Офицеры задавались вопросом, не сказал ли Эдаджима всё специально или в этой истории есть что-то большее.
Но никто не осмелился спросить. Особенно когда видели дьявольскую ухмылку на лице Эдаджимы. Если бы они спросили, он, вероятно, подумал бы, что они боятся его.
Бедный Токушима. Наверняка впереди его ждёт ещё больше испытаний. Хотя готовка могла бы стать для него отдушиной. Возможно, так и происходит его «рост как повара». Затем все одновременно пришли к определённой мысли.
— Эй... Если мы заставим его страдать больше, не получится ли так, что мы получим ещё более вкусную еду?
Но как только они подумали об этом, сразу же осознали, насколько это звучит ужасно. Они покачали головами, пытаясь избавиться от таких дьявольских мыслей. И ещё они поняли, что, возможно, Эдаджима тоже так думал и теперь одержим этой идеей.
“К-кстати, Эдаджима-сан...”
Майдзуру, пытаясь сменить тему, нарушил молчание.
— Да? — спокойно ответил Эдаджима.
— Что мы будем делать дальше?
— Вы можете поблагодарить повара, чтобы он продолжал готовить для вас. Это самое малое, что вы можете сделать.
— Нет, не об этом. Я спрашиваю о том, что нам, экипажу «Киташио», предстоит делать дальше.
В данный момент подводная лодка остановилась и зависла на глубине 18 метров к востоку от области, обозначенной на карте как Риф Восточного Редута. Все гадали, почему они остановились именно здесь.
— Именно поэтому вы здесь, верно? Чтобы спасти японцев, захваченных пиратами? Мы собираемся устроить рейд на проходящий пиратский корабль или их базу, да?
После закрытия Врат в результате заключения мирного договора с Империей и последующего хаоса, Врата снова открылись, позволив возобновить торговлю между Японией и Империей. Тем не менее, доступ людей с Земли в Специальный Регион был ограничен префектурой Алнус, и за её пределами безопасность не могла быть гарантирована, поэтому покидать Алнус было запрещено. Однако возведение стен вокруг всей префектуры было невозможно, и если кто-то действительно хотел уйти, он мог это сделать. С учётом того, что Специальный Регион оставался во многом неизведанным и окружён мифами, журналисты, исследователи и репортёры, стремящиеся сделать себе имя, пересекали Врата, чтобы изучить уникальные виды, культуры, традиции и артефакты региона.
Одного из таких людей, пересекавшего море на лодке, захватили пираты и взяли в плен.
— В твоих словах есть несколько неточностей, — продолжил Эдаджима.
— Во-первых, мы не в том положении, чтобы предпринимать такие опасные меры. Дело в том, что наш пленник уже продан работорговцу, поэтому в ближайшее время мы не будем сражаться с пиратами. Следовательно, наш план действий — не атака, а переговоры. Но это не основная причина моего пребывания здесь; спасательная группа Министерства иностранных дел уже отправилась в этот район три месяца назад и ведёт переговоры. Моя роль здесь — передать им нечто важное. Ещё одна неточность в твоих словах: пленник — не японец.
— Не японец? — переспросил Майдзуру.
— Да. Это американский журналист.
Офицеры дружно застонали, но всё же поняли, почему именно им поручено решить этот вопрос.
Как офицеры Морских сил самообороны, они прекрасно понимали, насколько политическая ситуация в Японии стала запутанной после инцидента в Гинзе. Не говоря уже о международной обстановке, где многие страны с завистью наблюдают за японской монополией на доступ к Вратам и только ищут предлог для вмешательства. Что может быть лучшим поводом, чем захват одного из их граждан и необходимость его спасения? Тогда последуют требования о допуске их дипломатов (фактически разведчиков) и спецназа для создания баз и проведения операций в Специальном Регионе. Если однажды позволить им это сделать, ничто не помешает им найти любые предлоги, чтобы остаться после разрешения инцидента и расширить своё влияние на весь Специальный Регион. В Белом доме, вероятно, прямо сейчас оказывают давление на японское правительство, выдвигая такие требования. Вот почему Морские силы самообороны и правительство делают всё возможное для спасения этого иностранца, не жалея средств, чтобы вернуть его домой.
— Значит, мы собираемся выкупить его? — спросил Ацуги.
— Это не выкуп. Видишь ли, продажа и покупка людей в этом мире всё ещё легальны, верно? Поэтому мы просто предлагаем адекватную компенсацию торговцу, чтобы гарантировать передачу «товара».
— Адекватная компенсация в виде наших налогов?
— Ну, это входит в обязанности правительства, так что...
— …
После русско-японской войны Япония получила интересы в Маньчжурии, а её попытки монополизировать регион вызвали зависть у Соединённых Штатов и Великобритании. В результате Япония оказалась в дипломатической изоляции, что привело к началу Тихоокеанской войны. Сейчас крайне важно не допустить повторения такой катастрофической ошибки.
Эдаджима продолжил, чтобы все поняли, что они делают.
— Так почему же «Киташио» остановился именно здесь? Мы здесь, чтобы встретиться с нашим местным союзником, который поможет нам проникнуть в государство, где находится работорговец.
— Проникнуть? — переспросил Майдзуру.
— Да. Дело в том, что это государство в настоящее время блокировано пиратской армадой, так что мы не можем безопасно войти на обычном торговом судне. Вот почему я попросил вас доставить меня сюда.
В этот момент по всему «Киташио» раздался резкий металлический стук. Казалось, будто кто-то ударял молотком по железной пластине.
— Он исходит от корпуса!
Сообщила команда из сонарной. Старший уорент-офицер в командном отсеке потребовал объяснений:
— Кто это делает?!
Но ответа не последовало.
Когда подводная лодка обнаруживает странный звук, команда в сонарной просто сообщает, откуда он исходит. Поскольку они находятся под водой, они не могут полагаться на зрение или обоняние, поэтому звук — единственный способ узнать, что происходит вокруг. Именно поэтому они должны быть начеку, услышав странный, неизвестный звук. Когда сообщили, что звук исходит от корпуса, возникла вероятность, что это механическая неисправность.
Клац-клац-клац!
Неизвестный звук продолжал раздаваться, заставляя офицеров нервничать. Но у Эдаджимы было объяснение.
— Похоже, они наконец-то прибыли.
— Они? — переспросил Майдзуру.
— Наши местные союзники.
Все обратили свои взгляды на капитана Курокаву. Похоже, он всё это время молча ел и внимательно следил за разговором. Когда все взгляды устремились на него, он вздохнул. Казалось, что ему пришлось принять решение, от которого он хотел бы уклониться.
— Ацуги, откройте дульную крышку первой торпедной трубки.
— Дульную крышку? Но трубка 1 пуста, там нет торпеды!
— Просто выполните приказ. Мы не собираемся запускать торпеду.
Оказалось, что даже Курокава не стал объяснять причину такого решения. Получив приказ, Ацуги передал его старшему торпедному офицеру.
Тук-тук-тук!
Токушима убирался на камбузе, когда незнакомый звук впервые разнёсся по всему корпусу. Затем, услышав, как старшина старшего унтер-офицера выкрикнул: «Кто это делает?!», он прекратил мыть миску и вздохнул.
«Тьфу! Эдаджима, Эдаджима… Опять ты за своё!»
Хотя он так хорошо справляется со своими обязанностями… Ну, возможно, именно из-за своего профессионализма он не понимает человеческих эмоций. Он просто не учитывает все те аспекты эффективного общения и сотрудничества, которые необходимы для успешного управления. Особенно это проявляется в его многочисленных конфликтах, и с тех пор, как он согласился работать с ним, всё превратилось в одно сплошное испытание.
«Прости, но можешь сменить меня на следующей вахте?»
«О, да, конечно.»
Оставив следующую смену младшему унтер-офицеру Такаде, Токушима вытер руки и вышел из камбуза. Он направился к торпедному отсеку на носовой части субмарины «Киташио», который находился сразу за камбузом. Поднявшись по лестнице, он увидел аккуратно выстроенные ряды торпед, а за ними члены экипажа уже начали открывать дверцу подводного торпедного аппарата.
В подводном торпедном аппарате три двери: шторка – это самая наружная дверь, она интегрирована в корпус подводной лодки; дульная дверь – та, что открывается для запуска торпеды в воду; и казенная дверь – дверь, обращенная к прочному корпусу, через которую загружается торпеда. Открытие дульной двери автоматически означает открытие шторки, что приводит к попаданию морской воды в торпедный аппарат.
«О? Это ты, Токушима?»
Главный торпедный офицер заметил Токушиму.
«Раз уж ты здесь, значит, выполняешь прихоть нашего гостевого капитана, да?»
Так значит, он действительно никому ничего не сказал! Конечно, в Силах самообороны учат выполнять приказы, нравится это тебе или нет, но Токушима считает, что каждый заслуживает объяснения происходящего.
«Вообще-то, кто-то другой придёт.»
Токушима попытался подобрать слова.
«“Придёт”? Снаружи? Через торпедный аппарат? Даже несмотря на то, что мы под водой?»
Пока они разговаривали, в торпедный отсек прибыли Эдаджима, капитан Курокава и другие офицеры.
«О, ты здесь! И я даже не приказал тебе! Вот это да, настоящий талант!»
«А-а, Эдаджима… эм, сэр! Я бы очень хотел, чтобы вы предупредили нас заранее! Мы могли бы лучше подготовиться к прибытию гостя!»
«Всё в порядке. Им всё равно, встретите вы их с почестями или нет.»
Эдаджима явно не беспокоился о формальностях, если они не были необходимы. Токушима же предпочёл промолчать.
Вскоре после того, как открыли дульную дверь, они услышали звук, напоминающий постукивание по корпусу подводной лодки. Курокава тут же отдал новый приказ.
«Закрыть дульную дверь и слить воду из аппарата.»
Торпедные офицеры приступили к работе.
«Открыть казенную дверь.»
«Открываю казенную дверь.»
Главный торпедный офицер открыл казенную дверь первого аппарата.
«О-о-о!»
Как только он это сделал, из, казалось бы, пустого торпедного аппарата внезапно выглянуло лицо.
«Ч-что за…!!!»
«Это женщина!»
Торпедные офицеры были ошеломлены. Токушима уже сообщил им, что кто-то должен прийти, так что они предполагали, что кто-то проник в торпедный аппарат снаружи, но представляли себе кого-то в водолазном костюме или в высокотехнологичной экипировке спецназа. Вместо этого оттуда вышла женщина, выглядевшая лет на двадцать с небольшим. Более того, она была полуголой – её очень длинные волосы обвивали грудь, как бикини с завязками на шее. Для группы мужчин, которые месяцами находились в тесноте друг с другом, этот вид был не менее чем волнующим.
«Привет всем! Приятно познакомиться!… А! Это ты, Токушима!»
Почему-то она говорила по-японски, хотя и с акцентом. Узнав Токушиму среди встречающих, она взмахнула руками, ухватилась за край торпедного аппарата и, сделав кувырок, оказалась в торпедном отсеке, обнажив нижнюю часть тела.
«Кемми!!! Рад тебя виде… Э? Постой, постой—!!!»
Теперь, когда она выбралась из аппарата, её наконец раскрыли: от её бёдер тянулся длинный рыбий хвост, она оказалась русалкой. Естественно, она не могла стоять самостоятельно, поэтому Токушима сразу же пошёл в действие, поймав её в воздухе на руки, как принцессу. Но это не было спонтанным; она смело бросилась в воздух, потому что знала, что он её поймает.
«Ой, я знала, что на старого доброго Токушиму всегда можно положиться! Ох, ты меня прям в краску вогнал!»
«И ты тоже, Кемми! Ты никогда не перестаёшь меня удивлять, ты и твой… аппетитный хвост!»
С почти голой женщиной, прилипшей к нему, Токушима не знал, куда смотреть, поэтому обратил внимание на её хвост. Конечно, он также сказал первое, что пришло ему в голову. Но Кемми выглядела польщённой, сжала грудь и, смущённо опустив голову, улыбнулась.
«“Аппетитный”? Ах ты извращенец~! Но ты зря мечтаешь! Эта женщина – любящая жена! Никогда не позволю тебе попробовать меня~♥»
«А я тебе скажу, что тонко нарезанные плавники отлично подходят для супа!»
«Хм…! Ничего другого вкусного в голову не приходит?! Вот тебе подсказка: смотри сюда, наверх! Зачем тебе плавники, когда у тебя есть две спелые дыни и пара красивых розово-вишнёвых мидий~♥? Понял? Понял, да?!»
Остальная часть экипажа, которая сначала с восхищением смотрела на неё, теперь корчилась от смущения. Их выражения лиц потемнели, когда они с завистью смотрели на ничего не подозревающего Токушиму, которому досталась такая «страстная» подруга.
Токушима, тем временем, более или менее понимал, что Кемми его всего лишь дразнит, и воспринимал её больше как досадную обузу. Тем не менее он также осознавал, что быть целью её чар значит навлечь на себя завистливые взгляды товарищей.
Его товарищи по команде сверлили его глазами, пока он держал на руках не ходящую, а, скорее, плавающую мину в виде женщины. Оказавшись между молотом и наковальней, он мог лишь натянуть натянутую улыбку.
Связавшись со своими союзниками из племени Аквас (также известными как русалки), японская подводная лодка «Киташио» продолжила движение на запад и прибыла к мелководному региону моря, известному на картах как Восточный Укрепленный Риф. Это гигантский коралловый риф, один из многих в океанах Особого Региона. Средняя глубина здесь составляет около 10 метров, а самые мелкие участки почти достигают уровня моря даже во время прилива. Кораллы формируют целые барьеры, что делает навигацию для кораблей трудной, если не невозможной. Если кто-то, не зная этих вод, рискнет зайти в этот регион, его может как минимум ожидать посадка на мель, а в худшем случае — кораблекрушение и изоляция. Иными словами, эти воды были опасными.
Ближайшая аналогия в реальном мире — это Большой Барьерный риф у северо-восточного побережья Австралии.
По приказу капитана Курокавы «Киташио» всплыла на поверхность. Наблюдатели были расставлены по всей длине подводной лодки, на рубке и на горизонтальных рулях глубины. Тем временем они осторожно продолжали путь, маневрируя в узких проходах между коралловыми рифами, похожими на отвесные скалы.
Однако, стоя на мостике подводной лодки, Курокава был крайне беспокоен. Как бы он ни напрягал глаза, он не мог видеть далеко в кромешную темноту, окутывающую глубины. У них есть приборы ночного видения, но даже они не способны видеть далеко под водой. Уже используются ультразвуковые изображения и другие средства для помощи в навигации, но они с трудом справляются с быстро меняющимся рельефом морского дна. По лбу Курокавы начали стекать капли пота.
«Знаешь, Эдаджима… Это не сильно отличается от хождения по краю обрыва с завязанными глазами, да?»
Эдаджима, стоявший позади него, ответил:
«Для этого у нас и есть девушки из племени Аквас. Они прожили большую часть своей жизни в кромешной тьме глубин, поэтому у них очень острые чувства. Даже в полной темноте они легко находят дорогу среди этих рифов, как если бы это был полдень и мы не находились под водой.»
Сейчас единственное, что Курокава и экипаж могли разглядеть в этой непроглядной глубине, был свет, который несли Кемми и её сородичи. Она и девять других представительниц Аквас держали огни, напоминающие буи, и выстроились в две параллельные линии; правая линия держала красные огни, а левая — зелёные. Пока «Киташио» шла между этими линиями, она могла безопасно пройти между тёмными, угрожающими стенами коралловых рифов.
«Ты уверен, что им можно доверять?»
«Конечно. Пусть они и выглядят так, но в важном они не подводят. Я бы не полагался на них, если бы это было не так.»
Хотя Эдаджима и дал своё одобрение, Курокава всё равно был обеспокоен. Видя, какой она была, когда впервые появилась из торпедного аппарата, у него сложилось впечатление, что если они ошибутся и подводная лодка окажется в опасности, они просто скажут: «хе-хе, упс!» и пожмут плечами.
Но Эдаджима и эти девушки знакомы уже давно. Более того, в Морских силах самообороны не было человека, более знающего о народах Особого Региона. Поэтому, даже продвигаясь по службе до такой степени, что он мог бы спокойно работать в кондиционированном офисе, он всегда находился на передовой, занимаясь самой грязной работой.
Честно говоря, Курокава завидовал ему. Тем не менее, он был благодарен Эдадзиме за то, что тот позволил ему вернуться на пост капитана. Для того чтобы корабль мог функционировать в Особом Регионе, ни один член экипажа не должен быть незнаком с судном, а капитан должен обладать высокой степенью решительности. Именно благодаря рекомендации Эдаджимы «Киташио» был спасён от списания, и Курокаве позволили отправиться в Особый Регион в качестве его капитана.
«Мостик на управление. Руль, 10 градусов влево.»
Интерком передал приказ вахтенному офицеру в центральный пост. Подводная лодка начала поворачивать налево, и ночное небо сместилось вправо.
Пройдя так далеко, Курокава решил отбросить свои сомнения в отношении Кемми и её сородичей. Сейчас «Киташио» находится в руках этих девушек, словно человек с завязанными глазами, ведомый тем, у кого глаза открыты. Девушки тоже это понимали и делали всё возможное, чтобы подводная лодка благополучно прошла через рифы. Капли пота, которые стекали с лба Курокавы, давно перестали быть от беспокойства в доверии девушкам и превратились в беспокойство по поводу правильного маневрирования подводной лодкой.
«5 градусов вправо.»
«5 градусов вправо, принято…»
Благодаря обтекаемой форме корпуса, минимизирующей сопротивление, морская вода легко направлялась к корме, где огромный винт с силой отбрасывал её назад. Но это также вызывало опасение, что девушки могут быть засосаны в поток и попасть под вращающийся винт. Они не могут позволить своим благодетелям встретить столь жестокую участь.
Ещё один важный момент — они находятся на подводной лодке, которая не очень подходит для спасательных операций. Спасение одного человека может быть осуществимо, но это будет сложно, если они столкнутся с тонущим судном с множеством людей за бортом. Если они подойдут к тонущему кораблю слишком близко, пытаясь спасти людей, их может затянуть в винт, что ухудшит и без того плохую ситуацию.
После того как «Киташио» миновала Восточный Укрепленный Риф, двигатели дизель-электрической подводной лодки были отключены. На палубе три навигационных офицера обратили свои взоры на ночное небо, вооружившись секстантами. Для русалок, которые несли свет, вид мужчин, работающих на палубе, был любопытным зрелищем; к счастью для членов экипажа, темнота скрывала их от взглядов русалок, и они спокойно продолжали свою работу.
«Так, готовы!»
По сигналу XO (старшего помощника капитана), все приступили к измерению высоты целевой звезды.
«Эй, пссст! Токушима! Что вы там делаете?» — спросила Кемми, которая была назначена на роль надзора за Аквас.
«Ну, понимаешь, они измеряют, на какой высоте находится определенная звезда в небе, и это позволяет нам определить наше местоположение в океане!»
С учетом его квалификации для погружений, Токушима долгое время работал с девушками в подводных операциях. Вместо того чтобы находиться на подлодке, он в данный момент находился в кромешной тьме воды вместе с девушками. Конечно, на нём был водолазный костюм и снаряжение.
«Подожди, дай разобраться: вы не можете найти путь, не делая всё это?»
«Ну да. Взгляни вокруг — тут невозможно понять, где ‘вперед’, а где ‘назад’!»
«Если ты так говоришь, то, пожалуй, ты прав…»
Без GPS или LORAN (навигационная система, использующая низкочастотные радиоволны для определения местоположения) морская навигация в Особом Регионе могла бы быть возможна только с использованием простейших средств астрономической навигации. Первая миссия Токушимы состояла в сборе необходимых астрономических данных для обеспечения такой навигации. К счастью, астрономы из ученого города Рондела предоставили им подробные астрономические данные, и без их помощи Морские силы самообороны могли бы быть ограничены плаванием вдоль побережья, что сделало бы их миссию по исследованию моря Авион невозможной.
«А как вы определяете, где находитесь, и как возвращаетесь домой?»
«Мы видим и различаем морское дно. Все эти горы, долины… это намного интереснее того, что видите вы на поверхности».
«Понятно...»
«Токушимаааа!!! Мы закончили с буями!»
В этот момент три русалки подбежали к нему, шумно плескаясь.
«Спасибо вам большое! Давайте поднимемся на палубу субмарины! У меня как раз есть кое-что вкусненькое…»
«Ура! Ого, Токушима, ты всегда готовишь самое вкусное!»
Поднявшись на палубу подлодки, Токушима подошел к холодильнику, который стоял там, достал несколько пластиковых пакетов с едой и передал их русалкам. Девушки радостно хихикали, поднимаясь на палубу и усаживаясь, чтобы получить свою еду. Токушима присоединился к ним.
Естественно, вид Токушимы, окруженного со всех сторон Аквас, вызвал завистливые взгляды со стороны других членов экипажа, стоявших на палубе.
«Чёрт возьми, посмотрите на него! Убил бы его!» — раздавались их тихие упреки.
Но, когда дело касается женщин, сколько бы красивыми они ни были, как только вокруг тебя собираются более трех, обращаться с ними становится гораздо сложнее. Это становится еще труднее, если среди них есть такая властная фигура, как Кемми.
«Эй, Токушима, дорогой, развлеки меня, а? Видишь ли, моя малышка Джуно, кажется, влюбилась в тебя. Что скажешь?»
«Что я скажу? Думаю, мне лучше об этом даже не думать…»
«Ну нет! Ты что, говоришь, что моя малышка тебе не по душе?! Она ведь вцепилась в тебя и все такое! Знаешь, как она смотрит, когда говорит: “Хочу быть женой старшего брата Токушимы!”»
«Ах, я понимаю, что она имеет в виду, но она ведь такая молоденькая…»
Племя Аквас празднует полигамию и многодетность. Джуно, о которой говорила Кемми, была её младшей дочерью, и ей едва исполнилось четыре года. Однако, поскольку Аквас созревают раньше, чем люди, по внешности и физиологии Джуно уже выглядела на 10 лет. Тем не менее, даже по человеческим меркам, она была слишком юной. Для 26-летнего Токушимы идеальная женщина была в возрасте от 16 до 30 лет (если возраст для вступления в брак когда-нибудь поднимут до 18 лет, он поднимет минимум до 18).
«Так что, если Джуно тебе не подходит, что скажешь насчет моей дочери?»
«Нет, как насчет моей дочери?»
Одна за другой, другие русалки начали спрашивать Токушиму. На первый взгляд, казалось, что они просто подшучивают над ним, но на самом деле они серьезно оценивали шансы своих дочерей.
Жители деревни Пидо, поселения, где живут девушки, так или иначе были связаны друг с другом родственными узами. Вместе с их экономической зависимостью от Морских сил самообороны за работу в качестве союзников, это означало, что они серьезно искали мужей для своих детей. Насколько они были серьезны, можно было понять по блестящим глазам в темноте, когда они смотрели на Токушиму, забыв о таких мелочах, как «государственная служба» и «стабильный доход». Именно поэтому он был так осторожен с ответами, зная, что малейшая ошибка может обернуться большими неприятностями. Не говоря уже о злых взглядах со стороны его товарищей по экипажу, которые давно сверлили ему спину.
«Если хочешь, я бы с радостью уступил свое место! Пусть только они получат по заслугам, эти чертовы идиоты…» — мысленно пронеслось в его голове. Они могут завидовать его положению, но Токушима с радостью отдал бы его хоть сейчас. Если бы только…
Три навигационных офицера вернулись с результатами своих замеров, которые существенно отличались друг от друга из-за различий в приборах и уровне навыков. Однако старшего помощника капитана, который также был штурманом, смог свести их данные к финальной географической координате: 28° 17’ N, 14° 50’ E. Это означало, что «Киташио» успешно достигла запланированного места. Теперь настало время для Эдаджимы и Токушимы покинуть подлодку.
«Старшина Токушима, пройдите в кают-компанию», — раздалось объявление из рубки. Уже собрав свои вещи, Токушима немедленно направился в кают-компанию, где его ожидал Эдаджима, одетый в местную гражданскую одежду. Конечно, Токушима был одет так же. Хотя их цвет кожи и волос немного выделялся, в мире, где встречаются различные демихуманы, никто не обращал бы на это особого внимания.
«Готов идти, Токушима?»
Эдаджима выглядел так, будто идеально вписывался в местный ландшафт, но он просто хотел убедиться, что его подчиненный тоже готов.
«Да, сэр, я готов».
С широкой улыбкой Эдаджима кивнул.
«Тогда вперед».
«Да! Вперед».
Покинув кают-компанию, они направились в сторону кормы к лестнице в конце коридора. Там они увидели, как экипаж переносит подвесной мотор для лодки по узкому коридору, поднимается по лестнице и пытается вынести его через люк на палубу. Еще один член экипажа тащил большой, тяжелый металлический кейс. Увидев Токушиму, он крикнул ему:
«Эй, Токушима! Что за черт там внутри, а?! Такая тяжелая штуковина!»
Токушима ответил шуткой:
«Будь осторожен с этим! Если уронишь, будет плохо!»
«Чё?! Это что, бомба?!»
«Нет, но если то, что внутри, разольется, будет сложно всё собрать обратно, так что, пожалуйста, будь осторожен».
Эдаджима пояснил, что внутри нет ничего опасного.
Когда они вышли на палубу, небо все еще было темным, но на востоке уже начал появляться слабый свет, предвещающий рассвет. Капитан Курокава, который поднялся на палубу, чтобы проводить их, окликнул их:
«Возвращайтесь живыми, Эдаджима! Токушима, он теперь в твоих руках! Присмотри за ним, ладно?»
«Конечно, капитан! Это же Эдаджима, так что всё будет в порядке! Хотя я всё равно постараюсь!»
Токушима поклонился в знак признания, так как он уже был не в своей служебной форме.
Они обернулись, чтобы увидеть, что экипаж закончил подготовку их жесткой надувной лодки, а старшина первого класса Тагами, их пилот, уже занял своё место в ней. С большим металлическим кейсом на борту и с Кемми и Аквас, готовыми вести их, всё, что оставалось сделать Эдаджиме и Токушиме, это сесть в лодку.
Токушима спустился первым. Осторожно держась за веревочную лестницу, свисающую с палубы на наклонную поверхность подлодки, он спустился в лодку. Эдаджима последовал за ним.
Сев, Токушима опустил руку в море и попробовал воду на вкус.
«Ммм. Такая же солёная, как Японское море!»
«Ого, какой умник! Оказывается, они оба моря! Ты ожидал чего-то другого?» — подшутила Кемми.
«На самом деле, немного отличается…»
«Чё, правда?!»
«Да, здесь она… вкуснее».
Старшина первого класса Тагами завел двигатель. Лодка медленно начала удаляться от «Киташио».
«Так! Погнали!»
Следуя за Кемми и Аквас, лодка направилась к земле на горизонте.
Парусник, который был слишком большим, чтобы называться лодкой, но слишком маленьким, чтобы считаться кораблём, неподвижно дрейфовал по спокойному океану. Его единственный парус, латунный, свисал безжизненно с рее на единственной мачте, не получая ветра. Возле кормы, держа штурвал, сидела фигура, чьё изнеможённое лицо отражало ту же вялость, что и окружающий воздух.
«Надо было послушать Одетту и вообще не выходить в море…»
На её правом глазу была повязка, дополняющая её суровые, почти мужские черты лица. Её коротко стриженные чёрные волосы открывали шею. На первый взгляд её можно было принять за юнца, но чем внимательнее смотришь, тем больше понимаешь, что это не так: тело её было слегка прикрыто в некоторых местах, а самые важные участки — более основательно. На плечи была накинута льняная туника, обнажавшая длинные и тонкие руки, а её бёдра едва прикрывали короткие парусиновые шорты. Её загорелые ноги выглядели так же, как и руки, но казались ещё более обожжёнными солнцем.
Она пробормотала себе под нос: «Чёрт... Говорили же, что четыре морские богини спят, и не будет ветра в бухте Наста всё утро... Но я и представить не могла, что это ещё и туман принесёт.»
Сейчас она находилась в плотном тумане, окутывающем поверхность океана. Всё вокруг было скрыто, и она не могла определить, где право, а где лево.
«Видимость не более трёх рёнов (~18 метров)! Я ничего не вижу!»
Она не могла даже чётко разглядеть корму своего парусника, несмотря на то что она была совсем близко. Единственное, что она могла ясно различить, — это себя, борт судна и спокойную водную гладь.
В такой ситуации, когда она не могла понять, куда направляется, она была как мёртвая в воде. Когда она услышала, что не будет ветра, ей показалось, что сможет вернуться домой на вёслах. Это была её ошибка.
Конечно, ночь рано или поздно уступит дню, туман рассеется, и всё, что ей оставалось делать — это ждать. Сейчас это был единственный выход. Но её терпение подходило к концу.
«Но я не хотела разочаровывать её пьяное величество…»
Если заглянуть в трюм, можно было увидеть кучу рыбы. Там лежало всего пять белых рыб эрида, которые они поймали сетями. Все они уже были очищены от крови и готовы к приготовлению.
Неосознанно она потянулась к веслу.
«Постой... В такие моменты нельзя усугублять ситуацию, принимая плохие решения. Да, точно! Я уже допустила ошибку, недооценив доклады, и если сейчас брошу весла в туман, пытаясь добраться домой, это только ухудшит ситуацию! Я не должна создавать себе новые проблемы...»
Она убрала руку обратно к себе.
Эту девушку звали Шура но Арк. В свои 18 лет она была капитаном этого прекрасного парусника, названного Арк.
Подняв окрашенный в чёрный цвет бронзовый корабельный колокол на вершину мачты, Шура плюхнулась в почти пустой трюм лодки. Поднятый на вершину мачты корабельный колокол сигнализировал другим судам, что судно не двигалось. В Авионском море, когда судно находилось в тумане, стало обычаем звонить в поднятый корабельный колокол.
«Ах, да, мне и не нужно было этого делать. Спорю, тут нет ни одного идиота, который бы вышел в туман, как я…»
Судно не может остановиться в одно мгновение. Поэтому так опасно ходить под парусом в условиях плохой видимости: когда другой корабль окажется в поле зрения, будет слишком поздно пытаться разойтись с ним. Любой грамотный капитан не рискнул бы двигаться в тумане, даже если у него в руках компас. Поднятие колокола Шурой выглядело скорее как формальность, если не откровенно безразличный жест, чтобы показать, что она соблюдает правила. В любом случае это было сделано без особого энтузиазма.
Немного спустя она вновь вскочила на ноги и начала играть воображаемую команду.
«Капитан Шура! Видим пиратский флаг по правому борту, на 4 часа!»
Она притворилась наблюдателем, указывающим куда-то в туман. Затем она переменилась в капитана, дающего приказы своему воображаемому подчинённому.
«Ну надо же! Это те самые бандиты, что донимают Тинаю! Эй, ребята, готовьтесь к бою!»
«Рраааз!» — громко отозвалась она от имени своей воображаемой команды.
«Полный вперёд, ребята! Ловите ветер! Право руляяяяя!!!»
Она подбежала к штурвалу и, играя роль рулевого, с силой потянула за руль, крича.
«Есть, капитан! Право руляяяя!!!»
Но «Арк» почти не сдвинулся с места. Без течения, проходящего через руль, лодка не могла двигаться. Без ветра или гребцов она оставалась на месте.
«Эх…»
Устав от своей игры, она снова рухнула на палубу.
«Ууууух... Как скуууучно!!! Скука, скука, скукаааа!!!...»
Она подняла ногу, схватила ею верёвку корабельного колокола и начала тянуть за неё. Обычно это считалось бы неприличным, но, поскольку вокруг никого не было, она могла себе это позволить.
Колокольный звон звучал беспрестанно, нарушая все правила. Однако он был единственным звуком, который раздавался в окутанной туманом бухте Наста.
Прошло уже некоторое время с тех пор, как Шура легла на палубу в ожидании, когда туман рассеется. Она перестала звонить в корабельный колокол, устав даже от этого занятия. Ей не было известно, сколько именно прошло времени, но, когда дремота стала окутывать её, уши уловили звук, который она никогда прежде не слышала.
«Хм?»
Если бы она попыталась его описать, то сказала бы, что он напоминал рычание зверя.
Поднявшись на ноги, она подошла к борту. Высунув лицо почти до носа, она стала вглядываться в сторону, откуда, по её предположениям, исходил звук. И тогда из тумана стало вырисовываться какое-то очертание. Кажется, именно оно издавало этот странный звук.
«Лодка? Или это… кит?!!»
Вскоре после этого волна, поднятая этим «чем-то», достигла «Арка», покачнув парусник. Это было доказательством того, что она не видела мираж.
Но что это была за штука? Было бы хорошо, если бы это оказался обычный кит, но если это был cornu cetus (бронированный кит), то и ей, и «Арку» грозили большие неприятности. В любом случае, нужно было выяснить, с чем она имеет дело.
«Это что, ветер?»
Она посмотрела на парус, но, увы, тот даже не шелохнулся.
Не имея другого выбора, она достала вёсла, убрала колокол и опустила их в воду. Схватив рукоятки, она беззвучно вложила в них свою силу. К её счастью, она могла похвастаться умением грести; её почти не затрудняло набирать скорость, догоняя загадочный силуэт. Однако самой важной причиной, по которой ей удалось догнать его, было то, что силуэт двигался не слишком быстро, вероятно, из-за тумана.
Шура продолжала преследование, следя за тем, чтобы не отставать слишком сильно, но и не приближаться слишком близко.
Вскоре она начала различать слабые очертания причалов и пирсов в направлении, куда гребла. Слабый свет вдалеке оказался огнями маяка порта. Она стала слышать различные звуки колоколов на кораблях, сопровождаемые ритмичным звоном большого туманного колокола.
«Этот туманный колокол… Это должно быть у Лопеццы! О, слава богу!»
Колокола, используемые для обозначения причалов и пирсов порта, имеют небольшие различия. Колокол, который она слышала, не принадлежал её родному порту, но это место ей было хорошо знакомо. Только по звуку колокола Шура смогла представить, где именно в бухте Наста она находилась.
Что же касается силуэта, за которым она гналась, то, прежде чем она это поняла, он подошёл к одному из пирсов. Звериное рычание тоже стихло.
«Тут подойдёт?»
«Да, спасибо.»
Она бесшумно приблизилась. Когда она это сделала, до неё донёсся звук разговора, подхваченный ветром. Шура облегчённо вздохнула, благодарная за то, что это не оказалось каким-то чудовищем. Но затем её осенило: кто этот потрясающий капитан, который смог пройти через туман?!
«Как ему это удалось?!»
Может, это был кто-то из банды пиратов, досаждавших торговому порту Тинае? Если эти ублюдки пытались тайно высадить шпионов в Тинае, она была обязана, как последняя наследница семьи Арк — известной семьи корсаров, борцов за справедливость, — донести об этом властям.
Шура осторожно погрузила вёсла глубже в воду. Как только они коснулись дна и лодка остановилась, она подняла их и убрала. Затем она спряталась за бортом и начала слушать, что происходит на пирсе. К её счастью, ветер с суши развеял часть тумана в сторону моря, и туман возле пирса стал легче, чем на остальной воде. Присмотревшись, она заметила двух мужчин, ступивших на деревянные доски пирса; на самой лодке осталось ещё несколько человек, которые, похоже, не собирались высаживаться.
«Аквас?»
Она также увидела несколько женщин с рыбьими хвостами на лодке; приглядевшись ещё внимательнее, она заметила, что их несколько в воде вокруг лодки. Теперь всё становилось на свои места: эти глубинные люди легко могли найти путь в густом тумане. То, что на лодке не было ни парусов, ни вёсел, возможно, тоже объяснялось присутствием аквас — они, вероятно, просто тянули лодку с помощью сетей или верёвок. Оставалось лишь одно: происхождение таинственного рычания, но это сейчас было наименьшей из её забот. Она бы всё равно ошиблась, если бы стала ломать над этим голову.
Успокоив свои мысли, она решила просто наблюдать за происходящим, чтобы потом доложить об этом властям.
«Удачи вам, ребята! До встречи!!!»
Девушки-аквас махали мужчинам на пирсе, покидая его на лодке. Когда лодка скрылась из виду, мужчины на пирсе повернулись к чему-то и произнесли несколько слов.
«Здесь Фуджисан-мару. Скумбрия доставлена в порт. Повторяю, скумбрия доставлена в порт.»
Затем мужчины быстро подхватили свои сумки, двинулись по пирсу и исчезли в тумане.
С тех пор, как Эдаджима взял его под своё крыло, Токушима следовал за ним по всем уголкам Специального Региона, где каждое новое место представляло собой свежую загадку для решения. На своём первом наземном задании его первой целью стал рынок. Как по часам, рынок открывался с восходом солнца, становясь центром бурной активности, где можно было легко почувствовать пульс местности. Токушима знал, что, смешиваясь с местными жителями, задавая вопросы и изучая товары, можно собрать ценную информацию обо всём: от цепочек поставок до настроений населения.
Этот портовый город не стал исключением. Рыбацкие лодки прибывали рано утром со своим уловом, и рынок открывался, чтобы принять их добычу. Люди и полулюди толпились вокруг прилавков.
— Мой добрый человек! Покажите мне сегодняшний улов!
Токушима подошёл к седовласому волку-человеку, который открывал свою лавку перед своей рыбацкой лодкой.
— Ха! У тебя хороший нюх, парень! Вот сегодняшний свежий улов!
Волк-человек полез в трюм лодки и показал ему большую рыбу.
— Ого! Это азанси, не так ли? Разве их не ловят на севере?
Азанси — это вид рыбы в Специальном Регионе, похожий на нашего рыбо-гнома.
— Э? Что ты несёшь? Я поймал её в этих водах, парень! Разве я не сказал, что она свежая?! Ты же сам видишь, не так ли?! Эта рыбёшка обойдётся тебе в три медные монеты!
Цена показалась выше, чем в других местах.
— Хммм... Беру!
— Приятно иметь дело!
Токушима затем небрежно указал на рыбу, отброшенную в сторону.
— О! А это что такое? Никогда раньше не видел такую рыбу.
— А, это индерма. Попадается в сети время от времени, но её не покупают.
— Понятно... А на вкус какая?
— Ну...
Именно такими действиями Токушима собирал информацию о ценах и настроениях людей. Пройдя с одного конца рынка до другого, он вернулся к Эдаджиме, который фотографировал лодки в порту, чтобы доложить о своих находках.
— Эдаджима-сэнсей! Взгляните на это!
— Хм? Что это?
Эдаджима прекрасно знал, что принёс ему Токушима, но его деловой подход требовал тщательного осмотра всего, что попадало в поле зрения.
— Это утренний доклад! Что ещё это может быть? Посмотрите на эту азанси! Из неё выйдет отличный сашими, жареная рыба или даже мёньер! Мы это съедим на обед! Что касается этого рыбацкого порта, то он явно кипит жизнью; на рынке даже продают всевозможные овощи! Вот этот чёрный называется «дэн», что у нас дома зовут куродаиконом (чёрная редька). А этот называется «оризал» — это зерно, похожее на клейкий рис, выращиваемое из морских водорослей. Я начну с того, что очищу эту куродаикон, нарежу её полосками толщиной с мизинец и обжарю. Как только они станут золотистыми и хрустящими, я сложу их между жареным моти. Ах да, это отлично пойдёт с этим сыром! Сначала жареный дэн может показаться немного хрустящим, но затем моти внутри приятно удивит своей жевательной текстурой! Но вот с приправой сложнее. Здесь требуется что-то похожее на мисо-соус… Интересно, что подойдёт к этому блюду?!
— Кажется, ты что-то не так понял, Токушима.
— Хм? Что я пропустил?
— Ты назвал это место «рыбацким портом», но это далеко не обычный рыбацкий порт. Нет, это Наста, столица так называемой «Великолепной Жемчужины Голубого Моря», королевства Тинайе.
— Погоди, что? Это место — столица?
Токушима огляделся вокруг. Он видел лишь тихий портовый город с процветающей рыбной индустрией.
— Так и есть! То, что ты сказал, — это как если бы кто-то посетил рынок Цукидзи и заключил, что порт Токио — это просто «простой рыбацкий порт». Ты видел лишь набережную Насты, это всего лишь небольшой уголок города. Другими словами, это их рыбацкий район.
— Ооо! Так это всего лишь рыбацкий район? Да ты, похоже, знаток!
— Я посещал лекции мастера Катто в Алнусе.
— Ах, того старика, да?
— Сбор информации о местности перед тем, как внедриться, очень важен в нашем деле. Я думаю, тебе стоит расширить свои горизонты и смотреть на вещи шире, а не только на то, что тебе нравится.
— Эээ, ну... я в этом не силён, так что, думаю, лучше оставить остальное тебе.
— Ха, вот как?
Эдаджима покачал головой, как будто отказался от каких-то ожиданий. Он продолжил:
— По словам старика, Тинайе была частью более крупного государства под названием королевство Авион чуть больше тридцати лет назад. Но королевская власть ослабла, и Авион распался на семь государств, которые мы видим сейчас в этом регионе.
— Что-то вроде периода сэнгоку?
— Забавно, что ты так сказал, потому что это довольно точно отражает ситуацию. По сути, после распада Авион его преемники — воины, которые возглавили эти территории — начали бороться друг с другом за самые большие куски, подобно периоду сэнгоку. Как и тогда, королевская семья сумела удержать власть, хотя её положение стало напоминать что-то вроде прежнего Императорского двора или сегуната. Если говорить на языке эпохи сэнгоку, Тинайе можно сравнить с такими городами, как Сакаи или Хаката, которые процветали благодаря торговле.
Пока они шли, Токушима всё больше осматривался вокруг. Вскоре он начал понимать настоящий масштаб порта Насты. Выйдя за пределы рыбного рынка, он увидел ряды огромных складов, выстроившихся вдоль побережья. На причалах и пирсах стояли гигантские корабли, похожие на галеры, с тремя, а то и четырьмя мачтами.
— Население — около трёх миллионов. Большинство из них — люди, но полулюди и другие расы также составляют значительную часть. Их система управления схожа с республикой, где консул является главой государства, занимая пост пожизненно. Государство, построенное на морской торговле, в свои лучшие годы обладало флотом из тысячи кораблей.
— Тысяча?! Это много! Даже с учётом вспомогательных судов, ВМС Японии имеют около 140 судов; у ВМС США, если не ошибаюсь, около 500...
— Конечно, ценность одного корабля сильно отличается, но сравнение с нами или США даёт представление о важности морских дел для них. Если на корабле в среднем 200 человек экипажа, то это значит, что у них около 20 тысяч моряков. Это означает, что примерно каждый второй из тридцати граждан — моряк. Если учесть их семьи, рабочих в порту и всех, кто связан с морской сферой, то становится ясно, что большая часть населения связана с флотом в той или иной форме.
— Просто количество рыбы, которая поступает в порт, говорит о том, сколько ртов нужно накормить! А разнообразие видов рыбы говорит о богатстве их кулинарной культуры, связанной с рыбой!… Но подожди, вся эта сонная обстановка как-то не сочетается с тем, что ты говоришь. Даже цены на рыбу кажутся необоснованно высокими!
— Причина кроется в одном слове: пираты. И это не просто один капитан с командой — целая армада пиратов обрушилась на торговый флот Тинайе. Говорят, что целые торговые экспедиции лишались своего груза, если их не топили. Естественно, много людей потеряли жизни.
— У них что, нет флота, чтобы отбить пиратов?
— Есть, конечно, но они не слишком успешны. Потому что пираты хитры. Они используют партизанскую тактику: маскируются под торговые суда и затаиваются, пока не решат, что другая сторона достаточно слаба, чтобы её захватить. Против таких умных врагов даже могущественные морские державы могли бы испытывать трудности. В отчаянные времена нужны отчаянные меры, но для их осуществления требуется решительность, которой политический климат этого государства не способствует. Вот почему мы должны оставаться начеку: это небезопасное место, и тебе лучше вести себя так, будто ты где-то ещё в Специальном Регионе.
— Да, приму к сведению.
— Ладно! А теперь почему бы нам не взглянуть поближе на их флот, а?
Оглядевшись, Эдаджима указал на угол порта, где всё больше людей проходило мимо. Место имело другую атмосферу, чем рыбацкий район, а корабли, пришвартованные там, больше походили на военные суда.
— Ч-что?! Мы идём туда?!
— Конечно! У нас полно времени до встречи, так что почему бы и нет?
Они изначально должны были высадиться вдали от порта, в месте, где путь до города занял бы значительное время. Но погода сыграла им на руку: благодаря туману они смогли высадиться прямо в порту без происшествий, и теперь у них было много свободного времени.
— Н-но военные объекты обычно закрыты для доступа, верно? Зачем мы туда идём? Разве ты сам не говорил, что нужно быть настороже?
— О да, говорил. Но убегать от опасности — это не путь к выполнению задания. И даже если нас заподозрят, я уверен, что ты сможешь придумать способ выкрутиться, верно?
— О-о… Ты снова ставишь меня в трудное положение, да?
Токушима покачал головой, когда Эдаджима снова возложил на него что-то нелепое.
Токушима и Эдаджима вошли на пирс, который, по их мнению, принадлежал военно-морским силам Тинайе. В Японии лагеря и базы сил самообороны всегда ограждены, чтобы защитить их от любопытных граждан и потенциальных врагов. Похоже, что в этом мире пришли к такому же выводу, так как вход на пирс был ограждён забором. Естественно, на входе стояли стражники с мечами и копьями, но по какой-то причине — будь то из-за большого потока товаров, работников или множества статей — они не слишком тщательно проверяли разрешения на вход или удостоверения личности людей, которые приходили и уходили. Это выглядело довольно слабо, если рассматривать как способ предотвратить проникновение посторонних, смешавшихся с толпой.
Именно этим и воспользовались Токушима и Эдаджима. Они встали в строй вместе с портовыми рабочими, подстроили свои шаги и манеру поведения, незаметно пройдя мимо стражников и через вход. Тем не менее, у них не было разрешения — не говоря уже об оправдании для их присутствия — так что, если кто-то заподозрит их и задаст вопросы, это может стать концом для их задания. Следовательно, они старались не выделяться.
— Хо-хо... Так вот как выглядит их военно-морская база? На мой взгляд, это больше похоже на док для гражданских и военных судов одновременно. Видимо, они ещё не пришли к концепции разделения гражданских и военных объектов.
— Это оно, да? Ты уже увидел всё, что хотел?
— Нет-нет-нет, что я действительно хочу увидеть, так это вон то.
Эдаджима указал на корабль с прекрасным обтекаемым корпусом. Длиной около 50 метров и шириной около 9,5 метров в самой широкой части, корабль имел три мачты — фок, грот и бизань — которые поддерживали гафельное парусное вооружение с огромными треугольными латинскими парусами. Ещё одной отличительной чертой судна были 20 вёсел, торчащих с обоих бортов. Судя по их размеру и виду, они были слишком большими для одного гребца, так что, вероятно, для управления веслом требовалось от трёх до пяти человек.
Глядя на эти вёсла, Эдаджима вздохнул с разочарованием.
— Бесполезные. Все до одного. Какое расточительство для такого хорошего корабля.
— Ты действительно ненавидишь корабли с вёслами, да?
— Я испытываю неприязнь к самой сути использования вёсел на галерах и нежеланию их создателей отказаться от древних технологий. Да, возможно, как посторонний, я слишком много говорю о том, что в этом мире считается «нормой», но как человек, рождённый в современной Японии, я не могу считать это чем-то иным, кроме как отвратительным.
— У тебя что, была травма во время квалификационной тренировки на катере или что-то в этом роде?
— Как ты ошибаешься! Наоборот, я обожал это! Но если и было что-то, что я ненавидел в этом опыте, так это то, что я до крови стирал себе зад от бесконечного повторения гребли снова и снова!
Будто отвращение к вёслам заставило его перевести взгляд в другое место. На носу корабля располагалась гигантская баллиста в тройной установке. Было ясно с первого взгляда, что это тип оружия, предназначенный для метания больших камней с помощью скрученных канатов, которые натягивались для создания напряжения. Поскольку баллисты широко использовались в осадной войне в Специальном Регионе, они пришли к выводу, что конструкторы этого корабля добавили их для применения против наземных целей или других кораблей. Подойдя ближе к кораблю, они почувствовали запах свежего дерева.
— Похоже, этот корабль только что построили, да?
Контраст между ослепительно белыми парусами и тёмным корпусом, покрытым смолой, был поразительным. Рядом с кораблём собрались кораблестроители и рабочие, которые загружали оборудование на борт. Судя по всему, они ещё устанавливали на судно внутреннее оснащение.
— Ладно. Кажется, это подходящее место.
— Мы правда собираемся это сделать здесь?
— Не собираюсь повторяться, не так ли?
Токушима тяжело вздохнул, прежде чем поставить их багаж. Эдаджима, тем временем, начал фотографировать корабли на свою камеру.
Для чего эти фотографии, спросите вы? Ну, после их репатриации, когда снимки будут систематизированы и классифицированы по соответствующим характеристикам, их будут использовать для опознавания кораблей, чтобы различать, свои это суда или чужие, если такая необходимость возникнет. В художественных произведениях, таких как фильмы и манга, часто показывают, как одна сторона мгновенно определяет, что судно на горизонте — вражеское, и сразу вступает с ним в бой. Но в реальной жизни всё не так просто; требуется большая работа для определения, является ли объект врагом. То, что делает Эдаджима, — это лишь один из способов выполнения этой задачи. Не так давно в СМИ появлялись сообщения о подозрительных кораблях, обнаруженных в Японском море. Иногда такие инциденты перерастали в погони и даже затопление этих судов. Однако сам факт обнаружения этих кораблей стал возможен благодаря неустанным усилиям Морских сил самообороны Японии и Японской береговой охраны, которые собирают данные, позволяющие им определять, какие корабли подозрительны, а какие нет.
Вид Эдаджимы, делающего снимки кораблей, привлёк внимание рабочих на пирсе, однако никто из них не решился подойти к нему или что-то сказать. Они просто оставили его в покое, не понимая, что он делает и что за устройство он использует. В лучшем случае они подумали, что перед ними какой-то чудак.
Но это не прошло мимо вооружённых стражей объекта. Хотя они не понимали, чем он занимался, его поведение показалось им подозрительным, и это побудило их вмешаться.
— Эй, ты! Что ты здесь делаешь?
Токушима, который установил переносную японскую плиту и начал выкладывать на неё ингредиенты, ответил стражнику с радостным выражением лица.
— Как видите, сэр, я готовлю свой дэн моти для продажи!
Это была часть миссии Токушимы: установив походную плиту и занявшись тем, что он умеет лучше всего, он отвлекал внимание от Эдаджимы. Взглянув внимательнее на их вопрошающего, можно было заметить, что это был крепкий мужчина средних лет, производивший впечатление человека с широкой душой. Длинные волосы на его лице говорили о долгой и тяжёлой жизни.
— Это место закрыто для простолюдинов!
— Ах, да неужели? Меня никто не остановил, так что я подумал, что здесь можно спокойно расположиться...
— Да уж, не из лучших мест...
— Пожалуйста, закройте на это глаза. Я уже начал готовить, и если мне сейчас остановиться и всё собирать, всё это просто пропадёт...
Он как раз начал выкладывать жевательное моти и сыр на жареные куски дэн-дайкона. Как только он закончил, Токушима положил вторую порцию обжаренных кусков дэн сверху, чтобы получились сэндвичи. Затем он быстро смазал всё это смесью рыбного соуса и мясного бульона. Наконец, чтобы убрать резкий запах рыбного соуса, он посыпал сэндвичи из дэн травами.
— И что же это за дэн моти? Никогда о таком не слышал!
— Естественно, вы не слышали! Это моё собственное творение! Прошу, попробуйте! Я дам вам первый кусок бесплатно!
Мужчина оглядел дэн моти, который Токушима проткнул зубочисткой.
— Ты уверен? Такой подход не приносит выгоды в этих местах, знаешь ли.
— Все остальные кусочки будут стоить по две медные монеты каждый! Этого должно хватить, чтобы не остаться в минусе.
— А если я не куплю больше?
— Сначала попробуйте. Уверен, вам понравится.
Мужчина сглотнул. Видимо, аромат рыбного соуса разжёг его аппетит. Сначала он колебался, но в конце концов поддался своему голоду.
— О-ох!!! Вау, это потрясающе!
— Ха, разве я не говорил?
Токушима гордо улыбнулся.
— На, возьми ещё!
Он передал дэн моти крылатому получеловеку, стоявшему за спиной у среднего возраста мужчины. Крылатый получеловек внимательно посмотрел на кусочек дэн моти, прежде чем откусить его маленьким ртом. Реакция была мгновенной: её глаза загорелись удовлетворением, и она медленно жевала.
Крылатый получеловек был небольшого роста и тонкого телосложения с белыми крыльями, напоминающими лебединые, которые обвивали её фигуру. Судя по её внешности, ей должно быть около 15 человеческих лет. Её пышные белые волосы были распущены, а белые перья украшали её голову в виде короны. В дополнение к крыльям на ней были перчатки до локтей и сапоги до колен из белых перьев. Каждый её участок тела был прикрыт, кроме плеч и бёдер, что делало её ещё более привлекательной.
Средний возраст мужчина заговорил.
— Чёрт возьми… Ты меня уговорил! Дай ещё один кусочек!
— Вот, пожалуйста.
Когда Эдаджима вмешался в разговор, чтобы попросить у мужчины две медные монеты — ту цену, которую запросил Токушима ранее, — мужчина охотно отдал деньги.
Скоро кораблестроители, моряки и рабочие начали собираться вокруг Токушимы, привлечённые запахом рыбного соуса. Увидев довольные лица среднего возраста мужчины и молодой крылатой полудевушки, они тоже стали толпиться, чтобы получить свой собственный дэн моти от Токушимы.
— Ух ты, это здорово!
— Да! Мне это очень нравится!
Пока Токушима был занят принятием заказов, Эдаджима, который начал принимать деньги от рабочих на пирсе, задал вопрос бородатому мужчине.
— Все вы работаете над тем кораблём вон там?
— О, да, да.
— Но он выглядит довольно новым для меня.
— Он был спущен на воду недавно. Мы всё ещё заканчиваем его оснащение.
— Поэтому он и пахнет свежесрезанным деревом. Но да, он действительно выглядит как хороший корабль.
— О, что заставляет тебя так думать? Кажется, ты разбираешься в этом.
— Я могу сказать много хорошего об этом корабле, даже больше, чем у меня пальцев на руках, но что мне действительно нравится, так это его более сладострастные части. Эти вёсла и их изгибы действительно… очаровательны.
— Понимаю, ты заметил эти удивительные изгибы...
Бородатый мужчина с восхищением посмотрел на Эдаджиму. Тем временем, крылатая получеловек, стоявшая сбоку, смотрела на них с обеспокоенным выражением лица и красными щеками. Эдаджима продолжил.
— Я лично считаю, что красота корабля заключается в гармонии всех его частей. Но в этом также скрываются и другие красоты. Например, из-за этих загадочных изгибов, этот корабль может двигаться на целую лигу быстрее, чем его современники!
— Хо-хо! Я так рад встретить единомышленников!
— Можно узнать, как вы назвали его?
Когда Токушима задал вопрос, бородатый мужчина сразу пришёл в себя и посмотрел на них с подозрением.
— Вы двое… Вы не местные, не так ли?
— Нет-нет, мы не отсюда; мы из других мест.
Эдаджима добавил к ответу Токушимы.
— И мы оба очень-очень-очень любим корабли! Где бы мы ни находились, у нас есть привычка посещать эти великолепные военные суда и запоминать их имена!
— Так скажите нам! В качестве благодарности я дам вам ещё один кусочек бесплатно!
Токушима передал ему ещё один кусочек дэн моти, и бородатый мужчина, заставив себя улыбнуться, сдался.
— Похоже, не обойтись! Чтобы отблагодарить за этот удивительный перекус, я вам скажу. Охранитель этого корабля — Одета; я буду его капитаном.
— «Хранитель-защитник»?
Когда Токушима спросил, бородатый мужчина посмотрел на него с удивлением.
— Вы… Вы не знаете такой простой вещи?
— Мы не очень знакомы с обычаями Тинайе...
— Ну, что является «простым», зависит от места. Всё же, если вы не знаете, значит, вы, наверное, из очень далёкого места, знаете? Даже те ублюдки из Империи должны знать о четырёх богинях моря Авион, даже если их вера немного отличается.
— Примите наши извинения, но мы действительно не имели возможности услышать о них раньше.
Токушима затем передал бородатому мужчине ещё один кусочек дэн моти.
— Эта Авион — охранительница корабля!
Когда бородатый мужчина с радостью взял дэн моти, он похлопал крылатую получеловека по плечу. В этот момент она нахмурила брови в лёгком проявлении отвращения.
Похоже, она быстро становится раздражительной! Может быть, она чистюля?
Токушима молча заметил её манеры.
— Богини моря, которые правят всеми четырьмя направлениями — сёстры Эуло, Зевулла, Нотос и Ворея — известны своей невероятной сложностью в удовлетворении. Это касается всех женщин, в меньшей или большей степени, но эти четыре богини — это совсем другой уровень. Поэтому, как моряки, мы должны умиротворять их, чтобы не разозлить. Для этого наши предки подумали: «Почему бы не поставить алтари и жрицы на наши корабли? В конце концов, ни одна здравомыслящая богиня не потопит корабль с алтарём в её честь, не так ли?» Поэтому прежнее королевство Авион постановило, что все его корабли должны быть построены с алтарями, а жрицы должны быть назначены на них. Даже после падения Авиона, Тинайе продолжает почитать такие традиции.
— Значит, ты жрица этого корабля?
— …
Молодая крылатая девица молча кивнула на вопрос Токушимы.
— Так как же вы защищаете свои корабли от гнева богов на море?
— У нас есть такие вещи, как корабельные алтари, установленные на наших судах.
Как указал Токушима, на эскортных кораблях и подводных лодках JMSDF установлены алтари синто. Примером может служить эскортный корабль Идзумо (DDH-183), который оснащён алтарём, считающимся филиалом главного святилища Идзумо в префектуре Симане, где находилась древняя провинция, в честь которой был назван этот эскортный корабль.
— Ну вот, оказывается, мы не так уж и разные! Это просто означает, что все мы обращаемся за защитой к своим божествам, когда находимся в море!
— Но мы не размещаем посвящённых жрецов или жриц на борту; вместо этого один из членов нашего экипажа выполняет аналогичную роль.
— А? Разве это не вызовет гнев ваших богов? Более того, как вы определяете погоду, направление течений или отлив и прилив?
Из этого единственного вопроса Токушима понял, для чего нужны охранители. Эти жрицы используются для прогнозирования погоды и морских условий, чтобы помочь экипажу и кораблю избежать бедствий. Они уже знают, что у большинства полулюдей острые чувства в отношении природных явлений; землетрясение, которое потрясло столицу империи, было предсказано получеловеком-женщиной. Уровень точности их прогнозирования погоды должен был быть настолько значительным, что моряки полагаются на них. Но, как следствие их зависимости от острых чувств полулюдей, изучение метеорологии в любом месте Специального региона заметно примитивно, если не полностью отсутствует.
— Эээ... Мы просто полагаемся на наблюдения, опыт и имеющиеся у нас знания о погодных явлениях...
— Что? Так вы не отличаетесь от этих имперских ублюдков. Разве это не вызывает у вас страха перед выходом в море?
Эдаджима вмешался.
— Все наши наблюдения, пережитые нами опыты и собранные знания предназначены не только для нас самих, но и для улучшения общей ситуации. Это делает нас любопытными и помогает сохранять бдительность и проницательность. Всё равно, я понимаю, откуда вы пришли. Я возьму на себя, что жрица Одета — это мисс Авион здесь?
— Вау, ты так крут!
Токушима выразил удивление, что заставило крылатую девицу немного покраснеть и рассердиться. Бородатый мужчина ответил Эдаджиме с поправкой.
— Конечно, но есть небольшая разница, которую следует знать. «Авион» — это не просто человек; это раса крылатых полулюдей, которая имеет наивысший статус в служении богиням моря. Её настоящее имя — Одета, и вы должны знать, что иметь Авион в качестве охранителя корабля — это высшая честь!
Токушима хлопнул в ладоши, как будто осознал что-то.
— Ах! Так корабль принимает имя своего охранителя?
— Именно так! Эта девушка здесь, Одета, — это воля и душа корабля! Вот почему она была смущена, когда ваш друг комментировал, насколько привлекательны её «изгибы». Вы всё время говорили это прямо ей в лицо!
Эдаджима, смущённый, опустил голову.
— О, понял! Я не знал об этом и прошу прощения за свою грубость!
Лицо Одеты ещё больше покраснело, но она приняла извинения, признавая, что он не знал.
— С этим сказано, я также понимаю, что вы должны относиться к этой молодой даме с уважением, верно? В конце концов, как капитан, поддержание хороших отношений с кораблём — это вопрос первостепенной важности.
— Да! Я должен обращаться с ней так, как с женой! Возможно, даже больше...
Как и сказал бородатый мужчина, он попытался обхватить крылатую девушку за талию, но она ответила резким ударом локтя в бок.
«Ай-ай-ай!!!»
Смотрящие на них моряки и рабочие рассмеялись. Сначала её недовольное выражение лица, а теперь её решительный отказ от его ухаживаний — всё это было довольно забавно. Похоже, у них ещё долгий путь впереди.
«Что касается её, то прошло всего три месяца с тех пор, как её спустили на воду. Мы работаем над её оснащением круглосуточно, и теперь она почти готова.»
«Не думаю, что долго ждать, когда она выйдет в плавание?»
Эдаджима сразу перешёл к делу.
— Конечно! С полной командой загрузка воды и припасов займёт два-три дня, не больше! А потом она отправится вместе с другими кораблями бороться с пиратами!
— Она будет готова к бою через два-три дня после оснащения? Невероятно быстро!
— А как же! Это наша работа, в конце концов! Мы привыкли работать на скорости!
— И капитан с богатым боевым опытом в придачу. Не ожидал ничего меньшего.
Бородатый человек ответил на похвалы Эдаджимы широкой улыбкой.
— Но пираты — это действительно головная боль, не так ли? Даже нам, чужакам, ясно, что они негативно сказываются на жизни порта.
— Да, мы действительно мучаемся с этими пиратами. Из-за них такая картина во всех торговых городах Тинае... Но с запуском Одеты она даст пиратам урок, чтобы не связывались с ней и Тинае! Только посмотрите на её великолепное вооружение! Если бы у нас было ещё десять таких, мы бы быстро расправились с этими проклятыми пиратами!
— Я с нетерпением жду завершения её подготовки. Прошу прощения за позднее представление, но я — Эдаджима Горо, хотя здесь, возможно, вам будет привычнее называть меня Горо Эдаджима.
— Токушима Хаджиме, рад знакомству!
— О, это звучит знакомо! Фамилия сначала — восточная традиция, не так ли? Значит, вы действительно из далекой страны! Меня зовут Кайрипинья эм Рёйтер, скромно назначенный капитаном флота Тинае!
— Постойте, Рёйтер?
Эдаджима удивлённо наклонил голову.
— Хм? Неужели даже вы, с Дальнего Востока, знаете о семье Рёйтер? Да, я из той самой семьи Рёйтер, которая славится своими поколениями, служившими в Адмиралтействе бывшего королевства Авион!
— Понимаю! Я запомню ваше имя, капитан Кайрипинья, и Одету здесь.
Токушима передал ещё один кусок дэн моти Одете и спросил её:
— А каково ваше полное имя?
— Одета... Одета зе Невулла.
Крылатая девушка ничего не добавила и просто взяла кусок дэн моти, продолжая его жевать. Это было неожиданно для Кайрипиньи.
— Хм. Это удивительно. Даже не думал, что Одета откроется вам.
Кайрипинья подошёл к Эдаджиме и шепнул:
— Кто же этот парень?
— Что касается меня, он — лучший повар, которого я встречал. Его особый талант — завоевывать расположение людей через еду.
— Он явно заслуживает большего признания!
— Но ваша молодая стражница, похоже, не слишком общительна.
— Ах, ну это просто её характер. Если честно, мне бы хотелось, чтобы у меня была более зрелая женщина в роли стражницы на корабле, понимаете? Ха-ха, уверен, вы меня понимаете как коллега по оружию! Она просто имеет много... пространства для роста, понимаете?
Как заметил Кайрипинья, Одета была довольно стройной. Иными словами, ей не хватало женских прелестей. И хотя это было правдой, Эдаджима не разделял его мнение.
— Не понимаю, к чему вы клонили.
Кайрипинья поморщился от ответа Эдаджимы, почувствовав себя неловко.
— Ох, не оставляйте меня в неведении! Ну, как другой мужчина, вы понимаете, о чём я, правда?
— Прошу прощения, но судя по тому, что я вижу, вы немного неловко себя ведёте. У меня есть предчувствие, что независимо от того, как вы формулируете свои мысли или шепчете мне, она всё равно понимает, о чём вы говорите.
— Что? Постойте-постойте! Вы не можете быть серьёзным! Если корабль начнёт меня ненавидеть, я как капитан не справлюсь! Что делать?!
— У меня есть идея. Согласитесь выслушать?
— Пожалуйста! Всё что угодно!
— У меня есть друг, тоже капитан, у которого есть дочь того же возраста. Она своенравная и злая, всегда ноет: «Ненавижу парней, которые выше меня!» или что-то в этом роде.
— Ох... Что он с ней сделал?
— Ну, он сказал, что просто медленно завоёвывал её расположение, и со временем она привыкла к нему. Так же и с дочерью моего друга: вам придётся быть откровенным с ней, относиться к ней правильно и не говорить за её спиной.
— О-о-ох... Значит, мне нужно просто относиться к ней правильно и вежливо, да? Благодарю вас за добрые слова!
Токушима наблюдал за ними и думал, когда будет лучше сообщить, что Одета слышала каждое слово. Он посмотрел на Одету, которая с гордым видом надула губы от раздражения из-за услышанного разговора, и решил, что лучше оставить это в стороне.
Токушима повернулся к выстроившейся очереди докеров, чтобы сообщить им плохие новости
«Сегодняшние ден мотти официально распроданы! Надеюсь, вы вернетесь за добавкой в следующий раз!»
«Что? Уже?!»
Токушима и Эдаджима склонили головы в знак благодарности и сожаления перед докерами, которые уже начали расходиться.
Продажи ден мотти шли отлично, и они смогли распродать весь товар, несмотря на то, что цена была втрое выше обычной. С такой популярностью, даже если они закупят больше ингредиентов и увеличат количество порций, вероятно, они все равно распродадут все. Но целью этой пары было не получение прибыли. Нет, они стремились узнать о необычных традициях Тинаи, состоянии их судостроения и даже имена капитанов — что им тоже удалось.
«Сэр. Как только мы закончим здесь, мы сразу направимся к месту встречи, правильно?» — спросил Токушима, укладывая вещи.
«Да. А затем продолжим по плану», — ответил Эдаджима, записывая количество проданных ден моти и количество медных монет. Даже если они притворяются для разведывательной работы, им все равно нужно правильно фиксировать продажи и вернуть прибыль в казну, когда они вернутся. Конечно, на практике эти деньги в конечном итоге войдут в расходы миссии, но до тех пор это вопрос честности — обработать их как выручку.
Однако вскоре выражение лица Эдаджимы омрачилось.
«Токушима…»
«А? Да, сэр? Не сходятся цифры?»
Токушима озадаченно наклонил голову. Он никогда не видел, чтобы Эдаджима ошибался в такой работе, что значит, если что-то не так, скорее всего, это его ошибка. Возможно, он неправильно посчитал количество приготовленных ден моти.
«Нет… Все в порядке. Поторопись и собирай вещи».
Но Эдаджима просто покачал головой и вернулся к упаковке. Закончив, он быстро направился к выходу и позвал Токушиму следовать за ним. Он явно спешил к выходу, настолько, что Токушиме пришлось ускориться больше обычного.
«Что случилось, сэр? Почему мы так торопимся?» — спросил он.
«Ты действительно не понял, Токушима?» — лицо Эдаджимы оставалось мрачным.
«Нас преследуют».
«Да мы все время под присмотром!»
«Да, но внимание, которое мы сейчас получаем, явно отличается от наблюдения. Мне кажется, они хотят нас схватить».
Отношение Карипиньи к ним было крайне дружелюбным, когда они объяснили, что не знали, что эта территория закрыта для посещения. Он даже пообещал закрыть глаза на инцидент после того, как они распродадут свои ден мотти. Конечно, он все равно отправил с ними вооруженных людей, чтобы те проводили их до выхода, но это было лишь проявлением его великодушия. Однако Эдаджима утверждал, что за ними следит кто-то другой, с более решительными намерениями.
Проверив свои подозрения, Токушима хотел обернуться, но Эдаджима остановил его.
«Не оборачивайся. Ты только насторожишь их».
«И что же нам делать?» — спросил Токушима.
«Впереди есть улица с рядом складов; там повернем направо. Как только это сделаем, ты встанешь слева от меня, лицом ко мне, и сделаешь вид, что мы ведем обычную беседу. Ты сможешь увидеть тех, кто за нами следует, краем глаза. Я ясно выразился?»
«Да, понял».
Точно следуя указаниям Эдаджимы, Токушима шел рядом с ним. Когда они оказались на улице со складами, они повернули направо. Притворяясь, что беседуют, он внимательно следил за их спиной, прямо за плечом Эдаджимы. Вскоре он заметил несколько силуэтов, укрывающихся за предметами. Это, должно быть, те, о ком говорил Эдаджима. Они были одеты в темные мантии и выглядели весьма подозрительно.
«Почему они за нами следят?» — прошептал Токушима.
«Возможно, они подозревают нас в причастности к пиратским бандам, блокирующим королевство. Мы выделяемся своими обычаями, и, возможно, они услышали что-то подозрительное в нашем разговоре», — ответил Эдаджима.
«Но я сомневаюсь, что они думают о нас как о шпионах пиратов. Скорее уж как о шпионах другого государства…»
«Скажи, Токушима, как ты думаешь, как пираты находят свои жертвы в таком огромном океане?» — спросил Эдаджима.
«Эм, они устраивают засады на известных морских маршрутах?» — неуверенно предположил Токушима.
«Не сомневаюсь, что можно легко найти добычу, просто бросив якорь на известном маршруте. Но это неэффективная стратегия. Нужно сразу захватывать крупные суда, чтобы покрыть расходы на ожидание. К тому же, если придерживаться только известных маршрутов, они станут легкой мишенью для флота».
«Тогда как?» — удивленно спросил Токушима.
«Чтобы быть более эффективными, пираты должны заранее знать, когда суда с ценным грузом выходят в море и по какому маршруту пойдут. Еще лучше, если они знают, когда флот покидает порт», — объяснил Эдадзима.
Токушима хлопнул в ладоши, словно что-то осознал.
«Ох! Таким образом, пираты могут экономить время и припасы и избегать встречи с флотом! Теперь понятно, зачем им нужны шпионы!»
«Это всегда было так в крупных операциях. В произведении Сётаро Икэнами "Онихэй Ханкачо", он подробно описывает работу воров. В их организации были разные роли, такие как nameyaku, которые выслеживали сокровища, и hikikomi,, которые внедрялись в семьи и завоевывали доверие. Так же и купцы защищались от воров», — пояснил Эдадзима.
«Вы много знаете, сэр. Неужели вы фанат Сётаро Икэнами?» — удивился Токушима.
«Был большой ажиотаж среди нас, любителей манги. Я читал манга-версию», — улыбнулся Эдаджима.
«Но если это так, то мы как раз выглядим как шпионы: даже спрашивали про Одетту!» — отметил Токушима.
«Да, и проблема в том, что у нас нет доказательств нашей невиновности», — нахмурился Эдадзима.
Концепция «невиновен, пока не доказана вина» не существует в мире Специального региона. Люди, особенно в условиях социальной неопределенности, скорее поддадутся панике и примут крайние меры. Если их заподозрят в работе на пиратов, это может стать их концом. Именно поэтому Эдаджима выглядел столь обеспокоенным.
«Так что нам делать?» — спросил Токушима.
«Я думаю».
«Знаю, но нам нужно убираться отсюда, так ведь?» — встревоженно ответил Токушима.
«Но если мы побежим, то только привлечем к себе больше внимания… Хотя, похоже, у нас нет выбора», — сказал Эдадзима.
Однако было уже слишком поздно: человек в темной мантии, который следил за ними, внезапно появился перед ними. Сзади тоже появились другие люди в темных одеждах. Между ними были высокие стены складов и море.
«Бл**ь, похоже, нам придется прыгать в воду…» — пробормотал Токушима.
Но, обернувшись, он увидел несколько лодок у причала с теми же фигурами в темных одеяниях.
«Стойте! Некуда бежать! Не усугубляйте свое положение!» — крикнул им коротышка с носа одной из лодок. Он был молодым человеком и носил темные очки.
«Что делать, сэр?» — спросил Токушима.
«Остается только одно», — вздохнул Эдаджима.
«Что именно?»
«Молиться», — ответил Эдадзима.
Без других вариантов, Эдаджима и Токушима подняли руки, сигнализируя о готовности сдаться. Затем они спокойно ожидали досмотра и задержания.
Интересно, какой бог ответил на их молитвы?
— Заходите сюда.
Арестованные людьми в тёмных одеждах, Токушима и Эдаджима были приведены в небольшое здание, спрятанное в углу складского района порта. Внутри было тусклое освещение, и помещение обставлено минимально — простой деревянный стол и несколько скромных предметов мебели. Судя по канцелярским принадлежностям и документам, это был своего рода офис.
— Ну наконец-то вы появились.
Они услышали голос, которого никак не ожидали. Обернувшись, они увидели человека в строгом чёрном костюме. Это был никто иной, как Тодо Тэцуо, один из дипломатов Министерства иностранных дел Японии.
— О, это Тодо! И тебя тоже арестовали? — спросил Токушима.
— Почему ты здесь? — резко добавил Эдаджима.
— Эй, эй...
Тодо указал им говорить на общем языке Специального региона, чтобы окружающие их люди понимали их разговор. Если они продолжат говорить на родном языке, это может вызвать подозрения, что они обсуждают что-то опасное. Токушима задал свой вопрос снова, уже на общем языке.
— Почему ты здесь, Тодо?
— Мы из Министерства иностранных дел сотрудничаем с этими людьми.
— И кто такие «эти люди»?
— Они называются «Негри Ма», и работают на правительство Тинае. Если перевести их название на японский...
Эдаджима поднял руку, чтобы ответить.
— «Чёрная рука», верно?
— Точно. Я возьму это название для своих отчётов.
— Значит, тебя не арестовали, и ты просто работаешь с ними?
Токушима подтвердил своё понимание. Тодо кивнул, но молодой человек в тёмной одежде имел другое мнение.
— Боюсь, вы неправильно поняли. Вы, японцы, не работаете с нами; Тайный совет Империи представил вас нам, и мы лишь предоставляем вам поддержку по их просьбе. Кроме того, из-за вас двоих упустили шанс, который бывает раз в тысячу лет.
— Мои глубочайшие извинения.
Тодо глубоко поклонился в знак извинения.
— Что он имеет в виду? Что мы сделали?
Эдадзима спросил, и Тодо объяснил.
В преддверии выхода на службу корабля «Одетта», власти Тинае, ожидая, что пираты будут отправлять шпионов, чтобы узнать точную дату и время отплытия, устроили засаду, чтобы поймать их. С известным капитаном “Громовержца” Карипиньи за штурвалом, они были уверены, что пираты проявят интерес к «Одетте». Они приготовили ловушку вокруг капитана и корабля, надеясь поймать шпионов пиратов в городе Наста. В этой ситуации Токушима и Эдаджима случайно попали в эту ловушку.
К сожалению, ловушка могла быть сработана только один раз. Теперь, когда она сработала, их миссия провалилась.
— Это был шанс один на миллион! Чёрт!
Это «чёрт», прозвучавшее из уст юноши, вызвало холодок в сердцах Токушимы и Эдаджимы.
— Мне очень жаль…
Токушима поспешно поклонился, выражая извинения; Эдаджима последовал его примеру.
— Мы не знали, но всё равно приносим искренние извинения. У нас было немного свободного времени до встречи с Тодо, и я подумал, что мы могли бы узнать что-то о вашей стране. Похоже, я был слишком жадным.
Юноша с неохотой принял их извинения с тихим вздохом.
— Так значит, это вы двое высадились на пристани Лопецца в тумане этим утром? Вас сопровождал Аквас, верно?
— Откуда вы…?
— Кто-то сообщил о вас. Вы слишком недооцениваете нашу сеть разведки. Утро было очень туманным, но это было безрассудно — плыть прямо в середину гавани.
Похоже, кто-то заметил прибытие Токушимы и Эдаджимы. Теперь, оглядываясь назад, слабая охрана морской базы могла быть преднамеренной, чтобы заманить шпионов пиратов.
— Но всё же, чтобы связать нас с высадкой двух неизвестных лиц... «Чёрная рука» — нет, вы намного умнее, чем кажетесь.
— Лесть не поможет вам выбраться из этой ситуации.
— Ах, понятно. Я думал, что вы окажетесь более сговорчивыми, учитывая, как молоды выглядите.
— ...
Лицо юноши омрачилось, и он проигнорировал замечание Эдаджимы.
— В любом случае! Вы мне должны за то, что я вас отпустил. Придётся как-нибудь отплатить.
— А-Ах… Конечно.
— Я тоже постараюсь отплатить, насколько это в моих силах.
— Позвольте мне также компенсировать, если это будет в пределах моих возможностей.
Токушима, Эдаджима, а затем Тодо искренне ответили. Глядя на их поклонившиеся головы, юноша неохотно принял их извинения.
— Ну, как там дела?
Смягчив раздражение юноши, Эдаджима вернулся к основной теме миссии.
— Противник оказался жадной сволочью; они пытались нас подставить и подняли цену, но, к счастью, мы смогли договориться. Теперь нам нужно передать оговорённую сумму и получить товар. Встреча назначена на закат. Надеюсь, вы принесли точную сумму?
Эдаджима велел Токушиме поставить металлический кейс на стол.
— Да. Всё здесь.
Он достал ключ, открыл кейс и раскрыл его.
— Точно так, как нам передали в Министерстве иностранных дел. Можете проверить сами.
— Хорошо…
Тодо осмотрел содержимое.
— Ооо!
Юноша заглянул в кейс и воскликнул от удивления. Он был заполнен золотыми монетами, отчеканенными в Специальном регионе.
— Вы, господа, действительно не скупитесь ради одного раба, не так ли? Он настолько богат? Или это какой-то министр или дворянин? Если ваша страна отправила сюда своих бюрократов, этот человек явно важная персона.
— О, он не из них; на самом деле он даже не японец.
Заметил Эдаджима.
— Хм? Так кто же это тогда?
— Это журналист.
— «Журналист»? Что это такое? Какой-то начальник? Священник важного храма?
— Даже не знаю, с чего начать объяснять…
Тодо обратился за помощью к Токушиме и Эдаджиме, но даже они не знали, как объяснить, кто такой журналист. В конце концов, они лишь пожали плечами.
Доброе утро, Ваша Светлость.
Принцесса Примера, которая с сегодняшнего дня достигла зрелого возраста для брака – 18 лет, начала утро с того, что опустошила серебряный кубок, переданный ей одной из её служанок.
«Доброе... у...тро...»
Цитрусовый сок, стекший по её горлу, был одновременно горьким и сладким, а воздух наполнялся ароматом фруктового ликёра. Постепенно осознавая, что она выпила, принцесса с косами цвета клубничного блонда начала ощущать, как жизнь возвращается к ней. Тот тяжёлый похмельный туман, который ещё недавно окутывал её сознание, медленно, но верно рассеивался, и ум Примеры начинал приходить в себя.
«Ах… я всё ещё хочу поспать.»
Но, увы, одной чашки для облегчения похмелья было явно недостаточно, чтобы полностью прогнать упрямое похмелье молодой женщины. Однако это было вполне ожидаемо для главной служанки принцессы, Амаретт.
«Ваша Светлость, ванна готова.»
«Спасибо.»
Затем, как по инерции, Примера встала с постели, не имея на себе ничего, кроме собственного тела.
«Подождите, Ваша Светлость!»
Принцесса пошла к ванной, опираясь на помощь Амаретт и других служанок.
Она опустила пальцы ног в воду, прежде чем полностью погрузиться в тёплую ванну. Тепло воды, медленно проникающее в её тело, постепенно устраняло тяжёлые ощущения похмелья. Вскоре вялость исчезла, заменённая энергией и жизнеспособностью.
Погружение в ванну в состоянии опьянения крайне опасно, но поскольку её служанки были постоянно рядом, Примера могла не беспокоиться.
«Фух…»
Омывая лицо успокаивающей водой, она расплела косы и позволила волосам намокнуть. Амаретт затем приказала служанкам, присматривающим за ванной, помыть волосы и тело Примеры. Они собрались у её ног и рук и начали тереть их скрабами из высушенных волокон орехов.
«Как вы себя чувствуете, Ваша Светлость?»
«Моя головная боль... стало намного лучше. Сколько я выпила прошлой ночью?»
«Так как пиршество прошлой ночью было устроено для мадам Падре, чтобы продемонстрировать свои драгоценности, было много грубых и комичных шуток. Вот почему... Ваша Светлость... вы опустошили бочку фруктового ликёра...»
«Бочку?!»
«Да, Ваша Светлость, целую бочку... Хотя небольшую, но всё равно...»
«Ужас... Я больше не хочу пить.»
Примера покачала головой, пока служанки заканчивали мыть её руки и ноги. Она опустилась в ванну, создавая пузырьки, когда погружала половину лица в воду.
«Так вы говорите, Ваша Светлость, но сможете ли вы принимать и обслуживать гостей из дальних земель без помощи алкоголя? А как насчёт уважаемых джентльменов? В конце концов, вам предстоит выйти замуж за семью Шилафф.»
Служанки вытащили мрачно настроенную Примеру из ванной, когда к принцессе подошли другие служанки с полотенцами.
«Э-э... Но сэр Дижестиф такой добрый человек...»
Когда последняя капля воды, украсившая волосы Примеры, была вытерта, к ней подоспела другая группа служанок с нижним бельём и макияжем.
«Действительно, Его Преосвященство, сын маркиза Шилаффа, имеет такую ауру. Он не только утончённый джентльмен, но и очень понимающий к вашей крайней стеснительности. Но его подданные не разделяют тех же чувств. Они считают вашу особенно сдержанную манеру поведения неподобающей для дворянки. В конце концов, долг знати – встречать и обслуживать высокопоставленных лиц со всей страны, а также возглавлять фестивали и церемонии.»
«Ох, но выходить и принимать их в состоянии опьянения – слишком стыдно...»
«Не беспокойтесь об этом, Ваша Светлость. Вас уже называют Прим, Вашей Пьяной Светлостью. Быть трезвой может создать неправильное впечатление. Также, это всего лишь моё скромное мнение, но под воздействием алкоголя вы склонны выглядеть очень уверенной и решительной.»
Со звуком «Раз, два, три!» четыре служанки начали надевать Примеру корсет. Резкое давление на её тело вызвало громкий крик принцессы.
Даже эти молодые дворянки из состоятельных семей, которые кажутся элегантными и грациозными со стороны, на самом деле упорны и трудолюбивы. Решимость этих женщин выглядеть красиво и привлекательно не является чем-то необычным. В конце концов, мир высшего общества характеризуется жесткой динамикой притворства и внешности и враждебен к тем, кто слишком пассивен, чтобы оставить свой след. Это также означает, что любое проявление стеснительности является огромным недостатком.
Но Примера может временно преодолеть эту трудность с помощью алкоголя. С этой силой её ограничения исчезают, и она может отодвинуть других женщин из высшего общества Тинае и занять своё место на вершине.
Когда её платье было надето, она пробормотала:
«Ненавижу это... Я не хочу выходить замуж ещё! Эй, Амаретт, действительно ли брак… как бы это сказать?… Не что-то, что можно ожидать от партнёра, чтобы он принял твои недостатки и любил тебя такой, какая ты есть?»
Услышав слова принцессы, Амаретт рассмеялась.
«Это больше похоже на брак простолюдина, основанный на чистой любви. В то время как дворяне действуют в интересах страны или своих семей... Проще говоря, дворянские браки заключаются на основе взаимных интересов заинтересованных сторон. Ваше поведение, манеры и речь – всё это связано с судьбой вашей семьи или страны. Поэтому вам позволено некоторое количество личной экстравагантности в вашем образе жизни.»
В комнату вошла ещё одна группа служанок с гребнями. Они заплели волосы принцессы и уложили их на голове в форме короны.
«Интересно, могу ли я найти кого-то, чтобы пойти вместо меня… Амаретт?»
«С уважением отказываю, Ваша Светлость. Как вы можете такое говорить, когда мы, служанки, ухаживаем за вами каждый день?»
Когда последние штрихи розового цвета были нанесены на её губы, ей принесли зеркало. Она была наконец готова к дню. Она посмотрела влево, вправо и сделала небольшой поворот, чтобы ощутить своё полное наряд. Довольная, она кивнула служанкам в знак одобрения; служанки ответили ей поклоном и удалились. В комнате остались только Примера и Амаретт.
«Ты так говоришь, потому что ты их начальница, да?»
«Точно. Насколько бы старательными и учтивыми они ни были, только представьте, что творится в их сердцах... Но если кто-то это может представить, то...»
На лице Амаретт появилась зловещая улыбка.
«О, так они думают обо всём на свете?»
«Разумеется! Хочешь узнать? Я гарантирую, что даже вы, Ваша „Пьяная“ Светлость, не сможете найти аппетит на несколько дней.»
«О, нет, не стоит... Да, я всё-таки не хочу.»
Примера вздохнула. Мысль о том, что служанки, которых она всегда считала преданными, на самом деле такие, какими она их не думала, переполнила её ум.
С личной подготовкой завершённой, пришло время завтракать.
«Шура! Одета! Доброе утро!!!»
Её две самые близкие подруги уже были в зале для завтраков, ожидая достойного появления Её Светлости.
«Ах, добрый день, Ваша Пьяная Светлость.»
Первой, кто её приветствовал, была девушка с повязкой на глазу, Шура но Арх, сидящая справа от почётного места. Её чёрные волосы были равномерно обрезаны, и помимо её красиво загорелой шеи, она имела вид мужественного капитана в официальной форме.
«Вы сегодня пришли позже обычного. Чем вы занимались, Ваша Пьяная Светлость?»
«Далеко не поздно ещё. Вы просто выходите в море, пока темно, так что кажется, что поздно, когда на самом деле ещё рано.»
«Серьёзно? Солнце уже почти достигло самой южной точки. Разве это для вас считается „ранним“?»
«Да! Поэтому и говорят Доброе утро, Ваша Светлость“! И мы как раз собираемся завтракать!»
"Слышишь, что она говорит, Одетта? Как думаешь?"
Прямо напротив Шуры, на левой стороне почётного места, сидела юная Авиа, Одетта зе Невулла.
«Ты проспала. Пока ты валялась в постели, напившись в хлам, я уже побывала на своём корабле.»
«Не ты тоже, Оди! Предательница!!!»
«Вот что я тебе говорю, Прим? Вернись в реальность и признай поражение! Утро уже не существует, уже полдень! И нет, правильное приветствие — „Добрый день“! Скажи это!»
Шура утвердила себя триумфально.
«Нгх…»
Примера вздохнула в знак поражения.
«Хорошо… Добрый день, Шура и Оди! Прекрасная погода за окном!»
«Вот и умница! Теперь садись и присоединяйся к нам! Мы уже умираем от голода!»
Шура встала, подошла к стулу, на котором должна была сидеть Примера, и вытащила его для неё.
«Правильно. Я тоже очень голодна! Особенно после того, как кто-то напомнил мне, что я даже не завтракала!»
По сигналу Шуры Примера быстро села на своё место.
Пришло время обеда.
«Закуска, Ваша Светлость.»
Пока три девушки болтали, потягивая аперитив, им подали полусваренные яйца как закуску.
«Это выглядит очень аппетитно!»
Похоже, шеф-повар Пассам знает, как угодить её желудку.
Полусваренные яйца, поданные в специальных чашках, были полностью очищены от скорлупы. Взяв серебряную ложку, она окунула её в белок, который был плотным, но мягким, открывая жидкий блестящий желток внутри. Полив соусом из смеси гаруми, ларсела и перца, она собрала его ложкой и поместила в рот.
«Ммм! Вкуснотища~!!!»
Непередаваемый вкус вызвал реакцию удовольствия.
Королевские работники держат множество здоровых кур, заботясь о них с любовью и правильно кормя их, чтобы они несли хорошие яйца. Из этих яиц лучшие отбираются для королевских кухонь, где королевские повара варят их при тщательно поддерживаемых температурах, чтобы получить эти идеально полусваренные яйца. Думая о том, какой путь прошли эти яйца и сколько труда было вложено, она ещё больше ценит вкус.
Следующее блюдо было супом.
«Суп из морской черепахи, Ваша Светлость.»
Снова в зале повеяло ароматом, который пробуждал аппетит. Им принесли чашки с супом, содержащим мясо морской черепахи, доведённое до совершенства и приправленное травами, рыбным соусом, оливковым маслом и различными специями. Взяла новую ложку, она черпнула несколько порций и поднесла серебро к губам, позволив супу стечь в рот. Смесь вкусов и ароматов создала гармонию, которая ласкала её язык. Она жевала плотные кусочки мяса морской черепахи, наслаждаясь аппетитным вкусом и приятным ощущением упругости мяса.
«Ах, это так вкусно!»
Примера светилась от счастья.
«Приятно сказать, что хорошее блюдо действительно хорошее, не правда ли? Не так ли, Шура? Оди?»
«Ах, но ты усложняешь всё, Прим. Всё, что могу сказать, это что это действительно хорошо.»
«Я знала, что ты скажешь что-то подобное.»
«Эй? Ты насмехаешься надо мной?»
«Нет-нет-нет. Я просто завидую, что ты можешь быть беззаботной и принимать вещи такими, какие они есть. Нет, я серьёзно! На самом деле мне нравится, что твои вкусы ограничиваются „ужасным“, „хорошим“ и „очень хорошим“.»
Услышав это, Шура ещё больше скривила лицо.
«Ты явно насмехаешься надо мной.»
«Остынь! Даже я знаю, что как моряк, ты не в положении жаловаться на еду, верно?»
«Ну… Тут есть доля правды. Быть привередливым не даст тебе далеко заплыть на море.»
Вспоминая дни однообразной еды, Шура с усмешкой закусила губу.
«Так что сделай мне одолжение и объясни, что ты имеешь в виду… более простыми словами?»
«Хорошо-хорошо.»
Примера прочистила горло и начала объяснять Шуре.
Проще говоря, не имеет значения, насколько вкусным является блюдо, если тот, кто его ест, не в хорошем настроении, то их восприятие этого блюда будет искажено. Будь ты сердит, подавлен или обеспокоен, итог всегда будет один и тот же. Другими словами, ингредиенты, шеф-повар, который объединяет их в отличное блюдо, атмосфера, в которой еда подаётся, люди, с которыми ты ешь, и обстоятельства твоего сердца в момент еды — всё это необходимо для того, чтобы по-настоящему оценить вкус блюда, и должно быть на высоте, чтобы еда была вкусной.
Сейчас Примера была здорова и без забот, а находясь с друзьями, которых знала с детства, она не могла быть более счастлива. Разве это не счастье — не радость?
«Ах, теперь я понимаю. Спасибо, что угодила мне, Ваша Пьяная Светлость.»
Шура кивнула, наконец поняв, что имела в виду Примера.
«Так что ты пытаешься сказать, что Оди о чём-то беспокоится, не так ли?»
«Точно! Не ожидала меньше от тебя, Шура! Ты действительно заботишься о своих друзьях!»
«А? Я?»
Одета выглядела озадаченной. Внезапно весь разговор сосредоточился на ней.
«Да, ты, Оди. Ты выглядишь так, будто не можешь сосредоточиться на еде. Что тебя беспокоит?»
Одета кивнула.
«Да, ты права. Нет претензий к поварам, но я не наслаждаюсь этим.»
«Что случилось? Мы тебя выслушаем.»
«Да, расскажи нам, Оди.»
Увидев, как её подруга носит выражение лица, которое они никогда раньше не видели, Примера и Шура наклонились ближе, чтобы выслушать её.
«Хорошо.»
Она посмотрела своим друзьям в глаза и рассказала о том, что произошло сегодня утром: когда она пошла посмотреть на корабль, названный в её честь, она встретила нескольких мужчин из далёких земель.
«…Вот и всё.»
«Так что ты хочешь сказать, что эти мужчины заметили твою женственность и делали тебе комплименты? Разве это не хорошо?»
Шура недоумевала. В чём проблема?
«Нет. Они говорили о корабле и его… задней части.»
«О корабле? То есть о твоём корабле?»
«Да, о корабле. Знаешь, о том, о котором ты не уставала говорить, как хочешь стать капитаном и как мечтаешь поймать ветер и отправиться в великое голубое. Один из них даже сказал, что его изгибы… „очаровательные“. Мне это раньше не казалось важным, но когда я думаю о том, что корабль, который носит моё имя, имеет „очаровательные изгибы“, мне как-то начинает казаться, что я… нет, забудь… Я просто не в том настроении сейчас.»
Шура и Примера долго и пристально смотрели на свою подругу, которая с серьёзным лицом почти признала своё поражение, но остановилась на полпути.
Одета красива и очаровательна. В ней есть некая величественность, благодаря тому, что она Авиа, редкая и высоко ценимая раса. Тем не менее, даже они должны признать, что она не обладает женскими прелестями и изгибами. Её грудь плотно прижата к её телу, а ожидаемое мягкость груди и ягодиц можно описать как „скромное“. Естественно, часть этого связано с особенностями её расы, но тот факт, что она ещё не достигла зрелости, очень очевиден. Также не помогает, что Одета сама не имеет большого опыта в романтических отношениях, и её форма никогда не волновала её. Тем не менее, это придаёт некоторую значимость её чувству неполноценности. В итоге, она впервые осознаёт противоположный пол.
Примера колебалась в ответе. Гордилась ли она тем, что её подруга взрослеет, или вспыхнуть от ярости из-за неучтивых замечаний незнакомцев?
«Может быть, эти господа просто странные люди, которые страстно увлечены кораблями? Я часто слышу о таких эксцентричных типах! Верно, Шура?»
«Что?! О-О… Да…»
Всё ещё не веря, Шура кивнула.
«Понимаю. Так что мне просто игнорировать этих странных людей?»
«Конечно!»
Слышав это, Одета сияла.
«Слава богу. Значит, они просто странные…»
С её беспокойством развеянным, она сделала ложку супа из морской черепахи. На этот раз её лицо выражало восторг. Шура, всё ещё обеспокоенная, наклонилась ближе к Примере и прошептала.
«Эй, Прим! Я никогда не сталкивалась с такими людьми раньше! Ты уверена в этом?»
«Всё будет хорошо! Это ради неё, в конце концов! Кроме того, это не причинит никому вреда, правда? Просто согласись!»
«Л-Ладно…»
Шура снова повернулась к Одете.
«Слушай, Одета. Я уверена, что тот человек даже не обратит на тебя внимания. Я знаю это, потому что ты на самом деле очень красивая сама по себе!»
«Вы говорите, что он даже не заметит вас?
Одета ответила, взглянув на грудь Шуры. Из всех женщин их возраста, она, возможно, наиболее обеспечена в плане изгибов груди. Даже в её форменной мужской форме грудь выглядела впечатляюще.
«О-Конечно!!! Если бы он не был таким странным, он бы был без ума от тебя!»
В этот момент Одетта остановилась есть суп, как будто вспомнила что-то неприятное.
«Ах, кстати. Карипинья снова приставала с грубыми действиями.»
«Теперь это было бы нормальной реакцией со стороны мужчины! Видишь? У тебя есть обаяние!»
Шура улыбнулась, как будто выиграв в лотерее, убедив Одету. Примера, однако, была в ярости.
«Подождите, что?! Нет-нет-нет! Это не правильно!»
"Что? Почему?"
«Разве не говорят, что связь между кораблем и его капитаном подобна отношению мужа и жены?»
«Ну да, это действительно так.»
«Но эта же Карипинья, девушка?! Он носит прозвище „ловелас“ не просто так! У него женщина на каждом порту, но количество женщин, которых он заставил плакать, так же велико, как звезды на небе! А ещё ходят слухи, что у него были романы с каждой защитницей корабля, которым он командовал за все эти годы!»
«Ах, ну… Знаешь, как говорят, „великие люди имеют большие наклонности к женщинам“.»
Шура сказала это с завистью.
«Вот именно!!! Мы не можем позволить Оди стать ещё одной цепочкой в этом списке извращенца! Это ведь Оди, о которой мы знаем с детства!!! Чёрт, я ошибалась! Я думала, что он никогда не прикоснётся к Оди, поскольку слышала, что он предпочитает женщин „постарше“ — что бы это ни значило! Думать, что он может прикоснуться к такой плоской и невзрачной как Оди… Этот беспринципный старый извращенец!!!»
«Плоская и… невзрачная?»
«Оди! Ещё не поздно! Пожалуйста, откажись от роли защитника этого корабля!»
«Духовная церемония, связывающая меня с кораблём, уже была проведена при его спуске. Я уже часть этого корабля, а корабль — часть меня. Кроме того, я не хочу отказываться от роли провожатой, когда мы отправимся в Шилаф.»
Увидев тупик между своими друзьями, Шура подняла руку.
«Если это так, может быть, мы просто заменим капитана? Как ты на это, Прим? Может быть, я могла бы стать капитаном, и тогда могла бы сопровождать вас обеих и также проводить вас к тому Шилафу.»
«О, спасибо, мне так приятно слышать, что ты так считаешь! Я поддерживаю твою кандидатуру на капитанство этого корабля! Но ты уверена? Это же значит, что тебе придётся служить в флоте!»
«Эх, нет ничего плохого в том, чтобы получить опыт в службе на флоте.»
«Правда? Ты сможешь завести полезные знакомства, когда окажешься там! Но тогда будет труднее продолжать дела своей семьи… И если ты всё-таки возьмёшься за это, то служба в флоте отложится.»
«Я также очень хочу проводить тебя к тому Шилафу. Мне не важно, как сложно это будет, главное — выполнить это для тебя.»
«Аа, спасибо. Правда! Всё, что осталось, это представить этот случай перед Отцом!»
«Хорошо! Я стану капитаном!»
«Основное блюдо, Ваша Светлость.»
В этот момент служанки вошли и принесли основное блюдо.
«Ну что ж, девочки, пришло время основного блюда! Давайте насладимся нашим жареным поросёнком с травами!»
Взяв на себя роль главного обеда, Примера готовила подруг к ожидаемому основному блюду. Они уже насладились удивительными полусваренными яйцами и супом из морской черепахи, поговорили по душам и подготовили свои тела и сердца к этому моменту. В конце концов, она лично заказала у Пассама, чтобы он приготовил жареного поросёнка, откормленного сушеными инжирами. Она ожидала поросёнка, наполненного специями и травами, с кожей, глазированной медом и яичным желтком, и жареного до хрустящей корочки, с сочным мясом, наполненным насыщенными соками. Она особенно ждала печени, части, которая славится своей необыкновенной вкусностью.
«Что?»
Однако, то, что им принесли, не соответствовало её ожиданиям. На тарелке, где должен был быть жареный поросёнок, оказался эрида, белая рыба. Эрида известна по всему региону как роскошная рыба и высоко ценится за её вкус, когда она приготовлена. Это не блюдо для простых людей и оно могло появиться на обеденном столе Примеры. Но это не то, что она заказывала.
«Что это должно быть?»
«Выглядит вкусно! Давай, просто начнём есть, Прим!»
«Я знаю, Шура, я знаю. Я вижу сама, что это отличный улов и прекрасно приготовлен, но… это не то, что я заказывала.»
С её улыбкой застывшей на месте, Примера обратилась к Амаретт.
«Разве я не заказывала жареного поросёнка? Что это такое?»
Амаретт ответила поклоном.
«Прошу прощения, Ваша Светлость, но я полагаю, что Пассам сделал этот только что пойманный эрида столь же превосходным, как жареный поросёнок.»
«Но это не то, что я заказывала! Я хотела, чтобы мои друзья ели жареного поросёнка! Я тоже хотела жареного поросёнка!»
«Прошу прощения, Ваша Светлость! Прошу простить это нарушение!»
«Ты кто такая?! Я дочь Харви Луны Вальвакера, Дожда Великого Жемчуга Голубого Моря, Тинае! Когда я говорю, что хочу съесть поросёнка, я хочу съесть поросёнка! Почему на моём столе нет поросёнка?!»
«Подождите, Ваша Светлость!
Эти ужасные, ужасные пираты... Мне нужно срочно сообщить об этом отцу! Если дело пойдет так дальше, даже у простых людей начнутся проблемы с нехваткой необходимых вещей! Что же делает в это время флот?… Ох, простите, Шура.
— М-м? Почему?
Шура, которая уже была поглощена едой, подскочила на месте от неожиданного упоминания.
— Что касается разговора о том, чтобы назначить тебя капитаном… Да, при нынешних условиях, военно-морское ведомство никогда не согласится, потому что, уф… этот Карипинья, один из наших лучших капитанов, собирается вступить в бой на нашем новейшем корабле. Скажем так, даже люди не одобрят твоё внезапное назначение вместо него. Я больше не буду поднимать этот вопрос перед отцом. Сейчас не время давить на него ради своих желаний…
— Ах, ну что ж. В тяжелые времена, как говорится?
Шура пожала плечами, легко оставив свои амбиции; Одетта испытывала те же чувства. Казалось, будто они знали, что это должно было произойти.
— Ох, Одетта…
Примера повернулась к Одетте с обеспокоенным взглядом.
— Не переживай, Прим. Я и сама не любила Карипинью, так что я буду отвергать его при каждом удобном случае.
— Правда? Ты действительно справишься?
Увидев Примеру, которая волновалась, Шура не удержалась от улыбки.
— Ты такая волнующаяся, Прим! Да, Карипинья — отвратительный тип, но пока Одетта показывает ему своё презрение, он не станет навязываться ей.
— Конечно, не станет. Если он это сделает, мне все равно, кто он — один из наших величайших героев или нет, он у меня не пройдет! Но всё-таки…
То, что происходит между мужчиной и женщиной, не всегда можно предсказать; то, что раньше было парой, которая не ладила друг с другом, может в итоге изменить свои отношения. Эта мысль беспокоила Примеру, так как ей казалось, что опытный Карипинья может попытаться сыграть с невинным сердцем Одеты.
— Всё будет хорошо.
Шура заверила Примеру, поддерживая Одету, которая тоже хотела, чтобы она перестала волноваться.
— Ладно! Вместо того чтобы переживать о том, что ещё не произошло, давайте лучше поедим то, что я поймала, хорошо? Я гарантирую, что это потрясающе.
— Подожди, это ты поймала?
— О, да. Я принесла это сегодня утром, когда было ещё темно.
Из-за чрезмерного беспокойства и чрезмерной защиты своих друзей Примера могла бы только навредить им и ещё больше изолировать их. Отмахнувшись от своих переживаний с вздохом, она посмотрела на тарелку перед собой и подумала о том, что сказала Шура. К тому времени, как она заказала поросенка вчера, все, должно быть, уже знали, что удовлетворить её пожелания невозможно. Чтобы найти замену поросёнку, Шура, должно быть, отправилась рано утром, чтобы поймать перед ней эриду.
Сердце Примеры сжалось при мысли о том, что все вокруг неё старались обойти ограничения, чтобы она всё ещё могла получить лучшее. Затем вскоре последовало смущение от того, что она была так невежда.
— Я такая дура. Как я могла не знать…
— Эй, не кори себя. Ты уже намного впереди любых других дворян.
— Всё равно…
— Ты уже знаешь, что нужно делать в такие времена. Тебе следует позволить своему отцу и правительственным чиновникам делать свою работу.
С этими словами Примера вновь сосредоточилась на настоящем моменте.
— Ты права. Ладно. Начнем сначала и насладимся этим приготовленным на пару эридой, приправленным фруктовым ликёром! Я знаю, что это будет вкусно, потому что это твой улов!
С ножом и вилкой в руках она отрезала кусочек мяса от кости, обмакнула белое рыбий мясо в окружающий соус и положила в рот. Сочный текстура мяса казалась тающей во рту, когда ликёр и соус постепенно вытекают. Через несколько секунд вкус был настолько хорош, что было невозможно не восхищаться.
— Ну как?
— Я же говорила! Это так вкусно!
Помимо вкуса ингредиентов и специй, она могла почувствовать добрые намерения своих друзей. Но два укуса и их обед был внезапно прерван.
Когда Примера открыла глаза, она увидела стрелу, торчащую из серебряной тарелки, на которой она ела.
— Что? Что за черт…
Похоже, она прилетела снаружи.
— Прим! Ложись!
Поняв, что происходит, Шура и Одетта бросились на Примеру, прижимая её к полу и случайно разбрасывая еду, которую они ели, повсюду.
— Ах. Как жалко, что ты потеряла эриду, которую поймала…
Вместо того чтобы чувствовать страх от опасности, угрожающей ей, Примера больше беспокоилась о потери эриды, ради которой Шура так старательно потрудилась.
Nameyaku (ナメ役) — термин, часто используемый в субкультурах, таких как аниме, манга или игровые сообщества. "Yaku" (役) означает "роль" или "персонаж", а "name" (ナメ) может быть производным от глагола "намеру" (舐める), что означает "не уважать". Это может быть персонаж, к которому относятся с пренебрежением, или чья роль сводится к тому, чтобы быть слабым.
Hikikomi (引き込み) — это слово, означающее "вовлечение" или "привлечение" кого-либо в деятельность. Это также может относиться к "затягиванию" в ловушку или ситуацию, например, в криминальном контексте это может означать заманивание или втягивание человека в преступную деятельность.
В скромно обставленном зале для приемов с мебелью ручной работы двое мужчин сидели друг напротив друга. С одной стороны находился молодой человек, которому было под тридцать, облачённый в красный халат, а с другой – пожилой мужчина с начинающей седеть шевелюрой. Старик откинулся на спинку своего кресла, излучая ауру строгости, но его сбитое с толку выражение лица выдавало это впечатление. Молодой человек, напротив, ухмылялся с лёгкой насмешкой, что лишь подчёркивало уверенность, присущую его смелой внешности. Он наклонился вперёд, пронзая старика наглым взглядом и словами.
— Итак, вы хотите сказать, что не выполните мою просьбу, секретарь Пинт? Мне нужно вам разжевать? Я, Шамрок ха Эриксиль из Децемвирата, делаю эту просьбу! Вы действительно откажете мне, когда я буквально стою перед вами на коленях?
Обычно младшая сторона уступала старшей, тем более если старший — это Секретарь военно-морского департамента. Это считалось нормой для выражения уважения к большему опыту и достижениям предшественников. Но молодой человек не обращал внимания на такие нормы и открыто высказывал свои мысли, ведь он занимал место в составе Децемвирата.
— Я никогда бы не стал принижать достоинство краснорубашечников… особенно не вас, Децемвират Шамрок. Однако капитан «Одетты» уже назначен. Если лейтенанту Кюрасао нужен корабль, я уверен, у нас есть и другие суда, которые могут подойти для этой роли.
Но то, что члены Децемвират пользовались большим уважением, не означало, что они могли получать всё, что захотят. Отношение секретаря Пинта оставалось вежливым, но, похоже, он не собирался уступать требованиям Шамрока, названным «просьбой».
— Но времени нет, адмирал! Сын семьи Оранже нуждается в корабле как можно скорее, и единственный подходящий для него и готовый к спуску корабль — это «Одетта»! Вы обязаны передать командование «Одеттой» Кюрасао!
— А как насчёт нашего обещания капитану Кайрипиния? Флот пообещал предоставить ему всё, что он пожелает, в честь его самопожертвования и преданной службы республике! И теперь он желает лучший корабль, который мы можем ему предложить! Вы же видели его на церемонии награждения, верно? Да, я помню… вы там были вместе с остальными членами правительства, когда давали ему это обещание! Если вы теперь отступитесь от него, какое впечатление это создаст у будущего поколения? Как они смогут вдохновиться на то, чтобы рисковать своими жизнями ради нашей республики?!
Шамрок отвёл взгляд от адмирала и в раздражении начал грызть ногти.
— Тинайе, Величественная Жемчужина Синего Моря, и её герой-защитник, Кайрипиния эм Рёйтер. Одно лишь упоминание о её выходе в море наверняка вдохновит всех отчаявшихся капитанов нашей страны, которые отвернулись от морских просторов. Даже сейчас они все ждут его возвращения. Если они узнают, что он не отправится в плавание, потому что мы позволили этому идиоту из семьи Оранже забрать его корабль, что они тогда подумают? Конечно, вы чувствуете обязанность помочь нашему страдающему государству в такие тяжёлые времена, когда говорят, что один из трёх кораблей, отправившихся в плавание, не возвращается обратно.
— Конечно. Я тоже хочу быть полезным. Но то, что я хочу изменить, отличается от ваших представлений.
— И что же это?
— Я хочу изменить образ нашего флота, который зависит исключительно от заслуг одного человека, и наших пьяных капитанов, которые лучше управляются с навигацией по тавернам, чем по морю!
— Вы хотите сказать, что флот ничего не делает?
— То, что существует поговорка «один из трёх кораблей, отправившихся в плавание, не возвращается обратно», является доказательством того, что флот стал лишь тенью самого себя! Как секретарь военно-морского департамента, вы не можете сказать, что не несёте за это ответственности!
До этого момента адмирал терпел отношение и речь молодого человека, но это стало последней каплей.
— Как вы смеете! Это оскорбление не только для меня, но и для всех капитанов, офицеров и матросов, которые рисковали своими жизнями в борьбе с пиратской угрозой! Заберите свои слова обратно немедленно!
Адмирал встал со своего места, бросил гневный взгляд на молодого Децемвирата и громко рявкнул. Шамрок ответил медленно.
— Я прекрасно понимаю, что наши доблестные люди рисковали своими жизнями ради нашего государства, но как адмирал вы не можете скрываться за их отважными усилиями! Несмотря на все их старания, у них нет результатов, и всё это из-за того, что их командиры некомпетентны и неспособны! Я говорю о их положении! Как трудно должно быть рисковать всем, лишь чтобы в конце концов быть выброшенными в море, словно корм для рыб, и ради чего?! Я вам бросаю вызов, адмирал: идите к этим людям и скажите им, что ваши так называемые «усилия» ничего не сделали для них! Это ничего не дало государству, и уж тем более его народу!
Но Секретарь Пинт не собирался отступать.
— И кто, по-вашему, виноват в том, что флот оказался в таком положении?!
— Ах, так вы теперь говорите, что это наша вина?!
— Да ни за что! Я уже несколько месяцев говорю, что нам нужно нанести удар по базе операций пиратов! Но вы и остальное правительство всё отклоняете, приводя свои оправдания, что это создаст дипломатические проблемы! И нужно ли напоминать вам, кто использует наш флот не по назначению для сопровождения определённых транспортных кораблей?! Мы не можем отправить наши корабли для защиты морских маршрутов, потому что наш флот задействован на всевозможных церемониях и мероприятиях в заливе Наста! И теперь вы говорите, что не несёте за это никакой ответственности?!
— О, теперь вы это сказали!!!
Шамрок поднялся со своего места, чтобы стоять наравне с Пинтом. Они обменялись взглядами, полными ненависти, тяжело дыша друг другу в лицо.
— Как я и думал! Именно вы — главная причина наших бед! Коррумпированный бездельник, который говорит «да», но делает по-другому, как только мы отворачиваемся! Наполненный злобой, вы используете своё высокое положение секретаря, чтобы ухудшить и без того непростое доверие между Децемвиратом и флотом!
— Что?! Вы хотите сказать, что всё это моя вина?!
Пинт не мог скрыть своего изумления. Он не ожидал такого обвинения.
— Вы правы. Мы действительно поступили так, как вы говорите, но это было не из жадности — это была необходимость! Эти пиратские мерзавцы обосновались в земле, с которой у нас почти нет дипломатических отношений, и Атлантия заявляет на них свои права. Если мы нападём на них сейчас, это будет расценено как объявление войны! Разве не естественно, что мы не выбираем такой вариант?
— Но именно из-за таких соображений Атлантия становится всё более агрессивной, не так ли?! По сути, они уже являются враждебным государством! И ходят слухи, что они поддерживают пиратов за кулисами!
— Эти слухи невыносимы! Хотел бы я узнать, кто распространяет такие беспочвенные слухи! Заметьте, что бездоказательные слухи лишь усугубляют наше положение! В конце концов, Атлантия — наш торговый партнёр!
— А как насчёт неправильного использования флота?! Какое у вас оправдание?!
— Поскольку Тинайе не может прокормить своё население за счёт собственного сельского хозяйства, вполне естественно, что мы обеспечиваем усиленную охрану транспортировки основных продовольственных товаров, особенно овса. Поскольку перевозка таких грузов совсем не выгодна, я лично обеспечил снабжение кораблей и оплату их экипажам, чтобы они продолжали поступать, как часть своей обязанности Децемвирата. И вы смеете говорить, что я делаю это из эгоизма?!
— К-как же я мог знать, что эти перевозки — это перевозка продовольственных товаров...
«Вы не могли этого знать, потому что мы держим это в секрете, чтобы защитить их от нападений пиратов».
— Но разве не разумно было бы сообщить об этом мне, Секретарю военно-морского департамента?!
— Почему я должен это делать? Разве мы не доверяем друг другу? Хм? Ты действительно испортил свою отставку, Пинт. Ты так долго сидел в своём проклятом кресле, что буквально проржавел на месте! На моём месте я бы сместил тебя с должности, но считай это моей милостью: уходи сам, и я не стану ничего предпринимать против тебя.
— Ты хочешь заставить меня уйти в отставку?! Только Дож имеет на это право! У тебя нет никакого отношения к таким делам, ведь ты самый низший по рангу среди Децемвиратов!
— Что ж, тогда так. Ты уйдёшь в отставку, Пинт. В конце концов, у меня есть такая власть.
— Что ты имеешь в виду?
Шамрок поднял запечатанное письмо, лежащее на столе рядом с ним, и протянул его адмиралу Пинту, как бы давая понять, что тому следует его прочитать. Адмирал разорвал печать, раскрыл письмо и быстро пробежал его взглядом. Через несколько мгновений его руки начали дрожать.
— Какое разочарование. Кто бы мог подумать, что сам Секретарь военно-морского департамента ведёт переписку с пиратской швалью?
— Нет, нет, нет!!! Э-этого не может быть! Это какая-то ошибка!!!
— Но ведь известно, что один из слуг твоей семьи был подкуплен пиратами, и именно из-за этого утечки вражеские силы смогли узнать о передвижениях и размещении нашего флота. Это позволило пиратам проскользнуть через наш плотный контроль морских путей и нападать на наши суда! Это является основанием для обвинения в сотрудничестве с врагом с целью подрыва государства!
— Н-нет! Я не мог об этом знать! Это произошло вне моего контроля и без моего ведома!
— Вы понимаете, что вы сейчас говорите, адмирал? Это ещё большая проблема, если вы не знаете, что происходит у вас под носом! И даже если вы настаиваете, что не знали, народ с этим не согласится! Люди потеряли огромные суммы, имущество и близких из-за пиратов! Как только до них дойдут эти слухи, они придут к вашему дому с факелами и вилами! Попробуйте представить лица вашей семьи и слуг, когда это произойдёт!
«Адмирал. Вы выйдете из этой комнаты, пойдёте к Дожу и подадите свою отставку. Что касается причины... думаю, лучше всего указать проблемы со здоровьем. Всё-таки вы уже не молоды, к тому же потеряли свою энергию, не говоря уже о том, что ваша способность критически мыслить притупилась».
Пинт с досадой застонал.
— А кто займет моё место в качестве Секретаря военно-морского департамента?
— Вы не в том положении, чтобы знать это. Нам ни к чему, чтобы эта информация утекла к пиратам.
Старый адмирал сел в кресло и погрузился в него. Его сгорбленная спина, опущенные плечи и лицо, закрытое морщинистыми ладонями, были далеко от величественного образа человека, который когда-то возглавлял флот в его расцвете. Теперь от него осталась лишь тень прежнего себя. Тем не менее, с тем остатком пламени, что у него еще было, он ответил Децемвирату:
— Заставляйте меня уходить в отставку сколько хотите, Децемвират Шамрок, только — ради бога — не трогайте капитана Кайрипинью или "Одетту". Тинае нужен он, а ему — "Одетта"!
Шамрок вздохнул, и его глаза налились кровью от раздражения.
— Молчать! Я не желаю больше слышать ни слова от тебя, старик! Внимай моим словам, если ещё можешь услышать меня с твоей нарастающей глухотой: "Одетта" перейдёт под командование лейтенанта Кюрасао! Это уже решено!
— Этот идиот, сын семьи Орендже, неопытен и не способен мыслить тактически! Если хотите доказательств, его собственные родители использовали свои связи, чтобы дать ему звание лейтенанта, а всё, что он сделал на службе, — это потерял корабли и защитников!
— А его родители утверждают, что это потому, что вы постоянно даёте ему плохие или устаревшие корабли! Они, мягко говоря, в ярости! Они заходят так далеко, что заявляют: недостаток понимания среди высшего руководства лишает их гениального сына шанса проявить себя!
— Так вы думаете, что если дать ему наш лучший и самый современный корабль, это всё исправит?! У капитана Кайрипиньи были лишь устаревшие и гниющие суда, но он всё равно сумел заслужить свою репутацию!
— Это просто значит, что он лучше справляется с этим старым хламом! Это вполне соответствует его вкусам в женщинах, ведь за это он сейчас и известен, верно? Неудивительно, что у него так хорошо получалось под началом такого старого маразматика, как ты!
Шамрок с презрением плюнул на прощание, вставая и уходя, оставив теперь уже бывшего Секретаря военно-морского департамента одного дрожать от ярости в зале приёмов.
Шамрок прикусил губу, чтобы сохранить самообладание, наслаждаясь чувством удовлетворения от того, что наконец избавился от старого маразматика. Неспешно шагая по ковровым коридорам, он наткнулся на беспокойную, ерзающую фигуру своей каштановолосой секретарши. Казалось, она ждала его.
— Шамрок!
Исла де Пинос. Женщина, возраст которой неизвестен, хотя по виду ей можно дать около тридцати лет. Она — ренон, представительница расы полулюдей, внешне похожей на людей. Её волосы уложены в пучок с косой на затылке — прическа, которая сейчас в моде в Тинае, хотя в основном её используют, чтобы защитить волосы от солёного морского ветра и палящего солнца. Её рост доходил до груди Шамрока. В качестве символа согласия с ним или, возможно, намека на свои чувства, она надела ярко-красное платье. Хотя оно не могло сравниться с нарядными платьями знатных дам, предпочитающих видимость удобству, она чувствовала себя в нём комфортно.
— Что с тобой, Исла? На тебя наложила проклятие Харди?
— Как думаешь, что? Конечно, я паникую не просто так!
Исла хотела, чтобы веселый на вид Шамрок воспринял её более серьёзно.
— Так что случилось?
Главное отличие между людьми и ренонами — наличие третьего глаза на лбу у ренонов, который был у Ислы. Их раса обычно обладает высоким интеллектом, но из-за их малочисленности они редко встречаются среди людей. Что касается её возраста, Шамрок при каждом удобном случае пытался узнать его, но она никогда не отвечала на его вопросы. Однако, учитывая её почти идеальные пропорции, можно с уверенностью сказать, что она — взрослая женщина.
Эта красивая женщина огляделась вокруг и, убедившись, что они одни, прошептала Шамроку:
— Её Высочество Пьяница, Прим, была атакована.
— Невозможно!!! Она в порядке?!
Шамрок казался удивлённым. Слишком удивлённым. Третий глаз Ислы пристально посмотрел на него, мигая, как моргающий сигнал. Затем она притворно открыла рот в удивлении и закатила глаза.
— Ох, понятно.
— Понятно...? Что ты имеешь в виду?
— Так вот как оно, значит? Похоже, я зря паниковала.
Исла хлопнула кулаком по ладони, развернулась и пошла прочь, словно завершив разговор. Увидев это, теперь уже Шамрок начал паниковать.
— Погоди, что ты имела в виду в конце?! Ответь мне, Исла!!!
Он бросился за ней и остановил её, положив руку на плечо. Исла снова осмотрелась, чтобы убедиться, что вокруг никого нет, прежде чем снова прошептать Шамроку.
— Это ведь ты, да? Атака на Её Пьяное Высочество?
— Как ты догадалась?
— Потому что ты совсем не удивился!
— Но я же удивился, не так ли?
— Ты думаешь, это прокатит со мной? Я знаю, как ты выглядишь, когда по-настоящему удивлён. Ты более... Я не могу это описать, но просто знаю, понимаешь?
Исла махнула рукой, отказываясь объяснять, как она поняла.
— Ну что ж, не угадал, похоже? Кажется, мне нужно поработать над актёрским мастерством.
Шамрок тоже перестал её допрашивать и признал, что теперь она в курсе. Они продолжили идти по коридору.
— Итак, как всё пойдёт дальше?
— Но ты ведь и так знаешь.
— Да, но ведь планы не всегда идут по плану. Я хочу знать, как всё закончится.
— Тогда я тебя развлеку: с Её Высочеством Пьяницей всё будет в порядке; пиратка и Ави заботятся о ней. Но ведь именно этого ты и ожидала, верно? Я знал, что ты сделаешь что-то, чтобы отложить её свадьбу.
— Конечно! Нельзя позволить ей уйти, пока всё не будет готово. Так что... где она сейчас? Во дворце Дожа?
— Нет, она всё ещё на поместье на острове Сэлинджер. На неё напали во время трапезы с друзьями, поэтому она там засела.
— Остров Сэлинджер, да? Далековато. Может, следовало бы организовать нападение, когда она направлялась сюда...
— Это бы не сработало.
— Но ведь суть в том, что атака должна была провалиться?
— Тогда я переформулирую: она бы оказалась успешной. Она бы погибла, потому что на лодке негде спрятаться.
— О нет, мне это не подходит. Цель — просто напугать её, а не лишить жизни.
— Именно поэтому и правильно было атаковать её во время трапезы.
— Ладно... А что теперь? Как поступить естественнее всего тому, кто не в курсе?
— Естественно, что Децемвират бы поспешил к ней. Вот почему я уже приказала капитану Арону подготовить гондолу. Доволен?
— Вот это да! Вот это секретарь! Великолепная работа!
— Нет... Я не просто твой секретарь.
— О? А кто же тогда?
— Я твоя маленькая коварная соучастница-злодейка~.
Даже Шамрок не смог удержаться от того, чтобы не пожать плечами в согласии, увидев маленькую улыбку трёхглазой женщины.
Наста, столица Тинайе, — это город, построенный на приливной отмели посреди залива Наста, что создаёт впечатление, будто он плавает на воде. Поскольку приливные отмели обычно не подходят для строительства поселений, возникновение города не было результатом постепенного оседания людей в одном месте на протяжении веков. Власти того времени, желая построить своё новое государство на основе морской торговли, специально выбрали залив Наста для размещения города и вложили значительные средства в его создание.
Одним человеком, которому можно приписать основание города, был великий торговец Карванкаль ну Тарсо. Когда раздоры и беспорядки охватили все уголки Синего моря, король Авион предоставил Карванкалю, который искал земли, где все народы могли бы безопасно путешествовать и вести торговлю, участок земли в заливе Наста и дал ему исключительное право распоряжаться им по своему усмотрению. В то время никто не верил, что эту землю в заливе Наста можно будет использовать — даже король и его придворные — и, так как королевство изо всех сил подавляло восстание за восстанием, они признали автономное правление Карванкаля над землёй в заливе Наста и закрыли глаза на его дела там. Так Карванкаль стал первым Дожем Насты.
Вместе с десятью богатыми торговыми друзьями и их огромным совместным капиталом Дож построил в городе морские стены, причалы, пирсы, а позже — верфи и доки для оборудования судов. Затем они спроектировали город так, чтобы каналы служили его улицами, что позволяло беспрепятственно перевозить товары внутрь и наружу. Один за другим они построили складской район города для хранения товаров, доставляемых кораблями, коммерческий район для штаб-квартир многочисленных компаний, развлекательный район для обслуживания торговцев и моряков, затем религиозный район, и жилые районы для простых людей и роскошные резиденции для ультрабогатых. Среди всего этого, в самом сердце города, были построены правительственные залы, дворец Дожа, палата торговли и промышленности, торговый зал и другие важные здания, связанные с торговлей и управлением.
Такова история того, как Наста пришла к доминированию не только в морской торговле в Авионском море, но и по всему Синему морю. Со временем королевская династия Авион ослабла из-за гражданских волнений, охвативших королевство, и различные территории королевства, включая многочисленные острова, начали отделяться. Джавия, Увулла, Манньюэм, Шиллаф, Саррандиип, Ллутавага, а затем Тинайе. В то время остров Тинайе стал зависим от лесной промышленности, поставлявшей древесину на верфи Насты, и с их экономической подчинённостью никто не думал, что остров сможет стать независимым государством. Такова история не только Насты, но и Величественной жемчужины Синего моря — Тинайе.
Учитывая особую историю города и его положение в качестве плавучего города, основным способом передвижения здесь — хотя правильнее было бы сказать, что это единственный способ передвижения — были лодки. Телеги и кареты, запряжённые либо лошадьми, либо животными, всё ещё использовались, но, поскольку мостов, позволяющих проходить большим кораблям через каналы, было немного, они были весьма неудобны. Из-за этого большинство семей имело собственные лодки, которые они использовали для повседневных нужд.
Ещё одной особенностью города являлось то, что из-за большого количества торговцев и моряков земля здесь была дорогой и ценимой. Это означало, что многие люди не могли позволить себе дом на суше, поэтому вместо этого делали свои лодки своим жильём. В результате в городе было больше людей, чем земли для них, и значительная часть населения жила на лодках. Вот почему многие, кто родился в Насте, с детства привязываются к морю и часто мечтают стать моряками на больших торговых судах и увидеть мир.
Вокруг города Наста располагались острова разных размеров. Именно на них чрезвычайно богатые торговые семьи и влиятельная элита города строили свои вторичные поместья. Как уже упоминалось, цель строителей Насты заключалась в создании города, который мог бы легко способствовать морской торговле, но это привело к тому, что земля в городе стала очень ограниченной. Богатые семьи и частные лица, которые желали более комфортной жизни вдали от ограничений города, строили поместья на удалённых островах, где могли наслаждаться большими просторами. В то время как они вели свои дела в городе, они и члены их семей могли уединяться на свои вторичные поместья на своих эксклюзивных островах.
Остров Сэлинджер был одним из таких островов. Он принадлежал Харви Луна Вальванкеру, Дожу Тинайе, и был фактической резиденцией его семьи — хотя после смерти его жены от болезни его единственной роднёй осталась дочь Примера — и их близких друзей и слуг. Естественно, как резиденция семьи правителя, остров также должен был быть защищён так же хорошо, как и дворец Дожа. Или, по крайней мере, так должно было быть, но — будь то из-за ослабленного режима безопасности из-за удалённости острова или по другой причине — защита острова оказалась недостаточной, чтобы остановить нападение на принцессу Примеру.
Такой инцидент можно было расценивать только как чрезвычайную ситуацию для страны. Для Децемвирата Шамрока, который возглавлял организацию по борьбе с шпионажем Тинайе «Чёрная Рука», было необходимо немедленно отправиться на остров Сэлинджер. Его обязанностью было выяснить мотив и личность нападавших, а затем быстро разработать контрмеры.
«Подходим к причалу! Вода неспокойная, будьте осторожны, сэр Шамрок!» — предупредил его капитан Арон, и Шамрок посмотрел в окно на вид залива Наста. Под волнами, сверкавшими на солнце, он разглядел белую поверхность морского дна. Они должны быть близко.
Он посмотрел на место, куда они направлялись, и действительно, там был деревянный причал. У причала было пришвартовано множество лодок, но поскольку его была официальная правительственная гондола, она была богато украшена. Морские пехотинцы, находившиеся на причале, заметили приближающуюся гондолу и быстро принялись за работу, помогая подвести её к причалу.
«Вот!» — капитан Арон бросил швартовочный канат морпехам, которые поймали его и потянули. Вскоре гондола остановилась у причала, и швартовочный канат закрепили на одном из швартовых кнехтов.
«Маловато тут солдат, учитывая, что на принцессу только что напали», — заметила Исла.
Это было именно так: в округе было всего четверо морских пехотинцев. Также было только два военных судна, которые можно было предположительно считать лодками морпехов.
«Верно. Нет гарантии, что эти пиратские мерзавцы не вернутся, так что здесь должно быть больше людей, но...» — Шамрок огляделся вокруг. Действительно, было всего четверо морпехов. Если бы не замечание Ислы, он, возможно, не обратил бы внимания на то, как редки здесь силы безопасности. Неприятно было видеть, что место преступления не было заполнено солдатами. Это казалось неестественным и вызывало ощущение, будто это дурное предзнаменование.
Подойдя к причалу с массой вопросов, Шамрок направился к тому, кто ранее командовал морпехами.
— Эй ты. Где твой командир?
— Он на посту у поместья. Вон там.
— Хм.
Шамрок и Айла направились на сушу. Поднявшись на вершину холма, куда указал морпех, они увидели поместье Примеры. Там они поняли, что именно здесь сосредоточены большинство морпехов.
— Разве Её Пьяное Высочество действительно является потомком королевского дома Авиона? Даже для дочери Дожа она живет довольно скромно... — заметила Айла.
— Это скорее скупость, чем скромность. Этот Харви крепко держит казну и предпочитает сберегать, а не тратить.
Хотя остров Сэлинджер был, по сути, передан Дожем в пользование его единственной дочери, по площади он был не слишком велик. Остров почти круглый по форме, и чтобы пройти с одного его конца на другой, понадобилось бы менее получаса. Учитывая, что многие острова, принадлежащие Децемвиратам и богатой элите, требуют для пересечения более полудня, владение семьи правителя Тинайе можно считать довольно скромным.
Конечно, владение целым островом всё равно куда более роскошно, чем у любого простолюдина, но для Шамрока, столь же состоятельного и влиятельного, эти условия казались крайне неудовлетворительными. Для него деньги должны течь, как река: поступают так же быстро, как и уходят. Перекрытие оттока денег — это всё равно что преступление. Для него жизнь — это тратить деньги. Использовать их для найма легионов горничных и слуг, чтобы они заботились о его нуждах; использовать их для покупки лучших ингредиентов, чтобы лучшие повара превращали их в самые изысканные блюда; использовать их для найма лучших работников ферм и рыбаков, чтобы те приносили им самое лучшее и свежее мясо. Иными словами, он считал, что обязанность тех, у кого есть деньги, — тратить их, ведь если он перестанет расходовать средства, то люди, чьи услуги он использует, останутся без работы. Хотя, разумеется, он также верил, что тратить больше, чем зарабатываешь, принесёт больше вреда, чем пользы; он просто полагал, что если кто-то может позволить себе роскошь, то он обязан этим воспользоваться. Хотя он и сам копил на пенсию, но считал, что копить слишком много — это грех. Независимо от планов на крупные расходы, какой смысл в накопленных богатствах, если их нельзя забрать с собой в загробную жизнь? Должны быть ограничения, и деньги не должны просто лежать в какой-то казне.
Существует множество способов потратить деньги. Один из них — это инвестиции. Огромный капитал направляется на строительство судов, набор и оплату хорошего капитана, а затем на покупку законных и сертифицированных товаров, которые отправляют в далёкие земли. Там они находят покупателя для своих товаров, а затем часть выручки используют для приобретения редких и любопытных товаров, которые затем продаются с наценкой на внутреннем рынке. Этот процесс позволяет не только поддерживать постоянный приток денег в их казну, но и давать молодым капитанам ценный опыт, а их экипажам — средства для содержания семей. Без сомнения, от этого выигрывают и судостроители, и докеры, и другие заинтересованные стороны.
Разумеется, не всё так радужно; случаются и разочарования. Но в этом обществе, где выживает сильнейший, все шестерёнки должны работать вместе для поддержания порядка, и социальные структуры создают систему, где только самые способные могут достичь вершины. Монархии, республики, олигархии — все эти формы правления в разной степени добивались успеха, но их объединяет одно: стремление поддерживать свой порядок, определяя «недостойных» их места — на самом дне.
Однако факт остаётся фактом: плавная циркуляция денег приносит многим людям счастье и удовлетворение. Именно этот принцип и воплощает успех Тинайе как торгового государства.
— Вот почему... Чёрт возьми! — выругался он.
Но было нечто, замедляющее поток денег в Тинайе: богатая элита, смотрители торговых союзов, командиры флота, капитаны — те, кто обладал большей частью денег в стране, были все стариками. Эти люди, боящиеся потерять всё, стали более осторожными к рискам. Они опасаются, что их богатства, которые они накапливали всю жизнь, исчезнут, как только риск даст о себе знать, а из-за их преклонного возраста они считают, что у них не так много возможностей для амбициозных поступков. Иными словами, они склонны к сохранению статус-кво и тем самым перекрывают общенациональный отток средств.
Если они так боятся потерь, им стоило бы отвернуться от мира и провести последние годы в уединении. К сожалению, они предпочитают, чтобы их разлагающиеся живые тела продолжали сидеть в роскошных креслах, не желая расстаться с ними. Они не идут на риски и не ищут приключений. Даже новые суда, которые строятся, — это лишь копии старых моделей, потому что они не хотят внедрять инновации и стремиться к новому. Капитаны, которыми они укомплектовывают свои корабли, — это всё те же пожилые люди с опытом. Заслуги уступают место старшинству, а молодые люди, полные энергии и стремящиеся к приключениям, остаются гнить на причалах. Даже так называемые «качественные» и «редкие» товары, привозимые из дальних стран, остаются прежними; больше нет новых и захватывающих вещей, которые бы появлялись на рынке. Все эти торговые экспедиции направляются в безопасные и знакомые места, никогда не пытаясь выйти за их пределы и открыть что-то новое.
Все эти факторы способствуют уменьшению прибыли, что продолжается уже некоторое время. Их великие достижения, достойные залов славы, давно ушли в историю, а возможности для создания новых достигли точки упадка. Даже если бы сегодня появились молодые люди, такие же решительные и амбициозные, как он, старая гвардия никогда не позволила бы им расти. Без новых возможностей для инвестиций и роста также угасает стремление делать что-то радикально новое.
— Неумелые бездельники, все как один! Просто уйдите на пенсию и дайте нам взять бразды правления, чёрт возьми!!! Будьте горды своими славными днями где-нибудь в другом месте!!!
Каждый раз, когда Шамрок видел одного из этих стариков на улице, его охватывало желание разозлиться и избить их. Если бы у него была власть, он наверняка, без сомнений, сделал бы всё возможное, чтобы выжить этих стариков с их постов. Когда их места освободятся, он назначил бы на их должности молодых людей с духом и амбициями, дав меритократии возможность восторжествовать. Но для этого сначала нужно было избавиться от старого Дожа Харви, а затем и от остальных девяти Децемвират.
Когда Шамрок видит этих стариков на улице, у него возникает непреодолимое желание наброситься на них и хорошенько их побить. Если бы власть была в его руках, он бы наверняка, безусловно, сделал все возможное, чтобы вытеснить этих стариков с их должностей. После освобождения их мест, он бы назначил молодых, энергичных и амбициозных людей, чтобы дать возможность меритократии проявить себя. Но чтобы это сделать, он сначала должен избавиться от старика Дожа Харви, а затем и от остальных девяти членов Децемвирата.
Но как это сделать?
Пока он шел, размышляя о возможных вариантах, они быстро подошли к ступеням особняка. Тем не менее, даже здесь численность морских пехотинцев у поместья Вальванкер была намного меньше ожидаемого Шамроком.
— Что это значит?
Пройдя через строй морских пехотинцев, собравшихся у входа, он оказался в фойе особняка, где увидел пиратскую девушку с гарпуном в руке. Острие гарпуна было покрыто каплями крови, а на ее капитанском мундире и на декоративном полу фойе виднелись следы крови. В стены были вбиты стрелы. Все это указывало на то, что здесь произошла серьезная схватка.
— А я-то гадал, кого найду снаружи, а это всего лишь сирота Арча, доблестного пирата! Ты, видимо, совсем не устаешь, да? Сначала этот шум с утра, а теперь вот это?
Шамрок обратился к Шуре. Он намекал на тот случай, когда она прибежала в Черную Руку с сообщением о высадке подозрительных людей в порту этим утром. Судя по всему, в этот раз она также защищала принцессу от нападения.
— С тех пор как дедушка и братья спасли мать Прим от разбойников, я приняла на себя обязанность защищать ее.
— Восхитительно! Ты достойна имени семьи Арч! Если хочешь, можешь и меня защищать.
— Меня? Защищать тебя? Спасибо, но нет, у тебя уже есть отличный эскорт.
Шура взглянула на Исла, стоявшую рядом с ним.
— О, я? Я просто его секретарь, дорогуша.
— Правда? Ну, если найдется кто-то, с кем ты не справишься, то и я вряд ли смогу что-то сделать.
— О, ты меня переоцениваешь, хе-хе-хе. Я же всего лишь маленькая дамочка.
Ответила Исла. Шамрок согласился с ней; она точно не была бойцом.
— Ах, вот как...
Но сирота-пиратка, казалось, думала иначе. Возможно, это была лишь незначительная догадка, но у Шамрока не было желания наблюдать, как две девушки обменивались «милыми» взглядами.
— Воооот так. А где же Ее Пьяное Высочество?
— Она с отцом. У них личный разговор.
— Только вдвоем? А где девушка-Ави?
Шура подняла указательный палец к потолку.
— Наверху?
— Нет, в небе.
Шура объяснила, что Одэтта, должно быть, летает высоко в небе с расправленными белыми крыльями, глядя на острова, рассыпанные по великому синему океану, и поднимается все выше и выше. По сравнению с другими крылатыми существами, Ави являются особенной расой, способной подниматься на такие высоты, которых не достигнуть никому другому. Поэтому другие существа проявляют к ним больше уважения, чем к остальным. Используя свое острое зрение, Одэтта искала по всей бухте Наста крошечную точку — лодку, на которой сбежали нападавшие на Примеру.
— Нападавшие смогли сбежать на лодке, забрав своих раненых. Одэтта там наверху отслеживает их, направляя морских пехотинцев на них. Скоро их поймают. Тогда мы заставим их выдать имя того, кто отдал приказ напасть на Прим.
Шамрок почувствовал холодок по спине, но сдержал эмоции и сохранил спокойное выражение лица.
— Ах, значит, поэтому здесь так мало охраны. Ладно. Когда поймаете их, дайте мне знать. Я хочу присутствовать на их допросе.
— Конечно, конечно.
Закончив разговор, он направился дальше, чтобы увидеться с Дожем и его дочерью.
— Это плохо... Очень плохо.
Прошептал Шамрок Исле.
— Почему?
— Потому что нападавшие — мои люди!
— Подожди, ты же не использовал Черную Руку для этого, правда? Правда?!
— ...Использовал.
— Почему?! Почему бы не нанять каких-нибудь случайных бандитов, с которыми у тебя нет связи?!
Исла упрекнула его. Как только их поймают и выяснят, что за всем стоял Шамрок, они пойдут за ним.
— Ты думаешь, у меня есть какие-то связи с этими бандитами, о которых ты говоришь?!
— Но ведь ты сам был бандитом, не так ли?!
— Да, но как только меня усыновил мой приемный отец, я полностью разорвал все связи! И я не могу просто связаться с теми же пиратами, которые нас блокируют! Что, по-твоему, я должен был сделать?!
— Ладно, предположим, что так. Но подожди, как ты убедил Черную Руку согласиться на твой план?
— Я сказал им, что это часть дипломатической стратегии, что это нужно, чтобы убедить Дожа отложить свадьбу Прим. Я сказал, что не нужно убивать ее, а просто создать убедительную угрозу.
Инцидент мог бы послужить хорошим предлогом для отсрочки свадьбы Примеры. Изменение соглашений между странами без веской причины усложняет дипломатию, но если на принцессу внезапно нападут, это должно было бы убедить герцога Шилаффа отложить свадьбу.
— Охх... Если так, то ты действительно в большой беде.
— Поэтому, пожалуйста, умоляю тебя: иди с этой пиратской девушкой и следи за каждым ее шагом в поисках моих людей! Я не хочу, чтобы их поймали или заставили говорить! Если их поймают, у нас будет лишь небольшой шанс что-то сделать, пока их не допросили!
— Ох, бедняжки. Им приказали пойти на риск, они отлично справились с заданием, а теперь ты хочешь заткнуть им рты навсегда.
— Вот почему я надеюсь, что они смогут сбежать!
— Для этого уже слишком поздно.
Шамрок и Исла посмотрели на небо. Где-то там в синей бездне одна Ави наблюдала за ними. В бухте Наста не было места, где можно было бы скрыться или укрыться от ее зорких глаз. Ави — это отличные союзники в море, но и весьма опасные враги.
— Так что ты собираешься делать?
— Делать то, ради чего я официально пришел сюда.
— Ладно. Делай то, что у тебя получается лучше всего. Но не слишком на это рассчитывай, хорошо?
Сказав это, она развернулась и ушла обратно в фойе. Шамрок продолжил путь вглубь особняка один. Спустя некоторое время, проходя по коридору, он добрался до зала приемов. Стоя перед дверями, он услышал голоса, доносящиеся изнутри.
— Теперь, когда все дошло до этого, я не могу позволить тебе оставаться здесь дольше! Ты должна отправиться в Шилафф как можно скорее!
«Не торопитесь, отец! Я не могу быть единственной, кого отправляют в безопасное место!»
«Это не обсуждается! Ты уезжаешь, и точка! Эта атака показала, что ты в опасности, пока остаёшься в Насте! И нет, твоё перемещение не просто ради твоей безопасности; мы должны учитывать и наши союзнические обязательства перед Шилаффом!»
«Тогда позвольте мне заняться этим, отец. Мать всегда говорила мне о значимости нашей родословной от королевской династии, поэтому я хорошо понимаю, какие обязанности лежат на нас. Наш союз с Шилаффом предназначен для получения поддержки их флота, так? Чтобы отразить пиратов, а затем Атлантию, которая замышляет против нас».
«Верно. Извини за то, что используем тебя как дипломатический актив в столь трудное время».
«Не беспокойтесь, отец. Если брак с семьёй Шилафф будет на благо нашей страны, я с радостью соглашусь».
Союз? С Шилаффом? Да ни за что этого не будет! Не веря своим ушам, Шемрок распахнул двери, толкнув их обеими руками.
«Ваше Высочество… Я правильно услышал? Вы намерены заключить союз с Шилаффом?»
Харви Луна Вальванкер, Дож Тинайи, Величественной Жемчужины Синего Моря, проигнорировал вопрос и обратился к Шемроку.
«Шемрок!… Ты здесь быстрее, чем я ожидал».
«Я поднял якорь, как только услышал новости».
«Понимаю. Большое спасибо, что приехал лично. Я понимаю, что у тебя много дел».
Шемрок перевёл взгляд на Примеру.
«Ваше Высочество! Рад видеть, что вы в безопасности!»
«…Ммм».
В этом не было сомнений: Примера была великолепна. Но Трезвая Принцесса отвела взгляд вниз и даже не пыталась посмотреть в сторону Шемрока. Кажется, она что-то ответила, но её голос был тише жужжания комара. Дело в том, что она была крайне застенчива с кем-либо вне семьи и друзей, если ей не помогал алкоголь.
«Ваше Высочество. Я правильно услышал? Вы только что упомянули союз с Шилаффом?»
«Ммм. Я обдумывала возможность привлечения их помощи».
«Меня беспокоит, что вы решаете такой важный вопрос, не посоветовавшись с Децемвиратом. Дом Шилафф, правящий герцогством Шилафф, — одна из крупных семей, происходящих от бывшего королевства Авион. Если Её Высочество, принцесса Примера, единственная оставшаяся в живых прямая наследница королевского дома Авиона, выйдет замуж за представителя их семьи, это даст герцогству основание претендовать на наследование Авиона и, следовательно, сюзеренитет над всеми преемниками».
«И почему они захотели бы этого сейчас, спустя столько времени? Почему кому-то вообще захотелось бы этого спустя столько времени?»
«Я всего лишь указываю на то, что это возможно».
«Если для этого достаточно существования Примы, все бы уже подозревали нас в таких намерениях. Но никто всерьёз не думает, что мы собираемся сделать это».
«Это потому, что все знают, что Тинайя — республика, государство, управляемое представителями граждан. Именно поэтому никто не видел проблемы, когда вы женились на Её Высочестве, покойной королеве, которая была потомком бывшего королевского дома. Но всё изменится, если монархия, для которой знатность происхождения имеет решающее значение, заключит брак с принцессой Примерой. Всё, что нужно, чтобы заявить права на сюзеренитет, — это чтобы кто-то с королевской кровью вступил в их семью».
«Но наши внутренние проблемы решатся с союзом с Шилаффом!»
«А что насчёт наших внешних проблем? Преемники бывшего Авиона поддерживают мир благодаря деликатному балансу сил. Если Тинайя и Шилафф заключат крепкий союз через этот брак, не говоря уже о том, что прямой наследник бывшего королевского дома Авиона выйдет замуж за сына герцога Шилаффа, как вы думаете, как на это посмотрят другие государства? Вы думаете, они просто будут наблюдать со стороны?»
«Тогда будем стремиться устранить все недоразумения, но только после того, как разберёмся с пиратами».
«А что насчёт сторонников восстановления монархии? В Тинайе всё ещё есть люди, которые цепляются за былую славу. Они настаивают, что Её Высочество должно возглавить старый королевский дом и объединить все семь государств силой».
«Пусть лают! Это всё, на что они способны, в конце концов! Мы, политики, решаем наши проблемы с помощью логики, а не фантазий! Именно поэтому я рассматриваю возможность привлечения помощи Шилаффа, чтобы облегчить страдания нашей республики! Я не стану колебаться, чтобы сделать всё необходимое для спасения нашей страны! Ты понимаешь, Шемрок? Эти пиратские ублюдки загоняют нас в угол!»
Конечно, он прекрасно понимал ситуацию. Но Шемрок был против этого не потому, что не хотел выбирать самый логичный и эффективный способ решения кризиса. Нет, он хотел быть признанным — чтобы его восхваляли за решение проблемы.
«Конечно; как член Децемвирата, я подчиняюсь вашему решению, Ваше Высочество. Но, безусловно, найдутся те, кто воспримет это решение в штыки, верно? И что, если эта атака была организована именно такими людьми?»
Дож скривился. Слова Шемрока попали в самую больную точку. Быстро взяв себя в руки, он ответил резко:
«Тем более я не собираюсь поддаваться их капризам! Моя дочь будет отправлена в Шилафф, и точка!»
«Сторонники восстановления восстанут, чтобы помешать этому!»
«Они не успеют остановить нас».
Шемрок, исчерпав все аргументы, перешёл на мрачный тон.
«Есть ещё одна проблема: наш эскортный флот не готов».
«Разве не говорили, что оснащение новых кораблей идёт с опережением графика?»
«Да, их оснащение идёт быстрее, но проблема в людях. Сейчас в Тинайе не хватает моряков, особенно рабов, которые будут грести».
«Что???»
Тинайя потеряла многих своих моряков из-за постоянных пиратских нападений, и некоторые из них были взяты в плен. Даже если они могли бы построить больше кораблей для борьбы с пиратами, заменить потерянных моряков было не так просто.
«Децемвираты прилагают все усилия для решения проблемы с нехваткой рабочей силы. Вот почему я прошу Ваше Высочество немного подождать».
Однако Дож был непреклонен.
«Мне не нужно ждать. Просто издайте указ о реквизиции рабов!»
Такой указ означал бы, что государство конфискует необходимое количество рабов у республиканских работорговцев. Поскольку эти рабы фактически являются собственностью этих торговцев, издание такого указа неизбежно вызвало бы их недовольство. Тем не менее, это был самый быстрый способ обеспечения кораблей рабочей силой, так как в отличие от моряков, требующих долгого обучения, рабы не нуждались в большом обучении для выполнения нужной работы.
«Указ о реквизиции рабов? Это лишь вызовет проблемы с работорговцами. Но, помимо этого, издание указа также даст сигнал оппозиции о ваших намерениях, что означает, что они смогут быстро отреагировать. Тем не менее, угроза всё ещё существует».
«Поэтому мы всё проведём втайне. Работорговцы, несомненно, будут возражать, но это неизбежно. Моя репутация и так на дне. Любые разговоры о ещё большем противодействии мне уже не новость».
С этими словами Шемрок окончательно исчерпал все аргументы.
«Как прикажете, Ваше Высочество…»
Подготовка велась в рекордно короткие сроки, и к ночи приказ о реквизиции рабов был отправлен в соответствующие учреждения. Этот приказ невольно вызвал цепную реакцию, ещё больше усложнив миссию Тодо, Эдаджимы и Токушимы по спасению американского журналиста.
Примечание:
1) Нация Тинае - является республикой (в стиле Венеции)
2) “Маркиз” Шилафф - является герцогом.
Тодо привел Токушиму и Эдаджиму в складской район на окраине Насты. Эдаджима поручил Токушиме нести металлический чемодан. Полный до краев золотыми и серебряными монетами, чемодан было легко тащить на спине, но почему-то держать его в руках оказалось труднее.
— Сэр, это… это правда тяжело.
— Как можно быть таким небрежным? Что будешь делать, если уронишь его и привлечешь к нам внимание? Потерпи еще немного! Мы почти на месте!
Токушима бурчал, надеясь, что Эдаджима поймет это как просьбу о помощи. Ну а что он еще мог сделать? Он ведь не мог жаловаться тому, кто выше его по званию.
— И как долго это «почти» будет продолжаться?
— Пожалуй, уже и хватит, Токушима. Мы на месте.
Тодо ответил, и Токушима посмотрел наверх, чтобы увидеть, куда они пришли. Перед ним возвышался колоссальный деревянный склад, по его прикидкам, высотой с четырехэтажное здание.
— Стоп, это оно?! Это тот самый склад, куда нам нужно? Он просто огромен!
Эдаджима добавил свой комментарий:
— Я думал, что такие огромные деревянные постройки можно увидеть только в Алнусе, но вот мы здесь. Ах, но если технология построить Большого Будду из дерева в Нара существовала еще в IX веке, то не странно, что более развитая цивилизация может создать что-то столь впечатляющее.
Позади него мальчик в темной мантии, следящий за ними, дал больше пояснений:
— Это потому, что Тинайе построен на своей лесной индустрии. У нас есть много хорошего дерева для строительства кораблей и зданий, и много людей, которые специализируются на работе с деревом. Учитывая все эти факторы, разве не естественно, что у нас много деревянных построек?
— Именно. Большое спасибо за пояснение.
Эдаджима поклонился мальчику в знак благодарности.
— Я просто выполняю свое задание. И, чтобы избежать недоразумений, не принимайте моё сотрудничество за доброту. Меня попросили — хотя, вероятно, «достали» было бы уместнее сказать — люди из Тайного Совета Империи отдать долг. Моё сотрудничество ограничено только исполнением этого долга перед Советом. Если вы пересечете границу дозволенного, я убью вас на месте без лишних вопросов. Понятно?
Токушима наклонился к Эдаджиме и прошептал:
— У-Ух… Он не выглядит так, будто способен убить муху, но я вижу, что он говорит правду...!
— Похоже, имеем дело с «суровым и жестким типом», — ответил Эдаджима.
С блеском в очках мальчик уточнил:
— Вы слышали, что я сказал?
— Д-Да, отчетливо! — ответил Токушима, словно стараясь задобрить сердитого щенка. Эдаджима же решил получить от мальчика больше ответов:
— А каковы именно пределы этого вашего «дозволенного»? Было бы полезно понять, до какой степени мы можем действовать.
— Вам позволено действовать только в рамках вашей цели в Тинайе; всё остальное под запретом! Вы здесь, чтобы забрать того журналиста, которого пираты продали в рабство, так? И вы сделаете это, выкупив его у работорговца без лишнего шума, так? Я прав?
— Да, вы точно подметили.
— Значит, любые другие действия, кроме этих, строго запрещены. Разузнавать о нашей внутренней обстановке, маршрутах и направлениях наших кораблей, именах капитанов — всё это под запретом. Это государственные тайны, а мы, Чёрная Рука, обязаны устранять всех, кто попытается овладеть ими.
— Значит, вы вроде как организация контрразведки Тинайе?
— Верно. К тому же, уверен, что у вас будут разные впечатления, когда вы войдете на этот склад, но помните: любые вопросы или вмешательства, не относящиеся к вашей цели, бесполезны. Поняли?
— Конечно.
— Мы обещаем.
Оба, Эдаджима и Токушима, подняли правую руку в знак согласия.
— Тогда пошли. У меня много дел.
Мальчик повернулся к ним спиной, но, когда уже собирался уйти, Токушима окликнул его.
— Эй, подождите! Как к вам обращаться?
— Зачем?
— Как-то неправильно разговаривать с тем, чьего имени не знаешь. Ну, можно и не настоящее имя. Мы можем звать вас «Сэр Чёрная Рука» или что-то в этом роде...
Мальчик в темной мантии передернулся, как будто представил, что его так будут называть.
— Меня зовут Оукс до Ви. Пожалуйста, называйте меня Ви.
— А можно называть Оукс?
— Меня передергивает при одной мысли, что кто-то, кого я едва знаю, назовёт меня по имени. Пожалуйста, используйте фамилию.
— Ладно, будем звать вас Ви... Ну, поехали! Давай, давай! Двигайся, а то время идёт!
Токушима подгонял его, раздражая Ви.
— «Двигайся» говорит… Это ж не только я его ждал, болван…
Ви повел троих к двери склада.
— Кто идет? — спросил охранник, преградив им путь. Это был мужчина средних лет из народа Асуров (раса людей с четырьмя руками и двумя лицами) с хитрым выражением лица и острым копьем в руке. Ви, безразлично, ответил:
— Издеваешься? Я убью тебя, если ты не будешь делать свою работу как положено.
— Эй, не так быстро! Я охранник. Я обязан спрашивать подозрительных личностей об их личности. Это, как бы сказать... красота моей работы, понимаешь? Веди себя так, как положено, ладно?
— У меня нет времени на всякую «красоту твоей работы». И как ты осмелился назвать меня подозрительным?
— О, подождите... Вы ведь тот, о ком говорил босс Муа. Да, он сказал, что вы приведете клиентов.
Охранник повернулся к Тодо, Эдаджиме и Токушиме с оценивающим взглядом, будто прикидывая, есть ли у них с собой деньги, сколько их, и соответствуют ли их одежда и внешний вид его стандартам.
— Хм. Ну что ж, заходите.
Охранник повел Эдадзиму и Токушиму внутрь склада. Как только они вошли, разнообразные запахи, ароматы и зловония ворвались им в носы, вызывая морщины на их лицах.
— Ух, ого... — промолвил Токушима.
— Слухи не врали, но... это нечто особенное.
Они тут же принялись за свои носовые платки, стараясь укрыть носы от зловония; Тодо и Ви тоже покраснели от запаха и быстро достали платки. Только охранник, для которого склад был привычным местом, остался невозмутимым.
— Ха-ха-ха! Конечно, этот запах для новичков будет невыносим! Но знаете, рабы находятся здесь, чтобы они смирились со своей участью.
Внутри этого склада располагались ряды клеток, напоминающих коробки, в которых содержались порабощенные люди. На первый взгляд, можно было насчитать около 200-300 таких клеток, каждая из которых содержала больше одного человека. И здесь не было никаких различий между теми, кого держали в плену: там были дети, старики, мужчины и женщины. Более того, не только запах поражал Эдаджиму и Токушиму.
— Помогите! Пожалуйста, помогите мне, и я щедро вас вознагражу! Я торговец, которого захватили пираты! У меня есть дом, семья и поместье!!!
С мольбами о помощи и сострадании к ним со всех сторон раздавались крики. В их звуках смешивались рыдания людей, проклинающих свою судьбу, и пустые взгляды тех, кто уже смирился с ней. Оставаться спокойным в такой обстановке для обычного человека было поистине непосильной задачей, и Токушима был ничем не лучше. Он не мог смотреть в глаза ни одному из рабов и отвернулся от них.
— Не могли бы мы пройти дальше, дорогие клиенты? Мы можем быть свободны прямо сейчас, но терять ни секунды нельзя!
— Ах, да. Пожалуйста, ведите нас.
Эдаджима и остальные последовали за охранником, пробираясь между клетками. В такой эмоционально напряженной обстановке люди неизбежно начинают болтать, не потому что хотят развлечься, а чтобы сохранить рассудок. Токушима поддался этому стремлению.
— Сэр, мне кажется, я сейчас сломаюсь...
Эдаджима поддержал его.
— О, и я тоже.
Затем внезапно из одной из щелей клетки высунулась рука.
— Пожалуйста! Передайте моему сыну, что я здесь! Пожалуйста...
Рука принадлежала пожилому мужчине. Токушима отшатнулся от нее, но из-за узкого пространства между клетками упал на клетку с другой стороны.
— Ай-ай-ай-ай!
Когда он застонал от боли, еще одна рука потянулась из щели в клетке позади него и ухватила его за подол одежды.
— Помогите! Спасите меня!
— Чт-что?! Подождите...
Присмотревшись, он увидел, что рука принадлежала девочке с синей кожей, которой едва исполнилось 12 или 13 лет.
Как же она сюда попала? Какая судьба ждет её после этого?
Эти мысли вызвали в Токушиме сильное чувство справедливости, но он был остановлен голосом разума. Это было не место для того, чтобы поддаваться эмоциям. Сказав это, он быстро отвел взгляд от нее.
— Эй! Что ты делаешь с нашими дорогими клиентами?!
Наконец охранник заметил это. Он подбежал к клетке и ударил копьем по прутьям, испугав маленькую девочку и заставив ее вернуться в клетку.
Токушима хотел возразить, но почувствовал пронизывающий взгляд Ви у себя за спиной. Очевидно, он предупреждал его не вмешиваться.
— Веди себя, Токушима. Помни, зачем мы здесь.
— П-понял. Со мной все в порядке.
Отгоняя чувство сожаления и сострадания, Токушима отвернулся от клетки маленькой девочки.
Охранник из народа Асур продолжал вести их по складу.
— Рабы в этой части более послушны, так как они, по сути, уже смирились со своей судьбой.
Хотя казалось, что склад не делал различий по расе или полу, здесь их действительно распределяли в зависимости от того, сколько времени прошло с момента их прибытия на склад. На первый взгляд, в этой части склада было около 50-60 клеток.
— Босс Муа, сэр! Я привел тех клиентов, о которых вы говорили!
Охранник Асур окликнул фигуру, стоявшую перед рядом клеток. Фигура обернулась, открыв перед ними мужчину в элегантной одежде, держащего в одной руке пергамент.
— О, спасибо!
Казалось, этот человек был главой компании. Худощавый мужчина в самом расцвете сил, он явно хорошо разбирался в расчетах.
Тодо первым вышел вперед и заговорил.
— Мы прибыли, как и обещали, господин Муа. Теперь, согласно договоренности, мы хотели бы, чтобы вы передали нам нужного человека.
Однако Муа явно был не рад их прибытию. На его лице отразилась боль.
— Мне искренне жаль, дорогие клиенты. Я понимаю, что вам пришлось преодолеть немалый путь, чтобы попасть сюда, но боюсь, я больше не в состоянии передать вам запрашиваемого человека. В действительности, я не в состоянии передать вам ни одного раба. Еще раз прошу прощения, но вежливо прошу вас удалиться.
— Но это же было не в договоре!
Тодо настаивал на ответах, пока глава компании Relena пытался выпроводить их. Все условия, включая цену, были оговорены; у них даже было нужное количество денег с собой. Но, по какой-то причине, Муа ха Релена отказывался, неожиданно изменив свое решение.
— Почему же такое внезапное изменение?
— Мне правда, правда жаль, но я не могу разглашать эту информацию...
Глава компании не предоставил ни причины, ни объяснений. Однако уходить с пустыми руками их не устраивало. Тодо подумал, что это может быть тактикой, чтобы повысить цену.
— Мы можем заплатить больше, если вы на это намекаете.
— О, я бы согласился без раздумий, если бы сейчас были другие времена, но, к сожалению, у меня нет возможности принять вашу просьбу.
— Токушима!
— Да, сэр!
По знаку Тодо Токушима поставил тяжелый металлический чемодан на один из ящиков и открыл его. Как только он это сделал, из чемодана посыпались плотно упакованные золотые и серебряные монеты.
— Ооооох!!!
Глаза Муа заблестели от зависти, и чуть было не потекли слюни. Однако он быстро вернул себе самообладание и вновь подтвердил, что не может выполнить сделку. Похоже, дело было не в торге, а в том, что произошло что-то, заставившее главу компании принять это решение.
— Почему же нет?
— Искренне прошу прощения, но это секрет.
Тодо бросил взгляд на Ви, как бы прося о помощи. Не желая затягивать разговор, Ви поддержал их.
— Слушай, я просто хочу быстрее вернуться к работе, так что поторопись и объясни им, почему.
— Если Чёрная Рука дала мне разрешение, то так тому и быть: незадолго до вашего прибытия Дож выдал приказ о реквизиции рабов.
Услышав это, Ви запаниковал.
— Ладно, хватит! Хватит!
— Что вообще значит этот приказ о реквизиции рабов?
Но Эдаджима продолжил настаивать на ответах.
— Это приказ, предписывающий работорговцам передать своих «активов» правительству для использования в официальных целях. Печально, что мы не можем отказаться от такой авторитарной меры. А чтобы усугубить ситуацию, они не только заберут их у меня бесплатно, но и я должен обеспечить их хорошее состояние до тех пор, пока их не заберут!
— Официальные цели? Что за цели?
— Еще одно слово — и я вас арестую за раскрытие государственной тайны!
Сильное предупреждение Ви заставило Муа замолчать.
— ...
Муа только пожал плечами в ответ на последний вопрос Эдаджимы. Эдаджима поблагодарил его за старания.
— Извините за настойчивость.
— Ах, нет, прошу вас… Как жаль, что я не могу удовлетворить вашу просьбу, зная, что вы проделали весь этот путь и принесли с собой столько монет.
Не достигнув своей цели, Тодо и его спутники были вынуждены уйти с пустыми руками.
— Эдаджима, сэр, что он имел в виду под «официальными целями»?
Выйдя из складского района, Токушима спросил Эдаджиму, зная, что Ви все еще следит за ними из-за спины.
— О, Токушима, я могу представить, в чем причина. Конечно, это все еще догадки.
— Так для чего же этот приказ?
— Экономика этой страны держится на морской торговле, но из-за пиратской угрозы они не могут заниматься тем, чем всегда занимались. Именно поэтому их флот стремится строить и спускать на воду более мощные корабли: им необходимо вернуть контроль над морями, чтобы возобновить морскую торговлю. Однако новые суда, которые они строят, — это галеи, а для них требуется много людей. И хотя это лишь догадки, я думаю, что правительство Тинайе собирается использовать рабов, которых оно получит по приказу о реквизиции, в качестве гребцов для этих новых кораблей.
Затем в разговор вмешался Тодо.
— И что же? Что случится с нашим американским другом-журналистом?
— Его отправят на военный корабль в качестве гребца. Верно?
Эдаджима повернулся к Ви, ожидая подтверждения.
— ...
Конечно, Ви ничего не собирался говорить. Но его упрямое молчание само по себе было подтверждением предположения Эдаджимы.
Кусая ногти, Тодо выразил свое стремление завершить задание.
— Мы должны что-то сделать, чтобы вытащить этого журналиста. Иначе Белый дом просто вломится в это дело!
По тону Тодо они поняли, что положение Министерства иностранных дел было очень шатким.
— Судя по состоянию дел в этой стране, отправка на военный корабль — это по сути отправка на войну. Прикованные к кораблю цепями и вынужденные грести до изнеможения, судьба гребца — жестокая участь. Если корабль потонет, они уйдут на дно вместе с ним — их ценят не больше, чем дерево, из которого сделан корабль. Если им удастся выжить и попасть в плен, их заставят служить гребцами на кораблях пиратов, которые затем попадут под атаку военных кораблей Тинайе.
Токушима, однако, придумал идею.
— Но разве это не выгодное развитие событий, сэр?
— Почему?
— Потому что теперь право собственности на нашего американского друга перешло к правительству Тинайе, верно? Мы могли бы просто обратиться к ним и запросить его передачу нам.
Тодо с одобрением отреагировал на эту идею. Эдаджима повернулся к Ви за подтверждением.
— Ну? Несомненно, вы могли бы попросить своих начальников передать этот запрос правительству?
— Мы могли бы это сделать, верно, Ви?
Тодо присоединился к просьбе, но Ви только с трудом ответил с затрудненным выражением лица.
— Я… не уверен, что смогу дать вам ответ.
— Почему же?
Только когда Токушима собрался потребовать ответ, Эдаджима остановил его.
— Остановись, Токушима. Не будь неразумен. Это уже дипломатическая проблема, так что для простого офицера контрразведки это выходит за рамки его полномочий. К тому же приказ о реквизиции, похоже, не является общедоступной информацией, так что мы должны учитывать этот факт. Наконец, он не сказал прямо, что мы не можем этого сделать, так что его ответ в любом случае нам на руку.
— Да, все верно. Теперь это моя очередь и очередь парней из Министерства иностранных дел. Я не знаю, сколько времени у нас есть до того, как эти военные корабли выйдут из порта, но мы сделаем все возможное!
Наступил вечер. Толпы чиновников Тинайе покидали здание, направляясь домой. В Тинайе, где люди поклоняются четырем богиням моря как главным божествам, соблюдают пятидневную неделю. Дни недели идут в следующем порядке: Эу, Зев, Но и Во, а последний день, Ап, — установленный день отдыха. Завтра был Ап, поэтому все спешили домой к выходным. Люди заполнили причал перед входом в здание и сели в свои гондолы, чтобы совершить последний путь домой.
— Вы сегодня прямо домой, сэр Шэмрок? —
Когда Шэмрок выходил из здания, капитан Арон окликнул его своим привычным тоном, направляясь к причалу с гондолой.
— А, нет, мне нужно еще кое-куда заглянуть.
— Дай угадаю... идете на свидание с Айслой?
Арон ответил с непристойной ухмылкой. Шэмрок, раздраженный его предположением, посмотрел в ту сторону, куда показывал Арон. И правда, там стояла его секретарь, Айсла.
— Ах! Это всего лишь ты, Айсла. Уже направляешься домой? Хочешь, чтобы я тебя проводил?
Сказал Шэмрок, надеясь дать Арону понять, что у него и Айслы нет никаких заранее запланированных встреч.
— Нет, все нормально. Выходные же — каждому нужно провести это время в своем ритме, понимаешь? И поверьте, если бы вам пришлось видеть это лицо еще один день, даже вам это надоело бы.
— О? Какие у тебя планы на выходные?
— Не суй нос, если тебе дорога твоя жизнь.
В этот момент к причалу подошла гондола с каким-то мужчиной. Похоже, Айсла сегодня вечером была не одна.
— А! Ладно, будь здорова!
Проводив ее взглядом, когда она села в гондолу и уплыла, он тоже сел в гондолу, которой управлял капитан Арон. Устроившись на мягкой подушке сиденья, он наблюдал, как Арон отталкивает гондолу от причала своей пилотной палкой.
— Она тебя отшила, да? Это было жестоко.
— Эй, эй! Это я ее отшил! Ты не слышал?
— О, правда?
— О да, абсолютно.
Шэмрок затем приказал Арону отвезти его в район красных фонарей.
В квартале красных фонарей в Насте, расположенном на узком островке, на каждом шагу кипела жизнь: всюду стояли блестящие гостиницы и питейные заведения. В этом мире жизнь в море жестока. Непогода, морские монстры, неисправные корабли, починка поврежденного снаряжения прямо в море, некомпетентные и суровые командиры, бездарные коллеги, эти чертовы пираты — смесь этих факторов могла привести к тому, что моряк мог оказаться выброшенным на берег или, хуже того, остаться умирать в бескрайнем синем море. Для тех, кто бороздит моря, дожить до завтра было столь же вероятно, как ожидать, что рисунок на песке останется нетронутым к вечеру.
Именно поэтому, когда им удавалось вернуться в порт, они наслаждались «здесь и сейчас» так сильно, как только могли, — или, по крайней мере, насколько позволял их кошелек. Что касается женщин на суше, знающих, что мужчины, их драгоценный источник дохода, могут уйти к Хардри и никогда не вернуться, они старались сделать всё возможное, чтобы эти морские волки повеселились и потратили побольше денег, пока у них еще была возможность. По всему кварталу раздавались веселые возгласы мужчин в ответ на заигрывающие крики женщин. Такое настроение возможно лишь благодаря пониманию того, что завтрашний день может никогда не наступить, поэтому нужно веселиться, пока есть возможность.
— Мы на месте, о Децемвир, сэр, —
капитан Арон объявил, когда причалил их правительственную гондолу у одного из причалов квартала красных фонарей. Шэмрок ступил на причал, поблагодарил его монетами за труды и попросил отправляться домой.
— Простите, но почему вы приехали сюда удовлетворить свои потребности?
Арон выглядел озадаченным, пытаясь понять, почему такой человек, как Шэмрок, приехал сюда. Тинайе был крупным экономическим центром, и для человека с таким состоянием и влиянием, как у Шэмрока, не было бы ничего невозможного вызвать лучших куртизанок к себе в поместье и устроить многодневный пир с изысканными блюдами, приготовленными его поварами. Его удивление касалось не столько причины визита важной персоны сюда, сколько того, почему столь богатому человеку понадобилось приходить в такое место для простых горожан.
— Мы вас ждали, сэр Шэмрок, —
вдруг послышался голос. Обернувшись, Шэмрок увидел пять молодых девочек в ослепительных нарядах, возрастом от 10 до 13 лет и разных рас. Прекрасные девочки окружили его и Арона, надев самые очаровательные и заманчивые улыбки. Казалось, что этим вечером им всем предстоит отлично провести время.
— Ах! Т-Теперь понятно! Так вот в чем дело, ха-ха! —
пробормотал Арон, поспешно кивая, словно понял, что происходит.
— Понял! Вы, должно быть, хотите заниматься делами в уединении! Что ж, если вы не против, я откланяюсь! —
он поспешно вернулся в свою гондолу и быстро отчалил.
— И что это с ним? —
не имея понятия, что только что произошло, спросил Шэмрок у девушки с черными волосами, которая казалась лидером.
— Похоже, он полностью понял ваши предпочтения, сэр.
— Что ты имеешь в виду?
— Он считает, что вы предпочитаете молодых, несовершеннолетних девочек, сэр. Мне кажется, он думает, что вы собираетесь развлечься со всеми нами этой ночью.
— Что?! П-Постойте, все не так! Эй! Эй!!! Вернись!!!
Но было уже слишком поздно. Арон уже уплыл на другую сторону канала, куда его крики не могли его достать.
— Черт, черт, черт! Надеюсь, он не будет болтать об этом?!
Как только слова слетели с его уст, ему пришло на ум, насколько Арон был болтлив.
Внешность и репутация Шэмрока должны оставаться безупречными, и хотя в Тинайе не запрещены отношения с несовершеннолетними, люди считали это позорным и постыдным. Такая репутация могла бы стать обузой для кого-то, кто не доволен лишь титулом Децемвирата и стремится к еще более высокой должности.
— Зачем вы вообще так со мной поступаете, девочки…
— Может, нам избавиться от него, мяу? —
девушка-кошечка с серебристой шерстью небрежно озвучила угрозу, мило улыбаясь. Стоило Шэмроку кивнуть, как она бы сразу исчезла с их глаз; а к утру весь город обсуждал бы, как тело капитана Арона всплыло в каналах.
— Нет-нет-нет. В этом нет необходимости.
— Тогда вы позволите слухам распространиться, так ведь?
— Нет, этого тоже нельзя допустить…
— Сэр Шэмрок так нерешителен. Такой избалованный мальчишка, —
хихикнула девушка-получеловек с красной шерстью и закрытыми глазами.
— И чья это вина, по-вашему?
— Конечно, наша, — ответила девушка с черными волосами без колебаний.
— Тогда делайте что-нибудь!
— Как насчет такого плана: мы его не трогаем, но заставим держать рот на замке по поводу этого случая. Вас это устроит, сэр?
— Д-Да. Звучит отлично! Если у вас это получится, то пожалуйста!
Девушка с черными волосами мягко посмотрела через плечо и окликнула своих спутниц.
— Патти.
— Уже в деле.
Девушка с каштановыми волосами и ушками мышки и зверолюд с красной шерстью исчезли из виду.
— Эй-эй... Ты уверена, что это сработает?
— Разумеется. Этот мистер… сэр Арон, да? Мы заставим его пообещать молчать о произошедшем здесь. Прошу понять, сэр Шэмрок, что у нас есть возможности удовлетворить ваши пожелания.
— Черт бы меня побрал.
Шэмрок цокнул языком. То, как девочки старались для него, возможно, было их способом продемонстрировать ему свои способности.
Девушка с серебристым мехом, напоминающая кошку, молча гребла, перемещая весло вперёд и назад.
— Хоп. Хоп, —
гондола, в которой находились Шэмрок и остальные девочки, медленно продвигалась вверх по реке Алеппо, впадающей в бухту Наста. Течение Алеппо было не сильным, так что грести против него было несложно. Порой в реке можно было встретить бревна, сорванные с лесозаготовок в горах выше по течению, так что, если внимательно следить за такими препятствиями, путь по реке был вполне безопасным.
— Что это была за твоя выходка там, а?
Шэмрок обратился к девушке с черными волосами, которая, склонив голову в сторону, посмотрела на него с недоумением.
— Моя выходка? Что ты имеешь в виду?
Он говорил о том, как она и её спутницы специально демонстрировали привязанность, чтобы капитан Арон неправильно понял их отношения.
— Тебе не нужно было демонстрировать свои возможности, понимаешь? Зачем было делать ситуацию сложнее, чем она должна быть?
— Я слышала, что вы наняли Черную Руку для нападения на Ее Пьяную Высочество. Если бы вы обратились к нам, мы бы смогли выполнить работу без риска, что кого-то из ваших людей поймают.
Похоже, что она хотела сказать, что можно было воспользоваться её и её подругами, не подвергая правительственных людей опасности.
— Каждый лучше всего подходит для определенной работы. У меня есть для вас свои задания, и я хочу, чтобы вы сосредоточились именно на них.
— Но мы тоже можем постоять за себя в бою, мяу.
— Именно. Мы ни в коем случае не уступаем Черной Руке. Тот факт, что их не поймали при побеге, был лишь вопросом чистой удачи.
В конечном итоге люди Шэмрока смогли успешно скрыться от преследующих морских пехотинцев и достичь безопасности, избежав поимки. Это произошло из-за того, что Одэтта, следившая за ними с воздуха, неверно оценила высоту, на которую поднялась. Она координировала свои действия с преследовавшими их пехотинцами при помощи жестов, но, поднявшись слишком высоко, сделала свои сигналы плохо различимыми. Из-за этого они потеряли след людей Шэмрока. Иными словами, недостаток опыта Одетты в координации с другими людьми привел к тому, что нападавшим на Примеру удалось скрыться.
Как бы то ни было, успех был достигнут не благодаря указаниям Шэмрока или Ислы, а исключительно по счастливой случайности.
— Хорошая удача сама по себе является достоинством способностей.
— Но Шэмрок уверенно стоял на своем и настаивал на правильности своего решения.
Девушки гребли поочередно, продвигая гондолу вверх по притоку реки Алеппо, которая извивается и разветвляется, как сеть, пока они наконец не достигли песчаной отмели посреди реки. На фоне темного ночного неба силуэт островка выглядел необычно угловатым; похоже, на нем была построена крепость.
— Есть поговорка, что под самым маяком темнее всего. Похоже, это правда.
— Силы безопасности Тинайе не знают о существовании этого места. Никто ведь не ожидает, что их враги разместят свою базу прямо у них под носом, верно?
— Да, они взбесятся, когда узнают. Но как же быть? Бухта Наста тщательно охраняется. Как вы вывезете отсюда лодки?
— У Алеппо множество притоков и рукавов, многие из которых впадают в море, так и не доходя до бухты Наста. У нас есть наблюдатели в таких местах, так что если нас обнаружат и власти Тинайе начнут зачистку, мы уйдем раньше, чем они успеют добраться сюда.
До сих пор, когда серебристо-меховая девушка-кошечка чувствовала, что кто-то находится поблизости, она размахивала факелом в воздухе и издавала резкий громкий свист. Почти всегда издалека доносился ответный свист. Это была их обширная система раннего предупреждения.
— Фьюююии!!!
Теперь, когда они приближались к островку, кошечка издала пронзительный свист. На этот раз массивная черная стена перед ними разошлась на две части. Это был основной вход в крепость. За стеной тянулся канал, позволявший их гондоле продвинуться дальше. Оставив стену позади, кошечка продолжила грести вперед.
— Ух ты, здорово! Похоже, что это строение появилось здесь давно!
Внутри крепости ярко горели факелы, освещая все вокруг, словно не была глубокая ночь. Снаружи крепость казалась огромной и внушительной, но внутри она выглядела довольно тесной. Однако места хватало для множества рабочих, которые занимались обработкой железа, распилом бревен и другими тяжелыми работами. За ними возвышались многочисленные корабли, находившиеся в процессе строительства.
Это была не просто крепость. Это была верфь.
Девушки подвели гондолу к причалу.
— Эй, Шэмрок! Я ждал тебя!
Когда Шэмрок ступил на землю, его поприветствовал мужчина. Это был Дрейк до Мохито, один из Семи Главарей пиратов, возглавляющих блокаду Тинайе.
— Давно не виделись! Работается усердно?
— Да, как обычно. Рад видеть тебя в добром здравии! Всё идет по плану?
— Конечно! Когда эти малыши выйдут в море, флот Тинайе уйдет в историю!
Корабли, на которые указал Дрейк, напоминали Одэтту.
— Все благодаря материалам, которые ты нам предоставил! Я должен тебя расцеловать!
— Да брось, это ты сделал из хлама такие шедевры!
— Хлам? Это новые материалы для строительства кораблей!
— Это потому что старики на арсенале уперлись в том, что делать дубликаты деталей и использовать только лучшие — это самый оптимальный способ работы. Им наплевать, что произойдет с теми, которые они считают недоброкачественными или ненужными.
Шэмрок говорил с чувством, словно ему было небезразлично, что было отвергнуто.
— И из этих браков мы построим наши пиратские корабли! Отброшенные как бесполезные неудачники, мы все объединились ради дела! Прямо как твои детишки!
— О да, это забавно — подумать, что эти ребята стали пиратами, чтобы напугать до чертиков этих старых пердунов.
— Да, но они одни не смогут их победить. Нам нужно изощриться, чтобы они по-настоящему страдали. Они ведь так называемые одаренные, не так ли? Для этого нам нужен какой-нибудь хитрый козырь.
Дрейк с издевкой подчеркнул слово «одаренные».
— Разве не для этого и предназначены секретные оружия? Кстати, как там дети, которых я отправил сюда на днях?
По просьбе Шэмрока Дрейк указал подбородком в сторону арсенала. Там собралось много детей, которые с помощью магов отрабатывали взрывную магию.
— Они тренируются так поздно? Разве они не должны спать?
— Я не диктую им условия. Я верю в самоопределение и инициативу, знаешь? А так как этих детей отвергли их мастера за то, что они якобы лишены дара, они понимают, что должны стараться больше остальных.
— Только не переусердствуй.
— Конечно, не переусердствую. Они пока просто осваивают взрывную магию.
— Так держать. Когда человек сосредотачивается на освоении чего-то одного, он в итоге становится мастером. Надеюсь, они смогут овладеть взрывной магией и применять её без усилий. Ведь скоро наступит их время покорять новую эпоху.
Корабли, уже готовые к спуску на воду, были оснащены черными латинскими парусами и готовились к оснащению. Хотя они были построены из тех же деталей, что и военные корабли Тинайе вроде Одетты, имелись явные отличия. Одним из них было отсутствие баллист на палубе; вместо них вдоль бортов были установлены огромные черные чугунные трубы, направленные наружу.
Затем Шамрок отправился посмотреть, как продвигается оснащение кораблей.
— Как продвигается работа?
— Ну, будет лучше, если вы сами это увидите.
При ближайшем рассмотрении было видно, что будущий экипаж с грохотом и шумом молотков и пил завершал внутреннюю отделку, а вдоль корпуса выстроились ряды рабочих, укрепляющих такелаж и различные крепежи. Дрейк повёл Шамрока по одному из трапов на палубу.
— Ого! Действительно, выполнено отлично!
— Да. Все удивлены, что мы работаем над новыми кораблями, поэтому у всех высокий боевой дух.
— Эй, что вы там копаетесь?! Работайте как следует, а?!
Откуда-то сверху, над мачтой, раздался резкий и обжигающий выговор. Там можно было увидеть крылатую девушку, которая ругала рабочего, трудившегося на мачте. Она сидела на гафеле, который удерживал один из треугольных латинских парусов корабля, и её крылья были цвета чёрного, как смоль.
— П-простите!
— Хватит болтать! Если бы ты работал так же усердно, как болтаешь, давно бы всё закончил! Ты никто без этой работы, слышишь?! Так что напрягайся как следует!
— Д-д-да!!!
Рабочий с паникой в глазах слушал её безжалостные упрёки, пока его рука не соскользнула, и он не упал с рея.
— Ой-ой-ой!!!
— Тьфу! Вот олух.
Но в тот момент, когда рабочий уже готов был удариться о палубу, крылатая девушка успела его спасти. Свисая с гафеля вниз ногами, она поймала его за лодыжку.
— Тупица! Разве тебя не учили, что одна рука — для тебя, а другая — для корабля?! Это не значит, что одной рукой ты можешь чесать своё маленькое достоинство! Это значит, что ты должен держаться за такелаж изо всех сил, чёрт тебя подери!
— П-простите, мадам!
Рабочий схватился за ближайший такелаж и принялся извиняясь кланяться.
Когда всё утихло, Шамрок окликнул девушку.
— Эй, Одила! Рад видеть, что ты всё такая же решительная!
— Шамрок!!!
Как только она увидела Шамрока, она тут же слетела на палубу, чтобы поприветствовать его.
— Почему ты здесь? Хотя, дай угадаю: ты здесь ради меня, верно?
— Конечно, я здесь, чтобы увидеть тебя!
— Я знала~! Пошалим, да?
Одила попыталась прижаться к Шамроку, но молодые девушки встали между ней и им, чтобы её остановить.
— Успокойся, Одила де Невулла. Лорд Шамрок доверил нам заботу о его благополучии.
— Вы что, с ума сошли? Речь не о том, чтобы быть его «служанками» или что-то в этом духе, но ладно! Вряд ли кучка мелюзги поймёт, как по-настоящему удовлетворить его нужды.
— Нет-нет, мы это прекрасно понимаем.
— Ого? Правда? Что же вы, дамочки, знаете о мужчинах? А ну, чтобы вы знали, дело не только в том, чтобы потакать его малому другу!
— Я не хочу слушать лекции о том, как потакать его «малому другу» от той, кто сама никогда этим не занималась.
— Да-да, девственницам тут не место, мяу!
Столкнувшись с молодыми девушками, Одила начала смущаться.
— Ч-что?! Но как…?!
— Да, мы все знаем, о чём ты говоришь.
— Точно-точно.
— Ладно-ладно, хватит! Пожалуйста, не ссорьтесь!
Шамрок забеспокоился, когда девушки начали обмениваться грозными взглядами. Однако Дрейка, похоже, совершенно не волновала их стычка, и он продолжил показывать Шамроку корабль.
— Псс, Шамрок! Здесь каюта капитана.
— Погоди! Ты уверен, что не нужно их останавливать?
— И быть убитым, пытаясь влезть между ними? Чёрт возьми, нет! Пусть продолжают…
— Ладно-ладно.
Шамрок последовал за Дрейком к корме корабля, где находилась капитанская каюта. Внутри он увидел, что она уже обставлена: там были стол, капитанское кресло и плетёный сундук с мелочами для личного пользования капитана. По комнате были разбросаны одежда и документы, что говорило о том, что Дрейк уже считал это место своим ещё до того, как корабль был введён в эксплуатацию. За столом стояла кровать, на которой лежала прелестная дама…?
— Ах. Ты не говорил, что приведёшь гостей.
Видимо, ожидая возвращения Дрейка, женщина быстро накрылась простынями. Судя по её реакции и тем участкам кожи, что удалось заметить, женщина, вероятно, была совершенно обнажённой. Что ещё можно было ожидать от пиратов и их вольностей?
— Моя вина, Найка, но у нас есть дело. Не могла бы ты оставить нас наедине?
— Ладно-ладно.
Забрав с собой простыни, Найка поспешно покинула каюту, проходя мимо Шамрока. Она, казалось, хорошо владела такими вещами, умудряясь прикрывать себя так, чтобы он мог подглядывать на её пышные формы, пока она шла мимо, кокетливо подмигивая ему.
— Это… Это была твоя дама, Дрейк?
— Ты что, пятилетний? Конечно, это проститутка. Я никогда не угомонюсь… наверное.
— Но я удивлён, что вы всё ещё находите проституток в таком пустынном месте.
— У нас здесь всякие потерянные души, и они привезли с собой самые разные вещи. У нас есть кузнецы, корабельщики, изготовители парусины, торговцы, воры; у нас даже есть игорный дом со всеми видами мошенников и трактир с девушками всех мастей.
Дрейк перечислял их по пальцам, как будто гордился. Однако Шамрок заметил, что в этом списке чего-то не хватало.
— Ладно, но я не слышал ни о каких политиках среди ваших.
— Какого чёрта ты несёшь? Разве не поэтому ты здесь, о великий член Децемвирата, сэр?
— Хех. Думаешь, я теперь твой приятель?
— Ты дал нам капитал и средства, а вдобавок предоставил нам детей-магиков. Если это не называется «сотрудничеством», то чем ты, чёрт побери, тогда занимаешься?
— Ах, э… Да, похоже, ты прав.
— Тогда выпьем за наши отношения!
Дрейк открыл шкаф и достал бутылку виски.
— Что это?
Шамрок спросил, когда ему подали стакан, в который Дрейк налил янтарную жидкость из бутылки.
— Это напиток под названием виски.
— Странный цвет, если ты меня спросишь. И эта чашка… не из ракушек.
Шамрок поднял стакан и бутылку виски к свету.
— Попробуй сначала, а потом поговорим о еде, выпивке и женщинах. Обычно так и бывает, верно?
— Верно.
Шамрок сделал глоток янтарной жидкости. Она пронзила его горло, и он сразу почувствовал её силу, отчего его лицо скривилось.
— Ох, чёрт! Крепкая штука!
— Вот именно! Но, чёрт побери, вкусная.
— Да, она имеет вкус. Где ты это достал?
— Алнус.
— Ах, это из другого мира.
Шамрок ещё раз взглянул на материал бокала, похожий на драгоценный камень, подняв его к свету.
«Оказывается, у Имперцев на это большой спрос. Нам удавалось добыть немного раньше, но, увы, на всех хватало лишь пару бутылок, и их тут же опустошали. Но теперь мы получаем всё больше и больше их. Видишь ли, эти бутылки – это не просто личные вещи капитанов захваченных нами кораблей. Нет, это сам груз».
«Ага. Ты собираешься продать их на чёрном рынке?»
«Да, но это не так просто. Поскольку эти бутылки не ходят в обычной торговле, торговцы неохотно их берут».
Естественно, торговцы не хотели рисковать. Если люди увидят, что у торговца есть товары, которые нельзя было бы легально импортировать в нынешних условиях, и они указаны в списках грузов, изъятых пиратами, то сразу подумают, что торговец замешан с пиратами. Это означало бы, что он станет мишенью для властей, подвергнется допросам и будет вынужден дать признание. Краденые товары можно было продать только в том случае, если их удастся скрыть среди легальных грузов.
Вот здесь и вступает Шамрок.
«Ах, вот оно что. Ладно. Я что-нибудь придумаю».
Он был политиком, но и сам торговцем. Он мог отправить корабли в Алнус, чтобы импортировать виски и легально доставить их обратно в Тинайе. Так они могли бы легко спрятать краденое среди законно ввезённого груза.
«Я передам остальным главам пиратов, чтобы они отдали виски тебе. Считай это знаком моей благодарности за всё, что ты для меня сделал».
«О! Это отличная новость!»
Теперь Шамрок обеспечил себе гарантию, что пираты не будут нападать на его корабли. Это не разовая сделка; секретные договорённости обеспечили ему успех как торговцу.
«Только не перегибай палку».
«Да-да, я знаю. Оставлю для них старые корабли в эскадре, чтобы они могли на них напасть и никто не заподозрил неладное».
Если его торговые миссии всегда будут выходить без потерь, это вызовет подозрения. Чтобы поддерживать видимость «нормальности», он должен допускать нападения на свои торговые миссии. Конечно, всё это равносильно измене по законам Тинайе; как только его разоблачат, его тут же повесят. Но Шамроку это мало волновало. Для него всё – даже его собственная жизнь – было необходимой жертвой для осуществления его амбиций, не говоря уже о жизнях его сограждан, чьи правители – это старые, дряхлые люди, которых он презирал.
«Кстати, что случилось с Кайрипиньей?» – спросил его Дрейк, как только Шамрок начал пить виски.
«Ах, его. Я назначил Кюрасао на командование "Одетты"».
«Это упрощает дело. Если бы тот ублюдок вышел в море, нас ждала бы катастрофа. Но если командовать будет бастард из семьи Кюрасао, можно спать спокойно».
Шамрок сделал ещё глоток этого жгучего напитка.
«Но у нас есть другая проблема. Дож отправляет Её Высокопьянство в Шилафф. Он сказал, что они выйдут через пару дней».
«Что за... Не может быть, чтобы у Насты хватало гребцов для укомплектования кораблей на такой короткий срок!»
«Вот почему он издал указ о реквизиции рабов».
Услышав это, Дрейк выплюнул виски от неожиданности.
«Кхе-кхе... Ха-ха! Что за чертовщина! Твой Дож не менее жесток, чем мы, если не больше! Он размахивает своей властью, как огромной дубиной, и конфискует чужую собственность, как ему вздумается. Народ будет в бешенстве».
«Это ничего не изменит, даже если гнев народа возрастёт. К тому же, он нацелен только на работорговцев; рабы из обычных семей не пострадают».
«Хм… Всё равно это нехорошо. Нам будет сложнее продвинуть наш план захвата "Одетты" и взять Её Высокопьянство в заложники. Даже если мы ускорим введение "Одиль" в строй, вряд ли успеем».
«Ты действительно не можешь ничего с этим сделать?»
«Мы уже движемся ускоренными темпами. Быстрее нельзя. Что насчёт охраны принцессы?»
«Эскадра, то есть три корабля».
«Три военных корабля? Тогда нам нужно подготовить хотя бы три для уверенности. Хотелось бы больше для надёжности, но... Придётся просить помощи у капитана МакКиннона».
«Ты собираешься попросить помощи у другого пирата?»
«Да. В нынешних условиях это наш лучший шанс. Обычно мы, пираты, не просим помощи друг у друга, но в случае крайней необходимости можем рассчитывать на поддержку в обмен на вознаграждение… У тебя ведь достаточно денег, верно? Можешь изменить ситуацию в нашу пользу».
Шамрок поднял руки в знак признания.
«Ну, тебе не повезло... На самом деле, я сейчас банкрот».
«Чего?! Ты ведь зарабатываешь на сделках с нами! Почему бы не выделить немного на это?!»
«Не все сделки приносят доход сразу, и мы, торговцы, не всегда получаем деньги немедленно. Нам нужны средства, чтобы закупать товары, платить зарплаты и поддерживать наши корабли. А бывают и непредвиденные расходы. Так что у меня сейчас нет наличных».
Дрейк лишь пожал плечами, как бы говоря, что это его не касается.
«Значит, мы пропали».
«Может, договоримся заплатить после? Разве вы, семь глав пиратов или как вы себя называете, не друзья?»
«Мы... помогаем друг другу, да, но не настолько, чтобы один командовал другими. Честно говоря, я больше волнуюсь о нас самих; этот старый МакКиннон не знает жалости, даже в таких ситуациях!»
«Пожалуйста, скажи ему что-нибудь, чтобы убедить его. Ты ведь понимаешь, как это важно для нас, да? Отправка Её Высокопьянства в Шилафф – это знак, что Дож на последнем издыхании. Если мы выбьем почву у него из-под ног, захватив её, ему нечего будет противопоставить. Тинайе рухнет!»
В этот момент жители Тинайе поднимутся и свергнут Дожа.
«Ах, значит, ты хочешь стать Дожем, да? Править одной из великих держав, купаясь в богатстве и славе?»
«Ты что, шутишь? Чёрт возьми, я совсем не к этому стремлюсь! Я – младший из Децемвирата, впереди меня ещё девять стариков! Придётся пройти через всех них, чтобы стать Дожем!»
«Так пусть толпа сама уберёт их. Если устроишь переворот, народ тебя поддержит».
«Нет. Поодиночке они лёгкая добыча, но если эти старики объединятся, они будут опасны. Поэтому мы должны действовать осторожно и не вызывать подозрений».
«Ладно. Больше не буду требовать невозможного».
«Правда? Ты меня отпустишь?»
«Не пойми неправильно; я просто понимаю, в какой ты сейчас ситуации. Но это не меняет того факта, что без твоей помощи я ничего не смогу сделать».
«Ты понимаешь, что если Шилафф пошлёт флот, вам, пиратам, конец, так ведь? Этот МакКиннон должен это понимать».
«Если бы мы думали о будущем, мы бы не были пиратами. К тому же, океан велик. Если флот Шилаффа выступит в полном составе, мы просто уйдём туда, где их нет».
«Значит, мне придётся прожить остаток жизни, дожидаясь смерти девяти стариков, стоящих передо мной. К тому времени, как я доберусь до вершины, сам стану дряхлым стариком».
«Если ты действительно так этого не хочешь, тебе остаётся лишь собрать крупную сумму для убеждения МакКиннона. Я поговорю, а ты просто собери деньги».
«Пожалуйста. Уговори его согласиться на скидку».
«Быть пиратом нелегко, дружище. Никто из нас не согласится на скидку, когда на кону наши жизни».
«Чёрт! Ладно! Сколько ему нужно?»
Наконец, решившись, Шамрок начал переговоры о цене.
«Тысяча серебряных монет. Примерно».
Шамрок замешкался, услышав эту сумму. Просить такую большую сумму денег было серьёзным делом, но других вариантов действительно не оставалось. Если они не убедят МакКиннона оказать помощь, Примера будет выдана замуж за герцогство Шилафф, укрепив связи между ним и Тинайе. Тогда флот Шилаффа разгонит пиратов, блокирующих Тинайе, и мир вернётся в республику. Но тогда и старый порядок, в котором укоренившиеся торговцы препятствуют инновациям и развитию для нового поколения, уцелеет, навечно закрепив за Тинайе роль консервативной нации, управляемой некомпетентными стариками. Чтобы изгнать их, кризис с пиратами должен продолжаться.
«Ладно... Тысяча серебряных монет. Я их подготовлю».
«Когда?»
«Я могу лишь пообещать, что сделаю это как можно скорее».
«Ну, вот и договорились. Понимаю, что ты в сложном положении, но я сделаю всё, что смогу со своей стороны. Для того и нужны друзья, верно? Только поспеши. Будешь тянуть слишком долго, и принцесса окажется на пути к Шилаффу ещё до того, как мы будем готовы. А может, если удастся потянуть время, всё сложится иначе...»
«Ладно. Деньги, время — я что-нибудь придумаю».
«Не облажайся, слышишь?»
На этом их разговор завершился. Шамрок поднялся и покинул каюту капитана.
«*Если бы только Одиль успела бы присоединиться к нам вовремя…* Ну, я бы на твоём месте не переживал из-за этого».
Дрейк сказал, похлопав Шамрока по плечу.
«Да-да. Наверняка непросто для команды работать по ускоренному графику».
Шамрок вспомнил, как девушки однажды сказали ему, что ему просто везло всё это время. Только сейчас он действительно осознал, насколько правдивыми были эти слова.
«Раз, два! Раз, два!»
Поднявшись на палубу, он увидел дюжину матросов, тянущих длинную верёвку. Они управляли краном, поднимающим на палубу недавно отлитую железную трубу вместе с её рамой. Над ними, хлопая своими чёрными крыльями, парила Одиль, подбадривая матросов.
«Давайте! Поднажмите, ленивые задницы! Покажите мне, на что вы способны!»
Услышав эти слова, Шамрок тоже почувствовал прилив сил.
«О, ещё как покажу. С этим делом в бой отправится не только Одиль. Это будет наш козырь, доказательство того, что для победы нам не потребуется одно лишь везение».
С этими словами он хлопнул ладонью по железной трубе, которую поднимали на палубу. Но звука удара не последовало — железо было тяжёлым и толстым.
На следующий день
«Мы в крайне затруднительном положении…»
В кабинете, предоставленном им Черной Рукой, команда Министерства иностранных дел под руководством Тодо держалась за головы, не зная, что делать.
Возможно, им повезло, что процесс переговоров по освобождению журналиста-раба упростился благодаря тому, что правительство Тинайе издало приказ о реквизиции рабов, но все их запросы на переговоры были отвергнуты. Как заявило правительство Тинайе: «Какой еще приказ о реквизиции рабов?»
«Мы испробовали всё. Мы даже задействовали все контакты, которые наработали за три месяца пребывания здесь, но всё тщетно!»
Токушима, анализируя, сколько времени команда провела в этом месте, слегка наклонил голову в недоумении.
«Интересно, почему ничего не срабатывает».
«Мы провели небольшое исследование и выяснили, что, когда правительство Тинайе издаёт такие приказы, могущественные торговцы обычно используют свои связи, чтобы добиться освобождения своих товаров от этого. Именно поэтому правительство никогда не принимает запросы, связанные с такими приказами, вне зависимости от обстоятельств. Если кто-то пытается их обойти, это расценивается как препятствие для выполнения государственной политики, и к ним применяются крупные штрафы, а также другие санкции».
Услышав это, Эдаджима кивнул с уважением.
«Вполне оправданный ответ на попытки обойти правовой процесс незаконными методами».
«Конечно. Тем не менее, меня ужасно злит, что мы дошли до этой точки. Все возможные ходы исчерпаны. Вдобавок ко всему, у них сейчас выходные, так что государственные учреждения закрыты».
Токушима повернулся к Эдаджиме.
«Что теперь, сэр?»
«Для начала, этого порабощенного журналиста отправят на корабль гребцом. Даже поверхностного понимания ситуации в этой стране достаточно, чтобы понять, что корабль, на который его посадят, будет военным, и он вступит в бой с пиратами. Будет хорошо, если они выйдут победителями, но в случае, если этого не произойдёт, он либо погибнет вместе с кораблём, либо попадёт в плен к пиратам, которые заставят его работать на них. В любом случае, как только он покинет сушу, спасти его станет ещё труднее».
Один из коллег Тодо с грустью заключил:
«Мы сделали всё возможное, но это просто невозможно. Похоже, на этом всё».
«Если бы речь шла о японце, я был бы более склонен сделать всё возможное, но это не так».
«Да и он ещё из тех, кто игнорирует все предупреждения не лезть туда, куда не следует».
Дипломаты разговаривали так, будто были готовы отказаться от спасения иностранного журналиста. Было ли это всерьёз или они говорили в отчаянии — оставалось неясным.
«Что теперь?»
Тодо обратился к Эдаджиме, который, казалось, имел план.
«С учётом обстоятельств, вы думали о реализации плана по экстренному спасению?»
«Экстренное спасение?»
Эдаджима пояснил.
«Если самооборона подразумевает защиту человека от нападения, то экстренное спасение — это помощь третьей стороны человеку, оказавшемуся в ситуации неминуемой опасности. Условия для этого те же, что и для самообороны».
«Вы предлагаете его спасти?»
«Проблема в том, что в этой стране рабство не считается преступлением. Наши законы вступают в конфликт с законами Тинайе, и, поскольку мы находимся на территории Тинайе, их законы имеют приоритет. Так что основать операцию на спасении его от рабства будет неправомерно».
«Это будет расценено как кража, грабеж или пособничество беглецу. Мы, по сути, создадим дипломатический скандал между нами и Тинайе. На моём месте я бы хотел связаться с начальством в министерстве для принятия решения».
Но Токио находится по ту сторону Ворот, в далёком Алнусе. Без надлежащей коммуникационной инфраструктуры каждое решение должны принимать сотрудники на месте. Именно поэтому министерство иностранных дел и Силы самообороны отправили сюда Тодо и Эдаджиму, которые оба занимают высокие должности.
«Решать в таких условиях действительно трудно. Могу сказать только, что если мы будем действовать силовыми методами, это потом обязательно выйдет нам боком. Как дипломаты, мы бы предпочли не оказаться в такой ситуации».
«А что, если не использовать силовые методы? Естественно, это не будет связано с применением оружия».
Токушима робко поднял руку.
«Эдаджима-сэнсей? А что именно вы задумали?»
«Я предпочёл бы пока не раскрывать всё в деталях. Если Тодо и другие здесь это услышат, я на 200% уверен, что им и министерству это не понравится».
«Ах, значит, если это не понравится мне, то это ничего?»
«Именно так. Потому что ты мой подчинённый. Я разрабатываю план, а ты его исполняешь. Это нормально».
«Понятно, значит, вот как».
Токушима с довольной улыбкой откинулся на спинку своего кресла. Тодо попросил его уточнить некоторые детали.
«Но зачем идти на это, Эдаджима?»
«Потому что в такой ситуации, спасём мы журналиста или нет, правительство всё равно подвергнется жесткой критике. Если мы его не спасём, хотя он буквально в пределах досягаемости, нас начнут критиковать: “Почему не приложили дополнительные усилия?” Если же мы скажем, что исчерпали все законные варианты, СМИ и оппозиция обвинят нас в “отсутствии сострадания и человечности”. С другой стороны, если мы его спасём, заголовки будут такими: “злоупотребление властью чиновниками” или “провальная попытка спасения со стороны правительства”. Оппозиция устроит из этого настоящее шоу. Раз уж нас в любом случае ждут последствия, нужно выбрать вариант, при котором мы хотя бы сможем извлечь выгоду».
Услышав это, Токушима поднял руку.
«У вас нет никаких гуманитарных соображений или чего-то подобного?»
«Разумеется, есть. Просто я не упоминал их, так как это не столь важно».
«А, понятно».
Токушима замолчал, осознав, что вопрос, возможно, был неуместным. Однако Тодо уловил нечто примечательное.
«Извлечь выгоду, говорите?»
«Да. Меня очень интересует причина, по которой американский журналист приехал сюда».
«Разве это не просто… чтобы изучить и задокументировать этот мир?»
«Вероятно, но это может быть только на поверхности. Как мы можем быть уверены, что это так?»
«Вы считаете, что может быть иная причина?»
«Да. Он проник в Особый регион исключительно ради журналистики? Или у него есть задачи, одобренные какой-то организацией? Тот факт, что его задержали таким образом, может дать нам представление о реальных целях тайных операций иностранцев, о которых мы не знаем. По всем этим причинам нам необходимо любой ценой заполучить этого человека».
«Понятно. Значит, вот почему вы здесь».
Тодо кивнул, полностью поняв мотивы.
«Итак… Не расскажете ли вы нам план, в котором “не будет задействовано оружие”?»
Токушима ухмыльнулся Тодо.
«Ты уверен, Тодо? Ты можешь об этом пожалеть».
«Министерство иностранных дел также заинтересовано в том, чтобы узнать, зачем этот журналист приехал сюда».
За спиной Тодо коллеги из министерства, казалось, тоже с нетерпением ждали раскрытия плана. В ответ Эдаджима решил поделиться.
«Хорошо, считайте, что теперь вы тоже часть плана. Во-первых, мне нужно, чтобы вы запросили корабль, который мы сможем использовать для побега, когда спасём журналиста. Нам также понадобится база, откуда мы будем осуществлять наш план».
«Корабль и база?»
«Мы же не можем использовать этот офис, предоставленный Черной Рукой, чтобы провести операцию, о которой они не должны знать, правда?»
«Верно. Мы всё подготовим как можно быстрее».
Тодо и его команда немедленно принялись за работу.
Утро Второго Эу
Второй Эу, будний день в календаре Тинайе, примерно соответствует второму понедельнику в стандартном календаре. Сегодня, как и в любой другой день, за Шамроком приехала правительственная гондола. Обычно пилот, Арон, утомлял его бесконечными разговорами, но сегодня он был необычно молчалив, а его лицо выглядело угрюмее, чем обычно. Подозревая что-то неладное, Шамрок решил заговорить с ним.
— Что случилось, Арон?
— А! Н-Ничего, сэр! Да, я ничего не видел!
Эти слова прозвучали довольно неубедительно.
Похоже, девушки Мохито успешно убедили его молчать о том, что он видел. Как именно они этого добились, Шамроку было интересно, но в таком состоянии от Арона он вряд ли что-нибудь добьётся.
— Правильно. Ты ничего не видел, а значит, лучше бы тебе ничего и не говорить, понял?
Первым делом он должен был удостовериться, что Арон будет держать рот на замке.
— Д-Да, сэр!
Добравшись до зала, Шамрок направился прямо к своему кабинету. Там он обнаружил Исла, которая уже работала за своим обычным местом — столом секретаря перед дверью его офиса.
— Доброе утро, Исла.
Исла подняла взгляд и просто уставилась на него, не отвечая на приветствие.
— Что-то не так?
Похоже, её третьему глазу удалось уловить, что у него на уме, судя по выражению лица. Бесполезно что-либо скрывать от человека с такими способностями.
Пригласив её в кабинет, он рассказал всё, что произошло за выходные.
— Итак… теперь тебе нужно как-то выиграть время для них, да?
— Да, я могу найти средства, продав некоторые свои активы, но мне нужно время. Я должен придумать, как задержать экспедицию Её Высокопьянное Величество, но пока у меня ничего не получается.
— Тогда замедли процесс реквизиции рабов.
— Исла… моя работа — следить за тем, чтобы это прошло гладко. Если я что-то сделаю, эти старые пердуны будут дышать мне в спину! Я не хочу привлекать их внимание.
— Тогда найди кого-то, кто сделает это за тебя.
— И кто, по-твоему, возьмётся за это? Нельзя же вечно полагаться на Черную Руку!
К тому же это не та работа, которую можно поручить девушкам. Шамрок оказался в тупике. Тогда Исла взяла лист бумаги с его стола и показала ему. Это был отчёт от Черной Руки.
— Вот тут доклад от Окс-ду-Ви о подозрительной активности японцев. Но, думаю, ты его ещё не читал, да?
— Ну, естественно! Я только что пришёл! И что в нём? Как это связано с нашей проблемой?
— Ви говорит, что японцы ищут корабль.
— И зачем он им, черт возьми?
Насколько Шамрок знал, японцы, завершив свою работу, обычно садились на корабль, зафрахтованный Черной Рукой, и под охраной флота покидали страну. То есть им не нужно было искать корабль.
— Помнишь приказ о реквизиции рабов?
— Ох, то есть ты хочешь сказать, что они уже о нём знают?!
— Именно. Японцы уже трижды обращались к влиятельным лицам с просьбой освободить определённого раба.
Приказ о реквизиции был издан в тайне, чтобы предотвратить утечку информации к реваншистам-роялистам. То, что иностранцы, даже не являющиеся шпионами, узнали об этом, означало, что вскоре весь Насканский залив будет об этом говорить.
— Но зачем тогда им нужен корабль?
Едва он произнёс это, в его голове возникла догадка.
— Подожди. Не может быть…
— Да. Эти люди прибыли, чтобы вернуть своих порабощённых соотечественников. Переговоры зашли в тупик, но они явно не из тех, кто просто сдаётся и уходит.
— Похоже на то.
Японцы прибыли издалека, чтобы вызволить своих. Они уже договорились с работорговцем о выкупе, но из-за приказа тот был обязан подчиниться законам, что сорвало сделку. Если бы они решили просто сдаться и уехать, им не нужен был бы корабль. Но их поиски судна говорили о том, что они планируют действовать, нарушая прежние договорённости.
— Они решили действовать силой, раз уж слова не помогли. Они ведь достаточно сильны, чтобы заставить Империю заключить мир, так что у них явно был запасной план.
— Если Империя не смогла с ними справиться, то наши морпехи и подавно не справятся.
Шамрок пробежал глазами отчёт Черной Руки, который подтвердил его подозрения. В конце доклада Окс-ду-Ви предлагал арестовать японцев, чтобы их остановить.
Шамрок понимал их мотивы. Они прошли долгий путь, чтобы освободить важного пленника, и он бы с радостью помог ускорить их переговоры. Однако в сложившихся обстоятельствах это было невозможно, а теперь, когда он знал об их действиях, он не мог просто позволить им действовать на территории республики безнаказанно. Государство потеряет лицо, если допустит это.
Но как извлечь из этого выгоду?
— Ладно. Надо использовать этих ублюдков.
Глаза Ислы загорелись.
— Значит, воспользуешься хаосом, который они создадут, чтобы затормозить процесс реквизиции? А потом ещё и свалишь вину на них?
— Да, но основная проблема — дать японцам действовать, пока Окс-ду-Ви у них на хвосте. Сейчас он следит за каждым их шагом, что явно не их сильная сторона…
— Окс-ду-Ви хорош в своём деле. Так почему бы не приказать ему отступить?
— И по какой причине? Этот парень хитёр, так что, если я не предоставлю убедительный аргумент, он что-то заподозрит. Мне бы не хотелось с ним связываться. Да и если я отзову его, вся ответственность упадёт на меня!
— Похоже, ты планируешь свалить вину на него за то, что японцы добились своего…
— Именно. Таких, как он, слишком опасно держать в рядах. Я планирую реорганизовать Черную Руку, оставив только тех, кто предан мне.
— Тогда у меня есть идея: почему бы тебе не поддержать японцев втайне?
Перед глазами Шfмрока сразу всплыли образы девушек Мохито. Это задание идеально подходило для них.
— У меня есть идеальные кандидаты для этой работы.
— А что насчёт корабля? Без него они не сдвинутся с места. Почему бы не дать им его? У тебя ведь наверняка есть подходящий корабль.
— Я бы хотел помочь, но одолжить им своё судно…
— Забыл? У них ведь много денег.
Глаза Шамрока загорелись.
— Я могу одолжить им корабль за деньги, которые потом отдам Дрейку! Ты просто гений, Исла! Почему ты до сих пор секретарь? С таким умом ты могла бы занять гораздо более высокую должность!
— Так, поддерживая заговорщиков, я могу сделать карьеру? Пф. Скука смертная — лебезить перед начальством каждый день. А так жизнь куда интереснее. — сказала она, выходя из кабинета и намеренно покачивая бёдрами.
Вторая половина дня Второго Во (четвёртый день второй недели)
Токушима, словно подводник, крался по задворкам Насты, стараясь не попадаться на глаза прохожим. Этот район города был известен своими пансионатами для офицеров кораблей, стоящих в порту. Хозяйками этих домов, как правило, были жёны или вдовы моряков, поэтому они хорошо понимали быт и привычки своих постояльцев. Арендная плата, которую платили моряки, зачастую была единственным источником дохода для этих женщин.
Токушима постучал в дверь одного из таких домов.
— Ах, Токушима! Добро пожаловать!
Его встретил голос девушки — это была Пэтти, мышка с каштановой шерстью и ушами, как у мыши. На ней был фартук, в одной руке она держала нож.
— Я вернулся.
— Хм?… Я чувствую запах рыбы, мяу!
Серебристо-шёрстная кошка Атья подошла к нему ближе.
— Да, я был на рынке, купил немного рыбы.
Токушима снял с плеча корзину, поставил её на пол и достал рыбу, чтобы показать всем. Атья с явным недовольством поморщилась от запаха, но жестами дала понять, что ей не терпится попробовать его кулинарию.
— Эй, Атья! Прекрати!
Чёрноволосая Фатима, старшая из пяти сестёр (несмотря на то, что все они были разных рас и явно не родных кровных связей), строго одёрнула кошку. Она взяла на себя ответственность за управление пансионатом, поскольку их бабушка, хозяйка дома, слегла.
— Но мяууу…
— Простите мою сестрёнку, господин Токушима…
Фатима, с метлой и шваброй в руках, казалась занятой уборкой, но теперь она беспрестанно кланялась в знак извинения за поведение младшей сестры. Конечно, Токушима не собирался злиться на такую искреннюю девушку; напротив, ему было забавно наблюдать за их перепалками.
— Нет-нет, всё в порядке.
Парни из Министерства иностранных дел явно удачно выбрали себе базу операций. Если им снова предстоит приехать в Тинайе, это уютное место станет первым, о котором он подумает для размещения. Однако было немного странно, что здесь не было других постояльцев.
— Но всё же…
— Вам тоже, наверное, приходится нелегко. Помогать бабушке — это достойно уважения. Уверен, ваш будущий муж будет счастлив.
— Ну, не думаю, что всё так… — Фатима слегка покраснела от его слов, смущённо потупившись.
Пройдя мимо неё, Токушима направился в комнату, которую арендовали сотрудники Министерства.
— Старшина первого класса Токушима, с докладом!
Внутри уже находились Эдаджима, Тодо и другие. Видимо, они тоже недавно вернулись.
— Ну, как прошло, Тодо?
Тодо ухмыльнулся и поделился хорошими новостями.
— Мы нашли корабль! Его зовут Новасдис, он будет загружен едой и водой и направится в Алнус, как только мы дадим сигнал. Когда нас заметили, цену за фрахт подняли, но благо денег хватило.
— Отлично, значит, план побега у нас есть.
— А у тебя как?
— Всё готово.
Токушима поставил корзину на стол и достал из неё рыбу.
— Это то, что нужно?
— Да.
— Хорошо, с реквизитом всё в порядке. Давайте ещё раз пройдёмся по плану на сегодня.
Эдаджима развернул на столе нарисованную от руки карту.
— Здесь находится склад компании Релена. После того как мы заберём журналиста, мы отправимся на лодке отсюда, с этого причала. Тодо, организуйте, чтобы Новасдис бросил якорь здесь.
— Принято.
— Если вдруг что-то пойдёт не так, вы с вашей группой сразу уходите в Алнус. Поняли?
Тодо и остальные кивнули. Это означало, что в случае осложнений они оставят Токушиму и Эдаджиму и немедленно вернутся в Японию. Для Токушимы и Эдаджимы единственной задачей будет выжить до прихода подкрепления.
— Хорошо. Вперёд.
По сигналу Эдаджимы Токушима и сотрудники Министерства иностранных дел приступили к операции.
— Рыба. Очень плохая рыба. Что он собирается с ней делать, мяу?!
Как только Токушима скрылся за дверью, серебристо-шёрстная Атья задумчиво наклонила голову. Кто-то с такими кулинарными способностями, как у Токушимы, должен бы понимать, какая рыба непригодна для еды. Или, может быть, он просто не знаком с местными видами? Подумав об этом, она решила, что стоит предупредить его.
— Почему? Что не так с этой рыбой? Она ядовитая? — спросила её чёрноволосая Фатима.
Японцы, кажется, разрабатывали план спасения своего порабощённого соратника, но девушки не могли понять, что именно они задумали. Шамрок поручил им помогать из тени, поэтому они организовали японцам пансион для базы, но не могли предпринимать лишних действий, чтобы не вызвать подозрений. И вот, когда всё казалось близким к завершению, выяснилось, что они собирают рыбу. Если она ядовита, это могло бы быть знаком, что они что-то замышляют.
— Может, они планируют отравить стражей? — предположила Фатима.
— Это не тот вид рыбы. Но если её неправильно приготовить, последствия будут такими, что вам захочется, чтобы это был яд, мяу, — ответила Атья.
— Что? — не поняла Фатима.
Но прежде чем она смогла получить более чёткий ответ, из комнаты вышли Токушима и Эдад;има, за ними следовали остальные, все с собранными вещами и готовые к отбытию.
— Уже уходите, мяу?
— Да, внезапно появилась работа. Простите за неожиданность, но можем мы попросить счёт? Мы хотим рассчитаться прямо сейчас.
— Ах, д-да, конечно! — Фатима поспешно сосчитала сумму и передала им.
Токушима передал ей точное количество монет.
— Было приятно провести время вместе! Надеюсь, ещё увидимся!
С этими словами Токушима и его спутники покинули пансион. Как только они отошли на безопасное расстояние, Фатима повернулась к девушкам с серьёзным выражением лица.
— Пэтти, немедленно сообщи господину Шамроку!
— Уже бегу.
— Инни, Минни, займитесь оплатой.
— А что делать с этой старухой? Убираем, как обычно?
— Нет, это место слишком удобно, возможно, нам ещё понадобится. К тому же, старушка настолько выжила из ума, что считает нас своими внучками, так что придумайте истории, чтобы она нас приняла. Если будет нужно, одна из нас останется здесь для контроля ситуации.
— Поняли.
— Атья, мы будем следить за японцами. Убедимся, что они выполнят свою работу без помех. Всё ясно?
— Яснее некуда, мяу.
— Удачи всем. У нас впереди долгий день.
По её сигналу девушки незамедлительно разошлись по своим заданиям.
— Эм… Что всё это значит?
Мой ха Релена задал вопрос, сохраняя дружелюбную улыбку для клиентов. Он не ожидал встречи с Токушимой и Эдаджимой, а тем более не мог понять просьбу Тодо, с которой они пришли.
Сидя напротив Мо, Эдаджима начал объяснять:
— Проще говоря, мы пришли с предложением, которое, возможно, вас заинтересует. Давайте назовём это сделкой.
— Боюсь, я не понимаю. Не вижу, как позволить вам накормить моих рабов принесённой вами рыбой можно считать сделкой, которая мне «понравится».
— Трудно поверить, что такой умный бизнесмен, как вы, не понимает.
— Боюсь, вы меня переоцениваете.
— Тогда я объясню более завуалированно, чтобы вы могли понять. Согласно приказу о реквизиции рабов, изданному правительством Тинайе, вы обязаны передать свои активы флоту Тинайе для использования на военных кораблях. Верно?
— Чёрная Рука предупредила меня, чтобы я об этом не говорил.
Мой продолжал хранить молчание. С дружелюбной улыбкой Эдаджима не отступал:
— Они, вероятно, обещали вам компенсацию, основанную на рыночной стоимости рабов. Но, как бизнесмен, вы, несомненно, ожидали бы получить больше прибыли, продав их на рынке, не так ли? Это означает, что вы несёте убытки. Я прав?
— Если такой приказ действительно был издан, то да.
— С начала этой недели рыночная стоимость рабов мужского пола, пригодных для физического труда, резко выросла. Но это неудивительно: крупнейшие поставщики рабов были исключены из рынка, и теперь остались только мелкие торговцы. Баланс спроса и предложения нарушен, и рынок рабов стал рынком продавца. Если бы только вы могли выйти на этот рынок со своими рабами… Или, по крайней мере, я предполагаю, что именно это вы сейчас обдумываете.
— Любой уважающий себя бизнесмен думал бы именно так. Но когда обстоятельства против нас, идти наперекор им только ухудшит положение. В данной ситуации лучший выход — просто смириться.
— А что, если бы мы предложили вам возможность сохранить рабов, которых у вас отбирает правительство?
— Любой уважающий себя бизнесмен рассмотрел бы такую возможность, но, боюсь, я всё ещё не понимаю, к чему вы клоните…
— Представьте гипотетическую ситуацию: что, если по необъяснимой причине все рабы вдруг заразятся чумой?
— Если бы рабы гипотетически заболели чумой, правительство Тинайе без ордера реквизировало бы поражённый склад и сожгло его, чтобы предотвратить распространение чумы.
— А что, если это была бы не настоящая чума, а дело рук внешних заговорщиков? Вместо чумы — всего лишь отравление индельмой? Что тогда? Сожгут ли они склад в этом случае?
— Сжигание — крайняя мера; как только станет ясно, что это не чума, они, конечно, не пойдут на это.
— Но симптомы отравления индельмой могут сохраняться минимум три дня, что означает, что рабов нельзя будет отправить на службу. Если это произойдёт, отложит ли правительство отправку кораблей, пока они не выздоровеют?
— Нет. Правительство приоритетно рассматривает отправку этих кораблей, поэтому они не будут ждать и просто найдут рабов в другом месте.
— А что будет с рабами, когда корабли уйдут?
— Правительство, вероятно, потеряет интерес к бедному уважаемому бизнесмену и его рабам… Ах, теперь я понимаю. Когда через неделю рабы выздоровеют, они снова станут активом для бизнесмена в условиях повышенного спроса.
Теперь он видел, как сможет извлечь выгоду из этого плана.
— Что будет дальше, нас не касается.
— Однако любой уважающий себя бизнесмен захочет, чтобы такой план был реализован с учётом того, что это не его идея, и поэтому именно вы должны будете накормить рабов индельмой. Это справедливое ожидание, верно?
— Хотя мы и планировали отрицать обвинения, утверждая, что не знали о побочных эффектах, мы примем связанную с этим репутацию. Разумеется, мы ожидаем компенсацию.
— Ах, да, компенсацией станет тот самый раб, не так ли? Но главный вопрос остаётся: отреагирует ли правительство так, как вы ожидаете? Ведь этот разговор гипотетический, и предполагаемые выгоды могут не материализоваться. Другими словами, это риск.
С этими словами Эдаджима указал на кости и карты, лежащие рядом на столе.
— Я уверен, что бизнесмен, который любит азартные игры, понимает, что все инвестиции — это риск.
— Конечно. Заниматься торговлей — значит заниматься азартной игрой. Основной принцип таков: чем больше вы рискуете, тем больше можете выиграть, но также и потерять. Способность оценивать такие риски — это то, что отличает бизнесмена, поэтому я играю, чтобы держать свои чувства острыми.
Тодо наклонился вперёд, бросая вызов:
— Тогда рискните с нами!
— А если я рискну и ваш план провалится? Тогда я больше не смогу вести бизнес в Тинайе. Иными словами, я доверю свою судьбу вам. Вы можете сказать, что ваша жизнь стоит этого риска?
Тодо настаивал:
— Мы абсолютно серьёзны.
— Дело не в этом. Я спрашиваю, сможете ли вы реализовать свой план.
Эдаджима ответил:
— Почему бы нам не сыграть партию в карты, чтобы проверить удачу? У меня есть 20 серебряных монет. Я оставлю себе 10 и дам вам 10, чтобы начать. Если я выиграю, вы идёте на нашу сделку.
— А если вы проиграете?
— Вы оставляете себе все 20 серебряных монет. Это будет ваша прибыль.
Мой взглянул на Токушиму, затем кивнул.
— Очень хорошо. Я соглашусь. Такие партии помогают лучше узнать своего оппонента. Однако играть будете не вы, а он, — сказал Мой, указывая на Токушиму.
— Что? Я? Но я никогда не играл в ваши местные игры, — растерялся Токушима, чувствуя, как его охватывает паника.
Мой был непреклонен.
— Следуя вашему плану, я доверяю свою судьбу другому. Для справедливости, Эдаджима, вы тоже должны доверить свою судьбу другому. Не справедливое ли это условие?
— П-постойте, сэр! Прежде чем вы что-то скажете… — начал было Токушима, но Эдаджима уже согласился.
— Ваша точка зрения справедлива. Ладно, Токушима, удачи тебе.
— Что?! Да вы издеваетесь…
— Пожалуйста, останься и посмотри, как я уйду с двадцатью серебряными монетами, — усмехнулся Мой ха Релена, глядя на свои карты.
Игра, в которую они собирались играть, напоминала карточные игры на родине Токушимы.
— Я здравомыслящий бизнесмен и не увлекаюсь азартными играми. Однако я держу при себе кости и карты, чтобы лучше понять своих клиентов, их характер и привычки, — пояснил Мой.
— Это эффективно? — спросил Эдаджима.
— О, да. Люди показывают свою сущность: кто-то азартен и жаждет выигрыша, кто-то теряет голову при победе, а кто-то впадает в ярость при проигрыше. То, как они ставят деньги, торгуются и соблюдают условия соглашения, многое говорит о них. Если кто-то любит затевать старые разборки и нарушать обещания, с таким человеком я предпочитаю не вести дела. Более того, я распространяю слухи об их характере. Как вы думаете, что происходит дальше?
Эдаджима ответил:
— Их начинают меньше уважать.
— Именно так. Или же другие торговцы перестают с ними работать. Для вас это может быть просто игра в карты, но в нашем мире это настоящая игра на жизнь и смерть.
Когда Токушима сел напротив Мо, он заметил:
— Вы так говорите, но видите ли… я даже не знаю, как играть.
Мой внимательно посмотрел на него. Перед ним был молодой человек, явно не понимающий, что делать. Это усложняло дело, но, поскольку он сам настоял на этом условии, он должен был сдержать слово. Немного подумав, Мой решил вежливо объяснить правила.
— Все карты принадлежат к одной из четырёх групп: мечи, крылья, вёсла и драгоценности. Вам известно, что они также соответствуют четырём морским богиням?
— Эм, мечи — это Эуло, богиня востока, крылья — Зевулла, богиня запада, вёсла — Нотос, богиня юга, а драгоценности — Вори, богиня севера.
— Верно. Самые сильные карты из каждой группы — это карты богинь, на которых изображены их портреты. Под ними идут ещё восемь карт с числами, обозначающими их силу.
— А, так это что-то вроде карточных игр, в которые мы играли у себя дома.
— Правда?
— Да, но у каждой из четырёх мастей в колоде по тринадцать карт, а не по девять.
— Интересно. Если когда-нибудь вернётесь сюда, привезите с собой стандартную колоду, чтобы я мог увидеть, как в неё играют. Может, я даже куплю её у вас для перепродажи как диковинный товар.
— Вы настоящий торговец до мозга костей, не так ли?
— Конечно! А теперь объясню, как работает игра. Мы по очереди берём карту из колоды, чтобы общая стоимость наших карт составляла 10 очков. Если сумма не достигает 10, выигрывает рука с наибольшим приближением к 10 очкам. Кстати, стоимость карт богинь — девять очков.
Токушима вспомнил игры, в которые они играли дома. Эта игра напоминала блекджек, хотя правила отличались.
— То есть если у меня будет больше 10 очков, моя рука окажется самой слабой?
— Именно. Ты быстро схватываешь.
Как ни странно, Токушима точно уловил суть игры.
— Что за чертовщина, Эдадэима? Ты не говорил, что собираешься ставить на карту наши шансы! — прошептал Тодо, но на лице Эдаджимы не было и тени сожаления.
— Разве мы не договорились сразу ударить по слабым местам, а дальше посмотреть, как пойдёт?
— Так вот что ты имел в виду под «ударить» — играть в карты? И самое безумное, что ты позволил играть Токушиме и использовал наши последние деньги!
— Это нужно было, чтобы убедить Моя пойти на риск. Теперь, когда он принял условия, мы его зацепили.
— И всё же для тебя это нетипично — решать дело через карточную игру. Уверен, что был более надёжный способ…
Мой криво усмехнулся на слова Тодо.
Казалось, этот Тодо — классический пример государственного служащего, который считает, что простой список преимуществ достаточен, чтобы убедить клиента. Такие люди всегда будут вести переговоры, пока у другой стороны есть что-то, что они хотят, и именно с такими проще всего вести дела. Если этот человек так долго был дипломатом, значит, его родная страна, Япония, — богатейшее государство, где бизнес ставится во главу угла.
— Тодо, люди не всегда выбирают надёжный путь. Иногда у них просто нет выбора, кроме как сделать ставку, — заметил Эдаджима.
В отличие от Тодо, самым сложным клиентом Мой считал самого Эдаджиму. Этот человек использовал их собственные деньги как ставку и пригласил его на карточную игру, чтобы принять их план. Более того, он спокойно согласился с условием, что за него будет играть Токушима. Всё это указывало на то, что он мастер переговоров. Такие люди, как правило, упрямы, настойчивы и всегда имеют в запасе тайный план, чтобы переломить ход событий, как бы плохо ни складывались обстоятельства. По сути, сделка, которую он предложил, могла бы стать переворотом в их противостоянии с правительством Тинае.
— Ну что, начнём? Эдаджима, не хотите ли перемешать карты? — предложил Мой с интересом.
— С удовольствием.
Мой и Токушима поставили по серебряной монете, открывая игру. После перемешивания карт Эдад;има сдал по одной карте каждому из них.
Мой получил пятёрку драгоценностей. Следя за реакцией Токушимы, он попросил ещё одну карту.
— Эдаджима…
— Пожалуйста.
Эдаджима сдал ему ещё одну карту, на этот раз шестёрку крыльев. Это довело сумму очков Моя до 11, что превышало предел. Если Токушима не возьмёт ещё карту, Мой проиграет.
Токушима, оценив выражение лица Мо, решил взять ещё карту и получил четвёрку вёсел. На его лице появилась удовлетворённая улыбка. Он положил карты, показывая, что больше не будет брать.
Игра вошла в решающую стадию.
— Эдаджима, вы ведь военный, верно? — спросил Мой.
— Технически я служащий Сил самообороны, но да, вы правы.
— Недаром. Знаете, я всегда думал, что у торговцев и военных много общего…
— Неудивительно. Честно говоря, я всегда считал, что торговцы и военные чем-то похожи. Если бы я сказал это какому-нибудь офицеру Тинайе, он бы, наверное, разозлился и сказал не сравнивать их, но на самом деле торговцы живут в жестоком мире, где правят законы «выживает сильнейший». Решения могут стоить вам капитала, а вашим людям — жизни... В этом аспекте, где многое зависит от каждоминутных решений, торговцы и военные действительно схожи.
Эдаджима кивнул.
— Интересная точка зрения. Продолжайте.
— Никто не хочет терять. Никто не хочет терять то, что имеет. Если бы всегда была возможность гарантированно выиграть, каждый бы выбрал её. Поэтому люди делают всё, чтобы определить тонкую грань между прибылью и убытками, но, как бы благоприятны ни были условия, никогда не будет абсолютных гарантий. Бизнес — это серия ставок, где никто не знает, что произойдёт, пока не наступит расчёт. В армии всё так же, верно?
— Действительно. У нас есть свои военные возможности, а есть возможности противника. Обе стороны стараются собрать как можно больше информации друг о друге. У кого больше численность — у того преимущество, поэтому мы стараемся увеличить численность; у кого больше огневая мощь — у того преимущество, поэтому мы создаём более разрушительное оружие; у кого лучше подготовлены люди — у того преимущество, поэтому мы проводим больше учений. Это бесконечная игра, где каждая сторона стремится получить как можно больше преимуществ. Но если проиграешь, несмотря на всё это, — конец. История полна таких примеров.
— Учитывая всё это, Эдаджима, как вы думаете, что является самым важным фактором для достижения окончательной победы?
— Для меня это способность чувствовать переломный момент в своей судьбе, но я считаю, что ещё важнее хорошо разбираться в психологии человека. Победа или поражение — всё зависит от ума.
Мой рассмеялся. Этот человек определённо странно верит в психологию.
— Тогда просветите меня, Эдаджима: обладает ли этот молодой человек передо мной таким фактором?
— Увы, нет. Более того, я считаю, что нет никого, кто был бы так же плохо приспособлен к риску и ставкам, как он.
Токушима кивнул, соглашаясь.
— Да, у такого новичка, как я, нет шансов выиграть что-то подобное.
Мой также был согласен. Ещё до того, как Токушима признался, что не умеет играть, Мой уже почувствовал, что тот не подходит для бизнеса, войны, азартных игр и тому подобного. Это не значит, что он считал его глупцом; у каждого есть то, в чём он хорош, и то, в чём он ужасен. Прямолинейный и добродушный человек, как он, стал бы отличным рабочим, ремесленником или учёным — в областях, где важно мастерство.
Мой продолжил, снова обращаясь к Эдаджиме:
— Тогда почему вы приняли моё условие сделать его моим соперником? Потому что подумали, что я считаю победу или поражение в этой игре второстепенными по сравнению с тем, чтобы проверить, могу ли я доверять другой стороне? Если так, то боюсь, вы ошиблись.
— Действительно. Вы из тех, кто быстро отказывается от потерь и цепляется за свои с трудом заработанные выигрыши. Как только вы выиграете эту игру, вы сохраните 20 серебряных монет, которые мы вам дали, и на этом всё закончится. У вас никогда не было намерения принять наше предложение.
— А у него нет шансов победить меня. Но есть один способ, которым он действительно мог бы выиграть.
Эдаджима слегка усмехнулся и кивнул.
— Да, обманом.
Мой улыбнулся.
— Я так и знал...
Эдаджима наклонил голову.
— Если вы это заметили, зачем тогда сделали меня дилером, а?
— Чтобы дать вам возможность; я хотел увидеть, что вы сделаете. Я считаю, что люди раскрывают свою истинную сущность, когда их ставят в затруднительное положение. Нравится им это или нет, все играют, чтобы выиграть. Поэтому, когда человек оказывается в тяжёлой ситуации, что он делает? К каким средствам прибегает? Так можно увидеть, насколько он упрям и отчаянно стремится победить. В мире бизнеса всё справедливо, поэтому обман процветает; важно видеть, как они это делают, потому что это показывает, что за человек перед вами.
Мой сказал это, запрашивая ещё одну карту. Его очки уже превышали 10, но пока его соперником был Токушима, у него оставался шанс.
— Ну что ж... — Мой посмотрел на полученную карту и уверенно кивнул. — Пойдём.
Токушима поставил на кон все девять своих серебряных монет. Ожидая, что тот сдастся, Мой был поражён.
— Хм, значит, ты ставишь всё? Ты же понимаешь, что если проиграешь этот раунд, всё кончено?
— Да, понимаю.
Мой долго и пристально вглядывался в выражение лица Токушимы. Судя по уверенности, тот явно собрал выигрышное число. Вероятность этого невелика, но с Эдаджимой в роли дилера они могли схитрить. Однако Мой не мог обвинить их в обмане, не поймав с поличным.
Некоторое время он смотрел на девять серебряных монет на столе. Затем решил сдаться. Возможно, он потерял одну монету, поставленную в начале, но зато получит возможность разоблачить трюки Эдаджимы в следующих раундах.
— Что у тебя? — спросил Мой, открывая свои карты.
Токушима открыл свою скрытую карту, на которой была изображена богиня мечей Эуло с мечом в руке.
Мои был потрясен. Это была богиня мечей, а другой его картой была четверка весел. Общее количество очков превысило 10, то есть, если бы он объявил об окончании раунда, Токусима проиграл бы. Конечно, у него тоже было больше 10 очков, так что это была бы ничья, но если бы он не попросил еще одну карту, игра могла бы закончиться на этом.
Он размышлял про себя, на какой обман они идут, затевая такую самоубийственную игру.
— Токушима...
— "ах! Извините, сэр...”
Эдаджима упрекнул его. Кажется, все обернулось не так, как они обсуждали ранее.
— "Понятно"… Токусиме не нужно было просить еще одну карточку, а?”
Похоже, что эти двое общались с помощью тайных, незаметных знаков, которые, похоже, у них не сработали.
Мои был крайне разочарован. Судя по поведению и характеру Эдаджимы, он ожидал более изощрённых и продуманных способов нечестной игры.
— «Я ожидал от тебя большего. Я беспокоюсь о том, насколько успешен твой план, учитывая, каким неуклюжим он был. Даже если бы я проиграл в следующем раунде, я бы не стал соглашаться на твоё предложение, понимаешь?»
— Да, это было постыдно с моей стороны.
Эдаджима смущённо опустил голову.
— Продолжаем, — сказал Мой, решив покончить с этой фарсом раз и навсегда.
После того как Эдаджима тщательно перетасовал колоду, он раздал по одной карте Мо и Токушиме. Мой перевернул свою карту, и на ней оказалась карта богини, сразу принося ему девять очков. Тем временем, взглянув на свою карту, Токушима запросил ещё одну. Эдаджима передал ему тройку мечей, что вызвало у того сомнение, но, несмотря на это, он поставил на кон все свои 11 серебряных монет.
Эдаджима цокнул языком, и этот небольшой жест не ускользнул от внимательного Мо.
— Опять ставишь всё? Или, может, просто блефуешь, как в прошлый раз?
— Ах, моя вина. У тебя ведь всего девять монет осталось, так что тебе не хватит, верно?
По правилам азартных игр ставки должны быть равными. Токушима потянулся к своим монетам, чтобы убрать две из них, но Мой его остановил. Затем он достал свой кошель, вытащил две серебряные монеты и добавил их к своей ставке. Вместо того чтобы оставить себе монеты для следующего раунда и затягивать игру, он решил положить свои две монеты, чтобы завершить её как можно быстрее.
Обе стороны раскрыли свои карты: у Мо было девять очков, у Токушимы — одиннадцать. Победа досталась Мо.
— Хм… Это было разочаровывающее. Но что ж, такова игра. Я выиграл.
Мой объявил 22 серебряные монеты на столе своей добычей.
— А теперь я попрошу вас всех покинуть это место.
Но Токушима не собирался останавливаться.
— Ещё не всё.
Эдаджима открыл металлический кейс, достал из него ещё 22 серебряные монеты и поставил их на сторону Токушимы.
— Разве мы не договорились играть по 10 монет, и что как только у одной из сторон закончится капитал, игра окончена? — уточнил Мой.
На это Токушима ответил:
— Вы правы. Однако вы сами изменили условия на ходу, не так ли? Только что вы достали из своего кармана две дополнительные монеты и добавили их к ставке.
— Д-Да, я действительно это сделал, но...
— Неужели вы из тех, кто нарушает условия, но при этом ожидает, что другая сторона будет играть честно? Что вы там говорили о том, что торговцы разоряются из-за репутации нечестных людей?
Этот вопрос явно задел Мо.
— Грх...
Он вспомнил, как выглядел металлический кейс, который принёс Токушима, — доверху набитый золотыми и серебряными монетами.
— Н-Но если следовать этой логике, то когда же закончится эта игра?
— Вы открыли ящик Пандоры, не так ли? Эта игра закончится только тогда, когда у нас обоих закончатся монеты. До тех пор вы не можете отступить.
Эдаджима повернулся к Мо и добавил:
— Видите ли, Мой, именно это и было нашей уловкой с самого начала. Как насчёт вашей озабоченности успехом нашего плана?
Противостоять всей казне могущественной страны — это была борьба, которую Мой не мог выиграть, даже с учётом всех своих капиталов. Только сейчас он осознал, в какую ловушку угодил.
Теперь шёл десятый раунд.
Мой с ужасом смотрел на сто рива золотых монет, сложенных стопкой на столе. Да, это были именно золотые монеты, а не серебряные. Ему только оставалось представлять, сколько времени и усилий нужно настоящему коммерсанту, чтобы получить такую прибыль. Однако Токушима беззаботно добавил в ставку ещё двести золотых монет, будто это ничего не значило. Между тем Мой, чтобы пополнить свои ставки, уже открыл свой сейф и вынужден был использовать средства из операционного бюджета своей компании. Если он этого не сделает, ему придётся сдаться, а тогда в следующем раунде Токушима ещё больше увеличит ставку, что сделает выход из игры ещё сложнее.
— С-Слушай… Ты что, совсем не нервничаешь?
— Вовсе нет.
Выражение лица Токушимы оставалось неизменным. В каждой игре он невозмутимо просил вторую карту перед тем, как завершить раунд. Казалось, что начиная с третьего раунда, он даже не утруждал себя взглянуть на первую карту, которую ему выдавали.
Эдаджима с довольной улыбкой пояснил Мо:
— Вот что я имел в виду, когда говорил, что он плохо подходит для подобных вещей. Ему просто всё равно, даже если он проигрывает. Из-за этого он никогда не сможет «повзрослеть». Это также главная причина, по которой он не годится в бойцы. Его самая большая привязанность — это только еда и ничего больше.
— Н-Но разве ты не боишься потерять всё, если не выиграешь? — спросил Мой, ошеломлённо глядя на Токушиму.
Токушима наклонил голову, будто вопрос был ему совершенно непонятен.
Эта реакция ещё больше напугала Мо, как если бы он смотрел на безэмоционального монстра. Холодный пот начал стекать по всему его телу. Чем выше становились ставки, тем больше нервничал человек. Тело и разум начинали парализоваться от страха проигрыша. Но этот юноша Токушима, казалось, не испытывал ничего подобного. Хотя на первый взгляд он мог показаться простачком, никто, кто был бы настолько неопытен, не смог бы вести себя так.
— Р-Разве ты одобряешь такие методы?! — обратился он к Тодо. — Ч-Чёрт возьми, Тодо! Ну?!
— Всё так и есть, — спокойно пожал плечами Тодо.
Мой жалел, что недооценивал его как какого-то третьесортного дипломата. Их страна была богата не вопреки существованию таких людей, а благодаря им. Иными словами, Япония — это страна, где люди не стесняются использовать свои огромные богатства, чтобы добиться своего.
Мой посмотрел на свои карты. Токушима взглянул на свои. Затем оба перевели взгляд на огромную кучу золотых монет, лежащую в центре стола.
Мой умудрился пройти по острию ножа и дойти до этого момента, но игра, казалось, никак не могла закончиться. Токушима и Эдаджима не позволяли ему отступить. Ставки только росли с каждым раундом. Вскоре ставка станет столь огромной, что будет равна всему состоянию Мо.
Если — нет, когда это произойдёт, сможет ли он сохранять спокойствие?
Азартные игры — это игра с нулевой суммой: если продолжать ставить всё, в итоге ты потеряешь всё; даже если выиграешь сейчас, в какой-то момент всё равно проиграешь. Страх такого исхода был настолько велик, что Мо казалось, что ему нужно убежать, пока всё окончательно не рухнуло. Но как он выберется из этой ситуации? Это был единственный вопрос, который занимал его мысли в последние мгновения. Единственный способ выбраться — согласиться на предложение японцев накормить его рабов принесённой рыбой. Если он этого не сделает, то потеряет не только рабов, но и всё своё состояние. По крайней мере, согласившись, он сохранит возможность продолжать вести бизнес в Тинае.
Осознав это, он вдруг вспомнил слова Эдаджимы:
«Самый важный фактор — это способность определить переломный момент в своей удаче, но я считаю, что выше этого стоит глубокое понимание человеческой психологии. Выигрыш или проигрыш — всё зависит от ума человека.»
— Всё зависит от разума, да… — пробормотал Мо.
Ему хотелось убежать от всего этого. Он мечтал выбраться из этой бездны.
И тогда он понял свою ошибку. Когда он высокомерно подумал, что способен увидеть все уловки японцев, он уже был пойман в их изящно расставленную ловушку.
Поздно ночью из склада рабов компании «Релена» начали раздаваться сотни мучительных криков. Все находившиеся внутри рабы внезапно заболели пищевым отравлением.
Страж из племени Асура закричал, зовя на помощь:
— Кто-нибудь! Срочно зовите врача!!!
Серебристо-меховая кошко-девочка Атия, которая тайно наблюдала за складом, куда ранее вошли Эдаджима и японцы, наблюдала за паникой среди охранников.
— Не думала, что они зайдут так далеко, мяу! Это уже слишком жестоко, даже для меняу! — воскликнула она.
Черноволосая девушка Фатима, стоявшая рядом, спросила:
— Скажи ещё раз, что именно они сделали?!
— Вот что происходит, когда ешь индельмяу. По меньшей мере три-четыре дня… из тебя будут выходить жидкости, и ты ничего не сможешь с этим поделать, мяу!
— Выходить жидкости… из чего?!
— Ты не можешь это контролировать, мяу. Тело само это делает, мяу.
Лицо Фатимы побледнело, словно она представила себя в такой ситуации.
— Э-э-это же социальное самоубийство… и особенно для нас, девушек?!
— Мяу, именно! Вот почему я сказала, что это рыбка-табу, мяу!
— Как японцы могли совершить такое ужасное деяние…
Стоит упомянуть, что у рыбы индельма есть эквиваленты на Земле — это рыба-эсколар и масляная рыба. Их жир в основном состоит из восковых эфиров, которые человеческий организм не способен нормально переваривать. Поэтому, когда такой жир попадает в кишечник, он просто проходит через него и выводится, не усваиваясь. Этот процесс начинается неожиданно и происходит раньше, чем человек успеет что-либо предпринять или хотя бы добежать до туалета. Именно поэтому потребление такой рыбы запрещено согласно закону о санитарии пищевых продуктов, так как в больших количествах она может быть опасной для жизни. Однако говорят, что на вкус она настолько хороша, что многие рискуют и всё равно её едят — да, она настолько вкусная… говорят.
В любом случае, прибывшие на место врачи, не зная, что именно съели рабы, применили привычный принцип медицинского обследования — «готовься к худшему» — и побледнели от ужаса.
— Они все подхватили чуму! Срочно сообщите об этом правительству! Нужно немедленно оцепить весь район!
В этот момент город охватила паника.
Республика Тинайе, экономика которой строилась на торговле с внешним миром, имела карантинную систему, хотя её меры контроля были относительно примитивными. В случае вспышки заразной болезни целые корабли с экипажами подвергались изоляции; таким же образом, если заболевали люди на суше, их район перекрывался.
Осознавая, что их ждёт такая же участь, жители складского района впали в панику. Вокруг поражённого склада началась суматоха, и на место были направлены солдаты для обеспечения карантина и блокировки доступа внутрь и наружу.
Однако на начальном этапе карантин проходил крайне хаотично. Солдаты, прибывшие на место, с трудом поддерживали порядок, и на подмогу были вызваны дополнительные силы. Воспользовавшись возникшим хаосом, Токусима, Эдаджима и ещё один мужчина выбрались из заражённого склада.
— Эй вы! Назовитесь! — крикнула группа морских пехотинцев, устроивших импровизированный блокпост.
— Мы врачи. Мы прибыли осмотреть пациентов, — спокойно ответил Эдаджима. — Мы считаем, что неавторизованным лицам слишком опасно находиться дальше отсюда. Пожалуйста, будьте осторожны, если пойдёте дальше.
Услышав это, морские пехотинцы отступили.
— А-ах, хорошо… Ладно. Вы двое с ним? — спросил один из них.
— Да, — подтвердил Эдаджима.
За его спиной стояли Токусима и другой мужчина, оба в медицинской одежде.
Эдаджима продолжил:
«Мы спешим в правительство, чтобы сообщить о чрезвычайной ситуации. В нашем районе произошла серьёзная вспышка чумы. Если дети и пожилые люди заразятся, они могут не выжить. Мы должны как можно скорее отправить на место больше врачей и медицинского персонала! Пожалуйста, позвольте нам пройти!»
Когда было объявлено чрезвычайное положение, морские пехотинцы, призванные на службу, были подчинены приказу «добраться до места». Однако Эдаджима имел особый статус. Один из морских пехотинцев, возможно, из-за беспокойства за своего ребёнка или пожилого родственника, с пониманием отнёсся к просьбе Эдаджимы и позволил им пройти. Так Токусима, Эдаджима и журналист, который недавно был в плену, а теперь снова обрёл свободу, смогли успешно покинуть складской район.
Вместе со спасённым американским журналистом Эдадзима и Токусима направились к пирсу, где их ждало судно. Даже сбросив свои маскировочные докторские одежды, они смогли благополучно пройти по коридорам и закоулкам незамеченными из-за всеобщей паники. При таком раскладе они должны были без проблем добраться до корабля и наконец отправиться домой.
— Всё прошло гладко, сэр.
Токусима вздохнул с облегчением, не заметив за собой любопытных взглядов.
— Что я тебе говорил, Токусима? Небрежность в итоге всегда боком выходит.
— Вы выглядите как японцы… Стойте, только не говорите, что вы агенты японского правительства?
Человек, который был с ними — американский журналист — наконец заговорил. Следуя инструкциям этой пары, он решил, что они в достаточной безопасности, чтобы начать задавать вопросы, или же просто больше не мог сдерживать своего любопытства.
— Да, и вы, должно быть, Эдмонд Чан, верно? — ответил Эдаджима.
— Ага, это я — единственный и неповторимый Эдмонд Чан из «Ньюс Джорнал».
Хотя он был американцем, его имя и внешность выдавали китайское происхождение или родственные связи с Китаем.
— Мы из Морских сил самообороны Японии и находимся здесь по прямому запросу правительства США.
Токусима ответил на местном языке, пытаясь успокоить журналиста. Пробыв в Специальном регионе так долго, он был более искусен в местном языке, чем даже в английском.
— Хм, ладно. Но это не то, чего я хотел.
Будучи в Специальном регионе долгое время, Чан тоже успел хорошо освоить местный язык.
— Вы хотите сказать, что предпочли бы не быть спасённым?
— Я благодарен вам за то, что вы меня спасли, но я не просил вас прибегать к таким… бесчеловечным действиям.
— А, вот что вы имеете в виду?
— Тот склад… Это было ужасно. Вы, ублюдки, должно быть, использовали какой-то биологический боеприпас, не так ли? Это неопровержимое доказательство того, что гены злодейской имперской японской военной машины всё ещё глубоко сидят в вашем правительстве! Запомните мои слова: я напишу о том, что произошло сегодня, как только вернусь домой!
Эдаджима ответил на это своим вопросом:
— Ах, но где этот ваш «дом»? Соединённые Штаты? Или, может быть, Китайская Народная Республика?
— Ч-чего ты там мелешь? Конечно же, я говорил про Штаты! Я — чистокровный американец, чтоб ты знал!
— Хорошо. Значит, мы действительно сможем выполнить просьбу правительства США. Однако, чтобы прояснить ситуацию, вас попросила не только Америка — вмешалось также ЦРУ. И добавлю, что Япония тоже заинтересована в том, чтобы узнать, чем вы занимались здесь, в Специальном регионе, и кто приказал вам «раздобыть сенсацию».
— Я не получал никаких приказов, но если уж настаиваете, то технически это задание от компании.
— Ах, но ведь хорошо известно, что владелец «Ньюс Джорнал» — гражданин Китая с тесными связями с Народно-освободительной армией, верно?
— И что с того? Мы — медиа-компания, которая просто ищет правду! И к твоему сведению, я из Тайваня! Даже не смей путать меня с этими материковыми!
— Тогда, пожалуйста, пишите свою статью, отбросив предвзятость. Ведь мы не использовали никакое биологическое оружие…
— Ах, да? Тогда почему все там были в таком состоянии, а?!
Токусима вмешался с улыбкой:
— Потому что они съели индельму — рыбу, похожую на «масляную рыбу», которую можно найти по ту сторону Врат. Конечно, мы накормили их этой рыбой с их согласия, предварительно объяснив, что произойдёт. На самом деле, они были рады её съесть, считая, что это лучше, чем быть загребёнными в гребцы для флота.
— Масляная рыба?
— Когда вернётесь, загляните в Википедию. В любом случае, это не биологическое оружие.
Пока они разговаривали, они вошли в узкий переулок. Впереди был виден выход, ведущий прямо к причалу, где стоял их корабль. Естественно, они ускорили шаг, но вдруг Токусима замер на месте.
— Ах, это ты…
На их пути стоял Оукс ду Ви с несколькими людьми в тёмных одеждах.
— Вы — настоящая головная боль, устроив всё это.
— Ви… Но как?
— Я никогда и не ожидал, что вы откажетесь от поисков этого человека. Мне стоило арестовать вас с самого начала, но без санкции сверху я не мог, так что просто следил за вами.
Токусима обернулся. Уже несколько тёмноодетых мужчин блокировали путь позади них, а высокие стены складов по бокам оставляли их в ловушке, как крыс.
— Может, вы окажете нам одолжение и закроете на это глаза хотя бы раз, а?
Эдаджима, надеясь пробиться, попытался договориться с юношей.
— Напоминаю вам: мы — Чёрная Рука Тинайи! Мы не можем закрыть глаза на грубейшую атаку на государство — на распространение чумы среди нашего народа, да ещё и в столице! Вы только представьте, сколько смертей это повлечёт! От одной мысли меня передёргивает!
Токусима и Эдаджима переглянулись.
— Ахх… Кажется, Ви думает, что мы распространим болезнь, раз уж мы с мистером Чаном.
— Это действительно было частью нашего плана, и он сработал на ура, но теперь всё обернулось против нас.
Эдаджима повернулся к разъярённому юноше:
— Эм, пожалуйста, успокойтесь и послушайте: то, что происходит с людьми там, — это не чума…
— А что же тогда?!
Токусима объяснил Ви, что делает индельма с человеческим организмом.
— Ч-что…?
Лицо Ви побледнело от ужаса, вероятно, представив, каково это — пережить нечто подобное.
— Поскольку это мы подмешали рыбу в их еду, мы несём ответственность. Но это не заразно; кто не ел индельму, не испытает никаких симптомов.
«Правда?»
«Да. Если отправить кого-то, кто разбирается в рыбе, проверить остатки их ужина, они смогут это подтвердить.»
Ви обернулся, словно подавая сигнал. Конечно же, один из мужчин в тёмных одеяниях тут же покинул место. Он, должно быть, приказал доложить чиновникам, которые уже реагировали на чрезвычайную ситуацию, то, что только что рассказал Эдаджима.
Затем он вновь сосредоточился на троице.
«Н-но пока они больны, они не могут грести на вёслах! Это значит, что нам придётся изменить наши планы! Это преступление против государства, которое мы не можем оставить безнаказанным!!!»
«Мы глубоко осознаём, что доставили вам неприятности, но, пожалуйста, поймите, что у нас тоже есть свои обстоятельства, которые вынуждают нас спасти мистера Чана. Более того, именно ваше правительство не ответило на наши просьбы о переговорах, так что часть вины лежит и на вас. Если вы собираетесь нас винить, то примите это во внимание!»
«Преступление остаётся преступлением, и я арестую вас, и вы покоритесь! Этот человек с вами всё ещё является рабом, поэтому на него распространяется приказ о реквизиции! Более того, он не выглядит больным! Мы заберём всех здоровых рабов, которых сможем найти, даже если это будет всего один!»
«Что нам делать, сэр? Я не думаю, что мы сможем выторговать себе выход из этой ситуации,» — прошептал Токусима.
«У меня закончились варианты. Я не думал, что он окажется настолько упрямым…»
Ви приблизился к ним со своими людьми позади него. Токусима, Эдаджима и Чан сжались вместе, не имея возможности отступить, так как мужчины в тёмных одеяниях уже перекрыли им путь сзади.
«Вы же солдаты, верно?! У вас должно быть оружие с собой или что-то ещё!»
Чан впал в панику.
«Нет, к сожалению.»
Как только Эдаджима ответил ему сухо, с крыш складов вниз полетело огромное количество деревянных досок. Падая, доски придавили некоторых людей из Чёрной Десницы, парализовав их; другие кричали от боли, когда их плечи и спины поражали тяжёлые тупые предметы. Несмотря на то, что Ви удалось увернуться от досок, он оказался под телами собственных людей.
«Что за чёрт?!» — воскликнул Токусима.
«Не знаю, но это не то, что я хотел сказать,» ответил Эдаджима.
«А что ты хотел сказать?»
«Бежим! Сейчас же!»
Оставив позади стонущих членов Чёрной Десницы, Токусима, Эдаджима и Чан развернулись и бросились наутёк.
«Да как вы смеете убегать?! Стоять!!!»
Крики Оукс до Ви разнеслись эхом в ночи.
Трое мужчин бежали изо всех сил, но путь, по которому они шли, уводил их всё дальше от Новасдис, где их ждали Тодо и остальные из их группы. С каждым шагом они всё больше удалялись от дома.
«Что нам делать, сэр?!»
Но возвращаться нельзя — не сейчас. Позади них всё острее ощущалось, как Чёрная Десница приближается к ним, а впереди уставший Чан начал заметно замедляться. Токусима держался рядом, чтобы сразу же помочь ему, если тот рухнет.
Смотря на жалкое состояние Чана, Эдаджима сделал вывод:
«Если так продолжится, нас поймают не потому, что мы не можем больше бежать, а потому, что они знают местность. Нам нужно найти место, где можно спрятаться или затеряться.»
«Как думаете, куда идти, сэр?»
«Давайте затеряемся в той толпе.»
Оглядевшись, Эдаджима указал на место, освещённое факелами, недалеко от военных доков. Несмотря на глубокую ночь, там собралась огромная толпа мужчин. Их было, вероятно, сотни, и среди них были люди самых разных рас. Если смешаться с таким разнообразным скоплением людей, Чёрной Деснице будет крайне сложно их найти.
Токусима, Эдаджима и Чан затесались в толпу. Конечно же, люди Чёрной Десницы потеряли их из виду и теперь беспорядочно искали по краям толпы.
«Погодите… Ха-а, ха-а… Дайте… передохнуть… Черт, Господи…»
Когда на его спине больше не было взгляда преследователей, Чан рухнул на землю. Токусима, всё ещё стоявший позади него, успел его подхватить.
«Ты, конечно, быстро устаёшь.»
«Не будь так строг, Токусима. Господин Чан, в конце концов, всего лишь обычный журналист. Он вряд ли проходил подготовку для таких ситуаций.»
Услышав это от Эдаджимы, Чан злобно посмотрел на него снизу вверх.
«А, ну да! Конечно же, дело вовсе не в том, что меня поймали пираты, запихнули в долбаную клетку и оставили гнить в каком-то складе месяцами с почти нулевым количеством еды! И, конечно же, мне не давали размяться или даже вытянуть ноги! Чёрт, естественно, я легко устану после всего этого дерьма!»
«Понял, понял. Ну, отдышитесь пока есть возможность. Нам нужно скоро двигаться дальше.»
«Да-да…»
Замолчав, чтобы сберечь силы, Чан присел на корточки. Если присмотреться, его потрёпанные лохмотья, купленные, похоже, в каком-то сомнительном магазине секонд-хенда, были не только грязными, но и висели на нём мешком. Он, должно быть, был довольно полным прежде, но жизнь в рабстве, видимо, заставила его сильно похудеть. Это также означало, что ему потребуется время, чтобы восстановить силы.
«Что это за толпа вообще?»
Задался вопросом Токусима, оглядываясь вокруг. Тогда он заметил, что толпа собралась перед возвышением, где кто-то выступал с речью.
«Спасибо, что пришли, парни! Как всем вам известно, наша республика стоит перед угрозой жизни и смерти из-за этих проклятых пиратов! Наша обязанность как флота — очистить моря от этих крыс, вернуть Голубому Морю мир и принести славу нашей республике!»
Похоже, это было место сбора для тех, кто хотел вступить в военно-морской флот, а человек на помосте, похоже, был командующим новообразованной боевой эскадры. Его поведение и голос внушали уважение и авторитет, но собравшиеся, казалось, были не особо впечатлены. Большинство из них перешёптывались и даже не слушали выступающего.
«Эй, слышал?»
«Что слышал?»
«Они откладывают отправку!»
«Какого чёрта? Разве мы не должны были отправляться завтра утром?»
«Говорят, они не смогли найти рабов, чтобы посадить их на вёсла.»
«Почему?»
«Ты не слышал, что произошло на складах с рабами? Кто-то из идиотов отравил их еду или что-то вроде того.»
«Думаешь, это пираты?»
«Похоже на то.»
«Чёрт… Мерзавцы есть мерзавцы, но и наши начальники хороши! Как они смеют лишать нас шанса сразиться с этими ублюдками?! Вот к чему всё пришло! Чёрт бы их побрал…»
Пока они шептались, человек на сцене завершил свою речь. Затем его сменил другой мужчина, который объявил, что теперь толпу будут делить на группы по три человека для распределения на три военных корабля новой эскадры.
«Нам нельзя здесь оставаться. Как вы, господин Чан?»
Понимая, что вскоре их заставят вступить в флот Тинайе, Эдаджима был готов уйти.
«Нет… Я ещё не могу.»
Но Чан, казалось, всё ещё не был в состоянии подняться.
«Но если мы останемся, нас заставят служить на тинайском военном корабле; это всё перечеркнёт. Мы прошли столько испытаний, чтобы вытащить вас, господин Чан, из рабства и с этого корабля, а теперь мы просто вернёмся туда, откуда начали. Пожалуйста, мы должны идти.»
«Нет! Я уже сказал, я не могу двигаться! Да и они не собираются уходить прямо сейчас, да? Мы можем просто притвориться моряками, пока наши преследователи не отстанут. А потом мы тихо улизнём, да?»
««Тихо улизнём», да? Легко сказать.»
«Я думаю, с ним придётся согласиться, сэр. Чёрная Десница всё ещё бродит по краям толпы.»
Хотя, казалось, им ещё не пришло в голову, что троица скрывается внутри толпы, Ви и его люди всё ещё прочёсывали её окраины, вероятно, полагая, что беглецы где-то рядом. Следовательно, попытка покинуть толпу сейчас была бы плохой идеей. Однако это также означало, что их вот-вот загребут на службу в тинайский флот и отправят на один из кораблей.
Общество на борту военного корабля Тинайского флота было разделено на два слоя: офицеры и рядовые. На самой вершине социальной пирамиды находился капитан, наделённый властью управлять всеми аспектами жизни на судне. Однако, поскольку в действительности капитан не может заниматься каждым делом и принимать все мелкие решения самостоятельно, его советниками и помощниками выступают старший помощник и следующие за ним офицеры, которые берут на себя ответственность за операции в рамках своей юрисдикции. Далее идут кадеты-офицеры, которые обучаются своей будущей должности, получая реальные обязанности.
Что касается рядовых матросов, они, в свою очередь, делились на обычных матросов и унтер-офицеров в зависимости от их опыта и навыков. Поскольку унтер-офицеры славились своей дотошностью и склонностью к чрезмерному контролю, простые матросы на самом деле боялись их гораздо больше, чем капитана и прочих офицеров, которые по рангу были куда менее доступными. На корабле также были боцман и квартирмейстер — самые старшие из матросов, пользовавшиеся таким уважением, что их почитали даже больше, чем самого капитана.
Унтер-офицер, стоявший на вахте, начал выкрикивать приказы.
— "Стройтесь! Я сказал, стройтесь! Не заставляйте меня повторять снова, черт возьми!"
Матросы в спешке выстроились на палубе, образовав идеальный строй. Разумеется, затесавшиеся среди них Токушима, Эдадзима и Чан тоже встали в линию. Несмотря на то, что Токушима и Эдадзима прошли подготовку в Морских силах самообороны Японии, они совершенно не разбирались в порядке Тинайского флота, поэтому решили, как и Чан, изобразить неопытных новобранцев.
— "Черт... И зачем я только согласился на это…" — пробормотал Чан, уже пожалев о своих словах.
— "Тсс! Не сейчас, пожалуйста! Унтер-офицеры уже смотрят на нас!" — шикнул на него Токушима.
Может, Чан просто ненавидел, когда ему командуют, а может, это была реакция на его прошлый опыт жизни в рабстве. В любом случае, по его лицу сразу было видно, что он недоволен. Уже сейчас унтер-офицеры с недоумением посматривали на него, не понимая, почему он так угрюмо выглядит, учитывая, что служба на военном корабле предоставляла чистую одежду, работу и место для сна.
— "Потерпи хоть немного, пока мы не сможем сбежать."
— "Черт… Как будто мы вообще сможем отсюда сбежать."
Было наивно полагать, что они смогут сбежать после того, как уже оказались на борту. Единственными способами попасть или покинуть судно были выходы, на которых кто-то обязательно фиксировал каждое перемещение людей. Этот простой факт означал, что на корабле не было простого пути к бегству. Конечно, они могли бы прыгнуть за борт, но в таком случае их заметили бы патрулирующие доки члены «Чёрной руки», и тогда их поймали бы снова. Оставался единственный вариант: потерпеть и изобразить из себя матросов.
— "Капитан на палубе!"
Унтер-офицер дал команду свистком, когда капитан поднялся по трапу и ступил на палубу.
На встречу капитану выстроились все 204 члена экипажа. В числе первых были старший помощник, офицеры, штурман, главный интендант и главный хирург. Позади них — унтер-офицеры: боцман, квартирмейстер, старший гребец, парусный мастер, старший распорядитель, судовой плотник и, наконец, простые матросы. Разумеется, на палубе присутствовала и охранница-хранительница судна, Ави — Одетта.
Однако человек, который триумфально поднялся на палубу, вовсе не был широкоплечим стариком с бородой, которого все ожидали увидеть. Вместо этого перед ними предстал худощавый молодой человек, едва ли старше большинства обычных матросов. Матросы зашептались.
— "Смотрите! Это не Кайрипинья!"
— "Какого черта? Они нас обманули!"
Многие согласились служить на корабле, потому что слышали, что Кайрипинья эм Рюйтер снова займет пост капитана, и теперь естественно негодовали. Однако громкий окрик унтер-офицеров быстро заставил их замолчать.
Худощавый человек шагнул вперед, выпятив грудь, чтобы выглядеть внушительнее.
— "Я — лейтенант Кюрасао но Оранж, и, согласно приказу Военно-морского департамента, я буду вашим капитаном!"
Штурман вышел вперед и озвучил вопрос, который волновал всех.
— "С уважением, сэр, но мы ожидали, что капитаном будет Кайрипинья эм Рюйтер. Именно под его командованием корабль был оснащён и прошёл ходовые испытания."
— "Тот, кто курировал оснащение корабля, автоматически становится его капитаном — это всего лишь традиция."
— "Тем не менее, традиция, которую стоит соблюдать."
— "Но капитаном назначили именно меня! Вот приказ от самого секретаря Военно-морского департамента!"
Кюрасао достал документ и зачитал его вслух. В приказе действительно значилось, что капитаном «Одетты» назначается Кюрасао но Оранж.
— "«Одетта» под моим командованием будет направлена во флот Эрал и получит задание, которое вскоре будет выдано. Одетта, признаешь ли ты меня своим капитаном?"
Кюрасао обратился к Одетте, наблюдавшей за происходящим с расстояния. Все взгляды устремились на неё. Если бы она отказала, Кюрасао не стал бы капитаном. Хотя ситуация, когда хранительница применяет своё право отказа, была редкостью, прецеденты всё же имелись. Все надеялись, что Одетта воспользуется своим правом именно так. Однако для неё всё было не так просто: после недавнего нападения на Примеру она не могла оставаться в Насте. Её срочно нужно было доставить в Шилафф, и именно «Одетта» — её корабль — должна была выполнить эту миссию.
— "Да, капитан Кюрасао."
Одетта чётко заявила о своем согласии, что вызвало молчаливое, но недовольное бурчание среди матросов. Но Кюрасао это не волновало — он был в восторге и сразу же раздал приказы.
— "Старший помощник и штурман! Ко мне в каюту! Я хочу уточнить приготовления к прибытия Её Высочества! Остальные — по местам!"
Унтер-офицеры тут же ринулись исполнять приказы, забирая с собой подчинённых матросов.
С капитаном на борту подготовка к отплытию корабля «Одэтты» шла полным ходом. Бочки с водой и продовольствием были доставлены на судно, а на следующий день прибыли рабы, которые должны были работать на веслах.
Рабы были самых разных рас — люди, зверолюди, представители народов с красной и синей кожей, — но всех их объединяло одно: это были здоровые, крепкие мужчины. Их отвели на палубу гребцов, где группы из трех рабов, скованных вместе, прикреплялись к каждому гребному сиденью. На каждом борту у «Одэтты» было по 20 весел, а всего — 40 весел, что требовало как минимум 120 рабов для их обслуживания. Несмотря на трехдневную задержку, правительству Тинай удалось собрать достаточное количество рабов, чтобы укомплектовать три полностью вооруженных военных корабля.
Эти 120 гребцов-рабов и дополнительно 24 морских пехотинца были добавлены к существующему экипажу из 140 человек, включая капитана, заместителя капитана, офицеров, младших офицеров и матросов. Также на борту находились личные помощники капитана и лоцман. В итоге около 400 человек теснились на борту ограниченного пространства корабля.
Теперь задачей Токусимы, который был назначен помощником повара, было кормить все 400 душ на борту. Несмотря на примитивные технологии, с которыми ему пришлось столкнуться, базовые принципы остались практически неизменными, и он быстро освоился. После проверки старшим интендантом, когда он заявил, что умеет готовить, Токусима получил одобрение.
— Наш младший старший интендант переведен на «Мадженту» в качестве главного интенданта, так что нам не хватает одного человека. Ты теперь будешь у нас новым помощником повара.
Так сказал ему старший интендант, но на деле Токусиму отправили на менее престижную работу — кормить рабов. Конечно, Эдаджима и Чан, которые записались вместе с Токушимой, тоже оказались в камбузе в качестве помощников интенданта. Им поручили носить продукты из кладовой и готовить еду для рабов. Таким образом, трое часто контактировали с рабами, обеспечивая их двумя приемами пищи в день.
— Какой же этот мир отсталый. Нам бы просветить их в красоте прав человека. Верно, ребята?
Чан, возмущенно бурча, бросал сухие соевые бобы в котел, наполненный свежей водой.
— Не думаю, что люди так легко меняют свои взгляды, — ответил Токусима, быстро добавляя овес в котел и ставя его в разогретую кирпичную печь.
— Но это как раз то, ради чего существуют журналисты вроде меня! Или ты хочешь сказать, что согласен с этой системой рабства? Что скажешь, Эдаджима?
Эдаджима, который мыл миски для рабов, ответил:
— Конечно, нет. Более того, мы полностью против рабства. Я даже пойду дальше и скажу, что как члены Сил самообороны Японии мы дали клятву соблюдать Конституцию Японии, в которой закреплены права человека. Так что в этом плане мы с тобой заодно.
— Тогда поддержи меня, ладно?!
— Но наша клятва действует только в пределах Японии. Когда мы выходим за ее пределы, я считаю, что стоит подавить свои ценности, потому что у других людей могут быть свои, отличные от наших.
— Ага, вот оно! Типичный сторонний наблюдатель, да? Просто стоишь и смотришь на эти ужасы, фактически позволяя им продолжаться!
— Прошу принять это как мое личное мнение, но секрет сосуществования с людьми, имеющими самые разные убеждения, в том, чтобы принимать их как людей, даже если их взгляды несовместимы с вашими, и не навязывать свои. В этом есть смысл, не так ли? Понимая, что вы можете не соглашаться по определенным вопросам, можно вежливо выстроить ментальные или физические границы и все же сосуществовать. Конечно, важно строить доверие через обмен мнениями, но что действительно помогает сохранять мир — это не переступать границы друг друга. Если в результате такого обмена наш взгляд на мир вдохновит их на соблюдение прав человека и отмену рабства, я буду счастлив. Но я считаю, что если мы попробуем навязать им свои ценности, они будут сопротивляться, и это приведет к конфликту.
— То есть ты предлагаешь просто закрыть глаза на страдания, которые разворачиваются у нас перед глазами?
— Пытаясь устранить страдания сейчас, мы можем создать еще больше страданий, так что я бы предпочел действовать осторожно. Разве это не основной принцип Международной конвенции о предотвращении жестокости по отношению к коренным народам?
— Эх… Ну да…
После повторного открытия Врат и восстановления связи между Гинзой и Особым регионом страны Генеральная Ассамблея ООН оперативно предложила Международную конвенцию о предотвращении и наказании за жестокость в отношении коренных народов. Конвенция призывает страны защищать ценности и образ жизни коренных народов за Вратами, воздерживаться от строительства промышленных объектов в Особом регионе и предотвращать передачу технологий и знаний, а также создание предприятий, которые эксплуатируют дешевую и многочисленную рабочую силу. Конечно, принятие конвенции было инициировано западными странами с целью помешать Японии монополизировать Особый регион и лишить ее преимуществ, если она продолжит блокировать контроль ООН. Тем не менее, гуманитарный аспект защиты коренных народов за Вратами стал центральной темой в масс-медиа. Одной из компаний, активно продвигавших эту информационную кампанию, был журнал новостей, в котором работал Чан.
Разумеется, японское правительство было не в неведении относительно таких маневров Китая и Запада. Они устанавливают правила, создают лазейки, которыми могут воспользоваться только они сами, и извлекают выгоду, пока остальные терпят убытки. Так устроен мир. Но, как следствие провозглашения конвенции, Япония также присоединилась к ней и ратифицировала ее. Это было связано с аналогичным соглашением с Советом Безопасности ООН, который стал управлять Вратами. Правительство полагало, что, присоединившись к конвенции, Япония избежит международного давления. Добавьте к этому то преимущество, что Врата находятся в Гинзе — глубоко на суверенной территории Японии — и можно считать, что Япония вышла из этой ситуации в лучшей позиции.
— Вы ведь американец, верно, мистер Чан? Наверняка вы знаете о Гражданской войне в США. Помните общее количество погибших в той войне?
“…”
«Если учитывать смерти, которые косвенно произошли из-за страданий, вызванных войной, то общее число жертв оценивается в диапазоне от 700 000 до 900 000. Хотя Гражданская война началась не ради освобождения рабов, это, безусловно, стало одной из основных причин, почему стороны вступили в конфликт. Как вы думаете, как нам следует воспринимать это число жертв, которое стало результатом стремления к идеалу свободы?»
«Как необходимую жертву? А как ещё?»
«Значит, по-вашему, трагедия в 700 000–900 000 смертей, их личные страдания, не говоря уже о страданиях их семей, — это сравнительно небольшая цена по сравнению с рабством?»
«Я-Я не это имею в виду!… Но всё же…»
«Если вы утверждаете, что действуете, основываясь на провозглашаемых вами ценностях справедливости, это, конечно, хорошо. Но, пожалуйста, помните, что американское представление о свободе и правах человека — это концепция, которая работает только в тех местах, где американская армия может её обеспечить. Сейчас мы находимся в Особом регионе, где даже ваше право на жизнь не гарантировано. Поэтому не забывайте о своём положении, высказывая своё мнение».
«Так мы, по-вашему, просто страна мечтателей и идеалистов, да?! Да пошли вы!»
Чан взорвался и плюнул на пол камбуза.
«Эээ, это… Да уж, ты действительно непростой человек, правда, мистер Чан? Мы же только что тебе объяснили…»
Токушима и Эдаджима тяжело вздохнули, глядя на действия Чана.
«Что вы там сказали, а?!»
Чан сердито спросил, но вскоре понял, что они имели в виду.
«Ты, идиот! Какого чёрта ты творишь?! Ты осмелился плюнуть на священный пол нашего камбуза?!»
Разъярённый старший интендант стремительно подошёл к Чану и оттолкнул его в сторону. Среди унтер-офицеров флота Тинае существует твёрдое убеждение, что с ленивыми сухопутными крысами нельзя обращаться мягко, чтобы они выполняли свои обязанности должным образом. Их нужно «обучать» через суровую дисциплину. Поэтому он решил, что Чан должен на собственном опыте понять, насколько неправильно он поступил и как нужно вести себя в следующий раз.
Чана назначили на уборку верхней палубы.
— Вздох! Вздох! Вздох!
Облив палубу водой, он взял щётку, сделанную из половинки кокосовой скорлупы, и начал тщательно её тереть, выполняя приказ настолько усердно, как будто собирался выдолбить доски. Ему было велено чистить с таким напором, чтобы едва ли не «вырезать» узоры на палубе. Однако он был не один: в наказание за то, что они не остановили его, Токушима и Эдаджима также были отправлены на уборку.
— Вот так нас тоже заставили убирать, — пробормотал Токушима без особого раздражения в голосе.
Эдаджима, напротив, был явно недоволен.
— Это то, что называется «коллективная ответственность». Развивая чувство ответственности за действия своих товарищей, вы становитесь ближе и гармоничнее как группа... Логика в этом есть, но, чёрт возьми, с возрастом такие вещи даются тяжелее.
Сутулиться на полу и энергично двигаться взад-вперёд — зрелище, возможно, вдохновляющее, но тело это выматывало. Эдаджиме пришлось стоять на коленях и всё время растирать свой затёкший спину. Но ещё хуже были холодные взгляды других членов команды камбуза, особенно направленные на Чана, которого они глубоко презирали. Его недолюбливали настолько, что могли связать его во сне и избить полотенцами, завернутыми вокруг кусков мыла.
Боцман и старший интендант обратились к матросам, выставляя на показ провинившуюся троицу.
— Слушайте, вы, несчастные ублюдки! Говорю вам искренне, я восхищаюсь вашей преданностью республике, раз уж вы вступили во флот в такое трудное время! Но никаких нарушений правил мы не потерпим! Взгляните на этих жалких сынков, запомните их лица и выбейте этот урок себе в головы! Вот что с вами будет, если кто-то из вас осмелится запятнать эту священную палубу!
И тут поступил приказ выстроиться.
— Строиться у входа!
Матросы поспешили построиться на палубе; естественно, троице также велели оставить свои обязанности и выстроиться в ряд. Чан, решив, что строиться проще, чем драить палубу, чуть ли не с радостью отбросил щётку и побежал на построение, словно рыба, нашедшая воду.
— Её Пьяное Высочество скоро поднимется на борт! Ведите себя как подобает, иначе я лично с вами разберусь!
После резкого напоминания от унтер-офицера, отвечающего за безопасность, капитан и другие офицеры поднялись на палубу. Они начали готовиться к церемонии высшей чести, после чего трап подняли для принцессы Примеры, чтобы она могла подняться на борт Одэтты.
По сигналу свистка выстроившиеся матросы поприветствовали Её Пьяное Высочество. Поднимаясь по трапу, она шла неуверенно, настолько, что, оказавшись на палубе, ей понадобилась помощь своей подруги-сорванца с повязкой на глазу. Возможно, она не привыкла к кораблям, а может, полностью соответствовала своему прозвищу и была слегка подшофе.
Когда Примера поднялась на борт, капитан Кюрасао сразу же поприветствовал её вежливым поклоном.
— Мы ждали вас, принцесса.
Глаза Примеры расширились от удивления — она не ожидала, что её встретит столь молодой капитан.
— Вы капитан Кайрипинья?
— Нет, я Кюрасао Оранж. Мне поручено командование Одэттой.
— Ах, правда? Тогда буду на вашем попечении, капитан Кюрасао.
— Позвольте мне проводить вас в ваши покои.
Кюрасао повёл Примеру в её каюту на корме, и они спустились вниз по палубе через трап. Её каюта, единственная VIP-комната на корабле, располагалась прямо под капитанской. Хотя она была не особенно просторной, VIP-комната и капитанская каюта были самыми большими жилыми помещениями на корабле.
Когда принцесса поднялась на борт, матросов распустили, завершив этим не слишком примечательную церемонию встречи.
— Сэр! Это наш шанс! — Токушима заметил возможность.
— Именно так!
Токушима счёл это моментом для побега. У входа всё ещё стоял часовой, но, поскольку вместе с принцессой Примерой её персонал начал поднимать багаж на трап, часовой лишь наблюдал за происходящим. На причале также не было видно членов «Чёрной Руки».
— Эй! Что на вас нашло?! —
Токушима и Эдаджима подхватили Чана под руки, чтобы направить его к выходу. Тот, конечно, был не в гневе, а скорее не знал, как на это реагировать.
— Это наш шанс сбежать, мистер Чан!
— А ваши вещи?!
— Какая разница, что с нашими вещами? — ответил Эдаджима.
Троица смешалась с персоналом, несущим багаж, и двинулась к трапу. Часовой, похоже, решил, что они помогают с багажом, и не обратил на них внимания.
Ещё чуть-чуть... Ещё немного — и они свободны.
Но тут их окликнули.
— Эй, вы трое! Как раз вовремя. Помогите поднять багаж принцессы.
Троица замерла, сглотнув от неожиданности. Они узнали этот голос.
— Ах—!
— Постойте-ка...
Обернувшись, они увидели, что перед ними стоял никто иной, как Окс ду Ви, член контрразведывательного отдела флота Тинае, известной как «Чёрная Рука».
«Вы все арестованы. Ведите себя как послушные лакеи, иначе я прикажу вас убить».
Ви окликнул троицу, хотя сам не сделал ни одного движения в их сторону. Будучи мальчишкой, он физически не мог ничего сделать с тремя взрослыми мужчинами, поэтому просто обратился к ним с вздохом. Затем он приказал им нести сундуки, набитые одеждой.
Чан взглянул на Токушиму и Эдаджиму и спросил:
— Эй! Разве мы не собираемся бежать?!
— Ч-чего нам теперь делать, сэр?
Токушима, сам не зная, что делать дальше, обернулся к Эдаджиме.
Если бы они попытались сбежать прямо сейчас, Ви мог бы окликнуть часового на страже и отправить того в погоню. Более того, было возможно, что на причале где-то притаились члены «Черной Руки», так что, даже если им удастся уйти далеко от корабля, их все равно могут поймать. С учетом этих факторов Эдаджима ответил Токушиме:
— Сделаем так, как он сказал. Ты тоже, мистер Чан.
Видя, что Ви, несмотря на то, что раскрыл их, ничего не предпринимает, чтобы их задержать, Токушима решил выполнить его приказ.
— Значит, так тому и быть.
Чан тоже нехотя подчинился. Подняв тяжелый деревянный сундук, Токушима повернулся к Ви и задал вопрос:
— Что, черт возьми, ты тут делаешь?
Ви, сам несший другой тяжелый сундук, набитый одеждой, ответил, поднимаясь по трапу:
— Мне приказали сопровождать Её Высочество по приказу начальства.
— Но зачем?
— Ты говоришь так, будто это никак не связано с тобой, а? После того как ты явился с пустыми руками после всего, что натворил в портовом районе, как я мог не получить новое назначение?! Теперь я в составе свиты принцессы. Другими словами, меня сослали, что…
— Служба безопасности Тинае, конечно, работает быстро, не правда ли?
— Слишком быстро, если честно. Возможно, это было решено давно, и они просто наконец нашли повод это сделать.
Он говорил так, но по выражению лица Ви было ясно, что он убежден в этом. Это, вероятно, и объясняло его необычно спокойное настроение, хотя они, конечно, не могли утверждать, что дело обстояло именно так...
— Кстати, что ты планируешь делать с нами?
— Это больше не моя проблема. Это больше не моя работа, так что делайте что хотите. Нет, даже больше — прошу вас, занимайтесь своим делом! Я всего лишь жалкий член свиты принцессы, так что меня не касается, что вы там собираетесь.
Он закатил глаза, выражая явное раздражение.
— Значит... мы можем идти?
— Конечно, нет! Если уйдете, оставите меня одного таскать всю эту одежду! Сделаете так, и я прикажу вас убить!
Оглянувшись на причал, они увидели как минимум десяток коробок и сундуков, набитых одеждой Примеры. Было бы совершенно немыслимо позволить такому хрупкому ребенку, как Ви, тащить все это на корабль в одиночку.
— Ладно. Значит, когда мы закончим, мы свободны?
— Да, убирайтесь с глаз моих куда хотите.
— Ты не собираешься устраивать скандал?
— Мою ссылку не отменят, если я вас арестую...
Не видя другого выхода, троица — Токушима, Эдаджима и Чан — помогли перенести тяжелые сундуки в каюты Примеры.
После многочисленных рейсов с причала на корабль они наконец погрузили все вещи принцессы. Поднявшись по лестнице на палубу, они собирались сойти с корабля, когда услышали голос Одэтты:
— Капитан, я пришла подтвердить безопасность маршрута. Эуло и Ворей подгоняют ветра со своей стороны * (если говорить проще, ветер дует с северо-востока). К вечеру четыре богини начнут танцевать, так что подветренная сторона сменит направление на все четыре стороны, прежде чем ветер утихнет ночью.
— Спасибо, Одэтта. Это значит, что если мы собираемся уходить, то либо сейчас, либо никогда! Передайте дозорным, чтобы следили за сигналом с флагмана «Карли»!
Настроение на кормовой палубе резко изменилось, поскольку главные офицеры корабля — капитан, вице-капитан и штурман — привели экипаж в боевую готовность.
— Капитан! Флагман поднял флаг для начала отплытия!
Услышав это от вице-капитана, Кюрасао цокнул языком.
— Черт побери...
«Что случилось, сэр?»
«Мы собираемся покинуть порт».
В этот момент прозвучал приказ о выходе всем экипажем на свои станции. Как только такой приказ отдается, каждый член экипажа, будь он на дежурстве или нет, обязан явиться на своё место. Все находятся в состоянии повышенной готовности, и попытаться покинуть корабль становится практически невозможно. Естественно, как часть экипажа, троице также пришлось направиться на свои позиции, что для неопытных сухопутных жителей означало управление шпилем. По сигналу младшего боцмана они начали крутить шпиль.
«Ну, давайте, ублюдки, напрягитесь!!!»
«Гррррааааах!!!»
Шпиль имеет несколько функций, одна из которых — поднимать тяжелый якорь из-под воды. Однако сейчас шпиль был оснащен канатом, соединенным с краном, нависавшим над сходным трапом. Их задачей было крутить шпиль, чтобы поднять трап, соединявший корабль с причалом. Вскоре после этого швартовые канаты, связывавшие корабль с причальными тумбами, были убраны.
«Поставить паруса!»
По приказу капитана старпом начал отдавать морякам детализированные команды.
«Все вёсла на воду! Медленный ход вперед!»
На нижней палубе, где находились гребцы, матрос начал отбивать деревянным молотом ритм. Гребцы немедленно начали работать веслами в такт. Сорок массивных вёсел медленно двигались в унисон: погружались в воду, толкали её, затем поднимались, чтобы повторить цикл. Ритм задавался одним ударом каждые две секунды, и вскоре звуки ударов молота и плеск воды слились со скрипом дерева. Медленно, но уверенно «Одэтта» начала отдаляться от причала.
«Капитан, «Карли» и «Маджента» тоже вышли в море».
Выслушав старпома, Кюрасао щелкнул языком.
«Какая жалость. Я надеялся, что мы выйдем первыми».
«Наши корабли построены одинаково, и наши экипажи столь же хороши, насколько это возможно. Мы справляемся, капитан».
«Нет, мы не одинаковы. Я капитан, а значит, этот корабль должен быть лучшим! Кайрипинья мог вас баловать, но я не такой, как он. Я буду беспощаден, так что имейте это в виду!»
«…Понял, капитан».
Все три корабля флота Эрал вышли в море примерно одновременно. Когда они покинули гавань и вошли в залив, «Карли» заняла место впереди в кильватерной колонне; «
» следовала за ней, а «Маджента» замыкала строй, выполняя роль арьергарда.
«Мы вышли из гавани, Эдаджима. И что теперь?»
Ответил Токушима вместо него.
«Мы прыгаем в воду и плывем к берегу, пока корабли не покинули залив. С этим-то ты справишься, мистер Чан?»
Чан бросил взгляд на спокойное, безмятежное море и побледнел.
«Н-Нет уж!»
«Но почему? Ребята из министерства иностранных дел ждут нас на зафрахтованном судне. Если мы прыгнем сейчас и поплывем назад, то наконец-то сможем вернуться домой!»
«Н-Нет! Прыгать в воду не вариант! Я совсем не умею плавать!»
«Что?!»
Токушима попытался подбодрить его.
«Все будет в порядке! Мы оба здесь, чтобы помочь тебе не утонуть! Правда, сэр?»
«Да, мы обучены таким ситуациям. Даже если ты устанешь, все будет хорошо, пока ты сможешь держаться на плаву. Просто позволь нам помочь тебе, и всё будет нормально».
Но сколько бы они его ни уговаривали, лицо Чана оставалось перекошенным от страха, и он не сдвинулся с места.
«Похоже, у нас нет выбора. Токушима».
«Понял».
Они оба взяли его за руки и потащили к борту, но Чан отчаянно сопротивлялся.
«То есть, ты хочешь сказать, что не собираешься покидать этот корабль, мистер Чан?»
«А ты? Потому что, если мы этого не сделаем, нас рано или поздно втянут в бой».
Если они продолжат шуметь, они привлекут внимание офицеров и младших офицеров. И действительно, к ним подошел младший офицер, отвечающий за охрану.
«Какого черта вы трое мерзавцев здесь устроили?! Общий сбор уже снят, так что отправляйтесь обратно на камбуз! За работу!»
«Эм, мы… эээ…»
Токушима замялся, не в силах придумать подходящую отговорку.
«Если бы я не знал лучше, я бы подумал, что вы тут штаны мочите и пытаетесь сбежать! Если это так, то мы забьем вас до смерти! Если нет, то марш обратно работать, но я за вами присмотрю!»
После этого за троицей установили строгий надзор, и даже Токушима с Эдаджимой оказались бессильны что-либо предпринять. Тем временем «Одэтта» продолжала отдаляться от гавани.
Командующий флотом Эрал поднял свой флаг над «Карли», когда корабль, возглавляющий строй, направился к проливу Васкез — узкому водному пути к западу от острова Керу, который соединял залив Наста с открытым океаном. Попутный ветер дул диагонально со спины, хотя временами менял направление. Однако это не представляло проблемы для полностью развернутых треугольных латинских парусов, которые ловили ветер, позволяя гребцам отдохнуть. Получив приказ прекратить греблю, рабы все разом сгорбились, чтобы перевести дух, используя свои массивные вёсла как импровизированные подушки. Оказавшись в открытом океане, весла им больше не понадобятся, за исключением боя, отсутствия ветра, встречного ветра или очередного захода в порт.
Теперь на палубе за работу взялись моряки.
«Поняли, старпом? Мы покажем командующему флота, кто здесь главный! Полный вперед!»
«Вы хотите бросить вызов флагману?»
«Да. А что? Ты хочешь сказать, что не можешь выполнить мой приказ?»
«Есть, капитан!»
Обычно корабли, движущиеся в кильватерной колонне, подстраиваются под скорость ведущего судна, регулируя паруса, чтобы не оказаться ни слишком медленными, ни слишком быстрыми. Однако капитан Кюрасао отдал приказ развить максимальную скорость. Хотя приказы командующего флота Эрала имели приоритет, Кюрасао полагался на своё высокомерие как капитан «Одэтты» — корабля, на борту которого находилась принцесса, что делало их основным объектом миссии флота.
Один из офицеров, отвечавший за управление кораблем, отдал приказ боцману, а тот, в свою очередь, передал указания морякам под своим началом. Моряки немедленно приступили к работе, корректируя направление и натяжение парусов при помощи шкотов, делая тонкие изменения, чтобы паруса ловили как можно больше ветра. Они бегали взад и вперед между разными шкотами, затягивая или ослабляя их по приказу.
«Тяните! Тяните, черт возьми! Работайте, что есть сил!»
Токушима, который тоже работал на палубе, тянул один из шкотов, который в свою очередь тянул его вперед. С развёрнутыми парусами шкоты стали настоящей проблемой для регулировки, так как им приходилось бороться с силой ветра. Однако именно этот ветер продолжал гнать «Одэтту» дальше в море.
— «Маяк Керу, 500 ярдов! Сейчас он уже по левому борту!»
Один из кадетов, выполняющий обязанности наблюдателя, доложил об этом.
— «Мы скоро пройдем через пролив Васкез, капитан!»
После того как капитан Кюрасао и старпом подтвердили расположение маяка на острове Керу, они обсудили намерения командующего флотом относительно выбранного маршрута.
— «Хмм. Похоже, наш командующий хочет поймать ветер и пройти через пролив Торнол между Южным и Восточным Редутными рифами».
Старпом Оттмайер, взглянув на карту, разложенную на платформе, кивнул в знак согласия.
— «Это естественный выбор, если мы ставим скорость во главу угла. Вероятно, он также хочет уйти как можно дальше от этого района, кишащего пиратами, прежде чем ветер сменит направление к ночи».
— «Но если мы выберем этот маршрут, третьей стороне будет проще предугадать наши действия. Как это объяснить?»
— «С нашим флотом, состоящим из современных кораблей, вы не думаете, что нам будет легко разгромить любого пирата, который решит встать у нас на пути?»
Кюрасао кивнул в знак согласия, как вдруг офицер, наблюдавший за небом в подзорную трубу, закричал.
— «Сообщение от воздушного защитника, капитан! Она заметила три корабля без флагов по левому борту!»
Летающая высоко в небе наблюдательница Одэтта передала увиденное на корабль при помощи сигнальных флажков.
— «По нашему левому борту? Нервов хватает полагать, что мы сразу поймем, что она имеет в виду…»
— «Ах, я хотел сказать… Она имеет в виду, что заметила три корабля без флагов, семь "делений" влево!»
"Деление" — это ориентир, соответствующий одной из восьми равных частей 90-градусной дуги от носа корабля до его траверза. Примерно это соответствует размеру кулака, если смотреть, вытянув руку. Одэтта указала, что три корабля находятся на расстоянии "ширины кулака" от их левого траверза.
Кюрасао и Оттмайер подошли к левому борту и, используя подзорные трубы, начали изучать указанное направление. Однако через отполированные, но всё ещё несовершенные линзы из хитина насекомых они видели только горизонт.
— «Куда направляются эти корабли?»
Матрос с шестью руками передал сообщение Одэтте при помощи флажков. Она быстро ответила.
— «"Прямо на нас". Повторяю: она говорит, что они идут "прямо на нас"!»
— «Что видит наблюдатель с мачты?»
Наблюдатель, расположившийся на верхушке главной мачты, доложил:
— «Пока ничего не вижу!»
Кюрасао повернулся к Оттмайеру за советом.
— «Если наблюдатель на мачте их не видит, значит, они находятся на расстоянии более 10 лиг (около 16 км). То есть есть корабли без флагов, которые идут прямо на нас с горизонта. Что думаешь?»
— «Думаю, тот факт, что они идут без флагов, сам за себя говорит, кто они такие».
— «Пираты. Но они идут на нас один на один. Как они смеют нас недооценивать…!»
— «Капитан, командующий флотом ещё не отдавал приказов, но вы думаете отдать приказ подготовиться к бою?»
— «Хмм…»
Кюрасао задумался, но его окликнули сбоку.
— «Капитан, подождите! Мы не можем вступать в бой здесь. Не сейчас!»
На кормовую палубу вышел Каберне, канцлер внешнеполитического ведомства Тинае, который сопровождал принцессу Примеру в суд Шилаффа.
— «Миссия этого флота — доставить принцессу Примеру в Шилафф. Я считаю, что мы должны ставить это выше, чем бой с пиратами».
— «При всем уважении, лорд Каберне, но как офицеры мы обязаны следовать приказам нашего начальства, в данном случае командующего флотом. Я принимаю ваше мнение, но прошу вас вернуться в ваши покои».
— «А если это воля того, кто стоит ещё выше вашего командующего флотом?»
— «Что вы имеете в виду?»
Каберне вынул из кармана красное письмо — документ, помеченный как государственная тайна высшей степени — и передал его капитану Кюрасао.
— «О-От кого это?!»
— «От Децемвиров. От кого же ещё? Думаю, вам и вашим офицерам стоит в точности следовать этому».
Вскрыв сургучную печать и прочитав письмо, Кюрасао не смог скрыть своего потрясения.
Когда пираты приблизились, флагманский корабль Карли из флота Тинайе под командованием Эрала поднял боевой штандарт. Казалось, что командующий флотом Эрал счёл сражение с приближающимися пиратами неизбежным. Вслед за этим на борту Одэтты был отдан приказ готовиться к бою. Колокола звонили, словно это был конец света, а младшие офицеры громко отдавали команды своим подчинённым. Каждый матрос бегал, как будто от этого зависела его жизнь (и она действительно зависела).
— Давайте, вы там! Убирайте паруса!
— Есть, сэр!!!
По приказу боцмана матросы собрались у всех мачт. Убирать паруса перед сражением было важно, чтобы внезапный порыв ветра не сбил корабль с курса. Кроме того, это обеспечивало беспрепятственный запуск снарядов из тройной баллисты и защищало паруса от возгорания из-за вражеских огненных стрел.
— Выдвинуть все вёсла! Курс держать ровно!
Вместо парусов кораблю теперь предстояло двигаться за счёт вёсел. В трюме гребцы-рабы начали дружно работать веслами.
На верхней палубе был рассыпан песок, чтобы предотвратить скольжение. Морские пехотинцы с луками начали забираться по вантах, чтобы занять позиции на мачтах и обрушить стрелы на вражеские силы. Тем временем трио Токусима, Эдаджима и Чан также находились на палубе, работая с брашпилем.
— Похоже, дела накаляются, сэр, — сказал один из них.
— Зачем меня вообще втянули в это сражение?! Я всего лишь журналист, я не умею драться! — возмущённо выкрикнул Чан.
— Ничего не поделаешь, господин Чан. Если этот корабль потонет, мы пойдём ко дну вместе с ним, так что лучше пока отложить свои мнения и сделать всё, чтобы выжить! — ответил ему Эдаджима.
В этот момент к ним подошёл младший боцман и резко одёрнул.
— Вы трое! Хватит болтать! Работайте, давайте! Толкай! Толкай!!!
Трио изо всех сил вращало массивный брашпиль, который использовался для натяжения тетивы тройной баллисты, установленной на носу Одэтты. Когда массивные рычаги баллисты были зафиксированы, им вручили оружие.
— Хм, этот меч явно прошёл через многое. Интересно, его вообще когда-нибудь обслуживали? — пробормотал Токусима.
— Лезвие ужасно зазубренное. Если Тинайе не может обеспечить свои новенькие корабли новыми оружиями, это многое говорит о её положении, — ответил Эдаджима.
Мечи, которые получили двое, были настолько ржавыми, что трудно было поверить в их тщательное обслуживание. Тем временем Чану вручили дубинку, усеянную шипами. Это оружие местные называли «корреполи вартек».
— Эти чёрные пятна… Это что?… Нет…
— Дубинка тебе подходит, господин Чан. Вполне в твоём стиле, — прокомментировал Токусима, представляя, что шипованная дубина вполне соответствует тому, кто не заботится о том, что говорит.
— Босс! Мы наконец видим этих ублюдков из флота! Они идут прямо на нас в кильватерной колонне! Проглотили нашу приманку!
— Ну надо же! Приготовьтесь к бою, ребята!
МакКиннон был одним из семи пиратских главарей, терроризировавших воды Тинайе. Его группа состояла из десяти кораблей: захваченные военные суда и переоборудованные торговые корабли — стандартный набор для шайки таких отъявленных головорезов. Тем не менее, их количество позволяло им считаться полноценным флотом, который использовал свои силы для нападений на торговцев, грабежа грузов и обращения экипажей в рабство.
Однако, заметив настоящее военное судно, они обычно предпочитали ретироваться. В конце концов, работа пирата заключается в том, чтобы грабить, а не сражаться. Конечно, если на кону стояло сокровище, они бы сражались за него, но они не были солдатами и не имели причин вступать в бой без необходимости. Поэтому, когда пираты замечали вдалеке военный корабль, разумным, если не сказать правильным, решением для них было повернуть назад и сбежать.
Именно поэтому Мак Киннон колебался, когда один из других пиратских главарей, Дрейк, предложил ему напасть на флот. Зачем ему, черт побери, соваться в драку — причём сознательно! — с полностью вооружённым флотом, на борту которого нет ни золота, ни драгоценностей? Однако, когда Дрейк предложил в качестве компенсации гору серебряных монет и сообщил, что принцесса Тинайи Примера должна выйти замуж за герцогскую семью Шилафф, его мнение изменилось.
Как глава пиратского клана, МакКиннон был обязан не только управлять и выплачивать жалованье своим людям, но и искать средства на обслуживание и ремонт своих стареющих и быстро ветшающих кораблей. Дрейк вручил ему горсть серебряных монет в качестве задатка, и этого оказалось достаточно, чтобы убедить его согласиться.
Конечно, возможность захватить принцессу тоже многое значила. Захватив дочь тинайского дожа, он мог рассчитывать на внушительную сумму за её освобождение. Тем не менее, поскольку этот рейд был заказан и оплачен клиентом, право на выкуп оставалось за заказчиком. Однако в подобных соглашениях обычно предусматривалась дополнительная награда за выполнение задачи, которая распределялась среди тех, кто «замарал руки» — в данном случае это были Мак Киннон и его головорезы. Ведь нужно было как-то поддерживать их верность.
Несмотря на денежное вознаграждение, их противником оставался флот — а значит, шансов на победу в лобовой атаке не было. Чтобы победить, нужно было собрать больше сил, но тогда противник просто откажется от боя и сбежит; с другой стороны, если атаковать меньшими силами, неизбежно потерпишь поражение. Поэтому нужно было создать ситуацию, в которой противник поверит, что у него есть шанс на победу, при этом сохранив своё преимущество.
— Военные корабли подходят ближе!
— Хорошо! Покажем им представление, а? Всем кораблям — круто вправо! Покажите им наши хвосты!
Три пиратских корабля развернулись прямо перед тинайскими военными судами, нарисовав в океане огромную U-образную дугу. Это был первый этап их плана, который они без устали отрабатывали раз за разом.
Матрос на марсе закричал:
— Все пиратские корабли поджали хвосты! Они убегают!
— Что?!
Капитан Кюрасао повернулся к флагману «Карли». На нём развевались сигнальные флаги с приказом всем кораблям увеличить скорость.
Вице-капитан Оттмайер добавил:
— Осторожнее, капитан! Пираты разворачиваются сразу после того, как вызвали нас на бой! У них наверняка есть какой-то трюк в запасе!
— Но, кажется, командующего флотом это не волнует! Как думаешь, что они задумали?!
Ответ на этот вопрос дал не Оттмайер.
— Сообщение с «Одэтты», капитан! С запада и юга приближаются ещё две группы кораблей! По три корабля в каждой!
Юнга выкрикнул это, и всё встало на свои места. Сначала три корабля с востока, а теперь ещё шесть с юга и запада. Флот Эрал оказался окружён девятью пиратскими кораблями.
— Вот оно как... Значит, так они решили сыграть?!
Против равного количества пиратских кораблей победа была бы обеспечена, но сражаться с силами, втрое превосходящими по численности, — совсем другая история. В подобной ситуации единственным разумным решением было бы отступление, но, похоже, командующий флотом думал иначе.
— Приказ с флагмана! Увеличить скорость! Похоже, командующий действительно намерен сразиться с ними!
— Разве их защитники-наблюдатели не заметили другие корабли?!
— Может, командующий считает, что мы можем разобраться с ними по частям!
— Чёрт возьми! Вот что надо было сделать до того, как нас окружили!!!
Гребцы «Одэтты» стали грести быстрее, выполняя приказ командующего флотом. Они гребли так рьяно, что вёсла ударяли по воде, не дожидаясь, пока брызги от предыдущего движения снова упадут в море. Рабы выкладывались на полную, тратя последние силы на греблю. В результате увеличения скорости «Одэтта» начала стремительно сокращать дистанцию с убегающими пиратами.
Флот Эрал состоял из новейших и самых передовых военных кораблей Тинайи. Их недавно построенные корпуса позволяли без труда догонять пиратов. Но тут на баке офицер дозора закричал:
— Пираты снова разворачиваются, капитан! Теперь они идут прямо на нас!
— Что?!
Флот Эрал, преследовавший пиратов на полной скорости, уже не мог замедлиться. С пиратами, теперь идущими им навстречу, дистанция между ними сократилась мгновенно.
— Капитан, они в пределах досягаемости наших баллист!
— Чёрт! Другого выбора у нас нет, так ведь?!
Кюрасао выкрикнул:
— Начать обстрел!
По приказу начальника артиллерии раскалённые добела камни подняли из котлов на палубе и зарядили в тройные баллисты.
— Огонь!!!
Три камня взмыли в воздух. Через мгновение огромные всплески воды взлетели вокруг пиратских кораблей. Из трёх запущенных камней один задел нос одного из пиратских судов.
— Промах, промах, чуть не попали! 20 вправо, 10 назад! Готовьте следующий залп!
Снова понадобилась работа с кабестаном, чтобы взвести мощные рычаги баллист. Токусима, Эдаджима и Чан с удвоенной силой налегли на кабестан.
Именно в этот момент Токусима закричал:
— Господин Чан! Вражеская атака! Пригнитесь!
— Что?! Какого чёрта ты имеешь в виду под «пригнитесь»?!
— Вот так!
Токусима резко толкнул Чана на палубу. Почти сразу после этого камень, запущенный пиратами, с грохотом обрушился на палубу «Одэтты». Камень проломил крепкие деревянные доски, но более десятка матросов, готовившихся к абордажу, оказались на его пути. Их тела разлетелись в разные стороны, словно шахматные фигуры, смахнутые со стола. Щепки, словно снежинки, осыпали Токусиму, который всё ещё лежал на Чане. Тёмно-красные потоки начали растекаться по палубе, посыпанной песком, пока офицеры раздавали новые приказы.
— Тушить! Быстрее! Затушите это!
Раскалённый камень, брошенный пиратами, зацепил сухие канаты, вызвав пожар на палубе.
— Ещё песка на палубу!
— Раненых к хирургу!
Матросы снова посыпали песок на палубу, теперь уже залитую кровью, а другие завернули раскалённый камень в древесину и выбросили его за борт, после чего потушили оставшиеся угли водой.
— Да что ты творишь?! Ты мне весь рот песком набил!
Выкручиваясь из-под Токусимы, Чан негодующе набросился на него. Но Токусима просто указал на место, где они стояли до этого.
— Ну, то место было хуже.
На месте, где они стояли, лежал труп матроса-зверолюда, прямо на пути упавшего камня. Даже слово «труп» было слишком мягким — Чан видел лишь кровавую кашу, едва напоминающую нечто, облачённое в матросскую форму.
— О боже...
— Видишь? Когда тебе говорят «пригнись», ты пригибаешься, ясно?
Токусима сам был покрыт брызгами крови и щепками, осыпавшимися на него. Тем не менее он всё ещё улыбался, оставив Чана в смятении, пытавшегося выдавить благодарность.
Вице-капитан Оттмайер закричал:
— Готовьтесь к удару! Мы идём на них в лоб!
Матросы на палубе повернулись к носу корабля. Занятые уборкой последствий прямого попадания, они совсем забыли, что вот-вот врежутся в другой корабль. Впереди, на близком расстоянии, стоял пиратский корабль, а на его палубе уже выстроились пираты, готовые к бою. Вид врагов, приготовившихся к сражению, разжёг в сердцах моряков пламя долга. Ещё несколько мгновений — и начнётся ближний бой.
Но в этот момент капитан Кюрасао закричал с кормы:
— Руль вправо!
— Капитан?!
Штурман уточнил его приказ:
— Я сказал, руль вправо, чёрт возьми! Гребцы с левого борта, подтяните весла!
Приказы Кюрасао были тут же переданы в рулевую рубку и гребной отсек. Все рабы, сидевшие на веслах с левого борта, одновременно подтянули весла внутрь, а рулевой повернул руль, направляя корабль вправо.
В момент столкновения оба корабля ударились левыми бортами. Несмотря на скорость и точность приказа, некоторые рабы не успели убрать свои весла вовремя. Сила удара не только разрушила весла, оставшиеся на месте, но и сбила гребцов с их скамеек. Поскольку они были скованы цепями, это вызвало цепную реакцию. Такова была ситуация на борту «Одэтты», и можно только представить, какой хаос творился в гребном отсеке пиратского корабля. Возможно, все рабы на левом борту были уничтожены.
Флагман флота Эрал «Карли» и «Маджента» врезались носами в носы пиратских кораблей. Деревянные корпуса затрещали и заскрипели от удара, щепки разлетались во все стороны. Как два быка, сцепившиеся рогами, они застряли на месте. Почти сразу же лучники с обеих сторон начали осыпать друг друга градом стрел, в то время как морские пехотинцы и матросы с мечами наголо ринулись к пиратам. Звон сотен стальных клинков, сталкивающихся друг с другом, эхом разносился вокруг.
— Спустить все весла, полный вперед!
Только «Одэтта» действовала иначе: развернувшись в последний момент, корабль задел своим левым бортом пиратский. После того как они разминулись, весла на левом борту вновь опустили в воду, и судно быстро устремилось в открытое море.
— К-кэпитан?! Что вы делаете?! Вы хотите сбежать с поля боя?!
Пиратские корабли становились все дальше, пока Оттмайер настаивал на том, чтобы вернуться и вступить в бой. Сражение три на три было равным, но с учетом превосходства их кораблей и подготовки стратегия командующего флотом, направленная на разгром врага по частям, должна была сработать. Однако Кюрасао был непреклонен.
— Наша задача не выиграть бой; мы должны сопроводить принцессу Примеру к Шилаффам. У нас также есть приказ от Децемвиров, который гласит, что это является нашим главным приоритетом, и я всего лишь следую ему.
Он помахал красным письмом перед лицом Оттмайера.
— Н-но что насчет наших товарищей?!
Он указал на бушующий за ними бой.
На палубах «Карли» и «Мадженты» разгорелись ожесточенные ближние схватки, а пиратский корабль, против которого должна была сражаться «Одэтта», уже был готов присоединиться к битве. Пока что у них было численное преимущество, но через некоторое время к ним подойдут еще шесть пиратских кораблей. Битва два на девять, даже с их новейшими кораблями, была обречена. Если вернуться сейчас и временно уравнять шансы, все еще могли бы спастись.
Однако Кюрасао приказал держать курс.
Матросы и морпехи на борту «Одэтты» могли только молча наблюдать за тем, как их товарищи сражаются. К тому моменту, как дым начал подниматься над «Карли» и «Маджентой», они уже были так далеко, что сцена боя стала исчезать за горизонтом.
— Опытный моряк Деда ха Руссо!
— Ученик моряка Мэтт мава Уотт!
Когда капитан зачитывал имена погибших, со слипа были спущены тела, завернутые в национальный флаг Тинайе. Рядом, на палубе, покровительница корабля, а также его жрица, Одэтта, произносила погребальную речь:
— О превознесенная Эмрой, богиня войны, прими души наших павших братьев. О Аплиу, богиня океана, и богини Эуло, Зевулла, Нотос и Ворей, услышьте наши молитвы и благословите души наших павших братьев попутным ветром, куда бы они ни отправились.
Пока длилась эта торжественная церемония, Чан, стоявший в строю моряков на палубе, не смог сдержать насмешки.
— Значит, они дают им умереть, даже не оказав нормальной медицинской помощи, а потом просто выбрасывают их тела в море... Жалкая судьба, не так ли?
С точки зрения Чана, медицинская помощь, предоставляемая в этом мире, была ничтожно малой. Единственным лечением раненых было ампутирование поврежденных конечностей, после чего их оставляли без переливания крови или какого-либо лекарства. Для Чана это было сродни ничегонеделанию. В современном мире, где есть передовые медицинские технологии, этих несчастных, которых сейчас отправляли в морские глубины, возможно, удалось бы спасти.
Чан пытался выразить, что с этим надо бороться, а ответственные за подобное положение вещей должны быть привлечены к ответу. Он говорил, что изначально не стоило вступать в бессмысленный бой, а лучше было попытаться договориться с пиратами.
Эдаджима, стоявший рядом с ним, прошептал в ответ:
— Пожалуйста, держи свои чувства при себе. Иначе мы можем сказать что-то, о чем потом пожалеем.
— Почему ты ничего не скажешь? Разве не лучше выговориться?
— Я говорю, что наше главное сейчас — не выделяться, иначе мы лишимся всякой надежды на побег. Не оспаривая приказ капитана, мы смогли выбраться из боя живыми. В следующий раз нам может так не повезти, так что, пожалуйста, помни об этом.
Внезапно Чан вспомнил, о чем говорил Эдаджима. Он был прав: в первую очередь их уже держали под наблюдением, и если усугубить ситуацию, их побег станет невозможным.
После завершения ритуалов моряки незамедлительно принялись очищать палубу от песка и крови, выбрасывая всё за борт. Затем они начали чинить всё, что было повреждено во время сражения. Работа продолжалась днями без передышки, но, в конце концов, все следы битвы с "Одэтты" исчезли. Через два дня их насильно заставили вернуться к "обычной" жизни. Несмотря на это, сражение оставило едва заметные, но неизбежные последствия в их повседневной жизни.
На камбузе Токусима занимался чисткой кухонной утвари, когда колокол смены прозвенел четыре раза, по два удара в каждом сигнале.
— Восемь ударов. Похоже, пора идти.
Бросив текущую работу, Токусима подошел к сундуку с вещами, зажатому в углу камбуза, и начал складывать свои вещи в дорожный мешок. Там были его одеяло для тепла, дождевик на случай плохой погоды и другие вещи.
— Эй, ты что, собираешь вещи? Удираешь? А как же я?!
Чан увидел его и тут же спросил.
— Нет, я не убегаю. Меня только что назначили на пост наблюдателя, на полсмены.
— Наблюдателем? И тебя, парень с камбуза?
— После того боя появилась вакансия, так что мне сказали помочь её заполнить.
Из-за множества раненых и погибших в последнем сражении на корабле не хватало людей, чтобы поддерживать его работу, поэтому даже таким, как они, не знакомым с морским делом, приходилось брать на себя обязанности наблюдателей. Также было и то, что из троих, Токусима и Эдаджима были более надежными кандидатами, поэтому их отправили на посты, не требующие особой подготовки. Другим их назначением была система контроля затопления, которая активировалась только в экстренных ситуациях.
Пока Токусима укладывал вещи, Эдаджима напомнил ему:
— Я закрываю вторую половину смены. Ах да, Токусима, не забудь взять это, понял?
— Что ты имеешь в виду... Ах, это. Принял.
Токусима достал из сундука свой портативный УКВ-радиоприемник и бросил его в дорожный мешок. Другие работники камбуза, не зная, что это за странная коробка и для чего она нужна, просто проигнорировали их разговор.
Токушима поднялся по лестнице и вышел на верхнюю палубу. Подняв взгляд, он увидел, как все три латинских паруса полностью развернуты и надуты ветром, который дул поперек корабля. По одну сторону он заметил крупные волны, вздымаемые сильным ветром, что несся из каких-то далёких земель. С другой стороны небо было окрашено в насыщенный винный оттенок — солнце клонилось к горизонту.
— Ну? Видно ещё пиратов там наверху?
Токушима крикнул верхолазу над ним, поднимаясь по вантам.
— Два дня крюком на юг. Если бы пираты тут прятались, они бы нас и не заметили. Не ожидал от нашего капитана ничего другого.
— А, так он действительно так хорош?
— Хорош? Этот мокрый бездельник из дома Оранжевых? Ха! Да он просто трус, вот и знает, как лучше всего удрать от пиратов!
— Ага, понятно…
Предыдущий верхолаз спустился по вантах, уступив место Токушиме. Теперь, оставшись в одиночестве, он взял подзорную трубу, хранившуюся рядом с мачтой, и осмотрел горизонт на 360 градусов. Он заметил, что полированный панцирь насекомого, использованный в качестве линзы для трубы, имел множество изъянов и деформаций, но, как оказалось, это считалось последним словом техники в оптике этого мира. Тем не менее, этого было более чем достаточно, чтобы он мог выполнять свои обязанности дозорного.
Убедившись, что поблизости нет никаких кораблей, Токушима посмотрел вниз на палубу. Офицеры занимались своими делами, а другие дозорные продолжали следить за возможными угрозами. Возможно, из-за своей сосредоточенности никто не обращал на него внимания. Тогда он достал из своей сумки переносную морскую УКВ-рацию, включил её и нажал кнопку передачи.
— Это «Тайрё-мару». Приём, Кооператив. Повторяю, это «Тайрё-мару». Приём, Кооператив. Как слышно?
— …
— Это «Тайрё-мару». Приём, Кооператив. Повторяю, это «Тайрё-мару». Приём, Кооператив. Как слышно?
— …
Из динамика рации раздавалась только тишина.
Ну а чего он ещё ожидал? Маленькая портативная морская УКВ-рация, вроде той, что у него, могла передавать сигнал лишь до горизонта, в лучшем случае. Даже если «Киташио» находился где-то рядом, чтобы принять его вызов, им пришлось бы всплыть на перископную глубину или выдвинуть антенны. Если бы ему каким-то чудом удалось связаться с «Киташио», возможно, они смогли бы забрать Чана и сбежать без происшествий, но для этого ему пришлось бы быть удачливее, чем выиграть в лотерею.
— Похоже, всё не так просто, — пробормотал Токушима себе под нос с явным разочарованием.
Конечно, ему хотелось, чтобы всё оказалось проще. Но так же, как нельзя выиграть в лотерею, не купив билет, «Киташио» не найдёт их, если он не будет продолжать вызывать их.
— Это «Тайрё-мару». Приём, Кооператив. Повторяю, это «Тайрё-мару». Приём, Кооператив. Как слышно?
Каждые несколько минут Токушима пытался вызвать «Киташио». После нескольких безуспешных попыток он внезапно услышал женский голос.
— Что ты делаешь?
Токушима обернулся. Там стояла молодая авийская девушка Одетта, страж корабля.
Закрывая своё маленькое тело большими белыми крыльями, Одетта устроилась на такелаже, удерживающем один из латинских парусов. По бокам её бёдер свисали зелёный и жёлтый флажки, а на шее, привязанная к верёвочке, висела складная подзорная труба. Токушима, сидя на верхнем марсе, понял, что допустил ошибку, не учтя все направления, сосредоточившись лишь на тех, кто был ниже.
— Что ты делаешь?
Одетта посмотрела на него с подозрением, пока он поспешно прятал рацию обратно в сумку.
— Что это у тебя было в руках? Еда?
— Эээ… нет, ничего особенного.
— Я знаю, что это еда. Я чувствую запах.
Очевидно, она решила, что это еда, увидев, как он держал её близко ко рту.
— Ах, ха-ха… ну, пусть будет так.
Чувствуя себя загнанным в угол, Токушима достал из сумки закуску.
— Что это?
Это была рыбная сосиска с сырной глазурью, которую он привёз из Японии. На самом деле, в сумке у него было ещё несколько таких.
— Хочешь?
Он снял пластиковую упаковку и протянул сосиску Одетте.
— Да.
Возможно, она хотела её с самого начала, так как приняла её без раздумий. Устроившись на парусном такелаже, её руки крепко держались за толстую верёвку, поэтому она наклонилась вперёд и съела сосиску прямо из руки Токушимы, словно маленькая птичка, кормящаяся из ладони.
— Вкусно?
— …
Одетта кивнула, продолжая жевать. Затем она начала облизывать и покусывать его палец, чтобы собрать остатки сыра.
— Ай!
Токушима резко отдёрнул руку.
— Извини, я укусила тебя за палец… Больно?
— Нет, не особо.
Боли не было, но он был ошарашен тёплой и влажной текстурой её губ и рта. Ему стало неловко, а точнее, появилось ощущение, будто он вторгся в запретную зону. Почувствовав остатки её слюны на пальце, он вытер его о свою одежду.
— Дэн-мочи, который ты сделал раньше, был лучше, Токушима Хадзимэ.
Очевидно, она не была особо впечатлена его нынешним угощением.
— О, ты помнишь меня?
— Конечно. Ты оставил торговлю и записался на службу во флот, верно?
— Ну, можно и так сказать.
— Что ты имеешь в виду?
— Лучше не будем об этом…
Токушима почесал голову, показывая, что он не собирается ничего объяснять.
— Ты работаешь на камбузе, так?
— Да, я самый низший по рангу кладовщик.
— Жаль, что ты готовишь еду для рабов. Если бы ты был старшим кладовщиком, еда была бы лучше.
Похоже, Одетта была недовольна текущей кухней.
— О? Но ведь для VIP-комнаты готовит собственный повар Её Высочества, разве нет?
Еда принцессы Примеры готовилась её личным поваром, который прибыл вместе с ней. Старший кладовщик отвечал за питание капитана и офицеров, а остальные кладовщики под его руководством готовили для матросов; наконец, самый младший кладовщик (в данном случае Токушима) готовил для рабов. Так было во всех флотах Авионского моря.
Будучи подругой Примеры, Одетта питалась вместе с гостями в VIP-комнате.
— Повар Прим морскую болезнь всю дорогу мучается, в своей каюте лежит и готовить не может. Поэтому всё это время мы едим то, что делает старший кладовщик.
— Укачало? Бедняга…
Другими словами, Примера, Одетта и Шура ели ту же еду, что и капитан с офицерами.
— Но старший кладовщик же не так уж плох.
— Нет, я не сомневаюсь в его умении, но этого недостаточно для вкуса Прим.
— Ну, она же принцесса. Каждый день есть изысканную еду — это испортит вкус любого.
— На самом деле, мне тоже её еда уже кажется недостаточной. Проводя столько времени с Прим, я привыкла к тому, что ем то, что и она. А то, что делает старший кладовщик, кажется таким скучным.
Говоря это, Одетта уставилась на Токушиму, словно ожидая определённой реакции.
— Э-э… ну, если представится возможность, может быть, я что-нибудь для тебя приготовлю.
— Обещания на бумаге могут быть уничтожены, но устные обещания живут до тех пор, пока обе стороны их помнят. Ты согласен?
— М-м.
— Хорошо. Я жду того дня, когда ты сдержишь своё слово…
Пока они разговаривали, солнце закатилось за горизонт, обозначив конец смены Токушимы.
— Токушима! Здесь Токушима?!
— Д-да!
Вечером следующего дня старший кладовщик влетел к нему с громким рыком.
Старший кладовщик был Агафоном, представителем гуманоидной расы с большими круглыми животами и короткими ногами. У его пояса висел огромный толстый топор, который он носил постоянно. Этот топор, острый настолько, что мог разрезать мясо и кости, словно горячий нож сливочное масло, стал его визитной карточкой. По слухам, ходившим среди матросов, он якобы рубил на куски тех, кто осмеливался жаловаться на его еду, и превращал их в солонину. Хотя с момента отплытия никто бесследно не исчезал, его устрашающее лицо и внушительный вид заставляли всех верить в эти слухи. Естественно, Токушима испытывал страх при виде того, как старший кладовщик с рыком приближается к нему.
— Э-это что-то не так?
— В общем, тут вот что… Эти парни говорят, что рабы едят что-то слишком вкусное.
За спиной старшего кладовщика стояли несколько "глав стола" — представителей своих групп.
— Я надеюсь, ты не добавляешь больше, чем я велел? Ты ведь не даёшь им мяса или масла, так?
В культурах Авионского моря мясо очень ценится. Поэтому блюда с мясом или маслом считаются деликатесами, а еда из рыбы, бобов или зерна — простой. Хотя в реальности люди использовали все ингредиенты, именно так их традиционно оценивали. Это чем-то напоминало древних японцев, которые считали сашими изысканным блюдом, а пшеничные изделия — простыми.
— Я использовал только бобовые ингредиенты для овсяной каши, которую вы поручили мне готовить. Это же соответствует вашим указаниям, верно?
— Д-да. Верно.
Услышав ожидаемый ответ от Токушимы, старший кладовщик повернулся к главам стола.
— Видите? Я же говорил! Рабы не получают никакого мяса!
Но главы стола не выглядели убеждёнными.
— Тогда почему они выглядят такими довольными, когда едят?!
— Точно! Почему?!
Старший кладовщик ответил:
— Потому что им дают всего два приёма пищи в день, вот они и едят с аппетитом всё, что им дают! Любой голодный будет есть что угодно!
— Но мы тоже постоянно голодные! А наша еда даже близко так вкусно не кажется!
— Верно! Именно так!
Токушима робко поднял руку, вмешиваясь в разговор.
— Эм… А что именно вы едите?
— А? Ты не знаешь?
Старший кладовщик удивлённо уставился на него.
— Ну, мы, кладовщики, едим то, что готовим сами.
— Понятно…
Тогда главы стола поставили на кухонный прилавок деревянное ведро, которое использовали для еды, и хлеб панис, напоминающий коричневый кирпич.
— Тогда позволь нам тебя просветить. Вот что мы едим!
В деревянном ведре находился суп буро.
Буро-суп — это тщательно уваренная смесь из бобов и солёного мяса (мясо солят в бочках для сохранности, поэтому оно становится очень солёным; чтобы уменьшить солёность, его вымачивают в воде, но это также лишает его части вкуса), приготовленная в большом котле. Если супа не хватает на следующую трапезу, его просто дополняют, добавляя воду и новые ингредиенты, а затем снова варят. Это означает, что в супе могут быть ингредиенты, оставшиеся там уже несколько дней. Овощи, добавленные в буро, со временем растворяются, так как их снова и снова подвергают варке и нагреву, что добавляет текстуру и вкус супу.
Некоторые могут удивиться тому, как люди могут есть одно и то же блюдо день за днём, но в культурах Авионского моря это довольно обычное явление. В домах простолюдинов часто был один большой котёл, куда добавляли воду, мясо и овощи, варив их неделями или даже месяцами. Если еды становилось мало, её просто восполняли новыми ингредиентами. Так жили многие моряки в детстве, поэтому никто особенно не жаловался.
Помимо буро, морякам давали затвердевшее масло, эль и другие продукты. Основным напитком на борту был алкоголь, поскольку вода быстро портилась.
Главной проблемой был хлеб панис. Когда главы столов поставили его на кухонный прилавок, он издал глухой звук, словно был сделан из керамики.
— Ч-чёрт возьми, что это?!
— Вот именно! Этот панис такой твёрдый!
Старший кладовщик и Токушима взяли по кусочку паниса в руки. Он действительно был твёрдым, как кирпич. Когда они только отплыли из порта, хлеб был мягким и легко жевался, но уже через три дня пути он стал жёстким. К тому моменту все скоропортящиеся продукты закончились, и пришлось перейти на консервы.
— Как вообще это едят? Зубы же можно сломать!
— Мы макаем его в буро, чтобы он размягчился.
— И вам повезёт, если в нём не окажется жуков. Чем дольше длится это плавание, тем больше долгоносиков заводится в панисе. Каждый божий день нам приходится есть это!
— Ужас…
Токушима потерял дар речи.
Всё дошло до того, что еда, которую подавали морякам, почти не отличалась от той, что давали рабам. Конечно, в еде моряков были мясо и масло, но если сравнивать, то блюда, которые Токушима готовил для рабов, были куда лучше. Ведь он строго следовал приказу готовить для рабов только из бобов и изо всех сил старался сделать блюда из них вкусными.
К счастью, из трёх видов бобов, которые были на борту Одэтты, один — жёлтый — по сути, был аналогом земной сои. Только из соевых бобов можно приготовить множество блюд. Их можно отварить в горячей воде, чтобы сделать тофу, который затем можно жарить на гриле, обжаривать или тушить. Из них также можно сделать соевое молоко, которое затем превращается в сушёную соевую плёнку. Другие бобы — чёрные и зелёные — можно проращивать, чтобы получить ростки. Благодаря различным способам приготовления, даже из этих низкокачественных, казалось бы, ингредиентов Токушима смог создавать блюда, которые вызывали зависть у моряков.
Но старший кладовщик не подозревал, что всё это происходит.
— Жуки в еде — это естественно! Ничего с этим не поделаешь! Будьте мужчинами и ешьте свою еду!
— Да мы едим! И да, мы знаем, что жуки в еде — это нормально! Но почему рабы получают еду лучше нас?!
— Ты вообще слушал?! Они едят всего два раза в день! Почему тебя вообще волнует, что они едят?! Это всего лишь каша!
Старший кладовщик задал вопрос, на который один из глав столов ответил:
— Потому что сама защитница сказала…
— Одэтта? Что она сказала?!
— Она сказала, что их еда вкуснее.
По какой-то причине защитница корабля, Одэтта, которая должна была питаться едой, приготовленной старшим кладовщиком, попробовала блюдо, предназначенное для рабов. Более того, она сказала, что оно вкуснее.
Старший кладовщик потерял дар речи. Он медленно повернулся, чтобы посмотреть на виновника проблемы, и уставился на него.
— Что всё это значит, а?!
— А, эм… Я… Я просто выполняю свою работу, вот и всё…
Как же так получилось, что он внезапно оказался в центре всеобщего внимания? Однако, как бы то ни было, ситуация уже вышла из-под его контроля, и оставаться в стороне, делая вид, что это его не касается, больше не получится.
После этого Токушима был вызван в каюту старшего унтер-офицера. Там, в присутствии старшего кладовщика и представителей унтер-офицеров, ему отдали один приказ:
— Ты! Переводишься на корму! С этого момента!
Корма здесь подразумевала самую заднюю часть корабля, где находились каюта капитана, VIP-комната и каюты офицеров. Доступ к этим помещениям для рядовых моряков был запрещён без прямого приказа, и для Токушимы это было запретной зоной, если только он не получал распоряжения по устранению повреждений.
— Но почему? — спросил Токушима.
Лицо старшего кладовщика исказилось от гнева, и он с силой сжал свой неизменный резак.
— Этот инцидент с главами столов дошёл до капитана и офицеров. Видишь ли, если всё будет продолжаться так же, мне, возможно, придётся убить тебя.
— Ч-что?!
Токушима замер от неожиданной и неприкрытой угрозы.
— Когда люди на корабле начинают ненавидеть свою еду, у них нет другого выхода, кроме как копить злость. Если я просто позволю тебе дальше готовить для рабов, матросы снова начнут ныть. Но если я дам тебе повышение и разрешу готовить для них, капитан и офицеры начнут задаваться вопросом, почему моряки едят лучше, чем они. Ты можешь представить, что тогда произойдёт?
— П-понятия не имею…
— Я потеряю свою работу, тупица!
С этими словами старший кладовщик резко размахнулся и ударил кулаком по голове Токушимы. Боль, которую он ощутил, была похожа на эффект от съеденного васаби, а затем все его чувства на некоторое время онемели.
— А-а-а!!! Свет! Я вижу свет!!!
Токушима схватился за голову и начал корчиться от боли.
— Считай, что тебе повезло, что я тебя не порубил! Если бы не заступничество Её Высочества, я бы превратил тебя в фарш!
Старший кладовщик стиснул зубы и с неохотой сообщил об этом. Затем он объявил о новом назначении: готовить еду для VIP-персон.
— Проваливай, тупица! Убирайся с моей кухни!
— П-понял.
Так старший унтер-офицер первого класса Хадзимэ Токушима из Морских сил самообороны Японии был назначен поваром для Примеры луны Авион, последней наследницы королевской династии Авион и старшей дочери Харви луны Валькванкера, дожа Величественной жемчужины голубого моря, Тинайе.
Каюта VIP представляла собой помещение на корме, предназначенное для лиц ранга капитана или выше, таких как командующий флотом или коммодор. Здесь они могли обустроить свои личные покои. Однако, поскольку «Одетта» оставалась военным кораблём, каюта была далеко не просторной: балки на потолке находились так низко, что приходилось пригибаться, чтобы не удариться лбом. Тем не менее, комната была обставлена роскошной мебелью и украшена дорогими предметами интерьера; она напоминала миниатюрный дворец, достойный личного пространства принцессы.
В центре этой комнаты находилась девушка с розовыми волосами, заплетёнными в косы, — принцесса Примера. Справа от неё стояла женщина в форме капитана с повязкой на глазу, а слева — женщина в костюме горничной.
Взгляд Токушимы упал на Примеру, и ему показалось, что вся эта сцена напоминала кукольный домик. Примера, заметив, куда он смотрит, робко прикрыла лицо веером и тихо прошептала что-то капитану.
— …
— Так ты и есть тот самый Токушима, о котором мы слышали? — обратилась к нему капитан.
Похоже, именно капитан выступала в роли «голоса» принцессы. В Средние века и ранний Новое время действительно были случаи, когда знатные дамы пользовались посредниками для общения с людьми низшего сословия, и простолюдинам запрещалось напрямую отвечать или обращаться к ним. Решив, что здесь такая же ситуация, Токушима ответил капитану.
— Я не знаю, что именно вы слышали, но да, я Токушима Хадзимэ.
— …
Принцесса снова прошептала что-то капитану, и та сообщила:
— О, нет, прости. Ты можешь отвечать Прим напрямую. Я просто её мегафон.
— М-мегафон?
— У этой девочки сильнейшая форма застенчивости. Когда дело касается формальных ситуаций, она буквально впадает в ступор от нервов. Если это не кто-то, кого она хорошо знает, она не может с ними разговаривать, да что там, даже в глаза смотреть не может. Особенно если это мужчина. Ну, кроме её отца. Но, поверь мне, она хорошая девочка. Она хотела бы поговорить с тобой напрямую, но просто не смогла. На самом деле она говорит, что извиняется за то, что доставляет тебе неудобства.
Токушима снова посмотрел на неё, и она мгновенно спряталась за веером, часто кивая головой. Её глаза, выглядывающие сквозь прорези веера, выглядели по-своему очаровательно.
— П-понятно. И она собирается выйти замуж за другого члена королевской семьи в таком состоянии?
— Не волнуйся. Стоит ей выпить, и она становится совсем другим человеком.
— Простите?
— Когда в её организме появляется алкоголь, она превращается в «я покажу, кто я на самом деле!» — ту самую энергию, которая заставляет задуматься, куда вообще подевалась её застенчивость. Так что имей это в виду, не удивляйся и не думай, что перед тобой подставное лицо, если подашь ей что-то с алкоголем. На самом деле можешь считать, что это её настоящее «я».
— Что? Э-э… хорошо…
Некоторое время Примера что-то шептала капитану за веером, а та, уклоняясь от её кулачков, продолжала подшучивать.
— !!!
— Ха-ха, да, да, я прекращу. Возвращаемся к делу. Итак, Токушима.
— Да?
Он понятия не имел, что здесь происходит, но решил оставить все вопросы при себе. Единственное, что он понял, — у Примеры есть две личности, и одну из них можно «включить» с помощью алкоголя.
— Для начала представлюсь. Меня зовут Шура. Шура но Арч. Обращайся ко мне как «капитан Шура», без излишней вежливости, ясно? А по другую сторону от этой розовой… э-э… сущности — Амаретт. Она главная горничная Примеры.
Главная горничная церемонно поклонилась.
— Можешь называть меня главной горничной.
— А эта розовая сущность — принцесса… А?
— …
— Она говорит, что ты можешь с любовью называть её Прим. Или даже «дорогая Прим» — это тоже подойдёт! Ей будет приятно!
— !!!
Принцесса снова спряталась за веером, а Шура продолжила её дразнить.
Наблюдая за их отношениями, Токушима пришёл к выводу, что у Примеры была личность, которая не возражала против близости. Или, возможно, это было сделано намеренно, чтобы избежать формальностей, которые, как сказала Шура, были ей в тягость.
— Вернёмся к делу. Единственная причина, по которой мы тебя позвали: ты будешь готовить еду для Прим!
— Потому что ваш повар сейчас страдает от морской болезни, так?
— Верно. Мы не ожидали, что он так легко заболеет, и поэтому нам тяжело.
— Разве вы не можете обойтись блюдами старшего кладовщика? Судя по тому, что я видел, он, кажется, не так уж плох.
Опытный взгляд мог судить о навыках повара по тому, как тот двигает руками и обращается с ингредиентами. Во всех этих аспектах старший кладовщик выглядел довольно компетентным.
— Да, он действительно неплохо справляется. Мы с Прим и Одеттой могли бы потерпеть его блюда, хотя у нас есть… некоторые сомнения.
— Тогда почему я? Хотя, если честно, я рад, что меня позвали.
Если бы его не вызвали, он уже стал бы фаршем. Во всяком случае, было ясно одно: гордость старшего кладовщика была унижена.
— Я скажу прямо. Мы не любим Кюрасао, капитана.
— Простите?
— Я… я его ненавижу.
Примера наконец заговорила, хотя Токушима едва услышал её слова. Её лицо выражало отвращение и ненависть.
«Да, я тоже его ненавижу. Он не только настолько самоуверен, что постоянно подчеркивает своё звание перед подчинёнными, но и крутится вокруг Прим, пытаясь завоевать её расположение. Его гордость направлена не туда. Я убеждён, что среди тех, кто не умеет уважать опыт и мастерство, нет ни одной достойной души. Прим тоже плохо переносит ту тёмную ауру, которая исходит от этого человека».
Примера энергично закивала головой.
«Что вы имеете в виду?»
«Она говорит, что у него злые и корыстные намерения, и что он лишь притворяется вежливым… Когда она сталкивается с такими людьми, её отношение меняется. Однако, поскольку он капитан и тоже ест блюда, которые готовит главный управляющий, нам приходится находиться с ним в одном зале. Мы не можем просто открыто сказать, что ненавидим его, и потребовать отдельного помещения для еды, верно? Каждый день рядом с ним, раз за разом, это просто доводит до предела. Мы сказали, что Прим хочет есть твою еду — вот и всё».
«Это абсолютное оскорбление еды — делить стол с ним».
«А, значит, вот в чём дело».
Токушима наконец сложил пазл. Всегда есть вероятность, что еда может быть отравлена, поэтому назначить человека для приготовления пищи для высокопоставленных персон — дело непростое. Даже при наличии нужных навыков не каждый может получить доступ к кухне знатной особы. Доверить эту задачу незнакомому человеку, такому как он, — это, вероятно, означает, что в этом есть другой скрытый мотив. Как оказалось, всё сводилось к тому, что они не хотели делить стол с тем, кого ненавидят. И хотя такой аргумент нельзя назвать обычным, он всё же был логичным. Это также означало, что проблема точно была не в самой еде.
«Невозможно наслаждаться едой, когда рядом с тобой находится кто-то, кого ты ненавидишь».
«Рада, что ты нас понимаешь. Конечно, мы вызвали тебя, потому что у Одэтты не было ничего, кроме похвалы твоей готовке, и мы полностью доверяем её вкусу! Так что да, есть множество причин, почему ты сейчас здесь».
«Понял. Но вы точно уверены во мне?»
«На самом деле, даже Прим была поражена, насколько хороша была твоя еда. Несмотря на то что ты использовал только овёс и бобы, это было потрясающе вкусно!»
«Погоди, вы это ели? Но ведь это предназначалось для рабов. Как вы это достали?»
«…»
Примера прошептала что-то Шуре.
«Прим считает, что не существует "высшего" или "низшего" класса еды, есть только вкусная или плохая. А как она это раздобыла… Что ж, об этом расскажет Амаретта».
«Я подкупила одного из помощников на кухне, чтобы он отдал мне немного. Кажется, его звали Чан», — объяснила Амаретта с абсолютно серьёзным выражением лица.
«Прим особенно понравились тофу и юба, и она хочет попробовать их снова».
«Спасибо».
«Ладно. Только не сдерживайся с нами, хорошо? Хотя бы пока мы не доберёмся до Шилаффа».
Примера закрыла веер и глубоко поклонилась.
«Пожалуйста, хотя бы до тех пор».
Её глубокий поклон, несмотря на её титул принцессы, и её мягкий, но ясный голос донесли её волю до Токушимы. Он принял своё решение прямо тогда.
«Понял. Я принимаю эту работу».
На корабле каждая комната предназначена для выполнения нескольких функций, чтобы максимально использовать ограниченное пространство. Например, даже каюту капитана можно переоборудовать в бою, позволяя морпехам использовать это пространство для стрельбы из лука и поддержки абордажных действий. В том же духе VIP-комната, которую использует Примера, также может быть перепланирована, превращаясь из её личных апартаментов в комнату для встреч, приёмную и так далее. В моменты, когда вызывает Токушиму, эта комната становится столовой, и здесь три девушки наконец-то могут снова насладиться едой вместе.
«Я… просто поражена. Вот так, вау. У этих креветок такая захватывающая текстура, и ты чувствуешь, что они приготовлены идеально! Но что действительно изысканно, так это рыбий соус. Интересно, что он ещё туда добавил? Я точно чувствую нотки изелины и даже травы мерц, чтобы заглушить запах, но… Чёрт, здесь ещё что-то есть, и я не могу это назвать!»
Примера, вытерев серебряную тарелку от всех следов еды, которые были на ней, с удовлетворённой улыбкой вытерла рот салфеткой.
«Да, последнее время мне не хватает слов, чтобы выразить, насколько это чертовски вкусно...»
«Это восхитительно… Лично мне неприятно, что я не могу придумать ничего больше, чтобы похвалить это.»
Её подруги высказались в том же духе; восторг, выражённый на их довольных лицах, сам по себе был более чем достаточен. Примера подытожила.
«Я знала, что он хороший, но это… это просто выбивает все предыдущие ожидания. Он, возможно, лучший шеф-повар на свете! Ох, только подумать о жареном молочном поросёнке, которого он приготовит, если я его попрошу…! Я прямо вся дрожу, представляя это!»
«Это видно, Прим. Твоя прожорливость.»
«Эй, это обидно, знаешь ли? Могла бы хотя бы смягчить это и назвать меня гурманом.»
«Ладно. Ты гурман.»
«Я попытаюсь попросить его об этом, когда мы доберёмся до Шилаффа.»
Шура посмотрела на неё с болезненным выражением лица.
«Понимаю тебя, Прим, но это вряд ли выйдет так, как ты ожидаешь. Если ты попросишь его поехать с тобой, ему придётся стать подданным Шилаффа, так как ты будешь выходить замуж в герцогскую семью. А это даже не считая того, что будет с Пассамом.»
«Правда… Не могу ожидать, что такой моряк, как он, оставит всё ради меня.»
На фоне угрозы пиратов не было дефицита людей, подписывающихся на службу в Военно-Морском Флоте для защиты своей родины. Попросить человека, который, вероятно, подписался по тем же мотивам, поехать с ней в Шилафф, было бы, наверное, выше их ожиданий от службы. А ещё был Пассам, который, возможно, мог бы выразить своё недовольство по этому поводу.
Выпрямившись, Примера позвала свою горничную.
«Амаретт. Позвони Токушиме. Я хочу поблагодарить его.»
Это была их традиция — лично благодарить шеф-повара за вкусную еду.
«Поняла.»
Амаретт, которая обслуживала их, глубоко поклонилась, прежде чем покинуть комнату. Однако, когда она вернулась спустя недолгое время, на её лице было выражение глубокой тревоги.
«Что случилось?»
Шура спросила её.
«Дело в том, что… Эээ...»
Но объяснять ничего не пришлось: дверь за ней резко распахнулась, и в комнату вошли капитан Кюрасао и несколько вооружённых морпехов. То, что они здесь, было достаточным сигналом, что происходит что-то важное.
«Что происходит?»
Одэтта спросила, вставая и готовясь противостоять мужчинам. Кюрасао ответил ей.
«Это чрезвычайная ситуация, ваша светлость. На корабле произошёл мятеж, и главные заговорщики — лорд Каберне… и я.»
«Ч-Что это значит?»
«Корабль меняет курс с Шилаффа на Атлантию. Прошу вашу светлость остаться на месте и сотрудничать… ради вас и ваших друзей.»
— «Я не совсем понимаю, что происходит, сэр, но зачем они вообще это делают?»
Токushima спросил у Эдаджимы, когда тот пюрировал синие бобы. Эдаджима, стараясь не привлекать внимания со стороны морпехов, назначенных следить за командой, ответил ему, продолжая чистить камбуз.
— «Смотри, Токушима, если бы я хотел провести аналогию с Сенгоку эпохой для происходящего в Море Авионов, то принцесса Примера была бы эквивалентна тогдашнему императору Ōгимати или сёгуну Асикага Ёсиаки.
— «Эээ, это не совсем помогает мне понять...»
— «Асикага Ёсиаки был последним сёгуном эпохи сёгуната Мурамачи. Ода Нобунага, полководец, воспользовался возможностью восстановить его на этом посту как предлог для формирования армии и объединения страны. В то время императором был Ōгимати. Хотя ни один из них не обладал реальной властью, их престиж и статус придавали легитимность тем, кого они поддерживали. Тот, кто мог завоевать их расположение или хотя бы добиться их молчаливого согласия на помощь или спасение их правления, получал законное право на набор войск и их отправку на войну».
— «То есть ты хочешь сказать, что Прим — это как они, да?»
— «Именно. Тот, кто обеспечит её поддержку, получит легитимность для начала войны за объединение.»
Чан, который мыл посуду, вмешался, выглядя заинтересованным.
— «Значит, она прямо в центре этого политического хаоса, да? Хотелось бы взять у неё интервью, если будет шанс. Эй, Токушиму, ты можешь поговорить с ней как её шеф-повар, верно? Может, устроишь мне личную встречу?»
Токушиму просто проигнорировал хитрый комментарий Чана и продолжил разговор.
— «То есть, капитан Кюрасао и лорд Каберне не могли позволить, чтобы кто-то вроде неё выходил замуж за другого, и поэтому они устроили мятеж?»
Эдаджима кивнул, подтверждая.
— «Похоже, они хотят выдать принцессу за королеву Атлантии и использовать свою военную силу, чтобы воссоединить все семь наследственных государств. Ну, я вполне могу представить, что они используют её как разменную монету, чтобы обеспечить себе высокие должности. Но что меня действительно озадачивает, так это капитан. Почему он не мог просто отпустить всех офицеров и старшин — это за пределами моего понимания.»
Капитан Кюрасао собрал всех моряков на палубе, чтобы они стали свидетелями того, как он выгнал всех офицеров и старшин, которые осмелились перечить ему, и отправил их на шлюпки, выбросив их в океан. Эдаджима понимал, что это может быть примером для остальных, чтобы показать, что случается с теми, кто осмеливается идти против него, но с уходом офицеров корабль станет трудно управляемым. Это было не самое разумное решение для капитана.
Чан, однако, имел иную точку зрения.
— «Хм? Мне это вполне понятно.»
— «Как это?»
— «Есть такой фильм — „Охота за Красным Октябрем“. В нём капитан советской подводной лодки хотел передать субмарину американцам, но экипаж, очевидно, был против. Чтобы избавиться от них, он заставил их эвакуироваться под предлогом, что ядерный реактор на борту выходит из строя. Возможно, капитан здесь поступил так же, как тот капитан в фильме. Ему, вероятно, не было времени уговорить офицеров сотрудничать.»
— «Теперь, когда ты об этом сказал, капитан этого корабля должен был быть кто-то по имени Кайрипинья, но Кюрасао стал капитаном в последний момент.»
— «Не знаю этого Каи-или-как-там-его-зовут, но ясно, что офицеры были обучены при другом капитане.»
— «Понял. Теперь ясно. Даже если бы он мог уговорить их подчиниться, это не значит, что он заслужил их доверие и уважение. Ты действительно умеешь разбираться в людях, мистер Чан?»
— «Не стал бы журналистом, если бы не был настолько наблюдательным, а? Но вот в чём вопрос: что насчёт нас?»
— «Что ясно на данный момент, так это то, что этот корабль теперь направляется в Атлантию вместо Шилаффа. Но наша задача остаётся неизменной: не привлекать внимания и продолжать искать способ сбежать.»
— «Ну, главное, чтобы мы оказались в любом порту, и мы сможем сбежать, так что...»
— «Чем дальше мы уходим от Алнуса, тем сложнее будет, но… Да, всё, что нам нужно — это выйти в любой порт. Главные проблемы сейчас — это как мы сбежим и как вернёмся в Японию.»
Не имея особой привязанности к кораблю или к Тинае, Чан был занят исключительно собственной безопасностью; то же самое касалось и Эдаджимы, чьей целью было вернуть Чана в Японию.
— «Понятно, Токушима?»
— «А, д-да.»
Но для Токушимы, который всё чаще видел Примеру, Одэтту, Шуру и других, это ситуация была не такой простой, как для двоих остальных.
В конце концов, процесс приготовления пищи не заканчивается лишь после того, как блюдо готово. Его нужно ещё подать клиенту, и только когда они закончат есть, процесс можно считать «завершённым». Это касается не только кулинарии: то же самое можно сказать и о написании романов, манги или создании любых других произведений. По сути, создание чего-то — это совместное усилие создателя и потребителя. Для создателя лучший клиент — это тот, кто с полным сердцем потребляет его творение, и для Токушимы такими лучшими клиентами были Примера, Шура и Одэтта. Они искренне воспринимали юмор, маленькие шалости и поддразнивания, которые он добавлял в блюда, и они получали от этого удовольствие, смеялись, удивлялись и отвечали ему. На самом деле, для него они были людьми, ради которых стоило готовить.
«Даже если, скажем, на корабле начнется мятеж, и его курс будет изменен в середине пути, факт, что людям на борту всё равно нужно есть три раза в день, остаётся неизменным.»
Токушиме, которому поручено готовить блюда для VIP-каюты, был поглощен своей работой, как будто ничего не происходило.
На утро второго дня после того, как «Одэтт» взял курс на Атлантию, Оукс до Ви, теперь работающий камергером Примеры, пришёл в камбуз по поручению.
«Токушима... Её Высочество вызывает тебя.»
«А, да-да! Уже иду.»
Его часто звали в VIP-каюту после того, как гости заканчивали трапезу, чтобы поблагодарить его и дать указания на следующий прием пищи, так что Токушима был в хорошем настроении. Морпехи, которые следили за безопасностью, тоже расслабились и уже не так пристально следили за его действиями.
«Как обстоят дела?»
Оукс до Ви прошептал, внезапно заставив Токушиму насторожиться.
«Дела...? Ничего особо не происходит...»
«На корабле только что начался мятеж, а ты говоришь, что ничего нет? Даже среди моряков? Не пытаются ли они захватить контроль над кораблем, пока мы не добрались до Атлантии?»
«Ну, с того, что я вижу, ничего не происходит... А разве это так странно, что ничего не происходит?»
«Мятеж предательского характера, и просто невозможно, чтобы моряки, которые подписались, чтобы помочь спасти страну, просто не делали ничего, верно? Если они не действуют, они сами становятся предателями!»
Похоже, Оукс до Ви ожидал, что мятежники предпримут попытку контр-мятежа. Как оперативнику контрразведки Чёрной Руки, ему было вполне естественно ожидать такого развития событий.
«Но разве не хорошо, что мы не видим признаков того, что они могут восстать?»
«Как это?»
«Если кто-то вроде меня заметит хоть малейший намёк на это, думаю, это, скорее всего, провалится.»
«Будь серьёзным, а то я тебя убью!»
«То, что я говорю, это то, что такие вещи лучше оставлять в темноте, да?»
Токушима ответил фразой, которую когда-то прочитал в романе.
«Ты прав. Такое можно упомянуть только тому, кого можно доверить, и кто с тобой согласится. Да, они действительно подписались служить на флоте, но кто знает, может, среди них есть реваншисты, авионские монархисты. Это тоже причина, почему Её Высочество до сих пор не доверяет мне, и поэтому я выполняю такие мелкие поручения.»
«Правда?»
«Вот почему я и спрашиваю тебя! Мы должны вернуть контроль над кораблём, но я ничего не могу сделать с того места, где нахожусь...»
«Подожди, не говори мне, что тебя сюда поставили с самого начала, потому что вы услышали о заговоре мятежников и вам приказали остановить его любой ценой?»
«К сожалению, нет... Это не причина, почему я здесь.»
«Ах... Облом.»
«Тем не менее, я должен остановить это. Как оперативник Чёрной Руки, я не могу просто игнорировать это.»
«Хм. Удачи тогда.»
«Почему ты говоришь, как будто это тебя не касается?»
«Потому что не касается?»
«О-хо-хо, но касается! Поскольку ты тоже на этом корабле, твоя судьба так же связана с ним, как и моя! На самом деле, я собираюсь призвать тебя и твоего партнёра на помощь! Если не согласитесь, я вас убью!»
«Но нас всего трое? И это даже без учёта принцессы и её друзей.»
«Это потому, что мы должны быть насторожены в отношении всех, кто ближе к Её Высочеству. Трудно понять, близки ли они ей просто как друзья, или, возможно, они реваншисты-роялисты. Шура, Одэтта, главная горничная Амаретт и шеф-повар Пассам — мы должны относиться к ним как к шпионам.»
«А почему бы не заподозрить нас?»
«Вы японцы, поэтому невозможно, чтобы вы знали о роялистском движении, не говоря уже о том, чтобы быть его частью.»
«Теперь, когда ты всё это разложил, всё становится понятно...»
Точнее, Чан является гражданином США китайского происхождения, но этот момент в данной ситуации не имеет значения.
«Вот почему я и говорю с тобой об этом. Ты поможешь мне вернуть контроль над кораблём, верно?»
Получив вопрос, Токушима ответил, опираясь на план, который ранее изложил Эдаджима.
«Наша цель — вернуть журналиста Чана домой. Не важно, в Шилаффе ли мы высадимся или в Атлантии.»
Но Оукс до Ви просто посмотрел Токушиме в глаза и насмешливо улыбнулся.
«Ах, но с таким подходом мы не окажемся ни там, ни там!»
«Что? Почему?»
«Наш дорогой защитник корабля объявил забастовку.»
Токушима и Оукс до Ви прибыли в VIP-каюту, где с обеих сторон двери стояли несколько стражников — изначально они служили Примере, но оказались роялистами, которые теперь подчинялись Каберне.
«Я привёл Токушиму. Пропустите нас.»
Оукс до Ви сообщил стражникам, которые быстро разрешили им войти.
ВнутриТокушима заметил, что помимо обычной команды Примеры — Шуры, Одэтты и Амаретт — присутствовали ещё двое: капитан Кюрасао и лорд Каберне. Судя по всему, они пытались убедить Примеру в чём-то.
«Ваше Высочество, мы смиренно просим вас поговорить с вашей подругой и попросить её вернуться к своим обязанностям как защитника. Я уверен, что наша упрямая Авиа послушает вас.»
«...»
Конечно, Примера не собиралась подчиняться. Она не только молчала, но и смотрела в сторону. Рядом стояли Шура и Одэтта, которые смерили капитана глазами, полными враждебности.
Одэтта нарушила молчание.
«Если вы хотите, чтобы я вернулась к работе, разверните этот корабль и верните нас в Шилафф.»
«Ты серьёзно? Ты знаешь, что мы на этом пути окажемся на дне моря!»
«А... я только что услышал, что мы собираемся утонуть?»
Токушима, который не следил за разговором, поднял руку и спросил. Кюрасао посмотрел на него с раздражённым выражением и тоном.
«Погода не слишком хорошая! Волны становятся всё хуже! Шторм, без сомнения, идёт сюда! Только защитник может указать нам, какой курс взять, чтобы избежать его!»
«Разве вам не проще развернуться и вернуться обратно?»
«Мы не можем этого сделать, вот почему я их и спрашиваю!»
«Почему вы не можете этого сделать?»
«И почему я должен объяснять тебе каждую мелочь?»
«Ах, э... Извините, я просто не понимаю, что происходит. Вот и всё.»
Токушима замолчал, но лорд Каберне, вероятно, решив, что реакция Кюрасао была несколько слишком резкой и что будет неплохо получить больше сочувствующих сторонников, решил объяснить их позицию подробнее.
«Видите ли, мы не просто боремся за восстановление Авион. Мы надеемся воскресить Авион под руководством Тине.»
«Но зачем? Авион давно исчез, зачем возвращать время назад?»
Шура задала вопрос Каберне.
«Почему, по вашему мнению, Тине сейчас страдает от пиратского нашествия? Ответ прост: это не большая держава, которая может их уничтожить! Но если Тине удастся объединить все семь островных государств, ситуация изменится. С нашей военной мощью мы сможем выгнать пиратов с моря Авион и вернуть мир!»
«Бред. Тине даже не может очистить свои соседние воды от пиратов, что заставляет вас думать, что она сможет объединить всё море Авион?»
«Вот почему мы едем в Атлантию. Королева Атлантии обещала нам поддержку в объединении Тине!»
«А Атлантия действительно это сказала?! Почему они вообще будут выполнять это обещание?»
«Потому что она и Её Высочество здесь — обе женщины. Она лучше всех понимает положение Её Высочества.»
«Вы правда верите в эту чушь? Ходят слухи, что Атлантия поддерживает тех же пиратов!»
«Вы неправильно понимаете ситуацию. Это всего лишь ложь, распространяемая людьми, которые завидуют их процветанию!»
«Так как вы объясните жестокий режим, который установила королева после таинственной смерти предыдущего короля, её монополию на правительство через назначение своих фаворитов на высокие посты, распространённую коррупцию среди чиновников и то, как люди могут избегать наказания через взятки, и произвольные аресты тех, кто осмеливался критиковать правительство?»
«Шкипер Шура, вы, похоже, предвзяты в отношении Атлантиан. Всё, что вы видите — это их недостатки.»
«Предвзята? Когда всё это реальные и значимые события?»
«Что ещё означает предвзятость, если не то, что вы говорите только о плохих аспектах? Почему бы вам не увидеть и хорошие стороны? Их абсолютное правление означает, что решения принимаются быстро. В отличие от нашего правительства, где всякие процессы и обсуждения затягивают принятие решений, их система централизована и эффективна, что позволяет им легко адаптироваться к изменяющимся временам. Вот почему Атлантия так сильна.»
«Так как же вы объясняете откровенную амбицию Атлантии, которая насильственно аннексировала Мольфаз, или их захват атолла Кангуст, его развитие и последующее объявление его своей суверенной территорией?»
«Мольфаз когда-то был под их властью, а Кангуст — это необходимый шаг для создания военной базы для защиты от пиратов. Если смотреть на эти события через призму Атлантии, всё вполне оправдано.»
«Однако, разве это не противоречит традициям и установленным договорам?»
«Но не является ли эта путаница результатом меняющихся времён, когда эти традиции и договоры потеряли свою обязательную силу? Из-за растущей жестокости пиратов и угрозы мира мы должны адаптироваться к этим новым реалиям и изменить наши обычаи и договоры. Это то, что нам нужно для создания нового порядка в Авионе!»
«...»
Шура осталась без слов. Её знаний было недостаточно, чтобы оспорить дипломата Каберне в споре. Её базовые знания внешней политики не были достаточными.
Оукс до Ви подошёл вперёд и заговорил.
«Лорд канцлер, если позволите... Какую выгоду Атлантия, уже настолько могущественная и уверенная в своей правоте, может получить от помощи вам в объединении всего Авиона? Трудно поверить, что причиной является то, что она сочувствует принцессе Примере просто потому, что она тоже женщина. Это абсолютно не похоже на расчётливую королеву Атлантии, которая бы помогала другой стране становиться сильной.»
«...»
Каберне моргнул дважды от удивления. Он никак не ожидал, что какой-то новичок, добавленный в состав в последнюю минуту, вмешается в такой высокоуровневый разговор. Оукс до Ви включился в беседу, как будто поддерживая Шуру, снова поставив мяч в сторону Каберне и Кюрасао.
Кюрасао пожал плечами и ответил ему.
«Королева Атлантии понимает, что принцесса Примера находится в ситуации, схожей с её. Её Величество была лишена права править Империей и фактически сослана в Атлантию, а вот Примера, обладая правом претендовать на Авион, теперь тоже вынуждена выйти замуж за Шилаффа, чтобы навсегда закрыть эту возможность! В этом плане они почти одинаковы!»
«Не сравнивайте меня с этой женщиной.»
Примера пробормотала, опустив голову.
Тем не менее, вся смелость, которую она могла собрать в своём трезвом сердце, едва ли что-то значила, так как её слова не дошли до никого, не говоря уже о том, чтобы вызвать сочувствие.
«Но тогда—!!!»
«Это просто—!!!»
VIP-каюта наполнилась жарким воздухом от обмена резкими словами. В конце концов, только Токушиму, чьё сердце было далеко от всего этого, услышал жалобное рыдание Примеры.
Позже, днём, Одэтта попал в шторм.
Тёмные грозовые облака низко висели в небе, а ревущие волны начали напоминать горные хребты. На фоне полного наступления природы, Одэтта, который отнюдь не был маленьким судном, казался крошечной точкой на фоне бушующего моря. Ветер, проносящийся сквозь все снасти, издавал зловещий и продолжительный скрип, в то время как волны вновь и вновь заливают верхнюю палубу.
«Мы не выдержим в таком темпе, капитан! Нужно сворачивать паруса!»
Хотя моряки были промокшими до нитки, они цеплялись за канаты, как за жизнь, и работали над тем, чтобы закрепить оборудование и инвентарь, чтобы они не были унесены.
«Капитан! Наших моряков унесёт, если мы не примем меры немедленно!»
Как бы сильно ни кричал боцман, капитан, похоже, не слышал его, и тогда тот подбежал к капитану и закричал ему прямо в ухо.
«Тогда поставьте спасательные канаты от кормы до носа! Точно два — один вдоль левобортной стороны, а другой — вдоль правобортной! Поторопитесь!!!»
«Сначала надо сворачивать паруса! Мы также должны сменить курс!»
«Нет! Держитесь на текущем юго-западном курсе!»
«Вы настаиваете, чтобы мы оставили паруса в этих ветрах?!»
«Не будь таким паникующим! Мы будем в порядке, если не выставим борт на гребень волны!»
После этого беспокойство Кюрасао переключилось на что-то другое.
С уходом офицеров все отчёты теперь направлялись только к нему. Стражники, которых привёл с собой Каберне, заменили их, но поскольку они совершенно не разбирались в управлении кораблём и не могли принимать решения, Кюрасао был вынужден вмешиваться в каждый, даже самый незначительный, вопрос на борту.
В результате приказы моряков становились всё более небрежными. Даже различия между моряками и наземными людьми полностью исчезли. Токушиме, Эдаджиме и даже Чану приходилось выполнять свои обязанности, как только они могли помочь.
«Ну что ж, нас поймали. Мы действительно можем столкнуться с смертью!»
Дождь барабанил по их лицам. Ветры ударяли в спины. Эдаджима не смог сдержаться и произнёс, цепляясь за спасательный канат изо всех сил.
«Вы что-то сказали, сэр?»
Токушима крикнул в ответ, не в силах расслышать его из-за шума ветра и волн.
«Нам грозит опасность переворота! Высокие волны идут с диагонали позади нас, так что, думаю, рулевой борется за свою жизнь, пытаясь управлять румпелем!»
Переворот — это ситуация, когда румпель теряет свою эффективность, находясь на склоне волны, и корму корабля насильно поворачивает, делая его бортом к направлению волн. Это ставит судно в опасное положение, когда оно может опрокинуться, достигнув гребня волны. Плывя с прямым ветром, скорость корабля относительно моря аннулируется, так как море тоже движется под действием ветра, а это значит, что направление волн совпадает с направлением судна. В этот момент румпель теряет свою эффективность.
Эдаджима протянул короткий канат Токушиме и Чану и дал указания.
«Когда это судно начнёт качать корму, как будто оно дрейфует, держитесь за мачту или за что-нибудь, что закреплено на корабле — привяжитесь, если нужно. Есть шанс, что судно перевернётся, а если не перевернётся полностью, то встречный ветер и волны могут сильно накренить его, так что будьте осторожны, чтобы вас не выбросило за борт. Поняли?»
«Да, но… что если мы перевернёмся?»
Эдаджима посмотрел на него с растерянным взглядом, как отец смотрит на своего ребёнка, устраивающего истерику.
«Ну, утонем, конечно!»
Даже в самую глубокую ночь, Одэтта продолжал качаться под натиском стихии.
«Мы справимся?»
Примера уставилась в потолок, возможно, чувствуя беспокойство от скрипа деревянной конструкции.
«Волны не будут сильнее. Конечно, океан останется бурным, но к завтрашнему полудню небо снова очистится.»
«Проблема в капитане Кюрасао. Под его командованием… мы, вероятно, не продержимся.»
Метеорологический отчёт Одэтты успокоил Примеру, но последующее замечание Шуры сразу же всё разрушило.
«Пожалуйста, не пугай меня больше, чем я уже боюсь!»
«Но это отличный шанс для нас, Примера! Стражи снаружи можно считать исчезнувшими!»
За дверью ВИП-комнаты стояли стражи, но из-за качки, не привыкшие к такому, они сели в коридоре.
«‘Отличный шанс’? Для чего?»
«Чтобы вернуть этот корабль у мятежников!»
«Но как?»
«Действовать по-пиратски.»
«Ты не хочешь сказать… о рабах?»
Одэтта спросила её, на что Шура кивнула.
Когда пираты пытаются атаковать трудно-преодолимую цель, они сперва находят общий язык с недовольными людьми внутри корабля, а затем заставляют их устроить мятеж в момент самой атаки. Их обычные цели — гребцы-рабы на корабле.
«Они прикованы цепями и вынуждены работать до изнеможения, поэтому они испытывают злобу не только к капитану, но и к Тинае. Если мы пообещаем им свободу, когда мы достигнем Шилафа, они помогут нам, так ведь, Амаретт?»
Амаретт кивнул.
«По нашему сигналу они могут открыть все иллюминаторы.»
Иллюминаторы в гребном отсеке находятся очень близко к ватерлинии. Если их все открыть в такую бурю, вода легко попадёт на борт корабля.
Однако Примера выглядела встревоженной.
«Некоторые могут пострадать и… погибнуть, верно?»
«Послушай, Прим. Нам нужно это сделать, чтобы тебя не отправили в Атлантию, потому что если мы ничего не предпримем, мы все равно достигнем Атлантии. Судьба, которая тебя там ожидает, это роль "места для сиденья", которое их безумная королева будет использовать, чтобы оправдать подчинение всего моря Авион. Если это случится, будет пролито ещё больше крови.»
«…»
«Сейчас или никогда, Прим! Ты должна выбрать свой собственный путь и не быть прикованной к цепям судьбы! Ты же мне доверяешь?»
«Конечно, доверяю! На самом деле, если есть кто-то, кому я доверяю больше всего сейчас, это ты! Просто… Если кто-то должен пачкать руки, я надеялась, что это буду не я.»
Примера кивнула с сомнением, затем взяла бокал с вином от Амаретта и одним махом выпила его.
«Ладно! Хорошо! Давайте заберём этот корабль у мятежников!»
Борьба Одэтты с силами природы продолжалась. В рулевой каюте, расположенной ниже VIP-кабинета, рулевые, под постоянным контролем старшего рулевого, вертели руль туда и обратно, чтобы удерживать корабль на плаву. Поскольку рулевая комната была защищена от стихии, им оставалось только сосредоточиться на стабилизации корабля.
«Наша очередь у руля, шеф.»
Тем не менее, с учетом мощных сил, действующих на корабль, стабилизация его положения была нелегкой задачей. Два рулевых, управляющие рулем, трудились всю ночь напролет и теперь были совершенно измотаны.
«С-спасибо богам! Быстрее меняйтесь!»
Как только появилась смена, один из рулевых в отчаянии крикнул и случайно отпустил руль.
«Нет, стойте! Не отпускайте!»
Старший рулевой закричал на него, но было уже поздно.
В тот момент, как один из рулевых отпустил руль, огромная волна накатила на корму, поднимая корабль до его вершины. Корма корабля поднялась из воды, как и руль, и руль внезапно стал легким. Руль, который удерживали два рулевых по обе стороны, резко отклонился влево, так как рулевой с правой стороны его отпустил. Прежде чем они успели восстановить равновесие, корабль скользнул вниз по огромной волне. Положение руля привело к тому, что корма корабля оказалась направлена в сторону от волны, а правый борт был подвержен сильному удару воды. На этом этапе восстановить равновесие было почти невозможно. Мощные ветры и волны обрушились на правый борт, и вскоре Одэтта начал наклоняться влево.
Но их беды на этом не закончились. Как раз в этот момент по какой-то причине люки в гребной каюте были широко открыты, и морская вода начала затапливать корабль. Вода на корабле скапливается в самой нижней точке, но когда судно наклоняется, вода скапливается в других местах, что влияет на положение центра тяжести. В данном случае корабль, сконструированный для поддержания баланса, застрял в наклонном положении. Если к этому добавить, что волны еще больше наклоняют корабль, вода скапливается в новом положении, усиливая наклон. Этот порочный круг ведет к более опасному состоянию.
Паника охватила весю Одэтту. На верхней палубе, как только корабль начал наклоняться, оборудование и мебель начали скользить по палубе, захватывая несчастных моряков, которые попадались им на пути, и унося их за борт.
«П-помогите! Ах...»
Моряки, которые смогли удержаться на палубе, кидали в океан все, что могло плавать, чтобы помочь своим товарищам. Но мощное воздействие волн оказывало большее влияние на человека, чем на корабль, и стихии не позволяли им даже подняться на поверхность, не говоря уже о том, чтобы схватить бочки, которые их товарищи кидали им на помощь.
«Черт, черт, черт! Чертова адова, я же сказал не забывать закрыть эти чертовы люки! Кто, черт возьми, был на дежурстве там?! Я вас научу, сволочи, кто бы вы ни были!!!»
Кюрасао продолжал возмущаться из-за люков, цепляясь за перила на верхней палубе.
«Каковы наши приказы, капитан?»
Боцман и старшины ползком подошли к нему.
«Н-начнем с того, чтобы свернуть паруса!!! А потом выбросить за борт все тяжелое, что на палубе!»
«Есть, капитан!»
По приказу боцмана моряки начали сворачивать паруса и выбрасывать за борт тяжелый багаж, чтобы попытаться поддержать плавучесть корабля. Но даже при свернутых парусах мачты скрипели от мощных боковых ветров. Волны продолжали обрушиваться на корабль, заставляя воду проникать внутрь и усиливая наклон.
«Черт возьми! Сносите мачты!»
Капитан решительно отдал приказ, который моряки начали исполнять. В одно мгновение мачты рухнули, и без чего-либо, на что мог бы подуть ветер, воздушные потоки просто прошли над Одэттой, как-то замедлив наклон корабля.
Но внезапно их ситуация ухудшилась.
«Плохие новости, капитан! Рабские восстание!»
«Что?!»
Лицо Каберне побледнело.
«Это чертова пиратская девчонка!»
Как только он услышал, что происходило, и понял, насколько это похоже на пиратский метод, капитан Кюрасао сразу понял, кто стоит за этим. Сейчас моряки находятся в состоянии хаоса, так как корабль вот-вот перевернется. В таком положении, даже с военной подготовкой, они не справятся с нападением хорошо организованной группы. Моряки сопротивляются восставшим рабам, где только могут, но с таким низким моральным духом, это лишь вопрос времени, когда они будут побеждены. Если это случится, он и Каберне будут захвачены, и их объявят предателями Тинае. Для наследника дома Оранж, чтобы его назвали предателем, было непереносимо.
«У нас нет выбора. Штурман! Готовь шлюпку! Мы уходим с этого корабля!»
Кюрасао был известен своей решительностью, когда дело касалось побега из таких ситуаций.
«Вы хотите бежать без борьбы, капитан?»
«Теперь, когда дело дошло до этого, бороться уже нет смысла!»
«Но пытаться сбежать на маленькой, хлипкой лодке в такую погоду?!»
Штурман протестовал против решения капитана.
«Если хочешь остаться и быть захваченным, пожалуйста! Если они захватят тебя и вернут в Тинае, ты будешь мертв!»
В Тинае каждый, кто будет признан виновным в измене, без исключений приговаривается к смерти.
«Тьфу… Ладно! Подготовлю шлюпку!»
Штурман, который был частью группы Кюрасао и сам реваншист-роялист, начал отдавать приказы морским пехотинцам и готовить шлюпку для спуска. Однако Каберне не был убежден в этом плане.
«Значит, мы идем в Атлантию одни. И что дальше?! Ты действительно думаешь, что эта сумасшедшая королева просто так нас примет?»
«Разве не твоя работа придумать, как ее уговорить?»
«Тьфу! Ладно! Но хотя бы возьмем с собой военный сундук! Нам понадобятся средства, чтобы найти покровителя!»
«Конечно, как угодно!»
Пока моряки и рабы дрались между собой, с левого борта кормы сдернули шлюпку, используя наклоненный корпус Одэтты как защиту от ветра для маленькой лодки. Роялистские стражи и морпехи погрузили военный сундук в лодку, за ними последовали Кюрасао и Каберне и сели в лодку.
«Эй! Мы не нуждаемся в тебе! Убирайся!»
«Нет, я иду! Что мне делать, если меня оставят здесь?»
«Ладно! Уходим отсюда!»
Среди тех, кто бежал, был повар Примеры, Пассам.
Токушима, Эдаджима и Чан были в одном углу палубы, укрываясь от внезапного восстания рабов.
«Эй! Смотрите туда! Чертова шлюпка в воде! Давайте, пошли!!!»
Шлюпка, в которой находились капитан Кюрасао и его спутники, все дальше отдалялась от Одэтты. Увидев это, Чан почувствовал беспокойство: почему именно они одни убегают с тонущего корабля?
Однако Токушима отчаянно остановил его, пытаясь не дать прыгнуть в воду и плыть к шлюпке.
«Нет-нет-нет, не делайте этого, мистер Чан!»
Эдадзима одернул Чана.
«Все будет в порядке, мистер Чан. Этот корабль не утонет; если мы правильно действуем, его можно спасти. Все будут в безопасности.»
Увидев самодовольное выражение лица Эдадзимы, Чан спросил его.
«Хорошо, и как же?»
В этот момент к ним подошла женщина.
«Это действительно способ спасти корабль? Если у вас есть еще идеи, скажите мне!»
Приглядевшись, они поняли, что женщина — это та самая пиратка, которая возглавила освобожденных рабов.
«Ладно, слушайте! Мы будем делать морской якорь!!!»
Шура сумела возглавить рабов в подавлении матросов. В первую очередь, рабы были отобраны так, чтобы хорошо подходить для тяжёлой физической работы, а их ежедневная рутина, заключавшаяся в том, чтобы часами грести гигантскими веслами, также развивала их мышцы. К тому же, матросы были обязаны подчиняться капитану, который силой захватил корабль и пошёл против их первоначальной цели, из-за чего они не были настроены бороться с рабами. В результате, матросы сдались Шуре без особых трудностей.
Теперь, когда они подчинились, единственный приказ, который Шура дала им, был — что-то создать.
«Морской якорь…? Что за чёрт?! Для чего это?»
Поинтересовался боцман.
«Нет времени объяснять! Просто заткнись и делай, что я говорю!»
Шура направила остриё гарпуна в руках на боцмана.
Корабль наклонялся, а капитан покинул их. Больше им ничего не оставалось, как выполнять её приказы.
Работы по созданию морского якоря начались. Существуют разные виды морских якорей, но тот, который Шура приказала сделать, был деревянным и обтянутым парусиной. Дерево, верёвки и парусина для якоря можно было взять с упавших мачт и парусов. Вскоре они завершили создание морского якоря.
«Привяжите это к верёвке и выбросьте в море!»
Шура чётко озвучила свои приказы. Эдадзима дополнил её и направил матросов на самое высокое место на бортовой стороне.
«Вот! Бросайте отсюда!»
«Да! Отсюда!»
Подтверждение Шуры сделало указания Эдадзимы более убедительными, и матросы быстро отнесли морской якорь туда, где он находился.
«Привязываем верёвку к этой точке якоря… а потом выбрасываем морской якорь в море.»
«О-ооо!!!»
По его указаниям матросы привязали верёвку, соединённую с морским якорем, к точке якоря и выбросили якорь в море.
«Что будет дальше?»
Спросил боцман не у Шуры, а у Эдадзимы.
«Посмотрите сами. Результаты скоро появятся.»
Не прошло и много времени, как морской якорь унесло далеко от Одэтты. Корабль, строго говоря, двигался под воздействием ветра, но как только верёвка полностью размоталась, эффект морского якоря был мгновенным: верёвка начала скрипеть, и крен корабля значительно уменьшился.
«Что?!»
Затем, с морским якорем в качестве оси, нос корабля начал поворачиваться в сторону ветра и, следовательно, волн.
«Ух ты! Но как?»
Одэтта, который так долго терпел удары, теперь качался медленно.
«Верёвка, соединяющая корабль с морским якорем, тянет корпус с огромной силой, вот и наша стабильность. Когда крен устранён, всё, что нам нужно сделать, чтобы спасти корабль, это откачивать воду.»
«П-Понял.»
Шура затем отдала новые приказы.
«Ладно, все! Давайте избавим этот корабль от воды!»
«Есть, мисс Шура!»
Несмотря на то, что Шура продолжала кричать на них, все начали чувствовать проблеск надежды, что они смогут пережить этот шторм.
«Мы, возможно, выберемся отсюда» — эта мысль была единственной надеждой, объединявшей всех на борту «Одэтты».
Работа по откачке морской воды изнутри корабля началась с ручных насосов. Этого, конечно, было недостаточно, поэтому остальные взяли всё, что могло удерживать воду — вёдра, тазы, корыта — и стали вручную черпать воду и выливать её за борт. Постепенно корабль начал выравниваться, и, поскольку новая вода больше не поступала, её уровень внутри судна снижался. Вскоре крен исчез. Наконец буря утихла, океан успокоился, а густые облака разошлись, пропуская солнечный свет.
К тому моменту моряки и освобождённые рабы, которые всю ночь неустанно боролись за спасение судна, просто рухнули там, где стояли, засыпая прямо на палубе. Среди них был и американский журналист Чан.
— Раз-два! Раз-два!
Но в глубине корабля работа всё ещё продолжалась. Примера и Одэтта продолжали вращать цепи ручных насосов, подстраивая свои движения под ритмичные выкрики. Пока мужчины падали от изнеможения, они сменяли их, чтобы не прекращать откачку воды.
— Раз-два! Раз-два!
В самом трюме, стоя по колено в воде, Шура проверяла её уровень. Она опустила вниз длинный шест, погружая его до самого дна, и убедилась, что уровень воды достиг допустимого минимума. Затем она подняла голову и крикнула двум девушкам наверху:
— Всё, можете остановиться!
Примера и Одэтта тут же осели на пол.
— Я... больше не могу...
— Я чувствую, как дрожат мои руки... а ноги... спина... всё болит...
Шура, ухватившись за цепи насоса, выбралась наверх. Она посмотрела на вымотанных подруг и с улыбкой сказала:
— Отличная работа, девочки! Вы это заслужили. Но если вы собираетесь уснуть, может, лучше вернётесь в каюту?
— Ты и правда неугомонная... да?
— Настоящий монстр выносливости.
Обе удивлённо посмотрели на Шуру, задаваясь вопросом, откуда у неё столько сил после стольких часов работы. Впрочем, они обе прекрасно понимали, зачем столько трудились — чтобы не стать обузой для моряков, которые тоже работали, не покладая рук. А сама Шура всё это время раздавала указания, организовывая и освобождённых рабов, и экипаж. Конечно, командовать было легче в физическом плане, чем таскать воду, но это требовало постоянной сосредоточенности и мгновенной оценки ситуации. Однако даже после всего этого Шура всё ещё выглядела бодрой.
— Может, всё дело в том, что я просто счастлива командовать таким кораблём? Конечно, хотелось бы, чтобы обстоятельства были другими, но… я правда сейчас безумно счастлива.
— Точно... Ведь это была твоя мечта, стать капитаном, да?
— Да.
Внезапно Одэтта резко поднялась с пола и посмотрела на Шуру.
— Шура. Теперь ты — капитан.
— Я? Ты уверена?
— Кюрасао покинул корабль, а значит, бросил свой пост. Каберне и мятежники тоже ушли. Офицеров и кадетов больше нет. Этот корабль остался без командира, без того, кто поведёт экипаж и доставит Примеру в Шилафф.
— Но… я действительно подхожу для этой роли? Может, есть кто-то более достойный?
— А кто, кроме тебя?
— Да. Даже если найдётся кто-то ещё, кто сможет взять командование, я бы не доверила ему так же, как тебе, Шура.
Примера встала на сторону Одэтты.
— Ладно, ладно. Раз уж наша дорогая защитница корабля Оди так говорит, то… я принимаю звание капитана…
Но в этот момент Шура вдруг упала.
— Шура!
— Что с тобой?!
Примера и Одэтта тут же бросились к ней, но девушка лишь устало улыбнулась:
— Н-не волнуйтесь... Просто... тело вдруг стало таким тяжёлым...
— Просто напряжение спало, вот и всё. Всё это время ты держалась, потому что надо было действовать, а теперь, когда опасность миновала, организм наконец даёт слабину. Если честно, я даже рада. А то уже начала думать, что ты не человек.
— Эй, это сказала ты, Прим... а ведь ты тоже далеко не обычная девушка...
Одэтта ухмыльнулась и вставила своё слово:
— Но ты — безнадёжный случай, Шура. Тебя вообще сложно назвать девушкой.
— Знаешь, Оди, ты бы хоть иногда вспоминала, что вежливость среди друзей тоже существует...
Шура пробормотала это, уже проваливаясь в сон.
— Здесь ведь ещё и мужчины… Может, нам всё-таки...
— Да, ты права. Пойдём в нашу каюту.
Измученные, едва держа глаза открытыми, они из последних сил поднялись и, поддерживая друг друга, направились в свою каюту.
— Они так громко храпят...
Шура кивнула в сторону моряков, которые, валяясь прямо в коридоре, спали без задних ног, громко сопя. Но Одэтт лишь хмыкнула:
— Смешно слышать это от тебя.
— Чего?! Подожди, я что, храплю во сне?!
— О, твой будущий муж будет сильно разочарован в первую брачную ночь. Да он вообще не сможет заснуть от твоего храпа.
Примера захихикала, дразня подругу, но Шура лишь с вызовом прищурилась и заявила:
— Ладно. Тогда я просто буду утомлять его каждую ночь так, чтобы он вырубался без сил и ему было всё равно на мой храп.
— О-о?!
Ни у Примеры, ни у Одэтты не нашлось ответа на такое смелое заявление.
С уходом шторма над морем Авион воцарилась тишина. Поверхность океана была настолько спокойной, что казалась зеркалом. Посреди этого безмолвия покачивалась Одэтте, словно впавшая в глубокий сон.
Экипаж спал как убитый, и лишь один человек бодрствовал — Эдаджима. Он находился в каюте капитана в кормовой части корабля и просматривал то, на что большинство людей даже не взглянуло бы: карты, одобренные Тинае, судовые журналы, бортовые записи рейсов — всё, что ВМС Японии понадобилось бы для навигации в этом мире. Конечно, они могли бы просто раздобыть карты Особого Региона ещё в Алнусе, но эта часть мира была настолько удалённой, что точность тех карт была, мягко говоря, сомнительной. В мире, где технологии картографии едва развиты, карты нередко перерисовываются с нуля от издания к изданию.
А вот Тинайские карты, созданные на основе самых последних данных, собранных со всех кораблей их флота, представляли собой максимально точные на данный момент сведения об окружающих водах.
Любой учёный отдал бы всё, лишь бы заполучить эти карты, но здесь, в мире, где знания легко могут стать оружием, подобные вещи считаются государственной тайной и запрещены к экспорту или продаже. Однако для Эдаджимы самой ценной находкой оказались судовые журналы маршрутов, в которых подробно описывалось, где расположены опасные рифы и где чаще всего встречаются бронекиты— информацию, которую невозможно было бы получить без непосредственного опыта плавания по этим водам.
Эдаджима собрал разбросанные по полу документы, разложил на столе морскую карту и сверил их текущие координаты с записями из судового журнала. Теперь, наконец, стало ясно, где именно находилась «Одэтта», — информация, которой до этого не обладали даже опытные моряки.
— Хм, значит, вот здесь — Синее море, а тут — Авион. Тинае, Шилафф… и вот тут Атлантия.
Он снова сверил свои знания об этом мире с картой, а затем перешёл к самому важному — пути обратно домой, в Алнус.
Как им вернуться?Как добраться до конечной точки — Шилаффа?Сколько у них осталось воды?Провизии?Людей?
Проблемы продолжали накапливаться.
Пока Эдаджима размышлял, дверь в капитанскую каюту внезапно распахнулась.
— О, это всего лишь ты… Эдаджима, верно?
Он обернулся и увидел в проёме пиратку с повязкой на глазу — Шуру.
— Ах, мисс Шура.
Увидев, кто перед ней, она заметно расслабилась.
— Благодаря тебе и твой авантюре этот корабль всё ещё на плаву, а мы — живы. Спасибо.
— Нет, я сам должен поблагодарить тебя за то, что ты согласилась на моё предложение, даже не зная, кто я такой и что я задумал.
— Да ладно, всё нормально. Честно говоря, в тот момент я была в полной заднице. Захватить корабль обратно — это одно, но вот спасти его? Я даже понятия не имела, как исправить крен! Так что думаю, нам реально повезло, что я встретила тебя.
Эдаджима молча кивнул.
— Рад был помочь.
— Так… что ты тут делаешь?
Её взгляд упал на разложенную на столе карту.
— А, пытаешься разобраться, где мы находимся? Значит, ты не просто рядовой матрос…
Она прищурилась.
— О! А как ты вообще знал, что именно нужно сделать, чтобы нас спасти?!
— Это просто моё хобби.
— Хобби?! Да брось, такие вещи по хобби не запоминают! Давай колись! Серьёзно, ну скажи… пожалуйста?
— Ну… скажем так, я был капитаном. В каком-то смысле.
— Я так и знала! О, спасибо тебе, Нотос! Спасибо, спасибо!
Шура сложила руки в молитвенном жесте, глядя вверх с глубокой радостью. Затем она схватила Эдаджиму за руки, словно получив ценный подарок от богини морей.
— Научи меня! Пожалуйста! Что мне теперь делать?
— Эм… Почему ты вдруг так загорелась?
Любой на его месте бы растерялся, когда такая красавица внезапно хватает тебя за руки. Эдаджима не был исключением.
— Вообще-то, теперь я капитан этого корабля…
— Ты теперь капитан?
— М-м. Я взяла эту должность, чтобы успокоить друзей, но даже в мирное время капитан должен быть готов ко всему, верно? Но у нас нет ни офицеров, ни даже старпома! Так что скажи мне, что делать! Если ты знаешь, конечно…
Эдаджима мгновенно понял, что перед ним открылась возможность — шанс взять ситуацию под контроль и изменить ход событий.
Токушима находился в лазарете, склонив голову в молитве перед безжизненными телами главного управляющего камбуза и его помощников, лежавших на койках.
— Как это произошло?
Он задал вопрос юному поварёнку, стоявшему рядом.
— Всё случилось так быстро…
На корабле еда готовится на открытом огне, поэтому, чтобы предотвратить пожары, печь была плотно выложена кирпичом. Однако во время сильного шторма, когда судно начинает сильно крениться, этот огонь становится крайне опасным. Именно поэтому, в зависимости от погоды, готовка на корабле может быть вовсе невозможной, особенно если судно уже накренилось и вот-вот опрокинется.
Именно это произошло прошлой ночью: когда корабль накренился, раскалённые поленья вылетели из печи и разлетелись по всему камбузу. Судно продолжало наклоняться, и главный управляющий вместе с остальными кинулись тушить разбросанный по полу тлеющий уголь. Они карабкались по наклонному полу, пытаясь потушить загоревшиеся деревянные столовые приборы и утварь, но тем самым отрезали себе пути к отступлению.
Внезапно одна из головёшек упала прямо на масло, вытекшее из перевёрнутых бочек с солониной. Огонь вспыхнул мгновенно — камбуз охватило пламя, и люди внутри оказались в огненной ловушке.
Только морская вода, заливавшая трюм в тот момент, не дала огню распространиться дальше. Но для главного управляющего и его людей было уже слишком поздно — их тела покрывали страшные ожоги…
— Когда камбуз загорелся, главный управляющий изо всех сил пытался вывести нас…
В итоге, все, кто остался внутри, погибли.
Токушима тяжело вздохнул, пытаясь справиться с болью утраты.
— Это было ужасно…
Выживший поварёнок протянул ему клиппер — тот самый, что всегда висел на поясе у главного управляющего. По традиции, теперь Токушима должен был взять на себя его обязанности.
— Правда, больше некому его передать?
Мальчик лишь покачал головой.
— Что ж…
Токушима взял клиппер и закрепил его у себя на поясе.
— Ладно! Давайте скорее приберём камбуз и примемся за готовку — пока команда не проснулась и не спустилась за пайком!
Эдаджима и Шура всё ещё находились в капитанской каюте, обсуждая, каким должен быть их дальнейший курс.
— Лично я предлагаю вернуться в Наста.
Эдаджима чётко обозначил свою позицию.
Хорошо, что теперь Шура была капитаном. Не только потому, что она имела на это официальные полномочия, подтверждённые самим правительством Тинае, но и потому, что сам хранитель и покровитель корабля «Одэтта» благословил её на эту роль. Однако у неё больше не было никого, кто мог бы стать её правой и левой рукой, человека, который бы передавал её приказы матросам и следил за их выполнением. К тому же, корабль был в ужасающем состоянии — он буквально чудом избежал гибели. В такой ситуации лучше исходить из того, что судно непригодно для дальнейшего плавания.
— Я понимаю, о чём ты говоришь, но наш курс на Шилафф окончателен. В этом вопросе я не уступлю.
— Но в нашем-то состоянии? Со временем разногласия вспыхнут снова, ты ведь понимаешь?
— Вот почему я прошу тебя о помощи!
Главная проблема заключалась в том, как удержать дисциплину среди экипажа.
Во время шторма все работали вместе, чтобы спасти судно. Но теперь, когда опасность миновала, матросы и рабы, которые накануне ночью подняли бунт, снова стали словно вода и масло. Вражда никуда не исчезла. В таких условиях продолжать путь в Шилафф, будто ничего не произошло, было безумием. Лучшим способом усмирить разногласия на борту было бы объявить всем, что корабль идёт назад в Тинае, и попросить всех отложить споры до возвращения.
Люди только что пережили встречу со смертью, и уж точно не хотели снова рисковать жизнями. Услышав, что их ведут домой, они, скорее всего, подчинятся.
Но Шура не собиралась уступать.
— Я сделаю всё, что потребуется, чтобы доставить Прим в Шилафф. Я должна это сделать, даже если мне придётся чем-то пожертвовать. Я знаю, что не военачальник, и именно поэтому мне нужна твоя помощь. Но даже если ты откажешься, я всё равно сделаю всё, чтобы довести этот корабль до Шилаффа. Ты ведь не можешь просто взять и сойти с борта, верно? Значит, судьба этого корабля — это и твоя судьба. Так что я хочу, чтобы ты помог мне. Если у тебя есть идеи — говори. Я готова на всё, лишь бы дойти до Шилаффа.
Эдаджима тяжело вздохнул. Как ни крути, но Шура не отступит.
С одной стороны, это раздражало. С другой — восхищало.
Шура оказалась в ситуации, вполне привычной для капитана боевого корабля. И, несмотря ни на что, она ставила выполнение своей миссии превыше всего. Её решимость идти до конца, её готовность пожертвовать всем ради цели были достойны уважения.
Капитан торгового судна выполняет свой долг, оберегая корабль, груз и экипаж. А вот капитан боевого корабля — совсем другое дело. Он должен ставить судно под удар, если того требует выполнение приказа. В его работе это неизбежно. Он обязан принимать решения, зная, что может не вернуться. И если человек не способен на это, значит, у него нет места в армии.
Говоря проще, обязанность командира — вести людей в бой.
А великий командир — это тот, кто умеет завладеть умами своих людей и вдохновить их следовать за ним, даже навстречу смерти. В этом искусстве есть нечто от крысолова из Гамельна — он должен увлечь за собой своих солдат, заставить их идти в бой не ради смерти, а ради победы.
Именно этому Шура хотела у него научиться.
Но понимает ли она, что этот путь — дорога из одних лишь терновых шипов?
Командир ведёт людей в бой, да. Но не обязательно на верную смерть. Он должен внушить им уверенность в победе, заставить верить, что они выживут. Для этого он должен быть жёстким, строгим, а порой и жестоким. Ведь в критический момент, когда перед ними встанет реальная угроза, он должен быть уверен, что его люди выдержат испытание.
Он должен сделать их сильными, превратить их в таких, кто не дрогнет перед малейшей опасностью.
Лишь тогда они будут готовы следовать за ним до конца.
Эдаджима не верил в то, что эти усилия спасут их. Но он знал одно: капитан должен защищать то, что для него бесценно. И если это значит вести людей в бой, то он обязан сделать всё возможное.
— Хорошо. Если ты действительно готова на всё, я помогу тебе.
Он согласился давать ей советы, хоть и сомневался, сможет ли она сдержать слово.
Но тут Шура вдруг залилась румянцем и опустила голову.
— Что случилось, капитан?
— А… Н-ну… Я ведь сама только что сказала, что "сделаю всё, что потребуется", но теперь, когда это до меня дошло… Мне стало страшно.
Она улыбнулась нервной улыбкой, но тут же сжала кулаки и подняла голову.
— Но раз уж я сказала, что сделаю это — значит, я должна сделать. Верно? Так что мне делать?
— Для начала—
Эдаджима не успел договорить, как за дверью раздались громкие крики.
Судя по всему, матросы и рабы уже проснулись… и опять сцепились друг с другом.
Прошла всего минута — и решимость Шуры уже оказалась на испытании.
На верхней палубе развернулась сцена молчаливого противостояния: по одну сторону стояли матросы «Одэтты, работавшие на этом корабле еще до того, как он спустился на воду, по другую — рабы.
Все началось с того, что один из моряков небрежно велел рабам вернуться в гребное отделение. Но бывшие рабы — а теперь это был более уместный термин — считали, что именно они сыграли решающую роль в возвращении контроля над кораблем после мятежа, и потому не пожелали подчиняться. Так завязалось это молчаливое противостояние.
Именно в этот момент на палубу поднялись Шура и Эдаджима.
— Что здесь происходит? — громко спросила Шура.
Она расправила плечи и уверенно встала между матросами и рабами. От застенчивой, неуверенной в себе девушки, которой она была несколько минут назад, не осталось и следа. Сейчас перед всеми стояла уверенная в себе капитан, излучавшая силу и решимость.
— Назад, мисс Шура! — одновременно воскликнули боцман и несколько рабов, прося ее отойти.
Но она даже не шелохнулась. Вместо этого ее голос разнесся по палубе, звуча подобно раскату грома:
— Это капитан Шура, боцман!
— Капитан? Ты?
— Да, именно так! Кюрасао сбежал вместе со своими дружками, боясь попасть в плен. Офицеров на корабле больше нет. Если хочешь занять пост капитана — вперед!
Боцман замешкался. Он столько лет был младшим офицером, что привык к своим обязанностям и не стремился к большему. Пока капитаном становился не кто-то откровенно некомпетентный, он не собирался претендовать на этот пост.
— Ах да, и сама Оди назвала меня капитаном! Пусть это не было официальной церемонией, но все же!
— Мисс Одиль… сказала это?
Моряки переглянулись.
Они вспомнили события прошлой ночи: именно Шура взяла на себя роль лидера и спасла корабль и всех, кто на нем находился, от неминуемой гибели. Благодаря ей они сейчас стояли на палубе, живые, а не кормили рыб в океане. Если же сам страж-защитник Одиль признала ее капитаном, значит, действительно никто другой не подходил для этой роли лучше.
— Раз так… тогда ты наш капитан.
— Да… простите нас, капитан Шура.
Когда моряки признали ее своим капитаном, Шура повторила вопрос:
— Так что здесь, черт возьми, происходит?!
— Эм… Эти ребята до сих пор не вернулись в гребное отделение, вот я и сказал им вернуться, — пояснил один из младших офицеров, указывая на рабов.
— Они больше не рабы. Я вывела их оттуда.
— Вы сделали это, мисс… то есть, капитан?
— Ты серьезно думаешь, что мы бы смогли спасти этот корабль без их помощи?
Именно рабы захватили корабль обратно у мятежников-роялистов Авиона. Они же помогали сделать морской якорь и сбросить его в воду. Они ведрами вычерпывали воду из трюма. Пусть задачи и были простыми, но в адских условиях вчерашнего шторма без их помощи было бы невозможно выжить.
— Властью капитана я освобождаю их от рабства и от их прежнего статуса. Так что не вздумай заставлять их вернуться к веслам, ясно?
— Но капитан… как же мы тогда вернемся домой?
К несчастью, с упавшими мачтами они уже не могли полагаться на ветер. Вот для чего «Одэтте» и нужны весла, а это означало, что бывшие рабы должны были грести. Так считали и офицеры, и рядовые моряки. Но освобожденные не разделяли их мнения и ясно дали понять, что не вернутся к веслам, отчего напряженность вновь стала расти.
И тут над палубой раздался грозный, властный голос:
— Строиться! Всем на построение!!!
Это был Эдаджима.
— Я — Эдаджима, и меня назначили старшим помощником капитана! Все члены экипажа «Одэтты», немедленно на построение! Боцман! Ты что, не слышал мой приказ?!
— Он — старший помощник? — удивленно переспросил боцман, глядя на Шуру.
Когда она утвердительно кивнула, он тут же повернулся к морякам и офицерам и заголосил:
— Вы что, оглохли?! На построение, живо!!!
Моряки тут же выстроились в шеренгу на верхней палубе.
— А вы что тут встали столбом?! — повернулся Эдаджима к освобожденным рабам. — Освободились от цепей и решили, что теперь можно развалиться и отдыхать, как на круизном лайнере?!
— Ч-что?! — бывшие рабы замерли в замешательстве.
Они даже не задумывались о том, что будет дальше, теперь, когда они свободны. И из-за этого они просто не знали, что ответить. Эдаджима воспользовался их замешательством и продолжил давить:
— Боцман! Чего встал? Обучи их, как строиться!
— Есть! Слушайте сюда, вы все! Пальцы ног — вдоль палубных досок! Двигайтесь, шевелитесь!!!
Бывшие рабы нехотя подчинились и выстроились в ряд.
— Что за хрень тут вообще творится… — пробормотал Чан.
— Кто дал тебе право открывать рот, черт возьми?!
Эдаджима метнул в его сторону испепеляющий взгляд. Этого оказалось достаточно, чтобы Чан выпрямился, вытянулся по струнке и тут же заткнулся.
К этому моменту все члены экипажа стояли на палубе ровными рядами, соблюдая полную тишину.
— Жду ваших приказов, капитан.
— Благодарю, старший помощник.
Глядя в лица своих подчиненных, Шура заговорила.
Она объяснила им дальнейший план: они отремонтируют «Одэтту», приведут ее в состояние, пригодное для плавания, и отправятся в Шилафф, как и было запланировано.
Море Авион простиралось перед ними, такое же синее, как небо над ним, а лёгкий ветерок ласково пробегал по его поверхности. Развернув все три своих белоснежных латинских паруса, ловящих ветер, «Одэтта» элегантно рассекала волны, уверенно продвигаясь вперёд.
— «Но мачты теперь чуть короче, чем были…»
Повреждённые мачты восстановили во время ремонта, но поскольку их пришлось перепилить там, где они были сломаны, их высота стала меньше, чем прежде. Это слегка расстроило Шуру, но Одэтта попыталась её подбодрить.
— «Я думаю, что прежние мачты были слишком высокими. Теперь всё идеально.»
— «Правда?»
— «Да.»
Простодушная Шура — или, как она сама себя называет, такова она — легко поверила словам Одэтты и теперь считала нынешний облик корабля его самым прекрасным воплощением.
Тем временем Эдаджима, которому было доверено звание вице-капитана, пристально наблюдал за работой матросов на палубе. Одного его присутствия было достаточно, чтобы заставить их замолчать, едва они чувствовали на себе его взгляд; когда они слышали приближающиеся шаги, их тела напрягались, ладони покрывались потом, а работа начинала кипеть с удвоенной силой. Не терпя даже намёка на лень или халатность, он лишал их малейшей возможности сопротивляться. С такой решимостью он стремился обуздать вражду между матросами и освобождёнными рабами, что казалось, будто он намеренно заставляет их направить свою ненависть на него. Это, конечно, не прекратило споров, но, по крайней мере, не позволило личным конфликтам разгореться по всему кораблю. Так «Одэтта» без происшествий продолжила свой путь к пункту назначения.
— «Берег на горизонте! Это Шилафф!»
Крик дозорного тут же вызвал всплеск радости среди матросов.
— «Ваше Высочество, мы почти у Шилаффа.»
Окс ду Ви поспешил в VIP-каюту, чтобы передать новость.
— «Спасибо, Окс ду Ви.»
— «Просто выполняю свою работу.»
Окс ду Ви, которого ни Примера, ни её приближённые никогда не считали заслуживающим доверия, а также не принимавший участия в освобождении корабля от мятежников, теперь держался скромно, словно испытывая стыд. Это заставило его переосмыслить своё положение: теперь он хотел доказать свою преданность принцессе, добросовестно исполняя свои обязанности.
— «Шура и Одэтта отлично справились.»
— «Теперь очередь Вашего Высочества.»
— «Да. Пришло время сыграть свою роль.»
Как будто подтверждая свою решимость, Примера вышла из VIP-каюты и посмотрела в сторону моря, примерно туда, где находилась её родина — Тинайе.
«Не буду врать, то, что произошло там, заставило меня усомниться в наших шансах, но, слава богу, мы добрались сюда целыми и невредимыми.»
После того как Чан уселся за один из небольших столиков в камбузе, он сделал глоток травяного чая, который принес Токушима.
Обычно в камбузе всегда было шумно — команда приходила туда день и ночь, чтобы набить животы, — но сегодня у них неожиданно оказалось много свободного времени. Сейчас на берегу проходила церемония встречи принцессы Примеры в Шилаффе, так что на «Одетте» осталась лишь дежурная команда. В обычных обстоятельствах корабль в порту должен был бы заниматься ремонтом и пополнением припасов, но трюмы «Одетты» были пусты. Хотя правильнее сказать, что у них вообще не было трюма — Кюрасао и Каберне унесли его с собой, в конце концов.
Примера и Шура собирались просить правительство Шилаффа о помощи, но официальные переговоры начнутся только после церемонии. Поэтому пока им оставалось лишь сидеть и ждать.
— Сэр Эдаджима. Вы уверены, что нам не стоит готовиться к бегству?
Токушима, всегда готовый к неожиданностям, уже собрал свои вещи и спрятал их в одном из углов камбуза. Он лишь ждал отмашки от Эдаджимы.
Чан, в отличие от него, не спешил. Хотя, скорее, он просто наслаждался заслуженным отдыхом после долгого времени без передышки.
— Да расслабься ты, Токушима! Чего ты так торопишься, а? Твой босс даже занял место вице-капитана. По сути, благодаря его положению мы можем покинуть корабль в любой момент. Так что просто выдохни, ладно?
— Но это верно только до тех пор, пока мы в порту. Чем раньше, тем лучше.
Токушима по сути говорил, что, пока они не покинут корабль, он не сможет успокоиться. Однако, похоже, Эдаджима не разделял его беспокойства.
— Почему мы не можем уйти прямо сейчас, сэр?
— На самом деле, крайне маловероятно, что мы найдём корабль, который пойдёт прямо в Ваасу отсюда.
Вааса — портовый город, расположенный в устье реки Рома, впадающей в Синее море. Он находится на территории суверенного Эльбе и является домом для военно-морской базы Японских сил самообороны — аналогичной той, что в Джибути, только на другой стороне Врат. База была построена на необитаемой песчаной косе в центре реки Рома, которую японское правительство арендовало у Эльбе в рамках соглашения о статусе вооружённых сил. Связь между Алнусом, расположенным выше по течению, и Ваасой осуществляется по реке Рома.
— Я изучил множество судовых журналов и понял, что Тинайе фактически выполняет роль морского транспортного узла. Возможно, именно поэтому это государство так сильно зависит от торговли.
— И что означает этот «транспортный узел»? — спросил Токушима.
Чан ответил:
— Это место, куда стекаются все крупные корабли из дальних краёв. Там их грузы разгружаются и распределяются на более мелкие суда, которые доставляют их в ближайшие и более специфичные порты.
— То есть Шилафф…?
— Не является таким узлом. Это значит, что даже если мы сейчас сойдём на берег, единственный способ найти судно до Ваасы — это сначала найти корабль, который довезёт нас обратно в Тинайе.
— То есть ты хочешь сказать, что проще просто остаться на борту?
— Я не вижу лучшего варианта.
Услышав ответ Эдаджимы, Чан продолжил молча пить чай, словно размышляя. Наконец, осушив чашку, он поднялся.
— Ну, значит так тому и быть. Я соглашусь на всё, что позволит мне добраться домой целым и невредимым.
Затем он похвалил Токушиму за вкусный чай и направился к выходу из камбуза.
— Куда ты?
— Я? Спать. Из-за одного известного человека всё, что я делал последние дни — это работа, учения, работа, учения. Так что я чертовски вымотан. Просто хочу насладиться выходным и нормально выспаться.
Похоже, Чан действительно намеревался вкусить долгожданный отдых. Впрочем, не только он. Почти все моряки чувствовали то же самое. Развлечений на борту особо не было, так что сон стал их главным занятием на день. Конечно, те, кто получил разрешение сойти на берег, тут же утопили себя в местных барах или в объятиях местных девушек. А тем, кто остался на корабле, не оставалось ничего, кроме как спать, чтобы не завидовать остальным.
Наблюдая, как Чан уходит, Токушима вдруг задал вопрос:
— Но это ведь не единственная причина, по которой мы остаёмся, верно, сэр?
Эдаджима лишь слегка усмехнулся, как будто его застали за чем-то.
— От тебя ничего не скроешь, да? Дело в том, что меня заинтересовала причина, по которой Её Высочество выдают замуж за этот герцогский род. Всё ради того, чтобы просить подкрепления против пиратской угрозы. Если ответ Шилаффа будет положительным, можно ожидать, что большой флот отправится обратно в Тинайе. Мне бы не хотелось оказаться в самом центре возможного конфликта, если мы решим отплыть на гражданском судне. А если Шилафф действительно отправит флот, велика вероятность, что мы застрянем в этом месте, о котором ничего не знаем.
— Да уж, оставаться здесь надолго не хочется…
— Скорее всего, нам придётся вернуться в Тинайе на «Одэтте», и это хорошо, ведь нас будет сопровождать весь шилаффский флот.
— Но тогда мы можем ввязаться в ещё одну битву…
— Да, но с военным флотом в качестве нашего эскорта шансы выжить будут выше. Однако… моё чутьё подсказывает, что даже этот вариант таит в себе другую опасность…
Эдаджима казался растерянным, но его голос всё же больше склонялся к возвращению в Тинайе на «Одэтте» и уже оттуда поиску судна, идущего в Ваасу. Однако что-то, чему он не мог найти логического объяснения, не давало ему покоя.
Токушима вспомнил, как Эдаджима когда-то играл в азартную игру с главой компании Мой. Когда взвешиваешь риски перед принятием решения, всегда есть элемент удачи. А когда на кону стоят человеческие жизни, такие решения становятся тяжёлой ношей для разума и сердца. Единственное, что мог сделать подчинённый в такие моменты — дать командиру пространство и тишину, чтобы тот смог всё обдумать.
— Понял. Буду в готовности. Дайте знать, если планы изменятся.
— Хорошо. Буду держать тебя в курсе.
Пока Эдаджима смотрел в пустоту, погружённый в раздумья, Токушима молча осушил свою чашку чая.
К вечеру принцесса Примера вернулась на «Одэтту».
— Здесь кто-нибудь есть? Хочу чего-нибудь горячего!
Одэтта тоже поднялась на борт. Первым делом она направилась прямо на камбуз.
Токушима, который в этот момент вымачивал солёное мясо, готовясь к завтрашнему завтраку, выглянул из-за стойки камбуза, чтобы посмотреть, кто вошёл.
— А, сейчас приготовлю. Секунду.
Он сразу же взял котелок, который держал тёплым в печи, и налил горячую воду в чашку. Затем достал несколько трав из контейнеров, чтобы заварить травяной чай.
— Ну, как прошла великая пьяная церемония её высочества?
Пока он готовил чай, спросил Одэтту, стоявшую у стойки.
— Ужасно. Её гордость в клочья, так что я подумала, что что-нибудь горячее поможет ей хоть немного прийти в себя.
— Что-то случилось?
— Она слишком быстро перешла к просьбам о помощи, и шилаффские придворные её просто втоптали в грязь. Назвали шлюхой, приплывшей на каком-то жалком корыте, никчёмной нищенкой без приданого, заявили, что Тинайе дошёл до позорного состояния… В общем, вывалили на неё весь высокосветский сарказм, какой только можно представить.
— О-о… Вот это жесть.
Его представление о блестящем и изящном высшем свете, похоже, оказалось всего лишь красивой картинкой.
— Конечно, Прим держалась молодцом. Как только приняла на грудь, сразу огрызнулась в ответ. Но вот беда — когда хмель выветривается, на смену ему приходят только сожаления и самобичевание. Она говорила, что хочет фруктового ликёра, но я думаю, что что-то горячее ей сейчас гораздо нужнее.
— Думаю, ты права.
Токушима кивнул, передавая Одэтте чашку.
— Но если уж на то пошло, могу сделать что-то получше.
Он попросил её немного подождать, чтобы приготовить кое-что особенное.
В VIP-комнате Примера сидела, уставившись в пустоту, с бледным лицом. Она обхватила себя руками, словно её пробрал озноб, и даже дрожала, сидя на месте.
Рядом с ней сидела Шура, стараясь её подбодрить.
— Разве это стоит того, чтобы так убиваться?
— Тинайе в очень, очень, очень тяжёлом положении. Как ты хочешь, чтобы я успокоилась?
— Но сэр Дижестив хороший человек. На церемонии он смотрел только на тебя. Кажется, он в тебя влюбился.
— Я знаю. Иначе он бы не согласился взять меня в жёны. Но даже любовь со временем угасает. Я, конечно, постараюсь, но союзы, построенные на одних чувствах, недолговечны. Я не могу во всём полностью полагаться на его добрую волю.
— Но такие беспокойства — обычное дело в браках, подобных этому.
— Верно, верно. Главная проблема — это настроение среди вассалов лорда. Они уверены, что Тинайе буквально умоляет о союзе. Я не знаю, согласятся ли они на ту военную помощь, о которой мы просили.
— Но ведь военная помощь — это основное условие твоего брака. Разве кто-то рискнёт перечить этому, зная, что поставлено на карту?
— Слушай, Шура: когда тебя считают никем в международных отношениях, такие вещи не работают.
— Но все же знают, что это условие твоего брака.
— Да, конечно, знают. Но что с того? Они в курсе, но разве им не плевать? Что, если они не выполнят обещанное? Какая у нас есть сила, чтобы их наказать и заставить выполнить договорённости?
— Ну, во-первых, их репутация рухнет. Во-вторых, их отношения с Тинайе испортятся до предела.
— А если так, что Шилафф потеряет?
— Они лишатся всей торговли… А. Ладно, теперь я всё поняла…
— Видишь? Раз уж они смотрят на нас свысока, значит, они не видят для себя никаких рисков в ухудшении наших отношений. Более того, теперь, когда Тинайе в уязвимом положении, они могут воспринимать это как шанс вытеснить нас с позиции торгового центра.
Шура наконец осознала, насколько ситуация критическая.
— Это… это нехорошо.
В такие моменты лорд-канцлер МИДа Каберне мог бы её направить, подсказать, что делать, но его больше не было с ними. Как бы она ни ломала голову, решений не находилось. Как скромный капитан «Одэтты», она могла лишь смириться с тем, что её возможности ограничены.
В комнате царило тяжёлое молчание, когда вернулась Одэтта из камбуза.
— Прим, выпей это.
— Спасибо, Оди…
Примера обеими руками приняла деревянную чашку. От неё поднимался ароматный пар. Она осторожно поднесла чашку к губам и сделала глоток.
— Ох, это просто потрясающе! Что это? Алкоголь крепкий, но мёд и корица смягчают его, так что пить легко. А ещё тут какая-то трава или специя… Всё, сдаюсь! Говори, Оди!
Одэтта хитро улыбнулась, будто раскрывала чей-то секрет.
— Это дистиллят, смешанный с травой под названием отогири.
— Отогири?
— Токушима сказал, что она помогает поднять настроение.
При упоминании его имени Примера дважды моргнула, словно её осенило.
— Точно! Он!
— Что он? — спросила Шура.
— У меня есть идея. Раз уж они устроили нам церемонию, логично будет ответить им пиршеством на борту, верно? Как думаешь, Ви?
— Я помню, был план пригласить их на корабль… — кивнул Оукс до Ви.
— Давайте разовьём эту идею! Более того, пригласим ещё больше народу и устроим большой праздник!
— Ты о чём подумала? Ты хочешь, чтобы он готовил блюда для банкета? — в глазах Шуры загорелся интерес.
— Да! Мы заставим их — включая вассалов лорда — пересмотреть своё отношение к Тинайе!
— Т-ты уверена? — Шура явно сомневалась в том, что еда сможет изменить их мнение.
— Я понимаю, о чём ты. Но если мы ничего не сделаем и просто стерпим, они продолжат смотреть на нас свысока. Мы должны использовать любую возможность, даже если придётся пустить пыль в глаза!
— Ладно, ладно. Я с тобой до конца.
— Что скажешь, Оди?
— Всё, что ты придумаешь, я поддерживаю.
— Отлично! С вами двумя я чувствую, что смогу перевернуть этот мир! Теперь, Ви, позови-ка Токушиму.
— Слушаюсь, принцесса.
Оукс до Ви тут же отправился за Токушимой.
Как только Токушима вошел в комнату, он услышал приказ от Примеры.
"Нет."
Примера не поверила своим ушам. Она переспросила:
"Что ты только что сказал? Можешь пояснить?"
Сделав глоток алкоголя, она смотрела Токушиме прямо в глаза с вызывающим выражением лица. Видимо, это и была та самая другая личность, о которой он слышал так много раз. Он повторил свой ответ:
"Нет, и точка."
"Мы не спрашиваем."
Лицо Шуры омрачилось после такого прямого ответа.
"Я понимаю, и все равно отказываюсь, осознавая, что это приказ."
"Значит, у тебя есть причина. Разъяснишь?"
"Все просто: то, что ты просишь, — это не еда."
Токушима отказывался делать именно антреме, которые заказала Ее Высочество в пьяном виде.
Обычно антреме — это сладкие блюда, подаваемые после основного блюда или между подачами. Но то, что требовала Ее Высочество, совсем не походило на это. Если точнее, она хотела, чтобы он создал «корабль из еды, плывущий по морю из спиртного», или «возвышающийся замок, полностью сделанный из пищи», или даже «пегаса с телом из крольчатины и крыльями из куриного мяса».
Подобные вещи были обычным делом, а порой даже необходимостью в высшем обществе, в котором выросла Примера. Это было способом показать свое могущество и богатство. Однако Токушима вырос в совершенно иной среде, где было принято, что с едой не играют.
Разумеется, существуют примеры кулинарных композиций. В Японии, например, суши могут подаваться в форме лодки (фунамори), а в китайской кухне часто можно увидеть блюда, оформленные в виде павлина. Однако в конечном счете такие блюда просто выкладываются на тарелку — это еда, которую можно съесть.
А вот то, что требовала Примера, было настолько масштабным, что в эти конструкции можно было заходить внутрь и двигаться по ним, при этом их цель заключалась не в том, чтобы накормить гостей, а лишь развлечь их.
"Я не признаю такие вещи едой."
"Н-Но без первых блюд… Банкета быть не может.”
"Тогда просто не устраивайте его."
Принцесса была ошеломлена. Она и представить не могла, что ее идею так категорично отвергнут.
"Я даже не думаю, что мы вообще можем устроить банкет."
Шура задала вопрос вместо Примеры, которая все еще пребывала в шоке:
"Почему?"
"У нас нет ни ингредиентов, ни столового серебра. Разве что ты собираешься подавать еду нашим уважаемым гостям на деревянных тарелках и в кружках, которые использует экипаж? А еще нужны официанты. Если пригласить много людей, потребуется больше обслуживающего персонала. Кто будет официантами?"
"У нас есть лучшее серебро, которое может предложить Тинайе! Оно было загружено на корабль заранее, потому что банкет планировался!"
Однако Оукс до Ви вмешался с уточнением:
"Прошу прощения, но я проверил, и ничего не нашел. Вероятно, оно либо оказалось в море, когда корабль накренило во время шторма, либо было выброшено за борт по приказу капитана, когда он велел избавиться от ненужного груза."
"Т…тогда мы просто купим новое!"
Шура покачала головой.
"Мы на мели. Помнишь? Кюрасао сбежал, прихватив сундук с деньгами."
"О… О нет…"
Подводя итог: устроить банкет, который задумала Примера, попросту невозможно. Такова была суровая реальность, с которой столкнулась не только она, но и весь Тинайе.
Тяжелая атмосфера заполнила VIP-зал. После того как Токушима категорически отверг все её идеи, было очевидно для любого, что внутри Примеры будто что-то умерло. Даже под действием алкоголя ей было трудно вырваться из объятий отчаяния.
Прислонившись спиной к креслу, Шура уставилась в низкий потолок.
— Приказы могут сработать только настолько, насколько способны те, кто их исполняет.
Если бы ему пригрозили наказанием за отказ, Токушима, возможно, и смог бы приготовить антреме, которое хотела Примера. Но заставить невозможное стать возможным — задача нереальная. Как бы сильно они ни давили на него, они не могли просто взять и создать из воздуха посуду и ингредиенты.
— …
Одетта всё это время тоже молчала. Говорить ей было нечего или она просто не знала, что сказать — сказать трудно. Даже Амаретт, обычно жизнерадостная, была подавлена тем, что не могла приободрить принцессу. Единственный человек в комнате, кто, казалось, был готов что-то сказать, был Оукс до Ви.
— Принцесса Примера, если позволите… У меня есть история, которой я хотел бы поделиться.
— …
Поскольку принцесса по-прежнему не могла вымолвить ни слова, Шура позволила ему продолжить.
— Да?
— Это реальная история, которую я слышал. Она произошла в Империи.
— Было бы здорово, если бы в ней было что-то, что поможет нам прямо сейчас.
— Несколько лет назад тогдашний наследный принц Зорзал воспользовался болезнью императора Молта, чтобы сосредоточить всю власть в своих руках и править как абсолютный монарх. Он обратил свою ярость на могущественных и влиятельных членов Имперского Сената и дворянства, которые ему противостояли: их арестовывали, а затем казнили. В разгар хаоса была одна дворянка… хотя на тот момент ей было всего двенадцать лет, так что, скорее, девочка. Её семья укрывала сенатора, которого разыскивал Зорзал.
— Опасная затея. Они буквально играли с огнём.
— Именно. И, как нетрудно догадаться, Зорзал и его опричнина их нашли. Их дом сожгли дотла, а родители девочки были убиты.
— А что стало с девочкой и сенатором?
— К счастью, им удалось сбежать. Но сбежать — значит сбежать с пустыми руками, имея при себе лишь одежду, что была на них. Опричнина Зорзала прочёсывала весь город, так что это было лишь вопросом времени, когда их найдут. Но девочка не собиралась сдаваться. Чтобы защитить сенатора, жизнь которого доверили ей родители, и себя, она взяла драгоценное ожерелье, которое ей когда-то подарил жених, — жемчужное, редкой красоты, за которое любая женщина, наверное, бы жизнь отдала, — и продала его, чтобы купить еду и раздобыть информацию. Благодаря этому она узнала, что её жених находится в Нефритовом дворце, и в конце концов ей удалось спасти и сенатора, и себя.
— Молодчина.
Шура приложила руку к груди и облегчённо вздохнула.
— Как её звали?
Примера наконец заговорила, подняв голову.
— Графиня Шерри ном Тюэли.
— Где она сейчас? Интересно, не разорвал ли её жених помолвку, узнав, что она продала его драгоценный подарок?
Оукс ду Ви на мгновение замялся, не зная, как лучше продолжить рассказ. Дело в том, что дальнейшие события, связанные с женихом Шерри, были то ли приукрашены, то ли просто настолько фантастическими, что в их достоверности приходилось сомневаться. Когда Шерри добралась до Нефритового дворца, она уже была на грани ареста, но её жених появился вовремя и вступился за неё. А после этого… они призвали японских военных, которые с воздуха атаковали имперскую столицу и поставили Зорзала на место. Всё это звучало как полнейшая нелепица. А для разведчика, чья жизнь зависела от точной передачи информации, рассказывать настолько искажённую историю — значило подорвать собственную репутацию.
— Её жених, похоже, не был столь мелочным. Более того, Шерри, будучи тогда дочерью виконта, была возведена в графское достоинство и впоследствии назначена имперским дипломатом. Что касается того, чем она сейчас занимается и где находится, увы, я не знаю. Но я не слышал, чтобы с ней случилось что-то трагическое.
— Понятно…
Примера взглянула на свои драгоценные украшения. Они достались ей от покойной матери и были единственным, что осталось от давно угасшей династии Авион. Всем в комнате было очевидно, о чём подумала принцесса, рассматривая свои сокровища. Амаретт мгновенно среагировала и остановила её.
— Вам нельзя этого делать, Ваше Высочество. Если слухи дойдут до людей, что вы продали свои фамильные драгоценности, это будет вашим концом.
— Да, Прим. Ты, может, и получишь деньги, но кто сказал, что Токушима приготовит блюдо, которое ты хочешь?
— Но если я ничего не сделаю, у нас вообще ничего не останется. Мы можем попытаться уговорить его, но если у нас нет ни ингредиентов, ни посуды, это будет бессмысленно. Оукс ду Ви… могу ли я доверить тебе это?
Увидев, что принцесса делает именно тот шаг, которого он ждал, Оукс ду Ви счастливо кивнул.
— Да, доверьтесь мне, принцесса! Я не позволю запятнать имя Тинайе!
"Теперь, когда Прим сделала свой решительный шаг, нам тоже пора сделать свой! Давай же!"
"Приготовь еду для банкета, Токушима."
С окончательным решением Примеры Шура и Одетта отправились на корабельную камбузу, чтобы уговорить Токушиму. Это был приказ и капитана, и хранителя корабля. Любой другой член экипажа скорее бросился бы за борт, чем осмелился ослушаться такого приказа, но не Токушима. Он обратился к ним, пока замачивал бобы в кастрюле с чистой водой.
"То есть принцесса Примера продала свои драгоценные камни, чтобы достать денег для меня… на изготовление этих адских устройств, которые вы называете ‘антреме’? Нет, нет, нет, и еще раз… нет."
"Разве антреме для тебя — такая уж большая проблема?"
"Я говорил это раз за разом: это не еда. Вы же наверняка со мной согласны?"
Шура машинально кивнула.
"Э-Эм, теперь, когда ты так сказал… наверное, это просто какая-то причуда высшего общества, в которой я ничего не понимаю..."
На самом деле, и Шура, и Одетта всегда находили странной и сомнительной традицию высшего света играть с едой, поэтому слова Токушимы вполне находили отклик в их душах. Они давно придерживались такого мнения, так что неудивительно, что быстро согласились с ним. Однако, будучи друзьями Примеры, они не могли просто проигнорировать ее чувства.
"Но нам это нужно, чтобы преуспеть в высшем обществе."
Токушима тяжело вздохнул и покачал головой.
"Послушайте, если у вас есть деньги, почему бы просто не нанять кого-то, кто их сделает? Подождите-ка… разве у вас не был свой повар? Вы говорили, что он слег от морской болезни, но теперь, когда мы в порту, он уже должен быть в порядке, верно? Где он?"
"Его больше нет."
Вероятно, он был сторонником восстановления монархии, подобно Кюрасао.
"Тогда наймите кого-нибудь еще. Уж пара подходящих людей в Шилаффе точно найдется."
"Нет. Никто не управляется с клиппером так же хорошо, как ты. Даже если бы мы нашли кого-то с твоими навыками, он, скорее всего, уже работает у какого-нибудь аристократа. Ведь только у знати есть деньги и влияние, чтобы нанимать таких специалистов."
"Ах да… деньги и власть…"
В этом мире деньги и власть напрямую связаны с тем, может ли человек позволить себе изысканную еду. Именно они определяют, кто может нанять лучших поваров и закупать самые редкие ингредиенты со всего света.
Токушима этого не понимал. В Японии, где уровень развития позволяет большинству людей свободно получать любые товары, доступ к лучшим продуктам зависит лишь от связей и знания мест, где их искать. Власть или авторитет здесь не требуются — если есть деньги, то достать нужные ингредиенты не проблема.
Не в силах переубедить его, Шура и Одетта просто стояли, не в силах ни отступить, ни добиться своего.
Именно в этот момент на борт вернулся Оукс ду Ви. Вместо того чтобы отправиться в VIP-комнату, он сразу же направился на камбуз и положил на кухонный стол кожаный мешочек, набитый монетами.
"Приготовь что-нибудь из этого."
Оукс ду Ви с каменным лицом отдал приказ Токушиме.
"И что это?" — спросила Шура.
"Это то, что я выручил за драгоценности принцессы."
Шура развязала мешочек и заглянула внутрь. Она насчитала около 20–30 золотых монет и несколько десятков серебряных.
"Погоди, это всё, что ты получил за драгоценности Прим?"
Драгоценности старой династии Авион, украшенные редкими металлами и драгоценными камнями, легко могли стоить несколько сотен, а то и тысячу золотых монет. А они получили за них сумму настолько жалкую, что даже не было уверенности, что её хватит хотя бы на нужные ингредиенты, не говоря уже о самих антреме.
"Если бы я сказал, что это от принцессы Примеры, я мог бы получить больше. Но помни: нам нужно скрыть её причастность. А если скрывать, значит, люди будут думать, что они краденые, а значит, начнут сбивать цену…"
В этот момент Оукс ду Ви резко замолк, осознав, что его голос начал дрожать. Было очевидно, что оценщик не дал ему хорошую цену.
"В любом случае, Токушима. Сделай из этого что-нибудь стоящее. Если… если… если ты не сделаешь… я тебя убью!"
"Да-да-да. Но я не волшебник и не могу по щелчку пальцев сотворить то, что вам нужно, имея на руках только это."
Оукс до Ви сверлил его взглядом, но Токушима твердо дал понять, что не умеет творить чудеса.
Осознание того, что драгоценности Примеры выручили им всего лишь 30 золотых монет, лишь усугубило их отчаяние. В таких условиях даже брак с династией Шилафф казался всё более сомнительным решением. И уж тем более непонятно было, помогут ли они Тинайе. Более того, оставался вопрос: будут ли там хотя бы уважать Примеру?
Полностью обессиленная, она сидела, уставившись в пустоту, а Одетта сидела рядом, нервно перебирая пальцами, не зная, как её утешить. Амаретта и остальные не знали, что сказать, и просто молчали. Шура, не выдержав напряжения в VIP-комнате, ушла в каюту капитана. Но это не означало, что она сдалась. К счастью, был человек, к которому она могла обратиться за советом.
"Эдаджимаааааа!"
Ворвавшись в картографическую, соседствующую с капитанской каютой, она закричала его имя, а затем начала рассказывать, в какой они ситуации. Пока она говорила, Эдаджима методично записывал что-то в журнале. Выслушав её, он отложил перо и кивнул.
"Понимаю… Это действительно непростая ситуация."
"Токушима — твой деловой партнер, да? Оди сказала мне. Ты не мог бы уговорить его взять наш заказ?"
Но ответ Эдаджимы оказался совсем не таким, на который она надеялась.
"Это будет довольно сложно, знаешь ли..."
Только сейчас Шура поняла, насколько больно было Примере услышать категорический отказ Токушимы. Она считала Эдаджиму человеком, которому можно доверять, который всегда поможет найти выход. И именно поэтому его ответ больно резанул её.
"Ч-чтооо? Н-но почему?"
Убедившись, что вокруг никого нет, Шура вцепилась в руку Эдаджимы. На людях она держала спину прямо, расправляла плечи и размахивала руками, излучая уверенность и достоинство. Но перед Эдаджимой она вела себя просто как обычная девочка её возраста.
"Я могу сказать только одно — он такой человек. К тому же, даже если бы ты его убедила, разве отсутствие средств не делает это бессмысленным?"
"Прошу, придумай что-нибудь! Ты ведь мой вице-капитан, верно?"
"Ты не оставляешь мне выбора..."
Шура не собиралась сдаваться. И наконец, Эдаджима уступил.
«…И вот где мы сейчас находимся.»
Теперь уже Эдаджима разговаривал с Токушимой на камбузе. Токушима отвечал, продолжая варить солёное мясо.
— Послушайте, даже если это вы, сэр, приказываете мне это сделать, я всё равно не стану. Вернее, я не могу этого сделать — я ведь не волшебник, невозможно исполнить то, что от меня требуют.
— Да, так я и думал.
Похоже, Эдаджима уже заранее понимал, что даже он не сможет уговорить Токущиму.
— Видите? Ну серьёзно, как вы ожидаете, что я приготовлю то, что просит принцесса, с такими-то деньгами? Да и само её требование уже слишком чрезмерное.
Чем эксцентричнее заказ, тем более эксцентричный капитал за ним стоит. В конце концов, именно поэтому подобные вещи считаются демонстрацией богатства и власти.
— Я тоже считаю, что тратить еду на что-то, что я даже не смогу съесть, — пустая трата ресурсов. Но даже не в этом суть — при наших обстоятельствах мы даже до этого не дойдём. Если бы только был кто-то, к кому можно было бы обратиться за помощью…
— Если нам не хватает средств, почему бы нам просто не заработать их?
Токушима предложил заняться торговлей, давая понять, что готов готовить еду на продажу, чтобы собрать больше денег. Главное, чтобы это была настоящая еда, которую могли бы есть и наслаждаться все.
— У нас просто нет на это времени.
До назначенного банкета оставалось всего два-три дня. В этот момент вмешался Чан.
— А что вообще за суета, а? Зачем мы во всё это влезаем? Это же не наша проблема, так ведь? В любом случае, мы скоро сойдём с корабля. Чем сильнее мы с ними сблизимся, тем труднее будет разорвать связи, верно? Судя по всему, повара в этом мире — это своего рода «предмет роскоши», так?
— Именно. Именно поэтому я тоже не воспринимаю всё это всерьёз.
Эдаджима занимался этим только потому, что его попросила капитан Шура. Он не отдавал Токушиме приказ как его старший по званию в JMSDF* (Силы самообороны Японии), потому что не хотел, чтобы тот стал слишком важной фигурой в экипаже — в противном случае расстаться с командой будет куда сложнее, как справедливо заметил Чан. К тому же, Шура вскользь упомянула кое-что любопытное: раз лучшие повара «монополизированы», это означает не только то, что о них хорошо заботятся, но и то, что их буквально присваивают себе самые богатые и влиятельные, не позволяя им уйти.
Именно в этот момент вновь появился Окс до Ви. Он явно хотел что-то сказать, потому что его взгляд, устремлённый на Токушиму, был полон затаённой угрозы.
— Это обращение ко всем вам, но вы вообще знаете, сколько стоит раб?
— Они должны стоить довольно дорого.
Эдаджима ответил мгновенно, показывая, что он неплохо осведомлён в этом вопросе.
Экономические системы Японии и этого мира различаются, поэтому нельзя просто взять и провести прямые аналогии, но если привести грубый пример, то «дешёвый» раб в этом мире был бы сопоставим по стоимости с обычным автомобилем в Японии. Разумеется, машины тоже бывают разными — есть стандартные для широкой публики, есть роскошные и спортивные, а есть старые, подержанные. То же самое касалось и рабов: рабы для тяжёлого физического труда, слуги для дома, ремесленники, учёные… В зависимости от ситуации и рыночных условий их цены варьировались, и порой довольно значительно.
— Подожди, ты же не всерьёз… —
Эдаджима пришёл к крайне неприятному выводу по поводу вопроса Оукса до Ви. На «Одетте» было более сотни рабов. Шура, став капитаном, освободила их, но поскольку она не оформила это юридически, технически они всё ещё оставались рабами. Если бы их продали, то вырученных средств вполне могло хватить, чтобы выполнить заказ Примеры.
— Я вполне серьёзен. Я всерьёз подумываю об этом.
— Но ведь им уже пообещали свободу. Если они об этом узнают, они устроят бунт.
— И мы больше не в море, верно?! Если начнётся бунт, армия Шилаффа быстро его подавит!
— Но, думаю, лучше отказаться от этой идеи. Нам нужны эти люди, чтобы «Одетта» продолжала ходить. Да и не стоит забывать, что доверие к капитану Шуре будет окончательно разрушено, если вы пойдёте на это.
Доверие — это, пожалуй, главная валюта в любом обществе. Это было справедливо и для этого мира. Чтобы заполучить помощь экипажа в захвате корабля, Шура пообещала им свободу. Если она откажется от своего слова ради своей выгоды, никто уже никогда ей не поверит. Матросы, пусть даже не в восторге от идеи освобождения рабов, быстро поймут, что их капитан не заслуживает доверия, если увидят, что она готова пойти на предательство, лишь бы добиться своего.
— Я был уверен, что уж ты то будешь последним, кто предложит нечто подобное.
Оукс до Ви был умён, но в этот момент им явно управляли эмоции.
— Я знаю… Я знаю, к чему это приведёт! Но на кону стоит само существование Тинайе! Что такое доверие одной капитана по сравнению с судьбой целой страны?!
— …
Ни у Эдаджимы, ни у Токушимы не нашлось ответа на этот аргумент.
— Если вам не нравится этот вариант, придумайте другой! Я понимаю, что вам, чужакам, ничего не стоит потерять Тинае, поэтому мне плевать, что вы не воспринимаете это всерьёз. Но помните: вы мне должны!!! И вот сейчас я прошу вас расплатиться с этим долгом! Пожалуйста, сделайте это для меня!!!
Теперь, когда он об этом напомнил, они действительно были ему должны. Осознав это, Токушима и Эдаджима на некоторое время задумались, погрузившись в молчание.
— Ну так что, Токушима? Мы ведь обещали, что когда придёт время, мы вернём ему долг.
— Ахх… Ну, слово своё нарушать — это плохая идея, верно?
Токушима цокнул языком и тяжело вздохнул.
Теперь, когда Токушима полностью поддерживал план, работа пошла полным ходом. Уже на следующий день на борту Одетты началась всевозможная подготовка.
Первым делом предстояло тщательно прибраться в зале, где должен был состояться банкет, а затем обучить экипаж обслуживать гостей. Эдаджима лично отобрал нескольких матросов и начал обучать их изысканным манерам, правилам приветствия, а также тому, как правильно подавать еду гостям.
Одетта с изумлением наблюдала за стремительным прогрессом.
— Ч-что происходит?
Эдаджима ответил ей с серьезным выражением лица:
— Токушима наконец-то вкладывается в тебя по полной. Всё это ради банкета.
Услышав это, Одетта тут же побежала в комнату для особо важных гостей, чтобы сообщить Примере хорошие новости.
— Прим, у меня отличные новости!
— Но почему ты не следуешь моим приказам? — тихо пробормотала принцесса.
— Потому что нам не нужны эти антреме. И заодно давай избавимся от серебряных тарелок.
Внутри комнаты Примера сидела на своем обычном месте, а рядом с ней находились Ама́ретт и Окс-до-Ви. Но кроме них там был еще один человек — Токушима. Похоже, между ним и Примерой снова возникли разногласия.
Примера опустила глаза, избегая прямого взгляда Токушимы, и продолжила тихо шептать что-то на ухо Ама́ретту.
— …
Ама́ретт вновь заговорил от её имени:
— Но как мы будем подавать еду без тарелок?
— Можно использовать деревянные тарелки, которыми пользуется экипаж.
— Её Высочество говорит, что подавать еду на таких непрезентабельных тарелках недопустимо.
Кажется, их спор по-прежнему касался банкета.
— Всё будет в порядке. Таким образом, мы сможем сосредоточить средства на ингредиентах, а также на вилках, ножах, ложках… ах да, и на бокалах для алкоголя.
— В-вилки…?
Окс-до-Ви, который записывал распоряжения Токушимы, удивленно поднял бровь.
— Они похожи на ложки и ножи, но предназначены для того, чтобы поддевать еду. Это единственное, что нам нужно учесть, учитывая количество гостей. У нас есть щипцы для порционной подачи?… Похоже, нет. Значит, нам также понадобятся несколько больших ложек и вилок.
— Поняла. Но ты действительно уверен, что серебряные тарелки не нужны?
Окс-до-Ви ещё раз переспросила для окончательного подтверждения.
— Не волнуйтесь, я покажу вам, что их отсутствие не имеет значения.
Токушима ответил с уверенностью. Услышав это, Окс-до-Ви с твердой уверенностью поставила финальную отметку в своих записях.
— Но Антреме…
Примера с грустью пробормотала, не решаясь окончательно отказаться от идеи с антреме.
— Нет! Никаких Антреме!
Но Токушима решительно пресек эти разговоры раз и навсегда.
— Ай!
Примера испуганно вскрикнула, прикрывая голову руками, хотя он даже и не думал поднимать на неё руку. Увидев это, Токушима сменил тон на более мягкий, но его слова остались такими же жесткими:
— Почему ты никак не поймёшь, что нам это не нужно?!
Однако, услышав его резкий тон, Примера словно обрела новое мужество. Она резко повернулась к нему и, встретившись с его взглядом, заговорила прямо:
— Э-э-это ты ничего не понимаешь! Почему ты не можешь осознать, что нам это нужно?!
Одетта была ошеломлена. Она не могла поверить, что Примера настолько смело отвечает Токушиме. На её лице горел румянец гнева, но было ясно, что алкоголь тут ни при чем. Тем временем Ама́ретт, который всё это время просто передавал слова своей госпожи, теперь растерянно смотрел на них, не зная, как остановить их конфликт.
— Смысл Антреме — удивить гостей и подарить им приятные эмоции, верно? Так если мы можем добиться этого за счёт самой еды, то можно отказаться от антреме. Намного лучше вложить те же деньги в качественные ингредиенты. Ах да, а за морепродукты можешь не переживать — капитан Шура вызвался наловить их для нас, так что покупать их не придется.
— Но наши гости — аристократы! Они привыкли к лучшей пище! Твои идеи бессмысленны! Нам нужно сделать хоть что-то выдающееся, а не экономить на серебряных тарелках!
— Ладно. Раз уж ты так хочешь удивить гостей, то почему бы не стать антреме самой?
— Ч-что?!
Одетта невольно представила себе картину, где Примера подается гостям с едой, разложенной прямо на её теле, и тут же решила, что лучше унести эту мысль с собой в могилу.
— У нас нет денег на изощренные механизмы, так что ваше Высочество может сама сделать что-то, что развлечет гостей. Хм… может, вы споёте для них? Или исполните какой-нибудь танец? Хоть что-нибудь, принцесса?
— Ч-что…
Примера хотела сказать, что это невозможно, но Токушима не дал ей договорить и сам принял решение:
— Ладно, давай так: ты приготовишь один из десертов. Или в этих краях считается зазорным, если принцесса готовит для своих гостей?
Токушима повернулся к Одетте за подтверждением.
— Одетта!
Примера отчаянно пыталась её остановить, но было уже поздно. Как только Токушима задал вопрос, Одетта, не раздумывая, покачала головой. Похоже, в местных традициях не было ничего странного в том, что члены королевской семьи сами готовят.
— Тогда решено.
Теперь все могло идти так, как планировал Токушима.
Как только было решено, что основные средства пойдут на закупку ингредиентов, на Одетту хлынул настоящий поток всевозможных продуктов. Свежие фрукты, корнеплоды и зелень, зерна и бобовые, свежая рыба, сушеные туши коров, свиней и коз, козье молоко, сыворотка и масло, сделанное из него, куриные яйца, мед и сахар, мешки с солью, травы, специи — всё, что Токушима заказал, было доставлено в точности до последней позиции.
Примера, Шура и Одетта наблюдали за процессией, с удовлетворением провожая взглядом коробки и мешки, поднимаемые на борт.
— Слава богиням, у Шилаффа хорошо развита животноводческая отрасль, — с облегчением вздохнула Шура.
— Просто у нас многие едят мясо в больших количествах, — ответила Одетта.
Но когда Токушима осмотрел доставленные туши, его выражение лица заметно изменилось. Похоже, качество мяса оказалось далеко не тем, на которое он рассчитывал. Стоит уточнить, что под «сушеной тушей» подразумевается разделанное мясо, из которого удалены шкура и внутренности, оставляя только мышцы и кости.
— Разве я не просил самое лучшее мясо?
Он повернулся к Окс-до-Ви, которая, будучи казначеем принцессы, естественным образом стала ответственной за закупки. Будто предвидя этот вопрос, она тут же ответила, и её тон больше походил на оправдание.
— Слушай, в первую очередь, на обычных рынках просто физически нет откормленного мяса, которое подают на банкетах знати! Если ты даже не подумал об этом, клянусь, я тебя убью! А ещё богатые торговцы и аристократы скупают всё самое лучшее мясо ещё до того, как оно попадает на рынок.
Мясо, продающееся на обычных рынках, как правило, получено от свиней, которые большую часть жизни бродили по лесам, или от коров, которых сначала использовали для молочного производства, а затем забивали, когда они становились слишком старыми. Оно сравнительно дешёвое, но о качестве говорить не приходится.
— Так каким образом вы вообще собирались устраивать этот банкет?
Токушима вполне логично заметил, что раз банкет планировался заранее, то должны были быть заготовлены и качественные продукты.
Примера ответила, но, как обычно, шёпотом передала слова Шуре, чтобы та озвучила их вслух.
— Шеф-повар Пассам должен был заниматься закупкой ингредиентов. Но если он с самого начала собирался присоединиться к мятежникам, то, возможно, он вообще ничего не закупал… Это то, что сказала Прим.
— Но даже если он всё же закупал продукты, разве эти расходы не съели бы большую часть бюджета? — задумчиво спросил Амаретт.
— Значит, он просто потратил всё подчистую. Наверное, он понимал, что рано или поздно мы всё равно обо всём узнаем, вот и решил, что раз так, то лучше сразу переметнуться к мятежникам.
Токушима глубоко вздохнул. Он прекрасно понимал, насколько тяжело Примере осознавать, что один из её самых преданных приближённых предал её.
Шура снова бросила взгляд на продукты, что уже были подняты на борт.
— И что теперь?
— Самое простое решение — заменить мясо на рыбу.
— Нет. Мясо необходимо, иначе гости останутся недовольны.
— Хм…
Токушима вспомнил, что в культурах Авионского моря мясо ценится превыше всего. Даже еда моряков, которая по вкусу почти не отличается от пищи рабов, всё же содержит мясо, и уже одно это делает её статусно выше. К тому же традиция оценивать банкет по ингредиентам и подаваемой пище вовсе не уникальна для этого мира. Например, в китайской кухне важнее не столько вкус блюд, сколько то, что именно подается гостям: именно по этому критерию определяют, насколько хозяин уважает своих гостей.
— Если на рынке такого мяса нет, то оно наверняка есть у фермеров, которые разводят скот. Оставьте вопрос с мясом мне. Я сделаю всё, чтобы раздобыть его. А вы возвращайтесь к подготовке, Токушима.
Серьёзное выражение лица Примеры не оставляло сомнений в её решимости. Взяв с собой Амаретт и Окс-до-Ви, она сошла с Одетты. Шура и Одетта переглянулись и, понимая, что не могут просто так оставить её одну, поспешили следом.
Как только Примера и остальные отправились в путь, Токушима приступил к подготовке блюд.
Первая проблема, которую нужно было решить, — это нехватка посуды. Однако он не считал это серьезной преградой. Обращаясь к истории, Токушима вспомнил, что в Европе были времена, когда из религиозных соображений тарелки не использовали, считая их «нечистыми» предметами. Вместо этого аристократы ели с тренчеров — кусочков черствого хлеба, которые оставляли затвердевать в течение недели, чтобы использовать их в качестве тарелок. Конечно, просто класть еду на стол было бы негигиенично, поэтому в те времена тренчеры помещали на доски, очищенные с помощью пемзы.
Токушима решил воспользоваться этим методом и сделать такие «тарелки».
Хотя пропитанные мясными соками и соусами тренчеры считались слишком «грубыми» для употребления в пищу и, как правило, раздавались беднякам, в Особом регионе не существовало подобной традиции. Следовательно, он мог подать их как нечто необычное и любопытное для гостей.
Но прежде чем дойти до этого, нужно было сначала сформовать хлеб в виде тарелки. Токушима решил уделить особое внимание форме и аккуратно украсить тренчеры, как если бы они были изысканными пирожными, чтобы они выглядели более привлекательно.
Пока Токушима сражался с мукой, пытаясь создать тренчеры, Примера находилась на рынке у порта, растерянно оглядываясь в поисках мяса. Она и остальные уже расспросили всех, кто торговал мясными продуктами, но нигде не оказалось того высококачественного мяса, которое она искала. Причина была очевидна: из-за высокой стоимости на него не было спроса среди простого люда, поэтому его даже не продавали в таких местах.
"..."
За неё вопросы задавала Амаретт.
— Где, по-вашему, можно найти такое мясо?
— Лучше попробуйте поискать у фермеров, которые работают с аристократами. У них, скорее всего, есть нужный вам скот.
— Но не думаю, что они просто так расстанутся с животными, только потому что мы пришли и попросили.
Ответы оказались не слишком полезными — всё это было не так уж далеко от того, что ранее говорил Оукс-до-Ви Токусиме.
Но Примера не могла просто так сдаться. Ни сейчас, ни когда-либо. Она продолжала спрашивать, не теряя надежды.
— Возможно, вам удастся что-то выбить в ходе торга.
— Эй, только никому ни слова. Вы ничего не слышали, ясно?
Получив наводку, Примера с остальными направились к нужному фермеру. Там они обнаружили несколько откормленных свиней, именно таких, какие ей были нужны. Она надеялась договориться о покупке хотя бы нескольких, но, как и следовало ожидать, отказ последовал почти сразу после начала разговора.
— Эти особи предназначены для доставки к господину Люссену.
— В таком случае, нам просто нужно поговорить с господином Люссеном, верно?
— Ч-что? Э-э… Возможно, да.
Оставив фермера, Примера и её спутники направились к барону Люссену, вассалу маркиза Шилаффа. Однако и там их ждала неудача. Само по себе появление дочери дожа Республики Тинайе, единственной живой наследницы прежней династии Авион и будущей супруги наследника маркизата, вызвало у барона настоящий шок — ведь она ходила по дворам в поисках мяса.
"..."
На этот раз за Примеру заговорила Шура.
— Какого чёрта, нет?
— Потому что я против этого брака. Сейчас в нашей стране царит мир и стабильность, а леди Примера втянет нас в войну. Как вы думаете, почему мы должны поддерживать этот союз, зная, к чему он приведёт?
— Но разве это не означает, что вы идёте против воли Его Светлости?
Оукс-до-Ви твёрдо посмотрел на барона, не собираясь отступать. Тот резко ответил:
— Если Его Светлость прикажет мне — я подчинюсь без колебаний! Но он ещё не отдал приказа, а пока этого не произошло, я буду против! Более того, защита маркизата от разрушения — и есть высшее проявление моей преданности ему! Так что я не отступлюсь в любом случае!
Похоже, для переговоров места не оставалось.
Когда Примера и остальные вернулись на корабль, Токушима как раз закончил первый этап подготовки.
— Ну? Удалось достать хорошее мясо?
Он задал вопрос, как только они вошли, но все лишь уныло покачали головами.
— Почему? Что случилось?
"..."
Как и раньше, за Примеру ответила Шура.
— Мы нашли несколько идеальных свиней на одной ферме неподалёку от порта, и когда Примера попыталась договориться о покупке, нам отказали. Пробовали в других местах, но везде получили отказ.
Токушима посмотрел на Примеру, и та лишь кивнула, подтверждая её слова.
— Некоторые дворяне настроены против нас и не хотят ничего нам отдавать.
Она опустила взгляд, и по её лицу было видно, насколько безнадёжной ей казалась эта ситуация. Однако Токушима, словно не замечая её отчаяния, бодро хлопнул её по плечу.
— Ну, значит, придётся выкручиваться.
— Но как?
— Я воспользуюсь тем мясом, что у меня уже есть. Не переживайте, я придам ему фирменный блеск!
Он громко заявил это, уверенно ударив себя в грудь.
В целом, банкет, организованный на борту «Одетты», прошёл с огромным успехом. Наследник маркизата, Дижестиф, а также несколько ключевых государственных чиновников выразили своё восхищение и удовлетворение.
Сначала они сомневались, что блюда, которые будут поданы, окажутся на высоте, но стоило им попробовать закуски, сервированные на тарелках из затвердевшего хлеба панис, и тушёный суп, как все их опасения были мгновенно развеяны.
— Есть такая поговорка: «Если хочешь схватить кусок раньше всех, то уж будь добр съесть и тарелку!» Никогда бы не подумал, что тарелку и правда можно съесть! Ха-ха-ха!
Похоже, в Особом Регионе эта фраза была довольно распространённой и употреблялась, как правило, в шутливом смысле.
— Принцесса Примера, эти блюда просто великолепны! Особенно это мясо!
— Благодарю за добрые слова.
Слова Дижестифа заставили Её Пьяное Высочество облегчённо вздохнуть. Когда Токушима заявил, что придаст мясу «фирменный блеск», она была полна сомнений, но, как оказалось, пока сам не попробуешь, никогда не поймёшь, насколько это хорошо. Это и так было очевидно, но она не могла не беспокоиться.
— Ваше Высочество, если позволите… Где вы раздобыли это мясо?
Барон Люссен задал ей вопрос.
— Только закупка этого мяса, наверное, обошлась в кругленькую сумму. Мясо такого качества должно стоить около 80 гиней за тушу.
На самом же деле это было обычное мясо, купленное на рынке неподалёку от порта. Токушима просто разрезал его на полоски, замочил в козьем молоке (чтобы убрать неприятный запах), затем в мёде, после чего приправил различными соусами и, наконец, зажарил с травами и грибами. Если проделать всё это, то даже не самое лучшее мясо станет невероятно вкусным.
Широко известно, что замачивание мяса в мёде делает его мягче благодаря действию ферментов. Однако если передержать, мясо потеряет влагу и станет ещё жёстче, чем было до замачивания.
Тогда у Токусимы возникла идея: если проблема заключается в высокой осмотической активности мёда, то почему бы его не разбавить? Он опирался на свой опыт исследований различных методов разбавления мёда. Решив проверить свою догадку, он добавил в мёд особый ингредиент (подробности — секрет шефа, иначе финансисты бы взбесились) и замочил мясо в получившейся смеси. В результате то, что изначально было жёстким и низкосортным мясом, превратилось в нежнейший деликатес.
Однако был один недостаток: как бы он ни старался, полностью убрать сладковатый привкус мёда так и не удалось. Разумеется, умение справляться с подобными недостатками и при этом создавать потрясающие блюда — вот что отличает настоящего мастера.
— К сожалению, это секрет. Если хотите, можно сказать, что это государственная тайна.
Принцесса ответила именно так, понимая, что не может раскрыть их истинное положение.
— Ох, да-да! Конечно!
Министры рассмеялись. Однако вскоре, когда все успокоились, лицо Дижестифа стало серьёзным.
— Но если говорить честно, то я очень переживал насчёт этого банкета.
— Вы… переживали?
— Да. Когда мы узнали, что случилось с этим кораблём, оказалось, что, едва отплыв из Тинайе, вы подверглись нападению пиратов. Затем вас накрыла буря, случился мятеж, а когда шторм угрожал потопить корабль, капитан просто сбежал. И несмотря на всё это, вы каким-то чудом сумели выжить и добрались до нашей страны. Мы были уверены, что в таком состоянии вам будет не до банкета.
Министры и вассалы согласно кивнули.
— И всё же, несмотря ни на что, вы устраиваете этот великолепный пир. Вы показали нам, насколько вы стойкие и несгибаемые. Я уверен, что даже те министры, которые упорно противились союзу с Тинайе, теперь пересмотрят свою позицию.
— Верно, милорд. Я больше не возражаю против вашего брака.
Первым поддержку браку выразил барон Люссен. За ним последовали и другие.
— Но… но почему, если позволите спросить?
Примера хотела услышать объяснение.
— То, что считается добродетелью на личном уровне, отличается от того, что является добродетелью на уровне государства. Иногда то, что является благом для одного человека, может быть вредным для страны, и наоборот — то, что неприемлемо для индивида, может быть необходимо для государства. Вы понимаете это, не так ли?
— Да.
Примера кивнула.
Примером может служить национальная безопасность или наказание за преступления. Да, для отдельного человека подобные действия могут считаться преступными, но если государство прибегает к ним во имя порядка и закона, это воспринимается иначе.
— Можно назвать это демонстрацией власти, можно самоуверенностью, но в конечном итоге всё сводится к тому, как государство проявляет свою силу, своё положение и намерения.
— Силу государства?..
— Представьте, что вы находитесь в людном месте, и вдруг появляется человек в вычурном, нелепом наряде. Какое у вас будет мнение о нём?
— Что он такой же нелепый внутри.
— Именно. Если государство не может позволить себе надеть парадные одежды в важный момент, это лишь доказывает, что у него нет достаточной силы, чтобы поддерживать уважение к себе. Это делает людей менее склонными защищать его, а другие страны — менее заинтересованными в союзах с ним. Почему мы должны заключать договор с таким слабым государством? Если оно не может даже сохранить лицо, как мы можем рассчитывать, что оно сдержит слово или отблагодарит нас за поддержку?
— Но если, даже когда ты истощён и едва держишься на ногах, ты сохраняешь гордость, стоишь с высоко поднятой головой, то этим ты демонстрируешь силу, доказываешь, что способен удерживать своё положение и поддерживать статус-кво. Именно по этой причине мы решили поддержать вас. Если Тинайе потеряет волю, ресурсы и даже знание того, как сохранить своё влияние, тогда она перестанет быть значимой. Союз с вами, закреплённый браком, приведёт лишь к тому, что жизни наших людей будут потрачены впустую.
— …Понимаю.
— Но вы доказали, что Тинайе ещё жива. Мы думали, что это невозможно, но хотели убедиться. И этот банкет — наглядное подтверждение, что в вас всё ещё есть сила бороться. Значит, у нас есть смысл поддержать вашу борьбу против пиратов!
Слова её будущего мужа растрогали Примеру до слёз. Его речь напомнила ей, насколько важна её миссия и какую роль она играет в судьбе своей страны.
По приказу Амаретты матросы вынесли десерт и подали его гостям. Десерт был приготовлен из фрукта, который разрезали, удалили мякоть, а затем заполнили его прозрачным желе.
— Ооо… муравьи?
По какой-то причине в сладком желе плавало несколько муравьёв.
Возможно, это удивит, но муравьи были там не случайно. Кислота, содержащаяся в их телах, обладает кислым вкусом, напоминающим цитрусовые, что помогало раскрыть умами желе. В реальном мире существуют европейские рестораны, которые используют муравьёв в своих блюдах, и такие заведения неизменно попадают в топ мировых рейтингов высокой кухни.
Дворяне Шилаффа принялись за десерт как ни в чём не бывало. Для них такой десерт был вполне обычным. Однако они ожидали чего-то необычного.
— Хм… ну, это просто… просто обычный десерт. Хотя выглядит красиво — словно янтарь с муравьями внутри.
— Да, за подачу можно поставить баллы, но… чего-то не хватает.
Вначале им подали закуски на съедобных тарелках, затем — невероятно вкусное мясо. Кто бы мог их винить за разочарование, когда после такой новизны десерт оказался столь обычным? К тому же они уже знали, что Примера лично пыталась раздобыть мясо хорошего качества, но так и не нашла. Вот почему их так поразил его вкус. Они явно ожидали, что десерт тоже окажется чем-то удивительным или необычным, но, несмотря на эффектный внешний вид, его вкус был совершенно заурядным.
И вдруг Шура, которая внимательно следила за их реакцией, резко встала и привлекла внимание гостей. То, что она сказала дальше, полностью изменило их впечатление.
— Этот десерт, который вам подали, был приготовлен самой принцессой Примерой.
Примера встала со своего места и поклонилась гостям, чьи потрясённые лица теперь заполняли противоположную сторону стола. Эти десерты были сделаны её руками — под бесконечные крики, ругань и придирки Токушимы. Она уже сбилась со счёта, сколько раз за день кричала и плакала, но теперь в её голове начали всплывать воспоминания о вчерашнем дне…
— Да твою ж мать, как можно быть такой медленной?! Знаешь что, а может, просто сдашься?
Она была настолько плоха в этом, что даже не могла нормально выскрести мякоть из фруктов.
— «Медленная?!» Я уже и так стараюсь изо всех сил! Да хватит уже на меня давить!
После этого ей нужно было измельчить мякоть, процедить её и смешать с горячим, расплавленным желатиновым клеем. Затем получившееся желе следовало залить в подготовленные плоды до того, как оно остынет и затвердеет.
— Нет, твои «изо всех сил» — это ни хрена не достаточно! Шевели своими черепашьими руками! Давай-давай, быстрее! Муравьи уже разбегаются! Чего ты опять застопорилась?!
Завершающий штрих — успеть поместить муравьёв внутрь, пока желе ещё не успело полностью застыть.
— А-а-а! Они по мне ползут! А-а-а! Ай! Они у меня на шее! Кто-нибудь, помогите!!!
Она кричала и верещала так, будто бы напилась вусмерть, хотя во рту у неё не было ни капли спиртного.
— Эй-эй! Соберись! Не обращай внимания! Если будешь тормозить, желе застынет! Двигайся быстрее, чёрт тебя побери!!!
— Если хочешь, чтобы я двигалась быстрее, тогда помоги мне! А-Амаретт! Где ты?!
— Нет! Никакой помощи! Если я помогу, ты уже не сможешь сказать, что сделала это сама! И нет, Амаретт, даже не думай ей помогать! Просто стой там и смотри!
— Помогите!!! Шура!!! Одета!!! Токушима издевается надо мной!!!
— Заткнись! Я не издеваюсь! Это просто мой хлыст любви в действии!
Шура и Одета не могли сдержать слёз от смеха, глядя на всё это безумие.
И всё же, несмотря ни на что, ей удалось закончить десерты.
Гости вновь взглянули на свои наполовину съеденные угощения. Перед ними было янтарно-светящееся желе, приготовленное самой дочерью тинайского доджа — принцессой и последней живой наследницей угасшей королевской династии Авион. Этот десерт, который им выпала честь попробовать, возможно, был первым и последним в их жизни, а потому каждый из них должен был чувствовать себя поистине привилегированным.
Все гости встали и осыпали Примеру громкими, оглушительными аплодисментами.
«Швартовые концы отданы!»
Получив доклад боцмана, Эдаджима повернулся к капитану.
«Мы готовы отплыть, капитан.»
Капитан Шура, следуя традициям флота Тинайя, торжественно повысила голос и отдала приказ.
«Отплываем!»
«Развернуть паруса!»
По команде боцмана моряки на палубе разом развернули все паруса. Чистые белые латинские паруса опустились с рей, поймали ветер и надулись, расправляясь наружу. «Одетта» начала движение, её нос рассекал волны, а береговая линия становилась всё дальше и дальше.
Прошёл месяц с тех пор, как они прибыли в Шилафф, но теперь наконец настало время уйти — вернуться домой, в Тинайе.
Члены экипажа «Одетты» собрались у бортов и махали в ответ знакомым лицам в порту, провожавшим их. За короткое время пребывания там они успели познакомиться с некоторыми людьми — с дамами из таверн, куда они ходили, с уже известными друзьями, а некоторые из провожающих были хозяевами заведений, которые гнались за ними до самого порта и отчаянно кричали, требуя оплатить неоплаченные счета. Так или иначе, это был горько-сладкий момент — видеть, как они удаляются всё дальше и дальше.
Вскоре дозорный, смотревший в другую сторону, закричал.
«Это флот Шилаффа, капитан!»
Обернувшись, они увидели флот Шилаффского военно-морского флота, развёрнутый в море и ждущий их. Они не стояли точно на якоре; они мастерски удерживали паруса и рули в таком положении, что даже при ветре не двигались, но при этом были готовы в любой момент сняться с места. В центре этого большого флота находился «Мейр», флагманский корабль, несущий адмиральские цвета и знамя лорда Дигестифа.
Увидев их собственными глазами через подзорную трубу, Шура пробормотала.
«Флот из 23 кораблей, только чтобы проводить нас домой. Хм, я и не ожидала меньшего от Шилаффа.»
Рядом с ней сияло лицо Примеры, новоиспечённой жены Дигестифа.
«Когда рядом флот Тинайе, разгромить пиратскую угрозу, которая так долго пятнала воды Тинайе, будет проще простого. Мир теперь — лишь вопрос времени.»
Слёзы текли по её щекам, когда она ощутила прилив эмоций. Родиться в королевской семье означало, что ей пришлось научиться закалять себя перед неизбежным стратегическим браком, который, скорее всего, был бы с партнёром, не любящим и не заботящимся о ней. И всё же её новый муж, Дигестиф, к счастью, не был таким. Вдобавок ко всему, этот брак означал спасение её родины; иными словами, её усилия до этого момента не прошли даром.
Вдалеке от дам Чан шептался с Эдаджимой.
«Наконец-то…»
«Действительно. Наконец-то.»
«Долго же мы этого ждали. Как вернёмся в Тинайе, найдём корабль до Японии, да?»
«Это будет не совсем простой процесс, но… да.»
«Но зачем тогда принцессе возвращаться, раз она теперь замужем за династией Шилаффа? Я, конечно, не думаю, что это так, но вдруг у неё есть какой-то скрытый мотив? Например, она разведётся с ним, как только вернётся, или что-то в этом роде?»
«Нет, но лорд Дигестиф использует эту возможность, чтобы навестить своего тестя и сообщить ему о их браке. Естественно, что его новая жена едет с ним, верно?»
«А, понимаю. Да, это точно сходится.»
Затем «Одетта» присоединилась к флоту из 23 кораблей, направлявшемуся в Тинай, став 24-м.
Путь обратно в Тинайе оказался куда более гладким и спокойным, чем их путешествие в Шилафф. «Одетта», плывущая недалеко позади «Мейра», была окружена со всех сторон парусными кораблями, чьи латинские паруса великолепно расправлялись во всей красе. Для любителя парусных судов, чья комната заполнена всевозможными моделями кораблей, это зрелище было не меньше, чем рай на земле.
«Боже мой… Подумать только, что я дожил до того, чтобы увидеть такое! Никакие слова благодарности не выразят признательности госпоже удаче за эту возможность!!!»
Трудно описать ту эйфорию, что он испытывал в тот момент. Чтобы попытаться это проиллюстрировать: представьте сержанта штаба Сил самообороны Японии Курату (прим. да, того самого Курату из оригинального «Врат»), открытого отаку, обожающего девушек с кошачьими ушками, окружённого ими. Представьте энтузиаста бронетехники, окружённого масштабными моделями движущихся танков и боевых машин; любителя сладостей, окружённого всевозможными тортами и услышавшего, что он может есть их сколько душе угодно; коллекционера фигурок, окружённого самыми разными статуэтками; фаната денег, получившего эксклюзивный доступ к Японскому монетному двору; поклонника идолов, которому предоставили уникальную возможность провести время со своим кумиром — всё это схоже с тем, что чувствовал Эдаджима в тот момент. На самом деле, он так глубоко погрузился в свою страсть, что лично приказал Токушиме принести ему бинокль и камеру, чтобы бегать по «Одетте» и делать снимки.
Видя, как Эдаджима потерял голову из-за своего хобби, Чан забеспокоился. Он боялся, что тот мог забыть о их миссии — доставить его домой.
«Эй, эй! Помни, зачем ты здесь, ясно?!»
С его точки зрения, Токушима и Эдаджима были здесь как его телохранители, чтобы обеспечить его безопасное возвращение домой, так что если они не выполняли свою роль, он начинал волноваться. Но Эдаджима не расставался с камерой, настаивая, что их изначальная миссия в Особом регионе заключалась в сборе разведданных.
«Знаю, знаю, но разве ты не думаешь, что вечернее солнце, заливающее светом эти прекрасные боевые машины, достойно восхищения…?»
«Да ни черта! Знаю, говоришь, а сам!»
Моряки, проходившие мимо по своим делам, бросали в их сторону любопытные взгляды. Чан мог только вздохнуть и съёжиться от всего этого внимания.
В этот момент к ним подбежал моряк.
«Вице-капитан, сэр! Лорд Шилаффа поднимается на борт!»
С «Мейра» была отправлена лодка, на которой находился лорд Дигестиф. Мгновенно переключившись на рабочее выражение лица, Эдаджима выдал серию приказов.
«Немедленно уведомите капитана и Её Высочество. Подготовьте цвета лорда и поднимите их, как только он взойдёт на борт. О, и скажите дежурным морякам встретить лорда у входа.»
Как было приказано, дежурные моряки выстроились вдоль входа.
«Хм? Зачем молодой господин вернулся? Какого чёрта?»
Чан прошептал, на что Эдаджима тихо ответил.
«Что плохого в том, что муж пришёл навестить жену? Они же молодожёны, не забыл?»
«Тогда просто сделайте «Одетту» флагманом в таком случае? Или переведите Её Высочество на другой корабль, не знаю…»
«Ни один флот не согласится легко передать командование кораблю другого флота. Что до твоей второй идеи, перевод Её Высочества на «Мейру» означал бы выделение отдельной комнаты специально для неё, что потребовало бы отобрать помещение у некоторых офицеров и заставить их делить комнаты друг с другом, чтобы её разместить. Иными словами, они ни за что на это не согласятся.»
Особенно стоит отметить, что флагманский корабль обычно несёт больше людей и офицеров. На судне с ограниченным пространством и комнатами просить их отказаться от роскошного пространства и личного уединения ради размещения иностранки — это слишком большая просьба.
Каждый раз, когда наследник Шилаффа поднимался на борт «Одетты», моряки выстраивались в ряды у входа, чтобы приветствовать его. Однако с тех пор как начались банкеты, визиты Дигестифа на «Одетту» стали обычным делом — он приходил почти каждый день, — и моряки научились быстро и аккуратно выстраиваться для его встречи. Дигестиф тоже привык к этим процедурам и расположению «Одетты», так что, поднявшись на борт, он обычно пропускал приветствия и провожатых и шёл прямо к покоям Примеры, почти как будто навещал дом давнего друга.
С тех пор как Дигестиф стал чаще подниматься на борт, чтобы повидаться с Примерой, жизнь Одетты претерпела более или менее значительные перемены.
До того момента, когда она не была на дежурстве, она отправлялась в покои Примеры вместе с Шурой, но теперь, когда Дигестиф практически монополизировал время и пространство Примеры, время, что все три девушки проводили порознь, увеличилось — Шура оставалась в своих капитанских покоях, а Одетта поднималась в небо.
Чтобы компенсировать это, Одетта стала проводить больше времени с Шурой в её капитанских покоях, но с тех пор, как та взяла на себя обязанности капитана, она даже в свободное время штудировала книги о боевых тактиках. Эдад;има указал ей, что ей не хватает опыта, и посоветовал восполнить это чтением, так что теперь, днём ли, ночью ли, Шура зарывалась лицом в книги. Каждый раз, когда Одетта пыталась заговорить с ней, та лишь отвечала: «А? Ты что-то сказала?» — даже не глядя в её сторону. Из-за этого даже капитанские покои стали для неё одиноким местом.
Оставалось последнее прибежище помимо неба — камбуз Токушимы. По всем упомянутым причинам она стала чаще появляться на камбузе.
«Токушима… Дай мне что-нибудь поесть.»
На камбузе помощники мыли котлы и тарелки вместе с дежурными моряками. Однако и это заканчивалось, и они менялись местами с другими дежурными моряками, которые были свободны и теперь ели свой ужин. Именно в этот момент Одетта обычно заходила на камбуз.
«Если будешь есть каждый вечер перед сном, растолстеешь, знаешь ли?»
Токушима встретил её с выражением лица, будто говорящим: «Опять ты вернулась, да?»
«Мне сказали, что мне, наоборот, нужно поправиться.»
«Кто сказал?»
«Все сказали.»
Дежурные моряки дружно кивнули головами.
На самом деле они думали (и хотели от всей этой ситуации), чтобы поправились определённые части тела, такие как грудь или бёдра. Однако жир — это, по сути, избыточная энергия, запасённая в жировых клетках для будущего использования, и она равномерно распределяется по телу там, где эти клетки есть. Если кто-то хочет увеличить определённые зоны в косметических целях, нужно либо заниматься в спорт зале, либо принимать гормоны, которые резко заставляют жировые клетки в конкретной области накапливать больше жира, либо использовать какую-то магию, иначе простое «больше есть» не даст желаемого эффекта.
Однако настоящей заботой Одетты было то, что, несмотря на увеличение еды, она всё ещё оставалась такой худой. Учитывая, что она много ест перед сном каждую ночь, это означало, что она тратит много энергии, находясь в небе.
«Хорошо, тогда ладно.»
Увидев стройную фигуру Одетты и признав, что ей нужно больше энергии, он достал ночной перекус, который обычно выдавали ночной смене. Это был сэндвич из жареного домашнего паниса, который он пробовал приготовить.
«Так ты всё-таки приготовил что-то для меня.»
«Да, ты меня раскусила. Ну как? Вкусно?»
«Очень вкусно.»
Особенность домашнего пАниса Токушимы заключалась в том, что он использовал эль, чтобы заставить муку подняться. Моряки, которым надоел прежний твёрдый, как кирпич, панис, полюбили новый, слоистый панис, который он придумал, но сам он не был удовлетворён. Особенно его раздражал запах эля плохого качества, который он использовал. Как, чёрт возьми, он мог сделать свой собственный эль из того, что у них было под рукой? Пока он размышлял об этом, Одетта, жуя сэндвич, заметила.
«Хочу ден моти.»
«Что?»
«Ден моти. Хочу попробовать.»
«Аа… Ден моти, значит.»
Жевательные моти, зажатые между тонкими ломтиками редьки ден — ни того, ни другого на борту не было. Учитывая это, Токушима мог сказать только одно.
«Как вернёмся в Насту, ладно?»
«…»
«Послушай, я бы очень хотел сделать их для тебя прямо здесь и сейчас, но у меня просто нет ингредиентов.»
«Это обещание. Жду с нетерпением.»
Поблагодарив за еду, которую она только что закончила, она вышла и отправилась спать.
Ещё шесть дней они плыли по морю. Меняющиеся направления ветра доставляли некоторые хлопоты, но, наконец, флот Шилаффа благополучно достиг вод Тиная. Это также означало, что они теперь находились в водах, где обычно действовали пираты. Лорд Дигестиф, будучи также командиром флота, отдал приказ увеличить число дозорных и усилить бдительность.
«Маяк замечен в трёх делениях слева!»
Верхолаз, смотрящий на запад, доложил. Эдаджима тут же попросил Одетту подтвердить наблюдение.
«Если не возражаешь, Одетта.»
«Поняла.»
Расправив крылья, она взмыла высоко в небо. Эдаджима развернулся и расстелил карту на столе на палубе, начав совещаться с капитаном Шурой.
«Три деления слева, хмм… Это, вероятно, маяк Калуви.»
Маяк Калуви был построен на острове, расположенном посреди рифа Восточного Редутного барьера. Вся эта зона была смертельно опасна для кораблей, поэтому маяк служил предупреждением морякам, что дальше плыть не стоит.
«Это значит, что наш курс немного отклонился к северу.»
«Это не просто немного в данном случае, капитан. Исправить это несложно; чтобы войти в залив Насты с нашей текущей позиции, я предлагаю взять курс с небольшим смещением на юг.»
«Верно, и мы сейчас ещё и в водах Моби Дика. Я бы предпочла не столкнуться с этим громилой…»
«Моби Дик?»
«Да, корну цетус (бронированный кит), который обосновался в этих водах.»
Эдаджима и не подозревал, что бронированный кит, которого уничтожил Киташио, носил такое имя.
«Сообщение от защитницы! Маяк в трёх делениях слева подтверждён как маяк Калуви!»
Затем Шура созвала всех младших офицеров.
«Так, слушайте внимательно! Будьте готовы принять приказ об изменении курса от флагмана! Боцман! Приготовь руль к повороту на левый борт!»
«Есть, капитан!»
Моряки на палубе засуетились, готовясь к смене курса. Фалы для сворачивания, разворачивания и управления парусами были привязаны к определённым точкам и оставлены свисать на палубе, чтобы их можно было легко развязать в любой момент. Однако это также означало, что на палубе стало меньше места для передвижения.
Но вдруг дозорный закричал, сообщая, что Одетта что-то заметила.
«Сообщение от Одетты! Корабли замечены в четырёх делениях слева!»
Напряжение охватило всех членов экипажа. Всё внимание устремилось вверх, пока они торопливо искали подзорную трубу. Там, под глубоким синим небом, белокрылая девушка вытянула свои флажки на запад.
«Что там было? Четыре деления слева?»
Моряки Тинайе привыкли считать каждый корабль, появляющийся на горизонте, пиратским. Только после проверки и подтверждения, что это не пираты, они наконец успокаивались. Даже в их текущем положении — под защитой мощного флота Шилаффа — они не могли полностью избавиться от этих привычек.
«Может, это флот Тинайе?»
Шура направила свою подзорную трубу на горизонт к западу. Там, из-под линии горизонта, начали появляться несколько белых парусов. Это был не один корабль, не два и не три, а больше дюжины.
«По моему опыту, корабли, появляющиеся в такие моменты, обычно те, с которыми лучше не встречаться.»
Эдаджима прокомментировал это, наблюдая через бинокль, как корабли медленно поднимались над горизонтом.
«Флот неизвестного происхождения приближается, мой лорд. Мы насчитали пятнадцать кораблей: три класса Исар, два класса Перда, пять класса Одетта и пять вооружённых торговых судов.»
Приближение флота неизвестного происхождения также заметили с флагмана Шилаффа, «Мейра». Как раз в этот момент лорд Дигестиф, адмирал и их штабные офицеры проводили совещание в командной комнате, так что неизвестный флот стал темой обсуждения.
«Главный вопрос — откуда эти корабли,» — задал вопрос командующий флотом.
«Мы близко к столице Тинайе, Насте. Разве не странно было бы не видеть здесь никаких кораблей?» — ответил начальник штаба флота.
«Но Наста сейчас находится под блокадой пиратов, так разве гражданским судам не сложнее входить и выходить?» — заметил капитан «Мейра».
«Но среди флота есть корабли класса Одетта, верно? Разве это не указывает на их тинайское происхождение? Возможно, это торговый конвой под охраной флота Тинайя,» — возразил начальник штаба.
«Нет, мы не можем с уверенностью сказать, что это флот Тиная, только потому что среди них есть несколько их новейших кораблей. Ведь известно, что пираты используют захваченные тинайские суда. Мы также слышали, что, когда принцесса Примера направлялась в Шилафф, на них напали пираты, и только её корабль смог уйти из трёх отправленных. Если два оставшихся были захвачены в целости, то нужно предположить, что они у пиратов.»
«Но это не объясняет наличие ещё трёх кораблей в этом флоте, верно?»
«Значит, они могли захватить эти три где-то ещё.»
Лорд Дигестиф устал от предположений, которые высказывали его подчинённые. Он ударил кулаком по столу, чтобы привлечь их внимание.
«Кем бы они ни были, нам необходимо выяснить это самим. Прокладывайте курс к флоту! Если это флот Тиная, мы соединимся с ними, а если пираты — уничтожим их. Всё просто, не так ли?»
«Действительно, мой лорд.»
Начальник штаба флота кивнул.
«Тогда вперёд, мой лорд!» — поддержал командующий флотом.
«Да, давайте!»
Флот Шилаффа изменил курс, развернувшись и направившись прямо на встречу неизвестному флоту. На случай, если это всё-таки пиратский флот, всему флоту было приказано подготовиться к бою; на борту «Мейры» эти приготовления уже шли полным ходом. Паруса, которые могли помешать боевым манёврам, были свёрнуты на реи, а вёсла выдвинуты; на палубе моряки торопливо готовили баллисты и луки.
«Мой лорд, наши дозорные не смогли разглядеть на кораблях флагов флота Тинайе,» — доложил командующий флотом.
«Тогда это пираты,» — заявил Дигестиф.
Неизвестный флот продолжал идти напролом, не объявляя своей принадлежности, даже когда расстояние сократилось до визуальной видимости. Если на этом этапе корабли флота не подняли свои флаги — будь то тинайские или любой другой страны, — можно с уверенностью сказать, что это пираты. Таковы были правила моря в этих краях.
Огромная морская карта была расстелена на полу командной комнаты, а корабли противника и союзников обозначались соответствующими фишками, размещёнными поверх карты.
Глядя на неё сверху, Дигестиф пробормотал.
«Какая удача — столкнуться с пиратами так скоро после отплытия из Шилаффа. Наша победа здесь станет достойным подарком тестю!»
«Это также поможет сохранить лицо перед Её Высочеством.»
«Именно так! Это также важно для легитимности Шилаффа в объединении государств-преемников Авиона. Мне не нужны мелкие победы, но уничтожение пиратской угрозы раз и навсегда заставит народ воспевать наши имена! Мы должны сделать так, чтобы каждый мужчина, женщина и ребёнок знали, что мы совершим сегодня!»
Офицер вошёл с докладом от дозорного.
«Неизвестный флот продолжает приближаться к нам, мой лорд. Более того, все корабли подняли красные флаги, бросая нам вызов.»
Адмирал и штабные офицеры усмехнулись.
«Подняли красные флаги, чтобы бросить нам вызов… Значит, они напрашиваются на бой.»
«Пираты есть пираты, хотя им стоило бы знать своё место!»
«Ах, чёрт…»
В этот момент офицер, расставлявший фишки на карте, выругался про себя, но все его услышали.
«Что случилось?»
«Не хватает фишек для пиратского флота.»
Они не ожидали столкнуться с полноценным пиратским флотом, поэтому не подготовили достаточно фишек. Тогда капитан «Мейра» сказал ему.
«Если не хватает, возьми несколько амфор.»
Амфоры — это тип стройных ваз, используемых для хранения алкоголя.
«А-амфоры, сэр?»
«А что? Мы скоро их потопим, так что какая разница.»
«К-конечно.»
Таким образом, флот Шилаффа теперь противостоял десяти пиратским кораблям и пяти амфорам.
Битва двадцати трёх кораблей против пятнадцати. С одной стороны — лучшие и самые современные военные корабли флота Шилаффа; с другой — несколько самых передовых кораблей флота Тинайя, поддерживаемых разношёрстной группой менее совершенных судов, переоборудованных для боя. Будь то численность или качество, преимущество Шилаффа было неоспоримым. Чтобы его люди не расслаблялись, Дигестиф повысил цель этой битвы с простой победы до полного уничтожения противника. Теперь даже у них не было права на ошибку.
«Нам не придётся прибегать к сложным тактикам. Это всего лишь пираты. Поставьте Карлу во главе и дайте им вволю атаковать.»
«Есть риск, что враг полностью обойдёт их с фланга. Мы должны наступать как единый флот, разделить вражеский флот, а затем уничтожить их по частям.»
«Так и есть; лорд Дигестиф хочет полного разгрома другого флота.»
Прислушиваясь к разговору, уверенность Дигестифа в их победе взлетела до небес.
«Кстати, мой лорд, а что насчёт тинайского корабля с нами?»
Офицер отображал их реальные манёвры с помощью фишек на карте: две колонны по десять кораблей каждая двигались к пиратскому флоту; за ними следовали флагман Мейр и два сопровождающих корабля. Позади них была Одетта, которая всё ещё оставалась на своей прежней позиции, двигаясь вместе с Мейром.
«Хм… Поставьте их позади нас.»
«Вы имеете в виду здесь?»
Офицер разместил фишку Одетты на некотором расстоянии позади Мейры.
«Нет, ещё дальше назад.»
«Ещё дальше назад, мой лорд?»
Офицер передвинул фишку ещё дальше за них.
«Вы уверены, мой лорд? Не сочтёт ли капитан Шура это унижением?»
«Да, но если что-то случится с Её Высочеством, все наши усилия пойдут прахом, верно? Эта женщина-Арч действительно может счесть это унизительным, но я постараюсь позже уладить всё с ней.»
Тем временем на «Одетте» Шура и Эдаджима находились на палубе, наблюдая за приближающимся вражеским флотом. Все корабли Шилаффа свернули свои паруса, готовясь к бою; только «Одетта» оставалась с развёрнутыми парусами.
Наблюдая за пиратскими кораблями через бинокль, Эдаджима посоветовался с боцманом о том, что обычно происходит в сражениях с пиратами.
«Так эти пираты… Они обычно собирают такие большие флоты?»
«Эти негодяи обычно используют каждый захваченный корабль, так что неудивительно, что у них в кармане целая маленькая флотилия.»
«Поправьте меня, если я ошибаюсь, но я вижу несколько кораблей, похожих на «Одетту», среди них.»
Шура кивнула.
«Я собиралась сказать, что они, должно быть, используют те корабли, что у нас были, когда мы впервые отправились в Шилафф некоторое время назад, но оказалось, что у них их больше. Возможно, они раздобыли чертежи из военно-морского арсенала.»
«То есть вы хотите сказать, что эти пираты не только крадут корабли, но у них также есть чертежи и верфи, чтобы строить свои собственные суда.»
«…Да.»
Шура растерялась, не находя слов. Только после того, как Эдаджима прямо указал на это, всё начало складываться в голове и одновременно рушиться.
Затем дозорный закричал, указывая на флагман.
«Капитан! Сообщение с флагмана: переместиться на две лиги позади нас!»
Шура направила свою подзорную трубу на флагман, чтобы убедиться сама. Увидев, что это действительно было сообщение, она вздохнула.
«Вице-капитан… Как мне это понимать? Они смотрят на меня свысока или просто пытаются позаботиться о Прим?»
Тут сзади раздался голос в ответ.
«Думаю, последнее полезнее для твоего здоровья.»
«О, да это же Токушима.»
Обернувшись, она заметила Токушиму, который поднимался на палубу с ящиком, полным еды. Он приготовил еду как раз вовремя для предбоевого перекуса. Речь шла о сэндвичах, которые он доработал, учтя комментарии всех и свои собственные наблюдения. Он поручил мальчикам с камбуза, Амаретту и Окс-до-Ви, помочь ему раздать сэндвичи морякам, готовящимся к бою.
«Идеальное время! Я как раз проголодалась! Ладно, все, давайте поедим, прежде чем вернёмся к работе!»
«Э-э, а как же приказ флагмана, кэп?»
Спросил боцман.
«Ах. Ну, мы уже начали есть, так что… Сделаем это позже.»
Шура небрежно схватила сэндвич, который протянул ей Токушима, и начала его жевать.
Спустя некоторое время флот Шилаффа и пираты оказались почти в пределах досягаемости дальнобойного оружия друг друга. Сытые и довольные, экипаж «Одетты» тоже начал отступать назад.
«Медленно… Медленно…»
Приказы Шуры озадачили моряков. Они привыкли к тому, что в бою всё происходит стремительно, а теперь им велели замедлиться. Тем не менее, они безупречно выполнили её указания, и «Одетта» замедлила ход, заняв позицию далеко позади флота Шилаффа.
Токушима, несмотря на отсутствие задач на палубе, остался и находился рядом с Эдаджимой.
«Ну, как дела здесь, сэр?»
«Ничего примечательного, честно говоря. Преимущество полностью на стороне флота Шилаффа, и они быстро сокращают расстояние до пиратов. Тем временем другая сторона продолжает бросать вызов флоту Шилаффа, хотя им должно быть ясно, что они в проигрышном положении.»
«То есть вы говорите, что они в любом случае уступают, и всё же идут в бой?»
Условия победы в бою, как учил Эдаджима, заключаются либо в численности, либо в качестве, либо в силе насилия, либо в сочетании этих факторов. В этой схватке у Шилаффа есть превосходство в численности и качестве. Пираты, несмотря на явное отставание, всё равно решают сражаться. Причина этого ускользала от Токусимы.
«Возможно, у пиратов есть что-то в рукаве.»
Эдаджима пришёл к такому выводу, объясняя, почему пираты добровольно вступают в бой, несмотря на свои недостатки.
«Или, может, они просто такие глупые, да?»
«Настоящий глупец — тот, кто считает своего врага глупым.»
Именно в этот момент пиратский флот разделился надвое, подставляя свои борта флоту Шилаффа.
«Что, чёрт возьми, они делают?!»
Моряки вскрикнули от изумления, не веря манёврам пиратов.
Сражения, где тараны использовались для уничтожения вражеских кораблей, ушли в прошлое с появлением баллист, катапульт и других более современных дальнобойных орудий. Однако тараны всё ещё применяются и не совсем устарели; если корабль случайно показывает свой уязвимый и мягкий борт, другой корабль может воспользоваться этим, протаранить его и, возможно, проломить корпус противника. Другими словами, подставлять свой борт — это быстрый и верный способ пойти ко дну.
Тем не менее, пираты продолжали свой самоубийственный манёвр. Зная это, Эдаджима продолжал наблюдать за пиратами, пока в его голове не умолкали тревожные звоночки. Стоит также отметить, что бинокль, которым пользовался Эдаджима, был современным телескопическим биноклем, привезённым им из Японии.
«Стойте!!! Это что — это?!»
«Что?! Что вы увидели, сэр?!»
«Как, чёрт возьми, у пиратов это есть?! Нет, как, чёрт возьми, у кого-то в этом мире это есть?! Чёрт, это плохо! Это очень плохо!!!»
Эдаджима сунул бинокль Токусиме, который направил его на пиратов. Заглянув в бинокль, он тоже заметил нечто, чего не ожидал увидеть.
«Стойте — не может быть! Но как…?!»
Как только Токушима тоже это осознал, Эдаджима уже бросился к Шуре с новыми приказами.
«Капитан! Слушай меня внимательно: немедленно сигналь флоту Шилаффа — следуйте за нами!»
Шура опешила от панического состояния Эдаджимы и сама начала паниковать.
«З-зачем?!»
«Нет времени объяснять! Поднимай сигнальные флаги, сейчас же!!!»
На мгновение заколебавшись, Шура быстро взяла себя в руки и сделала, как сказал Эдаджима. «Одетта» тут же развернулась, что — как оказалось позже — её и спасло. Её доверие к Эдаджиме укрепилось, но вместе с тем она осознала, что всё ещё неопытна. Нос «Одетты» теперь был направлен прочь от битвы, и она начала уходить с поля боя.
«П-почему мы это делаем?!»
Шура потребовала объяснений от Эдаджимы, но он был слишком занят, отдавая дополнительные приказы сигнализировать флоту Шилаффа. Токушима попытался объяснить ей вместо него.
«Короче говоря: мы убегаем, капитан.»
«Но почему?! Почему мы убегаем?!»
Шура продолжала настаивать на ответах, её напористость росла с каждым словом. Эдаджима ответил кратко.
«Потому что, если мы останемся, мы долго не протянем.»
Но для флота Шилаффа уже было слишком поздно; они уже приступили к своим таранным манёврам против пиратского флота. В ответ пиратский флот обнажил свои клыки: белые облака вырвались из всех бортов пиратских кораблей.
«Сообщение с Одетты: Следуйте за нами.»
Доложил офицер связи. Когда последовал дополнительный доклад о том, что сама Одетта изменила курс и теперь покидает поле боя, Дигестиф откинулся назад.
«Какое разочарование. Подумать только, я ожидал, что потомок рода Арч окажется храброй женщиной, достойной своего происхождения, а она оказалась трусихой, которая поворачивает хвост при малейшем намёке на опасность.»
Один из штабных офицеров ответил.
«Я считаю, что её трусость идёт на пользу Её Высочеству. Может, она просто слишком нервничает, имея на борту в бою такую персону, как Её Высочество?»
«Хм… Это логично. Да, скорее всего, так и есть. Но мы сделаны из другого теста!… Да, именно так!»
«Естественно, мой лорд.»
«Тогда я своими глазами увижу, как наши наступающие корабли раздавят вражеский флот! Я отправляюсь на бак!»
Выйдя из командной комнаты вместе со своими штабными офицерами, Дигестиф направился на бак Мейра. Оттуда он мог наблюдать, как его флот атакует вражеский флот.
«Как идут дела?»
Он спросил офицера на баке, который протянул ему свою подзорную трубу, кратко докладывая о ситуации.
«Наш авангард вот-вот протаранит один из пиратских кораблей.»
«Да! Как раз вовремя!»
Дигестиф направил подзорную трубу на Карлу, которая была на грани столкновения с ближайшим пиратским кораблём. В этот момент белые облака дыма вырвались из всех бортов пиратского флота. Чёрный шар стремительно летел к нему, только что отскочив от поверхности океана.
«?!?!»
К тому времени, как он заметил, что шар летит прямо на него, было уже слишком поздно; лорд Дигестиф, наследник маркизата Шилаффа, только что погиб в бою.
«Мой лорд! Мой лорд!!!»
«К-кто-нибудь, позови хирурга! Быстро!»
На палубе Мейра поднялся переполох, но остальную часть битвы Дигестифу уже не суждено было увидеть.
«Ну что?! Как дела, Одиль?! Попали мы в них?!»
Дрейк до Мохито, приставив мегафон ко рту, крикнул чёрнокрылой Одиль, которая взлетела высоко в небо, чтобы проверить их выстрелы. Она ответила ему через свой собственный мегафон.
«Промах, промах, промах, и… ещё один промах! Ваши выстрелы разлетаются во все стороны! Один снаряд пролетел по морю и слегка задел флагман Шилаффа, но чёрт меня побери, если я знаю, дало ли это хоть что-то!»
Похоже, выстрел, который угодил в наследника Шилаффа, был случайным промахом. Пираты целились в ближайший корабль, Карлу, но их снаряды разлетелись повсюду, и один из них случайно отскочил по морю в сторону Мейра. В довершение всего, он попал прямо в висок наследника Шилаффа.
Этот выстрел, один на миллиард, однако, стал началом конца для Шилаффа. Потеряв единственного наследника, маркизат вскоре расколется, и страна погрузится в состояние упадка. Для Дрейка всё это не имело значения, и он никогда не узнает, к чему это приведёт, а этот залп останется бесплодной первой попыткой. Пожав плечами, он пошутил.
«Ну что ж! Всему бывает первый раз, и дерьмо случается! Ладно, ублюдки, готовьте следующий залп!»
Следуя его приказам, члены экипажа на борту Одиля втянули пушки обратно внутрь корабля.
«Давай, давай, давай! Быстрее, быстрее, быстрее!»
Дети-маги собрались вокруг казённых частей пушек, наполняя их магией взрыва, прежде чем канониры вставляли новые ядра в дула.
«Выдвигайте их!»
По приказу офицеров-артиллеристов канониры толкали лафеты, возвращая стволы пушек к орудийным портам.
«Прицелиться!»
Офицеры-артиллеристы, каждый отвечающий за свою пушку, наводили прицел на ближайший из наступающих кораблей Шилаффа.
«Убедитесь, что следующий попадёт! ОГОНЬ!!!»
По приказу Дрейка они подожгли фитили на казённых частях. Магия взрыва внутри казённика загорелась, и заклинание сработало. Оглушительные раскаты прогремели, когда взрывная волна вытолкнула ядра из дул, отражая энергию обратно в лафеты. Снаружи вырвались вспышки белого дыма.
На каждом пиратском корабле по борту было по десять пушек. С пятнадцатью кораблями у них было в общей сложности 150 пушек, нацеленных на наступающий авангард Шилаффа. Другими словами, они выпустили 150 ядер в приближающуюся Карлу.
Одно ядро полностью промахнулось, безобидно ударив в океан с огромным всплеском. Одно ядро попало прямо в нос Карлы, разбрасывая деревянные обломки вокруг. Другое ядро едва миновало нос, приземлившись прямо среди боевых построений моряков на палубе, сметая их с ног, словно кегли. В одно мгновение палуба Карлы превратилась в ад с кровью, изувеченными телами и горящими обломками дерева, разбросанными повсюду.
«Что за чертову атаку они устроили?!»
Капитан «Карлы» растерялся, наблюдая за происходящим. Оружие пиратов явно превосходило по дальности любые современные катапульты или баллисты и было куда разрушительнее. По правде говоря, его мощь напоминала ту, что приписывали вооружению Японии — страны, которая, по слухам, сокрушила Империю. Заинтересовавшись этими разговорами, он пытался докопаться до правды и увидеть всё своими глазами. Однако его поиски ни к чему не привели, а доказать реальность таких технологий оказалось невозможно; к тому же он убедил себя, что никто не станет выводить подобное оружие в открытое море.
И всё же теперь он видел его воочию… в руках пиратов.
Впрочем, он не был настолько некомпетентен, чтобы просто стоять в оцепенении. Убедившись, что вражеское оружие не столь разрушительно, как в легендах, он решил: можно сблизиться и вступить в абордажный бой, пока противник перезаряжается.
— Продолжайте движение! Поднять все вёсла!
Приказ донёсся до рабов в гребном отсеке. Они гребли изо всех сил, понимая: если корабль пойдёт ко дну, их участь будет той же.
Вскоре «Карла» приблизилась достаточно, чтобы протаранить один из пиратских кораблей.
— У этого оружия есть особенность: чем оно мощнее, тем дольше перезарядка. Ещё немного, ребята! Ещё чуть-чуть — и мы расколем эти ублюдочные пиратские посудины пополам!!!
Но в тот момент, когда столкновение казалось неизбежным, из пушечных портов пиратского судна показались дула орудий.
— Что?!
И в тот же миг «Карла» ощутила на себе всю силу залпа, направленного прямо на неё.
Белый дым вырывался клубами из бортов военных кораблей на далёком горизонте. Вскоре после этого раскаты, похожие на удары грома, сотрясли воздух вокруг «Одетты».
В этот момент боевые корабли флота Шилаффа начали погружаться под воду. Некоторые из них разломились пополам, некоторые накренились на бок и перевернулись, а другие встали вертикально и ушли под воду кормой вперёд.
То, что они видели, и звуки, которые они слышали, были настолько разрозненными, что происходящее почти не казалось реальным. Из-за этого многие члены экипажа «Одетты» пребывали в ощущении, будто всё это какой-то сон. Флот Шилаффа, превосходящий числом и качеством, должен был одержать победу над этой разношёрстной пиратской флотилией. Если бы это действительно был всего лишь сон, они бы сочли происходящее перед их глазами нормальным.
Но пронзительные, непрекращающиеся крики принцессы Примеры безжалостно вернули их в реальность.
— Сэр Диджестиф, нет!!! Кто-нибудь, спасите сэра Диджестифа!!! Шура, разворачивайся и помоги ему!!!
Не зная, что Диджестиф уже отправился к Эмрою, Примера вцепилась в Шуру и умоляла её спасти своего мужа.
Хотя с их места это и не было видно, среди обломков, скорее всего,мало немало выживших моряков Шилаффа. Наверняка лорд Диджестиф был среди них, и если бы они развернули «Одетту», то, возможно, смогли бы его спасти.
Но Шура не кивнула в ответ на её просьбу; более того, вместо того чтобы развернуться и спасать Диджестифа, она приказала Эдаджиме увеличить скорость и держать курс.
— Прости, Прим, но я не могу этого сделать.
— Почему нет?
— Потому что мы сами в опасности.
Флот Шилаффа был уничтожен одним махом. Пиратская флотилия, ответственная за это, теперь рассредоточилась и добивала выживших, но несколько пиратских кораблей отделились и теперь преследовали их. Естественно предположить, что на этих кораблях тоже есть пушки, против которых у «Одетты» сейчас нет никакой защиты.
— Оди!
Примера, получив отказ от своей лучшей подруги, теперь обратилась за помощью к другой своей близкой подруге. Но Одетта тоже твёрдо и холодно покачала головой.
— Но почему?
— Прости меня.
Тогда она повернулась к человеку, которого Шура уважала и считала своим наставником. Если бы он согласился с ней, Шура последовала бы его примеру.
— Нет.
Но Эдаджима тоже отклонил её просьбу.
Реальность наконец начала доходить до неё — реальность, в которой никто не откликнется на её мольбы. Столкнувшись с этими обстоятельствами, всё, что ей оставалось, — это плакать и кричать в отчаянии.
— Почему бы тебе не вернуться в свою каюту, а, Прим? — посоветовала Шура Примере.
— Иди, Прим. Здесь слишком опасно.
Шура и Одетта просили её спуститься вниз, но Примера не двигалась. Точнее, она не могла двигаться. Безнадёжность и печаль одолели её, и теперь она даже не могла взять себя в руки.
— Ваше Высочество, вам нельзя здесь оставаться…!
— Давайте спустимся вниз, принцесса…
Амаретт и Оукс до Ви подошли, чтобы увести плачущую принцессу обратно в её каюту.
— Не волнуйся, Прим. Я защищу тебя.
Шура заявила это, глядя, как Примера спускается по трапу внутрь корабля.
«…Вот что я говорю, но как, чёрт возьми…»
Шура пробормотала себе под нос, поворачивая свой телескоп в сторону приближающихся пиратских кораблей.
«Да. Честно говоря, я не уверена в нашей скорости…»
Для начала стоит сказать, что мачты «Одетты» были срублены, чтобы справиться с креном, который возник во время шторма, так что корабль уже был в плачевном состоянии. Конечно, они его починили, но это была лишь временная мера. Мачты укоротили, чтобы их было проще срастить, а паруса покрылись складками, из-за чего они не могли полностью и эффективно ловить ветер. В итоге, «Одетта» сейчас уступает аналогичному кораблю, который только что построили и спустили на воду.
«Тем не менее, мы не можем просто остановиться и сражаться с кем-то, у кого есть такое оружие. У нас практически нет шансов выйти победителями.»
«Да уж… И что нам теперь делать?»
Эдаджима задумался, наблюдая за пиратскими кораблями через свой бинокль. Рядом с ним стоял Токушима со своим собственным биноклем, тоже следя за пиратами. Вдруг Шура протянула к нему руку и сказала:
«…Дай-ка мне его.»
«А?…”
Не обращая внимания на растерянное выражение лица Токушимы, она забрала его бинокль и посмотрела в него.
«Ого, ну и классный же у тебя телескоп.»
Шура не могла в полной мере оценить всю красоту, потому что на её глазу была повязка. Однако увеличение и качество изображения всё равно произвели на неё сильное впечатление. Это было значительно лучше, чем они могли увидеть через свои телескопы, линзы которых были сделаны из высушенных прозрачных оболочек насекомых.
«Я даже могу разглядеть физиономию этого гада Кюрасао.»
«Кюрасао? Ты имеешь в виду того самого Кюрасао?»
Одетта обернулась к Шуре.
«Ага, того парня, что раньше был капитаном этого корабля.»
Шура передала бинокль Одетте, которая направила его в сторону, указанную Шурой.
«Ты права! Как, во имя всего святого, он оказался на пиратском корабле?»
«Обычно я бы предположила, что пираты подобрали его посреди океана.»
Однако Эдаджима покачал головой, не соглашаясь с этим выводом.
«Но это не объясняет, как он мог оказаться на стороне пиратов. Более логично предположить, что он всё время был с ними заодно.»
«Эдаджима, ты понимаешь, что это значит? Это значит, что Атлантия, роялистские реваншисты в Тинайе и пираты — все они связаны друг с другом!»
«И это также могло бы объяснить, откуда у них взялись новенькие корабли.»
«Но всё же… Пока это только догадки. Нам нужно схватить этого мерзавца Кюрасао и заставить его расколоться!… Жаль только, что сейчас мы сами удираем от него. Чёрт, я даже не знаю, сможем ли мы сбежать…»
«Действительно…»
Эдаджима развернулся и некоторое время смотрел на карту. Потирая подбородок, он обернулся обратно.
«У меня есть план, капитан.»
«Спасибо богине! Я ждала, когда ты это скажешь!»
Затем Шура внимательно выслушала, что предложил Эдаджима.
«Не думал, что снова тебя увижу, да ещё и здесь, из всех мест…»
Кюрасао произнёс это с удивлением, глядя на «Одетту» через свой телескоп.
«Что случилось, капитан?»
Голос раздался позади него. Это был не кто иной, как Каберне, бывший лорд-канцлер иностранных дел Тинайе. Он всегда говорил так, будто был выше его, и Кюрасао, честно говоря, терпеть его не мог. Но когда они добрались до Атлантии, Каберне не только сумел выторговать для них собственный корабль, но и добился, чтобы его назначили капитаном. По крайней мере, Кюрасао признавал выдающиеся переговорные способности Каберне.
«Посмотри сам, лорд Каберне.»
Кюрасао протянул телескоп Каберне, словно ему было лень объяснять каждую мелочь. Там, на другом конце линзы, виднелась Шура, стоящая на корме «Одетты» и смотрящая в их сторону.
«Если мне не изменяет память, эта девушка — Шура но Арч. Она проявила достаточно ума, чтобы организовать контрбунт и захватить корабль. Возможно, она действительно талантлива и заслуживает фамилию Арч, а может быть, она просто заурядная пиратка… Как ты думаешь? Хотя, не отвечай, я знаю, что ты будешь восхищаться ею, ведь она увела корабль прямо у тебя из-под носа».
Хотя Каберне прямо этого не сказал, Кюрасао услышал что-то вроде: «Ты куда хуже этой пиратки.»
«Ха! Да мне плевать, что о ней думать. Я покажу тебе, на что способен, когда беру командование в свои руки.»
Кюрасао подозвал боцмана и приказал ему взять курс на преследование «Одетты».
«Амми», галера класса «Одетта», продвигалась вперёд, её паруса ловили ветер с левого заднего направления, и она сумела подобраться так близко к «Одетте», что её нос оказался буквально в волоске от кормы «Одетты».
«Ещё чуть-чуть… Ещё немного!»
Они были так близко, что он мог бы протянуть руку и коснуться кормы «Одетты». Капитанская каюта, которая когда-то принадлежала ему, комната для важных гостей под ней, где, скорее всего, всё ещё находилась принцесса Примера, рулевая рубка под этой комнатой, а затем, ещё ниже, большой руль, скрытый под водой. В этот момент ему показалось, что он мельком увидел персиковые волосы Примеры.
«Чёрт! Ещё немного!»
Он уже приказал подготовить и зарядить десять пушек на левом борту, их дула уже выглядывали из орудийных портов; оставалось только поджечь фитили. Но «Одетта» и не думала замедляться, чтобы оказаться прямо под прицелом их левого борта, хотя была так близко, что казалось — это лишь вопрос времени. Создавалось впечатление, будто «Одетта» знала, чего хочет «Амми», и делала всё ровно наоборот. Однако, если они повернут корабль вправо, чтобы навести левый борт на «Одетту», то потеряют столько скорости, что «Одетта» легко выйдет из зоны поражения, прежде чем они успеют выстрелить. Именно в такой раздражающей ситуации они сейчас находились.
«Я до тебя доберусь, чёрт возьми! Ставьте больше парусов!!!»
По приказу Кюрасао боцман «Амми» распорядился экипажу развернуть дополнительные паруса. Как только их распустили, паруса поймали ветер и надулись, словно юбка девушки, подхваченная внезапным порывом, закрывая обзор вперёд для Кюрасао и тех, кто находился на кормовой палубе.
«Одетта поворачивает влево!»
Дозорный прокричал это во весь голос. «Одетта» резко вывернула руль влево, словно ждала именно этого момента.
«Что?! Они что, не знают, что там находится?!»
«Одетта» внезапно изменила курс, направляясь против ветра. Ветер дул с запада, а с их точки зрения там находился риф Восточного Редутного — так называемое «кладбище кораблей».
В этот момент нерешительности на борту «Амми» «Одетта» прошла перед левым бортом быстро идущей «Амми». Кюрасао упустил момент, этот манёвр застал его врасплох. К тому времени, как он пришёл в себя и поспешно отдал приказ, было уже поздно: пушки левого борта грянули в унисон, но их выстрелы безвредно ударили по воде, не попав ни во что, кроме пустоты.
«Чёрт! Новый курс: преследовать Одетту!»
Кюрасао выкрикнул это, на что навигатор ответил своим вопросом:
«Но разве это не значит…?!»
«Мне плевать; пока они бегут, мы должны их преследовать!»
«Это просто значит, что они скорее рискнут всем, чем дадутся нам в руки. Что теперь, капитан Кюрасао? Ты ведь понимаешь, что мы рискуем потерять корабль, если пойдём туда, верно?»
Двигаться прямо в рифы, где лежат бесчисленные полузатопленные скалы, мели и скрытые рифы, означало положиться на удачу. Тон Каберне намекал, что он против того, чтобы продолжать погоню за «Одеттой», но Кюрасао был непреклонен.
«Нет. Мы будем их преследовать. Если мы хотим подняться в Атлантии, нам нужно вернуть принцессу Примеру как трофей.»
Твёрдо заявив о своём намерении, Кюрасао приказал направить «Амми» в риф Восточный Редут.
Шура, сняв повязку с глаза, измеряла положение солнца в небе с помощью угломерной рейки.
Говорят, что моряки носят повязки на глазах в море, чтобы один глаз привык к темноте, и им не приходилось каждый раз приспосабливаться, когда они спускаются в трюм. Однако для Шуры это было не так; она слишком часто использовала угломерную рейку, глядя прямо на солнце, и из-за этого её левый глаз начал болеть.
Она нанесла рассчитанные координаты на карту рифа Восточного Редутного. Затем, когда никто из моряков не смотрел, она наклонилась ближе к Эдаджиме и поделилась своими тревогами.
— Т-Ты уверен в этом курсе?
Она была как на иголках, гадая, когда они могут наткнуться на острые скалы или рифы и пробить корпус. Ей казалось, будто её заставляют бежать по краю обрыва с завязанными глазами на бешеной скорости.
— Как дела, Токушима?
Эдаджима повернулся к Токусиме, который держал в руках морскую радиостанцию УКВ диапазона.
— Всё отлично.
Токушима ответил с радостью.
Проследив за взглядом Токушимы вверх, можно было увидеть Одетту, парящую в небе и наблюдающую за океаном впереди с биноклем в руках. У неё тоже была своя морская радиостанция УКВ диапазона, через которую она общалась с Токушимой, но она также передавала ему корректировки курса с помощью жестов. Если следовать её указаниям, всё должно быть в порядке.
— Эта штука у тебя и правда удобная. Коммуникатор, да… Откуда ты её взял?
— Алнус.
— А, так это из другого мира, понятно. Погоди, а твой телескоп тоже…?
— Давайте оставим всё как есть.
Эдаджима и Токушима немного расслабились в сокрытии своего настоящего происхождения, но всё ещё не собирались раскрывать больше информации.
— Н-Но всё же… Она ведь не видит, что на дне моря, верно? Конечно, она может различить рифы и скалы близко к поверхности, но глубже — сплошная тьма, знаешь?
— Всё будет в порядке. Там есть буи, чтобы нас направлять.
Токушима показал ей большой палец вверх в знак уверенности.
В конце концов, это он вместе с Агуа помогал устанавливать буи, чтобы «Китасио» мог пройти невредимым. Пока «Одетта» тоже проходит между красными и зелёными буями, она должна благополучно миновать этот участок.
— Один пункт под ветер!
Токушима передал корректировки от Одетты рулевым, и те повернули руль на один пункт влево. «Одетта» начала слегка смещаться вправо.
— Но почему они вообще там?
— Ну, некоторое время назад мы проходили через этот район, и нам помогли Агуа установить их для нас.
— Агуа?
Упоминание названия этой расы что-то всколыхнуло в памяти Шуры. Внезапно ей вспомнился неизвестный корабль, пробирающийся сквозь густой туман, окутавший залив Наста, и высаживающий двух человек в город. Теперь, когда она задумалась, Эдаджима и Токушима всегда держались вместе.
— Вы случайно не те двое оттуда?
— Прости?
— Ой, да ладно, забудь. Придётся позже расспросить вас подробнее.
Бинокли, радиостанции, буи, плавающие в море. Чем больше она об этом думала, тем сильнее ей казалось, что она уловила намёк на то, кем эти двое на самом деле являются. Но это вызывало вопрос: почему они на этом корабле? Размышляя о том, как бы поднять эту тему с ними, она невольно улыбнулась. В тот момент все её подозрения к ним окончательно рассеялись.
Сражение между парусными кораблями в сущности сводится к тому, кто лучше сумеет воспользоваться ветром. Одна сторона занимает позицию с наветренной стороны и присваивает себе силу ветра, оставляя противника в своей тени. Так они захватывают инициативу, и противник теперь мало что может сделать, оказавшись у них в руках. Катапульты, баллисты и стрелы изматывают врага физически и морально, пока он не станет достаточно ослабленным, чтобы на него можно было подняться и покорить его.
Однако с тех пор, как «Амми» вошла в риф Восточного Редут, она могла лишь следовать за кильватерным следом «Одетты» и повторять её курс. Они не знают о существовании буёв, так что единственное безопасное место для прохода, которое им известно, — это путь, по которому прошла «Одетта».
— Чёрт возьми, я сюда не за тем пришёл, чтобы гоняться за вдовами!
Кюрасао выплюнул эти слова, не скрывая своего раздражения.
— Всё, хватит. Пушки, конечно, революционное оружие, но нам стоит поставить парочку на нос, чтобы мы могли атаковать цели впереди.
— Ага, чтобы можно было бить по другим кораблям, пока их догоняешь, да?
Ответила хранительница корабля, Амми.
— Да. Как только это закончится, я переоборудую этот корабль, чтобы пушки смотрели вперёд.
— Но тогда корабль станет слишком тяжёлым на носу. Похоже, ты любишь подбираться к своим женщинам сзади, а?
«C перегрузкой на нос» в данном контексте означает, что центр тяжести корабля сместится вперёд к носу, из-за чего он будет сидеть в воде ниже, чем остальная часть судна. Амми, которая видит в корабле «Амми» своё отражение, представила, как стоит на четвереньках с задранным вверх задом.
— Т-Тогда мы поставим пушки и на корму, чтобы корабль был сбалансированным.
— И это уменьшит количество пушек на бортах, ослабив наши обычные атаки? Ц-ц-ц, капитан, нельзя получить всё и сразу! Лучше оставим пушки как есть.
Утверждения Амми были неразумными, но в них было нечто, над чем даже Кюрасао пришлось всерьёз задуматься.
— «Одетта» снова поворачивает; они сделали поворот через фордевинд* (Направление движения парусного судна, когда ветер дует в корму.) влево.
Доложил навигатор. Всё это время они следовали за «Одеттой», и если они хотят уберечь свой корабль от посадки на мель, им нужно в точности повторять её манёвры. У «Амми» мало места для ошибок, так что им тоже нужно повернуть влево.
— Следуй за ними! Не нужно со мной советоваться по каждому поводу, чёрт возьми!
— Н-Но, капитан—
— А что нам ещё делать?! Если не последуем за ними, мы сядем на мель!
Навигатору ничего не оставалось, кроме как кивнуть и согласиться. Он развернулся и отдал приказ своим товарищам-пиратам.
— Готовьтесь к повороту!
Пираты послушно принялись готовиться к повороту через фордевинд, но было очевидно, что они нервничали. Если бы у них было больше пространства для манёвра, поворот через фордевинд или оверштаг прошли бы без особых событий, но поскольку единственным безопасным путём был курс «Одетты», они были на взводе.
— Руль влево!
Рулевые «Амми» повернули руль, и нос начал поворачиваться. Края треугольных парусов начали дрожать; вскоре после этого паруса затрепетали. В тот момент, когда парус начинает надуваться в другую сторону, нужно отпустить фал и установить паруса так, чтобы учесть новое направление ветра.
— Отпускай!
Но навигатор, сосредоточившись на следовании курсу «Одетты», отдал приказ отпустить фалы на пару секунд раньше, чем ожидал Кюрасао. Корабль должен продолжать двигаться, чтобы ветер его толкал, но поскольку они начали отпускать паруса для нового направления ветра до того, как ветер полностью сменился, нос теперь смотрел прямо против ветра, и корабль начал терять ход.
— Ах…
Если так пойдёт дальше, они полностью остановятся.
— Р-Руль вправо!
— Нет, подожди!
В панике они повернули руль, чтобы снова поймать ветер в паруса.
Это был неверный шаг. В любой другой части океана это было бы нормально, но с таким ограниченным пространством для манёвра подобная ошибка могла стать роковой.
Внезапно толчки пробежали из глубин трюма «Амми». Паруса развевались на ветру, но корабль едва сдвинулся с места — все признаки того, что они сели на мель на низком рифе.
— М-Мы сели на мель!
Корабельный мастер был отправлен на самый нижний уровень трюма для проверки, и вскоре они получили отчёт.
— Видимых повреждений киля нет! Мы сможем двинуться, как только придёт прилив!
Но Кюрасао рявкнул в ответ.
— Скажи ему следить за повреждениями киля!
— Ч-Что ты собираешься делать?!
— Мы же долго мы будем ждать прилива!
Оглянувшись на море, он увидел, что «Одетта» начала разворачиваться к ним лицом. Корабль, севший на мель и застрявший, — не более чем лёгкая мишень, идеальная цель. Атакуя их с угла, куда они не могут навести пушки, это будет бойня в одни ворота.
— Чёрт! Надо двигаться, иначе нам конец!
Пираты начали паниковать. Кюрасао повернулся к ближайшему пирату и отдал приказ.
— Беги к главному гребцу! Скажи ему подготовить гребцов! Сворачивайте паруса, мы будем грести отсюда!
Прозвучал свисток, и паруса начали сворачивать. Внизу, в гребной комнате, рабы приступили к работе.
— Начинайте грести, оба борта!
В ритме ударов молота все сорок вёсел поднялись в воздух и затем одновременно ударили по воде. Затем они оттолкнулись от моря, заставляя корабль двигаться назад. Как только это произошло, киль под ними начал скрипеть.
— Продолжайте! Ещё раз!
Кюрасао крикнул, приказывая гребцам грести снова и снова. «Амми» начала двигаться с каждым гребком, но корпус дрожал всё сильнее. Вскоре они почувствовали, что корабль накренился к носу; часть, севшая на мель, видимо, была ближе к корме.
— Ещё чуть-чуть, и мы свободны!
Но как только он это сказал, они услышали то, чего все боялись: звук разрывающегося дерева.
— …Что случилось?
Крик донёсся снизу.
— Капитан! Корпус пробит! Вода заливается внутрь!
— Чёрт, мы перестарались…
Пробормотал навигатор.
Кюрасао крикнул в ответ.
— Заделайте течь! Все, кто без дела, идите помогать с помпами!
— П-Постойте, «Одетта», она…!!!
— Что ещё?!
В этот момент струи воды взметнулись с обоих бортов «Амми».
— Ч-Чёрт! Они уже пристрелялись к нам!
Камни, выпущенные катапультой «Одетты», задели борта «Амми».
— К чёрту всё! Покинуть корабль!
Пираты разбежались по палубе; некоторые даже прыгнули за борт в воду. И тут, когда Кюрасао поднял взгляд, камень, запущенный с «Одетты», приземлился прямо на палубу «Амми», разнеся её в щепки.
Причалив прямо перед «Амми» — туда, куда её пушки не могли нацелиться, — «Одетта» начала атаку.
— Пли!!!
По команде начальника артиллерии рычаги катапульты заскрипели и перевернулись. Огромные валуны взлетели в воздух и упали рядом с «Амми», поднимая в воздух огромные столбы воды при ударе. Некоторые из них попали в палубу и борта «Амми», нанося им урон. Теперь суть их задачи сводилась к тому, чтобы продолжать швырять эти валуны в пиратский корабль.
С палубы было видно, как некоторые из запущенных ими валунов попадали в корабль, выбрасывая облака щепок. Всего за пару залпов они, должно быть, смогли нанести значительные потери.
Наблюдая за этим зрелищем, Шура не могла скрыть выражения, будто её сейчас стошнит.
— Нападать на врага, который не может ответить… Это уже даже не бой, верно?
Эдаджима ответил коротким: «Да».
— Но мы должны оставаться непреклонными в такие времена, ведь это не единственный пиратский корабль поблизости. Как только нам выпадает шанс придушить одного из них в зародыше, мы должны его использовать. Если мы этого не сделаем, они могут причинить вред ещё многим кораблям.
Шура опустила взгляд.
— Но всё же…
— Хочешь предложить им возможность сдаться?
— Это, наверное, слишком наивно… да?
— Без сомнения. Если мы дадим им шанс сдаться и они согласятся, на нас ляжет ответственность за их спасение и взятие в плен. Для этого нам придётся задержаться здесь надолго. Естественно, это повысит риск того, что другие пиратские корабли, которые нас ищут, наткнутся на нас.
— Но всё же… Будь то друг или враг, мы должны спасать любого, кто попал в беду. Я думаю, так должен поступать настоящий моряк!
Эдаджима вздохнул, сожалея о её наивности. Но в то же время он не мог не признать, что её сердце на правильном месте. К тому же у них был способ узнать, есть ли поблизости другие пираты.
— Токушима…
Эдаджима повернулся в сторону Токусимы.
— Принято.
Не нуждаясь в дальнейших объяснениях и сразу поняв, чего от него хотят, Токушима тут же попросил Одетту следить за окрестностями.
— Хорошо.
Одетта ответила кратко.
Она взлетела ещё выше, туда, где её сигнальные флаги уже нельзя было разглядеть невооружённым глазом с поверхности, и начала высматривать другие корабли.
— Это Одетта. Слышишь меня, Токушима?
— Громко и чётко. Слышу тебя.
— Раньше, поднимаясь на такую высоту, никто не мог увидеть мои флаги, не говоря уже о том, чтобы меня услышать. Эта штука ра-ди-о очень удобная.
— Правда ведь?
— Да. Я хочу такую. Дай мне её.
С ней она могла бы выполнять свои обязанности как Ави лучше, чем когда-либо прежде. Но это была просьба, которую Токушима не мог легко исполнить.
— Если бы она была моей, я бы подумал, но она не моя, так что не могу.
— Жаль. Тогда я придумаю другой способ достать одну… Как думаешь, могу я забраться ещё выше?
Используя свой бинокль, Токушима разглядел силуэт Одетты даже на фоне ярко-голубого неба. Сравнивая её высоту с метками, выгравированными на бинокле, она летела на высоте 300 метров.
— Даже если у тебя хорошее зрение, разве не будет сложно разглядеть корабли на воде, если забраться слишком высоко?
— Ничего страшного… У меня есть твой би-но-кль
Сказав это, она поднялась ещё выше — выше, чем когда-либо прежде.
— Это Оди. Пиратов не видно.
— …вот что она сказала.
Когда Токушима передал это, Эдаджима наконец исполнил просьбу Шуры и предложил пиратам шанс сдаться. Вскоре после этого «Амми» подняла жёлтый флаг — цвет капитуляции.
Эдаджима собрал морских пехотинцев на палубе. Так называемые «морские пехотинцы» на самом деле были бывшими рабами, которым просто выдали любое оружие, оставшееся на борту.
Им нужен был кто-то, кто их возглавит. К счастью, таких оказалось двое: Эдаджима назначил себя и Токусиму.
— Тебя я понимаю, но главный стюард?
Шура приподняла бровь, удивлённая выбором Эдаджимы.
— Он моя самая надёжная правая рука.
— Но разве не лучше, если пойду я? Я сама пиратка и могу поручиться за свои умения.
Шура попыталась взять гарпун, чтобы продемонстрировать свои навыки, но Эдаджима решительно отказал ей.
— Почему это капитану покидать свой корабль?
— П-Правда. Похоже, тут и спорить не о чем…
Тем временем на воду спустили шлюпку. Её им предоставил флот Шилаффа. Токущима и Эдаджима, каждый возглавляя отряд из десяти морских пехотинцев, сели в шлюпку и направились к пиратскому кораблю.
Поднявшись на борт «Амми», они столкнулись с ужасающим зрелищем.
Повсюду валялись пираты — каждый из них выглядел совершенно измождённым. Их одежда была пропитана кровью, вероятно, из-за собственных ран или, возможно, потому, что они пытались спасти своих боевых товарищей. По всей палубе зияли огромные дыры; заглянув в них, можно было увидеть нижние палубы и даже трюм. Вода уже затопила трюм, и там плавали грузы и тела, ясно различимые на поверхности.
— Ужасно.
— Да уж.
Осмотрев состояние корабля, Эдаджима вздохнул.
— Этот корабль уже не спасти. Токушима, иди и обследуй нижние палубы. Я останусь здесь и займусь ранеными.
— Понял.
Взяв свой отряд морских пехотинцев, Токушима спустился на нижние палубы.
Эдаджима приказал своим людям собрать раненых. Пока они этим занимались, он подошёл и внимательно осмотрел ряд пушек на палубе.
Присмотревшись, он заметил, что они сделаны из чугуна и крепко сбиты. Даже лафеты были изготовлены по всем правилам — да, почти как будто их взяли с земного линейного корабля времён эпохи парусного флота.
В биологии существует понятие конвергентной эволюции. Оно описывает процесс, когда неродственные виды, обитающие в схожих условиях в различных частях света, приобретают сходные черты.. Исследователи применили этот концепт к развитию технологий и оружия в Особом Регионе, но чтобы их пушки были настолько похожи на земные аналоги эпохи парусного флота — это было немыслимо. Разве что кто-то их направлял. Более того, развитие огнестрельного оружия происходит поэтапно, так что введение его в море Авион просто не могло бы так быстро привести к созданию чего-то столь совершенного.
Эдаджима повернулся к мальчику, сидящему рядом с пушкой, и спросил его.
— А какую роль играешь ты?
Мальчик представился как маг и объяснил, что его задача — заряжать в камору пушки взрывную магию.
— Ага, значит, ты, по сути, мальчик на побегушках с порохом, верно?
— ?
Мальчик удивлённо приподнял бровь.
Мальчики на побегушках с порохом — это юные ребята на парусных военных кораблях, которые приносили порох из корабельного склада к пушкам. Поскольку склад обычно находится на самых нижних палубах корабля, они часто карабкались вверх-вниз по палубам и протискивались через людные пространства, что, вероятно, и создавало у моряков впечатление, будто они «обезьянки».
— Пойдём со мной, если хочешь жить.
Эдаджима сказал это мальчику, после чего отправил его на шлюпку обратно к «Одетте».
Тем временем Токушима и его отряд морских пехотинцев спасали выживших и раненых на нижних палубах.
К счастью для них, «Амми» была кораблём класса «Одетта», так что планировка во многом походила на ту, что была у «Одетты». Они быстро нашли путь в гребную комнату, где обнаружили всё ещё прикованных цепями рабов, которые были на грани утопления. Благодаря их усилиям, они смогли спасти и освободить их от оков.
Большинство раненых они нашли набившимися в лазарет. Среди них лежал Кюрасао, занимавший одну из коек. Ему оказал помощь хирург, но состояние его было ужасным: гвоздеподобные щепки пронзили его почти повсюду.
— Капитан Кюрасао…
Токушима попытался окликнуть его, но ответа не последовало. Вместо этого крылатая девушка, сидящая рядом, повернулась и гневно уставилась на него.
— Бесчувственные уроды! Все вы такие! Мы застряли, а вы всё продолжали швырять в нас камень за камнем! Вы слишком далеко зашли, чёрт возьми!
— Уверен, моряки Шилаффа чувствовали то же самое. О, и те бедные торговые моряки, которых вы с вашими пиратскими дружками атаковали. Они, наверное, говорили то же самое, а?
Крылатая девушка прикусила губу и опустила взгляд, не находя что ответить.
Когда Кюрасао затем испустил последний вздох, она вознесла молитву богиням моря, прося благословить его душу на пути в царство Харди.
— Ладно, пойдём. Этот корабль затонет, как только придёт прилив. Тебе нужно отправиться с нами на «Одетту», пока этого не случилось.
Хранительница корабля задала ему один вопрос.
— Вы возьмёте нас в плен?
— Так сказала капитан Шура.
— Хм.
Крылатая девушка дёрнула подбородком, глядя на остальных раненых. В ответ те поднялись и последовали за морскими пехотинцами наверх; тех, кто не мог идти, вынесли из лазарета. В лазарете остались только те, кто уже был мёртв.
— Ты тоже.
Токушима окликнул крылатую девушку, но она не встала.
— Я не пойду.
— Если ты не подчинишься, мне придётся заставить тебя, поняла?
Крылатая девушка посмотрела на него с жалостью в глазах.
— У тебя совсем нет здравого смысла, да? Мы, хранительницы, остаёмся с кораблём; если он тонет, мы тонем вместе с ним.
— Я не особо разбираюсь в местных обычаях, но разве нет какого-нибудь способа это обойти?
— Я хранительница корабля, если ты не расслышал с первого раза. А теперь, чтобы до тебя дошло: корабль тонет — я тону.
— А если я заставлю тебя? Это ведь может быть оправданием, верно?
Девушка встала, повернулась к нему спиной и расслабила плечи. Для Токушимы это означало, что она сдалась и позволяет ему забрать её. Это заставило его ослабить бдительность, и именно так она смогла сделать то, что сделала.
Внезапно она схватила меч Кюрасао, лежавший рядом, и пронзила им себе грудь.
— Ч-Чёрт! Что, чёрт возьми, ты делаешь?!
Токушима подхватил Амми, когда она рухнула на пол. Он поспешно закричал о помощи.
— Помогите! Кто-нибудь!!!
— Просто оставь это. Мёртвый корабль — мёртвая хранительница. Так мы… становимся частью океана…
Крылатая девушка прошептала это Токушиме, испуская последний вздох.
«Шура, у меня есть просьба».
Примера подошла к Шуре, которая была занята сбором пиратов и рабов, спасённых с «Амми».
— Прости, Прим, но может подождать? У меня сейчас буквально руки связаны.
— Это важно.
Видя серьёзное выражение лица Примеры, Шура поняла, что стоит уделить ей время. В конце концов, этот корабль, капитаном которого она являлась, был отправлен именно ради неё.
— Я хочу, чтобы ты развернула корабль и спасла Дижестива. Если кто-то из флота Шилаффа выжил, они, скорее всего, всё ещё ждут спасения там. Он наследник трона, и если он ещё жив, то его вассалы сделают всё возможное, чтобы его защитить!
— Всё никак не сдаёшься, да?
— И не сдамся, пока не увижу его труп своими глазами.
Шура прекрасно понимала её чувства, но это была непростая просьба.
— Вернуться туда? Где полно пиратов? Это слишком опасно!
— Не должно быть! В конце концов, пиратов там больше не должно остаться, верно?
«Амми» гналась за «Одеттой», а значит, другие пиратские корабли, вероятно, преследовали остатки флота Шилаффа. Если верить Примере, то у места сражения больше не должно быть ни одного вражеского судна.
— Теперь, когда ты это сказала… В этом есть смысл.
— Пираты даже не подумают, что их жертвы вернутся туда, где шло сражение, верно? И даже если вдруг они там остались, Оди сможет заранее нас предупредить, верно?
Примера указала вверх на «Одетту», которая уже так высоко взмыла в небо, что её едва можно было различить.
— Да, ты права. Раньше я тебе отказала, но теперь всё иначе. Ладно! Вернёмся туда, как только сможем.
Шура развернулась и приказала боцману распустить паруса. К ней тут же подошёл Эдаджима, который только что закончил разбираться с пленными.
— Что происходит?
— Мы возвращаемся за его светлостью.
— Думаешь, он всё ещё жив?
— Не знаю. Но для Примеры это важно, а этот корабль отправлен для её нужд.
Эдаджима хотел идти прямо в Насту, тем более теперь, когда они наконец миновали Восточный рифовый редут. Однако в конечном итоге это было лишь его желание; пока капитан решает иначе, ему остаётся лишь подчиниться и отложить свои планы.
Боцман громко скомандовал матросам, и те потянули за канаты, распуская паруса. Ветер подхватил их, и «Одэтта» рванула по волнам обратно, в сторону, откуда они пришли.
К тому моменту, как «Одэтта» вернулась к месту битвы, солнце уже клонилось к западному горизонту.
— Это точно то самое место?
Эльмира начала сомневаться, не ошиблись ли они, ведь куда бы она ни посмотрела, повсюду простирался лишь бескрайний океан. Она слышала, что незадолго до начала сражения они заметили маяк Калу́ви.
— Да, но технически это не совсем то место. Мы довольно далеко к западу от маяка Калу́ви, где и шёл бой. Но если учитывать морские течения, то, если уцелевшие действительно дрейфовали по морю, они должны были оказаться именно здесь.
Слова Александры подтверждали обломки кораблей, разбросанные по воде вокруг. Если кто-то и выжил, то, скорее всего, держится за эти останки.
Однако, вопреки ожиданиям, на поверхности не было видно ни одного выжившего. Более того, даже трупов не было.
— Почему?.. Почему мы никого не находим? Это… этого просто не может быть!
Непроницаемая маска спокойствия Эльмиры дала трещину. Александра, заметив это, тут же приказала своим людям усилить наблюдение — искать и выживших, и тела погибших. Токушима и Эдаджима вытащили бинокли и тоже принялись осматривать горизонт.
Флот Шилаффа состоял исключительно из полноценных военных судов. Один корабль вмещал примерно 400 человек — моряков, рабов и офицеров. Если во время боя было потеряно десять кораблей, то в воде должны были оказ_ около четырёх тысяч человек. Найти хотя бы пару тел казалось неизбежным.
— Ты права… Это действительно странно.
Токушима задумчиво произнёс это, и в этот же момент его рация ожила.
— Справа, примерно в двух точках от нас, большая куча обломков.
Он тут же повернул бинокль в указанном направлении и увидел, как в волнах покачивалась массивная груда деревянных обломков. Возможно, уцелевшие моряки смогли укрыться там.
Александра немедленно приказала Одетте приблизиться. Однако, когда они добрались до этого места, там никого не оказалось.
Тем не менее, нельзя было исключать возможность, что кто-то потерял сознание среди обломков и просто не заметил их прибытия.
— Эдаджима! Спускай шлюпки и осмотри ближайшие обломки! Возьми с собой людей!
— Принято.
Эдаджима приказал спустить на воду четыре шлюпки — все они, иронично, когда-то принадлежали флоту Шилаффа. Он сам сел в одну из них и отправился на поиски выживших.
Однако даже такие тщательные поиски ничего не дали.
Не найдя ни единого тела, не говоря уже о выживших, Эльмира едва не рухнула от ужаса, когда Токушима вдруг заговорил:
— Может, наоборот, это даже хороший знак? Может, пираты взяли всех в плен?
Эльмира мгновенно оживилась.
— Д-да! Точно! Пока они живы, остаётся надежда!
Александра тоже решила подыграть, видя, как отчаянно Эльмира цепляется за этот шанс.
— И к тому же, он наследник титула маркиза. Пираты могут надеяться получить за него огромный выкуп от Шилаффа, так что, скорее всего, держат его в целости и сохранности.
Токушима нахмурился.
Даже если все были взяты в плен, что тогда с теми, кто должен был защищать их корабли? Разве они не должны были разделить судьбу своих судов?..
Эти мысли не давали ему покоя.
— Корабль, ответьте! Это "Одэтта"! Приём!
Они уже собирались прекратить поиски, так и не найдя выживших, когда Токушима получил срочное сообщение с "Одетты".
— Я на связи. Что случилось?
— Плохие новости.
— Насколько плохие?
— Настолько, что огромные морские твари уже идут прямо на вас! И не только они — с ними куча мелких, вероятно, их детёныши. Вижу одного очень большого, четырёх крупных, шестерых средних, двоих маленьких... Нет, похоже, их ещё больше! В общем, они уже на подходе!
— Что ты имеешь в виду под "большими тварями"?
— Бронекиты! Самый большой, скорее всего, вожак — самец, а четыре остальных крупных, вероятно, его стая. Остальные — их детёныши!
— Стая бронекитов?! Здесь?! Да быть такого не может!
Этот район был владениями Моби Дика — особенно свирепого и территориального бронекита, который без раздумий атаковал любого, кто вторгался в его охотничьи угодья.
Но боцман лишь усмехнулся.
— Да всё сходится! Это, конечно, слухи, но говорят, что этот ублюдок сгинул!
— Чего?! С чего бы вдруг?
— Чёрт его знает! Говорят, кто-то его прикончил, а может, просто сдох. Никто толком не знает. Но если это правда, то теперь это место бесхозное! Не просто так ведь Моби Дик держал его в одиночку, а?
По спине Примеры пробежал холодок. Она заметно побледнела и начала дрожать.
— Вполне возможно… Кровь в воде ведь привлекает их…
Токушима скрипнул зубами.
Эти проклятые бронекиты, которые чуть не отправили "Нишишио" ко дну и доставили массу проблем экипажу "Киташио", теперь направляются прямо к "Одетте". И, что самое худшее, у них нет никаких средств защиты.
Токушима бросил взгляд в сторону Эдаджимы, но тут же вспомнил, что тот отправился на поиски выживших. Без него ему придётся принимать решения самостоятельно.
Затем он стал искать Чана, но и его нигде не было видно. Он осмотрел палубу, где матросы всё ещё вглядывались в горизонт в надежде заметить кого-то из выживших, но Чана среди них не оказалось. Решив, что тот мог уйти на нижние палубы, Токушима поспешил вниз по лестнице. Но стоило ему ступить на первую ступеньку, как корабль резко дёрнулся, и он полетел вниз.
— Чёрт!
Он успел сгруппироваться перед падением, но всё равно сильно ударился, так что несколько секунд не мог прийти в себя.
— Мы что, на мель сели?!
Судя по охватившей палубу панике, не он один так подумал. Однако, стоило Токушиме открыть глаза, как он сразу понял, в чём дело.
Сквозь корпус корабля, проткнув его, словно шампур, торчал длинный шест, сделанный явно не из дерева.
— Не может быть…!
К ним подбежал боцман и, увидев это, громко выругался.
— Это бивень! Они пронзили нас!
И тут с палубы донеслись ужасающие крики — моряки наконец заметили спины бронекитов, которые со всех сторон надвигались на корабль.
— Дерьмо!
Шура моментально пришла в себя и начала раздавать приказы.
— Полные паруса! Всем, кто может грести, — гребите! Пираты, бывшие рабы, матросы — все на вёсла! Левые и правые вёсла, полный вперёд!
Гребное отделение "Одетты", давно не использовавшееся, мгновенно заполнили бывшие пираты Амми, освобождённые рабы и все, у кого были хоть какие-то силы. Статус больше не имел значения — они гребли в унисон, понимая, что если корабль пойдёт ко дну, они погибнут вместе с ним.
Но, прежде чем они смогли набрать хоть немного скорости, огромные бронекиты обрушились на борта "Одетты".
Ударная волна сокрушила мощные вёсла, вышвырнув гребцов из их мест. Более того, толчок был настолько сильным, что подводные палубы получили серьёзные повреждения, и корабль начал тонуть.
— На ремонт, быстро!
Матросы не стали ждать приказов — они уже начали латать пробоины. Токушима тоже бросился помогать, но…
— Чёрт… Бесполезно! Вода прибывает слишком быстро!
— Отступаем!
Трюм мгновенно наполнился водой, нижние палубы начали затапливаться.
Корабль сильно кренился из стороны в сторону под ударами бронекитов. Палуба превратилась в крутой наклон, заставляя моряков хвататься за всё, что попадалось под руку, лишь бы не скатиться за борт. Однако не всем повезло — некоторые, схватившись за бочки и ящики, полетели в море вместе с грузом.
Сверху Донеслись отчаянные крики:
— Помогите! Кто-нибудь! Помоги… ААААААА!
Но никто не смог их спасти. Младшие бронекиты с визгом вцепились в людей, утаскивая их под воду. Вскоре чистая лазурная гладь океана превратилась в алое месиво.
— Эдаджима! Возвращай шлюпки! Спасай всех, кто упал за борт!
Шура прокричала это в мегафон, но Эдаджима уже действовал.
— Корабельные плотники уже латают пробоины! Всем остальным — вычерпывать воду!
В такие минуты видно, кто чего стоит. Шура сохраняла абсолютное хладнокровие, даже несмотря на хаос вокруг, и продолжала раздавать чёткие приказы.
Боцман, однако, думал иначе.
— Капитан, хватит! Тут уже ничего не поделаешь!
Любой, кто падал за борт, бесследно исчезал под водой. У них не было ни одного оружия, способного противостоять бронекитам. Контроль над ситуацией был полностью утерян.
Шура сжала губы, с трудом сдерживая ярость. Затем, приняв решение, выкрикнула новый приказ:
— Готовьтесь к общей эвакуации! Всем — на палубу!
— Что ты задумала, капитан?!
Если спустить шлюпки, бронекиты просто перевернут их, утопив всех внутри. Боцман видел в этом полный абсурд и отчаянно пытался её переубедить, но Шура только повторила приказ:
— Тебе не нужно это понимать, просто делай! Всех — наверх! Всех до единого!
Выругавшись, боцман побежал выполнять приказ. Он знал, что выхода нет, знал, что это бессмысленно. Но раз всё равно обречены, почему бы не бороться до последнего?
Стая бронекитов продолжала кружить вокруг "Одетты", выжидая момент, когда чьё-то тело упадёт в воду. Однако, возможно, они быстро уловили намерения экипажа или просто проголодались — средние бронекиты начали трясти корабль, пытаясь сбросить моряков за борт. Если это не удавалось, они запрыгивали на палубу, накреняя её и создавая наклон, чтобы заставить моряков свалиться в воду.
— Ааааа!!!
Волралденский оборотень, упавший за борт, был мгновенно схвачен бронекитом и утащен в глубины.
— Ааааааа!!!
Моряки, поняв, что просто остаться на палубе уже недостаточно, чтобы выжить, начали бежать на самые высокие точки корабля. Примерра, поднявшаяся на палубу по приказу об эвакуации, в ужасе закричала, видя, как панически бегут моряки, спасаясь от воды.
— Это бесполезно! Сюда, принцесса!
Оукс до Ви позвал Примерру и Амаретт забраться на бизань-мачту.
— Ты хочешь, чтобы мы забрались наверх?!
— Другого пути нет, Ваше Высочество! Торопитесь! — позвала Амаретт.
Тем временем Шура обернулась и крикнула паникующим морякам, морским пехотинцам, освобождённым рабам и пиратам:
— Слушайте, мерзавцы! Хотите закончить как корм для китов?!
Поглощённые страхом, моряки закричали в ответ:
— Не хочу умирать!
— Тогда хватайте мечи или булавы! Мы с ними сразимся! Они не возьмут нас без боя! Это мой приказ как вашего капитана! Не переживайте, я буду с вами!
С этими словами Шура повернулась к бронекиту, который пытался добраться до неё, и метнула в него гарпун. Гарпун попал прямо в морду. Конечно, бронекит был бронекитом не зря — его внешняя оболочка оказалась настолько крепкой, что легко отразила даже хорошо заточенный гарпун Шуры, не получив никаких повреждений. Тем не менее, животное поняло, что его не ждут, и вскоре отступило обратно в море.
Увидев этот акт отваги от своего капитана, моряки зарычали от храбрости. Они схватили всё, что попалось под руку — мечи, булавы, дубинки — и приготовились к схватке. Однако даже это оказалось тщетным.
Самый крупный бронекит, словно показывая своим детёнышам, как переворачивать корабли, вынырнул снизу и врезался в киль "Одетты". Удар был настолько мощным, что "Одэтта" подскочила кормой вверх, а все и всё было выброшено набок. Жестокие и безжалостные бронекиты раскрыли свои пасти, ожидая, когда моряки, собравшиеся на палубе, упадут в океан.
— Д-Держитесь, принцесса!!!
Бизань-мачта, которая ещё недавно была вертикальной, теперь стала горизонтальной балкой, торчащей из борта "Одетты". Оукс до Ви, ухватившись за мачту, протянул руку Примерре, но, когда она потянулась к нему, её рука соскользнула, и она едва не успела схватить его за руку.
— Ах–!
— Принцесса!!!
Примерра рухнула прямо в окровавленный океан.
В это же время Эдаджима приказал своим людям на шлюпке грести к борту "Одетты", чтобы вытащить тех, кто упал в океан. К счастью для них, киты сосредоточили своё внимание на "Одетте", где было гораздо больше добычи; сравнительно крошечные шлюпки, плывущие к борту, едва ли были для них заметны — скорее казались деревянными обломками, плавающими на поверхности. Так им удалось спасти нескольких моряков, выброшенных за борт.
По счастливому совпадению Эдаджима наткнулся на Чана посреди всей этой суматохи. Оказалось, Чан забрался на грот-мачту, самую высокую из трёх, и висел на одном из парусов, цепляясь за жизнь.
— Только держись, мистер Чан! Мы уже идём!
Когда бронекиты проплыли мимо, их спины скользнули по мелкому килю шлюпки. Эдаджима заставил своих людей подвести шлюпку прямо под тот парус, за который держался Чан. Тогда Чан, что-то неразборчиво крикнув, отпустил хватку и рухнул прямо в шлюпку.
Он был не единственным: увидев это, другие моряки последовали его примеру и тоже отпустили парус. Эдаджима помог им всем забраться в шлюпку. Но не всем повезло — некоторые упали прямо в воду. Эдаджима попытался дотянуться до них, но киты схватили их и утащили в глубины, прежде чем он успел что-либо сделать.
— Слава богу, ты спасся, забравшись на мачту!
Едва уцелев, Чан выругался в отчаянии, массируя ноющие бёдра и ноги.
— Чёрт возьми! Всё это похоже на какой-то низкобюджетный ужастик!
— О, уверяю тебя: Голливуд отдыхает по сравнению с тем, что происходит с нами.
— И что это вообще за мир, а?
— Самый настоящий.
Именно в этот момент "Одэтта" подняло в воздух кормой вперёд. Словно перевёрнутая коробка с приманкой, верхняя палуба "Одетты" стала вертикальной стеной, и все, кто на ней находился, полетели в океан. Бронекиты, раскрыв пасти, приготовились к пиршеству, поглощая тела, падавшие в воду.
Эдаджима, Чан и остальные на шлюпках изо всех сил пытались спасти как можно больше моряков. Но, несмотря на их усилия, беспощадные киты не оставляли шансов — в итоге всё, что удалось вытащить, это изуродованные конечности тех, кого они пытались спасти.
— К чёрту всю эту реальность! Пусть эти ублюдки горят в аду!
— Прекрати болтать и продолжай помогать!
Эдаджима отчаянно прикрикнул на него.
— Ну извините! Я ничего не могу с этим поделать!
Чан старался изо всех сил, крича от злости. Хотя они потеряли многих, им всё же удалось спасти немало моряков от верной смерти.
— Позаботьтесь о Шуре за меня.
В этот момент их крылатый защитник спустился с небес, держа в руках капитана.
— Одэтта?! Капитан Шура?!
Присмотревшись, можно было заметить, что Шура потеряла сознание.
— Она ухватилась за спину одного из средних китов. Наверное, думала, что так её не съедят.
Похоже, бронекит поплыл далеко и быстро, пытаясь стряхнуть её. Огромное количество воды, хлынувшее ей в лицо, и усилия, приложенные, чтобы удержаться, должно быть, измотали её, и в какой-то момент она отпустила хватку. Кит, не заметив этого, продолжал плыть, пока не развернулся и не вернулся к кормежке у "Одетты". Благодаря этому она осталась на плаву в волнах, вдали от их местоположения.
Одэтта повернулся и взглянул вверх на перевёрнутую корму и мачты, где моряки всё ещё цеплялись за жизнь.
— Ждите здесь. Я помогу им.
Сбросив радиостанцию и бинокль, висевшие на шее, в шлюпку, чтобы облегчить себя, она вновь взмыла в воздух.
— …Это…атив… в… закончен?
В этот момент из динамика радиостанции послышались едва различимые голоса. Эдаджима не заметил этого, будучи поглощённым спасательными работами, но что-то определённо было сказано.
В нижних палубах "Одетты" члены экипажа сражались с бурными водами, затопившими коридоры, пытаясь заткнуть возникшие течи. Их гномий корабельный мастер держал зажжённый факел, но его тусклый свет постоянно мерцал, словно вот-вот готов был погаснуть.
— Толкайте! Толкайте, чёрт возьми!
Токушима кричал, удерживая деревянную доску, как щит, против мощного потока воды, хлынувшего из трещины. Помощники корабельщика теснились за его спиной, толкаясь и поддерживая его.
— Н-Ничего не получится!
Сила воды была слишком велика, чтобы с ней справиться. Помощники корабельщика и мальчики с камбуза стонали и морщились, когда поток бил им в тела и лица.
— Нет, держитесь, чёрт возьми! Давайте, давайте, давайте!!!
Тем не менее Токушима продолжал подбадривать их. Он был опытным специалистом по подводным лодкам, прошёл тренировки, которые научили его стоять твёрдо даже перед лицом бушующих вод. Сражаясь с напором, он и остальные медленно, но верно продвигались вперёд. И вот, наконец, им удалось прижать доску к трещине.
— Готово! Течь перекрыта! Давайте чинить!
Помощники корабельщика поднесли брусья и прижали их к доске, а корабельщик молотком забивал её в трещину, чтобы заделать пробоину. Наконец вода перестала поступать.
— А у тебя есть стержень, старший матрос! Такой человек, как ты, мог бы стать отличным корабельщиком!
Корабельщик громко рассмеялся, хлопнув Токушиму по промокшему плечу. Токушима тоже усмехнулся, но это было ещё не всё. Вокруг них оставалось множество других течей.
— К следующей!
Корабельщик выкрикнул приказ, но один из помощников вдруг вскрикнул:
— Разве это всё не бессмысленно, сэр?
— Да! Пора отсюда выбираться!
Корабельщик резко отчитал их:
— Чепуха! Мы не сдадим "Одетту", вы меня слышите?!
Даже Токушима начал думать, что спасти корабль уже невозможно. Трещины были огромными, а уровень воды неумолимо поднимался. Любой разумный человек с инстинктом самосохранения давно бы решил покинуть судно. Но как члены экипажа они были обязаны выполнять свой долг до тех пор, пока не поступит приказ оставить корабль. Покинуть его означало предать своего защитника. Этот урок Токушима усвоил на собственном опыте.
— Все на верхнюю палубу!!! Всем немедленно на верхнюю палубу!!!
Вот почему, услышав этот приказ, Токушима замер на месте. Помощники тут же сорвались с мест, словно ждали этого сигнала, и бросились к лестнице. Токушима повернулся к корабельщику:
— Неужели мы действительно оставляем "Одетту"?
— Больше ничего не сделать. Приказ есть приказ.
— Но всё равно—!!!
Добродушный гном нахмурился и ответил:
— Я понимаю, что ты чувствуешь, но мы в ответе и за этих бедняг. Подумай о своих людях! Они следуют за тобой повсюду!
— Чёрт…!
Токушима щёлкнул языком. Затем он махнул своим камбузным мальчикам, чтобы те поднимались по лестнице впереди него. И в этот самый момент "Одэтта" поднялась в воздух кормой вперёд и перевернулась.
Всё вокруг было перевёрнуто или стояло боком, но хуже всего пришлось тем, кто находился внутри корабля, где свет не проникал. Полы превратились в стены, а длинные коридоры стали бездонными ямами. Когда корабль перевернулся, вода глубиной по пояс хлынула в один конец коридора, унося сундуки, груз и прочие вещи к носу.
Сопротивляться этому потоку было невозможно. Те, кто пытался забраться по лестницам и успел ухватиться, были сметены мебелью и грузом, несшимися вместе с водой. Эти предметы ударяли с огромной силой; гномий корабельщик, мальчики с камбуза и помощники даже не успели закричать.
С другой стороны, Токушима, который ещё не начал подниматься по лестнице, оказался подхвачен потоком и мгновенно унесён к носу корабля. Он не мог сопротивляться, даже если бы захотел, но, к счастью, приземлился в воду, скопившуюся в носовой части, и остался невредим. Ещё одним везением было то, что он не стал сразу всплывать. Обычно в темноте, когда невозможно дышать, люди паникуют, пытаясь найти путь наверх, тратя при этом больше воздуха и сил. Но Токушима, прошедший обучение для таких ситуаций, сохранял хладнокровие и спокойно оценивал обстановку.
Оглядевшись, он заметил источник света, пробивающийся сквозь мрак корабельных недр. Это, судя по всему, был солнечный свет, проникающий через камбуз, который также служил вентиляционным отверстием для отвода дыма. Через него можно было выбраться наружу.
Однако течение постоянно тянуло внутрь, унося предметы, скатившиеся по бортам корабля. Среди этого хлама, плавно кружившегося вокруг отверстия, Токушима заметил силуэт женщины с характерными розовыми волосами.
Падая в океан, Примера отчаянно двигала руками и ногами. Но если бы она попыталась открыть рот, чтобы закричать, солёная вода хлынула бы внутрь, заполняя горло и лёгкие. Соль обожгла бы её, заставляя кашлять и тратить последние остатки воздуха в тщетной попытке избавиться от удушья. Осознавая это, она могла лишь крепко сжать губы и зажмурить глаза, отгораживаясь от окружающей тьмы и хаоса.
Она оказалась в полной темноте, не понимая, где верх, а где низ. Чувство безнадёжности охватило её, и смерть, казалось, медленно подбиралась всё ближе, обволакивая холодом её тело и разум.
Внезапно что-то схватило её сзади. Потом это нечто обвило её талию, и она ощутила давление на своих губах. Её рот принудительно открылся, но вместо солёной воды в него хлынул воздух. Инстинкт взял верх: она жадно вдохнула, наполняя лёгкие спасительным кислородом. В смятении она открыла глаза и увидела перед собой лицо Токушимы. Первая мысль — оттолкнуть его — вспыхнула мгновенно: её чистое и невинное сердце взбунтовалось против этого вторжения. Но жажда воздуха оказалась сильнее. Она не могла сопротивляться этому простому, первобытному желанию жить. Ещё глубже таилось другое чувство — вина за то, что она поддалась, позволив мужчине коснуться её, переступить границы, которые она так берегла. И всё же желание дышать победило. Её губы невольно прижались к его, и она полностью отдалась этому порыву… порыву выжить, вдохнуть ещё один глоток воздуха.
Стыд и вина неумолимо захлестнули её, словно волны, в которых она тонула. Всего несколько дней назад она вышла замуж, но даже тогда не могла преодолеть стеснение, чтобы позволить мужу обнять её, сблизиться с ней физически. А теперь она оказалась в объятиях другого мужчины, позволяя ему — нет, желая, чтобы он — дал ей то, чего она так отчаянно требовала.
Хотя ситуация была безвыходной, страх и отчаяние подавили её разум. Словно кто-то выключил свет в её сознании или обрезал нити, управляющие марионеткой, она замерла. Она не потеряла сознание, но её мысли остановились, растворились в пустоте, оставив лишь оболочку, цепляющуюся за жизнь.
— Где ты, Прим?! Примера?!
Одэтта расправила крылья и, подобно чайке, зигзагами пронеслась над океаном. Маленькие бронекиты подпрыгивали, пытаясь её поймать, но она ловко и грациозно уклонялась от их атак. Встречая дрейфующих моряков, она подхватывала их и доставляла к Эдаджиме и его шлюпкам. Так она спасла Амаретт и Оукса до Ви, возвращая их к относительной безопасности.
Не прошло и много времени, как она услышала, что кто-то зовёт её по имени.
— Оди! Сюда!
Обернувшись, она заметила Токушиму. Он забрался на плавающий кусок обломков, используя его как импровизированный плот. Но её взгляд тут же привлёк другой силуэт: на его спине лежала женщина. У неё были выцветшие волосы персикового оттенка — черта, присущая только одному человеку, которого Одэтта знала.
Плот казался достаточно большим и устойчивым, чтобы выдержать ещё одного человека, но Одэтта всё равно приземлилась на него максимально мягко, стараясь не нарушить хрупкое равновесие.
— П-Прим!!! Она в порядке?!
— Она хотя бы жива!
Токушима принял неподвижное, отрешённое выражение лица Примеры за признак бессознательного состояния, но на деле она находилась в трансе. Её взгляд был пустым, устремлённым в никуда, а тело инстинктивно цеплялось за него, словно это был её единственный шанс на выживание.
— Почему она так себя ведёт?
— Она не отпускает меня, но едва не утонула, так что, наверное, это нормально, — ответил Токушима.
Он считал её поведение естественным следствием пережитого, но Одэтта сразу почувствовала, что дело не только в этом. Она не могла точно понять, что именно терзает Примеру, но сейчас её переполняла радость от того, что та всё ещё дышит, что её сердце продолжает биться.
— Подождите здесь.
Сказав это, Одэтта расправила крылья и взмыла в воздух, чтобы найти Эдаджиму и остальных.
Четыре шлюпки спустились к временному плоту в мгновение ока.
— Все шлюпки, расходитесь! Мы не можем позволить одной китовой броне снести нас всех разом!
Эдаджима отдал команду разойтись, видя, что все слишком сблизились. В такой ситуации, когда их преследуют бронекиты, собираться в одном месте было равносильно самоубийству. Однако в моменты опасности люди инстинктивно тянутся друг к другу. Одэтта изначально хотела лишь привлечь внимание шлюпки Эдаджимы, но в итоге все шлюпки собрались вместе, чтобы «посмотреть, как там принцесса».
Эдаджима обернулся к Шуре.
— Мы посадим ещё двоих на эту шлюпку, капитан!
— Хорошо, всем сжаться!
По приказу Шуры, которая уже пришла в себя, Чан, Оукс до Ви и Амаретт придвинулись ближе друг к другу, стараясь освободить место для двух новых пассажиров. Но пространства всё равно не хватило, и нескольким морякам пришлось пересесть в другие шлюпки.
— Быстро, Токушима!
— Д-Да!
Токушима, поддерживая Примеру на спине, попытался перебраться с шаткого плота на шлюпку. Одэтта, заметив, насколько опасно это перемещение, поспешила помочь, чтобы подстраховать его.
В этот самый момент один из маленьких бронекитов выпрыгнул из воды с раскрытой пастью. Казалось, он подражал действиям своих родителей.
— Отойди!
Одэтта мгновенно среагировала и толкнула Токушиму обратно на плот. Бронекит врезался в группу собравшихся шлюпок, перевернув три из них и сбросив их пассажиров в воду. Шлюпка Эдаджимы осталась на плаву благодаря мастерскому и своевременному манёвру Шуры. Эдаджима, изо всех сил удерживаясь на шлюпке, раздражённо выплюнул:
— Теперь они просто играют с нами!
Говорят, что львы не добивают добычу сразу, чтобы их детёныши могли догонять и играть с ней, учась охотиться. Эти бронекиты легко могли бы перевернуть шлюпку Эдаджимы и покончить со всеми мучениями, но они этого не делали. Единственное объяснение — они забавлялись, превращая людей в живые игрушки.
— Чёрт побери… Я не подписывался становиться живым примером того, как быть съеденным!
С раздражением выплюнул Чан, сжимая кулаки от бессилия.
— Оди!
Шура закричала.
Похоже, самый маленький бронекит вцепился в тонкие ноги Одетты. Она изо всех сил хлопала крыльями, пытаясь вырваться, но кит продолжал тянуть её под воду. Пусть он и был «самым маленьким» в стае, его тело от головы до хвоста всё равно достигало двух метров в длину. У маленькой девушки вроде Одетты не было ни единого шанса вырваться из хватки такого чудовища, поэтому Токушима обхватил её за бёдра левой рукой, чтобы поддержать.
Импровизированный плот погрузился глубже в воду. С Примерой, обмякшей на его спине, и левой рукой, держащей Одетту, он правой рукой из последних сил цеплялся за плот. Он попытался пнуть бронекита, чтобы тот отпустил её, но это лишь заставило кита сильнее сжать челюсти, отчего Одеэта закричала, корчась от боли.
— Отпусти меня, Токушима.
— Нет, молчи!
— Я не хочу, чтобы он утащил и Прим под воду.
Токушима крепко упёрся ногами в плот и стабилизировал своё положение. Затем он вытащил из-за пояса сверхострый секатор и начал рубить по морде бронекита. Пусть это и был самый маленький, он всё равно оставался бронекитом; толстая оболочка, покрывающая его тело, отразила даже секатор Токушимы, который мог легко разрезать коровьи кости.
— Чёрт!
Токушима стиснул зубы, вынужденный признать бесполезность своих усилий. Одэтта была права: если он не отпустит её, то сам может упасть в воду и утянуть за собой Примеру.
— Чёрт! Я не могу просто…!!!
Тогда Одэтта сказала:
— М-Мои ноги…
Она посмотрела ему прямо в глаза, и её отчаяние и решимость были кристально ясны. Он сразу понял, что она просит его сделать.
— Хорошо! Я сделаю это!
Одэтта кивнула. Тут же Токушима взмахнул правой рукой, опустив секатор на её ноги в том месте, где зубы бронекита вцепились в середину её голеней. Кости Ави были лёгкими, как вафли, поэтому сверхострый секатор разрезал их чисто.
— Хнгх!
Хотя разрез был чистым, боль от ампутации ног была невыносимой, не сравнимой ни с чем. Она вонзила зубы в плечо Токушимы, пытаясь вытерпеть, но это было слишком, и она потеряла сознание.
Тем не менее их решительное действие разорвало связь между ними и их водяной могилой, и Одэтта осталась на импровизированном плоту.
— Одэт! Оди! О, богини, нет-нет-нет!!! Проснись, пожалуйста!!! Кто-нибудь, помогите ей!!!
После того как Токушима забрался на шлюпку, Шура прижала к себе Одетту, теперь лишившуюся ног, и в панике закричала, заливаясь слезами. Токушима и Эдаджима поспешно перевязали её ампутированные конечности, используя чистые верёвки, чтобы остановить кровотечение.
— Ты хорошо справился, Токушима. Ты принял очень трудное решение на месте, то, что спасло вас всех.
Эдаджима похвалил его, пока они вместе работали, затягивая верёвки, чтобы остановить поток крови.
— У меня не было другого выбора, не в той ситуации.
Как бы то ни было, это решение далось ему тяжелее, чем могло показаться. Одетту удалось спасти, но теперь она навсегда останется калекой. Чтобы принять решение, которое обрекает её на такое будущее, требовались огромная решимость и мужество.
— «Спасли»?! Да чёрта с два! Мы всё ещё в глубокой жопе, ребята!
Чан рявкнул, возвращая их к реальности, и указал на бронекитов, которые снова начали кружить вокруг них.
Они действительно остановили кровотечение от ампутированных ног Одетты, но выбраться из этой ловушки всё ещё было невозможно. Отрезание её ног, возможно, лишь отсрочило их страдания.
Оглядевшись, Токушима понял, что в живых из команды остались лишь он сам, Эдаджима, Чан, Примера, Шура, Амаретт, Оукс до Ви и сама Одэтта. Большие бронекиты, до этого кружившие вокруг, теперь перестали играть и одновременно двинулись к ним со всех сторон, сужая кольцо.
— Поиграли, да? Похоже, нам крышка…
Чан сглотнул, его голос дрожал от напряжения. Бежать было некуда — их маленькая, переполненная шлюпка не оставляла шансов на спасение.
— Мы будем бороться до конца.
Шура схватила весло от шлюпки и подняла его, словно меч. Токушима и Эдаджима встали плечом к плечу, окружив Примеру, Одетту и Амаретт, чтобы защитить их от надвигающейся угрозы.
— Я вас убью, я убью всех вас!!!
Оукс до Ви шипел от ярости, тоже подняв своё весло, как оружие, готовый сражаться до последнего вздоха.
И в этот самый момент из-под одного из больших бронекитов внезапно поднялся гигантский пузырь. Все замерли, ожидая, что он вот-вот лопнет и разлетится, но вместо этого пузырь резко взорвался вверх, выбросив в воздух огромную водяную колонну, которая на мгновение ослепила их.
Гигантский водяной столб разорвал бронекита, разбрызгав его кровавые куски по всей округе. Мощный взрыв породил ударные волны, которые сильно встряхнули маленькую шлюпку.
— Ай!!!
— Все держитесь!!! — закричал Токушима.
— Что, чёрт возьми, это было?!
Эдаджима, покрытый кровавой морской водой, ответил на вопрос Токушимы с холодным спокойствием:
— Это… торпеда тип 12! Это "Киташио"! "Киташио" наконец-то пришёл за нами!
В командной рубке "Киташио" капитан Курокава стоял на нака-но-шима — центральном проходе — и устремил вперёд свой острый, как клинок, взгляд.
— Двигатель вперёд, боевой ход один!
Штурман быстро повторил его приказ.
Мотор "Киташио" взревел, и звук кавитации воды, рассекаемой рулями, эхом разнёсся по корпусу подводной лодки.
В поле зрения Курокавы были только приборы и тёмные стены, но казалось, будто он видел сквозь них — видел стаю бронекитов, окруживших их добычу.
— Торпеда 1, попадание подтверждено!
Громкий взрыв, сотрясший корпус вскоре после этого, стал неоспоримым доказательством успеха.
— С-8-8 потоплен!
Операторы сонаров доложили своим привычным спокойным тоном, но в глубине души они сжимали кулаки, ликуя от радости и гордости. Однако Курокава не стал задерживаться на торжестве.
— Запуск торпед 2 и 3!
— Трубки 2 и 3, запуск! Готово!… Стреляйте!… Огонь!!!
Торпедные аппараты с левого и правого борта "Киташио" открылись, выпуская смертоносные снаряды, словно охотничьих псов, рвущихся к добыче. Они устремились к цели уверенно и неотвратимо, готовые разорвать всё на своём пути.
Один за другим взрывы сотрясали океан. Каждый из них заставлял шлюпку Токушимы и его спутников дрожать, как в бурю. Шура и Эдаджима вцепились в борта, отчаянно пытаясь стабилизировать её вёслами; Чан и Оукс до Ви хватались за всё, что попадалось под руку, лишь бы не вылететь за борт.
— Токушима! Держись за Одетту!
— Д-Да, сэр!
Токушима крепко обхватил всё ещё бесчувственную Одетту; Примера, теперь пришедшая в себя, и Амаретт прикрывали её своими телами, защищая от бушующих волн. Всё, что им оставалось, — это переждать эту бурю взрывов, стиснув зубы.
Но вот, когда казалось, что хаос не закончится никогда, последний водяной столб от взрыва утих. Медленно, но верно тишина вернулась на поверхность океана. Вокруг шлюпки плавали лишь кровавые ошмётки и обломки панцирей бронекитов.
— Это… всё? — Чан осторожно осмотрелся.
— Похоже, да, — выдохнул Эдаджима.
Когда взрывы прекратились, плечи Шуры и Эдаджимы опустились от усталости и облегчения.
— Ч-Что это там?
Оукс до Ви указал на точку в океане, видневшуюся вдалеке. Шура и Эдаджима напряглись, готовясь к новой угрозе, но взрыва не последовало. Вместо этого синие воды медленно раздвинулись, и из глубины начал подниматься чёрный, похожий на железо корпус.
— Это какой-то новый бронекит? — Шура сжала горло, вглядываясь в странный объект.
— Нет. Это "Киташио", корабль из моей страны, — сказал Эдаджима с кривой улыбкой, предвкушая её удивление.
— Это корабль?! То есть подводный корабль, на котором люди могут плавать и управлять им?! Корабль, который может погружаться в океан и не тонуть?!
— Да, это чудо, созданное руками человека.
— Это тот самый корабль, которым ты командовал? — Шура серьёзно посмотрела на него, всё ещё поражённая.
— Да, было такое время.
Пока они говорили, "Киташио" медленно приближался. Офицеры и моряки вышли на палубу и бросили верёвку к шлюпке. Токушима поймал её и начал подтягивать шлюпку к подводной лодке. В этот момент с мостика спустился капитан "Киташио" — Курокава.
— Спасибо, что спасли нас, капитан Курокава.
— Оставь благодарности на потом, Эдаджима, и забирайтесь сюда! Нам ещё предстоит работа!
— Вы их ещё не добили?
— Нет. Эти твари испугались и разбежались, но как только соберутся с силами, вернутся за нами с удвоенной яростью!
Похоже, битва только начиналась.
КОНЕЦ 1 ТОМА
Синопсис 2 тома. После успешного спасения американского журналиста, пропавшего в Особом регионе, Эдаджима и Токушима возвращаются в Алнус, прежде чем вернуться в Японию для отчета о своей миссии. Они берут с собой Примеру, принцессу Республики Тинайе, которая после долгих раздумий решила посетить другую сторону Врат.
Желая остановить господство пиратов в водах Тинайе, Примера вступает в переговоры с японским правительством о развертывании Сил самообороны Японии (JSDF — Japan Self-Defense Forces)... но тайные силы из определенных стран пытаются подобраться к ней…
Том 2. Пролог. Часть 1.
2°20’ северной широты, 14°58’ восточной долготы, Море Авион, Специальный Регион, 18:44 по стандартному времени Рондель
Одетт зе Невулла, потерявшая ноги в результате нападения бронированного кита, была доставлена на борт Киташио — подводной лодки Морских сил самообороны Японии, входящей в состав Подводного флота Специального региона. Коридоры внутри лодки были настолько узкими, что там едва мог пройти один человек, поэтому старшине первого класса Токушиме Хаджимэ пришлось громко кричать, неся без сознания крылатую девочку.
— Дорогу!
— А-Ага!
Места было настолько мало, что даже одного человека не всегда можно было бы протиснуть, не говоря уже о переноске другого — даже если это хрупкая девочка. Но стоило остальным членам экипажа увидеть, что у неё нет ног, как они без колебаний расступились, несмотря на занятость, даже нашли время, чтобы вытереть кровавые капли, которые капали с неё на резиновое покрытие пола.
— Доктор!
В экстренных случаях офицерская кают-компания может использоваться в качестве операционной. Как только поступило сообщение о срочном медицинском инциденте, медицинский персонал подлодки немедленно подготовил помещение, чтобы всё было готово к моменту прибытия пациентки. Медик флота, капитан-лейтенант Минато, встретил их. Но стоило ему только взглянуть на Одетт, как он громко цыкнул языком.
— Обе ноги ампутированы?! Мне не сообщали, что всё настолько плохо! И у этой девчонки ещё и крылья?!
— Что, доктор, из-за того, что она Авионка, вы не сможете её прооперировать?!
Пока Токушима укладывал Одетт на операционный стол, Минато отвечал:
— Я слышал, что у них немного иная структура костей, но… так, посмотрим… Большеберцовая и малоберцовая кости видны на обеих культях. Мышцы ног, передняя большеберцовая артерия, глубокий малоберцовый нерв, задняя большеберцовая артерия, большеберцовый нерв — всё это на месте… Структура в целом схожа с нашей, а значит, и процедура, скорее всего, та же.
— Так, всё ясно! Обеспечить подключение линии и инфузию! Принесите упаковки стерильного физиологического раствора! И кто-нибудь — доложите капитану, что мы начинаем операцию! Анестезию подготовить!
Будто только и ждали этих слов, медики ринулись в работу. Помимо приказа капитана, они в первую очередь сняли жгут, которым была перетянута рана, и наложили медицинские турникеты на культи. Затем Минато повернулся к Токушиме, который стоял рядом и только наблюдал за тем, как они обрабатывают раны Одетт.
— Эй, Токушима! Хватит тут глазеть, запиши на стене точное время!
— Ч-что, простите?!
— Время, когда мы наложили турникеты! Турникет останавливает кровоток, но если держать его слишком долго, ткани начнут отмирать. Чтобы этого не случилось, мы потом периодически будем снимать его! Пиши сейчас же, до минуты!
— Е-есть, сэр!
Токушима схватил маркер и небрежно вывел крупными буквами: «1848 — кровотечение остановлено». Возможно, почерк вышел таким кривым потому, что руки у него тряслись.
— Что случилось с этой девчонкой, Токушима? Она попала в какую-то машину? Или это была акула?
— Ну, типа акулы. Если бы не это — её бы утащило под воду. У меня не было другого выхода…
Хмурый Токушима постучал по висящему у пояса клипперу. Звук удара металла о ножны напомнил ему, что его руки всё ещё дрожат. Именно поэтому надпись вышла такой корявой.
Причина была очевидна: теперь Одетт больше никогда не сможет ходить. И всё из-за него. Да, у него не было выбора — и он всё время это повторял себе. Но ощущение, с которым её кости поддавались под клиппер, не покидало его ладони, а пронзительный крик до сих пор звенел в ушах. Даже если это был единственный выход — это не значит, что он ничего не почувствовал.
Но Минато его успокоил:
— Ты всё сделал правильно, понял? Ты сделал всё, что мог. Потом сами разберётесь. Она жива — и это главное!
Медики вернулись с упаковками стерильного физиологического раствора, и Минато тут же протянул руку.
— Дай одну!
— Есть, доктор.
Он разрезал упаковку ножницами и вылил раствор на культи Одетты. Жидкость промыла раны, смыла запекшуюся кровь, обнажив розовую плоть и белизну костей. Токушима резко отвернулся от этого зрелища.
— Угрх…
Хотя по долгу службы ему не раз приходилось видеть раны и кровь, сейчас это стало неожиданно тяжело — ведь это была знакомая ему девочка.
— Эй, Токушима, чего ты тут ещё стоишь? Мы в тебе больше не нуждаемся. Можешь возвращаться в каюту.
Минато говорил, набирая лекарство из ампулы в шприц.
— Но я ведь… это сделал. Может, я мог бы чем-то помочь…
— Ты её знаешь, так ведь? Тогда ты нам только мешаешь. Мы собираемся разрезать её скальпелем, колоть иглами, спиливать кости, зашивать… Думаешь, ты сможешь спокойно смотреть на всё это? Нет? Вот и я так думаю. Слушай, я понимаю, что ты за неё волнуешься, но для этого будет другое время и место. Пока она на этом столе — это наша ответственность. Понял?
Спорить с этим было невозможно. Токушима и сам знал, что не способен сделать ничего из того, что назвал Минато.
Тем временем Минато подошёл к Одетте, будто забыв о присутствии Токушимы, приподнял её и ввёл анестезию прямо в тазовую кость.
— Я… оставляю её на вас.
Минато даже не ответил.
— Анестезия введена! Начинаем операцию!
Повернувшись спиной к занятым медикам, Токушима с тяжёлыми шагами покинул офицерскую каюту.
Спустившись по лестнице, он направился в кают-компанию. Там собрались выжившие после последнего выхода: Примера, Амаретт, Оукс до Ви, Чан, Шура — все были на месте.
Кают-компания была устроена следующим образом: длинные столы, за которыми могли уместиться по шесть человек, и короткие — на четыре, располагались в параллельных рядах: один ряд ближе к носу, другой — ближе к корме. Все собрались у двух столов, стоящих ближе всего к камбузу. Они были укутаны в чистые полотенца и сидели в гробовой тишине, словно на поминках.
Никто не мог их упрекнуть. Их корабль пошёл ко дну, их выбросило за борт в океан, они были на грани гибели. Хуже всего было то, что перед их глазами бронированные киты загрызли остальных. Вместо радости и облегчения от спасения, их охватило оцепенение.
Единственным исключением была шумная компания у стола на противоположной стороне зала: русалки из Акваса и капитан Эдаджима Горо. Ах да, и Токушима, пожалуй, тоже. Но их оживлённость вовсе не означала, что они не пострадали или ничего не почувствовали — просто сейчас у них были другие приоритеты.
Когда Токушима вошёл в столовую, у него было несколько дел, которые нужно было срочно решить.
Одно из них — собственно, ради чего они и проделали весь этот путь: спасти захваченного американского журналиста. Теперь, когда он был у них под охраной, пришло время за ним присматривать. Эдмонд Чан, гражданин США китайского происхождения, сидел за низким столом и вертел головой туда-сюда, словно турист, попавший на экскурсию по японской подводной лодке. Он также бросал взгляды на девушек в матросках из состава «Аквас» и, казалось, подслушивал разговор между Эдаджимой и Кемми; Эдаджима, заметив, что Чан к ним прислушивается, намеренно перевёл беседу на банальные, незначительные темы.
Следующим делом было выяснить состояние их спутников из Специального Региона.
Токушима перевёл взгляд на Примеру. Дочь дожа Великолепной Жемчужины Лазурного Моря Тинайе и единственная наследница свергнутой королевской династии Авионов, она сидела с розовыми волосами, убранными наверх, прислонившись к стоящей рядом Ама́ретт. Её глаза безжизненно уставились в никуда, словно у рыбы, дожидающейся своего часа на прилавке. Губы, бледные как снег, дрожали — то ли от мокрой одежды, то ли от пережитого ужаса, когда она лицом к лицу столкнулась со смертью. В руках у неё был стакан с бренди, из которого она время от времени делала маленькие глотки.
Рядом — её служанка Ама́ретт. Даже сейчас она самоотверженно и без усталости заботилась о госпоже, вытирая её волосы полотенцем. Однако это усердие скорее выглядело как способ справиться с тревогой и страхом от того, через что они только что прошли.
Напротив них сидела Шура но Арч — рулевая, ставшая капитаном военного корабля Тинайе по имени «Одетта». Она опиралась локтями о стол и держалась за голову руками. Спиной она была обращена к Токушиме, так что он не мог разглядеть её лицо, но по сутулой спине было видно: капитан изо всех сил сдерживает себя, чтобы не возложить всю вину за случившееся на себя.
И, наконец, там был Оукс до Ви — юноша, служивший в контрразведке Тинайе, в организации под названием «Чёрная Рука», и одновременно — помощник Примеры. Он сидел напротив Чана за тем же низким столом. Вид у него был напряжённый и обеспокоенный: не удивительно, ведь он находился внутри загадочного корабля, которого прежде никогда не видел, окружённый непонятной техникой и людьми. Наверняка он задавался вопросом, как долго такой корабль мог скрытно находиться у берегов Тинайе. А теперь, быть может, он стал опасаться и той страны, которая этот корабль направила.
— Эй, старший управляющий...
Оукс До Ви заметил Токушиму и позвал его.
Для него и остальных он был именно старшим управляющим — такую роль он исполнял на «Одетте». Стечение обстоятельств привело к тому, что он, Эдаджима и Чан оказались на борту этой подлодки, и теперь все так к нему и обращались. То же касалось и Эдаджимы — он стал вице-капитаном «Одетты» и исполнял обязанности советника для неопытной Шуры.
Услышав обращение Ви, Шура резко поднялась из-за стола.
— Т-Токушима! Что с Оди?! Только не говори, что она...
Она заметила, что одежда Токушимы была пропитана кровью Одетты — той самой, что хлынула, когда верёвки с неё сняли и наложили жгуты. Увидев это, Шура мгновенно подумала о худшем, и её лицо омрачилось.
— Она в операционной. Её сейчас лечит врач.
Он изобразил на лице улыбку, пытаясь её успокоить, и подошёл к их столу.
— Значит, она будет жить?
— Да. Врач сказал, чтобы мы ему доверились — он всё сделает.
Шура облегчённо выдохнула. Следом вверх посмотрела Примера и задала вопрос:
— Она точно будет в порядке?
— Да, будет.
Но Токушима будто застыл под тяжестью её ледяного взгляда. Видимо, бренди начал действовать, включая в ней режим «Её Величество в подпитии». В этом состоянии обычно застенчивая и молчаливая принцесса становилась прямолинейной — а порой и безжалостной.
— И чего ты улыбаешься? Не забывай — это всё из-за тебя!
— П-Правильно…
Токушима опустил голову, и чувство вины снова сжало его изнутри.
На самом деле он вовсе не улыбался от облегчения — он просто пытался их немного успокоить. Но Примера расценила это как насмешку и полное равнодушие. В её глазах пылал огонь желания наказать виновного — его.
— Если с ней что-нибудь случится, я тебе этого никогда не прощу, понял?!
— Мгм…
Токушима крепко сжал зубы. В голове снова всплыли воспоминания о том, как он резал её кости и как ужасно кричала Одетта — тело задрожало.
Однако Шура не собиралась стоять в стороне и встала на его защиту, резко обратившись к Примере:
— Как ты можешь такое говорить, Прим?! Он же не по собственной воле это сделал! У него не было другого выбора, поняла? Не было другого выхода!
— Но теперь жизнь Одетты разрушена навсегда! Если бы он был хоть немного нежнее… хоть чуть умнее… он бы нашёл другой способ, он бы сохранил ей будущее!
Шура лишь покачала головой:
— У него не было другого выбора! Да будь я на его месте — я бы поступила точно так же! Не вини его! Наоборот — ты должна быть ему благодарна! Если бы он тогда замешкался хотя бы на секунду — она бы умерла!
— Но теперь она больше никогда не сможет улыбнуться… из-за него!
— С чего ты это взяла?! Пока она жива — она сможет улыбнуться снова!
— Но как?! Как она сможет снова улыбнуться, если ей никогда больше не испытать того, что было раньше? Без ног она не сможет быть стражем, не сможет встретить любовь, выйти замуж… не сможет родить детей, создать семью… Как ей вообще теперь жить? Как можно улыбаться после такого? Одна только мысль о том, что я больше никогда не увижу её улыбку… это… это…
Она прикрыла рот рукой, стараясь сдержать наваливающееся изнутри горе. Шура положила руки ей на плечи, пытаясь её переубедить:
— Я понимаю, о чём ты, правда. Ты за неё переживаешь, я это вижу. Но виноват в этом не он, Прим. Не надо перекладывать свою боль на него, ладно?
— Но это он отрезал ей ноги! Это он держал кусачки!
Шура сузила глаза.
— Я всё понимаю, да. Но если уж ты об этом, то я скажу тебе прямо: ты просто сваливаешь на него вину!
— Сваливаю вину?
— Именно! Сваливаешь. Если бы ты тогда не настояла, чтобы мы вернулись искать лорда Шилаффа, мы бы сюда вообще не попали!
— Т-То есть ты хочешь сказать, что это я во всём виновата?!
— Нет! Я не собираюсь винить тебя. Если уж на то пошло — виновата я, потому что я капитан, и я несу ответственность за всё, что происходит на корабле. Но, понимаешь, ты сейчас сама в глубине души чувствуешь, что это твоя вина — и тебе тяжело это признать. Поэтому ты бессознательно сваливаешь ответственность за травму Одетты на кого-то другого. Просто этот другой — оказался Токушима.
— Э-Эт...
— …не так? Это не так?
— …
Примера и Шура сверлили друг друга взглядом, но спустя несколько секунд Примера бессильно опустила глаза.
— Значит, ты всё поняла, да? Тогда извинись перед ним.
Но Примера покачала головой.
— Нет! Ты ничего не понимаешь! Я не буду извиняться!
Она отвернулась, ясно давая понять, что не хочет больше продолжать разговор. Увидев такую упрямую реакцию, Шура тяжело вздохнула и повернулась к Токушиме:
— Прости её. Обычно с ней легко говорить, но… может, она просто устала. Всё это её тоже выбило из колеи. Я не могу её за это винить. Когда немного отойдёт, поймёт, что ты ни в чём не виноват. Так что не держи на неё зла, ладно?
Токушима вздохнул и пожал плечами:
— Всё нормально, капитан. Пока я понимаю, почему она так себя ведёт — я это выдержу.
Услышав это, Шура дважды моргнула и хитро усмехнулась.
— О-о-о, да ты, значит, вот как…
Токушима удивлённо посмотрел на неё:
— Что — вот как?
— Да просто ты сказал, что выдержишь… а не что прощать её не за что. Ясненько, ясненько… Теперь я даже понимаю, почему она себя так ведёт.
— Капитан, вы о чём?..
Он не успел добиться от неё пояснений. В этот момент раздалась команда к погружению, и в отсеках началась перекличка:
— Люки рубки закрыты!
— Люки рубки закрыты! Поднять давление воздуха!
Из командного центра поступил приказ, и давление в герметичной подлодке начало постепенно повышаться.
Повышенное давление воздуха воздействовало на всех внутри субмарины одинаково. Обычно это проявляется как странное ощущение в ушных перепонках. По своей сути это явление похоже на то, что происходит, когда скоростной поезд въезжает в длинный тоннель или лифт поднимается на самый верхний этаж: создаётся разница давления воздуха по обе стороны барабанной перепонки, из-за чего мембрана изгибается в сторону области с более низким давлением. Этот дискомфорт устраняется путём открытия слуховой трубы, расположенной позади носа и горла, в области, анатомически называемой носоглоткой.
Этот способ чаще всего называют «продувкой ушей». Для подводников вроде Токушимы это уже стало второй натурой — они делают это на автомате, не задумываясь. А иначе и нельзя, ведь у них есть дела поважнее, пока подлодка уходит под воду.
Но ситуация была совсем другой для Примеры и остальных, кто пробыл в субмарине всего около часа. Повышение давления обрушилось на них без предупреждения, вызвав тревогу из-за неприятных ощущений в ушах. Даже подавленная Примера заметно занервничала. Увидев это — и поняв, что она не единственная, кто чувствует дискомфорт
— Амаретт подняла вопрос:
— Ч-что происходит с нашими ушами?!
— Это из-за того, что давление внутри субмарины повысилось. Просто сглотни — и пройдёт, — спокойно объяснил Эдаджима.
— Сглотнуть?
— Да.
Амаретт закрыла рот и сглотнула; Примера, Шура и Чан последовали её примеру. Неприятное ощущение, похоже, исчезло почти мгновенно — по выражениям их лиц было видно, как они вздохнули с облегчением.
Однако Оукс до Ви всё ещё мучился. Сколько бы он ни сглатывал, ощущение не проходило. Лицо его потемнело от боли — на уши давило всё сильнее.
Токушима решил ему помочь.
— Можешь открыть рот. И ещё — попробуй подвигать челюстью из стороны в сторону, это тоже помогает.
Оукс до Ви поспешно задвигал челюстью, и спустя пару секунд без сил опустился на своё место. Судя по его лицу, он наконец избавился от этого странного давления в ушах.
— Стоп!
Офицер палубного дозора резко вскинул правый кулак, отдавая приказ.
Этот визуальный сигнал использовался на случай, если голосовая команда не будет услышана. У каждого из трёх родов войск — Сухопутных сил самообороны, Морских сил самообороны и Авиационных сил самообороны — были свои отличительные сигналы на определённые случаи, однако суть была одна: обеспечить точную передачу приказов даже тогда, когда люди не могут слышать друг друга.
— Останавливаемся!
Получив сигнал, навигационный персонал субмарины повернул рычаги на трубопроводах, проходящих через всё судно. Вскоре звук закачиваемого воздуха начал затихать.
— Воздушные насосы отключены!
Убедившись, что давление воздуха внутри не падает — что означало полную герметичность субмарины — офицер палубного дозора доложил вахтенному офицеру:
— Герметизация завершена.
Офицер погружения, наблюдавший за обстановкой через перископ №2, повернулся к капитану, который сидел в самом конце центрального поста управления.
— Враждебных целей в зоне видимости нет, капитан. Начинаем погружение.
— Принято.
Получив одобрение капитана Курокавы, офицер погружения скомандовал:
— Погружение!
— Открыть клапаны!
По всему корпусу субмарины разнёсся гул — в главные балластные цистерны устремились потоки морской воды. Лодка потеряла плавучесть и начала погружаться.
— Глубина — 18 метров! Дифферент на нос — 3 градуса!
Вахтенный офицер отдал команду рулевому достичь указанной глубины и дифферента.
— Дифферент на нос — 3 градуса!
Рулевой, старшина третьего класса Киучи, повторил приказ, одновременно отклоняя горизонтальные рули вниз. Вслед за этим корпус «Киташио» накренился вперёд.
— Дифферент на нос — 3 градуса!
Субмарина скрылась под водой — первой исчезла носовая часть, затем остальной корпус, а напоследок — рубка.
— Закрыть клапаны!
— Клапаны закрыты!
— Глубина — 18 метров! Горизонтальные рули — стабильно!
— Дифферент стабилизирован, капитан!
В командном отсеке продолжался обмен повторяющимися приказами — экипаж подтверждал, что лодка полностью ушла под воду. Курокава надел гарнитуру и связался с гидроакустическим постом:
— Дайте сводку по броникитам.
—Броникиты S-8-9 и S-9-0 испугались нашей атаки и ушли на пеленг 313. Сейчас, похоже, они приходят в себя и оценивают ситуацию… наверное?
Старшина первой статьи Мацубаши, отвечающий за гидроакустику, всегда умел точно подбирать формулировки. Услышав его доклад, Курокава усмехнулся:
— То есть они возвращаются за реваншем? Отлично! Пока эти ублюдки отвлечены — уходим на сверхглубину!
С новыми приказами капитана командный отсек наполнился напряжённой деловитостью — началась подготовка к сверхглубокому погружению.
— Подготовка к сверхглубокому погружению завершена, капитан!
Офицер погружения доложил, и Курокава кивнул.
— Погружение!
Он тут же отдал рулевому точные параметры глубины и дифферента:
— Глубина — 400 метров! Дифферент на нос — 20 градусов!
В этот момент он вспомнил, что медик докладывал о проводимой в лазарете операции, и на секунду задумался, не стоит ли снизить угол погружения. Но, зная Минато, он был уверен, что тот справится, и решил не менять приказ.
— Дифферент на нос — 20 градусов!… Глубина 50, 60, 70…
Субмарина резко наклонилась вперёд — рулевой докладывал глубину каждые 10 метров.
— 120… 130…
Члены экипажа по всему судну инстинктивно хватались за поручни и любые доступные опоры — двадцатиградусный угол был достаточно крутым, чтобы легко потерять равновесие и упасть, если не держаться.
Тем временем звук поступающей в балластные цистерны воды продолжал греметь по корпусу. Объёмы воды внутри росли, сжимая оставшийся воздух и уменьшая плавучесть лодки. По мере того как «Киташио» уходил всё глубже, всё возрастающее давление на корпус начинало проявляться в едва слышных скрипах металла.
— «Что происходит?»
В столовой Шура обратилась к Эдаджиме за объяснением.
С их точки зрения, всё случилось резко: их сразу заперли в трюме корабля, откуда невозможно было увидеть, что происходит снаружи. Затем — внезапная боль в ушах, и вот уже корабль начал так сильно крениться, что им пришлось вцепиться в столы, чтобы не скатиться на пол. Повсюду раздавались тонкие, тревожные скрипы. К этому добавился звук бурлящей воды, словно весь корпус вот-вот треснет. Да, им говорили, что корабль способен погружаться под воду, но избавиться от ощущения, будто их тянут в самую пучину ада, они никак не могли. Особенно после того, как только что своими глазами видели, как Одэтта пошла ко дну. Неудивительно, что в голове крутились самые мрачные мысли.
«Докладывайте, заместитель капитана! Я должна знать, что происходит! Я обязана защищать своих людей!»
Примера Амаретт и Оукс до Ви с тревогой переглянулись. Эдаджима, не обращая внимания на их беспокойство, склонился к приборной панели. Чан же, наоборот, с интересом наблюдал за ним, словно ждал чего-то увлекательного.
Эдаджима наконец оторвался от экрана и, вспомнив, что формально подчиняется Шуре, сухо произнёс:
— Если говорить просто, наша подлодка сейчас уходит всё глубже и глубже под воду.
Он явно взвешивал каждое слово, и это не ускользнуло от собеседников. Его сдержанная формулировка только усилила тревогу.
— Насколько глубоко? — с нажимом уточнила Шура.
— Очень глубоко, — уклончиво бросил Эдаджима.
— Но… мы же всплывём обратно, да? Всё будет хорошо? — не выдержала Амаретт, голос её дрожал.
И тут, как по команде, вмешался Чан, стараясь отвлечь внимание:
— Эй, Эдаджима! А на какую глубину вообще может нырнуть ваша субмарина?
— На десять тысяч метров ниже уровня моря, — отчеканил Эдаджима без тени сомнения.
— Десять тысяч?! — Чан округлил глаза. Эдаджима лишь едва заметно кивнул, как будто речь шла о чём-то обыденном.
— Да ну, быть того не может!
— А почему это не может? — внезапно Эдаджима напрягся. — Глубина погружения — информация засекреченная. Ты, часом, не подслушал где-нибудь, господин Чан? Буду весьма признателен, если поделишься, откуда у тебя такие сведения.
Чан заметно занервничал:
— Э-эм… даже если и слышал, источник я выдать не могу! Это ведь святое для любого журналиста. Да и вообще, я ж как раз потому и спрашивал — не знаю я, на какую глубину способна ваша лодка!
Он замер, а потом как будто осознал нечто важное. Информация о максимальной глубине — строго засекречена. А это значит, что никто не может её ни подтвердить, ни опровергнуть. То, что Эдаджима поставил его под сомнение, говорило только об одном — он знает, что Чан блефует. Но у обычного человека, незнакомого с этой темой, нет никакого способа это понять. Можно только поверить — даже если цифра звучит безумно.
— Ну, знаете ли… существует всё-таки здравый смысл. Я, например, слышал, что российские атомные субмарины могут уходить максимум на тысячу метров.
— Ты это к чему? Хочешь сказать, что наши лодки уступают российским? — прищурился Эдаджима.
— Нет-нет, я не это имел в виду! Я скорее про то, что даже Россия, со всеми её достижениями, работает в пределах реалистичных глубин. И это заслуживает уважения. Их «Антей» и «Борей» — настоящие чудовища глубин! — Чан говорил с искренним восхищением. — Сложнейшие проекты, и при этом — вполне осмысленные по характеристикам. В этом-то и проявляется зрелость инженерии, а не в попытках удивить цифрами.
— О, ты ещё и специалист по военно-морскому флоту? — съязвил Эдаджима.
— Нет, я просто умею слушать людей, которые знают. А вот ваши десять тысяч метров… звучат, мягко говоря, подозрительно.
— NS1100, — внезапно сказал Эдаджима. — Из неё сделан корпус. Сверхпрочная сталь. Хотя… остальное — секретно. Не могу раскрыть детали.
— NS1100?.. — Чан прищурился. — Подожди. Это же звучит как фальшивка. Насколько я знаю, существует только NS110…
Эдаджима промолчал, но в его взгляде мелькнуло что-то похожее на лёгкую ухмылку. Он словно нарочно бросал приманки.
На самом деле Чан был прав. Такой марки стали не существовало. Но важно было даже не это, а то, как японец продолжал держать лицо.
Между тем, даже если легенда была фальшивой — мастерство японских судостроителей было несомненно. Но и Чан не спешил сдаваться.
— Вы, конечно, можете гордиться своими верфями. Японские подлодки — технически совершенны. Но, знаете, иногда скромность и прозрачность — это не слабость, а сила. Россия, к примеру, не делает из всего тайну, и даже в рамках разумной секретности умудряется быть понятной и уважаемой. Может, стоит поучиться у неё?
Эдаджима смерил его долгим взглядом. Было непонятно, что именно он подумал — согласие или раздражение.
— Всё, что ты сейчас сказал, — тоже можно использовать в статье, — бросил он. — Только не забудь упомянуть, кто это сказал.
— Обязательно, — с широкой улыбкой ответил Чан. — А про десять тысяч метров — тоже написать?
— Обязательно.
— Но ты ведь понимаешь, что никто в это не поверит? Даже глубина Марианской впадины — всего одиннадцать тысяч.
— Вот и сравнят. — Эдаджима пожал плечами. — А ты, как настоящий журналист, сам решишь, что из этого — правда, а что — пропаганда.
Тем временем Амаретт и остальные, наблюдая за этим пикировочным диалогом, постепенно начали расслабляться. Они не всегда понимали, о чём именно спорят двое, но чувствовали: если можно вот так ссориться и перебрасываться колкостями — значит, всё ещё не потеряно.
Иногда атмосфера важнее фактов. А в этот момент именно реплики Чана, несмотря на всю их дерзость, больше всего снижали напряжение в воздухе.
— Забавно как они водят друг друга за нос, — хмыкнул один из офицеров.
Тем временем Токушима, пока спор продолжался, незаметно заклеил изолентой глубиномер в столовой. Ему казалось, что спокойствие в отсеке — результат филигранного управления ситуацией. И он был почти уверен: Эдаджима всё делает намеренно.
– Всё в порядке, можете не вставать.
Курокава жестом остановил Шуру и Оукс ду Ви, которые поднялись, чтобы поприветствовать его. Оукс до Ви, поняв его намерение, снова села, но Шура осталась стоять и сделала глубокий, искренний поклон.
— Таали оу хантиина…
Шура заговорила на языке Особого Региона, и потому Токушима выступил в роли переводчика для Курокавы.
— Благодарю вас за спасение моего экипажа. Я — Шура но Арч, капитан корабля «Одетта» военно-морского флота Тинайе.
— Подождите, она — капитан?
Курокава с удивлением посмотрел на Эдаджиму. Тот кивнул, и Курокава моргнул от неожиданности. Перед ним стояла девушка, выглядевшая не старше двадцати с небольшим, но её манера держаться и речь были безупречно вежливы и сдержанны.
В так называемых отсталых странах встречалось немало нелогичных явлений. Одно из них — когда люди без нужных навыков и чувства ответственности оказывались на высоких постах. Впрочем, и Япония не была полностью свободна от подобных проблем: бывали случаи, когда люди поднимались к власти благодаря связям или иным обходным путям. Идеально было бы, если бы руководящие должности занимали действительно достойные люди, но реальность редко соответствовала идеалу.
В Японии политики приходят к власти через выборы, бюрократы и госслужащие отбираются по результатам экзаменов, образованию и выслуге лет, а топ-менеджеры корпораций сражаются за высшие должности в совете директоров в жёсткой конкуренции. Но в последнее время участившиеся случаи назначения некомпетентных людей в крупные компании, повлекшие за собой серьёзные последствия для жизни простых людей, заставляют переосмыслить, как следует развивать и продвигать ценные человеческие ресурсы.
В Особом Регионе, хотя ситуация варьируется от страны к стране, власть в правительстве и армии обычно сосредоточена в руках аристократии. Учитывая это, Курокава решил, что, возможно, эта девушка — продукт подобной системы.
— Передаю вам заботу о своём экипаже, капитан.
Однако манеры девушки говорили об обратном. Всё, что он чувствовал от неё, — это чувство долга и ответственности. Возможно, ей не хватало опыта или мастерства, но её настрой был неоспорим. Так моряки оценивают друг друга — по духу.
Поэтому Курокава ответил ей таким же знаком уважения и решил относиться к этой девушке, которая была моложе даже его дочери, как к равной.
— Пожалуйста, это нам следует извиниться. Если бы мы прибыли раньше, то могли бы спасти больше ваших людей. Простите нас за нашу неспособность.
Курокава извинился за то, что они не успели вовремя.
— Нет… Это мы не должны были оставаться дольше в месте, которое известно как охотничьи угодья бронированных китов. Да, нам не следовало…
Шура повторила это, стискивая зубы.
Но в её словах таился подтекст: она была недовольна тем, как всё сложилось. На самом деле, она хотела попросить его вернуться и продолжить поиски других выживших. Но она знала, где её место, а где — его. И она не могла торговаться с человеком, которому была обязана.
Курокава это тоже заметил. Однако, раз она не озвучила это вслух, он счёл допустимым сделать вид, будто не понял. Тем более что «Киташио» сейчас вёл бой с оставшимися бронированными китами. Он мог хотя бы мысленно поблагодарить её за то, что она избавила его от необходимости отказывать.
— В любом случае, я от всего сердца приветствую вас на борту. Можете быть спокойны, капитан.
— Благодарю вас, капитан.
Закончив разговор, Курокава кивнул Эдаджиме и Токушиме. Он огляделся, переведя взгляд на двух других женщин, а затем — на двух мужчин: подростка и мужчину лет тридцати с лишним.
— Это он, Эдаджима?
Взгляд Курокавы остановился на мужчине средних лет — китайско-американце по имени Чан.
— Верно. Это мистер Чан. Мистер Чан, перед вами капитан Курокава, командир подлодки «Киташио».
Чан слегка кивнул, не вставая с места, и заговорил на английском, в своей фирменной манере:
— Спасибо, что вытащили меня, капитан Курокава! Не думал, что Силы самообороны Японии запускают подлодки аж сюда. Скажите, вы правда вытащили эту махину только ради меня? Не перебор ли?
Курокава ответил на английском:
— Мы не «вытаскивали махину» только ради вас, мистер Чан. Эта лодка уже была размещена в Особом Регионе, именно поэтому мы и смогли вас спасти.
Эдаджима дополнил:
— Если бы нас тут не было, вас бы уже погрузили на боевой корабль Тинайе в качестве гребца-раба, и вы бы закончили кормом для рыб. Думаю, вы и сами видели, чем закончилось дело для флота Тинайе и флотилии Шилаффа, так ведь?
— Да-да, хватит читать лекции. Я же сказал спасибо, не? Я ещё не раз скажу, честно! Ну, раз с этим покончено, перейдём к делу: что теперь со мной будет?
— Операция по вашему спасению была инициирована правительством США. Поэтому наша задача сейчас — доставить вас в посольство США в Акасака.
Услышав это, Чан хмыкнул:
— Во дают! Японцы умеют принимать гостей, ничего не скажешь! Спасибо, но я, пожалуй, пас. Лучше высадите меня… ну, не знаю… может, в Алнусе? Думаю, дальше я и сам справлюсь. Я ведь не ребёнок, ага?
Эдаджима покачал головой:
— Боюсь, мы не можем так поступить. У нас, японцев, правило: если взялись за дело — доводим его до конца. Хотя, возможно, можно кое-что переиграть… Вместо Акасаки мы могли бы сопроводить вас в Мотоазабу?
В Мотоазабу находилось посольство КНР. Эдаджима на это и намекал.
— Я туда тоже не поеду, спасибо. Разве ваша задача не просто меня спасти? Меня уже спасли, так что дело сделано. Нечего меня сопровождать до самого посольства.
Эдаджима вновь покачал головой, теперь уже с некой тенью ехидной улыбки:
— Нет, миссия ещё не завершена. Наша задача — передать вас тому, кто запросил ваше спасение. Конкретному лицу.
— Что за… Да у вас, японцев, хоть кто-то умеет халтурить? Или вы все такие правильные, что дышать тяжело?
— Это у меня в крови, так что — не тяжело. К тому же, нет единого «японского» типа: среди нас хватает и идиотов, так что спорить с вами не буду. Но есть поколение, которое blissfully ignorant (пребывающий в блаженном неведении) — беспечно не ценит усилия своих предков. А наше поколение — мы расплачиваемся по счёту до конца.
— И сопровождение до посольства — это и есть «расплата»?
— Можно и так сказать. Хотя, конечно, всё не так просто, но это наша официальная позиция.
— Спасение меня — это официальная позиция? А настоящая цель?
— Если по-простому — мы не хотим, чтобы вы дальше шастали по Особому Региону. Поэтому хотим, чтобы вы… вежливо убрались и больше не возвращались. Поняли? Кроме того, пока мы не передадим вас американцам, мы не сможем ничего у них просить взамен.
Чан опешил от прямоты Эдаджимы. Он даже немного запнулся:
— П-просить взамен?
— Разумеется. Мы намерены выставить США счёт за ваше спасение. Это не бесплатно, знаете ли. Тут кровь, пот и налоги японских граждан вложены в вашу эвакуацию.
— А я думал, вы это делаете от чистого сердца!
— Боже упаси! Да, раньше у нас была политика так называемой «иеновой дипломатии», когда мы с лёгкостью раздавали деньги ради внешней политики. Но нынешняя Япония уже не та. Теперь у нас нет таких ресурсов. И то, что мы получим взамен — не обязательно будут деньги. Это может быть информация, товары — что угодно, что поможет в переговорах. Но это должно быть равноценно нашим усилиям и затратам.
Чан тяжело вздохнул:
— Значит, я — просто разменная монета в бессердечном торге…
— Если вы это понимаете, то этого достаточно.
Теперь, когда Чану больше нечего было сказать, Курокава махнул оружейному старшине, стоявшему рядом.
— Полагаю, теперь вы понимаете, что произойдёт? С этого момента вы будете находиться под круглосуточным наблюдением.
— Чего?! Зачем?!
— Вы — журналист. Причём американский. А вы находитесь на очень чувствительном военном объекте с критически важной информацией. Прошу вас о сотрудничестве: нам важно сохранить безопасность информации.
— А почему только меня?! А они?!
Увидев, что ограничение касается только его, Чан указал на других выживших.
— Разумеется, мы будем следить и за ними. Но их страны не заинтересованы в данных вроде глубины погружения нашей подлодки. Возможно, они даже цифры на табличках прочитать не смогут. А вы, мистер Чан, — другое дело. Вы легко поймёте любую засекреченную информацию на борту. Поэтому и нужен контроль.
— Чёрт… Вот оно что…
Чан вспомнил их спор по поводу максимальной глубины погружения подлодки. Он поднял руки, сдаваясь:
— Мне хотя бы дадут ту же еду, что и остальным? А что с туалетом, душем?
— Да, вы получите все те же базовые удобства. Мера наблюдения существует лишь для того, чтобы вы не увидели того, чего не положено. Грубо говоря, вы будете жить вместе с остальными.
— Ну, значит, остаётся только смириться.
Чан был выведен старшиной и направлен в отдельное помещение под охрану. С этого момента, пока он будет на борту, у него всегда будет сопровождающий — даже во время еды или в туалете. Постоянно рядом с ним кто-то будет.
Проводив его взглядом, Курокава повернулся к Эдаджиме:
— Пожалуй, теперь можно сказать, что миссия завершена?
— Определённо. Миссия завершена.
— Тогда валим отсюда как можно скорее!
На выходе из столовой взгляд Курокавы упал на розоволосую женщину и её служанку, которая вытирала ей волосы полотенцем. Он заметил, что они всё ещё в мокрой одежде.
— Старшина Токушима! Найдите девушкам сухую и чистую одежду! Простудятся же! Понял?
— Есть!
Теперь это была забота Токушимы — раздобыть им смену.
— Похоже, придётся одолжить гардероб лейтенанта.
Премьерa и Шура, судя по всему, вполне могли бы влезть в форму матросов.
Капитан Курокава с тяжёлым сердцем направился в командный отсек. Его гложило то, что он проигнорировал непроизнесённую просьбу капитана Сюры. Возможно, где-то там ещё оставались её люди, ждущие спасения — и было вполне естественно, что он ощущал долг помочь. Но сейчас они находились в самом разгаре сражения. Главное — выжить, и как капитан «Киташио», он прежде всего несёт ответственность за жизни своих 72 членов экипажа и гостей на борту.
— Капитан! С гидроакустики докладывают: зафиксировано мощное перемещение! Это S-8-9 и S-9-0! Они идут прямо на нас!
Офицер вахты вбежал в командный отсек с тревожным докладом. Он включил боевой режим — враг наконец пришёл за ними.
— Дай дальность, курс и глубину!
— Курс 308, дистанция —15,5 км! Глубина — 110 м! Скорость — 28 км/ч и нарастает!
— У нас «Шкваль» на подходе?!
«Шквал» — так японские экипажи называли длинные бивни бронированных китов. По характеристикам они напоминали российскую суперкавитирующую торпеду.
— Пока нет.
— Наверное, мы ещё слишком далеко!
Курокава кивнул, принимая предположение офицера вахты, и обернулся к морской карте позади. Он задумался на несколько секунд. Уйти глубже и сбежать — или вступить в бой?
— S-8-9 и S-9-0, быстро сближаются! Глубина 190 м, скорость —37 км/ч!
— Сотрем их в пыль. Боевая тревога! Подготовить торпеды!
Курокава принял решение — сражаться.
— Боевая тревога! Подготовить торпеды!
Его приказ передавался по всему кораблю. Каждый член экипажа «Киташио» — независимо от того, был ли он на смене — занял своё боевое место.
— Ваши приказы, капитан?
Офицер вахты обратился к капитану, давая понять, что экипаж находится на своих позициях. Курокава окинул взглядом командный отсек.
— Какова обстановка с S-8-9 и S-9-0?
— Всё ещё сближаются! Дистанция — 10 км!
Курокава повернулся к офицеру вахты:
— Как только будут в пределах 9 км — начать манёвр уклонения!
— Есть!
Офицер вахты подошёл к рулевому — старшине третьего класса Киучи — и отдал приказ:
— Руль — двадцать влево!
— Руль — двадцать влево, есть!
Киучи повернул руль влево. «Киташио» начал плавно разворачиваться: курс менялся с 340 на 335, затем на 330 и так далее. Нос субмарины направился прямо на броникитов а затем продолжил разворот влево.
Это был стандартный манёвр уклонения от «Шквала». Пока рулевой выдерживал угол поворота в двадцать градусов влево, офицер по глубине следил за тем, чтобы субмарина также шла вверх и вниз в пределах 50 метров. Такой зигзагообразный курс затруднял противнику точное определение их позиции с большого расстояния.
— S-8-9 и S-9-0, глубина 270 метров! Курс без изменений!
Тем временем гидроакустики доложили, что цели продолжают идти прямым курсом. За ними последовал доклад из торпедного отсека:
— Торпеда 1 — готова!
— Торпеда 2 — готова!
— Подготовиться к пуску! Торпеда 1 — цель S-8-9; торпеда 2 — цель S-9-0!
Курокава отдал приказ на ввод данных о целях в торпеды. Он внимательно следил за пеленгом, ожидая, когда нос субмарины снова окажется направлен на приближающихся китов.
— Данные о целях введены!
Офицеры командного отсека завершили ввод целеуказания. Спустя короткое время «Киташио» завершил полный разворот, и нос снова был направлен на S-8-9 и S-9-0.
— Руль — держать курс!
Курокава приказал рулевому вернуть руль в центральное положение.
Для пуска торпеды субмарина должна двигаться строго по прямой, и чтобы торпеда достигла цели, подлодка обязана сохранить курс. Причина в том, что торпеды наводятся на цель по тонкому проводу, соединённому с субмариной — и резкое изменение курса может оборвать этот провод. Конечно, торпеды также оснащены сенсорами, позволяющими им самостоятельно наводиться, но такие системы гораздо легче сбить с толку, чем ручное наведение. Чтобы гарантированно поразить цель, необходимо как можно дольше удерживать ручное управление торпедой.
А это значит, что «Киташио» должен сохранять курс и скорость, становясь идеальной мишенью для приближающегося «Шквала». Это как снайпер, который выходит из укрытия, чтобы точно выстрелить — он сосредоточен на цели, но при этом полностью открыт. Иными словами, именно в фазе атаки они наиболее уязвимы.
— Держим курс, есть!
Рулевой вернул руль в центральное положение, как и было приказано. Теперь «Киташио» шёл прямо навстречу броникитам.
— Торпеды 1 и 2 — пуск!
Получив приказ Курокавы, офицер управления огнём вставил ключ в пусковой механизм.
— Ключ установлен!.. Пуск!.. Огонь!
По всей субмарине разнёсся глухой рёв — это воздух высокого давления выталкивал торпеды из аппаратов.
— Торпеды 1 и 2 в воде!
Доложил гидроакустик.
— Начинаем наведение!
— Наведение начато! Интервал — 10 секунд!
Курокава стиснул зубы, слушая доклады с постов гидроакустики и командного отсека.
— S-8-9 и S-9-0 — курс и скорость без изменений!.. Обнаружен новый контакт!
На экранах управления огнём загорелись сигнальные лампы — торпеды захватили цели.
— Перерезать провода!
— Наведение завершено, провода отрезаны!
— Торпеды 1 и 2 — провода отрезаны!
Словно только и ждал этого момента, Курокава рявкнул:
— Начать манёвр уклонения!
— Есть! Руль — полный вправо!
Рулевой немедленно выполнил приказ офицера вахты, резко взяв руль вправо. «Киташио» начал экстренный поворот, и тут же с криком вмешался гидроакустик:
— Сигнатура «Шквала»! Только что прошёл по левому борту!
Шедший со скоростью звука «Шквал» был обнаружен в последний момент, когда он едва не задел субмарину. Слишком близко.
— S-9-0 — меняет курс!
— Торпеды 1 и 2 — вот-вот попадут!
И тут океан вздрогнул от двух взрывов; ударная волна прокатилась по корпусу «Киташио» несколько мгновений спустя.
— Зафиксированы взрывы по пеленгу цели!
Затем, как будто всё замерло, океан снова погрузился в тишину. Через некоторое время гидроакустик, прислушивавшийся к водам вокруг, доложил в командный отсек:
— Цели потеряны! S-8-9 и S-9-0 — уничтожены!
Экипаж, затаив дыхание, поднял кулаки и руки в знак победы. Кто-то с улыбкой похлопал напарника по плечу. Но капитан Курокава продолжал смотреть вперёд с тревогой в глазах.
— Слишком просто…
Заместитель командира Хатинодэ подал голос:
— Они не оказали такого сопротивления, как S-8-5. Видимо, и умом им до него далеко. Тот ведь сумел отгонять других китов от своей территории.
— Звучит логично, но всё равно…
Даже с таким объяснением Курокаве казалось — слишком уж легко прошло всё. Его чутьё подсказывало: эти твари ещё не сдались. Он снова связался с гидроакустикой:
— Они, чёрт возьми, ещё живы. Не расслабляться! Докладывать любой звук! Развернуть буксируемую антенну!
— Есть!
С кормы была выпущена буксируемая гидроакустическая антенна. «Киташио» бесшумно продолжал движение по морю Авион, всё ещё готовый нанести удар.
Теперь антенна была полностью развернута. Ряд бусиноподобных элементов вдоль длинного кабеля позволял улавливать звуки на больших расстояниях.
— Ну что?
— Пока контактов нет.
Из гидроакустической рубки сообщили, что ничего необычного не зафиксировано — и в экипаже постепенно начала закрадываться надежда, что, возможно, они всё-таки в безопасности.
Подводная лодка «Киташио» класса «Оящио» была самой передовой субмариной Морских сил самообороны Японии. С появлением субмарин класса «Сорю», оснащённых двигателями с воздухонезависимой энергетической установкой (AIP) и возможностью установки литий-ионных батарей, класс «Ояшио» стал старейшим среди всех находящихся на вооружении японского флота.
Однако скорость, с которой Морские силы самообороны Японии принимают субмарины на вооружение, была поразительно высокой по сравнению с другими странами. Как уже упоминалось, японские верфи строят по одной подлодке в год, и с вводом в строй новой модели, более старая снимается с боевого дежурства. Это делается не потому, что старая лодка становится бесполезной, а потому что у Морских сил есть чётко установленное количество субмарин, которые они должны содержать в составе флота. При этом даже выведенные из эксплуатации лодки по-прежнему превосходят — и даже значительно — многие иностранные аналоги.
Вот почему «Киташио» всё ещё считалась великолепной субмариной. Что касается её сенсоров, все прежние недостатки были устранены с помощью регулярных обновлений программного обеспечения. В этом смысле она даже лучше, чем новейшие субмарины флота, поскольку у тех остаются неисправности, которые можно выявить только после нескольких лет эксплуатации.
Экипаж у неё тоже выдающийся. Почти весь состав, от офицеров вроде Курокавы до мичманов, состоял из ветеранов с многолетним — а у некоторых и с десятилетиями — стажем службы. Все они знали «Киташио» как свои пять пальцев: завяжи им глаза — и они всё равно безошибочно нашли бы путь в любом отсеке подлодки.
Тем не менее, какой бы хорошей ни была «Киташио» и как бы хорошо ни работал её экипаж, преодолеть фундаментальные сложности подводной навигации и боя невозможно. Единственным способом для подводников понять, что происходит снаружи, оставались акустические и магнитные детекторы. И ситуация осложнялась тем, что океан — совсем не безмолвное место. Течения, морская фауна, разнообразные природные процессы — всё это создаёт шумы. Работа сонарного техника заключалась в том, чтобы из всей этой какофонии звуков вычленить сигнал от цели. Но если цель затаилась на дне и буквально «задержала дыхание», обнаружить её становилось задачей уровня Геракла.
Именно поэтому «Киташио» не смогла обнаружить бронированного кита S-8-9, затаившегося на дне океана на глубине 600 метров под ними. Два торпедных заряда, выпущенных подлодкой, направились к назначенным целям, но в последний момент S-9-0 рванулся вперёд и заслонил собой S-8-9, приняв на себя удар обоих торпед. Когда взрывы стерли S-9-0 с лица океана, S-8-9 бесшумно опустился на морское дно, терпеливо выжидая момент, когда сможет напасть на «Киташио».
Если бы «Киташио» изменила курс хоть на малейшую величину, весь план S-8-9 оказался бы бесполезным. Но интуиция бронированного кита оказалась безупречной. Он затаился, не двигаясь, не издавая ни звука… Ждал. Ждал того самого мгновения, чтобы отомстить.А потом…
Том 2. Пролог. Часть 2.
23:14 по стандартному времени Рондела.
Настал этот момент.
— «Прямо под нами! S-8-9 всплывает снизу — в слепой зоне сонара, слишком близко!!!» — голос сонарного техника, старшины первого класса Мацубаши, сорвался на крик, едва он заметил угрозу на экране.
Курокава, не теряя ни секунды, рявкнул рулевому:
— «Срочное погружение! Выпустить балласт! Всем держаться за что можете!»
Рулевой бросился к штурвалу и с силой повернул его, подтверждая приказ:
— «Срочное погружение! Балласт выпущен! Есть!»
Но массивная и неповоротливая «Киташио» не могла среагировать достаточно быстро, чтобы уйти от стремительно приближающегося врага. Сонарный сигнал едва успел предупредить их, и прежде чем экипаж успел осознать масштаб опасности, чудовищная сила ударила в субмарину снизу врезалось в киль сзади.
— «А-а-а!»
— «Держитесь крепче!»
«Киташио» резко потеряла устойчивость, накренившись от мощного толчка. Пол превратился в стену, и многие члены экипажа, не успевшие схватиться за поручни, ударились о переборки с глухими стонами.— «Ай!»
Гравитация тут же потянула их обратно, и они с грохотом рухнули на новый «пол», смявшись в кучу из тел и оборудования. По всей лодке разносились крики боли — экипаж получил двойной удар, и некоторым досталось сильнее, чем другим. Старший инженер, капитан-лейтенант Мидзуру, ударился виском о край консоли и обмяк, потеряв сознание от травмы.
— «К-капитан!!!» — раздался отчаянный вопль одного из матросов.
Но беды «Киташио» только начинались. Буксируемый сонарный кабель (TASS), выпущенный с кормы, зацепился за зазубренную, словно стальной шип, чешую стремительно всплывающего кита. Натянувшись с ужасающей силой, кабель начал тянуть подлодку за собой вверх, заставляя её нос опускаться вниз, будто её вытягивали из глубин гигантским крюком.
Субмарину захлестнул настоящий хаос. Трубопроводы, что тянулись вдоль бортов, теперь стали вертикальными столбами, а пол превратился в отвесную стену. Всё, что не было закреплено — инструменты, ящики, незакреплённые панели и сами люди, — полетело вниз по коридорам и отсекам, которые теперь напоминали шахты. Падения достигали двух-трёх метров, и каждый удар о переборки или трубы отзывался новыми вскриками.
— «А-а-а-а-а!»
Те члены экипажа, кто после первого толчка успел вцепиться в трубы, поручни или что-то ещё, повисли на них, стиснув зубы и цепляясь изо всех сил, когда субмарина вставала на нос. Их пальцы скользили по холодному металлу, а ноги болтались в пустоте.
— «Помогите!!!» — крикнул кто-то из глубины отсека, но голос потонул в грохоте падающих обломков.
Однако даже те, кто удержался, не избежали травм. Были и такие, кто не успел среагировать на первый удар, потеряв сознание от столкновения с переборками. Другие пытались помочь товарищам — тянули их к себе, хватали за руки, — но не успевали подготовиться к резкому крену и падали вместе с ними, увлечённые хаосом.
Офицерская столовая. Время — 23:14 по стандартному времени Рондела.
Удар бронированного кита обрушился на субмарину с такой силой, что всё медицинское оборудование в офицерской столовой, переоборудованной под операционную, сорвалось с креплений и разлетелось по помещению. К счастью, Одетта была надёжно пристёгнута к операционному столу ремнями — её не тронуло, но медперсонал оказался менее удачливым. Первый толчок швырнул их на переборки, и они ударились головами о металлические поверхности. А когда «Киташио» резко встала на нос, люди, не успевшие ухватиться за что-либо, покатились вниз по наклонённому полу, цепляясь за всё подряд.
— Чёрт возьми!!! — взревел Минато, его голос дрожал от раздражения и боли.
— Я же ясно сказал им: сообщайте заранее, когда будете регулировать плавучесть лодки!!!
— Да это явно не регулировка! — крикнул кто-то из медиков, пытаясь увернуться от падающего стетоскопа.
Хирургические инструменты — скальпели, зажимы, шприцы — посыпались сверху, словно смертельный дождь. Медики, оглушённые первым ударом, могли лишь кричать и прикрывать головы руками, пока острые предметы звенели, ударяясь о стены и пол.
Аналогичный хаос воцарился в кают-компании, расположенной прямо под офицерской столовой. В отличие от тесной столовой, кают-компания была просторнее, и в момент удара там находилось больше людей и незакреплённого оборудования. Столы, хоть и были прикручены к полу, дрожали от вибрации, а ящики и личные вещи экипажа сорвались с мест.
— А-а-а-а!
— Аггхх!
— Ай!
Шура и Оукс до Ви успели вцепиться в края стола, когда подлодка накренилась, но Примера и Амаретт замешкались. Они сорвались вниз, пролетев несколько метров, и рухнули прямо на Токушиму и Аквасов, сидевших у дальнего конца помещения. Токушима среагировал мгновенно: он вскочил, пытаясь поймать девушек и смягчить их падение, встав между ними и Аквасами. Но сила удара и наклон подлодки оказались сильнее — все четверо скатились вниз, ударяясь о переборку.
Как будто этого было мало, ящики с картошкой и луком, закреплённые на сиденьях, сорвались с ослабленных креплений и обрушились вниз лавиной овощей. Тяжёлые клубни и луковицы с глухим стуком падали на экипаж.
— Ай-ай-ай!
С высоты падения даже картошка била больно. Кемми и остальные закричали, закрывая головы руками, пока овощи барабанили по их плечам и спинам. Токушима, всё ещё придавленный Примерой и Амаретт, выдохнул с облегчением: слава богу, это всего лишь картошка.
Если бы удар застал кухню во время готовки, по кают-компании сейчас лилась бы кипящая вода, а то и летели ножи с разделочных столов.
— Ты в порядке, Токушима?!
— Ннн… — простонал он, пытаясь выбраться из-под девушек.
Когда всё, что могло упасть, наконец осело, в субмарине наступила гробовая тишина, нарушаемая лишь стонами и тяжёлым дыханием.
— Токушима?!
— Д-да, сэр?!
Токушима поднял голову и увидел Эдаджиму, крепко державшегося за стол над ним. Тот смотрел вниз с тревогой в глазах. Подлодка по-прежнему стояла вертикально — носом вниз. Столы, ранее закреплённые на полу, теперь торчали как отвесные стены, а Эдаджима, Шура и Оукс до Ви висели на них, словно альпинисты.
— Прим! Амаретт! Вы в порядке?! — крикнул Шура, перегнувшись через край стола.
Примера и Амаретт лежали на Токушиме, который принял на себя их вес. Благодаря его реакции они избежали серьёзных травм, хотя и выглядели ошеломлёнными.
— Вы как? Всё хорошо? — спросил Токушима, пытаясь подняться.
— А?.. Ой!.. Д-да… — пробормотала Примера, резко отстраняясь. Её взгляд был полон неприязни, и Токушима понял почему: старые раны прошлого всё ещё кровоточили. Он молча принял её молчаливую ненависть — это было его бремя.
Он оглянулся на Кемми и Аквасов. Они походили на кучу рыбы, выброшенной на берег, но, похоже, отделались ушибами.
— Все живы! Примера и Амаретт тоже в порядке! — доложил Токушима, обращаясь к Эдаджиме.
— Похоже, никто серьёзно не пострадал, — выдохнул тот.
— Отлично. Тогда, Токушима, мы должны срочно добраться до командного центра!
— Прошу прощения?
— Если кают-компания в таком состоянии, то в командном центре, скорее всего, ещё хуже! Надо действовать немедленно!
Эдаджима начал спускаться вниз, цепляясь за столы и перекладины. Шура и Оукс до Ви двинулись за ним, осторожно переступая по перевёрнутой кают-компании.
— Что нам делать, заместитель капитана? — спросил Шура.
— Капитан Шура, Оукс до Ви, оставайтесь здесь. Пока субмарина не выровняется, будет хаос. Присмотрите за Примерой и Амаретт. Аквасы тоже остаются с вами. Поняли?
Токушима кивнул, оставив девушек на попечение Шуры и Оукса до Ви, и последовал за Эдаджимой в сторону носа. Они пробирались по коридору, который теперь стал вертикальной шахтой. Держась за трубы вдоль стен, они скользили вниз, цеплялись за выступы, переступали с переборки на переборку, пока не достигли последнего отсека. Оттуда открывался вид на командный центр.
— Это нехорошо… — пробормотал Эдаджима, цокнув языком.
Весь персонал командного центра оказался в куче у переборки, ведущей к мостику, которая теперь стала полом. Среди груды тел виднелся капитан Курокава, придавленный кем-то сверху.
Эдаджима перевёл взгляд на датчик глубины. Вместо погружения стрелка показывала уменьшение глубины — «Киташио» поднималась на поверхность.
— Ха… Так вот в чём дело. Пошли, Токушима!
— Есть, сэр.
Токушима спустился к нака-но-шима — месту, где находились капитанское кресло и карта. Ухватившись за кресло, он двинулся дальше, цепляясь за перископ №1. Но дальше пути не было — всё пространство ниже было забито телами.
Офицер вахты, специалист по погружениям, связисты, штурман, капитан и его заместитель — все оказались внизу. Хуже всех пришлось рулевому Киучи: на него, похоже, свалилась половина экипажа.
— Эй! Слышите меня?!
— Угх…
Токушима позвал, но в ответ раздались лишь слабые стоны.
Эдаджима спустился следом и, не теряя времени, шагнул прямо на кучу тел. Курокава тут же среагировал — похоже, именно на него наступили.
— Ай! К-кто на меня наступает?!
Эдаджима присел и встряхнул его за плечи.
— Это я, капитан Курокава! Просыпайтесь! Очнитесь, пожалуйста!
— А? Эдаджима?.. А-а-ай… — лицо Курокавы исказилось от боли.
— Держитесь, капитан!
Эдаджима заметил, что его руки испачканы кровью. Похоже, Курокава ударился головой о консоль при падении — кровь стекала с виска на шею.
— Эдаджима… Что с ней? Что с «Киташио»?
— Она стоит на носу и всплывает, — ответил Эдаджима, доставая платок и hastily перевязывая рану Курокавы.
— С-стоит? И всплывает?
— Скорее всего, TASS зацепился за кита. Он тащит нас вверх — если так пойдёт и дальше, мы окажемся на поверхности, и он нас добьёт.
— Чёрт возьми… Есть кто-нибудь в сознании?! Ответьте, вашу мать! Зам?! Инженер?! Штурман?!
Эдаджима огляделся, но никто не отозвался — только слабые стоны доносились из кучи тел.
— Простите, капитан, но в сознании только я и старшина Токушима. Остальные придут в себя не скоро.
— А… рулевой?
Токушима тем временем разгребал тела, пытаясь вытащить Киучи. Он обернулся к Эдаджиме и покачал головой.
— Киучи без сознания.
— Он… жив?
— Да, — Токушима проверил пульс. — Пульс есть. Жив.
— Слава богу… Проклятье, у нас нет выбора. Токушима, бери управление! Эдаджима, временно передаю вам командование «Киташио».
Вытащите нас… вытащите из этой передряги…
Не договорив, Курокава снова обмяк, потеряв сознание.
— Капитан?! Капитан!
Эдаджима проверил его состояние, убедился, что тот дышит, и осторожно оттащил его в сторону, подальше от острых углов и тел.
Теперь, когда капитан Курокава снова потерял сознание, Токушима и Эдаджима переглянулись. Не успел Токушима открыть рот, как Эдаджима уже рявкнул приказ:
— Токушима, передние горизонтальные рули вниз, на полный ход!
— Передние рули вниз, полный! Есть!
Заняв место у штурвала, Токушима решительно надавил на рычаги управления рулями глубины. Казалось бы, установка передних рулей
«вниз» должна была заставить нос опуститься ещё сильнее, но в таком положении — с подлодкой, стоящей почти вертикально носом вниз,
— это работало иначе. Рули начали создавать подъёмную силу в обратном направлении. Индикатор угла наклона показал движение: рули опустились до максимальных 25 градусов.
— Передние рули полностью опущены!
Однако сильный крен подлодки вперёд всё ещё не выправлялся — бронекит продолжал тянуть её вверх через зацепившийся TASS, противодействуя усилиям экипажа.
— Глубина — 100 метров, сэр! 95… 90… — доложил Токушима, следя за глубиномером.
— Двигатели — минимальный ход вперёд! — приказал Эдаджима, его голос звучал твёрдо, несмотря на хаос.
— Д-д-да, сэр!
Токушима слегка прибавил тягу двигателей, стараясь не переусердствовать.
Причина, по которой подлодка не могла выровняться, крылась в силе бронекита. Это существо — или что бы оно ни было — обладало мощью, превосходящей возможности «Киташио». Эдаджима понимал: чтобы противостоять подъёму, нужно создать встречное усилие вниз, используя и рули, и двигатели.
Современные субмарины регулируют скорость не оборотами винтов, а изменением шага лопастей. Токушима плавно увеличил угол атаки винтов, сохраняя обороты на минимуме. Как только двигатели заработали, скорость всплытия замедлилась. TASS натянулся ещё сильнее, издавая низкий скрип — бронекит тянул вверх, а «Киташио» сопротивлялась, пытаясь уйти вглубь.
— Токушима, двигатель на боевую скорость один! Передние рули в среднее положение!
— Двигатель на боевую один, рули в среднее! Есть!
Началась настоящая борьба сил: подлодка против бронекита.
— Двигатель на боевую скорость два!
— Двигатель на боевую два! Есть!
Когда Токушима увеличил тягу, глубиномер дрогнул — подлодка начала медленно погружаться. Казалось, они перехватывали инициативу, но победа оказалась мимолётной.
— Трк!
Резкий толчок сотряс корпус, заставив Токушиму вцепиться в штурвал. Стрелка глубиномера рванула вверх — TASS, не выдержав напряжения, оборвался. Теперь ничто не удерживало «Киташио» от падения, и сила тяжести потянула её ко дну. Давление воды нарастало, корпус скрипел под нагрузкой, а звук деформирующегося металла разносился по отсекам.
— М-мы падаем, сэр!
— TASS лопнул! Не паникуй, Токушима! Держи управление!
— П-принял! Передние рули вверх?! — крикнул Токушима, уже готовый дёрнуть рычаги.
— Нет-нет-нет! Рули оставить в среднем положении!
— Е-есть! Рули в среднем положении!
«Да что он задумал?! — пронеслось в голове у Токушимы. — Мы же рухнем на дно!» Но ослушаться он не посмел. Эдаджима всегда действовал с расчётом, и его инстинкты не раз спасали их. Как тогда… Токушима стиснул зубы и доверился ему.
Он бросил взгляд на глубиномер. Стрелка неумолимо ползла вверх.
— 320… 340… 360! Сэр, «котёл вот-вот перельётся»!
Это был их код — намёк на готовность к новому приказу. Рука Токушимы лежала на рычаге, ожидая команды «рули вверх».
— Не сейчас, Токушима, ещё не время!
Приказа не последовало.
— Принято! Но… сэр, почему?
— Ты что, не чувствуешь? — Эдаджима прищурился, словно вслушиваясь в нечто невидимое. — Это давление сзади! Бронекит всё ещё на хвосте! Если мы выровняемся сейчас, он догонит нас и раздавит о дно!
— П-правда?!
— Да! Это гонка на выживание — кто первый сдаст! Полный вперёд, Токушима!
— П-полный вперёд! Есть!
Эдаджима не ошибся — бронекит S-8-9 действительно преследовал их, освободившись от TASS. Но «Киташио» рванула вниз с максимальной скоростью, увеличивая разрыв.
Вскоре по всему корпусу раздался треск — начали лопаться трубы. Удар кита, видимо, ослабил их ещё раньше, и теперь, на такой глубине, повреждения дали о себе знать. Вода тонкими струями била из швов, заливая палубу.
— С-сэр! У нас повсеместно рвутся трубы!
— Игнорируй! Эта старушка «Киташио»! Она выдержит — не сбавляй ход!По всему кораблю экипаж, несмотря на травмы, бросился перекрывать вентили и латать течи, насколько это было возможно в таких условиях.
Токушима выкрикнул текущую глубину, и Эдаджима наконец скомандовал:
— 520… 540… 560…!
— Сейчас! Рули вверх, на полный ход!
— Рули вверх, полный ход! Есть!
Токушима рванул рычаги на себя с такой силой, что суставы побелели.
— Гр-рр… Ну же, поднимайся!!!
Нос подлодки дрогнул и начал медленно подниматься.
— Рули полностью подняты!
«Киташио» выравнивалась: крен уменьшался, и всё, что скопилось у переборок — ящики, инструменты, люди, — посыпалось обратно на палубу. Офицеры, всё ещё в куче у мостика, попадали друг на друга, издавая стоны. Подлодка стабилизировалась, но инерция всё ещё несла её вниз, к океанскому дну, а бронекит оставался где-то сзади.
— Крен вперёд… 20… 15… 10…
Наконец подлодка выровнялась полностью.
— Рули в среднее положение! Сбросить мощность двигателей!
— Мощность двигателей — ноль!
В отличие от самолётов, у субмарин нет воздушных тормозов. Возвращение рулей в нейтральное положение лишь замедляло движение, но не останавливало его полностью. «Киташио» продолжала падать по инерции, пока не врезалась днищем в морское дно с глухим ударом. Корпус содрогнулся, экипаж снова раскидало по отсекам, но удар оказался спасительным.
Столкновение подняло огромное облако ила и песка, окутавшее подлодку плотной завесой. Шум винтов затих, и «Киташио» стала невидимой — ни для глаз, ни для сонара. Бронекит, потеряв цель, покружил неподалёку, его тень мелькнула в мутной воде. Не уловив признаков движения, он развернулся и начал подниматься на меньшую глубину, оставив подлодку в покое.
Отпечаток плавника бронированного кита становился всё более отдалённым. Эдаджима, заранее ухватившись за стойку перископа, приготовился к удару о дно и удержался на ногах. Когда же опасность миновала, он осторожно отступил на нака-но-шима — центральную платформу рубки, стараясь не нарушить гробовую тишину, воцарившуюся после боя. Убедившись, что угроза от бронекита отдалилась — её присутствие больше не ощущалось вблизи, — он выдохнул с заметным облегчением, плечи его опустились.
— Это… было слишком близко.
— Я думал, нам конец, сэр! — голос Токушимы дрожал от пережитого напряжения.
— И нам всё ещё может быть конец, Токушима, так что не расслабляйся! Бой не окончен! Он, скорее всего, поднялся на меньшую глубину и выжидает. Если мы будем тут торчать, окажемся как рыба на блюде! Надо уходить… Токушима, установи минимальную скорость вперёд, подъём с тримом в десять градусов, держи глубину 450 метров!
Токушима повторил приказ, стараясь унять дрожь в руках, и принялся его выполнять. Он плавно увеличил шаг винтов и слегка наклонил рули глубины. «Киташио» медленно оторвалась от морского дна, поднимая за собой шлейф ила.
Тем временем Эдаджима включил систему внутренней связи, его голос эхом разнёсся по отсекам:
— Санитар, срочно в центральный пост! Всем свободным членам экипажа — немедленно в центральный пост! Из всех отсеков доложить о повреждениях и пострадавших!
Через несколько секунд в центральный пост начали стекаться моряки. Некоторые держались за головы, другие прижимали руки к рёбрам — явные признаки ушибов и травм. Несмотря на боль, они откликнулись на зов Эдаджимы. Санитар Минато вбежал следом, его лицо потемнело, едва он увидел груду тел у мостика.
— К-капитан!
Он бросился к Курокаве. Платок, которым Эдаджима перевязал голову капитана, пропитался кровью, став тёмно-красным.
— Что с капитаном?!
В этот момент в отсек ворвался инженер-механик Маидзуру, тяжело дыша после подъёма по перевёрнутым коридорам.
— Точно не скажу, но он без сознания, похоже, ударился головой при падении! — ответил Эдаджима, отступая в сторону, чтобы дать Минато место.
Лейтенант-коммандер Минато вытащил небольшой фонарик и посветил в глаза Курокаве, проверяя реакцию зрачков. Затем он осторожно приподнял веки, убедившись, что глазные яблоки не запали — признак тяжёлого кровоизлияния.
— П-почему командуете вы, господин Эдаджима? — Маидзуру прищурился, глядя на Эдаджиму, стоящего на нака-но-шима. Эдаджима не входил в официальную цепочку командования «Киташио» — он был скорее гостем на борту. Его лидерство выглядело неожиданным.
— Капитан Курокава временно передал мне командование перед тем, как потерять сознание, — спокойно пояснил Эдаджима. — Если хотите, могу передать его вам.
Маидзуру оглядел отсек. Старший помощник, вахтенный офицер и рулевой лежали без сознания, а сам он только что очнулся после удара. Выбора у Курокавы действительно не было.
— Нет, сэр, я с уважением отказываюсь, — ответил Маидзуру, признавая ситуацию.
— Тогда я продолжаю командовать «Киташио». Во-первых: лейтенант-коммандер Минато, эвакуируйте раненых отсюда! Лейтенант-коммандер Маидзуру, найдите добровольцев на замену для центрального поста и ведите их сюда! Быстрее, бой ещё не окончен!
— П-понял!
По приказу Минато моряки начали осторожно поднимать раненых, перетаскивая их к выходу из отсека. Вскоре в центральный пост стали прибывать другие члены экипажа — кто-то прихрамывал, кто-то держался за стены. Они поднимали с пола разбросанные карты, инструменты и документы, занимая места у консолей.
— Глубина 450 метров! — доложил Токушима, когда стрелка глубиномера замерла на заданной отметке.
Центральный пост постепенно оживал, возвращаясь к работе в полном объёме.
— S-8-9 на пеленге 098. Похоже, он пытается зайти сзади, — раздался голос старшего мичмана Мацубаши из динамика. Гидроакустический отсек тоже восстановил связь.
— Хорошо, Токушима, поворот руля на полный правый борт! Покончим с ним!
Токушима резко крутанул штурвал вправо.
— Полный поворот руля на правый борт — э?..
Но подлодка отреагировала вяло. Компас показывал изменение курса вправо, но угол поворота был слишком мал для команды «полный руль». Токушима несколько раз крутанул штурвал туда-сюда, проверяя отклик, и понял: руль не возвращается в нейтральное положение.
— Руль заклинило!
— Руль?! Именно сейчас?! — Эдаджима стиснул зубы.
— После такого удара неудивительно, что он повреждён! — буркнул Маидзуру, скрестив руки. — Корпус принял на себя всю нагрузку от кита и падения.
— Что есть, то есть, — Эдаджима сохранил спокойствие и отдал новый приказ: — Главный руль неисправен! Перейти на ручное управление!
— Подготовить руль к ручному управлению! Подготовить руль к ручному управлению! — голос Маидзуру эхом разнёсся по отсеку.
Оставшиеся в строю моряки бросились к постам. Ручное управление означало, что им придётся физически вращать запасные механизмы в кормовом отсеке, напрямую соединённые с рулями направления. Это было медленнее и требовало больше усилий, но выбора не оставалось.
Как и любая машина, подводная лодка была уязвима к механическим поломкам. На данный момент самой серьёзной проблемой на борту «Киташио» был заклинивший главный руль — ключевой элемент управления поворотами влево и вправо. В нормальных условиях экипаж отправил бы команду в кормовой отсек, чтобы выяснить причину и перевести руль на ручное управление.Однако, согласно докладу осмотревшей группы, даже ручное управление оказалось невозможным. Руль застыл с отклонением на пять градусов вправо из-за повреждения гидравлики, вызванного ударом кита. По их словам, единственный способ его сдвинуть — это физически воздействовать на механизм, буквально выбивая его из заклиненного положения. Они предлагали старый метод: «бей, пока не заработает».
— Делайте! — коротко бросил Эдаджима, давая добро ремонтной команде. Затем он связался с гидроакустиками:
— Где S-8-9?
— S-8-9 на пеленге 122. Всё ещё пытается обойти нас сзади. Похоже, он понял, что мы не можем атаковать без разворота носом! — ответил Мацубаши.
— Похоже на то… — задумчиво кивнул Эдаджима.
Они заметили, что бронекит не использует «шквал». Возможно он больше не может стрелять? Или глубина в 450 метров не позволяла её запустить? В любом случае, отсутствие шквала давало «Киташио» небольшое преимущество. Но угроза тарана оставалась — кит приближался, явно готовясь к новой атаке.
— Ну что скажешь, сэр? Жарим его или варим? — Токушима ухмыльнулся, крепко держа штурвал.
Сейчас «Киташио» двигалась по дуге вправо из-за заклиненного руля, описывая широкий круг под водой. Горизонтальные рули работали исправно, позволяя менять глубину, но повороты были ограничены. Бронекит же пытался зайти сзади, подстраиваясь под их траекторию. Его нужно было нейтрализовать как можно скорее.
— Раз хочет боя — дадим ему бой. Сегодня на ужин — котлеты из бронекита, Токушима! Машинное отделение, полный вперёд!Эдаджима отдал приказ, и двигатели взревели на максимальной мощности. Затем он повернулся к офицеру боевого управления:
— Подготовить торпедный аппарат №4!
— Но, сэр! Мы на полном ходу и идём по кругу! — возразил Маидзуру. Запуск торпеды в таких условиях был рискованным — боковой поток воды мог сбить её с курса.
— Ничего страшного. Ввести данные по цели S-8-9! Установить режим «спящий» на случай потери захвата!
— П-понял!
Офицеры переглянулись, их лица выражали недоумение. Никто не понимал плана Эдаджимы, но приказы были выполнены. В отсеке эхом разносились глухие удары — ремонтная команда всё ещё колотила по рулю, но успехов пока не доложили. Поломка явно оказалась сложнее, чем казалось.
— Торпедный аппарат №4 готов! — поступил доклад из торпедного отсека.
— Где бронекит?
— Прямо за нами… нет, уже сбоку, чуть справа от кормы! — отозвался гидроакустик.
— Уклонение, Токушима!
— Есть!
Тут же динамик взорвался криком техника:
— Он идёт на нас!
— Сейчас!
Токушима резко потянул рычаги горизонтальных рулей. «Киташио», идущая на полном ходу, задрала нос и рванула к поверхности.
— S-8-9 прошёл под нами! Всплыл слева по борту! — доложил гидроакустик, следя за целью.
— Токушима, горизонтальные рули вниз на 20 градусов!
— Рули вниз на 20! Есть!
Подлодка снова ушла на глубину 450 метров. Эдаджима понимал: если «Шквал» не используется из-за ограничений глубины, всплытие могло бы стать фатальным.
Промахнувшись с тараном, бронекит поднялся выше и начал новый разворот. Гидроакустик снова предупредил об атаке, и Токушима среагировал, уводя подлодку глубже. Кит пронёсся над ними, едва не задев корпус. Воспользовавшись моментом, Токушима снизил скорость:
— Машина — половинный вперёд!
— Боевая скорость 1! Есть!
Бронекит выровнял скорость с «Киташио», продолжая преследование. Каждый раз, когда они уклонялись, он догонял их с новой яростью.
Его манёвры становились всё более резкими, почти отчаянными.
— На каком расстоянии он? — уточнил Эдаджима у гидроакустика.
— Точно не скажу, но, похоже, в нескольких метрах позади!
Услышав это, экипаж в отсеке раздражённо цокнул языками. Запуск торпеды на такой дистанции грозил задеть их самих взрывной волной.
Но Эдаджима, будто не замечая риска, скомандовал:
— Пуск торпеды номер 4!
— З-задан! Выстрел! Огонь!
Офицер управления огнём повернул ключ запуска. Торпеда вылетела из аппарата №4.
— Торпеда выпущена, направление 089 — Ах! Контакт с корпусом! Её снесло!
Как и предупреждал Маидзуру, боковой поток от кругового движения подхватил торпеду, швырнув её влево. Проволока наведения оборвалась, и она ушла в «спящий» режим, потеряв цель.
— Что он делает? — пробормотал кто-то в отсеке. Казалось, Эдаджима действует наобум.
— Может, пусть Маидзуру командует? — шепнул другой.
Но Эдаджима проигнорировал ропот и продолжил:
— Токушима, двигатель на боевую скорость два!
— Боевая скорость два! Есть!
«Киташио» ускорилась, продолжая движение по правой дуге. Компас показывал, что они пересекли 180 градусов и поворачивали на запад.
Это был второй полный круг, и без изменений курса они бы скоро начали третий.
— Ремонт руля завершён! — раздался доклад из кормового отсека.
— Слава богу… — выдохнули в командном центре. Наконец-то появилась надежда. Но Эдаджима не спешил её использовать.
— Проверить руль? — спросил Токушима, готовый к манёвру.
— Нет, времени нет! Удерживай курс с отклонением 5 градусов вправо! Жди сигнала, чтобы выровнять руль! Готов, Токушима?
— Есть!
Токушима стиснул штурвал, ожидая команды. В отсеке повисло напряжение — экипаж не понимал, к чему ведёт Эдаджима. Тот снова обратился к гидроакустикам:
— Где цель?
— Прямо за нами. Очень близко.
— Подготовить торпедный аппарат №5 к запуску!
В пятом аппарате была ложная цель — акустическая приманка для обмана сонара.
— Аппарат №5 готов!
Эдаджима бросил взгляд на компас. Они прошли «истинный север», поворачивая на восток. Метка достигла 050, затем 060… и на 070 он крикнул:
— Сейчас, Токушима!
— Курс стабилен! Есть!
Руль сработал, вернувшись в центральное положение. «Киташио» вышла на прямой курс — направление 080. Эдаджима тут же скомандовал:
— Открыть клапаны! Выпустить ложную цель!Из балластных цистерн вырвался воздух, создав облако пузырей. S-8-9, шедший вплотную, среагировал на шум и резко отклонился в сторону.
— Ложная цель выпущена, направление 082!
— Носовые рули — вниз до упора! Выключить двигатель!
— Питание двигателя отключить! Есть!
Двигатель заглох. «Киташио» продолжила движение по инерции, но пузыри и изменение глубины потянули её вниз.
— Всем — тишина!
Эдаджима поднял руку, требуя полной тишины.
Бронекит, преследовавший «Киташио», растерялся от внезапного облака пузырей, вырвавшегося из балластных цистерн. Только когда шум пузырьков утих, он осознал, что потерял след своей цели. Зверь замер, прислушиваясь к глубине, и вскоре уловил слабый звук вдалеке. Это был знакомый шум — тот самый, что всегда сопровождал его врага. Уверенный, что это «Киташио», кит снова бросился в погоню.
Он вспомнил, как противник двигался по огромной дуге, уклоняясь от его атак. Этот враг был хитёр: он обладал чем-то вроде защиты, напоминающей трюк кальмаров. Только вместо чернил тот выпускал пузыри, сбивая его с толку. В этот раз кит подошёл слишком близко, увлёкшись преследованием, и попал в ловушку. Он решил, что впредь будет осторожнее.
Бронированный кит устремился за звуком, неотступно следуя за целью. Но чем ближе он подбирался, тем сильнее его одолевало странное чувство: расстояние не сокращалось. Затем он заметил ещё кое-что — шум казался слабее, чем раньше. Источник звука был… меньше, чем должен быть настоящий враг.
Что за ерунда? Почему он такой маленький? Это не он? — мелькнула мысль. Но не успел он осознать подвох, как тишину разорвал взрыв.
Кит, следуя по круговой траектории за ложной целью — акустической приманкой, выпущенной из пятого торпедного аппарата, — оказался рядом с первой торпедой, запущенной ранее из четвёртого аппарата. Та, выброшенная боковым потоком и переведённая в «спящий» режим, дрейфовала в глубине, ожидая акустического сигнала. Когда кит приблизился, её датчики ожили. Ослеплённый погоней и отвлечённый приманкой, он не заметил угрозы сзади. Торпеда рванула вперёд, настигла его и взорвалась.
Подводный грохот потряс воду. Взрывная волна пробила толстую бронированную чешую, разрывая тело кита изнутри. Последний пронзительный вопль зверя растворился в глубине, и бронированный кит исчез, оставив лишь облако мутной кровавой воды и ошметки.
— Подпись S-8-9 потеряна. Цель уничтожена, — доложил акустик Мацубаши, его голос звучал сухо и официально, подтверждая гибель врага.
Это была тщательно продуманная ловушка Эдаджимы. Первая торпеда, сбитая с курса и оставленная в «спящем» режиме, стала скрытой угрозой. Ложная цель из пятого аппарата отвлекла кита, вынудив его следовать за приманкой, пока он не пересёк зону действия первой торпеды. Тишина и остановка «Киташио» замаскировали подлодку, позволив плану сработать.
Экипаж в командном отсеке замер в гробовом молчании. Теперь они поняли, как ошибались, сомневаясь в Эдаджиме. Его стратегия, казавшаяся хаотичной, оказалась мастерским ходом. Стало ясно, почему капитан Курокава доверил ему командование «Киташио» в критический момент.
Если вам нравятся мои переводы и вы хотите поддержать мою работу.
Поддержать перевод: Aльфа: 2200 1523 2892 2997
Это поможет мне продолжать радовать вас новыми материалами! Спасибо за внимание!
Том 2. Глава 1. Часть 1.
Битва наконец закончилась.
С последним вздохом S-8-9 Киташио оказался один в океане, где больше не было угроз. Гарем броникитов, потопивший Одетту и напавший на её экипаж, не был полностью уничтожен; их детёныши всё ещё живы и убежали при первых признаках опасности. Однако, уничтожив S-8-9 и S-9-0, Киташио показал им свою истинную силу, и они покинули этот район, спасая свои жизни. Возможно, они решили, что Киташио заявил права на эту территорию.
Тем не менее, даже после окончания битвы это не означало, что беды экипажа Киташио закончились. Подводная лодка была повреждена, некоторые её части всё ещё были затоплены, а по всему кораблю были разбросаны вещи и предметы. После битвы их ждали изнурительные ремонты, уборка, проверки технического состояния и другие работы.
В армии важно, чтобы оборудование поддерживалось в порядке и было готово к использованию в случае атаки противника. Это нужно делать, даже когда ты устал и измотан. Вместо отдыха солдат тренируют в первую очередь заботиться о своём оборудовании и оружии.
Затем была проблема с самим экипажем. Более половины из 70 человек получили травмы. Некоторые ударились головой, когда подводную лодку переворачивало, что привело к кровотечениям и даже обморокам; некоторые споткнулись о разбросанные по коридорам предметы; у некоторых были сломаны руки или ноги. Работа медицинского персонала накопилась, и те, кто не был серьёзно ранен, должны были им помогать.
Пока члены экипажа бегают, чтобы выполнить длинный список задач, гражданские лица на подводной лодке, такие как Чан и местные жители, также были привлечены к помощи. Эдаджима, которому капитан Курокава временно передал командование Киташио, попросил их о помощи, ссылаясь на чрезвычайную ситуацию. Теперь, поручать гражданским лицам работу на подводной лодке рискованно, поскольку это может привести к утечке секретной информации, поэтому им давали задания, не связанные с особо чувствительными данными. Эти задания включали сбор разбросанных предметов и продуктов в столовой, а также мытьё посуды и утвари, упавших на пол или залитых морской водой во время затопления.
— Никогда не думал, что они попросят меня о помощи, но вот мы здесь…
Пока один из членов экипажа занимался починкой телевизора в столовой, Чан, собиравший разбросанные картофелины и головки чеснока, не удержался от ворчания.
— Они попросили тебя; ты же не обязан был соглашаться, верно? Это не так, что они заставляют тебя.
Оукс до Ви, который также собирал разбросанные продукты в столовой, ответил.
Эти двое были на одном корабле уже несколько месяцев, но, кроме нескольких случайных встреч, у них не было возможности поговорить. До того как его перевели на Одетту, Оукс до Ви работал в «Чёрной руке», контрразведке Тинайе, и преследовал Эдаджиму и Токушиму, которые незаконно спасли Чана, бывшего рабом и, следовательно, собственностью республики. Из-за этой истории у них не было много общих тем для разговора. Учитывая это, Чан решил выбрать тему, которая не была бы обидной ни для кого из них.
— Что? Не говори мне, что ты уже забыл. Этот Эдаддима — наш капитан, верно? Я имею в виду, это было ещё на Одетте, но я уже привык выполнять его приказы и всё такое. Чёрт, можно даже сказать, что это дерьмо — часть условий…
Оукс до Ви неловко улыбнулся.
— Так что, если ты считаешь его капитаном, а это приказ, разве это не значит, что ты должен делать это без жалоб? В любом случае, если мы не сделаем это, они не смогут приготовить нам горячую еду.
— Да. Я бы хотел горячей жратвы после всего этого.
Оукс до Ви взял чесночные головки, которые Чан собрал, и положил их в коробку на ближайшем сиденье. Оглядываясь на масштаб беспорядка, он понял, что ему, возможно, придётся сделать это ещё несколько раз, прежде чем их работа будет завершена.
— Кстати… Ты действительно можешь мириться с отношением Её Высочества?
Спросил Чан. Эти слова показались Оуксу до Ви настолько шокирующими, что его руки остановились.
— Что заставляет тебя так говорить?
— Послушай: не думаешь ли ты, что если бы она не попросила нас пройти через ад ради её мужа, мы бы не оказались в этом дерьме? Одетта не была бы потоплена, и наши товарищи были бы живы. Всё это дерьмо из-за того, что она не может перестать быть эгоисткой, верно?
Оукс до Ви на мгновение задумался и просто кивнул.
— Если так посмотреть… да.
— Чёрт возьми, да.
Найдя общий язык, Чан кивнул, его эго слегка возросло.
— Типа, возьми на себя ответственность, Ваше Высочество! И всё же она даже не извинится; чёрт, она даже не скажет спасибо! Ты видел это дерьмо с Токушимой, да?
— Д-да.
Оукс до Ви возобновил работу, сводя свои ответы к минимуму.
— Типа, это должно быть отстойно. Слушай, я не пытаюсь защищать этого кулинарного фрика, но это чёртов факт, что он прошёл через ад и вернулся, чтобы спасти Её Высочество и ту бедную девушку-стража. У парня огромные яйца, это я ему отдам. Но, боже, она даже не поблагодарит его за это! Если это то, что она действительно о нём думает, просто представь, как она относится к тебе, капитану, её горничной и той бедной девушке в медпункте!
На этот раз Оукс до Ви просто кивнул, не произнеся ни слова.
— Ну, не могу винить этих дворян и их высокомерное отношение. Они все одинаковы, не так ли? Она, наверное, где-то отдыхает, не помогая и всё такое, хотя она не ранена.
В камбузе Шура, Кемми и другие Аквы помогали кулинарным техникам мыть кастрюли, ножи и другую кухонную утварь; Примеры и Амаретт нигде не было видно. Это, по-видимому, действовало Чану на нервы.
— Это потому, что они помогают врачам.
Оукс до Ви ответил откровенно.
— Помогают врачам? Она может это делать?
— Большинство дворян могут лечить раненых, или, по крайней мере, должны уметь.
Он пожал плечами, объясняя, что на самом деле не знает лучше, но это возможно.
Обычные люди часто завидуют роскошной жизни аристократов, но это не обязательно означает, что они ничего не делали. Иногда они ведут свои семьи и вассалов в бой, чтобы защитить свои земли и владения. Они строили свои поместья и замки, в которых проводили большую часть своей жизни, чтобы они были обороноспособными и готовыми к войне; дворянки, как и их горничные и слуги, обучались помогать в приготовлении пищи, управлении повседневными делами и помогать лечить раненых.
В «Эпосе о архипиратах» последняя королева Авионов, спасшая семью Арх, вела своих буйных мужчин, готовя для них на камбузе пиратского корабля, и галантно заботилась о них, когда они получали ранения в бою. Дочь этой последней королевы Авионов, Примера, должна была быть научена важности приготовления пищи и ухода за ранеными.
— Правда, что ли… В этом есть смысл.
Глаза Чана расширились от удивления, когда он клал чесночные головки в коробку.
— Я думал, что дворяне — это кучка ленивых задниц, которые ничего не делают весь день и обслуживаются своими слугами 24/7. Большинство дворян и членов королевской семьи, которых я встречал, все такие.
Оукс до Ви снова остановился и повернулся, чтобы посмотреть на Чана, который продолжал говорить.
— Её Высочество на самом деле не провела ни одного момента без своей горничной, да?
— Конечно, есть дворяне, которые именно такие, как ты говоришь. Но хотя есть дворяне, которые точно такие, как ты их описал, есть и те, кто довольно хорош в том, что они делают. Ни один глупый человек без каких-либо искупительных качеств не смог бы преуспеть в этом мире; страна, организация или даже род, который цепляется только за свои титулы, рано или поздно исчезнет.
Чан фыркнул в ответ на это замечание.
— Хм. Но дворяне обычно окружают своих детей отличными наставниками, поэтому они всегда вырастают более выдающимися, чем обычные люди, верно?
— Это пренебрежение ценностью упорного труда? Ты говоришь, что способности человека определяются исключительно глубиной его знаний?
— Чёрт, нет; я не пренебрегаю упорным трудом, и я не говорю, что ум людей определяет их ценность. Я хочу сказать, что даже если ты много работаешь, кто-то с гораздо большими деньгами может далеко продвинуться, поскольку они могут позволить себе хороших наставников. Вот как возникает неравенство поколений по богатству!
— Неважно, насколько хороши твои наставники, если ты ленивый бездельник, ты не станешь умнее, верно? Ты не можешь купить навыки или талант, и это универсальная истина.
— И если ты трудолюбив или гений и не можешь позволить себе хорошего наставника, то ты не сможешь раскрыть свой максимальный потенциал, верно? Это тоже универсальная истина! И только немногие избранные имеют доступ к лучшим наставникам и обучению! Эта несправедливость — то, что действительно бесит меня!
— Так что же ты предлагаешь?
— Я хочу сделать мир лучше. Я хочу создать мир, где каждый уважается и получает то, что ему нужно, чтобы жить безопасно и спокойно. Звучит здорово, правда?
Услышав это, Оукс до Ви фыркнул и хмыкнул. Глаза Чана сузились, думая, что мальчик может насмехаться над ним.
— Что смешного?
— Видишь ли, мне было интересно, что за человек этот «журналист», что такая страна, как Япония, послала военный корабль, чтобы спасти его. Объяснение Эдаджимы дало мне впечатление, что они своего рода проповедники, которые учат пути Бога, но теперь, когда я слышу это от тебя, это как-то имеет смысл.
Он продолжал смеяться.
— Так ты не воспринимаешь меня всерьёз?
— Не говори ерунды! Священники — это очень уважаемые люди в тинайском обществе. Однако, если они хотят проповедовать учения своего Бога верующему в другого Бога, они должны быть более реалистичными в своём подходе. Единственные, кто от всего сердца поверит в их проповеди, — это молодые люди, которых легче убедить, или мечтатели, у которых нет чувства реальности.
— Да, ты издеваешься надо мной.
— Эй, это на тебе.
Оукс до Ви пожал плечами в ответ.
— Но то, что ты проповедуешь, очень похоже на критику монотеизма, да? Монотеистические религии учат, что знание, образование и талант — всё это от одного Всемогущего Бога, да? Следовательно, они учат, что счастье и радость также приходят от этого Всемогущего Бога. Однако этот Бог подвержен эмоциям — быть придирчивым — поэтому в конце концов появляется человек или группа людей, которых этот Бог будет предпочитать всем остальным. Вот почему проповедники вроде тебя завидуют людям, которых этот Бог предпочитает. Почему он предпочитает их, а не всех, одинаково? Вот почему ты веришь, что Бог и этот мир прокляты. Ты презираешь Бога и развиваешь желание изменить основную истину мира. В мире, который ты представляешь, сэр Чан, ты, вероятно, хочешь захватить этого Бога, «выдоить» из него благословения, а затем распределить их своим последователям поровну и справедливо, да? Но я не виню тебя; люди, которые верят в подобные вещи, склонны чувствовать себя хорошо, создавая такие идеи.
— Боже… Я слышал много дерьма за свои идеи, но я не ожидал этого!
Чан не мог не выразить своего удивления.
— Это потому, что Бог, в которого я верю, не учит этому. Вместо этого они говорят, что знание, образование и талант исходят от самого себя. Человек сам решает, как ему жить; счастье не даётся, а создаётся. То, что ты говоришь о несправедливости, верно; все рождаются с разными чертами в разных обстоятельствах. Их пол, рост, форма, красивы они или нет, здоровы или нет, как долго им жить, богатство и статус их семьи, их удача — всё это варьируется от человека к человеку. Но что важно, так это дух человека; что он делает с тем, что ему дано. Использует ли он по максимуму то, с чем родился, прежде чем в конце концов умрёт? Птица не чувствует себя плохо из-за того, что никогда не увидит дно океана, но вместо этого она стремится достичь неба. Зверь не завидует птице, которая может достичь высот, но вместо этого находит цель в том, чтобы охватить как можно больше земли. Рыба не желает быть как зверь, который может выносить сухую землю, но вместо этого посвящает себя наслаждению своим существованием в бесконечном океане. Это мудрость жизненного предназначения, которую учит Дулла, Бог Просвещения.
Чан смог только выдавить сухой смех в ответ.
— Хахаха…
За этой искусственной фасадой скрывается подлинный страх, страх того, что Оукс до Ви осознал внутреннее противоречие в идеалах, которые проповедует Чан.
Индивидуальность — это то, что должно быть утверждено, но это приведёт к неравенству. Чан считает, что такое общество неправильно и что использование богатства как метрики для достижения личного счастья само по себе является отрицанием индивидуальности и других ценностей. В реальном мире неравенство в терминах, отличных от богатства, — это холодный, жёсткий факт. Чтобы исправить это неравенство, нужно прибегнуть не только к перераспределению богатства, но и к перераспределению интеллекта, личной красоты и уродства, роста и телосложения, личностей и так далее. Если абсолютное неравенство должно быть устранено, все должны быть одинаковыми — они должны расти в одной и той же среде, иметь одни и те же гены, учить одним и тем же вещам и чувствовать одно и то же. Другими словами, общество, которое представляет Чан, — это общество абсолютного контроля.
В конце концов, убеждения Чана в конечном счёте отрицают индивидуализм, что явно противоречит тому, что он хочет сделать. Вот почему он не хочет, чтобы обсуждение дошло до этого момента — чтобы когда-либо коснулось этого. Он сосредоточился на неравенстве в богатстве и только на этом, и ни на чём другом. Если обсуждение когда-либо дойдёт до этого момента, он отвергнет это как нелепую идею. Заявления Оукса до Ви о своём Боге и прочем — всё это чушь, потому что если он не отвергнет это как таковое, тёмные реалии того, во что он уверенно верит, выйдут на свет.
— Ну, моя работа на самом деле не в том, чтобы проповедовать о Боге или что-то в этом роде… Тем не менее, я понимаю, почему люди, выросшие в таком неразвитом мире, прибегают к религии, чтобы рационализировать свою беспомощность в борьбе с противоречиями общества. Мне действительно жаль тебя.
Чан заявил с улыбкой, прежде чем предупредить Оукса до Ви.
— Но сам факт, что вы все можете во что-то верить, сам по себе является благословением, и вам лучше помнить об этом. Не всё, что у вас есть сейчас, является продуктом ваших собственных усилий. Будучи на дне, у вас не будет выбора, кроме как проклинать мир за свои беды.
Он постарался вложить больше силы и уверенности в свои слова, чтобы донести свою точку зрения. К его чести, это, похоже, сработало с Оуксом до Ви, который посмотрел на него с нахмуренным лбом.
— Ты говоришь обо мне? Ты говоришь, что я тот, кто благословлён?
— Разве я неясно выразился?
Оукс до Ви разразился смехом.
— Я прикажу тебя убить на месте, если ты не заберёшь свои слова! Я хочу, чтобы ты знал, что я был сиротой, который никогда не встречал своих родителей!
— П-правда?!
— С благословением госпожи удачи любой может родиться в любых обстоятельствах — в колыбели или на улице — и всё равно найти свою опору, чтобы подняться среди отбросов. Это основная истина этого мира. На самом деле, один из Децемвиров Тинайе, Шемрок ха Эликсир, раньше был частью банды головорезов.
— Децемвиры? Ах, это как Кабинет, верно? Ты же не шутишь сейчас, да?
— Все это знают, хотя он не кричит об этом с крыш.
Чан вздохнул.
— Я не понимаю. Ты вырос сиротой, и всё же ты не питаешь обиды на аристократов или крупных торговцев за то, что они, по сути, родились с серебряной ложкой во рту?
— Скорее, я жалею их. Они родились в роскоши, роскоши, которую они сами не создавали. И я жалею тех, кто растёт, думая, что им не нужно ничего делать, чтобы сохранить своё богатство. Это просто означает, что жизнь, которая их ждёт, — это жизнь, в которой они теряют всё, что у них есть.
— Да, это, э-э… Как это было? «Победа духа», что ли?
Глаза Оукса до Ви загорелись, как будто он что-то вспомнил.
— Этот разговор напоминает мне об одном из других сирот в моём приюте. Он верил, что несправедливо, что в мире есть имущие и неимущие, поэтому он заявил, что сделает что-то, чтобы это исправить. Он хотел стать пиратом и даже пытался убедить меня присоединиться к нему. Но вместо того, чтобы «исправить» несправедливость, разве это не просто стягивание всех остальных на свой уровень? Мне это не нравится. В отличие от других, которые издевались над ребёнком богатого торговца, я предложил защитить его при одном условии: он научит меня математике и счёту. Когда этого стало недостаточно, я начал занимать книги, чтобы узнать больше. Так я в конце концов вырос из приюта и присоединился к «Чёрной руке».
— Но разве тебя не понизили? Разве не поэтому ты здесь в первую очередь?
Мальчик кивнул, его глаза стали немного обиженными.
— Это не моя вина; это просто внутренние механизмы «Чёрной руки» в действии. Прямо когда они пытались найти кого-то, на кого можно свалить вину, они нашли меня. Лично я не верю, что моя должность придаёт ценность моей жизни, поэтому я не воспринимаю это плохо. Кроме того, я могу быть с последней принцессой Авионов. Является ли это хорошим или плохим — зависит от меня.
— Но возможность решать это — именно то, почему ты благословлён. Разве ты не видишь этого? В мире есть целая куча людей, которые не такие, как ты. Что, по-твоему, они должны делать?
Однако ответ Оукса до Ви на его вопрос был неожиданно откровенным.
— Тогда им следует просто умереть.
— Подожди, что?
Он был ошеломлён ответом Оукса до Ви. Он не ожидал, что тот прямо перейдёт к тому, о чём он колебался говорить.
— Все в конце концов попадают в объятия Харди, поэтому, если они не могут вынести жить своей бесполезной жизнью до того времени, им следует просто ускорить процесс. Чёрт, я с радостью сделаю это за них, если они захотят. Если они не хотят идти к Харди, они могут взять меч и сразиться со мной, чтобы отправиться к Эмрою.
— Что за чёрт…
— Мир подобен океану, а мы подобны птицам. Если мы перестаём махать крыльями, мы падаем в океан и умираем. Ни один бог не исполнит желание ленивого человека летать по небу, не махая крыльями. Если они не могут махать крыльями из-за какой-то болезни, то я могу понять, но если это из-за отсутствия желания продолжать махать — продолжать хотеть подниматься всё выше и выше — то это просто означает, что им также не хватает желания жить, находить смысл, находить способ оставить след в мире. Я не нахожу сочувствия к ленивым людям, которые поддаются своим слабостям, отрицают свои способности и отказываются обходиться тем, что им дано. Я ошибаюсь?
Чан был совершенно ошеломлён сильными ценностями, которые представил мальчик. В отличие от него, его убеждения о несправедливом и неравном мире не были такими сильными, поэтому он не мог найти слов, чтобы продолжить.
P.S.
Если вам нравятся мои переводы и вы хотите поддержать мои работу.
Поддержать перевод: Aльфа: 2200 1523 2892 2997
Это поможет мне продолжать радовать вас новыми материалами! Спасибо за внимание! :D
Том 2. Глава 1. Часть 2.
Примерно в то же время в офицерской столовой Минато и медицинский персонал были завалены работой. Они были заняты лечением многочисленных пациентов, которых получила подводная лодка; тем, у кого были глубокие порезы, они промывали и зашивали, а тем, у кого были поверхностные порезы, просто накладывали пластырь. Тем, у кого были сломаны кости, накладывали влажную гипсовую повязку (которая высыхает и затвердевает после наложения). Тем не менее, для одного санитара было слишком много пациентов. Для этого медицинский персонал, некоторые из которых имеют квалификацию медсестёр, принялись применять свои собственные лечения по приказам Минато (что, само собой разумеется, и так должно быть сделано по закону).
После того как Токушима сказал им, что лечение Одетты успокоилось, Примера и Амаретт пошли в офицерскую столовую, чтобы навестить её. Однако, когда они добрались до столовой, они были потрясены зрелищем, которое их встретило.
— Как… ужасно!
— Это хуже, чем я думала.
Их сердца болели от огромного количества раненых людей в столовой, но что действительно шокировало их, так это вид Одетты, спящей беззащитно на операционном столе среди толпы мужчин.
Но они не могут винить врачей или медсестёр. Было очевидно, что они были перегружены количеством людей, которых им нужно было лечить, и они не могли попросить их переместить Одетту в другое место. Это также было невозможно, учитывая, насколько тесен корабль; по той же причине переместить её было бы трудно в первую очередь.
Тем не менее, они не могут просто позволить Одетте отдыхать без уединения. Хуже того, её культи без ног были подняты, что, по словам медицинского персонала, было сделано, чтобы кровь не скапливалась.
— Но позволять девушке лежать так, чтобы все видели… Мужчины на этом корабле точно не имеют такта!
Примера подбежала к Одетте, чтобы попытаться скрыть её от взглядов.
— Я понимаю, Ваше Высочество, но, вероятно, это не было их приоритетом.
— Но всё же…! Это слишком!
— Хорошо. Позвольте мне поговорить с ними. У меня есть идея.
Амаретт подошла к Минато и спросила, могут ли они обеспечить Одетте немного уединения. Конечно, был языковой барьер, поэтому она общалась с ним с помощью языка тела. Достаточно жестов, и она смогла донести свои намерения; Минато также понял, что то, как они позволили Одетте отдыхать, было бестактным.
— Кто-нибудь, принесите мне занавеску! Подойдёт обычная простыня!
— Да, сэр!
Живя среди других мужчин в течение длительного времени, их чувство деликатности и такта по отношению к другому полу практически исчезло. Когда член экипажа вернулся с большим куском ткани, они растянули его, чтобы закрыть стол Одетты от остальной части офицерской столовой, и приклеили концы к потолку.
— Этого должно быть достаточно.
— Но не создаёт ли это новую проблему?
Одетта теперь была скрыта от взглядов, да, но факт, что в комнате всё ещё было много мужчин, оставался. В некотором роде, то, что они были скрыты от взглядов, казалось немного более опасным. Из-за этого должен быть кто-то, кто должен быть с Одеттой всё время.
— Поняла. Останьтесь здесь с Одеттой, Ваше Высочество. Я буду снаружи, помогая врачам.
— Есть ли что-то, что мы можем сделать для них?
Лечение, которое применяли врачи, казалось более сложным, чем то, чему они научились. Это дало ей впечатление, что они ничего не могут сделать, чтобы помочь, но Амаретт сказала ей, что есть много способов помочь.
— В таких ситуациях, чем проще задача, тем чаще её упускают из виду. Эти задачи не требуют сложных навыков или технологий, но часто не так много людей, которые бы их выполняли.
Такие задачи включают вынимание гипсовой ленты из коробок и обёртывание её марлей, чтобы её можно было быстро наложить. Другая — выбрасывание использованных игл или окровавленной марли. Способ выполнения этих простых задач нужно показать только один раз; они не требуют предварительного обучения. Выполняя их для врачей, они могли бы сосредоточиться на задачах, требующих специализированных навыков или обучения, что ускорило бы их работу.
Услышав это, Примера увидела мудрость в словах Амаретт.
— Ты права. Скажи мне, когда устанешь, чтобы мы могли поменяться.
— Конечно, Ваше Высочество.
Амаретт пошла помогать врачам, а Примера осталась с Одеттой.
Примера прошла на другую сторону занавески и стала наблюдать за своей лучшей подругой. Она села рядом с ней и смогла увидеть её лицо.
Её красивое лицо было испачкано каплями крови, которые Примера быстро вытерла салфеткой. Она подумала, что такое невинное лицо не должно быть испачкано чем-то таким жестоким. Она смотрела на её драгоценные белые брови, её милые щёчки и её длинные, прекрасные ресницы. Ави были красивы — более того, чем люди — но она казалась ещё красивее, чем её собственный народ. Чем больше она смотрела на неё, тем больше хотела защитить её.
— Подопри это, мисс Амаретт!
— Налей воды сюда, мисс Амаретт!
Прямо за занавеской она слышала, как зовут имя Амаретт. Она не понимала, что они говорят, но могла сказать, что они просят её что-то сделать. Как только Амаретт поняла, что от неё требуется, она умело выполняла это без ошибок, давая медицинскому персоналу необходимое доверие, чтобы полагаться на неё больше.
Напряжённая атмосфера офицерской столовой не была остановлена занавеской, которую они поставили. Она всё ещё слышала болезненные стоны пациентов, и столовая была такой маленькой, что локти и тела людей часто тыкались в занавеску. Тем не менее, занавеска обеспечивала некоторую степень уединения — ощущение, что они находятся в другом мире, отличном от внешнего. И там была Одетта, которая была в глубоком, глубоком сне.
Учитывая всё это, Примера поняла, что она одна после столь долгого времени.
— Если бы я не попросила искать его, мы бы никогда не попали в то место. Мы, вероятно, были бы в Насте прямо сейчас. Экипаж не был бы пожран китами, и ты бы никогда не…
Теперь, когда она была одна, мысли, которые она никогда бы не развлекала, начали бушевать в её голове. То, что она обычно игнорировала, когда кто-то был рядом, теперь ей приходилось встречать в одиночестве.
Оглядываясь назад, у неё был выбор просто вернуться в Тинайе и попросить помощи у отца. Одетта была бы в гавани, получая ремонт, и члены экипажа наконец-то были бы дома, в безопасности от опасностей океана. И была Шура, которая, вероятно, была бы в восторге от того факта, что она завершила одно целое путешествие в качестве настоящего капитана.
Но она не позволила ничему из этого произойти. Она попросила их искать лорда Диджестифа вместо этого. В конце концов, она хотела спасти его. Как она могла не сделать этого, будучи его новобрачной женой… Это естественно, верно?
— Нет… На самом деле это не так.
Примера покачала головой, осознавая в ретроспективе, что это была просто ложь — фасад. В конце концов, она никогда не любила его по-настоящему.
Но это не совсем её вина.
Перед их браком они разговаривали всего пару раз на банкете. Сам брак был устроен как стратегическая необходимость, чтобы заручиться поддержкой Маркизата в предоставлении подкреплений против пиратов. Более того, прошло всего несколько дней с тех пор, как они поженились. Другими словами, она просто играла роль жены. Да… Вот и всё, что это было.
Со своей стороны, она верила, что этот фальшивый брак со временем превратится в настоящий. Да, это был устроенный брак между дворянами, но со временем и с достаточным количеством совместных переживаний любовь может расцвести, и «фальшивый» брак станет «настоящим». Вот почему она изначально согласилась играть роль жены.
Но этого никогда не произошло. Им нужно было только время, но даже этого им не было дано.
Что печально, так это то, что её игра не прекратилась. Прекратить играть роль, как только лорд Диджестиф умер, было бы слишком подлым и слишком бессердечным. Она должна быть серьёзной, непреклонной и неустанной в своей «любви», цепляясь за луч надежды, когда искала своего мужа, желая его безопасного возвращения. Но это тоже в конечном счёте не из «любви», а скорее для того, чтобы она могла предстать перед своими свёкрами — чтобы они поверили, что она действительно любила его, и, возможно, освободили бы её и Тинайе от ответственности за его потерю.
Но всё это обернулось против неё. Экипаж Одетты почти весь погиб в атаке. Одетта потеряла ноги, и теперь Шуре придётся жить с пожизненным стыдом за потерю корабля как капитан. Все эти трагедии родились из её решения продолжать игру.
Все эти болезненные переживания… только ради простой игры. Цена не оправдывала результат; они потеряли слишком много ради столь малого выигрыша.
Отсюда и её отношение к Токушиме. Если и было что-то, в чём она могла винить его, так это потерю ног Одетты. По крайней мере, было что-то, за что она не могла винить себя…
— Я такая ужасная… Я ужасный человек…
Одетта, экипаж Одетты и лорд Диджестиф — их лица приходили на ум один за другим, и один за другим они все исчезали в пустоте. Она вцепилась в голову от сожаления и печали.
— Мне так жаль. Мне так жаль. Мне так жаль. Мне так жаль. Мне так жаль. Мне так жаль. Мне так жаль. Мне так жаль. Мне так жаль. Мне так жаль. Мне так жаль. Мне так жаль…
Она бормотала себе под нос снова и снова, но холодные, зловещие мысли продолжали наступать на неё.
— Эй, по крайней мере, мы можем показать, что многие люди погибли в наших усилиях по поиску лорда Диджестифа! Мы можем использовать их как доказательство для Маркиза, что мы действительно из кожи вон лезли, чтобы найти его! Так мы сможем сохранить союз между Тинайе и Шилаффом! Верно???
Ледяной озноб пробежал по её позвоночнику. Она начала бояться того, насколько бессердечным стало её подсознание.
— Мне так жаль! Мне так жаль! Мне так жаль! Мне так жаль! Мне так жаль! Мне так жаль! Мне так жаль! Мне так жаль! Мне так жаль! Мне так жаль!…
Её глубоко ранило осознание того, каким холодным, расчётливым монстром она на самом деле была. Она прижалась к спящей Одетте, плача и умоляя её о прощении.
— Ваше Высочество?!
Услышав, как её зовут, Примера поспешно подняла голову.
— А? Что?! Пора меняться???
Она быстро вытерла слёзы, поправила волосы и сделала вид, что ничего не произошло, но это было — мягко говоря — бесполезно. Когда Амаретт просунула голову через занавески, она взглянула на покрасневшие щёки и глаза Примеры и сразу поняла, что произошло. Тем не менее, она притворилась, что ничего не заметила, и сохранила невозмутимое выражение лица.
— Мы уже закончили, Ваше Высочество.
— А?!
Не казалось, что прошло много времени. Примера высунула голову из-за занавесок и увидела, что офицерская столовая совершенно опустела. Раненые члены экипажа, врачи, их медсёстры — все они исчезли за это время. Теперь остались только она и Амаретт.
— Как ты могла… Я позволила тебе выложиться на полную в одиночку!
Примера опустила голову в извинении, но Амаретт настояла, что всё в порядке. Она также сказала, что считает себя неподходящей для этой работы из-за своих эмоций, так что ей, вероятно, нужно было немного отдохнуть.
— Ты даже учла мои чувства…
Примера поблагодарила Амаретт, на что та гордо выпятила грудь.
— Всё в порядке дня для нас, горничных.
Примера почувствовала, как слеза набухает на краю её глаза, когда внезапно услышала, как Токушима, Шура, Оукс до Ви и другие входят в офицерскую столовую из коридора.
— Чёрт возьми. Когда ты перестанешь нас гонять? Я чертовски устал.
Там же был и Чан, как всегда ворчащий, и Эдаджима, как всегда пытающийся успокоить Чана. Но что действительно потрясло Примеру, так это присутствие Токушимы, кого она не была готова снова увидеть так скоро.
Увидев его, она ощутила шок, пронзивший всю её душу, заставив её скрыться за занавеской.
— Что случилось, Ваше Высочество?
Её верная горничная спросила её, но она не могла выдавить ответа.
— …
Честно говоря, чувства Примеры к Токушиме были полным хаосом. Во-первых, она была благодарна ему за то, что он спас её от утопления. В то же время, она была в ярости от того, что он принудительно поцеловал её, даже если это было в конечном итоге для её спасения. Она также чувствовала вину и смущение за то, что поддалась своим похотливым чувствам в тот момент, злилась за то, что он осмелился разрезать ноги её лучшей подруги, но также прощала его, поскольку другого выхода не было, и, наконец, сожалела о том, что разозлилась на него в столовой. Все эти чувства переплелись в запутанную сеть сосуществующих эмоций, которые одновременно обрушивались на неё со всех сторон.
Поэтому само присутствие Токушимы было достаточно, чтобы привести её сознание в смятение. Уже застенчивая и замкнутая Примера не могла вынести пребывания рядом с ним, не говоря уже о том, чтобы посмотреть ему в глаза.
Она поманила Шуру из-за занавески подойти ближе.
— В чём дело?
— Почему все здесь?!
— О, сейчас время еды, поэтому столовая внизу переполнена людьми, вот почему Токушима сказал нам временно переместиться сюда. Кстати, как дела у Оди?
— Она спит. Сказали, что это из-за лекарств.
— Ладно. Могу я посмотреть на неё?
Шура просунула голову через занавеску.
— Слава богу… Оди снова с нами.
Увидев, что их лучшая подруга спит и дышит, она вздохнула с облегчением. Однако глаза Примеры опустились к ногам Одетты, которые были перевязаны бинтами.
— Но она…
— О, не переживай об этом! Она жива, и это всё, что имеет значение. Мы всё ещё сможем шутить и смеяться с ней. Она снова будет улыбаться, не волнуйся.
— Д-да… Ты права.
Примера кивнула в знак согласия. Однако для неё вид чистого блаженства её лучшей подруги ощущался как скоординированная атака на её холодную и расчётливую сущность. Конечно, она знает, что Шура так не думает; это всего лишь её чувство самоуничижения.
— Спаси меня…
— А? Ты что-то сказала?
Примера покачала головой. Ей было трудно сказать, но теперь она необратимо чувствовала, что всё вокруг неё хочет причинить ей боль.
Том 2. Глава 2.
Капитан Курокава лежал на своей койке в каюте, голова его была туго перевязана бинтами. Он уже пришёл в сознание, и сейчас его осматривал санитар Минато. Тот проверял его рефлексы, слегка постукивая молоточком по локтям и коленям, водил пальцами перед глазами Курокавы и светил ему в зрачки фонариком. Тем временем Эдаджима и офицеры с Киташио тоже находились в помещении — они пришли убедиться, что с их капитаном всё в порядке. Некоторые из офицеров тоже получили ранения — у кого-то были бинты, повязки, синяки — но в целом они перенесли случившееся легче, чем Курокава.
Когда подлодку швырнуло, Курокава сидел в кресле в самой дальней части центрального поста. Это кресло стало наивысшей точкой рубки, когда Киташио завалился носом вниз. Прямо перед ним находились перископы — если бы он успел ухватиться за них, он, возможно, избежал бы тяжёлых травм. Однако, офицер вахты и офицер по погружению уже держались за перископы, и Курокава испугался, что если он тоже попытается схватиться, то просто навалится на них и усугубит ситуацию.
— Я себе этого никогда не прощу… — вздохнул Курокава.
Как человек, он, конечно, хотел бы пожертвовать собой, лишь бы уберечь других. Но как капитан, на чьих плечах лежит ответственность за подлодку и её 70 человек экипажа, такое поведение — это фактически провал. Он был обязан сохранять командование и контроль при любых обстоятельствах. Это не значит, что он должен был ставить себя выше подчинённых или подвергать их опасности вместо себя, но он должен был нести ответственность и командовать до самого конца. Когда всё пошло наперекосяк и Киташио начала кувыркаться, Курокава — сам того не замечая — отказался от этой ответственности.
Но забота о подчинённых оказалась напрасной: заместитель командира Хачинодэ, стоявший сзади у карт, тоже упал и в процессе налетел на офицера вахты и офицера по погружению, сбив их с ног и вызвав в рубке настоящий хаос. В результате цепочка командования оказалась разрушенной. Курокаве ничего не оставалось, кроме как передать командование Эдаджиме, который даже не входил в экипаж подлодки. Этого никогда не должно было случиться.
— Эй, да хватит уже, ну! Я в порядке! Всё, я снова в строю! — с досадой воскликнул Курокава, раздражённый затянувшимся осмотром Минато. Но тот не разделял его энтузиазма.
— У вас правая зрачковая реакция слегка замедленная, — сообщил он.
— Чего? Что это вообще значит? — нахмурился капитан.
— Это значит, что что-то не в порядке, капитан. Вы же ударились головой, так? Поэтому я прошу вас пока отдохнуть.
— Пока? Это на сколько, по-твоему?
— От четырёх до пяти дней, как минимум. А дальше я проведу повторный осмотр. Пока мы не вернёмся в порт и вас не обследуют в полноценной больнице, мне придётся настаивать, чтобы вы оставались здесь.
— Что?! Ну, доктор, ну не издевайся надо мной! — Курокава сложил руки в мольбе, словно перед священником.
— Извините, капитан, — покачал головой Минато. — Оборудование у нас тут не то чтобы полноценное, так что провести нормальную диагностику мы не можем. Придётся исходить из худшего.
Лейтенант-командер Минато мягко, но уверенно не дал Курокаве встать с койки.
— Да ты перестраховываешься, док! Если я тут ещё немного полежу, я сгнию!
— А вы, капитан, наоборот — слишком рискуете. А если вам станет хуже?
— А как же подлодка? Я ведь не могу командовать отсюда!
— Для этого у вас есть зам и офицеры, не так ли? Поверьте, если с вами что-то случится, ваша дочь меня в живых не оставит.
Как только Минато упомянул дочь, Курокава громко вздохнул и откинулся назад.
— А-а… Что с ней-то? Неужели ты так боишься её?
Дальнейшие слова Минато прозвучали как вступление к фильму ужасов:
— В иерархии военного госпиталя реальная власть — у медсестёр. Если ты им хоть немного не угодишь, хоть ты и перспективный доктор, они сведут тебя с ума. А теперь представьте вашу дочь. Образованная, с опытом и в медицине, и на войне, и с характером. Легенда лейтенанта Ку́рокавы Мари известна во всех трёх родах войск Сил самообороны. У неё есть и поклонники, и те, кто её боится. Если я получу хоть одну жалобу от неё, меня выкинут из системы — и врачи, и медсёстры со мной здороваться не будут. Но больше всего… я боюсь её языка. Бр-р-р! Меня прямо в дрожь бросает, стоит вспомнить, как она может высказаться…
Минато передёрнуло, будто он вспоминал нечто личное. Курокава положил ладонь себе на лоб и пробормотал сдавленно:
— Ладно, ладно… голова болит уже от всего этого…
Минато тут же нахмурился.
— У вас болит голова прямо сейчас?
— Что? Да нет! Не в этом смысле! Я имел в виду — надоело всё это! Ты же понял, о чём я? Ну, понял же, да?
Учитывая, что Курокава сильно ударился головой, любые слова про «боль в голове» могли быть тревожными.
— Конечно, конечно, понял, — кивнул Минато. — Мы тут, конечно, говорим официально, но я вижу — если вы жили под одной крышей с этой женщиной, вы меня поймёте.
— С этой женщиной?! Да это же моя дочь, о чём ты вообще! Мне не нравится, как ты о ней говоришь, но… честно — раньше она была совсем другой…
Видя, как лицо Курокавы потемнело, а в его взгляде промелькнула искренняя тревога, Минато поспешил сменить тему.
— Скажите, пожалуйста, у вас точно нет головной боли? Не двоится в глазах?
— Я же сказал. Не болит. Зрение как у орла — двадцать на двадцать, — уверенно произнёс Курокава, утвердительно кивая раз за разом.
Минато внимательно наблюдал за ним — за выражением лица, движениями головы, реакцией зрачков. Затем, не говоря больше ни слова, поднялся и развернулся к выходу.
Перед тем как покинуть каюту, он оглянулся и бросил через плечо с лукавой ухмылкой:
— Если что случится, я уложу вас в госпиталь, хотите вы того или нет. И тогда — в вашем беспомощном состоянии — я передам вас в тот самый мир, где ваша дочь — королева. Подумайте об этом хорошенько… Представьте себе её жуткий взгляд, когда она ставит капельницу, и её грозный голос, когда будет за вами ухаживать…
Когда Минато исчез за переборкой, Курокава обернулся к офицерам. Лицо у него стало белым, как луна.
— Ч-чёрт. Ладно, он прав! Если он вот так всё подал — у меня нет выбора, надо выполнять! Теперь… кто примет командование?
Глаза Эдад;имы загорелись, на лице появилась воодушевлённая улыбка. Казалось, он надеется, что выберут именно его. Но Курокава тут же охладил его пыл:
— Нет. Ты нам больше не нужен. То, что было раньше — исключение: тогда все были в отключке, и у меня не было выбора. Но командование Киташио должно оставаться у моих офицеров. Так что не возомни о себе лишнего.
Эдаджима пожал плечами и без возражений отступил в сторону.
— Я так и думал. Если бы ты сказал иначе — вот тогда бы я удивился.
— П-правда?
— Конечно, капитан Курокава. Тогда ты выглядел ужасно, я волновался. А сейчас ты снова стал собой, и это здорово.
— Хм.
Курокава перевёл взгляд на остальных офицеров. Похоже, они все были того же мнения, что и Эдаджима.
«Внимание всему экипажу. Мы возвращаемся на базу в Ваасу.»
Курокава обратился к подлодке через громкоговоритель прямо из своих апартаментов. Услышав это, дежурный офицер, капитан-лейтенант Комацуджима, немедленно пришёл в движение и начал отдавать новые приказы.
— «Малый ход вперёд!»
— «Малый ход вперёд! Есть!» — повторил рулевой, одновременно увеличивая скорость. По всему кораблю ощутимо прокатилось лёгкое ускорение.
— «Курс 350! Держать!»
Комацуджима отдал ещё один приказ — на этот раз изменить курс судна на 10 градусов западнее от истинного севера.
К слову, за штурвалом в этот момент находился старший матрос третьего класса Кария. Второй рулевой, старший матрос Киучи, получил травму шеи, когда во время одного из ударов подлодки о дно на него обрушились другие члены экипажа из центрального поста. Ему был предписан постельный режим.
— «Курс 350! Держу! Есть!»
«Киташио» должна была взять курс на север, пройти к западу от острова Явия, покинуть море Авион, затем обогнуть западную часть полуострова Гласс и только после этого прибыть в Ваасу. Однако такой маршрут превышал 1000 километров — расстояние, которое невозможно преодолеть в подводном положении на дизельной подлодке. Поэтому старший помощник Хачинодэ отдал приказ всплывать. По корпусу разнёсся глухой звук вытесняемой из балластных цистерн воды. Нос подлодки начал подниматься, и экипаж ощутил, как их судно постепенно выходит из глубины.
В центральном посту рулевой Кария уверенно держал штурвал, вслух зачитывая показания глубиномера:
— «170… 160… 150…»
Корпус судна изредка издавал характерные скрипы, когда давление воды начинало спадать, и металл слегка расширялся, словно облегчённо выдыхая после тяжёлого погружения.
— «60… 50… 40…»
Кария надавил на управляющие рули глубины, стабилизируя подъём и уменьшая угол наклона.
— «30… 25… 20… 18…»
— «Поверхностных целей противника не обнаружено.»
— «Воздушных целей противника вблизи не обнаружено.»
Хачинодэ вслух прокомментировал ситуацию, осматривая окрестности через перископ. Затем он убрал перископ в шахту и объявил:
— «На глубине перископа!»
Все в центральном посту повторили его слова. Почти сразу после этого Комацуджима отдал очередной приказ:
— «Подготовить шноркель и запустить дизели!»
Словно только и ждали этой команды, члены экипажа мгновенно приступили к действиям.
— «Электромеханическое отделение на связи! Подготавливаем шноркель и дизельные двигатели!»
— «Генераторный и машинный отсеки докладывают: шноркель и дизели готовы к запуску!»
— «Переходим на дизельную тягу!»
Шноркель — подобие трубы, выступающей над поверхностью воды — был выдвинут наружу. Через него внутрь подводной лодки начала поступать воздушная масса, необходимая для работы дизельных двигателей. Те, в свою очередь, с рычанием ожили, начиная вырабатывать электричество, подзаряжая аккумуляторы подлодки во время движения на поверхности.
«Киташио» продолжала курс на север — к Ваасу.
На подводных лодках Морских сил самообороны Японии (JMSDF) существуют определённые неписаные правила, одно из которых — никогда не занимать капитанское место в офицерской кают-компании. На надводных кораблях, где может находиться командир флотилии или эскадры, капитан уступает своё место старшему по званию. Однако на подводной лодке, согласно традиции, даже если на борту присутствует офицер более высокого ранга, капитанское место остаётся за командиром субмарины; даже командир флотилии или эскадры должен довольствоваться любым другим свободным местом. Это не только привилегия капитана подводной лодки, но и знак глубокого уважения к его службе. Поэтому, пока капитан Курокава прикован к постели, его место в офицерской кают-компании остаётся свободным.
На борту «Киташио» сейчас больше людей, чем обычно, включая Эдаджиму и Минато, которые присоединились к офицерской кают-компании. Хотя подводная лодка и так тесная, даже они придерживаются традиции, оставляя капитанское место свободным. Курокава настаивал на том, чтобы присоединиться к остальным в кают-компании, но медицинский персонал настаивал на его постельном режиме. В результате атмосфера в кают-компании стала более непринуждённой.
Эти подводники, вынужденные проводить длительное время в тесном пространстве, можно сказать, ближе друг к другу, чем семья. Тем не менее, иерархическая структура военной организации требует строгого соблюдения субординации, поэтому иногда им приходится держать дистанцию. Однако в отсутствие капитана Курокавы эта метафорическая тяжесть исчезла, позволяя им вести себя более свободно и расслабленно.
— Хммм... — протянул командир Хачинодэ, старший помощник капитана «Киташио», поднося ко рту ложку с карри.
— Что случилось, старпом? — спросил Эдаджима, сидящий напротив. — Что-то не так с карри? Плохо себя чувствуете? Может, вызвать лейтенанта-коммандера Минато, чтобы он вас осмотрел?
Хотя он и не был так сильно ранен, как капитан, у Хачинодэ было множество влажных компрессов по всему телу. Он ударился о множество предметов во время кувырка подлодки.
— Я думаю о нашем курсе... — ответил Хачинодэ.
Эдаджима слабо улыбнулся.
— Может, стоит отложить работу хотя бы во время еды? Это же влияет на вкус, не так ли?
— Просто я очень хочу как можно скорее добраться до Вааса... — продолжил Хачинодэ.
Ваас — город-крепость в королевстве Эльба, расположенный на реке Рома, впадающей в Синее море. В соответствии с соглашением о статусе вооружённых сил по образцу Джибути, Япония арендовала необитаемую песчаную отмель в середине Ромы рядом с Ваасой и построила там базу Морских сил самообороны Японии. Эта военно-морская база служит опорным пунктом для японских морских сил в Особом регионе.
Хачинодэ, который также исполняет обязанности штурмана, был озабочен поиском самого быстрого маршрута обратно в Ваасу. Он, похоже, хочет как можно скорее доставить капитана и Одэтту в полноценный госпиталь.
— Но разве мы уже не на самом быстром маршруте? — спросил Эдаджима. — Наша скорость также установлена на наиболее эффективную. Мы, по сути, исчерпали все возможные варианты, чтобы сократить время пути до Вааса.
— Именно об этом я и думаю. Пожалуйста, посмотрите сюда, — сказал Хачинодэ.
Он использовал свою еду, чтобы изобразить Стеклянный полуостров: карри представляло море, а белый рис — полуостров. Справа от полуострова находятся острова Нувия и Вувия. То, что он мог без труда изобразить эти особенности без карты, свидетельствует о том, сколько времени он провёл, изучая карты.
— Это полуостров Гласс (Стекло) и окружающие его острова. К востоку находится мелководный район, усеянный рифами, похожий на Восточный редутный риф Тинайе. Из-за этого мы не можем плыть близко к береговой линии полуострова, поэтому нам приходится отклоняться и уходить дальше в океан.
В настоящее время «Киташио» движется к востоку от острова Явия, направляясь на север. После Явии они собираются повернуть на северо-восток, чтобы обойти мелководный район вокруг полуострова Гласс, прежде чем повернуть на запад.
Эдаджима кивнул.
— У меня есть информация об этом районе. Некоторое время назад императрица и группа офицеров Сухопутных сил самообороны застряли в этом районе, поэтому нам пришлось направить поисковые группы.
«А, понятно… — пробормотал он. — Тогда перейду сразу к сути, раз ты лучше меня знаешь местность. Если мы срежем путь через этот мелководный участок, то сэкономим три дня пути».
Хачинодэ провёл ложкой по карри, будто прочерчивая курс на карте моря.
— Но ты должен понимать, что средняя глубина в этом районе — около пяти метров, — заметил Эдаджима. — И вместо того чтобы идти на пролом и усугублять ситуацию, я считаю, что нам нужно проявить осторожность.
Он предупредил его.
Осадка подводной лодки — это расстояние от ватерлинии до киля. Когда лодка идёт на перископной глубине, это расстояние измеряется от поверхности океана до киля; у «Киташио» оно составляет 18 метров. При полном всплытии осадка уменьшается до 8 метров, но даже в таком состоянии это больше, чем средняя глубина того мелководья.
— Но ведь у Восточного рифа… мы же…
— …вызвали на помощь Аквасов? — подхватил Эдаджима.
— А мы не можем сделать то же самое сейчас?
Похоже, Хачинодэ был одержим идеей сократить путь. Он надеялся, что если Аквасы помогут найти достаточно глубокий проход через мелководье, они смогут значительно ускорить переход.
— Но если мы сделаем то же, что и тогда, нам придётся замедлиться, — возразил Эдаджима. — Конечно, открытие новых маршрутов важно для будущих операций Морских Сил Самообороны, но я серьёзно сомневаюсь, что это поможет нам сэкономить время. Скорее наоборот — мы можем потратить ещё больше, пытаясь найти обходной путь. А сейчас, когда время играет против нас, мы не можем позволить себе авантюры, верно?
Ответ Эдаджимы оказался далёк от ожиданий Хачинодэ. Его плечи опустились, словно кто-то вышиб из-под них опору.
— Да, ты прав…
— Почему ты так отчаянно хочешь найти короткий путь? Это на тебя не похоже — дёргаться и хвататься за соломинки.
Хачинодэ тогда и объяснил, почему.
Когда он был подростком, его отец сильно ударился головой. Тогда казалось, что это был всего лишь лёгкий ушиб. Сам отец не придал значения травме, а у Хачинодэ в тот день были занятия, и он поспешил уйти. Ни он, ни его отец даже не подумали сходить к врачу. Через несколько дней отец умер.
Позже им объяснили, что при ударе головы у отца лопнул крошечный кровеносный сосуд внутри черепа. Кровь медленно и понемногу скапливалась под твёрдой мозговой оболочкой — и начинала давить на мягкие нервные ткани мозга.
С тех пор Хачинодэ так и не смог это простить себе. Он считал, что если бы тогда настоял и повёл отца к врачу хотя бы просто для проверки — тот бы, скорее всего, выжил. И вот теперь, спустя годы, перед ним разыгрывается та же самая картина — с капитаном Курокавой. Он переживает, что ситуация может повториться: капитан сильно ударился головой, когда лодка перевернулась.
— Но ведь Минато регулярно проверяет его, верно? — спросил Эдаджима. — Он же не говорил, что нужно срочно ускоряться?
— Да, но сам Минато признал, что не может провести полноценное обследование, — вздохнул Хачинодэ. — А значит, я боюсь, что его осмотры недостаточно точны, чтобы выявить проблему.
— В этом ты прав, — пробормотал Эдаджима.
Если бы Хачинодэ сказал, что прочитал об этом в книге или видел по телевизору, Эдаджима бы махнул рукой. Но интуиции, основанной на личной трагедии, он не мог просто так проигнорировать. Внутреннее чувство — это совсем не то, что можно уловить обычными органами чувств. Этот так называемый шестой смысл — звуки, которые не слышишь, запахи, что едва уловимы, лёгкие вибрации под пальцами — это не выдумка. Люди куда чувствительнее к таким мелочам, чем им кажется.
Тем не менее, это ещё не повод для безрассудства. Обдумав всё, Эдаджима вынес окончательное решение:
— Нет, боюсь, я не могу согласиться с твоим предложением. Я понимаю, что ты чувствуешь, но нам нужно найти другой способ сократить время. Конечно, если капитан сам решит пойти по твоему маршруту — как человек вне командования, я не могу перечить. Но если ты просишь моего мнения, я против.
После этого Хачинодэ окончательно поник.
План проложить маршрут через мелководье у полуострова Гласс был отвергнут ещё до того, как его всерьёз начали разрабатывать. Хачинодэ пересмотрел своё решение и, взвесив риски оказаться надолго в неизведанном районе, всё же решил последовать совету Эдаджимы. У них оставалась возможность вызвать амфибийный самолёт US-2 для эвакуации раненых в случае необходимости, что окончательно похоронило все надежды на реализацию первоначального плана.
Однако его идея получит второе дыхание — и произойдёт это так, как он меньше всего ожидал. Возродят её сами Аквы.
— Я тут такое услышала... Вы ж хотите добраться до Ваасы побыстрее, да? — с этими словами Кэмми подошла к Токушиме, которая как раз чистила лук в столовой для постоянного состава.
— От кого ты это услышала? — не отрываясь от дела, спросила Токушима.
— На этой лодке все сидят, как селёдки в бочке. Если ваши начальнички стонут и ворчат — это слышно всем, понятно? — Кэмми лукаво ухмыльнулась.
— Но я слышала, что старший помощник Хачинодэ уже решил идти в обход мелководья. — спокойно заметила Токушима, давая понять, что разговор лучше закрыть.
— Ну да… Там правда мелко, о-о-очень мелко… — протянула Кэмми с притворным унынием.
— Но блин! Почему никто к нам-то не подошёл и не спросил? Если б спросили — мы бы вам показали короткий путь и всё такое!
Руки Токушимы замерли.
— Короткий путь?
— Ага! Ваша лодка могла бы проскочить через него в два счёта, вообще без проблем!
— Но если там есть короткий путь, почему о нём никто не знает? Это какой-то секретный проход, известный только Аквасам?
— Да не, никакой это не секрет. Просто обычные лодки туда пройти не могут — вот и всё.
— Что ты имеешь в виду?
— Как бы объяснить… — Кэмми прижала палец к губам и задумалась на секунду.
— Понимаешь, этот короткий путь — он как бы под водой… Типа пещеры, что ли?
— Пещеры? Под водой?
— Ага. Но это не совсем пещера… Слишком уж она большая для обычной пещеры. Ты права — мелководье там из-за кораллов, но под всем этим, эээ… Вон, глянь туда! Представь, что это как под тем столом — большое и широкое! — она показала на один из столов в столовой.
— Обычная лодка, понятно, не может пройти через подводную пещеру, да? Вот потому об этом никто и не знает! А ваш под-во-д-ный корабль, он же может нырнуть — значит, и пройти может спокойно!
Токушима внимательно посмотрела на стол, на который указала Кэмми. Если эта так называемая «пещера» действительно похожа по конструкции и размерам, то, пожалуй, она права — для пещеры слишком уж широкая.
— Насколько толстый там потолок? И как глубоко уходит дно?
— Про потолок не скажу, не знаю, а внутри где-то от двадцати до шестидесяти… эээ, “метров”? Вы ж так говорите, да? Примерно так, да.
— Понятно. Тогда мы сможем пройти.
— …Но есть один нюанс.
— Какой ещё нюанс?
Обычно сияющее лицо Кэмми вдруг стало серьёзным.
— В таких тёмных местах… живут разные существа.
После того как Токушима сообщил о находке, Хачинодэ доложил капитану Курокаве, чтобы представить ему свою идею.
— В конце концов, поиск новых маршрутов — одна из наших побочных задач, капитан.
Однако, помимо всего прочего, он стремился как можно скорее доставить капитана Курокаву в нормальный госпиталь. Лежа на койке, Курокава кивнул в знак одобрения.
— Если получится обойти мелководный участок — это, чёрт побери, уже само по себе огромное преимущество. Тут не поспоришь.
Особенно его заинтересовало то, что в случае успеха они смогут сократить путь на три дня, обойдя этот мелководный район. Однако у Курокавы оставались сомнения. Проталкивать подлодку через подводную полость — это нечто совершенно новое. Да, известно, что американские и российские атомные подлодки проходят под толстыми льдами Арктики, но это совсем не то, что собирались сделать они. Кроме того, "Киташио", хоть и весьма способная, всё же является обычной дизель-электрической подлодкой, а значит, может находиться под водой гораздо меньше, чем те же атомные субмарины. Они попросту не имели права рисковать, пытаясь пройти через подводный тоннель, не зная, когда и где смогут из него выбраться.
— Сколько времени займёт прохождение?
— Мы оценили расстояние до выхода, основываясь на данных от Акв, и с ним проблем нет.
— Очень надеюсь, что тоннель идёт по прямой.
— Мы договорились: если на проход уйдёт более одной трети нашей электроэнергии, мы разворачиваемся и идём обратно.
Так он сказал, но, судя по описаниям Кэмми и Акв, в этом тоннеле крайне затруднительно развернуться. В какой-то момент всё, что остаётся — полагаться на их слово.
— В этом плане остаются серьёзные проблемы. Я понимаю, мы им доверяем, но не можем же мы отдать подлодку на волю интуиции каких-то местных!
У субмарины нет окон — никто не видит, что происходит снаружи. По описанию Акв, потолок тоннеля поддерживают многочисленные каменные колонны, что означает: им обязательно нужен кто-то снаружи, чтобы направлять и не дать врезаться. При этом ни одну из Акв нельзя было назначить навигатором — не было уверенности, что они справятся с задачей.
— Токушима сказал, что поднимется на рубку, чтобы вести нас.
— Ты серьёзно? Под водой?
— Да.
— Ну, допустим, глубина там подходящая, но, чёрт побери, время... Он точно выдержит столько там снаружи?
Длительное пребывание под водой может привести к переохлаждению или кессонной болезни.
— На борту семь человек с сертификатами дайверов, так что они будут работать сменами по 30 минут. Аквасы, конечно, тоже помогут.
— Смены, говоришь? А как они будут выбираться наружу?
— Через торпедные аппараты.
— А связь с ними как поддерживать собираетесь?
— Для общения с Аквасами у нас есть подводные микрофоны, наушники с костной проводимостью и динамики; подводные динамики работают на расстоянии до 200 метров от субмарины. Кроме того, в сонарной рубке смогут уловить звуки и с большего расстояния.
— А кессонная болезнь?
Кессонная болезнь связана с тем, как азот растворяется в крови. Представьте себе бутылку газировки. Если сильно её встряхнуть, а потом резко открыть крышку (то есть резко снизить давление), растворённый углекислый газ превращается в пузырьки и вырывается наружу. То же самое происходит с растворённым азотом в крови водолаза.
Чем дольше человек находится под водой, тем больше азота накапливается в его крови. Если в таком состоянии он резко поднимется на поверхность (перейдёт из среды с высоким давлением в среду с более низким), растворённый азот мгновенно превращается в газ и может нанести организму серьёзнейший ущерб. В худшем случае — это приводит к смерти.
Именно поэтому дайверы поднимаются на поверхность постепенно, позволяя азоту выйти через лёгкие и быть выдохнутым естественным путём. Правильное управление глубиной и временем погружения — это основа сертификации водолазов.
Но в их нынешнем плане с подводной сменой через торпедные аппараты это крайне затруднительно. Давление воздуха внутри подлодки соответствует уровню моря, и если туда зайдёт человек, долго находившийся под водой, это будет всё равно что открыть встряхнутую бутылку с газировкой. Давление действительно немного возрастает на глубине, но это всего лишь побочный эффект внешнего давления воды — и обычно разница незначительна.
На этот случай у Хачинодэ был свой план.
— Мы повысим давление внутри субмарины.
— То есть подлодка станет огромной декомпрессионной камерой... Логично.
Декомпрессионная камера — это герметичное помещение с повышенным давлением воздуха, в котором дайверы могут безопасно вывести накопленный в крови азот.
— Звучит надёжно. Одобряю.
На этом капитан Курокава поставил финальную печать одобрения под планом.
Также стоит отметить, что Аквы не подвержены кессонной болезни. Почему — пока неясно, и это в данный момент стало объектом исследований среди специалистов по дайвингу.
«Мостик, приём. Я вижу Голубую дыру* (это глубокая вертикальная подводная воронка с тёмно-синей водой, которая резко отличается по цвету от окружающего мелководья. Чаще всего это карстовые провалы, образованные в известняке, иногда — в рифах.)»
Голос вахтенного офицера, стоявшего на мостике над рубкой, эхом отозвался в рубке управления.
— Поднимаюсь!
— Удачи тебе!
Токушима выбрался на мостик через люк в передней части командного пункта. Он уже был в водолазном костюме — полностью готов к делу.
Когда он оказался наверху, перед ним открылся бескрайний простор — над головой синело небо, а внизу простиралась кристально чистая океанская гладь. Вода была удивительно прозрачной, возможно, из-за коралловых организмов, отфильтровывающих песок. Жаркое солнце тропиков пронзало толщу воды насквозь, лучи достигали самого дна, словно поверхность океана и вовсе отсутствовала. Даже тень от массивного корпуса подлодки Киташио, падавшая на морское дно, была отчётливо видна с мостика. Казалось, будто воды не существует, и Киташио парит в воздухе. Это зрелище было настолько сюрреалистичным и неестественным, что Токушима испытал страх — ему предстояло шагнуть в эту иллюзию, и казалось, будто он просто провалится сквозь неё прямо на морское дно.
И вдруг, словно из ниоткуда, на ярко освещённом дне появилось огромное тёмное ультрамариновое пятно — гигантская дыра. Её диаметр составлял около 300 метров, и Киташио как раз двигалась в самый её центр, прямо над ней.
— Это и есть Голубая дыра?! Никогда в жизни ничего подобного не видел! Здесь бы туристический курорт открыть!
Токушима был потрясён. Рядом с ним вахтенный офицер Комацуджима, наблюдавший за происходящим, полностью разделял его восхищение.
— Ага, Голубая дыра в Карибах была крутой, но эта... эта её просто затмевает! Вода тут такая чистая, что, уверен, нырять в неё — одно удовольствие! Могу себе представить, как Капитан Курокава сейчас завидует, зная, что не увидит это своими глазами!
Вдруг из динамиков раздался громовой голос Капитана Курокавы:
— Я всё слышу, между прочим!
В каюте капитана было установлено всё необходимое оборудование — мониторы, динамики, микрофон — чтобы он мог следить за ситуацией. Конечно, он также получал доклады из рубки управления.
— Вид просто потрясающий, капитан! — добавил Комацуджима, хоть и не хотел поддразнивать.
— Чёрт возьми. Всё из-за этого ублюдка Минато! Чтоб его черти драли!
Курокава сорвался, не скрывая раздражения на Минато, который запретил ему заниматься всем, чем тот хотел. Комацуджима и Токушима переглянулись и рассмеялись, представляя выражение лица своего командира.
— Всё, подходим! Полхода назад!
По команде Комацуджимы подлодка начала замедляться.
У водного транспорта нет тормозов. Поскольку такие машины проектируют с минимальным сопротивлением воде, просто выключить двигатель недостаточно — судно ещё некоторое время будет двигаться по инерции. Чтобы остановиться в нужной точке, нужно вовремя дать задний ход и с нужной мощностью.
— Капитан, вам обязательно надо увидеть это своими глазами в следующий раз. Я не шучу — здесь просто потрясающе.
Комацуджима обратился к Курокаве, отдавая точные команды в рубку, чтобы подлодка зависла прямо над Голубой дырой.
— Ещё как увижу! Я обязательно сюда вернусь и налюбуюсь этим зрелищем вдоволь! — с нажимом ответил Курокава.
Киташио остановилась прямо над зияющей пастью гигантской ультрамариновой впадины. Волны, катившиеся с далёких берегов, мягко ударялись о корпус, покачивая его вверх-вниз. Тем временем, вокруг подлодки Кэмми и Аквасы уже были в воде, спокойно держась на поверхности.
На мостике Токушима надел полузакрытый дыхательный аппарат. В качестве финального штриха он прицепил свой фирменный тесак у груди — так, чтобы руки оставались свободными.
Для погружений куда больше подошёл бы дайверский нож: у него есть специальные ножны и фиксатор, так что им легко пользоваться под водой. Но тесак, с которым Токушима погружался, был уникален по своей форме и конструкции, из-за чего вытащить его в экстренной ситуации под водой было куда сложнее.
— А? Зачем ты берёшь с собой эту штуку? — спросил его Комацуджима. Будучи сертифицированным водолазом, он всерьёз заинтересовался, почему Токушима выбрал именно этот инструмент — тот, которому он готов доверить свою жизнь под водой.
— Говорят, он волшебный, — ответил Токушима.
— О, волшебный, да?
Взяв у него тесак, Комацуджима поднял его к солнцу, чтобы получше разглядеть.
Мир Специального Региона имел множество особенностей, которые казались отсталыми с точки зрения технологий и науки двадцать первого века, но в нём было и нечто особенное. Помимо экосистемы, незатронутой загрязнением индустриального общества, необъятных неосвоенных природных ресурсов и поразительного биологического разнообразия, главным его преимуществом по сравнению с Землёй было, пожалуй, существование магии.
Бывший главный бортпроводник Одетты, предшественник Токушимы, потратил почти всё своё состояние на этот тесак, сделав его символом своей власти. Для кого-то этот магический кухонный нож мог показаться просто безделушкой для красоты, но ценность ножа, который повар выбрал как продолжение своей руки, не уступает ценности меча, который выбрал воин. Именно поэтому этот тесак, в который вложился повар из Специального Региона, был так ценен.
— Надеюсь, тебе не придётся им воспользоваться, — сказал Комацуджима, возвращая тесак Токушиме.
— Да, я тоже на это надеюсь.
Он посмотрел с мостика вниз, на палубу — члены команды уже начинали возвращаться внутрь субмарины. По палубе протянули тросы, чтобы дайверы вроде Токушимы могли держаться за них, когда подлодка будет в движении.
— Готов, Токушима? — спросил Хачинодэ через динамики из командного пункта. Надев ласты и обработав от запотевания полноразмерную маску, Токушима ответил:
— Прямо сейчас… Готов!
— Вы готовы, Кэмми?
— Готовы!!! — отозвалась Кэмми, размахивая рукой с некоторого расстояния.
Сонарная комната подхватила её голос и передала его на всю субмарину. Похоже, Аквы тоже могли слышать сообщения, передаваемые подводными динамиками Киташио.
Странно, но под водой голос Аквасов звучал почти как у дельфинов. На суше они говорили так же, как и люди — используя голосовые связки, ротовую полость и язык для формирования звуков. Но под водой они, судя по всему, пользовались другим способом общения.
— Хорошо, начинаем погружение! Всем удачи — и берегите себя!
— Принято!… Вы тоже будьте осторожны, ладно? — сказала Кэмми своим спутникам, пожелав и им быть начеку.
Токушима закрепил маску. Глубоко вдохнул.
— Ныряем! Ныряем!
Оставшиеся на мостике члены экипажа один за другим начали спускаться по лестнице, повторяя приказ. Последним в люк ушёл Комацуджима. Он пожелал Токушиме удачи и захлопнул за собой тяжёлую металлическую крышку. Когда звук запертых засовов затих, Токушима остался один — на поверхности, стоя на субмарине.
— Открыть вентили!
Главные балластные отсеки начали впускать воду. Поскольку Киташио стояла на месте, единственной силой, погружающей её, был собственный вес, так что процесс шёл медленно.
Постепенно океан начал поглощать выступающие части субмарины. Вскоре над водой осталась только рубка, но и она вскоре начала заполняться. Холодная вода добралась до ступней Токушимы, потом до колен, талии, груди… и, наконец, накрыла маску — он полностью оказался под водой.
Звуковая картина вокруг изменилась. Всё стало глухим, словно он прижал руки к ушам. Каждый его шаг сопровождался всплесками, а пузырьки воздуха, возникающие при выдохе, поднимались вверх с тихим хлопаньем. Вдох сопровождался лёгким шшшш, выдох — пузырями.
Он проследил взглядом за пузырями — прямо над ним была поверхность океана. Сквозь водяную гладь, напоминавшую целлофан, искажённо просвечивали небо, облака и солнце. Свет, проходящий сквозь воду, ломался, играя тенями от волн на морском дне.
Как только Киташио полностью ушла под воду, она остановилась. Сейчас она находилась на глубине перископа — между Токушимой и поверхностью было около метра. Сквозь воду искажённый солнечный свет отбрасывал на чёрный корпус субмарины узоры, похожие на рыбью чешую.
— Ну что, Токушима, как тебе вид оттуда?! — гремел голос Эдаджимы через подводные динамики.
— Всё чисто. Красота неописуемая.
— А мы тут наготове! — отозвалась Кэмми. Она и её спутницы проплыли мимо Токушимы. Их разноцветные волосы грациозно колыхались в воде, напоминая экзотических тропических рыб. А их движения были столь плавны и изящны, что напоминали танец — почти как у Мэрилин Монро в воде. Их тела переливались на солнце, как будто были покрыты тонкой пленкой жемчужного блеска.
— Чё уставился-то? Влюбился, что ли?
— Да нет… Просто поражён тем, какая тут прозрачная вода. Будто её вообще нет.
— Это всё кораллы — отлично воду очищают! И ещё: песок тут — это тоже кораллы! Он куда тяжелее обычного песка, быстро оседает! Ты не увидишь, чтобы он плавал в толще воды!
— Понял, — кивнул Токушима и посмотрел вниз — туда, где под ними лежала Голубая Дыра.
Чем глубже — тем бледнее становились кораллы. Красный цвет исчезал, оставались лишь синие и белые оттенки. Под морским дном, в самом сердце дыры, лежал мир, окутанный тёмно-синим безмолвием.
И чтобы достичь цели, Токушима и его товарищи должны были пройти сквозь эту бездну.
— Обещаешь, что защитишь нас там, внизу?
— Конечно. Я постараюсь.
— Этого мало! Обещай!
Токушима замешкался. Он попытался взглянуть на всё с их точки зрения. Его «постараюсь» оставляло слишком много неопределённости. А если его усилий не хватит? Получается, он уже не будет их защищать? Размышляя об этом, он понял, почему им нужно было услышать от него именно обещание.
Чтобы развеять их страхи, он кивнул — по-настоящему, осознанно.
— Хорошо. Что бы ни случилось — я буду с вами.
Когда он произнёс эти слова, он почувствовал их вес. Затем он инстинктивно потянулся к тесаку на груди — чтобы убедиться, что он всё ещё с ним.
С продвижением «Киташио» вглубь, Кэмми и её товарищи разошлись в разные стороны. Это было нужно для того, чтобы они могли направлять подлодку во время её манёвров, точно так же, как наземные службы направляют автобусы или грузовики при заезде в депо. Токушима тоже отплыл от подводной лодки. Через некоторое время он достиг такого расстояния, с которого мог охватить взглядом весь корпус субмарины, окружённой Голубой Дырой.
— Готов давать навигационные указания!
Получив от Токушимы команду на движение, «Киташио» возобновила погружение.
— Принято.
Воздух начали откачивать из главных балластных цистерн, и он пузырями устремился к поверхности. Подлодка бесшумно опустилась глубже в воронку. Токушима последовал за ней, уравнивая давление в ушах и медленно выдыхая воздух, чтобы снизить свою плавучесть.
Вскоре они миновали пласт скального дна, формировавший края воронки. Оказавшись под ним, Токушима увидел перед собой огромное открытое пространство. Всё было именно так, как описывала Кэмми: слишком открытое, чтобы называть его «пещерой», — скорее, оно напоминало пустоту под столом. Это пространство также шло вразрез с тем, что он ожидал увидеть под «морским дном»: сквозь бесчисленные маленькие трещины и отверстия в скальной породе пробивались лучи солнечного света. Зрелище, раскинувшееся перед ним, было торжественным — почти зловещим. На морском дне внизу можно было разглядеть и биолюминесцентные организмы.
Наконец, из глубины поднимались каменные колонны, поддерживавшие потолок из скальной породы. Всё это напоминало нечто запретное — неизведанное святилище, забытое богами.
Чёрный корпус подводной лодки медленно продвигался сквозь ультрамариновую глубину. Вид кораллового потолка и переплетения каменных колонн, поднимавшихся со дна, чтобы поддерживать его, представлял собой одновременно торжественное и сказочное зрелище, но Токусима был слишком сосредоточен на том, чтобы провести «Киташио» мимо препятствий, и у него не оставалось времени наслаждаться этим видом.
— Колонна 29, пеленг 022, расстояние 80 метров. Ещё одна колонна, колонна 30, пеленг 310, расстояние 50 метров…
Толстые скальные колонны, торчащие со дна, располагались неравномерно. Токусима должен был учитывать каждую из них, чтобы избежать столкновения «Киташио» с препятствием, которое могло бы привести к обрушению потолка прямо на них. Кроме того, были и места, где потолок уже обрушился — будь то по естественным причинам или по какой-то иной причине. В этих зонах обломки породы и кораллов оседали на морское дно, образуя насыпи, которых также следовало остерегаться.
С закреплённой на запястье ультрафиолетовой лампой Токусима наносил все обнаруженные препятствия флуоресцентным маркером на пластиковую плёнку. Если он замечал новое препятствие, о котором нужно срочно сообщить экипажу «Киташио», он немедленно передавал информацию, а затем уже записывал её.
— Насыпь, пеленг 005, расстояние 100 метров…
— Принято. Руль влево!
Приказ был повторён, и курс «Киташио» начал медленно отклоняться от насыпи.
Единственное, что утешало в этой ситуации — в отличие от пролива Урага в Токийском заливе, здесь препятствия не двигаются. Именно поэтому Токушима мог нести вахту наблюдателя в одиночку — ну, с помощью Кэмми и остальных, конечно.
Спустя некоторое время Токушима наконец-то освоился с работой. Он перестал напрягать плечи и, хотя всё ещё внимательно следил за препятствиями, теперь у него появилось немного свободы, чтобы обращать внимание и на окружающий мир.
В промежутках между тусклым белым светом и глубокими синими тенями бурлила жизнь. Мир под коралловым потолком отнюдь не был безмолвным — в трещинах и углублениях обитали всевозможные формы жизни. Среди них встречались странные существа, которых Токусима никогда раньше не видел.
— А? Это что ещё за твари?
Он обернулся к Кэмми, которая находилась позади, и потянулся к своему тесаку.
— А, это? Это просто галла. А та — дикль.
Существа, которых Кэмми назвала галла и дикль, быстро разошлись. Увидев это, Токушима махнул им рукой.
— Ты чего делаешь?
— Да просто дал им понять, что бояться не надо.
Он когда-то научился у контингента Сил Самообороны Японии в Ираке, как подавать сигналы, что ты не проявляешь агрессии, — но было трудно понять, сработало ли это здесь.
— Ты серьёзно? Да наоборот — пусть лучше бегут, чем подбираются ближе!
Кэмми рассмеялась и сказала Токушиме, чтобы он не заморачивался. Галла и дикль — это морские аналоги наземных гоблинов и орков. Если они увидят существо, которое покажется им легкой добычей, они не упустят шанса напасть. Поэтому, по её мнению, гораздо лучше, если те боятся их и держатся подальше.
Токушима вовсе не стремился казаться угрозой. Эдаджима прочитал ему лекцию перед отправкой в Специальный Регион. Лекция называлась «История наших контактов с другими народами».
— Токушима, ты понимаешь, в каком состоянии была Япония до Реставрации Мэйдзи и прибытия «чёрных кораблей» Перри?
— К-Как это вообще можно описать…
— Возможно, стоит начать с этого: Япония, соблюдавшая самоизолированность на протяжении двух столетий, почувствовала угрозу со стороны иностранных кораблей, вторгавшихся к её берегам, и была поглощена попытками ответить на попытки внешнего контакта.
— А-а, как Эдикт сёгуната об изгнании иностранных судов? Они тогда использовали эти устаревшие пушки и стреляли по любому иностранному кораблю, который приближался. А ещё был инцидент в Намамуги, который стал причиной Англо-Сацумской войны.
— Верно. Сейчас, оглядываясь назад, всё это может показаться избыточным и бессмысленным, но люди, как правило, отторгают то, к чему не привыкли, и для тех, кто жил в то время, отторжение чужаков было настоящей и обоснованной заботой. Когда сёгунат пал и его сменила правительство Мэйдзи, не будет преувеличением сказать, что многие тогда считали: новые власти справятся с иностранцами не лучше, чем сёгунат. Ведь сёгунат, которому была поручена задача изгнать эбису — чужеземных варваров, не справился со своей миссией. А потом появились западные державы. Вместо того чтобы попытаться понять африканцев и азиатов, с которыми они были мало знакомы, они предпочли поставить себя на пьедестал и смотреть на всех остальных как на «неполноценных», взяв на себя самоназначенную миссию — «цивилизовать» варваров силой.
— И ты хочешь сказать, что мы можем повторить это в Специальном регионе?
— Это то, о чём мы должны всегда помнить — чтобы не повторить тех же ошибок. К счастью, наши первые контакты с Кэмми и Аквами прошли успешно, и мы установили дружественные отношения ещё до того, как переговоры зашли бы в тупик. С их помощью нам удалось наладить отношения и с другими морскими племенами и расами, но они всё же — и в буквальном, и в переносном смысле — всего лишь капля в океане всех народов, что обитают там. В процессе установления связей мы вполне можем переступить границы дозволенного и вызвать у кого-то чувство угрозы, что в итоге приведёт к враждебной реакции по отношению к нам.
Племя, не привыкшее к внешним контактам, может почувствовать угрозу лишь от одного вида чужака. Этого одного лишь факта может быть достаточно, чтобы вызвать враждебность к Японии. А если кто-то задастся вопросом, как такой маленький инцидент может привести к насилию, достаточно просто вспомнить конец периода Эдо — особенно последние десятилетия после того, как «чёрные корабли» Мэттью Перри впервые вошли в залив Эдо. Это вполне возможно.
Для установления дружбы между народами нужно время и доверие. Важно, чтобы у сторон было хотя бы частично схожее мышление. Когда новое правительство Мэйдзи открыло Рокумэйкан, их высмеяли за подражание «варварам». Однако истинная цель была в том, чтобы показать белым: японцы, которых они считают нецивилизованными, способны следовать их нормам и правилам.
— Каждый раз, когда мы, японцы, ступаем на чужую землю в этом мире — да и даже на Земле — мы должны оборачиваться на опыт своих предков. Это поможет нам избежать ненужных конфликтов и потрясений. Если мы всё сделаем правильно, то, как и в случае, когда наших солдат из Сил самообороны встречали демонстрациями с флагами в Ираке, мы можем ожидать, что и здешние народы встретят нас с добрыми намерениями.
Специальный регион был насыщен самыми разными племенами, нациями и расами. От того, как Япония выстроит отношения с ними, зависит многое, и этим занимается правительство. А чтобы действовать эффективно, нужны разведданные, именно поэтому туда и отправлены Эдаджима и Токушима. Однако, если в такой ранней стадии у нас возникнет вражда с местными, то все усилия правительства окажутся напрасны. По этой же причине Морские силы самообороны Японии отправляют подводные лодки: низкий профиль позволяет избежать ощущения угрозы с противоположной стороны и одновременно — соответствовать ограничениям по размеру для прохода через Врата.
— «Но ты уверена?» — с беспокойством спросил Токушима у Кэмми, уже без микрофона. Он наблюдал, как галлы в панике разбегаются при их приближении. На таком близком расстоянии голосовой связи было вполне достаточно.
— «Мне не хочется, чтобы они нас возненавидели... или начали бояться.»
Юри, стоявшая за его спиной, ответила вместо Кэмми:
— «Нет смысла пытаться им понравиться.»
— «Почему?»
— «Да они дикие, ясно? Могут пользоваться инструментами, это да, но разговаривать с ними невозможно.»
— «То есть бесполезно объяснять, что мы ещё не раз будем проходить через эти места?» — уточнил он, имея в виду, что в будущем их подлодки будут регулярно проходить через этот район, и, по его мнению, стоило бы как-то предупредить галл.
— «Ага.»
Кэмми покачала головой с лёгкой улыбкой:
— «Типичный Токушима!»
С их точки зрения попытка Токушимы была сродни желанию человека вступить в переговоры с дикими обезьянами.
Само собой разумеется, что океан полон живых существ. Рыбы, медузы, кораллы, полулюди, всевозможные актинии — и это только начало. Были и уже упомянутые галла и дикле, а также куда более опасные обитатели — акулы и бронированные киты. Все они — часть системы, определяющей иерархию морского мира, той самой пресловутой естественной селекции, где выживает сильнейший.
Люди не являются исключением. Кэмми, представители расы Аква и другие разумные полулюди точно так же подчиняются этим законам. Однако люди почти никогда не выходят в открытое море в одиночку — они перемещаются на кораблях, держась над водой, что существенно снижает риск нападения морских хищников. А если уж кому не повезло оказаться в воде одному, считай, он — законная добыча для бесчисленного множества морских созданий, что готовы разорвать его в клочья.
Чтобы выжить, нужно бороться изо всех сил, иначе — смерть. Хотя, если не повезёт, смерть может настигнуть и без борьбы. Таковы законы природы.
— А? Что это было?
Подходила к концу вторая 30-минутная смена Токушимы, когда оно напало безо всякого предупреждения.
— ААААААААААААА!!!
Позади него закричала Юри, стоявшая на вахте.
— АААААААААААААААААААААААААА!!!
Кэмми истошно взвизгнула в ответ.
— Машинное отделение! Задний ход, медленно!
Поняв по крику, что что-то пошло не так, командный отсек немедленно отдал приказ остановить подлодку.
— Токушима! Что там происходит?!
Голос Эдаджимы гремел сквозь подводную связь. Но Токушима не смог ответить сразу — он уставился на то, что увидел, не в силах подобрать слов. Оно было огромное — больше человека в полный рост — и сжимало Юри за верхнюю часть тела так, словно собиралось её проглотить.
— Эт... Это какая-то гигантская медуза... или... нечто?
Форма существа была неясной, невозможно было понять, где у него руки, а где тело. Если и описывать его, то как розовое пятно чернил, колыхающееся в воде — как амёба, способная менять цвет. И, похоже, оно могло выпускать щупальца со всего тела.
Это странное создание обволокло рубку и перископную башню «Киташио» почти полностью.
— Ю-Юри!!!
Кэмми бросилась на помощь подруге. Левой рукой она схватила её за кисть, а правой пыталась оттолкнуть мясистую массу. Но поскольку тело существа было рыхлым и скользким, её ладонь только погружалась глубже.
— Помоги! Кэмми!
— Я-я знаю, Юри!
Кэмми отчаянно пыталась вытащить подругу, едва не расплакавшись. Она обхватила Юри за талию и дёрнула изо всех сил:
— Отпусти её, чёрт побери! Ну же, отпусти!!!
Но мольбы и усилия были тщетны — тело Юри всё медленнее, но неотвратимо поглощалось массой. Более того, щупальца существа начали тянуться и к самой Кэмми, обвивая её талию, грудь, голову и руки, стараясь затянуть вместе с Юри.
— Чёрт!!!
Токушима подплыл, чтобы спасти обеих. Он голыми руками схватил щупальца, изо всех сил оттаскивая их от Кэмми. Когда ему удалось встать между ней и существом, он крепко обнял её и попытался вырвать прочь.
Но тело и щупальца существа были настолько слизистыми и мягкими, что невозможно было приложить силу. А выступающие наросты, похожие на актинии, и бесчисленные присоски цепко впивались в Кэмми и Юри.
— Да чтоб тебя! Что это вообще такое?!
— Это паранида! — закричала Кэмми.
— Паранида?!
Информация об этих тварях у них уже имелась. Если память не подводила, паранида — это вид, охотящийся на водных полулюдей, чтобы окукливать их в живом коконе. Они откладывали в жертву паразитических личинок, которые начинали расти, поедая внутренности, пока та оставалась в сознании. Боль жертва не чувствовала, но поскольку речь шла о разумных существах, они прекрасно понимали, что их ждёт. Паника, тревога, безумие — последние дни перед тем, как личинки вырываются наружу из распухшего живота.
Если паранида утащила кого-то в кокон — считай, конец. Даже если кто-то сумеет вырваться из логова, его судьба, скорее всего, уже решена. Поэтому параниды — существа из кошмаров, несущие только страдание и смерть. Их внешний вид наводит ужас, а слухи о них заставляют побледнеть любого, кто связан с морем.
— Я слышала об этих тварях… Но не думала, что они такие.
Когда Токушима впервые услышал о паранидах, он представлял себе что-то вроде жесткоброневых монстров из известной научно-фантастической франшизы. Ходили слухи, что когда майор Итами Ёдзи из Сухопутных Сил Самообороны Японии (GSDF) попал в другой мир через Врата, он тоже сталкивался с подобными существами. Токушима был почти уверен, что параниды — это что-то вроде ксеноморфов… но, как оказалось, они были больше похожи на амёбообразную слизь с щупальцами. Его представления оказались абсолютно неверными.
— К-Кэмми… прости… я… не могу…
Юри тоже изо всех сил пыталась вырваться из железной хватки параниды, но чем больше она пыталась, тем сильнее существо её сжимало. К этому моменту она уже почти полностью исчезла в его массе, и силы покидали её. Возможно, виной тому были шипы на теле тварюги — они, похоже, впрыскивали в тело нечто вроде парализующего яда.
— Нет! Я тебя не оставлю! Только через мой труп, чёрт побери!
Деревня Пидо, где жили Аквы, была настолько сплочённой общиной, что все её члены считали друг друга одной большой семьёй. Поэтому страх Кэмми потерять Юри был сродни боли от утраты собственного ребёнка.
— Юри!!!
— Кэ…мми…
Кэмми закричала с такой силой, что голос у неё охрип.
Паранида, удовлетворённая тем, что Юри перестала сопротивляться, отпустила Токушиму и Кэмми и поплыла за рубку «Киташио», словно направляясь обратно в своё гнездо. Не нужно быть прорицателем, чтобы понять, что станет с Юри, если дать ей уйти.
— Спаси её, Токушима!
— Вот чёрт! Всё идёт наперекосяк!
Токушиме показалось, будто паранида взглянула на него с издевательской ухмылкой. Будто хотела сказать — ты не противник, которого стоит бояться.
Охваченный яростью, он ринулся вперёд и схватил её за щупальца. Паранида тут же ответила агрессивно: её щупальца метнулись к нему и сорвали с него маску.
Ах ты ж сука… ну ща начнётся!!!
Но Токушима не отступил. Стиснув зубы, он выхватил свой фирменный тесак и нанёс удар.
Как и ожидалось от магического оружия, клинок с лёгкостью прорезал плоть параниды, будто масло. Но полученные раны тут же начали затягиваться. Судя по всему, это существо обладало устойчивостью к порезам и подобным повреждениям.
— Чёрт!
Тогда Токушима нацелился на щупальца, которые опутывали Юри. Пусть её тело и заживало быстро, но если разрубить щупальца — может, и получится её вытащить. Проблема была в другом: щупальца были тонкими и плотно прилегали к телу Юри. Пока он яростно боролся с существом, сделать точный удар почти не было возможности — и клинок время от времени рассекал кожу самой Юри.
— Ай…
В голубую кровь параниды начал примешиваться красный цвет. Токусима заметил, как на лице Юри проступила боль, и по его спине пробежал холод. Он вспомнил бледное лицо Одетты и её крик, расколовший воздух. А потом — зловещее предупреждение Примеры:
«Я тебе это никогда не прощу!»
Его руки замерли… Но тут Кэмми заорала:
— Не вздумай останавливаться, слышишь?! Или ты её спасёшь, или она умрёт! Так что режь, Токушима, не останавливайся!!!
Эти слова будто впрыснули в него новую порцию решимости. Отбросив все сомнения, он продолжил наносить удары, несмотря на то, что рисковал задеть Юри.
Один за другим, он разрывал щупальца, и тут заметил: у параниды есть глаза. Пара круглых глаз — вот что показалось ему улыбкой ранее.
— Ага!
Стоило только осознать, где у твари глаза, как тело Токушимы само перешло в атаку. Свет был тусклым, и условия — не из лёгких, но сейчас фигура параниды стала как будто чётче, а движения — предсказуемее.
Он внимательно всматривался в её студенистое тело, слизистую оболочку, присоски… и когда добрался до глаз, его рука метнулась вперёд, вонзив тесак чуть выше центра между глазницами.
Реакция параниды была совершенно другой — такой ярости раньше она не проявляла. Теперь она поняла, что Токушима куда опаснее, чем казалось на первый взгляд, и начала действовать с отчаянием.
Она отшвырнула Кэмми и Токушиму прочь с такой силой, что их отбросило назад. Но Токушима не отступил: он вновь поплыл вперёд и вонзил клинок в тело существа с новой, почти безумной яростью. Глубже. Сильнее. Быстрее.
Паранида извивалась и билась как могла. Её щупальца обвили его шею, грудь, живот — дважды, трижды — пытаясь его задушить. Он медленно сдавался под натиском, теряя кислород. В глазах темнело, звуки становились глуше.
— Чёрт побери!!! ДАВАЙ ЖЕ!!!
Но он продолжал, изо всех сил оттягивая руку и вонзая тесак снова и снова.
Когда доходит до настоящей опасности, люди делают ровно то, чему их учили — не больше и не меньше. Им приказывают: действуй строго по инструкции, когда придёт время, — и когда это самое время наступает, они, как правило, именно так и поступают.
Разве не это сейчас произошло с Токушимой?
Причина, по которой Токушима ударил параниду именно в то место, отсылает нас к тому моменту, когда он понял — у неё есть глаза. В тот миг он осознал: перед ним живое существо, животное. Было трудно понять, где у него начинается тело, а где — щупальца, но глаза напомнили Токусиме об одном конкретном животном — осьминоге.
А ведь Токусима — повар. И как повар, он прекрасно знал, как убить осьминога одним точным ударом. Достаточно вонзить острый предмет чуть выше середины между его глазами — и он будет парализован. Ему приходилось делать это десятки, если не сотни раз — настолько часто, что рука у него сама знала, куда целиться. Вот почему, едва он понял, что перед ним, его тело среагировало само.
И, как оказалось, этот способ сработал даже на этом чудовище с другого мира.
Когда он поразил нервный центр, паранида внезапно затихла. Она безжизненно плюхнулась на кормовую палубу «Киташио» — просто кусок мяса, всё ещё опутавший Юри.
Кэмми тут же бросилась и вытащила голову Юри из студенистой массы. Когда ей это удалось, она зарыдала. Её подруга была спасена… но страх потерять её всё ещё трепетал в каждой клеточке тела.
— Юри!!! Юри!!! У-у-у-а-а-а-а-а-а!!! — закричала она сквозь слёзы.
— Кэ...мми… Больно… Отпусти...
Она рыдала, не в силах сдержать слёзы, пока к ним не подплыли аквалангисты с подлодки, чтобы помочь.
А Токушима, тем временем, просто отдался на волю океанских течений. Он снова надел маску и сделал глубокий вдох. Его дыхание было спокойным, размеренным — и с каждым вдохом он ощущал, как драгоценный кислород наполняет его тело. С каждым выдохом из него уходили и адреналин, и чувство смертельной угрозы.
Он парил в толще воды, наслаждаясь солнечными лучами, пробивавшимися сквозь трещины в коралловом потолке.
— Свежий воздух… никогда не казался таким вкусным, — прошептал он.
Он и представить себе не мог, что даже такое простое, обыденное явление, как воздух, может на вкус быть таким прекрасным.
Разобравшись с паранидой и закончив смену, Токушима вернулся внутрь «Киташио». Он снял снаряжение и рухнул лицом вниз на один из столов в кают-компании.
— Устал... Это было слишком близко...
Члены экипажа «Киташио» подходили к нему один за другим, чтобы поздравить.
— Отличная работа там!
— Да ты герой, чувак! Молодец!
Звуки снаружи передавались через динамики в подлодке, так что все слышали его отчаянную схватку с паранидой.
Кто-то похлопал его по спине, кто-то кивнул с уважением — Токусима лишь лениво поднимал руку в ответ.
Затем к нему подскочила Кэмми, вся сияющая.
— Огромное тебе спасибо, Токусима! Благодаря тебе Юри жива! Я правда не знаю, как тебя отблагодарить!
Эти слова благодарности согрели душу. Они подтвердили, что он всё сделал правильно. Конечно, ему всё ещё было неловко, что он порезал Юри в процессе, но сама она и Кэмми настаивали: волноваться не о чем.
— Всё в порядке… Просто царапины.
Но это были не просто царапины. Порезы на спине оказались глубокими, и Минато нахмурился. Он предупредил, что могут остаться шрамы.
— Шрамы останутся? — спросил кто-то.
Прежде чем Юри успела ответить, встряла Кэмми:
— О, ты её спас, конечно, но и покромсал знатно, ага? За такие порезы на коже юной девушки придётся расплачиваться...
— Ч-чем расплачиваться?
— Да всё просто! Женись на ней!
— Но… разве она уже не замужем?
— Ну и что? Выйти замуж можно и второй раз!
— Эм...
ТокуШима вспомнил, как устроена семейная жизнь в их деревне. Женщины там могут выходить замуж несколько раз, а мужья — иметь нескольких жён. Одна большая семья. Так что даже если Юри уже замужем — ничто не мешает ей выйти снова. Наоборот, там это воспринимается вполне нормально.
Но в Японии, конечно, такое не прокатит. Токушима сам не до конца понимал, как к этому относиться, и потому замялся.
— Ну же, ну же! Ну как, а? — настаивала Кэмми, подначивая его.
Юри станет его женой — мол, таков «долг» за то, что порезал её.
Но тут Юри подала голос:
— Не порть момент, Кэмми! Я просто счастлива, что он меня спас.
— Эй, ну не будь занудой! Ещё чуть-чуть — и он бы согласился! Представь: он будет готовить тебе каждый день самые вкусные, с ума сшибающие блюда!
— Ннн… У-ух, соблазнительно...
Юри вытерла слюну с губ и добавила:
— Но если серьёзно, я не хочу, чтобы он чувствовал себя обязанным. Хотя, если ты всё-таки хочешь на мне жениться — я не против! Просто хочу сказать, что из-за этих шрамов волноваться не стоит. Немногим удаётся столкнуться с паранидой, убить её — и остаться в живых, чтобы рассказать об этом...
— Да ладно тебе, ты его и так балуешь! — фыркнула Кэмми. — Всё в порядке, Токушима, не переживай. Мы можем шутить так только потому, что ты сделал невозможное.
Обе девушки улыбнулись, и сказали, что он может не переживать.
Слова поддержки наполнили сердце Токушимы спокойствием. Ум можно закалить против испытаний, но душу — нет. Особенно у тех, кто уходит на войну. Каждый бой, каждая смерть товарища, каждая роковая ошибка оставляют в душе трещины. Именно потому так много солдат возвращаются с войны сломленными: они не смогли закалить сердце, как закаляют клинок.
И есть только один способ излечить такие раны — это поддержка других. Им нужно слышать, что их борьба имела смысл. Что они были правы. Что они не напрасно пошли в бой. А если вместо этого их встречают упрёками, говорят, что они ошиблись, что сражаться — это преступление? Кто тогда захочет защищать таких людей? Есть ли смысл жертвовать собой ради тех, кто не ценит твою жертву? У таких нет ни права, ни морального основания наслаждаться миром, который им обеспечили другие.
— Ты отлично справился, Токушима, — раздался рядом голос Эдаджимы.
Он взглянул на его лицо и поморщился.
— Больно?
— А? Это?
Токушима коснулся своего лица и усмехнулся.
Всё его лицо было в красных кружках — следах от присосок параниды. Впрочем, такие же метки были и на Юри с Кэмми: на лбах, щеках, плечах, груди, талии...
— Всё нормально, — пожал он плечами.
Следы выглядели хуже, чем ощущались. Яда не было, воспаления тоже. Больше походило на следы от банок после массажа или акупунктуры.
Тем не менее, даже один вид этих пятен заставил Эдаджиму сменить тон.
— Снимай костюм и иди отдыхай. Можешь больше не выходить.
— Но у меня же следующая смена.
На борту было всего несколько сертифицированных водолазов. Скоро его очередь снова выходить.
Но Эдаджима не отступал:
— Всё в порядке. Похоже, тебя уже сняли с графика.
— Они справятся без меня?
— Они просто заботятся о тебе. Так что прими это с благодарностью и отдохни.
Эдаджима улыбнулся, уверенно похлопал по плечу, махнул рукой — и вышел из кают-компании.
«Киташио» в конечном итоге обошла как Южный, так и Северный подводные коралловые проходы у восточного побережья Стеклянного полуострова. Причиной, по которой их называли именно «проходами», было то, что пространство под ними было слишком широким, чтобы называть их подводными «дырами».
Момент, когда подлодка обошла эти проходы, был внезапным. Они вышли к такому участку, где коралловый потолок просто заканчивался, открывая перед ними открытую морскую гладь и яркое солнце, пробивавшееся сквозь толщу воды. Впоследствии водолаз, находившийся тогда на дежурстве, вспоминал этот миг, описывая его как сцену из научно-фантастического фильма, где солнце восходит на другой планете.
С этого момента «Киташио» продолжила подводный курс, не спеша, пока из крови водолазов и членов экипажа не вышел весь накопившийся азот. И лишь тогда настал момент всплытия.
— Готовимся к всплытию!
Старший помощник Хачинохэ взглянул в перископ, начал его вращать, внимательно проверяя, нет ли поблизости рыболовных судов или других кораблей.
Моря к северу от Стеклянного полуострова были богаты на морепродукты, и потому активно использовались рыболовами. Что, естественно, означало и наличие пиратов, снующих в этих водах. Прежде чем всплыть, необходимо было дважды проверить обстановку, чтобы не нарваться на нежелательные «встречи».
— Целей в районе не обнаружено.
— Воздушных угроз в районе нет.
Они быстро завершили круговой обзор на 360 градусов.
— Убрать перископы!
— Подготовиться к всплытию!
Наконец, Хачинохэ отдал команду. Он сверился с водолазами в рубке управления, чтобы убедиться, что те всё поняли.
— Всплываем!
Офицер вахты повторил его приказ.
Корпус наполнился звуком подаваемого под давлением воздуха — балластные цистерны начали быстро заполняться, выталкивая из себя морскую воду. Подлодка становилась всё более плавучей, поднимаясь к поверхности.
— Закрыть воздушные клапаны!
Водолазы перекрыли вентили. Один из них сообщил дежурному по вахте текущую глубину, уведомив, что лодка достигла поверхности. Хачинохэ ещё раз проверил перископы, чтобы убедиться в этом, и только после этого отдал окончательное разрешение:
— Открыть люк на мостике!
Дежурные у переднего люка в рубке управления поднялись по лестнице на мостик. Они открыли люк, впустив в подлодку свежий воздух снаружи — и тем самым дали понять всем: они наконец-то на поверхности.
— Ты просто обязана в это поверить, Прим! Эта лодка — настоящая фантастика!
Шура стояла на палубе Киташио, вдыхая солёный морской воздух и поглядывая назад — на Примеру, которая осталась позади.
На ней была форма офицера Морских сил самообороны Японии, которая, надо признать, ей очень шла. Правда, громоздкий оранжевый спасательный жилет скрывал её достоинства. Но на палубу подводной лодки без поручней нельзя было выходить без жилета — слишком легко было упасть за борт.
Старший помощник капитана Хачинохэ разрешал членам экипажа, у которых не было вахты, подниматься наверх, чтобы подышать свежим воздухом и немного развеяться после долгого пребывания под водой. Разрешение также распространялось на тех, кто не входил в состав экипажа — Шуру, Амаретт, ОУкс до Ви и даже Чан могли подняться и размяться.
Шура и Примера хотели взять с собой и Одетту, но та сейчас проходила вторую операцию. Они толком не поняли, в чём дело, но врач сказал, что отёк мышц сошёл, и теперь можно накладывать кожные лоскуты на её культя́. Неохотно, но они пошли наверх без неё, оставив под наблюдением врача.
Примера стояла на ровной части палубы возле основания рубки. Это место было самым безопасным и, кроме того, не мешало членам экипажа, работавшим подальше. Те как раз убирали канаты, которые использовали водолазы во время подводного обхода. Среди них был и Токушима, на которого Примера смотрела с явным раздражением.
Она уже слышала, что он сделал ради спасения Акв — сразился с паранидой и убил её. Она знала, что это за твари — такие, что сколько их ни режь, они всё равно не умирают. Даже пираты при одном упоминании этих монстров начинали дрожать от страха.
Но несмотря ни на что, Токушима смог убить одну из них.
Шура не уставала его нахваливать, называя это «подвигом небывалого масштаба». Однако, в отличие от неё, Примера не могла так думать. Ей всё не давала покоя мысль: если бы он тогда, при атаке бронированных китов, проявил такую же доблесть, как с этой паранидой, разве Одетте пришлось бы так страдать? Если бы он в тот раз был таким же героем, как сейчас, ей бы не пришлось переживать то, что она переживает. И уж точно она бы смогла хотя бы поблагодарить его... или хотя бы извиниться за то, как раньше с ним обошлась.
Разумеется, она сама понимала, что такие ожидания несправедливы. Когда она призналась Шуре в своих чувствах, та только отчитала её — мол, жалко, что она вымещает злость на Токушиме из-за несчастья с Одеттой. Шура даже предупредила, чтобы Примера не смела говорить ему это в лицо: он, конечно, сказал, что «потерпит её», но если она действительно воспользуется этим — то это будет уже подло.
И всё же Примера не могла просто так забыть об этом. Ей хотелось выговориться, обвинить его во всех бедах — и своих, и Одетты. Но она не хотела ссориться с Шурой, поэтому держала всё в себе и лишь сверлила Токушиму взглядом.
Из-за этого её начинала раздражать и сама Шура. Казалось, будто она его прикрывает. Поэтому, когда Шура решила снова втянуть её в разговор, Примера не выдержала и огрызнулась.
— Да-да, я знаю! Знаю, что этот корабль просто потрясающий!
Металлический корабль, способный уходить под воду и расправляться с целым гаремом бронированных китов. Конечно, это впечатляло.
Настолько, что ей уже и добавить было нечего.
— Ах, но ты ведь даже не знаешь, почему он такой потрясающий.
Шура покачала головой и добавила, что даже не сразу поняла, насколько он крут. Затем начала объяснять.
— Смотри вон туда.
Примера посмотрела туда, куда указывала Шура. Один из членов экипажа стоял у края палубы и смотрел в небо через секстант.
— Знаешь, что он делает?
Примера только раздражённо вздохнула — Шура опять вела себя с ней, как с ребёнком.
— Да уж, может, я и выросла в золотой клетке, но вообще-то я наследница морской республики! Я знаю, что он делает! Он определяет наше местоположение, верно?
— Верно. Но вот подумай — мы ведь всё это время были под водой. Как они тогда понимают, где мы, когда всплывают? Помни, мы ведь ни разу не видели поверхности со времён нападения в Авионском море.
Примера не сразу поняла, что та имела в виду. Но спустя несколько секунд размышлений, до неё наконец дошло.
— Н-ну теперь, когда ты это упомянула…
Чтобы понять, где сейчас находится корабль, нужно знать его азимут. Независимо от того, на севере ты или на юге — если известен азимут, можно найти заметный ориентир в пределах видимости и измерить расстояние до него, определив своё местоположение. Проблема в другом — как определить азимут. К счастью, древнему королевству Авион покровительствуют четыре богини — даровавшие людям компас. Именно это изобретение позволило морскому королевству добиться колоссального прогресса в навигации, обогнав все прочие державы Особого Региона.
Однако стоило кораблю потерять берег из виду — и этот метод становился ненадёжным. Поэтому в древние времена мореплаватели просто выходили в море в определённые сезоны, зная, что ветра будут дуть с запада. Мореплавание тогда больше напоминало прыжок веры, нежели рутинный маршрут туда-обратно.
Такой подход приводил к множеству трагедий. Даже самые опытные моряки не справлялись с невыносимыми погодными условиями и изменчивыми течениями. Малейшая ошибка — и судно могло сбиться с курса на многие лиги. Многие корабли терялись в океане: одни уносило к неизведанным дальним землям, другие погибали в стихии, словно попадая прямо к порогу Харди — богини смерти.
Но однажды, в Храме Авион — духовном центре культа четырёх морских богинь — шаманка Варелия получила божественное откровение. Её взгляд упал на сферический глобус, созданный на основе теории сферической Земли Пассоля, и тот заиграл в солнечном свете. В этот момент сквозь неё прошла божественная энергия, и она внезапно осознала: их моряки могут использовать теорию сферической Земли.
То, чем она поделилась с миром, впоследствии получило название метод полуденного определения координат Варелии. Исходя из предположения, что Земля — это сфера, а солнце и звёзды движутся вокруг неё, можно определить текущую широту, дождавшись, когда солнце достигнет своего зенита, и измерив угол между ним и горизонтом. А по разнице во времени между полуднем в текущем месте и полуднем в домашнем порту — вычислить долготу. Нанеся эти значения на карту, мореплаватели могли зафиксировать своё местоположение и легче прокладывать путь к цели.
Метод Варелии молниеносно распространился по морю Авион, как и культ четырёх морских богинь. Теперь корабли могли заходить гораздо дальше в открытое море, чем когда-либо прежде.
Однако, строго говоря, метод Варелии был ненамного лучше слепой удачи. Море редко подчиняется сухой логике расчётов. На деле всё выглядело так: штурман поднимал крест-штаг и наводил его прямо на солнце. Как только солнце достигало зенита, он выкрикивал: «Полдень!» — и объявлял наступление этого момента. Затем он сверялся с песочными часами и записывал время, одновременно фиксируя угол солнца относительно горизонта. Эти два значения и указывали координаты судна на карте.
Но навигационные навыки штурманов, а также точность и качество деревянных песочных часов и крест-штагов сильно различались у разных людей, из-за чего полученные значения были весьма неточными. Вот почему даже с этим методом корабли продолжали теряться и не доходили до цели — а в худшем случае попадали в опасные воды и разбивались. Шура, носившая повязку на правом глазу, стала жертвой такой навигации — она слишком долго смотрела на солнце через крест-штаг.
Тем не менее, её жертва не осталась напрасной. Благодаря самоотдаче и упорству, её навигационные навыки были несравнимы ни с кем другим. Однако даже при таком уровне мастерства её умения оказывались почти бесполезны против буйной стихии и низкой точности навигационных приборов.
А потом появился японский корабль, который мог нырять под воду. Он оставался под водой целыми днями — значит, у них не было возможности смотреть на небо и определять своё местоположение, но они всё равно не сбились с курса и уверенно шли к цели. Это говорит о том, что у них есть точнейшие приборы и система навигации, которая работает даже без визуального ориентирования — под водой и в течение долгого времени. Если бы ей удалось хотя бы чуть-чуть понять, как они ориентируются, в море Авион стало бы куда меньше потерянных моряков и разбившихся судов.
Для человека, рождённого в море и прожившего всю жизнь на палубе, мысль о надёжной навигационной системе казалась бесценной мечтой.
Пока Примера слушала, как Шура не умолкая расписывает, почему Киташио — это настоящее чудо техники, её внезапно осенило: она почти забыла, зачем вообще вышла замуж за представителя династии Шилаффа. Конечно же, брак был заключён в рамках плана по спасению Тинайе от пиратской чумы. К несчастью, всё пошло не по плану: флот Шилаффа, направленный за ней, был уничтожен пиратами, а её муж — наследник династии — погиб, сделав её вдовой.
Теперь перед ней стояла новая проблема: как уговорить Шилафф отправить ещё один флот на помощь Тинае?
Представив себе лица маркиза, маркизы и их вассалов в момент, когда она сообщит им о гибели наследника, Примера поняла, что они никогда не согласятся на её просьбу. Потеря наследника означала для Шилаффа почти неизбежный и жестокий кризис престолонаследия. Им будет просто не до объединения морей Авион.
Учитывая всё это, у неё было два варианта. Первый — вернуться домой и попытаться найти иностранного дворянина-холостяка, склонного помочь Тинайе. Если в Шилаффе таких не окажется, то можно поискать в другой стране. Но делать этого ей совсем не хотелось. Во-первых, она не была из тех женщин, кто готов встречаться с толпой незнакомцев, а во-вторых, если она начнёт бегать от одного холостяка к другому, это быстро породит слухи — будто она не вдова, а распутная женщина.
Второй вариант — вернуться в Шилафф и воспользоваться своим положением вдовы покойного наследника, чтобы повлиять на ход грядущего кризиса. Путём политических интриг она могла бы заручиться поддержкой одного из претендентов на трон — при условии, что тот пообещает отправить силы на помощь Тинайе. Её тянуло именно к этому варианту — он больше соответствовал её характеру.
Однако оставалась одна существенная проблема: раз уж флот Шилаффа проиграл куда меньшей по численности пиратской эскадре, тогда для победы над пиратами понадобятся силы, намного превосходящие возможности Шилаффа. И тут её осенило: а что насчёт Японии?
Шура уже почти убедила её в том, насколько мощен этот подводный корабль. Если бы Япония могла выделить всего два или три таких аппарата для Тинайе, они бы без особого труда очистили море от пиратов.
«Но как мне убедить их это сделать?»
Примера задумалась, к кому бы ей обратиться с этим вопросом. Она обернулась — позади стояли Амаретт и Оукс до Ви.
Амаретт была умной и преданной, но в вопросах государственной политики на неё особо не полагались. Зато был Оукс до Ви — юноша, которого недавно назначили её личным помощником от правительства. Он тоже был сообразителен, но Примера всё ещё сомневалась, можно ли ему доверять. Когда роялисты-реваншисты захватили «Одетту», он был рядом. Он прошёл с ней сквозь опасности и лишения. И всё же… она не была уверена, что доверяет ему так же, как Амаретт.
— Амаретт… что ты думаешь об Оуксе до Ви? — шепнула Примера.
— Юноша?
Амаретт задумалась надолго, а затем дала лаконичный ответ:
— Лояльность не даётся сомневающимся, Ваше Высочество.
Иначе говоря, если хочешь, чтобы тебе были верны — должна сначала сама поверить. А ещё это значило, что Амаретт лично считала Оукса до Ви человеком, которому можно доверять.
— Хорошо.
Примера кивнула. Других вариантов у неё не было — нужно было решиться. Убедившись в своём выборе, она приказала Амаретт позвать его:
— Оукс до Ви, подойди.
— Вы звали, Ваше Высочество?
Оукс до Ви подошёл ближе. С каждым шагом Примера всё сильнее теряла уверенность — и в голосе, и во взгляде.
— Не говори со мной так официально. Такое впечатление, будто с реваншистом разговариваю!
— А как мне к вам обращаться?
— Называй её «Миледи», — вмешалась Амаретт.
— Нет, пусть будет Примера, — добавила Примера.
Оукс ду Ви улыбнулся:
— Хорошо, тогда я буду звать вас Леди Примера.
Примера удовлетворённо кивнула — так было правильно.
Побеседовав с Оукс до Ви достаточно долго, Примера и Амаретт вернулись обратно в подводную лодку через люк. Чан подошёл к теперь уже одинокому Оукс до Ви и задал ему вопрос.
— Эй. Это ещё что было такое? Сверхзастенчивая принцесса, которая раньше ни с кем и слова не проронила, вдруг отводит тебя в сторонку на личный разговор! Уж точно обсуждали что-то важное, да?
Глаза Оукс до Ви подозрительно сузились, и он повернулся к Чану.
— Ты правда считаешь, что я тот человек, который будет болтать с каким-то иностранцем о том, о чём говорила со мной леди Примера? За такие мысли я могу тебя убить.
— Иисус… Ты всё такой же острый на язык?
— Такой у меня стиль речи. Привыкай.
— Чёрта с два я к этому привыкну! Но ты прав. Сам виноват, что с ходу влупил такой дурацкий вопрос. Ты ведь преданный до мозга костей — я уловил, ты не из тех, кто сольётся, ага?
— Если ты знаешь, что я за человек, тогда должен понимать: спрашивать изначально было бессмысленно.
— Ну не гони уж! Я знал, что ты так ответишь, но такая у меня работа — задавать вопросы, понял?
— Работа?
— Ага, слушай… Я вообще-то вовсе не «священник», как ты выразился. Работа журналиста — узнавать, что происходит в мире, и доносить это до народа. Чтобы люди узнали, что творится в каком-то уголке планеты, мы едем туда, становимся свидетелями событий, задаём вопросы, встречаемся с кучей самых разных людей и выслушиваем их истории. А потом мы всё это записываем и публикуем.
Оукс до Ви уставился в лицо Чана с абсолютно пустым выражением.
— Понятно. То есть ты суёшь нос куда попало, лезешь туда, куда тебя не звали, выслушиваешь болтовню кого угодно, а потом разносим это по всему свету? Звучит так, будто мне бы это жутко не понравилось.
Он фыркнул. Это была работа, которую он сам счёл бы грязной и презренной. Для агента контрразведки, чья главная задача — сохранять информацию в секрете, подобные люди — натуральные враги.
— Ну не говори так! Мы же вскрываем всякие скрытые несправедливости, зло и лицемерие и выносим всё это на свет Божий. У вас, может, таких и нет, но в нашем мире мы — известные и просто незаменимые.
— Ошибаешься. У нас тоже есть кое-кто вроде вас. Мы зовём их «трубадуры». Они путешествуют по разным местам, смотрят на всё подряд, а потом рассказывают дома, что они там увидели — только вот насколько это правда, никого не волнует. Они так скучают по жизни, что готовы на всё, лишь бы кто-то послушал их байки.
— Мы совсем не такие! Мы по-настоящему важны! Подумай сам: с чего бы Эдаджиме и Токушиме было спасать такого, как я?
Оукс до Ви несколько раз моргнул, слегка ошарашенный неожиданной логикой.
— Хм… Слушай, а ведь ты и правда в чём-то прав.
— Вот! Даже у нас правительства к нашей работе серьёзно относятся!
— Тогда ответь: ты хорошо разбираешься в Японии?
— Чёрт возьми, ещё бы! Это ведь единственная страна, соединяющая наш мир с вашим, за ней все пристально следят.
— Тогда можно попросить тебя рассказать о ней подробнее?
— И зачем тебе это?
— Ты же в курсе, что я работаю на правительство Тинайи?
— Ага.
— Я состою в «Чёрной Руке», и мне интересно понять, почему Япония отправила такой мощный военный корабль так близко к водам Тинайи. Хочу знать, что они себе думали — какие причины ими двигали. И, по моему мнению, эти причины напрямую связаны с тем, почему журналист вроде тебя оказался здесь, верно?
— Э, да нет… Не совсем. Я просто хотел накопать побольше историй из этого странного, далёкого мира. Кстати, если ты организуешь мне интервью с принцессой Примерой — по рукам.
— Интервью?
— Просто задам ей пару вопросов и выслушаю, что она скажет.
— Хм. Я не могу разрешить тебе это, но гарантирую, что передам твою просьбу ей лично.
— Меня это устраивает. По рукам, идёт?
— Да, конечно. Ну а теперь, о Японии…
— Ага, Япония… Ладно, слушай внимательно. Я тебе расскажу…
P.S.
Если вам нравятся мои переводы и вы хотите поддержать мои работу.
Поддержать перевод: Aльфа: 2200 1523 2892 2997
Это поможет мне продолжать радовать вас новыми материалами! Спасибо за внимание! :D
Как только «Киташио» миновал Северный подводный коралловый проход, он повернул на запад — к северному основанию Стеклянного полуострова. Именно там располагался город Вааса.
Вааса — это город-крепость королевства Эльбе, выходящий к Лазурному морю. С севера естественную гавань Ваасы, Ла Рон, окружали отвесные скалы, напоминающие бастионы, а с юга — широкое устье реки Рома. Благодаря своему стратегическому положению — у самого Лазурного моря и на берегу реки Рома — город стал ключевым транспортным узлом, через который иностранные товары перегружаются на речные суда и доставляются вглубь континента. Кроме того, богатые морские ресурсы Лазурного моря превратили Ваасу в один из важнейших рыболовных портов.
На узких улочках старого города можно было встретить представителей самых разных рас, и, несмотря на это, здесь царила некая гармония. Ширина улиц, товарное разнообразие на полках лавок, сами продавцы — всё это оставалось неизменным на протяжении многих лет, подчиняясь порядку, спокойствию и, возможно, даже привычной самодовольной рутине. Однако в последнее время город начал меняться — и это сразу заметно по увеличившейся деловой активности, охватившей всю округу.
Движение по улицам становилось всё плотнее: повозки и телеги буквально теснились, словно сардины в банке, пробираясь к месту назначения. Причалы Ла Рон и реки Рома теперь едва справлялись с потоком судов — больших и малых — которые приходили и уходили в любую пору дня. Товаров поступало так много, что полки магазинов уже не вмещали их, и торговцы начали использовать улицы как продолжение своих лавок, выкладывая товар прямо у входа. Спрос на рабочую силу взлетел до небес — местного населения уже не хватало, и всё больше людей приезжало из других мест, чтобы жить и трудиться в Ваасе. Так повседневная жизнь обрела масштабную и бурную активность, которой город не знал за всю свою долгую историю.
Истоки этих перемен следует искать за тысячу километров вглубь континента — в Италике, а точнее, в её стремительном росте как экономического центра, получающего и перераспределяющего огромные объёмы товаров из Алнуса. Повсюду в городе купцы восклицали: «Слава богу торговли! Слава миру!»
Но этим события в Ваасе не ограничивались. По другую сторону реки разворачивался проект японского правительства: на одной из необитаемых песчаных кос велось строительство военно-морской базы.
Река Рома — ключевой торговый путь, связывающий Алнус с обширным океаном и землями за его пределами в Специальном регионе. Она имеет решающее значение не только для Алнуса, но и для других государств этого мира: именно речной транспорт остаётся наиболее эффективным и экономичным способом доставки крупных партий товаров. А где большие объёмы грузов — там и те, кто хочет поживиться за чужой счёт.
Вассалы Империи, включая Эльбе, изначально обложили грузы, проходящие по реке Рома, пошлинами и ввели плату за проход судов — на эти средства содержались армии, охранявшие водный путь. Однако вскоре стало ясно, что с пиратами своими силами им не справиться. Река Рома длинна и широка, протекает через множество территорий, и лишь часть из них подчиняется Империи. Пиратам границы ни к чему, но армии, что должны с ними бороться — действуют строго в рамках. В итоге — пошлины высоки, армии велики, расходы колоссальны, а пиратские налёты продолжаются и приносят вполне ощутимые плоды.
Чтобы исправить ситуацию, было подписано Соглашение о судоходстве по реке Рома — между странами, зависящими от этой реки, Империей и её вассалами, вдоль которых она протекала, и Японией. Создали Центральный комитет речного транспорта реки Рома. По условиям соглашения, река объявлялась общественным водным путём: все пошлины и сборы отменялись (взамен вводились портовые сборы — только при заходе судна в конкретную гавань), а борьба с пиратами была выведена в единую согласованную процедуру. Обязанности по обеспечению безопасности и подавлению угрозы распределялись между членами комитета, а Япония обеспечивала воздушное патрулирование и обмен данными. Это позволило формировать совместные оперативные группы по секторам и потребностям, а значит — сократить общее число людей, которых нужно было содержать в каждом месте.
Тем не менее, Японии требовалась база для размещения патрульной авиации. Единственная авиабаза в Алнусе ставила всю систему под угрозу: оттуда вылеты могли осуществляться только при хорошей погоде и благоприятных условиях — а это не всегда возможно. Япония начала искать место ниже по течению. И к счастью для них, в устье реки Рома оказалось несколько необитаемых песчаных кос, достаточно больших, чтобы построить на них базу.
Эти песчаные косы порой полностью уходят под воду во время разлива реки, а после отступления воды появляются заново — но уже в другом виде. Строить на них трудно, а жить — и подавно. Поскольку пригодной земли всё ещё хватало, жить на таких косах могли бы разве что водные расы. Однако ни один народ, связанный с водой, не называл эти косы своим домом. Для японского правительства это означало одно: терра нуллиус — ничья земля, и стало быть, объект для освоения.
После переговоров с королём Эльбе Дураном Япония подписала соглашение о статусе войск, аналогичное джибутийской модели. В соответствии с ним, Япония получила в аренду эти косы на оговорённый срок и начала срочное строительство объединённой военно-морской и авиационной базы.
Небо — насыщенного глубокого синего цвета, а океаны — ещё прекраснее. Бескрайние зелёные просторы континента с редкими пятнами красновато-коричневой земли сияют под палящим солнцем, источая свежесть и живую энергию. В одной части континента возвышаются массивные утёсы, местами прерываемые естественными арками, напоминающими гигантские ворота, через которые могли бы пройти корабли. За этими утёсами лежит гавань Ла Рон и устье реки Рома.
«Киташио», полностью всплывший на поверхность, медленно приближается к континенту, разрезая волны своим чёрным носом. Чем ближе он подплывает, тем оживлённее становится морское движение — торговые и рыболовные суда непрерывно входят и выходят из порта. Дежурный офицер стоит на мостике и наблюдает за происходящим в бинокль. Разноцветные паруса самых разных судов — больших и малых — создают одновременно захватывающее и хаотичное зрелище; скорее всего, их трюмы под завязку забиты товарами, предназначенными для далёких берегов. Именно такой объём морской торговли и наполняет центральный пост «Киташио» напряжением и тревогой.
В отличие от Земли, в этом мире нет никаких правил морского движения — ни о праве прохода, ни об обязанностях при сближении — поэтому суда плавают как вздумается их капитанам. В результате получается сплошная каша, состоящая из множества импровизированных «дуэлей», когда два корабля идут на столкновение, а их капитаны смотрят друг на друга, пытаясь вынудить противника первым отвернуть. Столкновения в гавани стали обыденным делом.
К тому же, в отличие от моторных судов, парусники идут против ветра зигзагами. Время манёвра и корректировка курса — тоже на усмотрение капитана. Экипаж «Киташио» в полном составе вышел на наблюдение и готов к коррекции курса; матросы стоят на вахте на палубе, на горизонтальных рулевых плоскостях и на мостике, а дежурный офицер помогает с управления через перископ из командного поста. Обстановка — до жути напряжённая, так что даже самые расслабленные пассажиры наверняка пропотели до нитки от стресса.
Теперь, когда Морские силы самообороны Японии (JMSDF) разместились в Ваасе, они пытаются уговорить городские власти, портовую администрацию и капитанов судов принять систему регулирования морского движения и навигации. Но каждый раз их инициативы натыкаются на стену.— «Зачем?» — спрашивают все в один голос. — «И так всё прекрасно работает, к чему эти сложности?»Такой холодный приём — ещё одна причина, по которой JMSDF предпочли разместить свою базу в устье реки Рома, подальше от бардака под названием гавань Ла Рон.
— «Э-гей!»
Проплывающий мимо рыбак на своей лодке весело помахал рукой.
— «Привет!»
Кэмми и Аквы, отдыхавшие на передней палубе, радостно ответили ему. Шура, тоже находившаяся на палубе, почувствовала, что что-то не так, и обратилась к Эдаджиме:
— «Слушай, а мы точно туда идём? Мне кажется, чтобы попасть в гавань, надо держать курс севернее…»
— «О? Ты что, бывала здесь раньше?»
— «Нет, но я читала про торговые маршруты — это мой добрый и заботливый заместитель капитана посоветовал», — она явно намекала на самого Эдаджиму.
— «А-а, ясно. Тогда я объясню то, чего в этих материалах не написано. Во-первых, ты права — Ла Рон действительно находится к северу отсюда. Но мы направляемся не туда. Мы держим курс на устье реки Рома, а оно — южнее основного города».
Шура на мгновение задумалась, восстанавливая в голове карту.
— «Но разве устье Ромы не мелкое? Корабли с океана могут сесть на мель, если подойдут слишком близко…»
— «Вот поэтому они и там», — Эдаджима указал на баржу, стоявшую посреди реки, где полулюди, обитающие в воде, занимались дноуглубительными работами.
Демихьюманы дружелюбно помахали в ответ, заметив приближающееся судно; Кэмми и Аквы вновь помахали им. Ранее именно Кэмми и Аквы помогли привлечь других полулюдей к работам в гавани Ваасы. Благодаря их участию удалось прочистить фарватер настолько, чтобы «Киташио» мог без помех и риска подойти к причалам базы Ваасы Морских сил самообороны.
— Значит, Япония «нанимает» местных, чтобы делать за них всю грязную работу? — протянул кто-то с иронией.
В это время Чан поднялся на верхнюю палубу, чтобы своими глазами увидеть, что происходит.
— Да, — ответили ему. — Ты тоже здесь впервые, Чан?
— Ага. Если бы я попытался попасть сюда своим ходом, то меня бы быстро вычислили при первом же досмотре.
— И как ты тогда добрался до моря Авион?
— Я сперва осел в другом уголке Империи, а потом вскочил на корабль, который плыл… чёрт знает куда. В общем, не суть. Они серьёзно всё это делают вручную?
Он вгляделся в баржу, где мощный, шестирукий полудемон управлял краном, вычерпывающим ил со дна реки.
— Согласно Международной конвенции о защите коренных культур, любые здания и сооружения, возводимые в этом мире, должны строиться с использованием местных технологий. Это, кстати, совсем не значит, что то, что они делают, хуже нашего — наоборот, в этом даже есть своя прелесть, если хочешь знать моё мнение!
Конвенция содержит массу деталей — что допустимо, а что нет, какие есть исключения из правил. Но в общем и целом, она разрешает Японии и другим подписантам только передавать местным жителям готовые потребительские товары и изделия. Технологии, оборудование, а уж тем более их компоненты находятся под строжайшим запретом — из опасений, что это разрушит уклад, принципы и цивилизацию Специального Региона.
Хотя, если говорить честно, истинная цель этой конвенции совсем не в защите культуры аборигенов. Её главная задача — не дать японским компаниям развернуть промышленное производство в Специальном Регионе, где можно использовать дёшевую, никак не регулируемую рабочую силу и неосвоенные ресурсы, чтобы наводнить рынок сверхдешёвыми товарами и перевернуть вверх дном всю мировую экономику.
Именно поэтому страны, продвигавшие эту конвенцию, торопились как могли, чтобы подписать её как можно скорее. В итоге получился документ с неясной формулировкой и противоречиями в самом тексте закона.
Тем не менее, плохой закон — тоже закон. И после подписания и ратификации, все участники обязаны его соблюдать. Вот почему база Вааса строится с применением местных технологий строительства, разработанных в Специальном Регионе: Силы морской самообороны Японии просто передали чертежи и инструкции — а как воплощать их в жизнь, уже дело местных.
Рабочие-полудемоны расчистили и выровняли площадку на песчаной отмели, утрамбовали основание камнем, и затем начали возводить конструкции с использованием римского бетона.
— Подготовиться к прибытию. Левая сторона — к причалу. Центральный люк — открыть! Экипажи переднего, центрального и заднего отсеков — по местам, живо-живо-живо!
Команды эхом разносятся по всей подлодке через громкую связь, пока матросы стремглав мчатся на позиции. Они выстраиваются на верхней палубе, готовясь к швартовке.
Персонал порта уже на месте. Рабочие встречают «Киташио» и направляют её к причальной стенке. Несколько человек принимают бросовые концы и крепят швартовы к тумбам на берегу. Затем к борту подлодки подаётся трап, и первой, кто сходит на берег, становится Одэтта.
Санитары переносят её носилки по трапу и аккуратно загружают в стоящую у причала машину скорой помощи. Как только двери захлопываются, автомобиль с визгом уносится прочь, в сторону медицинского отделения базы, где Одэтту уже ждут врачи для первичного осмотра.
— Ах…
Токушима только сейчас осознал, что так и не успел с ней попрощаться.
После операции её перевели в офицерские апартаменты, примыкающие к офицерской столовой. На время всего рейса эти апартаменты были отданы исключительно под женский персонал, так что он даже не мог к ней зайти. Примера, по-прежнему холодная к нему, и Амаретта не разговаривали с ним, и у него не было ни одного шанса ни перекинуться с Одэттой словом, ни тем более увидеть её. Он надеялся, что хотя бы перед высадкой ему удастся с ней поговорить… но и этого не случилось.
Теперь, скорее всего, его вместе с Эдаджимой отправят в Токио на послемиссионный разбор. И если у них не будет новой операции в районе моря Авион, он, быть может, больше никогда не увидит Одэтту, Примеру и остальных.
Он тяжело вздохнул.
— Куда её повезли?
Глядя, как скорая с ревом скрывается вдали, Шура нервно цепляется за Эдаджиму, ожидая ответа.
— В медицинский блок базы, на осмотр. А потом — в больницу в Алнусе.
— Мы ведь можем поехать с ней, правда?
— Ну… это нужно согласовать с ответственным.
— А кто у нас тут главный?
Шура и Токушима проследили за взглядом Эдаджимы вниз, к причалу. Там к трапу как раз подъехал чёрный автомобиль.
— Тодо…
Из машины выходят мужчины в чёрных костюмах. Это Тодо Тэцуо и его люди из Министерства иностранных дел. Последний раз они видели их ещё в Тинайе. Похоже, сейчас они прибыли, чтобы встретить их возвращение.
«Было приятно, капитан.»
Эдаджима и Токушима, быстро переодевшиеся в рабочую форму, отдали честь капитану Курокаве, который выпрямился и ответил тем же.
Изначально предполагалось, что его вместе с Одэтт отправят в медчасть, но Курокава, проявив упорство и капитанское упрямство, настоял на том, чтобы первым покинуть корабль лишь после того, как проводит всех остальных. Он в первую очередь поприветствовал Сюру и остальных. Их одежду уже высушили и почистили, и теперь они снова надели её, готовясь к высадке: Сюра облачилась в свою капитанскую форму, а Примера — в платье, достойное настоящей принцессы.
Затем Курокава снова повернулся к Эдаджиме и Токушиме.
— «Мичман второго класса Токушима!… Возвращайся как-нибудь снова, покормишь нас, а?»
— «С удовольствием бы, но, боюсь, это уже не мне решать», — с горькой улыбкой ответил Токушима.
— «Ну тогда так. Просто пообещай, что мы ещё встретимся, ясно?»
— «Разумеется, обещаю. Приходите — я вас обязательно угощу.»
— «О, приду, не сомневайся!… А ты… ну, с тобой ещё пересечёмся как-нибудь.»
— «Пересечёмся “как-нибудь”?»
— «С меня с тебя хватит на всю жизнь.»
С этими словами Токушима, Чан, Оукс ду Ви, Амаретт, Сюра, Примера и затем Эдаджима перешли трап и сошли на причал. Когда Эдаджима ступил на землю, по правилам флотского протокола раздался свист — такой полагается только офицерам командного состава. Но его прозвучание стало знаком уважения за то, как Эдаджима справился со своей временной ролью капитана.
— «До встречи, ребята!» — крикнул он.
Кемми и остальные, стоящие у носа корабля, замахали Токушиме рукой. Тот, словно это была обыденность в его профессии, махнул в ответ:
— «Увидимся!»
Он продолжал махать, пока спускался по трапу. А когда оказался на причале, их уже встречал знакомый человек — Тодо.
— «Рад, что вы вернулись целыми, Эдаджима. О, и ты тоже, Токушима.»
Все трое пожали друг другу руки.
Позади Тодо стояло несколько высоких белых мужчин в чёрных костюмах. Статные, внушительные, в тёмных очках, они напоминали агентов спецслужб. Как только Чан ступил на причал, эти люди в костюмах со всех сторон окружили его.
— «Эй-эй-эй! А вы вообще кто такие, мать вашу?!» — завопил Чан, ошарашенный появлением мускулистых людей в костюмах.
Как будто в ответ на его крик, к нему подошёл невысокий белый мужчина с интеллигентным и по-настоящему пронизывающим взглядом.
— «Рэй Кастанеда. Адвокат, аккредитованный при ООН. По просьбе правительства США я направлен сюда, чтобы защищать вас от обвинений, выдвинутых Японией. Эти люди — моя команда.»
— «Адвокат, аккредитованный ООН?… Погодите, обвинения?! А что я вообще сделал?!»
— «Много чего, но начнём с самого простого… Незаконный въезд и выезд.»
Услышав это, военная полиция базы начала приближаться к Чану, явно намереваясь задержать его. Число людей, устремившихся к нему, буквально прижало его к краю.
— «Погодите-погодите! Ведь премьер Ходзё же сам обосновал ввод Сил самообороны тем, что Специальный Регион — это суверенная японская территория! Так что я, выходит, вообще не покидал страну!»
— «Верно. Но после заключения мирного соглашения между Японией и Империей и установления официальных отношений, одной из урегулированных проблем стали границы. Это означает, что теперь большая часть Специального Региона не входит в состав японской территории. А ты, насколько я понимаю, не прошёл через положенные иммиграционные процедуры, покидая Алнус, верно?»
— «Н-н-ну да… Это значит, меня посадят?»
— «Вот почему я здесь, мистер Чан.»
Адвокат спокойно объяснил его текущую ситуацию. И вправду, даже военные полицейские начали отходить.
У Чана было два выбора. Первый — дать себя арестовать японским властям, предстать перед судом по предъявленным обвинениям и понести наказание по законам Японии. Обвинения были не самыми серьёзными, но, как минимум, его ждали арест, допрос, судебное разбирательство и отбывание наказания на территории Японии. Второй — проследовать вместе с людьми в чёрном обратно в США. Там, скорее всего, им займутся государственные органы, расспросят, где он был и что видел, но, судя по словам адвоката, это всё равно предпочтительнее, чем иметь дело с японским правосудием.
— «Итак, что вы выбираете, мистер Чан?»
— «Ладно-ладно. Иду с вами! Согласен!»
Чан последовал совету адвоката и направился вместе с людьми в чёрных костюмах к чёрному автомобилю. Их сопровождала военная полиция на Toyota Mega Cruiser.
— «Эй, подожди!»
Чан попросил водителя остановиться перед отъездом. Он опустил стекло и выкрикнул в сторону Токушимы и Эдаджимы:
— «Мы, конечно, прошли через кучу дерьма, но я правда вам благодарен. Нет, серьёзно — спасибо вам! Надеюсь, мы ещё увидимся.»
Эдаджима усмехнулся.
— «Конечно. Только я надеюсь, что в следующий раз ты попадёшь в Специальный Регион легально.»
— «Ха! Мечтай! Мы, журналисты, как раз тем больше лезем, чем сильнее нас стараются остановить. И, эй, Токушима! То, что ты готовишь — это просто небесная еда! Если когда-нибудь уйдёшь в отставку и откроешь своё заведение, обязательно свяжись со мной! Я бы с радостью поработал на тебя, пусть даже и неполный день! Я ещё и статью напишу о твоём месте!»
Токушима, улыбаясь, ответил:
— «Буду ждать.»
Чан закрыл окно, и чёрная машина рванула вперёд, скрываясь вдали. Получилось немного буднично, даже буднично-печально, но именно так завершилась миссия Эдаджимы и Токушимы.
После того как они проводили гостей, Тодо развернулся обратно к Токушиме и Эдаджиме.
— Итак… Вы упомянули, что у вас есть раненые?
— Да. Я надеялся, что вы рассмотрите этот инцидент как морскую спасательную операцию.
— Понимаю. У нас есть связной самолёт, направляющийся в Алнус. В нём два свободных места. Одно из них мы зарезервируем для раненого, так что остаётся ещё одно — для сопровождающего.
— Связной самолёт?
— Первоначально он предназначался для срочной транспортировки Чан обратно в Алнус.
— Понял. А ты как, справишься?
Эдаджима обернулся к Токушиме с вопросом.
Он обеспокоен тем, что Токушиме, возможно, придётся заняться подводными работами по пути обратно. Обычно после погружения дайверам запрещено летать. Это связано с риском кессонной болезни: хоть они и адаптировались к давлению на поверхности, на высоте давление воздуха гораздо ниже. Так же как при резком всплытии с глубины, подъём в разреженную атмосферу вызывает образование пузырьков азота в крови, что может привести к повреждениям организма.
И это касалось не только Токушимы — чтобы обезопасить всех от кессонной болезни после возвращения со дна, давление воздуха на борту Киташио было повышено. Таким образом, все были в группе риска при перелёте.
Тем не менее, с момента всплытия прошло уже 30 часов. Токушима заверил Эдаджиму, что всё в порядке.
С этими словами Эдаджима повернулся к Примере и остальным.
— Одэтт вскоре будет доставлена в больницу в Алнусе, где ей окажут медицинскую помощь. В транспорте, на котором её повезут, остаётся только одно свободное место.
Шура тут же подняла руку.
— Значит, повезут её на повозке, так ведь? И кроме Оди, туда влезет только ещё один человек, да? В таком случае — я поеду с ней!
Но тут же руку подняла и Примера.
— Я… Я поеду.
Амаретт сделала шаг вперёд и обратилась к обеим:
— Нет, позвольте мне сопровождать леди Одэтт.
— А почему ты?
— Если вы забыли, Ваше Высочество, позвольте напомнить — вы не очень хорошо ладите с незнакомцами из других стран.
— К-конечно…
Примера смущённо опустила голову. В её нынешнем состоянии она могла только сидеть рядом с Одэтт и ничего более. Да, она вполне могла бы «общаться» с окружающими под алкоголем, но тогда кому-то пришлось бы присматривать уже за ней.
— Жаль, Прим. Но Оди нужен кто-то, кто сможет её защитить, так что я — тот самый человек—
— Нет, леди Шура. Вы должны остаться здесь и оберегать Её Высочество. Если позволите, я не уверена, что вы справитесь с уходом и заботой о леди Одэтт.
— Ты хочешь сказать, я недостаточно нежная?
— Не настолько, насколько это необходимо для леди Одэтт, боюсь.
Шура, безусловно, может быть нежной, но Амаретт была права: она слишком грубовата. Это — следствие её адаптации к мужскому миру капитанов и шкиперов. Если бы она не была такой закалённой, как сейчас, то никогда бы не пробилась так далеко. Она, конечно, не безнадёжна в вопросах ухода, но часто бывает слишком прямолинейной и давит.
Шура и Амаретт долго смотрели друг на друга, но в конце концов Шура уступила.
— Ладно, в этом ты права. Но ты точно справишься?
— Разумеется. Можешь на меня положиться.
С этими словами Амаретт с лёгкой улыбкой стукнула себя в грудь с гордостью.
Самолёт с укороченным взлётом и посадкой Shin Meiwa US-1A на реке Рома издал оглушительный рёв. Вода с грохотом разлетелась во все стороны, когда машина начала набирать скорость. Белый след тянулся от корпуса самолёта, становясь всё длиннее и ярче по мере ускорения. Наконец, нос судна поднялся над поверхностью, и самолёт вырвался из воды, поднимаясь в небо.
— Ш-Шура… Это мне снится, или эта лодка… летит?!
US-1A, на борту которого находились Одэтта и Амаретт, продолжал стремительно набирать высоту.
— Нет, Прим, это не только тебе кажется. Я тоже это вижу.
— Значит, нам обеим это снится… или мы сошли с ума.
— Боюсь, нет, леди Примера. Я тоже вижу, как он летит.
Обычно невозмутимый Оукс до Ви был потрясён видом летящего US-1A.
— Амаретт, должно быть, сейчас совсем обезумела…
Токушима попытался объяснить троице, что они видят.
— Не переживайте, у нас это называется «летающая лодка». Долетит до Алнуса в два счёта.
Посчитав это объяснение слишком сухим, Эдаджима добавил:
— Можно считать её волшебной летающей лодкой.
— Магией?
— Ну… вроде того.
Из-за Международной конвенции по защите коренных культур и соглашения с Пятью Храмами, запрещающих передачу технологий в Специальный Регион, все технологии Земли теперь официально называются «магическим оборудованием». Знаменитый писатель-фантаст Артур Кларк как-то сказал: «Любая достаточно развитая технология неотличима от магии» — и именно так жители Специального Региона воспринимают технологии Земли. Однако, причина этому не только в техническом превосходстве, но и в принципах работы местной магии. Магическое оборудование — инструменты и предметы, наделённые магией для выполнения конкретных задач — могут использоваться обычными людьми, но создавать их могут только маги, поскольку лишь они понимают законы и принципы магии. Это общеизвестный факт в Специальном Регионе, поэтому люди вполне удовлетворяются объяснением, что земные технологии — это просто более совершенное магическое оборудование.
Шура была в полном восторге.
— Есть корабли, которые могут плавать под водой, а теперь ещё и те, что летают?! Меня уже почти ничто не удивляет, но всё это просто сводит с ума! Ни один обычный маг не способен сделать такие штуки! У Японии, должно быть, какие-то безумно сильные маги, если они могут создавать такое!
— На самом деле, всё куда сложнее… но допустим, пусть будет так.
…
Оукс до Ви только безмолвно смотрел на происходящее. В его взгляде читалась печаль человека, прозревшего сквозь иллюзии, но при этом достаточно разумного, чтобы держать язык за зубами.
— Они улетают, сэр…
Токушима тяжело вздохнул, наблюдая, как силуэт US-1A исчезает в небе.
— Да, улетают…
— Честно говоря, я надеялся, что для нас они оставили местечко.
— Возможно, и оставили. Даже несмотря на ранения Одэтты, мы бы всё равно могли полететь с ними. Но потом ещё и Курокава пострадала.
— Аааа… вот оно что.
Собственно, именно из-за ранений капитана Курокавы XO Хатинодзэ и поторопил их с возвращением — чтобы как можно быстрее доставить её в госпиталь. Разумеется, в рамках брифинга места для Токушимы и Эдаджимы были предусмотрены, но травма Курокавы потребовала срочных изменений.
— Было бы глупо ждать, что они вернутся за нами, так что пойдём длинным путём, вдоль течения Ромы.
— В обход, значит? Ну, в последнее время у нас было столько дел, что, наверное, нам не помешает немного отдохнуть по пути.
— «Отдохнуть»? Ты глубоко заблуждаешься, Токушима. Это время мы потратим на составление отчётов.
— Но, сэр… я потерял все записи и документы, когда «Одэтта» пошла ко дну.
— Недопустимо, Токушима. Надо быть готовым ко всему. К счастью для нас обоих, я не такой, как ты.
Эдаджима достал из нагрудного кармана маленький алюминиевый контейнер от таблеток. Внутри находилась SD-карта со всевозможными данными и, в частности, фотографиями, которые он собирал на протяжении всей миссии.
— Нечестно, сэр! У вас всё сохранилось!
— Это результат твоей небрежности, Токушима.
Эдаджима поднял свою сумку.
— Пошли.
— А, подождите!
Токушима поспешно схватил свою сумку и побежал за ним. Но, внезапно остановившись, он будто что-то вспомнил, развернулся и махнул рукой Примере и остальным.
— Пока! И удачи вам, ребята!
Примера и Шура ответили ему взмахом руки.
— Спасибо за всё, Эдаджима!
— И вам — удачи.
Оукс до Ви лишь кивнул. Затем он наклонился к ним и тихо напомнил:
— А что нам теперь делать?..
— А-а-а!!!
Шура моментально вернулась к реальности.
— П-Подождите! Подожди-и-и!!!
Она поспешно бросилась вслед за ними и, догнав, схватила Эдаджиму за рукав.
— А как же мы?!
— А что с вами?
Эдаджима обернулся, явно раздражённый.
— Вы же нас не собираетесь здесь бросить?!
— Позволь напомнить, что вы вольны делать всё, что угодно. Вы не обязаны оставаться с нами. В Ла Роне постоянно прибывают суда, так что найти корабль, идущий к морю Авион, не составит труда.
— Но у нас нет ни гроша!
— В Ваасе наверняка есть гильдия купцов Тинайе. Если вы объясните им свою ситуацию, они должны будут вам помочь, особенно учитывая, что с вами дочь дожа.
— Да, ты прав… но мы не бросим Оди!
— Э-э… Серьёзно собираетесь остаться в Алнусе, без денег и без даже запасной одежды?
— Н-Но…
— Прости за резкость. Лучше вернитесь пока в Тинайе. Придёте за Одэттой и Амаретт позже — ей потребуется несколько месяцев на реабилитацию.
— Ре… реаби… что?!
Шура удивлённо подняла бровь — она впервые слышала это слово.
— Реабилитация — это процесс, в ходе которого люди с серьёзными травмами учатся жить заново, используя специальные приспособления и выполняя упражнения, чтобы приспособиться к жизни с увечьем.
— Т-Такое вообще бывает?..
Шура не находила слов.
С точки зрения их здравоохранения, помощь ампутированным заканчивается тогда, когда остановлено кровотечение и закрыты раны. Всё остальное — уже не дело врачей. Именно поэтому Примера была так потрясена действиями Токушимы и считала, что теперь у Одэтты больше не будет шанса на счастье. Это отражает не только отсталость медицинской системы Тинайе, но и отсутствие самого понятия послелечебной поддержки.
— У нас в стране тебя не выпишут, пока не закончишь курс реабилитации.
— Хм…
Шура опустила глаза, не зная, что сказать.
По словам Эдаджимы, реабилитация Одэтты займёт несколько месяцев. И вместо того чтобы остаться в Алнусе без копейки и просить милостыню, разумнее всего будет найти купца из Тинайе, договориться с ним и вернуться домой. Потом они смогут снова приехать и забрать Одэтту с Амаретт. Этот путь куда разумнее — и безопаснее — особенно для Примеры.
— Ну и что теперь? Домой всё-таки — самый верный путь.
Шура задала вопрос Примере, но та покачала головой.
— Я считаю, что мы должны пойти за Оди.
— Чего?! Почему???
— Я не смогу спокойно жить, зная, что Одэтта где-то в чужом месте, одна.
— Но с ней же Амаретт!
— Ты думаешь, Амаретт сможет заботиться о ней неделями… месяцами? Она ничем не отличается от нас — у неё тоже нет ни денег, ни вещей.
— Т-Так…
— «Но ведь с ней Амаретт!» — воскликнула Шура.
— «Ты думаешь, Амаретт сможет поддерживать её день, неделю, месяц?» — отрезал Эдаджима. — «Она ничем не отличается от нас — у неё тоже ни гроша, и она с пустыми руками!»
— «Д-да…» — нерешительно пробормотал кто-то рядом.
Увидев решимость в её глазах, Шура обернулась к Эдаджиме и заявила твёрдо и ясно:
— «Мы не вернёмся домой без Оди! Мы идём в Алнус!»
— «Эм… Вы ведь туда отправляетесь с пустыми руками…»
— «Тогда дайте нам немного времени, чтобы попросить помощи у местной гильдии Тинайан!»
— «Эм… Не думаю, что—»
— «Пожалуйста! Прошу вас, дайте нам шанс, вице-капитан!»
Шура вцепилась в Эдаджиму, назвав его «вице-капитаном». Эти слова ударили в самую точку — как криптонит для него. Эмоции захлестнули его. Он был тронут настойчивостью своей неопытной «начальницы».
— «У нас куча работы, и нам ещё нужно организовать обратный путь в Алнус. Даже если ускорим процесс, ближайший возможный рейс — завтра. Все приготовления должны быть завершены к тому времени. Справитесь, капитан?»
Эдаджима обозначил красные линии — и дал ясно понять: если они их не примут, он их не дождётся.
— «Ещё бы!» — уверенно ответила Шура.
Она повернулась к Примере, и та кивнула в знак согласия. В это же время Оукс до Ви стремительно сорвался с места и помчался в сторону города.
— «Быстро. От него я иного и не ожидал. Тебе бы поучиться у него, Токушима», — заметил Эдаджима.
Тот факт, что Оукс до Ви сорвался с места, даже не дождавшись приказа, говорил сам за себя. Он мгновенно уловил суть слов Эдаджимы — и сразу же приступил к делу.
Если вам нравятся мои переводы и вы хотите поддержать мою работу.
Поддержать перевод: Aльфа: 2200 1523 2892 2997
Том 2. Глава 6.
Город Вааса располагает двумя портами: один находится в гавани Ла Рон, выходящей к морю, а другой — на реке Рома. Основная часть города была построена вдоль дороги, которая когда-то соединяла эти два порта. В обоих портах кипит жизнь: пассажиры и торговцы снуют туда-сюда, груз поднимают и выгружают. Однако, если морской порт забит гигантскими океанскими судами, то речной порт усеян небольшими судами с мелкой осадкой. Даже воздух в этих местах различается: от огромных морских кораблей веет величием, тогда как стройные ряды речных судов создают ощущение провинциального уюта.
Но, как и сам город, порты в последнее время изменились. Наряду с множеством кораблей и лодок, туда-сюда снующих в оба порта, теперь можно увидеть транспортные суда Морских Сил Самообороны Японии и специальные землечерпалки.
Сначала местные жители были ошеломлены видом кораблей, поднимающихся вверх по реке без парусов, а также барж, предназначенных для дноуглубительных работ. И взрослые, и дети толпами сбегались к реке, чтобы посмотреть на диковинные суда. Но с течением времени этот пейзаж стал для них привычным. Люди перестали бегать к берегу, а потом и вовсе перестали обращать внимание. Только те, кто редко бывает в городе — путешественники, купцы, их помощники — до сих пор смотрят на эти странные корабли с восхищением. Когда они спрашивают, что это, местные лишь пожимают плечами:
— А, это японские корабли.
Но сегодняшний день не похож на прочие. Сегодня жители вновь были застигнуты врасплох. По реке Рома вверх по течению медленно двигалась массивная баржа, несущая на себе не менее массивный длинный чёрный объект.
— Что это, чёрт возьми?!
— Он же огромный!!!
Толпы людей сбежались к набережной, чтобы увидеть, как баржа неспешно поднимается вверх по реке.
Чёрный объект — не что иное, как Нишишио, подводная лодка Морских Сил Самообороны Японии. О ней уже слагают легенды: именно эта субмарина первой вошла в воды Авионского моря и сразилась с бронированным китом. Сейчас же Нишишио нуждается в обслуживании. Но в Специальном Регионе нет ни одной верфи, способной принять подлодку такого размера, и было решено отправить её обратно в Японию через Врата. Почему так долго ждали? Потому что демонтаж всех надстроек лодки проводился вручную.
Эдаджима, облачённый в свою ослепительно белую форму, поднялся на борт тридцатитонного транспортного судна.
— Отправляемся! Живо на борт! — скомандовал Токушима.
Он помог подняться на судно Примере, Шуре и Укс до Ви, а затем сам последовал за ними.
Трое спутников как раз успели закончить все приготовления к поездке перед самым отплытием. Пока Токушима и Эдаджима занимались организацией обратного путешествия, Оукс до Ви удалось найти торговую гильдию из Тинайи, которая согласилась оказать им помощь.
— Готовы к отплытию, господин Эдаджима, — доложил один из членов экипажа, заглянув в кормовую каюту, где находились Эдаджима и остальные.
— Разумеется, — коротко кивнул тот.
Швартовы были отцеплены и выброшены. Судно стало медленно отдаляться от пристани. Если выглянуть наружу, можно было увидеть, как впереди проплывает баржа, несущая Нишишио. Та самая подлодка. Транспортное судно, на борту которого находились Эдаджима и его спутники, получило задание сопровождать баржу. Эдаджима и Токушима заранее всё организовали, чтобы вернуться вместе с нею на Алнус.
Шура, устроившись в кормовой каюте, вертела в руках свою путевую визу, задумчиво крутя её между пальцами. Затем нарушила тишину и обратилась к Эдаджиме:
— Вице-капитан...
— Да? — отозвался он.
— А когда этот корабль взлетит?
И дело было не только в Шуре — по напряжённым лицам Примеры и Укса до Ви было видно: все трое заметно нервничали. Видя, как они в молчаливом напряжении едва не впадают в панику, Токушима не сдержался и прыснул со смеху.
— Ты чего ржёшь? — мгновенно отреагировала Шура.
— Да, Токушима. Это крайне невежливо, — холодно добавила Примера.
— Ах… извините, простите, — тут же поклонился Токушима, осознав, что перегнул.
Тем временем Эдаджима спокойно ответил на вопрос Шуры:
— Похоже, возникло недоразумение. Это судно сопровождает “Нишишио” до Алнуса, так что оно будет идти вверх по реке обычным способом.
— То есть, мы не полетим? — переспросила Шура.
— Нет, не полетим.
Все трое одновременно выдохнули. Шура, похоже, немного разочаровалась, но для Примеры и Укса до Ви это известие стало настоящим облегчением.
— А по поводу виз... — начал было Эдаджима.
— Оставьте при себе. Просто держите под рукой, если попросят показать.
Все трое спрятали свои визы туда, откуда можно было быстро достать в случае необходимости.
Плыть вверх по реке протяжённостью в тысячу километров — занятие простое. Идёшь себе медленно, ровно — и всё. В первые два дня ещё можно наслаждаться сменой пейзажей, но уже на третий, максимум четвёртый день становится скучно.
К счастью, у Эдаджимы и Токушимы есть работа. С помощью ноутбуков на борту они могут сосредоточиться на своих задачах и тем самым убивать время. То же самое можно сказать и про Примеру — ей нужно писать письма домой и своим свёкрам в Шилаффе.
Она уже отправляла письма отцу в Тинайе и родителям мужа в Шилаффе, когда была ещё в Ваасе, но на всё про всё у неё был всего день. Успела написать только по одному письму каждому — коротко, по сути. Просто сообщила, что жива, и вкратце описала, что произошло. Эти письма она передала торговой гильдии, чтобы те уже доставили их в Тинайе и Шилафф.
Разумеется, такие письма не могли удовлетворить ни её отца, ни тем более свёкров. Нужно было писать подробней. А это — уже совсем другой уровень нагрузки.
В отличие от Эдаджимы и Токушимы, которым нужно было составлять правдивые, точные и подробные отчёты, письма Примеры — гораздо тоньше и сложнее. В них тоже нельзя искажать истину, но и просто рассказать, как всё было на самом деле, она не может.
Когда пишешь людям, обладающим властью, их чувства и мысли приобретают политическое значение. Пока у человека есть влияние — его внутренний мир нельзя игнорировать. Поэтому в письме к родителям мужа, маркизу и маркизе Шилафф, нужно будет не только отразить события, но и учитывать их чувства. А значит, Примере придётся разделить с ними боль утраты — как жене их сына.
Но на этом письмо не заканчивается. Просто жалость и горе — это будет выглядеть сухо и отчуждённо. Она должна утешить их в этом горе. Более того, она должна писать так, как будто обращается не только к ним, а ко всему дворянству Шилаффа, их вассалам, их народу. Люди должны знать, что их наследник пал не просто так. Ни один родитель не примет просто сухую весточку о гибели сына на войне. Она обязана донести, ради чего он погиб, в чём был смысл его смерти — и для неё, и для них, и для всей страны. И при этом её слова должны соответствовать их ожиданиям — насколько это возможно.
Сразу после отплытия, стол в задней каюте превратился в рабочее место, за которым трое изо дня в день корпели над бумагами, тщательно подбирая каждое слово.
Когда она закончила очередной вариант письма, Примера огляделась.
— А где Ви?
На тот момент рядом с ней сидела только Шура. Она облюбовала мягкое кресло в каюте и большую часть времени просто дремала. Но Примера не обижалась — она понимала, почему та спит почти весь день.
«Нишишио» не может идти по реке круглые сутки. Судно ходит только днём — у него нет ни радара, ни прожекторов, а корабли в этом мире и вовсе не оборудованы навигационными огнями. Шанс столкновения ночью слишком велик. Поэтому ночью «Нишишио» швартуется в одном из речных портов вдоль реки Рома.
В такие ночи Примера с остальными выходят на берег и ночуют в местных постоялых дворах. Но, как правило, такие порты поддерживаются посёлками сомнительного качества — и гостиницы там соответствующие. Тесные комнаты, битком набитые людьми — обычное дело. Если повезёт, женщин размещают отдельно, но чаще всего приходится ночевать в одной комнате с мужчинами. Тогда Шура стоит на страже всю ночь, чтобы Примера могла спать спокойно. А уже днём, на борту судна, отсыпается сама.
Что до Оукс до Ви — его отсутствие не означало, что он отлынивает. Во время пути он то и дело подходил к матросам, у которых было свободное время, и заговаривал с ними. Поскольку конечной целью было Алнус, где большинство говорили по-японски, он решил подтянуть язык, чтобы потом не было проблем.
Не увидев Ви рядом, Примера стала тормошить Шуру, пока та не проснулась. Когда та, протирая глаза, окончательно пришла в себя, Примера протянула ей письмо.
— Как тебе?
— А? Ты ради этого меня разбудила?
— …
Примера молча кивнула. Шура взяла письмо и стала читать.
Ваш сын — мой муж — был очень храбр. Его солдаты были столь же преданы, как и он, и не раздумывая последовали за ним в бой. Он знал, что ведёт флот Шилаффа в ловушку, устроенную пиратами, но всё равно построил боевой порядок и вступил в бой, чтобы дать мне, своей жене, и «Одэтте» шанс на спасение. Я могла лишь в ужасе наблюдать, как пираты применили против него и его флота новые смертоносные орудия, уничтожив и потопив всех.
— Что это ещё за драматургия? — нахмурилась Шура, дочитав письмо.
— Это моё письмо свёкру и свекрови, — спокойно ответила Примера.
— Ага…
Выражение лица Шуры потемнело.
— Прим, ты не можешь так писать. Да, битва описана в целом верно, но уж слишком ты приукрасила.
— А что мне остаётся? Я же не могу просто написать: «Ваш сын недооценил пиратов, ломанулся напролом — и его с треском разнесли», правильно?
— Эм… ну…
Шуре пришлось признать — в этом что-то есть. Если бы ей сказали, что её родной человек погиб вот так — глупо и зря — она бы просто взбесилась.
— Иногда правда слишком жестока, и людям прощают небольшую ложь, лишь бы не ранить. Ты ведь тоже так считаешь?
Шура хотела согласиться.
— Хмм…
Но в то же время — ей было противно приукрашивать факты ради красивой истории. Пусть она и пиратка, но по натуре она ближе к солдату — прямая, честная. Она верила: правда — самое сильное оружие.
Решившись, она сказала Примере то, что считала нужным:
— Нет, я всё-таки считаю, надо говорить прямо.
Ответ Примере, мягко говоря, не понравился. Она надулась, скривила губы. Она доверяла Шуре, всегда прислушивалась к её советам, но знала, что не во всём может положиться на неё.
Сдаваясь, Примера решила дождаться Оукс до Ви и показать письмо ему. Уж он-то наверняка поймёт.
— Леди Примера…
Но и он, пробежавшись глазами по тексту, посмотрел на неё с сомнением. И тут она поняла — он тоже с ней не согласен.
— Я знала. Слишком уж я приукрасила, да?
Два отказа подряд — и ей пришлось признать: она не права. Однако Ви имел в виду не совсем это.
— Нет, леди Примера. Наоборот — приукрашивать допустимо, ведь письмо политического характера. Но оно должно звучать естественно. А в вашем — слишком уж чувствуется неискренность. Любой, кто прочтёт, сразу увидит, чего вы добиваетесь. Вы ведь только что потеряли мужа. Вас должно разрывать от боли. Ваше письмо должно быть пропитано такой скорбью, чтобы было видно: вам не до дипломатии.
— П-правда?
— Да. Сейчас ваше письмо звучит слишком спокойно, почти хладнокровно — и это может их оттолкнуть.
— А как ты думаешь, как можно это исправить?
— А как насчет этого? ...
Примера и Оукс ду Ви начали притворяться, что причитают и стонут, чтобы попытаться получить правильное представление при написании письма.
Когда они вдвоем начали думать о том, что написать в письме, Шура вышел из каюты на палубу.
Глядя вдаль, Шура видит, как солнце медленно опускается к горизонту на западе. Она тянется, разминая конечности, а ветер, дующий со стороны реки Рома, пронизывает её с головы до пят. В этот момент она вдруг ясно ощущает, насколько континентальный ветер отличается от морского. Здесь, на суше, его ослабляют горы, леса и прочие неровности рельефа — он куда тише и медленнее, чем беспощадные потоки открытого моря.
— Хм...
Её взгляд перемещается к барже, идущей впереди транспортного судна.
На барже покоится массивный корпус корабля. Гребные винты были сняты заранее, а большая часть корпуса накрыта огромным брезентом, так что рассмотреть его как следует не получается. Однако даже с этой дистанции судно излучает такую мощь, какой Шура не чувствовала ещё ни от одного корабля.
— Так это и есть та самая подлодка, на которой мы плыли… Верно?
Внутри всё казалось ужасно тесным, и потому она представляла себе судно куда меньшим. Но теперь, стоя здесь и глядя на него со стороны, она едва не теряет дар речи — настолько он велик.
— Верно. Это, конечно, не Киташио, но по сути — её сестринское судно. Можно считать, что одно и то же.
Ответ последовал от Токушимы.
Шуру слегка ошарашил его голос. Она и не думала, что кто-то подслушивает её бормотание.
— А, это всего лишь вы, старший стюард…
— Ага. Я столько времени просидел в каюте, что аж дышать тяжело стало. Вот и решил выйти проветриться, подышать свежим воздухом.
— Задыхаешься, да? Похоже, ты сам себе головной боли нажил.
— Головной боли?
— Ты ж про Прим, верно? После того как спас ту девушку-аквас, она ж тебя, можно сказать, живьём сожрала!
— Ну… я не виню её.
Когда Токушима одолел параниду, казалось, что Примера восприняла это спокойно. Но спустя какое-то время — будто что-то в ней щёлкнуло — она подошла к нему и принялась отчитывать. Всё возмущалась, почему он с таким рвением спас аквас-девушку, но не проявил того же упорства в случае с Одэттой. Если бы он не спас ту девушку, Примера, скорее всего, пришла бы к выводу, что и Одэтту он бы не смог вытащить — просто потому, что не смог.
Но он смог спасти аквас. Да, она вышла из этого не без ран, но её руки, ноги и хвост остались целы. И глядя на это, Примера не могла не думать: значит, и Одэтту он мог бы спасти, если бы захотел. Она сорвалась и без конца требовала у него объяснений — почему он не сделал тогда то же самое?
Разумеется, такие обвинения были совершенно иррациональны. Бронированные киты, потопившие Одэтту, и паранида, с которым сражался Токушима — это несравнимые угрозы. Но он не стал перебивать её или оправдываться. Шура уже рассказывала ему, что Примера просто не может не искать виноватого за случившееся.
Кемми и другие, впрочем, были совсем иного мнения. Они не могли смириться с тем, что человек, которому они многим обязаны, терпит такие необоснованные нападки.
— Так, стоп! Я не знаю, из какого вы там королевства, ваше высочество, но если вы думаете, что мы будем молча слушать ваши гадости — то вы сильно ошибаетесь!
Примера не смогла ничего ответить. Она опустила голову, ничего не сказав, отвернулась и просто ушла прочь.
С тех пор в её душе поселился клубок дурных чувств, которым она не могла найти выхода. Они варились внутри и лишь разрастались, создавая порочный круг. С тех пор Примера либо буравила Токушиму злыми взглядами, либо делала вид, что он для неё не существует. Даже когда он пытался сказать ей что-то важное, она просто игнорировала его присутствие. Так, даже молчанием, она продолжала его мучить.
— Она не должна так себя вести...
Шура раздражённо почесала голову.
— Всё в порядке. Я не держу зла.
— Добрый ты, конечно, но всё имеет предел. Почему ты ей до сих пор не высказался? Уверена, ты на неё злишься, так отчитай её хорошенько. Я даже разрешаю.
— Нет, правда. Я не злюсь.
Глаза Шуры распахнулись от удивления.
— Серьёзно? Вообще не злишься?
— Да. Совсем.
Она подошла к нему ближе, на лице — беспокойство.
— Это просто твоя терпимость, да? Ты же не воспринимаешь всерьёз то, что она тебе наговорила, правда?
Она крепко схватила его за руку.
— Э-Эй, ты о чём?
— Я говорю это от чистого сердца, Токушима: не позволяй её словам заставить тебя усомниться в том, что ты поступил правильно. Я — капитан Одэтты, и действия моих людей, в том числе и твои — это моя ответственность. И я говорю тебе: ты сделал тогда всё правильно. У тебя просто не было другого выхода. Никогда не сомневайся в этом, понял?
— П-Понял… Но почему ты так стараешься это донести?
— Потому что всё, что тогда случилось — смерти команды, ранения Одэтты — всё это на моей совести, и я не отказываюсь от своей вины. И ещё — я за тебя переживаю. Тебе ведь ещё воевать. А что если ты погибнешь в следующем бою, всё ещё грызя себя за то, что произошло? Не дай Бог, конечно, но если это случится — я скажу Прим, что твоя кровь на её руках!
— Но это же…
— Нет преступления страшнее, чем заставить человека сомневаться в себе даже перед лицом смерти. Я твой капитан и не позволю, чтобы с тобой так обошлись! Я добьюсь, чтобы она поняла, насколько серьёзны её слова. Но это не значит, что я тебе всё прощу. Никакая несправедливость и жестокость не имеют оправдания — даже в разгар боя. Однако ты не должен позволять сомнениям затуманивать тебе рассудок, когда на кону решение — жить или умереть. Запомни: в нашей работе люди будут умирать. Это будет отвратительно, грязно и кроваво. Но, в конце концов, мы — лишь исполнители воли политиков, которых народ выбирает под красивыми словами вроде "мир", "безопасность" и "справедливость". Они приказывают нам идти в бой, ради страны или народа. Но что если… что если эти же люди начнут словами унижать тех, кто пачкает руки, защищая их? Я-то, как офицер, потеряю больше... но во что тогда вы, солдаты, будете верить?…
— Хм… Знаешь, ты права.
— Я прошу от тебя лишь одного: не позволяй словам Примера тянуть тебя на дно. Ты ничего плохого тогда не сделал. Возможно, можно было бы поступить лучше — я не знаю — но нет смысла зацикливаться на том, чего уже не изменить. Не позволяй сомнениям и сожалениям парализовать тебя в критический момент. Если ты умрёшь, потому что замешкался перед последним ударом — я тебе этого никогда не прощу! Понял?
— Понял. Я сделаю всё, что нужно.
— Отлично.
Сказав это, Шура врезала Токушиме кулаком в живот. Похоже, именно так она выражает доверие. От удара он закашлялся, но её посыл понял предельно ясно.
— Кстати, капитан… Есть кое-что, что давно не даёт мне покоя. Можно с тобой об этом поговорить?
Пока он потирал ушибленный живот, Токушима всё-таки решился рассказать Шуре о том, что давно его тяготило.
— Ну, что такое? Обязанность капитана — выслушивать жалобы своей команды, как-никак. Так что выкладывай, без проблем. Но вот в делах сердечных я — не спец, если что. Я скорее из тех, кто скажет: «Просто скажи ей прямо в лицо».
— Речь о Оди.
Во время боя и абордажа пиратского судна Токушима пытался спасти её — хранительницу корабля, но она покончила с собой, даже несмотря на его обещание обеспечить ей безопасность. Перед смертью она сказала, что это судьба тех, кто не смог защитить свой корабль — ведь по традиции он считается частью самого хранителя.
— А-а, это... Значит, ты боишься, что она поступит так же?
Токушима кивнул.
— Когда корабль пошёл ко дну, я всерьёз подумал — не решится ли и она на то же. Ведь она тоже жрица, да?
— Да, но, насколько я знаю, она не такая. Можешь поверить мне на слово.
— Почему ты так уверена?
— У неё есть вещи, куда более важные, чем слепая верность традиции.
— Например?
— Наша дружба. Безопасность Примеры. Будущее её народа. Она не из тех, кто легко отказывается от всего этого ради того, «что велит традиция». И разве не она сама просила тебя отрубить ей ноги? Это ведь значит, что она хочет жить. И ты, по крайней мере, должен ей поверить — поверить, что это её собственное решение, и что она достаточно сильна, чтобы не свернуть с пути.
— Понимаю... Но я всё равно беспокоюсь.
— Почему?
— Когда человек живёт ради долга или миссии, а потом теряет это… ему часто хочется уйти из жизни. Будто проклятие, что заставляло куклу двигаться, наконец исчезло.
Шура приподняла бровь.
— Звучит так, будто ты говоришь не в теории. Ты кого-то знал?
— Можно и так сказать.
Видя, как серьёзен его ответ, Шура тоже отнеслась к его словам всерьёз.
— Хорошо. Теперь понимаю, почему ты так переживаешь. Не волнуйся — я пригляжу за ней.
Шура поблагодарила Токушиму за то, что он открылся.
Когда-то Лопас был ничем не примечательной деревушкой на берегу реки Рома. Его жители были простыми и скромными людьми, жившими на скудных овощах, кое-как пробивавшихся сквозь почти бесплодную почву, и мелкой рыбёшке, выловленной из реки. Однако, поскольку деревня располагалась на окраине территории Алнуса — земли, которую Империя уступила Японии, — бедственное положение поселения резко изменилось. К лучшему ли, к худшему — сказать сложно.
Внутренние районы Специального Региона представляли собой сложный административный лабиринт. Большая часть земель принадлежала либо знатным родам, либо княжеским домам, и не подчинялась центральному правительству. Из-за этого центральным властям было крайне затруднительно прокладывать полноценную дорожную инфраструктуру. Главные дороги, по которым могли бы свободно перемещаться потоки товаров, практически отсутствовали. Поэтому торговцы всё чаще обращались к речному пути как к единственному надёжному способу доставки товаров. Лодки и баржи позволяли перевозить огромные объёмы грузов при минимальных затратах на рабочую силу — и, соответственно, снижали издержки на персонал.
Чтобы обслуживать этих торговцев, Лопас превратился в важнейший узел транс-континентальной торговли. Потоки товаров, идущие из глубинных районов Алнуса, нужно было погрузить на суда, чтобы доставить их в далёкие земли. Именно поэтому между Алнусом и Лопасом проложили прямую дорогу — чтобы облегчить перевозку грузов по суше. Благодаря этим переменам Лопас из крошечной деревушки вырос в город среднего размера — редкость даже для самой Империи. Объём погрузки и выгрузки здесь настолько возрос, что речного порта стало не хватать, и потому в город вырыли каналы, ведущие от берегов реки — они обеспечили дополнительные причалы для судов, а их стены были укреплены римским бетоном. То, что когда-то было тихим уголком, теперь стало местом, где десятки кораблей и лодок швартуются одновременно у многочисленных пристаней.
На одной из таких пристаней стоит одинокая девушка.
Её голубые волосы колышет ветер, а взгляд устремлён в бесконечный поток лодок, прибывающих и отплывающих по реке. Иногда она наблюдала, как к пристаням подходят суда, а затем смотрела на линии пассажиров, сходящих на берег и поднимающихся на борт. Казалось, будто она кого-то ждёт, ведь она ни разу не пропустила дня, чтобы не прийти к пристаням и не встретить очередной корабль. Она всегда была здесь, без единого исключения, исчезая в глубины города лишь тогда, когда к вечеру прекращалось судоходство.
— Тсс, смотри — опять эта девушка. Вчера она тоже здесь была, — прошептал один из полулюдей, работающих на дноуглубительных работах в Лопасе.
— Ты что, новенький? Она здесь каждый день, без исключения.
— А кого она ждёт-то?
— Кто ж его знает? Люди говорят разное. Одни думают, что она ждёт отца, который ушёл в торговую экспедицию. Другие — что брата. Точно никто не знает.
Красивая девушка, которая каждый день спускается к пристани с затуманенным, немного печальным взглядом, неизбежно привлекала внимание. И поскольку никто не знал точной причины, люди сами начинали придумывать истории: бедная дочь, с нетерпением ждущая отца, который всё не возвращается, или сестра, тоскующая по брату или матери. С такими мыслями они начинали её жалеть и хотели приютить у себя из сочувствия.
Однако, вопреки всем предположениям, та, кого она действительно ждала, был не отец, не брат, не мать.
Это был один мальчик. Человек, который был ей дорог, которого она с замиранием сердца надеялась вновь увидеть.
Этой девушкой была не кто иная, как Мейбл Форн — младшая из полубогинь Специального Региона. Но на этот момент она уже была полубогиней без бога. Потеряв своё божественное оружие — Кровавый Меч Дива, который достался Рори Меркури, — она утратила и связь с богом, которому служила. С тех пор он больше не отвечал на её мольбы. Казалось, будто её просто выбросили за ненадобностью, внезапно и без объяснений оборвав её миссию.
С тех пор Мейбл пребывала в подвешенном состоянии. Она больше не была настоящей полубогиней, но её тело оставалось таким же — оно не старело и не могло умереть от смертельных ран. Не имея ни бога, ни возможности умереть, она просто жила — просыпалась, засыпала… и так, возможно, на протяжении тысяч лет.
И вдруг — она заметила нечто вдали на горизонте.
Огромный корпус «Нишишио».
— Наконец-то вернулся. Да как ты вообще посмел заставить меня ждать, нахал! Да я тебе это так просто не спущу!
Баржа, перевозившая «Нишишио», подошла ближе к берегу. Группа буксиров вышла навстречу и подтянула тяжёлое судно к пристани, после чего швартовочные канаты бесшумно закрепили на тумбах.
— И как бы мне его поприветствовать?.. Может, порубить его, как рыбу на филе? Или просто закинуть его к рыбам на дно? Хотя… может, и то, и другое сразу — чтобы точно расплакался и стал умолять о пощаде?.. Ах, ты у меня узнаешь, каково это — заставлять меня... ждать…
Губы Мейбл внезапно замерли. Перед ней, совсем близко, проплыло транспортное судно Морских Сил Самообороны Японии. На палубе стояло лицо — то самое лицо мальчика, которого она ждала.
Лицо, с которым она бы ни за что не могла ошибиться. Даже на мгновение.
Она вспомнила тот день, когда впервые встретила того парня.
После столкновения с Рори Меркури, оказавшись на проигрывающей стороне односторонней резни, она просто лежала на земле. Бормотала себе под нос:
— Если кто-нибудь сейчас меня найдёт, я даже сопротивляться не смогу. Что же делать, что же делать…
Но говорила она не только себе. Слова частично были обращены к тому, кто стоял над ней.
— Это ты мне сейчас намекаешь, что я могу прикончить тебя прямо здесь и сейчас? — сказал парень, глядя на неё сверху вниз.
— О, вовсе нет. Я просто говорю, что если ты испытываешь ко мне жалость, то прогнать стервятников и спасти меня — это будет… ну, правильно с моральной точки зрения.
«Помоги мне», — вот что она на самом деле хотела сказать.
— Морально правильно, да?.. Хм… Звучит подозрительно, как ловушка, — парень почесал в затылке.
— Да что ты хочешь, чтоб я сделал? Позвать кого-нибудь? Отвезти тебя к врачу? — спросил он.
— Я бы хотела посмотреть на звёзды. И мне было бы приятно, если бы ты выслушал мои жалобы, пока я буду на них смотреть, — ответила она.
Хотя на самом деле звёзды ещё даже не появились. Солнце уже клонилось к закату, но небо всё ещё было слишком светлым.
Если коротко — ей действительно нужна была помощь. Но она не хотела прямо просить об этом. Хотела, чтобы он сам догадался. Однако, вопреки её ожиданиям, он просто спросил, как она вообще оказалась в таком побитом состоянии.
— Чтобы ответить, мне придётся рассказать тебе всю свою жизнь — с самого рождения до того момента, как я лишилась всего.
— Кто, чёрт возьми, просил тебя начинать с самого начала? Ну хоть в кратком изложении можешь?
— Нет ничего интересного в кратком изложении моей жизни.
Парень сел рядом с ней.
— Ладно, ладно. Давай, рассказывай, — уступил он.
Он издевался? Или всерьёз воспринял её слова про звёзды и решил выслушать, пока они не взошли?
Раздосадованная тем, что он не понял, чего она на самом деле от него хотела, она решила наказать его — рассказав действительно всё. С самого раннего детства до того самого дня, когда он нашёл её лежащей на земле. Не упустила ни одной детали. Звёзды в итоге появились, а потом и исчезли, когда на востоке снова взошло солнце. И всё это время он просто сидел рядом и терпеливо слушал — каждое слово, каждую паузу — пока звёзды не ушли, уступив место утреннему свету. Всё это — из-за одной её фразы: «пока я смотрю на звёзды».
С тех пор они были неразлучны.
— Эй… Хаджимэ… — позвала она его.
Но он не ответил. Просто спустился на причал и направился к зданию иммиграционной службы вместе с Эдаджимой.
— Гр-р-р…
Как же она его ненавидела. Но, пожалуй, ещё сильнее злилась на саму себя — за то, что так старалась, так долго ждала, чтобы увидеть его снова. Но больше всего её бесило даже не это… А то, что он пришёл не один. С ними была целая компания — две молодые женщины и один мальчишка.
Женщина с повязкой на глазу и пышной грудью явно была с Эдаджимой. Её внимание было полностью сосредоточено на нём. На это Мейбл было плевать.
Проблемой была розововолосая. А розовые волосы — это верный знак распутства. И эта баба смотрела на Токушиму с каким-то подозрительно пронзительным взглядом. В этом взгляде читалась не только враждебность — он был наполнен целой палитрой эмоций, каждая из которых ощущалась одинаково ярко и сильно.
— Я ведь даже просила его не делать этого… Вот придурок! — Мейбл недовольно надула щёки.
Похоже, этот парень — Токушима — опять сжалился над какой-то девицей из какой-то далёкой страны… Хотя она уже была рядом. Уже была для него
Том 2. Глава 7. Часть 1.
«Я слишком долго тебя ждала!»
Когда Токушима и остальные наконец прошли иммиграционный контроль, перед ними появилась девушка с синими волосами.
— «Ах, Мэйбл!»
Мэйбл подбежала к Токушиме и обняла его за руку.
— «С возвращением, Хаджимэ».
Она приветствовала его с широкой улыбкой, на что Токушима ответил такой же теплой гримасой.
— «Ты скучала по мне?»
Но стоило ему это сказать, как лицо Мэйбл тут же омрачилось.
— «Скучала по тебе?! Ты вообще представляешь, сколько мне пришлось ждать?! Тебя не было так долго, я чуть с ума не сошла, вспоминая вкус твоей еды! Я даже всерьёз подумывала о том, чтобы поесть где-то ещё!»
— «И что в этом такого? Привыкать к разным вкусам — вообще-то полезно», — спокойно ответил Токушима.
— «Вот ты какой холодный стал, Хаджимэ! Я же уже сто раз тебе говорила — меня не устроит ничья еда, кроме твоей! А ты, похоже, окончательно забыл об этом!»
— «И позволь спросить, что ты вообще здесь делаешь, Мэйбл?»
Поняв, что разговор грозит затянуться, Эдаджима решил вмешаться, за что тут же получил недовольный взгляд от Мэйбл.
— «Гляди-ка, всё ещё жив, Эдаджима? Ну так сдохни уже, наконец, и не мешай».
— «Как говорится… сорная трава не вянет».
С этими словами Эдаджима выдавил из себя натянутую улыбку.
— «Я здесь, потому что услышала, что вы возвращаетесь сегодня».
— «И от кого ты это услышала?»
— «Забыла…»
— «Хм. Похоже, тут не обошлось без вмешательства Тодо», — пробормотал Эдаджима.
— «Так вот, как только я об этом узнала, сразу рассчитала время так, чтобы встретить вас прямо у выхода. И вообще, я совсем не приходила сюда каждый день, чтобы проверить, вернулись ли вы уже, ясно?! Я так не делала! Запомни это!» — горячо оправдывалась Мэйбл.
Со стороны за их диалогом наблюдала Шура и, повернувшись к Эдаджиме, спросила:
— «А это кто?»
— «Это Мэйбл. Подруга Токушимы».
— «Что-то она на просто подругу совсем не похожа…»
— «Ну, тогда давай скажем, что она ему особенно близкая подруга».
Голубоволосая девушка вцепилась в Токушиму, как будто от этого зависела её жизнь, но Эдаджима так и не произнёс слово «возлюбленная». Шура уловила в его формулировке тонкую разницу и сразу поняла, в чём дело.
— «А-а, ясно, ясно…»
Мэйбл откровенно навязывалась Токушиме. Он, хоть и не отталкивал её, сам тоже особо не стремился отвечать взаимностью. В общем, тут и без слов было понятно, в каких они отношениях.
Затем Мэйбл перевела взгляд на Примеру, Шуру и Оукс до Ви, но дольше всего её взгляд задержался именно на Примере.
— «Хмм… А это кто такие? Это твои клиенты, Хаджимэ?»
— «Да».
— «Понятненько. Значит, теперь они и мои клиенты тоже. Милости прошу — обращайтесь ко мне с любыми просьбами. Женщина женщину всегда поймёт, особенно когда рядом — такая бестактная мужская компания».
Примера и Шура переглянулись с лёгким недоумением, что не ускользнуло от внимания Эдаджимы. Он почувствовал, что это как-то несправедливо — ведь он, по его мнению, старался быть как можно вежливее.
— «Ну, мы ведь не настолько уж и бестактны…»
— «А? Да что ты говоришь? Ладно, давай посмотрим… Ваши гости проделали длинный путь и, наверное, ужасно устали, так? Наверняка и проголодались к тому же! А вы что делаете? Стоите тут с ними, и никакого плана на будущее!»
— «Да потому что мы только что прошли иммиграцию. Но...»
Лопас — довольно крупный город, и тут передвижение по нему требует (конных) экипажей. Именно поэтому прямо перед зданием иммиграционного контроля располагается стоянка, чтобы вновь прибывшие путешественники могли тут же взять повозку и уехать. Однако, к тому моменту, как Токушима и его спутники вышли, все экипажи уже были разобраны, а у остановки стояла длинная очередь из ожидающих.
Если они хотели куда-то отправиться, им пришлось бы встать в хвост.
— «Вот о чём я и говорю! Вы могли бы заранее заказать повозку! Но, держу пари, вы даже не подумали хотя бы о том, чтобы найти место, где можно присесть и поесть, так ведь?»
— «Ты права. Прости за нашу бестактность».
Под натиском слов Мэйбл, Эдаджима извинился и даже поклонился.
— «Я вернусь внутрь и поищу место, где можно сесть».
С этими словами он вернулся в здание. А как только исчез за дверью, Токушима вспыхнул от злости и обрушился на Мэйбл.
— «Ты вообще в своём уме, Мэйбл?! У нас и так дел по горло, и, конечно, мы ещё ничего не успели запланировать! Это тебе не Япония, где сидя в Осаке можно забронировать ресторан в Токио! Здесь вообще ни одной вышки нет, смартфоны не работают! И вся чёрная работа — это моя забота, а не господина Эдаджимы! …А теперь, выходит, это я бестактный, да? Ну и дела…»
Он схватился за голову и с горечью сел прямо на землю.
— «О-о-о нет, нет, нет! Я не это имела в виду! Прости меня, Хаджимэ! Прости!!!»
Шура и Примера лишь молча наблюдали за этой сценой с недоумением.
Путешествуя вместе, они уже успели понять, какие отношения связывают Эдаджиму и Токушиму. По всем признакам, Эдаджима был опытным командиром, а Токушима — его подчинённым. То, что маленькая синеволосая девушка с лёгкостью ставила Эдаджиму на место и заставляла считаться со своим мнением, говорило о её высокомерии и властности. Значит, у неё было немало влияния. Но вот Токушима — формально подчинённый Эдаджимы — вдруг на неё наехал и поставил на место, и она тут же сбавила пыл. Вспоминая, как она к нему относилась, это выглядело вполне логично.
Сложив все детали, можно было сказать, что между ними сформировалось что-то вроде трёхстороннего тупика.
А вот нравилось ли это Примере — было совсем другим вопросом. Судя по выражению её лица, — вряд ли. Она всё больше смотрела на Мэйбл с неудовольствием.
Шура же и вовсе не скрывала свою неприязнь — ей не нравилось, что Мэйбл командует Эдаджимой.
Токушима и Эдаджима привели Примеру и остальных в близлежащее чайное заведение. С ними пришла и Мэйбл.
Когда все начали рассаживаться за стол, Токушима с полунасмешливым выражением взглянул на Мэйбл.
— «Хм? Разве ты не говорила, что не ешь ничего, кроме моей готовки?»
Мэйбл села рядом с ним, как-то автоматически, и сделала вид, что не поняла вопроса.
— «Разве не ты сам говорил, что полезно пробовать разные вкусы? Вот я и следую твоим советам.»
— «Ну тогда может, тебе стоит ещё научиться быть вежливой и идти людям навстречу? Это может здорово пригодиться в жизни.»
— «Пожалуй, пора тебе узнать, кто я такая на самом деле, Хаджимэ. Я вообще не собираюсь жить по таким заурядным и скучным правилам.»
— «Но ведь это же утомительно — всё время плыть против течения.»
— «А постоянно беспокоиться о чужом мнении разве не ещё утомительнее?»
Компания устроилась за столиком на террасе чайного дома. Отсюда открывался вид на порт Лопаса, где в это время огромные краны поднимали с баржи Нишишио. Прямо под кранами стояла тележка крупнотоннажного класса от компании Санкю Лоджистикс Ко. Лтд., предназначенная для перевозки сверхтяжёлых грузов. Именно на ней Нишишио доставят по суше в Алнус, чтобы затем переправить его обратно в Японию, минуя Врата.
Дорога между Лопасом и Алнусом была построена вручную, из камня. Это было сделано в соответствии с Международной Конвенцией по охране коренных культур, которая запрещала использование современных технологий строительства на территории Специального Региона. Сначала землю расчищали и выравнивали, затем укладывали камни размером с человеческую ладонь, после чего добавляли гальку и сверху — кирпичи. На этот фундамент заливали римский бетон, который служил основой дорожного полотна, а уже затем выкладывали основной слой камня максимально плотно и ровно. Если всё выполнялось правильно, дорога по качеству не уступала современным асфальтовым трассам.
— «Ладно, Хаджимэ. А когда ты нас с ними познакомишь?»
На некоторое время внимание Мэйбл полностью захватило зрелище — огромная подлодка, зависающая в воздухе. Но как только интерес угас, она перевела взгляд на незнакомые лица, сидящие с ними за столом.
— «Позвольте начать. Я — Шура но Арч, капитан Одэтты, военно-морские силы Республики Тинайе.»
— «Хм. Ясно.»
Мэйбл вежливо поклонилась, хотя выражение зависти по поводу весьма выдающегося бюста Шуры отчётливо отразилось на её лице. Шура заметила это и с лёгкой ухмылкой дала понять, что гордится этим.
Следом встал Оукс До Ви.
— «Я — Оукс до Ви. Позвольте представить Её Высочество, принцессу Примеру — дочь дожа Величественной Жемчужины Голубого Моря, Тинайе, супругу наследника маркизата Шилафф, и потомка королевского рода Авион.»
Примера с изысканной грацией сделала поклон. Её обычная застенчивость и привычка избегать прямого зрительного контакта неожиданно сыграли ей на руку, придавая образу дополнительную царственную сдержанность. Подобное поведение часто встречалось у вдов. Именно в таких нюансах проявлялось искусство светского выживания — даже для столь скромной особы, как она.
— «Авион? Впервые слышу. Как, впрочем, и Шилафф, и Тинайе.»
Грубоватая прямолинейность Мэйбл никуда не делась. Примера и Оукс до Ви опустили глаза, надеясь, что статус принцессы произведёт хоть какое-то впечатление. Напрасно.
— «Мэйбл — девочка с континента, знаете ли. Она слабо представляет, что там за страны, которые где-то в океане болтаются.»
Токушима попытался как-то оправдать её, но Мэйбл добавила ещё каплю масла в огонь:
— «С чего вы вообще решили, что я стану кланяться какому-то смертному дворянину? Нет, ну если ты, Хаджимэ, настолько благороден, то это уже совсем другое дело…»
Шура слегка наклонилась к Эдаджиме и прошептала:
— «А эта девчонка вообще откуда вылезла, капитан?»
Но Мэйбл услышала её — и ответила громко, прямо, без обиняков.
— «Я? Я — Мэйбл Форн. Раньше служила одному богу, но потом ушла. Теперь меня называют „падшей апостолом“, „отверженной полубогиней“ или как там ещё. Сейчас я просто „гостья“ Хаджимэ. Так что зови, как хочешь.»
Мэйбл представилась как полубогиня с такой лёгкостью и будничной интонацией, что это повергло Примеру, Шуру и Оукс до Ви в ступор. Все трое буквально застопорились, открыв рты от изумления — они только сейчас поняли, что находятся в присутствии настоящей полубогини.
После ужина группа села в повозку и выехала из Лопаса в сторону Алнуса.
Благодаря хорошей дороге, расстояние в сто километров до Алнуса теперь можно преодолеть менее чем за два дня — если выехать из Лопаса рано утром, то к вечеру уже можно оказаться в Алнусе. Вот насколько быстро теперь добираться туда.
Чем ближе они подъезжали к Алнусу, тем больше становилось повозок и телег, движущихся по дороге. Среди потока транспорта, направлявшегося в Алнус и обратно, можно было заметить даже грузовые и пассажирские повозки, принадлежащие местным торговым компаниям. Однако и по числу, и по качеству всё это было несравнимо с бесконечной сутолокой мотоциклов и стареньких автомобилей, какие можно увидеть на дорогах развивающихся стран Земли. Из-за ограничений на передачу технологий все транспортные средства здесь оставались конными или тяговыми, с участием животных. Единственное существенное отличие от прошлого заключалось в резиновых колёсах у повозок и карет — они позволяли легко ехать даже по булыжной мостовой на приличной скорости.
— Это и есть город Алнус? — спросила Шура.
— Да, — кивнул Эдаджима.
— Столько строек вокруг… Видно, что тут всё кипит, — заметила она.
Алнус теперь был совершенно другим городом. Если раньше, сразу после строительства базы, большинство зданий были деревянными, то теперь в ходу были каменные постройки. Пока что это касалось в основном храмов, общественного зала и Провинциального совета Алнуса, но все новые дома уже строились из камня.
Когда они прибыли к вокзалу, Токушима с остальными вышли из повозки и сразу направились в больницу Сил самообороны Японии, где, по их сведениям, находилась Одэтта. Однако, придя туда, они узнали, что её там уже нет.
— Ч-чего?! Как это — её больше здесь нет? — воскликнул один из них.
— Только не говорите… — начала было Примера, и её лицо побледнело до мертвенной белизны.
Однако Эдаджима их успокоил:
— Её просто перевели в Центральный госпиталь Сил самообороны.
Центральный госпиталь ССЯ находится в лагере Мисюку в Токио… по ту сторону Врат.
— А зачем её туда перевели?
— Ей нужны новые протезы ног, чтобы начать реабилитацию, — пояснил он. — Но, судя по всему, здесь нет подходящих материалов для качественных протезов. К тому же Одэтта — представитель крылатого народа, а это требует особенно прочных конструкций. Поэтому врачи решили отправить её в Центральный госпиталь.
— Понятно… — Шура облегчённо выдохнула и приложила руку к груди.
— И тут встаёт следующий вопрос: что вы собираетесь делать дальше? Вернётесь пока в Тинайе или останетесь здесь и будете ждать Одэтту?
Шура покачала головой, явно разочарованная такими вариантами.
— Вы опять за своё, заместитель капитана! Почему среди вариантов нет поездки в Гинзу, чтобы увидеться с ней? Мы хотим поехать к ней, если это возможно.
— Вот в этом-то и проблема, — вздохнул Эдаджима. — Попасть туда не так просто, как кажется.
Причина такой сдержанности с его стороны — в визовых ограничениях. Визы, выданные Примере, Шуре и Оуксу до Ви японским консульством в Ваасе, разрешали въезд только на территорию провинции Алнус.
На данный момент пограничный контроль Японии в отношении Специального Региона разделён на два уровня. Первый уровень касается въезда коренных жителей региона в Алнус — здесь всё упрощено, чтобы не мешать свободному передвижению товаров и людей между странами региона и не осложнять ситуацию в условиях отсутствия полноценной дипломатии. Поскольку Япония ещё не установила официальные отношения со всеми государствами Специального Региона, было принято особое решение — выдавать визы, позволяющие свободный въезд в провинцию Алнус. Однако на самих Вратах установлен особый пограничный режим: пересечь их можно только при наличии высокоуровневой визы и официального паспорта, признанного Японией. Вот в этом-то и загвоздка для Примеры и остальных — у них нет паспортов.
— Паспорта, значит…
Сама по себе идея паспорта не нова для Специального Региона. Империя в своё время выдавала специальные документы, гарантирующие защиту владельцу и гласившие: «Кто тронет этого человека — тронет самого Императора и будет наказан». У Примеры, Шуры и Оукса до Ви тоже были удостоверения личности, подтверждающие их статус членов дипломатической миссии Республики Тинайе, но они были утеряны при затоплении "Одэтты".
— А как тогда Одэтта и Амаретт прошли через Врата?
— Им выдали паспорта и разрешили въезд по особому протоколу — из гуманитарных соображений. Да и тот факт, что с ними была Тодо, сыграл важную роль.
— А мы не можем попасть туда по тем же причинам?
Название «особый протокол» говорит само за себя — его применение предполагает исключительные обстоятельства. Чтобы им дали разрешение по такому основанию, нужно представить вескую и крайне убедительную причину.
— Может, вы всё-таки попробуете поговорить с ними? Пожалуйста, заместитель капитана? — снова попросила Шура.
Почему-то Эдаджима не смог ей отказать…
«Я постараюсь попросить, но не стоит ждать особых результатов», —отозвался Эдаджима монотонным голосом, словно его ответ был автоматически сгенерирован машиной из недр неповоротливой бюрократической системы.
— «Никогда раньше не слышал от вас такой тон, сэр. Немного дезориентирует», —заметил Токушима, догоняя Эдаджиму, когда тот уже отошёл от троицы.
Его расплывчатый ответ, похоже, серьёзно обеспокоил Сюру и остальных. Ответ Эдаджимы был абсолютно типичным для рядового исполнителя, чья просьба может быть легко отвергнута начальством по простому капризу. В огромной бюрократической машине, если начальник сказал «нет», — значит, нет. Слово начальника — последнее, и изменить это можно только в том случае, если сам начальник решит иначе. Столкнувшись с такой непреодолимой преградой, всё, что остаётся обычному винтику системы, — это склонить голову и извиниться перед тем, кто сделал запрос.
Большинство военнослужащих Сил самообороны рано или поздно сталкиваются с этим и неизбежно начинают воспринимать такую модель поведения как норму. С течением времени она настолько въедается в сознание, что становится ожидаемой реакцией.
Но Эдаджима не из тех, кто покорно следует подобным шаблонам. По крайней мере, Токушима знает его именно с этой стороны. Несмотря на всю колоссальность бюрократической машины Сил самообороны, у Эдаджимы есть чутьё и опыт, позволяющие внушить окружающим офицерам и коллегам, что его путь — лучший. Он словно искусный мастер акупунктуры, знающий, на какие точки нужно давить, где именно и с какой силой. В большинстве случаев он действует быстро, метко и уверенно, достигая желаемого результата практически без сопротивления. Конечно, это не значит, что он может сделать абсолютно всё, что захочет — если с самого начала ясно, что дело безнадёжно, он за него даже не берётся. Но если есть хоть малейший шанс — он берёт ситуацию в свои руки и добивается успеха. Таков Эдаджима.
Однако сейчас всё иначе. Его вынудили действовать иначе, и его обычный подход оказался под испытанием в условиях, которые ему незнакомы. И для него, и для Токушимы — это беспрецедентно.
— «Что-то не так, сэр?»
Эдаджима опустил взгляд.
— «Похоже, в этот раз они получат своё».
— «И вы не могли сказать это прямо?»
— «К сожалению, тут всё завязано на политике».
— «Политика?.. Что вы имеете в виду?»
— «Подумай, Токушима. Есть определённые силы, которым крайне интересны отношения между Японией и Особым Регионом, а также происходящее в остальном мире. Эти силы внимательно следят за развитием событий, и появление этих троих — для них подарок судьбы».
— «Так вот почему они получат, чего хотят?»
— «Да. В их глазах эти трое — золотой билет к реализации собственных планов. Если они добьются своего и пройдут через Врата, то вероятность развития событий составляет семьдесят на тридцать — они станут центральной фигурой в деле, которое лишит их спокойной жизни».
— «Ага… Ну и что?»
— «Вот именно. Сказано в точку. Но именно поэтому я и был так безынициативен в ответ на их желание последовать за нами в Гинзу. Тем не менее, я сделаю всё, что смогу. А это значит, что теперь я передаю этих троих в твоё распоряжение, Токушима».
— «Что? Мне?»
— «А кого ты мне предложишь вместо себя? Не забывай — они здесь впервые».
— «Разумеется, сэр. Понял вас.»
Поручив троих под ответственность Токушимы, Эдаджима направился к зданию Штаба Генерального Комиссара по Особому Региону, который находился прямо рядом с провинциальной администрацией Алнуса. Вернее, точнее сказать, вернулся туда — ведь именно там располагался его кабинет в качестве старшего инспектора, отвечающего за дела Особого Региона.
Первым делом он должен был доложить в Объединённое командование по операциям в Особом Регионе о завершении миссии. Однако, прежде чем он успел как следует устроиться в кабинете и принять поздравления за успешно выполненное задание, его внезапно вызвали в конференц-зал. Войдя в помещение, он увидел перед собой представителей высшего эшелона: заместителя министра по делам Особого Региона, сотрудников Секретариата Кабинета министров, нескольких депутатов Национального парламента, представителей Министерства иностранных дел, Министерства юстиции, Министерства земель, инфраструктуры, транспорта и туризма, а также сотрудников Управления национальной полиции по Особому Региону и старших офицеров разведывательных подразделений всех трёх ветвей Сил самообороны.
— Я… я только вернулся, так что как прошёл мой приезд… — пробормотал Эдаджима.
— Тодо сообщил нам, что вы возвращаетесь, — ответил ему Саджима Масахиша, заместитель министра по делам Специального Региона, пристально глядя на него. — Мы не хотели терять времени зря.
— Мы определили время вашего прибытия по расписанию транспортного рейса «Нисисё». Простите за столь скорую встречу сразу после вашего возвращения, но мы хотели бы как можно скорее выслушать ваш доклад.
Эдаджима начал докладывать о своём открытии: на борту пиратских кораблей в море Авион были обнаружены дульнозарядные пушки.
— И вы утверждаете, что эти пушки не были разработаны местными? — уточнил Саджима, листая отчёт, переданный Эдаджимой.
— Даже если отталкиваться от истории развития огнестрельного оружия в нашем мире, конструкция стволов и орудийных установок была слишком совершенной для того, чтобы это считалось чем-то, ранее неизвестным.
— То есть вы считаете, что с большой вероятностью кто-то незаконно завёз эти технологии в Специальный Регион?
— Именно так.
— И, как вы думаете, господин Чан замешан в этом?
— Само по себе — маловероятно. Но если он состоит в какой-либо организации, то вероятность его причастности становится практически стопроцентной.
В этот момент Тодо поднялся и начал вслух зачитывать доклад американских спецслужб, основанный на допросе Чана. Судя по всему, американцы не стали тянуть и начали допрос сразу же.
— Все заявления подозреваемого сводились к полному неведению. Он настаивает, что прибыл в Специальный Регион как журналист, после чего был захвачен пиратами. Однако места, в которые он попал, являются геополитически нестабильными точками в море Авион. Мы считаем такое совпадение крайне подозрительным.
— То есть он утверждает, будто его захватили в плен и вывезли в эти районы против его воли?
— Верно. И поскольку события действительно развивались именно так, он, скорее всего, продолжит придерживаться этой версии.
— И что теперь американцы намерены с ним делать?
— Поскольку он не совершал никаких преступлений, его отпустят.
— Вот и всё, значит… Похоже, максимум, что мы можем сделать, — это запретить ему возвращаться сюда когда-либо вновь.
— Это можно организовать.
Убедившись, что никто не собирается добавить ничего нового, Тодо продолжил.
— Главной проблемой по-прежнему остаётся геополитическая ситуация в море Авион, особенно на фоне стремительного усиления Атлантии, вызывающего серьёзные опасения.
— Атлантия… Где-то я уже слышал это название.
— Это страна, в которую выдали замуж ту самую принцессу, что бросила вызов Её Высочеству Пине, претендуя на трон Империи.
— А-а… точно.
Саджима подвёл краткое содержание доклада:
— В данный момент Атлантия подавляет окружающие государства, ослабленные резким всплеском пиратской активности. Этот рост можно объяснить тем, что пираты теперь располагают пушками — колоссальным скачком в военно-морских технологиях, ранее невозможным не только для прибрежных стран, но и вообще для всего Специального Региона. Мы должны рассматривать это как связанные между собой факторы.
— А посреди всего этого, как назло, бегает тот самый журналист.
С этими словами Саджима машинально дотронулся до своего фирменного усика, задумчиво задав вопрос:
— Учитывая сложившуюся ситуацию, складывается ощущение, что кто-то целенаправленно формирует коалицию в морской части Специального Региона. А быть может, она уже создана. Вопрос теперь в другом — зачем? Какова цель?
— На данный момент международная обстановка в Специальном Регионе в значительной степени держится на наших добрых отношениях с Империей, контролирующей большую часть континента Фалмарт. Соответственно, наши дипломатические и экономические связи с соседними странами достаточно прочны — я бы даже сказал, отличны. Всё устроено так, что сложно представить, чтобы какая-то из континентальных стран развалилась из-за нестабильности. Другое дело — море. Там власть разрознена, у нас нет присутствия, а местные страны исповедуют совсем иную политическую линию, нежели континентальные державы. Один из способов подорвать устойчивую систему, выстроенную на континенте — это создать морскую коалицию, способную вызвать волну социальных потрясений и дестабилизировать прибрежные экономики Фалмарта.
— Подрыв общественного порядка через провоцирование гражданских волнений… Пахнет методами некоторых весьма специфических стран.
— Именно. Со временем даже капли воды способны расколоть камень. Эти страны определённо умеют играть вдолгую.
Тут вмешались представители Национального агентства полиции:
— Боюсь, одними лишь рассуждениями тут не обойтись. Мы можем контролировать утечку технологий только в пределах административных границ Алнуса. За их пределами мы бессильны. Мы даже не установили дипломатические отношения ни с Атлантией, ни с другими странами моря Авион.
— Бывший премьер-министр Ходзё объявил Специальный Регион суверенной территорией Японии — именно для того, чтобы можно было официально задействовать Силы Самообороны. Сейчас у нас, конечно, есть полноценные дипломатические отношения с Империей… Но разве мы не можем по-прежнему ссылаться на заявление Ходзё, чтобы юридически считать страны, с которыми у нас ещё нет дипотношений, частью японской территории?
— Боюсь, такой подход невозможен, — ответил Саджима и продолжил:
— Даже без этого подхода остаётся масса проблем, связанных с ситуацией в море. Нам удалось направить туда контингент, потому что США попросили нас спасти своего гражданина. Но теперь нам придётся напрямую взаимодействовать с этими странами, решая логистические и дипломатические вопросы. И остаётся ещё один вопрос: поддержит ли это решение наш народ? Это уже политическая плоскость. А значит — наша зона ответственности. Мы будем разбираться с этим до конца, но это будет крайне непросто.
— Что ж, в этом плане у нас есть дипломатическое решение. Прямо сейчас, снаружи…
Услышав это, Эдаджима тяжело вздохнул. Похоже, всё разворачивается именно так, как он и ожидал.
Том 2. Глава 7. Часть 2.
Эдаджима наблюдал за тем, как его политические и административные начальники переговариваются между собой, Токушима в это время находился в одном из отелей Алнуса вместе с тремя спутниками. Войдя в Синсекай (Новый мир), их у входа поприветствовал портье.
Так как Алнус административно считается частью Японии, вся система гостиниц и домов отдыха здесь была основательно японизирована. Владелец Синсекай, поняв, что может привнести японское гостеприимство в Алнус, чтобы приезжающие из Японии чувствовали себя как дома, основал в этом городе Син Синсекай. Управляющего японцем наняли на высокую зарплату, чтобы он эффективно руководил отелем и обучал персонал в соответствии с японскими стандартами.
Когда портье увидел белую форму Токушимы, он тепло улыбнулся. Силы самообороны Японии пользовались в Алнусе уважением.
— Рады вас приветствовать, сэр. Вы сегодня остановитесь у нас?
— Ах, нет, только размещение для двух женщин и одного мальчика...
Токушима указал на Примеру, Шуру и Оукса до Ви.
— А как насчёт вас и мадам, сэр?
Портье перевёл взгляд на него и Мэйбл.
— А, мы в порядке. У нас жильё в другом месте.
Портье понимающе кивнул.
— Хорошо. Размещение для двух женщин и одного мальчика. Подойдёт ли три комнаты — по одной на каждого?
— Да, пожалуйста.
— А, постойте. Мы с Примерой можем разделить одну комнату.
Заговорила Шура, имея в виду себя и Примеру. Портье вновь кивнул в знак согласия.
— На сколько дней планируете остановиться?
— До открытия Врат, наверное? Когда они откроются в ближайшее время?
— Врата откроются завтра в полдень.
Ответил портье, взглянув на расписание на стене.
Теперь, в отличие от прежних времён, Врата больше не открыты круглосуточно; людям с обеих сторон приходится ждать, когда они раскроются. Обычно Врата открываются каждые два-три дня и остаются открытыми около шести часов. Это было сделано для предотвращения накопления пространственно-временных искажений, которые возникали, когда Врата насильно удерживали открытыми 24/7. В результате пройти через них стало значительно сложнее. Путешественникам теперь приходится искать ночлег либо в Алнусе, либо в Гинзе, пока Врата не откроются, и именно это стало одной из причин, по которой в Алнусе появилось так много отелей и гостиниц.
Но в этом есть и плюсы. Благодаря тому, что теперь открытие и закрытие Врат регулируется, поток путешественников с обеих сторон стал более упорядоченным и контролируемым.
— Значит, на одну ночь.
— Прекрасно.
Портье жестом подозвал нескольких мальчиков, находившихся поблизости.
Возможно, по традиции Синсекай, в Син Синсекай на должности коридорных работали несколько полулюдей. Они подкатили тележки и начали загружать на них сундуки и чемоданы. Затем к троице подлетела маленькая, размером с ладонь, фея и показала им путь к их комнатам.
— Старший дворецкий! А что у нас на ужин? Я тут подумал, хочу попробовать, что у вас тут интересного есть!
После того как они разместились в своих номерах, Примера, Шура и Оукс до Ви спустились в вестибюль, переодевшись в более повседневную одежду.
По ним было видно — они горели желанием посмотреть, что предлагает это место, где пересеклись два мира, и особенно хотели попробовать местную еду. Видимо, за то время, что Врата существуют, здесь успела сформироваться особая кулинарная культура — сплав рецептов и традиций разных сторон. Их более расслабленное настроение также объяснялось тем, что теперь они были уверены: Одэтта в надёжных руках. После того как они собственными глазами увидели, насколько строго в местной больнице подходят к лечению, тревога заметно спала. Когда Токушима подошёл к ним в вестибюле, было видно — они не прочь выбраться куда-нибудь поесть, а в Алнусе ресторанов хватало.
— О, вице-капитан! Ну как всё прошло?
В этот момент как раз подошёл Эдаджима. Шура, неожиданно для своей обычно сдержанной и суровой натуры, радостно и почти по-девчачьи подбежала к нему.
— У меня есть важные новости для всех.
Но лицо Эдаджимы было серьёзным и непроницаемым.
— Во-первых, по поводу вашего запроса... Я сделал всё, что было в моих силах. Сейчас для вас оформляют медицинскую визу на пребывание. Однако, чтобы пройти через Врата в Гинзу, вам всё равно понадобятся паспорта. Боюсь, в этом вопросе поблажек не делают.
— Вот чёрт... — пробормотала Шура, почесав затылок. Теперь и её лицо стало серьёзным.
Между Тинайей и Японией нет официальных дипломатических отношений, соответственно, ни посольств, ни консульств двух стран друг у друга нет. А это значит, что чтобы оформить настоящие тинайские паспорта, им придётся возвращаться домой.
— А нельзя сделать с нами так же, как с Оди? — прошептала Примера Шуре, и та тут же передала её вопрос Эдаджиме.
— Увы, но юридически мы уже отказались от опеки над вами ещё в Ваасе.
— Н-но... — Примера было хотела возразить, но Оукс до Ви мягко остановил её.
— Леди Примера... Пожалуйста, доверьтесь мне.
— У тебя есть план?
Оукс до Ви серьёзно кивнул. Почувствовав решимость своих товарищей, Шура вновь повернулась к Эдаджиме.
— Извини, что доставили тебе столько хлопот, вице-капитан. Я уверена, ты сделал всё, что мог. Значит, дальше — только своими силами, да?
— Да. Крайний срок — завтрашнее закрытие Врат. До тех пор делайте всё возможное, чтобы получить разрешение на проход.
После того как Эдаджима вопреки своей обычной суровости пожелал им удачи, он развернулся и покинул «Синсекай» вместе с Токушимой и Мейбл.
— Эдаджима… тебе не кажется, что ты перегибаешь палку с бедными ребятами? —Уже выйдя из здания, Мейбл задала вопрос, который и она, и Токушима давно хотели озвучить.
— Да неужели?
— Когда я оказалась в беде, ты был предельно заботлив — я это помню до сих пор, как будто это было вчера!
Токушима подтвердил её слова, что только усилило их аргумент. Хотя, по сути, именно Эдаджима и сдвинул с мёртвой точки бюрократическую машину, позволив Мейбл остаться в Алнусе. Конечно же, он сделал это вовсе не из альтруизма. На тот момент Мейбл считалась потенциальной угрозой: именно она повредила механизм, управлявший Вратами, и тем самым сорвала их открытие. Эдаджима хотел держать её под контролем, используя её привязанность к Токушиме, но за этим стояло ещё и банальное сострадание — он не хотел, чтобы девушка, у которой больше не было дома, оказалась в холодной тюрьме, где её просто бросят гнить заживо.
— Тогда это было необходимо, — ответил Эдаджима, не поворачивая головы.
— А сейчас — не необходимо? — Мейбл не отступала.
— Если они сами не смогут решить свою проблему, значит, им не стоит переходить Врата в Гинзу.
Мейбл хмыкнула, будто начала понимать, к чему он ведёт.
— О-о-о... Так ты типа испытываешь их решимость, что ли?
— …
— Раз ты их не отказываешь напрямую, ты хочешь посмотреть, справятся ли они сами? Подожди, нет… Ты хочешь сказать, что, если они не смогут это провернуть — значит, им и вовсе не стоит туда идти?
— …
Эдаджима окончательно замолчал, даже когда Мейбл почти в точку попала с догадкой о его намерениях.
— Что за идея у тебя, Ви? — Когда Эдаджима и Токушима ушли, Шура и Примера обратились к мальчику за разъяснениями.
— Смотрите вон туда.
Оукс до Ви указал на небольшое здание рядом с «Син Синсекай». Оно напоминало банкетный зал — из него то и дело подъезжали и отъезжали экипажи, а у входа столпились гости в дорогих, торжественных нарядах. Они выходили из карет, приветствовали друг друга и входили внутрь.
— Ты хочешь сказать… пойдём пожрём?
— Нет. Посмотри на табличку у входа.
На табличке было написано, что здание используется как зал для банкета, организованного Имперским консульством в Алнусе. Судя по всему, мероприятие проводилось в честь годовщины основания Имперского Ордена Конной Гвардии.
Когда все трое прочли надпись, Оукс до Ви изложил свой план:
— У Империи и Японии есть дипломатические отношения.
Именно по рекомендации Империи Тинайя и принимала Тодо с японскими дипломатами.
— Ну и что?
— Большинство стран Синего Моря номинально считаются вассалами Империи.
Шура нахмурилась, услышав это.
— Подожди… С каких это пор? Ну да, старая королевская династия Авиона формально присягнула Империи, но ведь это была просто формальность, чтобы наладить торговлю с её подданными, не? Император признал эту присягу, но после развала королевства это всё кануло в лету.
— Верно. Но формальность — это не то же самое, что отмена. Империя не отзывала присягу. Технически, династия Авиона по-прежнему вассалы Империи. Следовательно, последний наследник авионской короны — тоже вассал Империи. И будет не странно, если Империя решит сохранить эти отношения, правда?
Глаза Шуры вспыхнули — она поняла, к чему он клонит.
— Аааа! Поняла! То есть ты хочешь сказать, что теоретически, мы можем рассчитывать на имперские паспорта?
— Именно.
Таким образом, их план действий был определён. Примера и Шура не стали терять ни минуты и направились в банкетный зал на поиски влиятельных покровителей из И
На следующий день, ровно в полдень, Врата в Алнусе открылись; позже в этот же день, ровно в 18:00, они закроются.
Время открытия и закрытия Врат не подчиняется какому-то чёткому расписанию. Иногда они открываются утром, иногда — глубокой ночью. Определённой закономерности нет, но одно остаётся неизменным: Врата обязательно открываются либо в Алнусе, либо в Гинзе.
Контроль над открытием Врат принадлежит Совету Пяти Храмов, и расписание их работы в целом формируется за шесть месяцев вперёд. Был один случай, когда Врата открыли в Акихабаре, но это произошло исключительно из-за настойчивого давления одного влиятельного покровителя; в обычных условиях они открываются только в Гинзе.
Тем не менее, подобная нерегулярность создаёт немало неудобств. Но даже если бы удалось установить постоянное расписание, это бы мало помогло: в Гинзе течение времени ощущается иначе, чем в Алнусе. Всё дело в том, что между двумя мирами существует временной разрыв, и он не стабилен. Иногда он составляет всего несколько часов, а иногда — растягивается на несколько дней. Так, может пройти два дня между открытиями Врат в Алнусе, а в Гинзе за это время пролетит уже три, четыре, а то и две недели.
Иначе говоря, со стороны Гинзы время открытия Врат воспринимается как ещё более хаотичное и непредсказуемое, чем в Алнусе.
Учёные, изучающие это явление, сравнивают его с садовым шлангом, где сам шланг — это время. Чем длиннее шланг, тем сильнее растягивается временной разрыв — в будущее. Но шланг, как известно, не тянется по прямой линии: он изгибается, образует петли, витки и провисания. Такое положение шланга — это и есть текущее состояние мира.
Представьте, что у нас есть два шланга, каждый подключён к своему крану: один — к Специальному Региону, другой — к Земле. Из обоих течёт вода — одинаковый объём, с одинаковой скоростью. Но из-за того, как именно шланги проложены, расстояние, которое вода должна преодолеть до выхода, у них разное. Именно так учёные объясняют разницу во времени между Алнусом и Гинзой.
Но, несмотря на всю стройность этой гипотезы, на сегодняшний день не существует ни одного способа точно измерить этот временной разрыв между двумя Вратами. Есть мнение, что «шланг» — то есть временная связка между мирами — меняет своё состояние каждый раз, когда открываются Врата, но до сих пор нет серьёзных доказательств в пользу этой теории.
Если же поверить этой модели, она допускает возможность одного весьма странного и даже пугающего явления. Если шланг «завернётся назад», время может пойти вспять по отношению к другому миру. В этом случае, если Врата в Алнусе откроются, скажем, на день позже, в Гинзе при этом может оказаться, что время отмоталось назад — на день раньше.
Подобного пока ни разу не происходило, но если вдруг произойдёт — особенно если это можно будет сделать намеренно — тогда возникнет масса проблем, связанных с временными парадоксами.
1657 по стандартному времени Рондель.
Платформа с установленной на ней Нишишио медленно ползёт в гору по направлению к Вратам. Пространство от подножия холма до самого портала полностью свободно от построек, поэтому жители города могут наблюдать, как массивная субмарина карабкается наверх на фоне бархатного предвечернего неба. Судя по темпам движения, она успеет пересечь Врата как раз перед их закрытием — настоящий триумф инженерной мысли и технологического прогресса компании Sankyu Logistics Ltd.
Верхняя часть холма Алнус, где располагаются Врата, и прилегающая к нему территория теперь находятся под юрисдикцией Совета Пяти Храмов. Ранее здесь размещался охраняемый лагерь Сил самообороны Японии (JSDF), но теперь местность больше напоминает многофункциональный аэродром, куда допускаются и гражданские лица. Более того, в его организации явно угадывается влияние японских военных баз, к которым гражданским тоже разрешён доступ.
Правда, вместо взлётно-посадочной полосы, «аэропортовская» атмосфера Алнуса создаётся за счёт зоны регистрации и пропуска — именно здесь проходят иммиграционные процедуры и досмотры. В очереди на переход в Гинзу стоят представители различных рас Особого Региона, японские бизнесмены, путешественники, чиновники, а также некоторые иностранцы с Земли. После прохождения паспортного контроля они кладут багаж на ленту транспортёра, где тот просвечивается рентгеном.
Почему же в Алнусе до сих пор сохраняются такие строгие проверки, несмотря на то, что это суверенная японская территория? Всё дело в особых протоколах: здесь действуют исключения, при которых некоторые японские законы не применяются, либо их действие частично приостановлено.
Возьмём, к примеру, Закон о контроле за хранением и ношением огнестрельного оружия и холодного оружия. Если бы он действовал в полном объёме, японцы оказались бы совершенно беззащитны перед дикими тварями, свободно разгуливающими по Особому Региону. Поэтому для провинции Алнус были введены специальные исключения: гражданам и гостям разрешено открыто носить мечи и луки (скрытое ношение по-прежнему запрещено).
Проверки на выходе нужны затем, чтобы предотвратить попадание такого оружия в Японию, где оно незаконно.
И тут раздалось объявление:
— Внимание. До закрытия Врат остаётся один час. Пассажиров, планирующих пересечь портал сегодня, просим пройти досмотр как можно скорее. Временная отметка: в Токио сейчас 23:24, дата — 14 января 20XX года.
Сейчас в Японии середина зимы.
Убедившись, что по ту сторону Врат скоро наступит полночь, Токушима вновь посмотрел на вход в купол, внутри которого находился портал.
— Интересно, успеют ли они…
Он ждал троих, периодически поглядывая на вход в поисках признаков их появления. Он и Эдаджима, оба в чёрной форме Морских сил самообороны, отошли в сторону от очереди и стояли отдельно. С ними была и Мэйбл.
— Ты не можешь успокоиться, Хаджимэ? Волнуешься — раньше не придут, знаешь ли, — прокомментировал Эдаджима, глянув на часы.
— Хотя, по правде говоря, я бы предпочёл, чтобы не пришли.
— Вы правда хотите, чтобы они не появились, сэр?
— Да, всё ещё хочу.
— Тогда почему вы их ждёте?
— Потому что пообещал.
Эдаджима тяжело вздохнул, снова посмотрев в сторону входа в купол.
— Но ты никогда не задумывался, сэр?
— О чём?
— Если мы будем ждать до самого закрытия Врат, то поезда и автобусы в Токио уже не будут ходить.
От этих слов Эдаджима хлопнул себя по лбу, будто осознав очевидное.
— Чёрт, точно! Совсем забыл! Я живу в Итигае, так что смогу ещё где-нибудь поймать такси, а ты что будешь делать? У тебя ведь нет, куда пойти? Переночуешь у меня?
— Со мной всё в порядке, сэр. Я могу попросить брата.
— Разве твой родной дом не в Хакодате?
— Брат открыл филиал ресторана в Акасака, так что мне есть, где переночевать.
— Ты и Мэйбл с собой возьмёшь?
— Конечно! Я там, где Хаджимэ! Я бы и в тот ваш «Авион» с ним поехала, если бы можно было!
На миссиях нельзя брать с собой посторонних. Теоретически, её можно было бы привлечь в качестве местного помощника, но с учётом того, что эту роль уже выполняют Кэмми и другие, объяснить её присутствие было бы трудно.
— Прости, что настаиваю, но ты уверен, что справишься, Токушима?
— Да, сэр.
— Ну, тогда всё в порядке.
— Но дело не в нас. А если трое всё-таки появятся? Куда они пойдут в Гинзе?
— А…
Эдаджима снова ударил себя по лбу.
— Точно… После полуночи найти отель будет почти невозможно. Что будем делать, сэр?
С момента открытия Врат прошло уже пять часов. Можно с уверенностью сказать, что все отели в районе Гинзы уже забронированы. Значит, им останется только переждать до утра в круглосуточном кафе или семейном ресторане, пока снова не начнут ходить поезда и автобусы. Но тогда кому-то из них придётся остаться с ними.
— У меня нет идей. Тем больше причин надеяться, что они не придут, — буркнул Эдаджима, окончательно махнув рукой на ситуацию и беззастенчиво надеясь, что трое так и не появятся.
Часы показывали 17:40.
Трое наблюдали, как гигантский Нишишио медленно полз мимо них и входил в Врата.
— Ух ты… Снизу он выглядит просто потрясающе, — восхищённо произнесла Мэйбл, глядя, как перед ними проползает платформенный тягач с колёсами, больше неё самой. На нём находилась баржа, на которой и везли Нишишио.
— Это прямо как корабль, который может ездить по земле! Спорю, на такой штуке можно объехать весь мир с комфортом!
— Корабль, который ездит по земле… то есть, наземный корабль? Звучит как бред, но в этом что-то есть. Представляю, как в этом мире есть какие-нибудь пустынные или степные «корабли».
Эдаджима кивнул, рисуя в воображении образ такого «земляного корабля».
— Но что будет с этой махиной, когда она доедет до Гинзы? Она же всё снесёт к чёрту, если попытаются повернуть!
— Так и есть, но, к счастью, дорога от Гинзы до Цукидзи прямая. А после того, как старый рынок Цукидзи переехал в Тойосу, между дорогой и водой осталась пустая территория. Там Нишишио поднимают с платформы и спускают в Токийский залив, откуда его доставят на верфи в Йокосуку.
— Хм. Логично.
— Да. Если сделать всё наоборот, вот так сюда и доставили Киташио.
В этот момент вновь зазвучало объявление:
«Внимание. До закрытия Врат осталось десять минут. Пассажирам, желающим пройти сегодня, необходимо пройти проверку безопасности не позднее чем за пять минут до закрытия… Внимание. До закрытия Врат осталось десять минут. Пассажирам, желающим пройти сегодня, необходимо пройти проверку безопасности не позднее чем за пять минут до закрытия.»
— Осталось всего пять минут… Похоже, они не придут, — сказал Токушима, взглянув на наручные часы.
Эдаджима с лёгкой улыбкой кивнул:
— Видимо, не смогли достать паспорта. Жаль. Пошли.
— Я за вами.
Эдаджима и Мэйбл подняли сумки и направились к Вратам. Только Токушима остался стоять.
— Что случилось, Хаджимэ? Не идёшь?
— Я… Я подожду их до самого закрытия.
— Но Врата вот-вот закроются. Они не успеют.
— Но всё равно…
Мэйбл тяжело вздохнула:
— Ты ведь не можешь жалеть каждую встречную девчонку, Токушима. Кто из них, а? Только не говори, что это та мелкая соплячка!
— Это не то, Мэйбл. Я просто… Просто не знаю, как мне теперь смотреть в глаза Одэтт.
— Одэтта? А что с ней?
И тогда Токушима рассказал, что произошло в море.
— Просто после всего я не знаю, как могу показаться ей на глаза.
— Ну так и не показывайся. Никто не заставляет.
— Ты серьёзно?! Если бы она была где-то далеко — ладно, но она же здесь, в Токио! Как я могу её не увидеть, когда она совсем рядом?!
…
Увидев серьёзное выражение лица Токусимы, Мэйбл обернулась к Эдадзиме. По его реакции она поняла: должно было случиться нечто, заставившее Хадзимэ испытывать чувство вины за произошедшее с той девушкой. Наверняка это дело лап розововолосой злобной зверушки…
— Ага, боишься, что цыпа-девчонка разозлится на тебя? — усмехнулась Мэйбл.
Токушима тут же вспомнил все те моменты, когда Примера прожигала его взглядом, словно ножами. Теперь он боялся, что и Одэтта посмотрит на него точно так же.
— Что, оберег от женской злобы ищешь?
— Ага… Можешь смеяться сколько влезет.
Похоже, Токушима воспринимал встречу этих троих с Одэттой как некое искупление своей вины. Но теперь, когда этого не произошло, он приготовился к худшему. Его безжизненная, натянутая улыбка вызвала у Мэйбл странное, неприятное ощущение.
У неё не было настоящего сердца — она не могла почувствовать, как оно учащённо стучит, как сжимается от боли или волнения. Вместо этого — лишь холодный сквозняк в пустоте, где когда-то бился её орган. Но желудок и разум у неё были, и она ясно чувствовала, как внутри всё скрутило, а в голове возникло чувство тревоги. Потому что Токусима… он сумел хотя бы отчасти заполнить ту пустоту в ней теплом. И теперь видеть, как его охватывает отчаяние и презрение — это вызывало в ней ярость, которой она не чувствовала даже к своим врагам.
— Ладно. Раз уж тебе так важно — я тоже включаюсь.
Мэйбл почувствовала, что как зависимая от Токушимы, она имеет полное право на месть тому, кто сделал ему больно. Даже если сам он ничего не хочет предпринимать — а точнее, именно потому, что он ничего не хочет предпринимать — она должна действовать за него.
И как раз в этот момент на входе в купол появились три силуэта.
Это были Примера, Шура и Оукс до Ви. Они тяжело дышали, видно было, что бежали в гору изо всех сил.
Они успели войти в Врата буквально в последнюю секунду после окончания срока.
Том 2. Глава 8.
Врата между Гиндзой и Алнусом закрываются.
В центре этого процесса — храмовые жрицы из Совета Пяти Святилищ. Они окружают могущественную верховную жрицу и вместе совершают какой-то ритуал. Девушки возносят молитвы богам, и под их воздействием Врата начинают затворяться. Со стороны всё это больше похоже не на церемонию, а на тревожный, жутковатый гул, хоть и наполненный торжественностью.
— Каждый раз удивляюсь, насколько величественно они звучат, — заметил Токушима, обращаясь к Мэйбл, вслушиваясь в их песнопения.
— Да это же полный бред. Всё показуха, ты ж знаешь, — отмахнулась она.
— Ну да, но вообще-то это засекречено.
— Да знаю я, знаю, — вздохнула Мэйбл. — Что эта «верховная жрица» на самом деле не черпает силу у Харди, что она просто подставная фигура, и весь этот «обряд» — театральное представление, чтоб создать видимость: мол, Врата открываются только после великой церемонии. И всё это — часть большого секрета. Если проболтаюсь — придут серьёзные ребята в костюмах и «разорвут меня на куски». Всё я знаю. Но вот зачем тебе это? Почему тебе это вообще нравится?
— Мне просто кажется, что это красивая песня, — тихо ответил Токушима.
Он воспринимал всё происходящее не как ритуал, а как своего рода концерт. И когда смотришь на это под таким углом — пение уже не кажется зловещим, наоборот, оно звучит почти благородно.
Спустя какое-то время Врата исчезли. Из размеров человеческой головы они сжались до булавочной головки — и окончательно пропали. Почти сразу после этого по земле прокатилось землетрясение магнитудой от 2.0 до 3.0, но оно быстро утихло. Ни путешественники, ни сотрудники внутри купола не обратили на это особого внимания.
Раздалось объявление:
— Говорит Купол Гиндзы. Связь между Гиндзой и Особым регионом успешно прервана. Всех путешественников из Алнуса и возвращающихся — приветствуем! Текущее время — 00:40. Всем, у кого часы с функцией «режим двух миров», просьба перевести их в режим Гиндзы.
Раньше время при переходе между Гиндзой и Алнусом приходилось настраивать вручную. Но теперь появились наручные часы с режимом «двух миров», которые автоматически переключаются между временами обоих миров. Такие часы синхронизируются с ближайшими цифровыми часами-передатчиками, делая переключение мгновенным и незаметным.
За пределами купола раскинулся ночной город — январская Гиндза.
— Ух ты…
— Невероятно…
— Вот это да…
Шура, Примера и Оукс до Ви с изумлением смотрели на окружавшие их небоскрёбы, уходящие в ночное небо. Их дыхание превращалось в белые облачка — напоминание о том, насколько холодно на улице.
Видя, как те восхищены видом, Токушима даже на мгновение представил, как бы они отреагировали, если бы попали сюда на Рождество, когда вся Гиндза переливается огнями и украшениями.
— Пошли, — вздохнул Эдаджима, взглянув на часы.
И правда, как и говорил Токушима — все поезда и автобусы в такое время уже давно не ходят.
— А куда мы идём, сэр?
— Честно говоря, сам пока не знаю. У меня дома столько народу не поместится.
— Хм… — промычал кто-то.
Легко представить, что у одинокого Эдаджимы каждый уголок квартиры наверняка забит вещами, связанными с его хобби.
— У моего брата дома тоже не получится. Там столько же места. Хмм… Может, найдём круглосуточное кафе или семейный ресторан и там перекантуемся до утра?
— С таким-то видом? — Эдаджима кивнул на троицу гостей.
Он с Токушимой были в тёплых зимних пальто, а Мэйбл, для которой это была уже не первая поездка, была в плотном пончо с капюшоном.
А вот Примера и остальные — нет.
Они были так заняты подготовкой документов, особенно поисками паспортов, что прибыли в одежде, подходящей для тёплой погоды Алнуса. Поэтому, как только почувствовали, как пронизывает январский ветер, они тут же вернулись в купол. С такой одеждой искать себе ночлег по городу просто нереально.
Но и остаться в куполе они не могли. Все путешественники уже разошлись. Остались только персонал и охрана. Как на вокзале после закрытия — вопрос времени, когда их попросят уйти.
— Остаётся один вариант… — пробормотал Токушима и достал смартфон.
— Есть идея?
— Да. Лучше, чем оставаться здесь.
Он кому-то позвонил, а потом поманил Примеру и остальных, и все они сели в два такси, ожидавших у выхода из купола.
— Куда мы едем? — спросил Шура.
— Куда-то, где лучше, чем здесь. Но не ждите слишком многого, ладно?
Высадившись на пристани в Син-Кибе, троица с восхищением смотрела на открывшийся перед ними пейзаж, одновременно ежась от пронизывающего ночного ветра.
Спокойная поверхность моря отражала огни токийских небоскрёбов, и это зрелище напоминало звёздное небо, распластанное на воде.
Токушима повёл их к пристани, где был пришвартован большой белый катамаран.
— Ч-что это такое? — выдохнула Шура.
Она, больше всех поражённая количеством пришвартованных лодок, выглядела как восторжённый ребёнок, увидев катамаран.
— Это то, что можно назвать... яхтой, — ответил Эдаджима.
— Яхтой? — переспросила она с любопытством.
— Да, яхта. В Японии яхтами называют лодки, используемые в основном для занятий спортом, но в оригинале «яхта» означает роскошную прогулочную лодку. Есть и другие похожие слова. Например, то, что вы могли бы назвать «апартаментами за границей, мы называем «особняком», хотя предполагается, что это роскошные поместья. Но я отвлекся… это действительно яхта.
Катамаран имел белый корпус из армированного стеклопластика и был длиной примерно 12 метров. У него был передний парус (стаксель) для хождения под парусом, но также имелся и собственный двигатель.
— Это лодка твоего брата, Токушима? — поинтересовался кто-то из них.
Токушима тут же спустился по трапу, поднялся на борт и подключил катамаран к береговому питанию, включив отопление и свет. Затем он пригласил остальных подняться на борт.
— Видите ли, у моего отца был... своеобразный характер. Он говорил нам с братьями: делайте что хотите, но сами ищите себе стартовый капитал, команду и связи. Я вам помогать не буду. Даже поручителем не стану. Так вот, когда мой брат решил перебраться из Хакодате в Токио, он основал компанию, которая предлагала частные ночные круизы с ужином для старых маразматиков с толстыми кошельками, мечтающих впечатлить молодых девушек, прокатив их по Токийской бухте в романтической обстановке. Он купил эту лодку — Морская Жемчужина — и накопил приличную сумму на этих богатеях, чтобы в итоге открыть ресторан в Акасаке.
Эдаджима криво усмехнулся, услышав это. Он вспомнил, как Токушима поступал в Силы самообороны, и как его семья была категорически против. Хотя отец вроде как говорил, что сын волен делать, что хочет, он явно не ожидал, что тот выберет путь, столь далёкий от семейного бизнеса.
— Значит, лодка до сих пор используется?
— Да. А значит, всё техническое обслуживание и сервис проведены вовремя. Хотя, конечно, зимой в Токийскую бухту выходят разве что рыбачьи — так что сейчас брат не проводит круизы с ужином.
— Ну, логично, — кивнул кто-то из них.
Не видя смысла скромничать, Эдаджима сразу же отправился осматривать внутренности судна.
Над двойным корпусом размещался салон, одновременно выполняющий роль камбуза и жилой зоны яхты Морская Жемчужина. На кормовой палубе стоял обеденный стол — для летних посиделок на свежем воздухе. В тёплую погоду здесь можно наслаждаться едой, прохладным морским ветром и видом на город, когда лодка отходит от порта. Кроме того, яхта часто использовалась как база для дайвинга — особенно когда они уходили в более спокойные воды.
Из центрального салона можно выйти с обеих сторон. По узким лестницам внизу находились каюты — всего четыре: две в корме, две в носовой части. Каждая каюта была оборудована двуспальной кроватью, санузлом, душем и туалетом. Единственное, чего не хватало — это ванной. Всё остальное соответствовало уровню хорошего отеля.
— Лодка — что надо! Обслуживание — на высоте! — заметил Эдаджима, проверяя оборудование в кокпите: радары, GPS и прочее. Большинство этих систем можно было управлять прямо из салона.
— На самом деле, изначально она была с рук, но, поскольку наша целевая аудитория — утончённые клиенты, брат не пожалел денег на доработку, — пояснил Токушима.
— С рук, говоришь? А дорого обошлась?
Эдаджима явно намекал на то, что сам не прочь был бы завести такую лодку.
— Ну... где-то на уровне элитной квартиры в центре Токио. Но это — необходимая статья расходов, если ты собираешься открывать ресторан такого уровня.
— Элитная квартира… — протянул Эдаджима.
Это, конечно, не за гранью возможного, но чтобы купить такое судно, ему пришлось бы пустить в ход все сбережения и пенсионный фонд. И это ещё без учёта стоимости обслуживания — которое само по себе может выносить мозг.
— Ты помогал брату с бизнесом?
— Да. Когда я учился в старшей школе, всё лето я помогал с нашими семейными делами. Брат был и капитаном, и поваром, и сомелье в одном лице. А я был и матросом, и помощником шефа, и швейцаром. Одно из главных условий для клиентов — абсолютная конфиденциальность. Поэтому брат набирал в команду только членов семьи.
Шура подбежала к ним, закончив осматривать судно.
— Старший стюард! Ты правда уверен, что мы можем пользоваться этой лодкой, пока мы здесь?
— Я уже связался с братом. Он сказал, что даром пустить нас не может, но я договорился, что мы постараемся свести расходы к минимуму.
— Ну всё! Тогда разбиваемся по каютам! Прим, мы с тобой в одной, да?
Обрадованная тем, что они могут пожить на лодке в другом мире, Шура в приподнятом настроении утащила Примеру в одну из кают по правому борту. Когда они скрылись из виду, к Токушиме подошёл Оукс до Ви.
— Спасибо, старший стюард. Нам удалось занять немалую сумму у торговцев из Ваасы, но я не знаю, сколько обойдётся пребывание здесь, так что я решил жёстко следить за кошельком.
Похоже, быть казначеем при двух людях, у которых совсем нет чувства денег, — задача не из лёгких.
Койки на борту Marine Gem — этого судна из другого мира — оказались по-настоящему удобными. Матрас словно поглощал её тело, мягко поддаваясь весу, но в то же время поддерживая настолько, насколько нужно. Было настолько приятно, что она напрочь забыла, что находится на корабле. Очень скоро её накрыл глубокий, без сновидений сон — такой, какого у неё не было уже давно.
Не заметив как, она провалилась в небытие, а когда открыла глаза, солнечный свет уже пробивался сквозь окно и светил прямо на веки. Было ощущение, будто она пробуждается после долгой спячки где-то на самом дне океана — на то, чтобы просто подняться с постели, ушло немало сил.
— Где... я?
Она открыла глаза и увидела незнакомый потолок — ослепительно белый, почти перламутровый. На мгновение это её смутило, но затем она быстро вспомнила: теперь она по ту сторону Врат — в другом мире.
— Шура?
Она повернула голову в сторону, где обычно лежала Шура — но её там не оказалось.
С того самого злополучного дня кошмары стали её постоянными спутниками: судно юного лорда разрывает взрывом, оно идёт ко дну, а истекающая кровью Одэтта утаскивает её всё глубже в пучину. Каждый раз она просыпалась в панике, крича от ужаса, и Шура неизменно оставалась рядом, чтобы успокоить её и просто быть рядом во сне.
Сев на кровати, она поднялась. Заглянув в окно, увидела море и вдали — силуэты высотных зданий, медленно плывущие в обратную сторону. Похоже, они были в движении... но куда направлялись?
Она быстро оделась, умылась и вышла из каюты. Поднявшись по короткой лестнице, она оказалась в салоне. Там на диване, развалившись с видом полного спокойствия, сидела девушка с голубыми волосами.
— Наконец-то проснулась, да? Ты же Примера, верно? А я вот как раз думала идти тебя будить…
— …
Застенчивая Примера тут же растерялась и не смогла выдавить из себя ни слова. В итоге просто низко поклонилась, пытаясь тем самым выразить свою благодарность.
— Ну ясно… ты из тех, кто встречает молчанием, — фыркнула девушка.
И всё же даже в этом сдержанном молчании не было ничего непривычного — это было в её характере.
— Аааа, Прим~!!! Доброе утро!!!
Раздался приглушённый радостный голос. Примера обернулась и увидела Шуру на кормовой палубе — за стеклянной перегородкой, такой прозрачной, что поначалу она даже не заметила её. Эта удивительная штука, которую они здесь называют «стеклом», отделяла салон от открытой палубы. Шура выглядела на седьмом небе от счастья.
— Что ты там делаешь?
Примера отодвинула раздвижную дверь и вышла на палубу. В тот же миг её резко обдало холодным ветром — такой резкий и пронизывающий, что она тут же юркнула обратно в салон, прикрыв за собой дверь, оставив лишь щёлку, чтобы выглядывать наружу.
— Т-так холодно… Тебе разве не зябко?
— Ещё как холодно, но да какая разница! Мне наконец-то разрешили порулить!
Шура стояла в кокпите — за штурвалом, управляя рулём корабля.
Этот странный «баран» — круглая рукоять, напоминающая штурвал — совсем не похож на то, что она знала на Авионском море. Там рулят иначе — штурман лично управляет рулём из специального помещения под палубой. Шура всегда считала это варварством и при любом удобном случае называла такой способ «неудобным». Но моряки в её мире — народ консервативный, и никто даже не пытался что-либо менять.
Вот почему этот штурвал показался ей чуть ли не революцией.
— Я могу управлять рулём и одновременно видеть парус и чувствовать ветер! Когда вернёмся — обязательно расскажу об этом нашим корабелам!
Сверху, в небе, паруса катамарана были полностью раскрыты и натянуты ветром. Судно шло против ветра — это было видно по тому, как волосы Шуры отбрасывало назад, а сама скорость оставалась ровной и уверенной.
— Что изменилось? Вы же всё время отказывали ей, как только она просила порулить.
Примера задала вопрос Токушиме, который стоял рядом с Шурой.
С тех пор как они попали на Киташио Шура просила дать ей возможность попробовать себя за штурвалом — даже на транспортнике на Роме она просила об этом. Но каждый раз Токушима или Эдаджима отказывали ей без разговоров.
На этот раз Токушима ответил:
— А всё потому, что для управления парусной яхтой права не нужны.
Он протянул руку и стал показывать Шуре, как правильно держать штурвал и управлять движением.
— Эта зона считается учебной для парусного спорта, так что можно плавать сколько влезет!
Эдаджима крикнул с верхней палубы, дополняя их разговор. Видимо, он управлял кливером — передним парусом.
— Переходим на галс!
Он отдал команду, убедившись, что поблизости нет других судов.
— Есть!
Шура резко повернула штурвал в сторону ветра.
Нос судна мгновенно развернулся навстречу ветру. Кливера вывернуло наизнанку. В этот момент Эдаджима ослабил снасти, и гик — горизонтальная балка под парусом — резко сменил направление. Когда гик достиг нужного угла, он снова натянул снасти и зафиксировал его. Токушима тоже не дремал — как только ветер сменил сторону, он натянул свои снасти, чтобы держать курс.
— Отличная работа, парни!
Шура похвалила их с интонацией настоящего капитана.
Видя её такой живой, энергичной, полной радости, Примера и сама немного повеселела.
— Рада за тебя.
Она закрыла стеклянную дверь и вернулась внутрь.
Но вместе с этим приятным чувством появилась и лёгкая, колючая грусть. Ей казалось, что её подругу словно подкупили Токушима и Эдаджима, сыграв на её любви к кораблям. А больше всего её задело, насколько близкими выглядели Шура и Токушима. В этот миг между ними будто било в унисон одно сердце.
Разумеется, всё это были лишь её фантазии. Шура не принадлежала ей, и Примера сама никогда не хотела, чтобы всё было так. Но несмотря на холодный голос разума, сердце всё равно ревновало. Может быть, это ещё и потому, что здесь, в чужом мире, Шура — единственный человек, которого она знает по-настоящему.
— Нет, так не пойдёт. Возьми себя в руки, — пробормотала она себе под нос.
Пальцами расправив свои длинные волосы, она мысленно отогнала лишние мысли. Взгляд упал на стол в салоне — на нём стояла тарелка с едой. Видимо, это её завтрак.
Поодаль, на диване, развалившись и глядя в окно, сидела Мэйбл. На камбузе — Оукс ду Ви, полощущий посуду.
— Доброе утро, леди Примера.
Раз он мыл тарелки, а на столе осталась только одна — значит, остальные уже позавтракали.
— Доброе утро, Оукс до Ви, — ответила она, но не смогла даже посмотреть ему в лицо. Впрочем, так было всегда. Только теперь до неё начало доходить, как часто он был рядом — в самых разных ситуациях, незаметно, но неизменно поддерживая их.
— Прошу вас, поешьте, Ваше Высочество. Вице-капитан Эдаджима сказал, что скоро мы возвращаемся в порт. Он пообещал: как только мы прибудем, сразу же навестим Одэтту.
Шура вовсю рулила Морской Жемчужиной, наслаждаясь процессом. Однако в какой-то момент Токушима всё-таки отобрал у неё штурвал и сам направил лодку обратно к берегу. Он включил мотор и начал неспешно вести судно по каналам, пересекающим насыпные земли у Токио. Вскоре он подвёл лодку к марине в Такэсибе, где его старший брат арендовал причал. Оттуда вся компания выбралась на сушу и спустилась в метро.
Поскольку была середина зимы, Примере, Шуре и Оукс до Ви выдали пуховики. Эти куртки предназначались для клиентов Морской Жемчужины, ведь на море погода может резко испортиться, и температура внезапно падает. По этой причине куртки у всех трёх были одинакового дизайна — придётся смириться.
— Вот это город… — пробормотала Шура.
Ночной Гиндза казался сказочным, но и Токио днём поражал воображение. Все трое стояли, потрясённые видом мегаполиса и невероятным числом людей вокруг — ничего подобного они никогда не видели у себя в Тинайе. Хоть они и считали, что столица Тинайе, город Наста, — крупнейший и самый процветающий на всём побережье Авионского моря, теперь их гордость стремительно угасала.
Когда они спустились в метро и сели в поезд, слов у них вовсе не осталось. Став очевидным, что их родной город — скорее провинциальный посёлок на фоне этого городского чудовища, Шура и Примера смогли только прижаться друг к другу и забиться в угол вагона, потрясённые происходящим. Ви же, напротив, с интересом осматривался, будто наконец увидел подтверждение какому-то сомнению, давно сидевшему у него внутри.
— Кстати. Ты вроде нормально всё это переносишь, Мэйбл, — заметил Токушима, будто только что вспомнив.
— Ты о чём? — нахмурилась она.
— Ну… Был один полубог, который тоже ездил на метро. Но в какой-то момент его перекосило — мол, мы въезжаем на территорию другого бога. С тобой такого не будет?
Эдаджима пояснил ситуацию.
— А, ты про ту мелкую, да? Ну так слушай. В отличие от неё, я — отступница. Мне плевать, чьи тут владения.
— И никто не сунется? — уточнил он.
— Они все прекрасно знают, что я ни перед кем не кланяюсь. И никому из них неохота связываться со мной, — усмехнулась Мэйбл.
Группа наконец добралась до Центрального госпиталя Сил Самообороны в районе Ёга.
— Я навещу одного своего знакомого. Полагаюсь на вас.
— Ты ведь к капитану Курокаве, да? Передай ему привет. И скажи, что я тоже скоро загляну.
С этими словами Токушима и Эдаджима разошлись. Те, кто остались, подошли к стойке регистрации, узнали номер палаты Одэтты и направились в нужное крыло.
— Вот она.
Примера и Шура медленно открыли дверь. Внутри, в больничной пижаме, на кровати сидела Одэтта. Рядом, в спортивном комбинезоне, на стуле сидела Амаретт. Как только они увидели друг друга, обе девушки кинулись в комнату.
— Оди!!!
— Прим!!!
Вчетвером они, наконец, вновь были вместе — после стольких событий и разлуки.
— Ты в порядке!!!
Примера от радости обняла Одэтту так крепко, что та начала задыхаться — лицо ее быстро налилось краской.
— Д-д-да, н-но... м-мне... нужно дышать… П-п-Примера… П-пожалуйста…
Примера, не рассчитав силы, начала ее душить объятиями.
— А! Прости-прости!
Она ослабила хватку, позволив Одэтте нормально вздохнуть.
— Ваше Высочество... — Амаретт, стоявшая в стороне, несмело обратилась к ней.
Примера, всё ещё обнимая Одэтту, повернулась к ней.
— Спасибо тебе, Амаретт. Ты так много сделала для неё.
— Нет, вовсе нет. Я просто была рядом.
— Она просто невероятная. Говорила со всеми, будто так и надо.
— На самом деле, тут есть добрые женщины, которые понимают наш язык.
— Но всё равно, Амаретт, если бы не ты, всё бы так гладко не прошло.
Шура вставила слово, а затем задала вопрос:
— Как у Оди с восстановлением?
— Её раны уже зашили и швы сняли. Но… реабилитация, кажется? Сказали, займёт минимум два месяца.
— Два месяца?
— Что? Всё настолько плохо? — с тревогой переспросила Примера.
— Наоборот. Состояние у неё отличное. Она даже хорошо справляется с упражнениями, которые помогают ей вернуться к обычной жизни — ведь у неё есть крылья.
Во время реабилитации пациент должен заново учиться вставать, пересаживаться с кровати в инвалидное кресло, подниматься по лестнице, ходить в туалет, садиться и т.д. Как представительница народа ави, Одэтта может использовать свои крылья, что делает часть этих задач проще. Однако появились и новые сложности. Из-за потери ног, которые составляли треть её роста, у неё сместился центр тяжести, и теперь ей сложнее летать. Поэтому ей предстоит заново учиться летать, чтобы преодолеть эти трудности.
— Серьёзно?
— Да. Поэтому два месяца — это очень приблизительная оценка. Пока никакой точной даты нет.
Они также узнали, что ортопеды, реабилитологи и протезисты ежедневно собираются, чтобы определить, как построить процесс восстановления.
— Протез... кто? — переспросила Примера. — Я, честно, не знаю, что это, но если они делают это ради Одэтты, то я им безмерно благодарна.
— Но всё равно… Два месяца? Это долго, если оставаться здесь, но и слишком мало, чтобы успеть вернуться в Тинайе и потом снова сюда приехать.
Чтобы вернуться в Тинайе из Алнуса, им нужно сначала попасть в Ваасу, а там искать корабль, идущий в Тинайе. Вааса — достаточно крупный портовый город, но нет гарантии, что они сразу найдут судно с прямым маршрутом. Даже если повезёт, возможно, придётся ждать несколько дней. Учитывая всё это, только дорога в одну сторону займёт около месяца.
И это ещё только время. Есть ещё риск нападения пиратов — и на пути туда, и на обратном пути в Ваасу. Если принять во внимание вероятность встречи с ними, то гораздо безопаснее будет просто остаться здесь.
Обдумывая все варианты, Шура отвела Примеру в сторону:
— Пойдём.
— Зачем?
— Нам нужно обсудить, что делать дальше.
Шура жестом пригласила Примеру и Амаретт следовать за ней наружу. За ними вышел и Оукс до Ви. Там они начали обсуждать, как поступить до окончания реабилитации Одэтты.
Тем временем Токушима и Одэтта остались наедине.
— Оди... — произнёс он её имя, но слова дальше застряли в горле. Он был тем, кто косвенно отправил её в больницу, и теперь не знал, что сказать. «Слава богу, ты в порядке» звучало бы так, будто это его не касается. «Ты вроде нормально выглядишь» — и вовсе неуместно для больного человека. И на «Как ты?» он не знал, что ответ услышит в ответ. Что бы он ни сказал — всё казалось бы грубым и не к месту.
— Хадзимэ…
Когда Токушима замешкался, первой заговорила Одэтта.
— А? Ч-что?
— Я должна извиниться перед тобой.
Она поклонилась.
— З-зачем ты извиняешься? Это я должен извиниться — из-за меня ты столько натерпелась…
— Я жива благодаря тебе. Я здесь потому, что… ты тогда не стал колебаться. Спасибо. Спасибо тебе... огромное.
Одэтта с трудом выдавливала из себя слова благодарности, а по простыням одна за другой начали капать слёзы.
— Ты же не можешь быть серьёзной…
— Нет, я не просто благодарю тебя. Этого недостаточно. Я… Я заставила тебя сделать нечто ужасное. Мне просто… до смерти хотелось выбраться из того ада, а сил у меня не было. Вот я и ухватилась за тебя. Я вынудила тебя пойти на это. Прости меня… пожалуйста…
Одэтта потянулась к его рукам, приблизилась и обняла его.
— О-Оди?..
— Мне было так страшно!!! Я… Я до сих пор просыпаюсь от кошмаров! Снится, как у меня отгрызают ноги, как я тону всё глубже и глубже… Я думала — это конец. Но потом ты протянул мне руку… и я проснулась — и поняла, что всё ещё жива.
Когда Токушима почувствовал тепло её тела, в уголках его глаз тоже показались слёзы. Всё это время он боялся осуждения, ждал, что его проклянут. Но теперь, услышав от неё слова благодарности, он начал сдаваться. Вся тревога, что копилась из-за постоянных криков и упрёков Примеры, исчезла.
— Спасибо тебе, Господи… Спасибо, что ты жива… Я так рад, что ты в порядке…
Он крепко обнял Одэтту в ответ.
— Ты правда так думаешь?
— Даже спрашивать не стоило.
— Тогда… Я хочу кое-что у тебя попросить.
Одэтта уткнулась лицом в грудь Токушимы.
— Что такое? Ну же, говори, что угодно.
Освободившись от груза вины, Токушима чувствовал, что готов отдать ей всё на свете.
— …
— Эй, ты чего?
— Аллё-ё?
Но Одэтта всё молчала, не решаясь озвучить свою просьбу. Лишь спустя паузу она наконец выговорила:
— Я… хочу родить… от тебя ребёнка. Давай… прямо здесь. Сейчас.
Уши Одэтты вспыхнули пунцовым (как и всё лицо, но она спряталась в грудь Токушимы, так что этого было не видно). А для него эти слова прозвучали так, будто всё вокруг замерло.
— ЭЙ! Постой-ка секунду, ты–!!!
Но тут, как гром среди ясного неба, в их момент вмешалась Мэйбл, до этого тихо наблюдавшая за происходящим. Она стремительно встала между ними, пылая ярко-красным не меньше самой Одэтты.
Больница — это место, связанное с жизнью и смертью, поэтому вполне естественно, что в её коридорах и приёмных часто происходят очень серьёзные разговоры. Будь то вопрос жизни человека, его средств к существованию или денег — всё это нередко решается именно здесь. Осознавая это, медсёстры, которые постоянно носятся из палаты в палату, делают всё возможное, чтобы предоставить таким людям пространство и уважение, которого они заслуживают.
— Ладно, Прим… — начал Шура, уточняя у Примеры её намерения. — Ты ведь сказала, что хочешь остаться здесь, пока Одэтта не закончит реабилитацию, так?
— Мы не можем просто так бросить Одэтт одну, — прошептала Примера, вероятно, из-за прохожих, чтобы никто не подслушал.
— А я вот думаю, стоит пока что отойти в Ваасу.
— Почему именно в Ваасу?
— Я думал сначала вернуться домой, в Тинайе, но с учётом риска пиратских нападений — лучше туда не соваться. А в Ваасе можно будет воспользоваться помощью тинайских торговцев. Там и обстановка спокойнее. К тому же, оттуда проще слать письма в Тинайе и Шилафф. Но самое главное — нет языкового барьера. Мне, конечно, тоже за Одэтт тревожно, но в такой больнице можно не бояться за её уход, а из Ваасы всегда можно приехать и проверить, как у неё проходит реабилитация.
Оукс до Ви поддержал предложение Шуры.
— Я согласен с капитаном Шурой — в финансовом плане. Трудно предугадать, сколько мы потратим, если останемся здесь.
— Но тогда всё ляжет на плечи Амаретт, — возразила Примера. Она считала, что если они останутся, можно будет дежурить по очереди, помогая Одэтт, чтобы Амаретт могла отдохнуть.
Шура, словно что-то вспомнив, повернулась к Амаретт:
— Амаретт, а ты как вообще тут выживала всё это время? Неужто спала прямо здесь? И что это у тебя за одежда такая? Ты же всегда к внешнему виду относишься с такой тщательностью, так что это как-то не похоже на тебя...
— Я находилась под опекой учреждения под названием «женский приют».
— Чего? — удивилась Шура.
— Похоже, это место, где помогают женщинам, оказавшимся в трудной жизненной ситуации — дают тёплую еду и ночлег. Формально я не подхожу под их критерии, но меня пустили под предлогом поддержки иностранцев. А что до одежды... э-э-э... Многие женщины приходят туда буквально в чём были, так что приют раздаёт старую одежду тем, кто в ней нуждается. Да, выглядит это неказисто, но, как я поняла, в такой одежде удобно ухаживать за больными...
Глаза Примеры расширились.
— Серьёзно... Значит, и в этой стране есть такие места.
— Хм. Может, и мы сможем там остановиться?
— С учётом количества женщин, которым они помогают, это вряд ли получится, — ответила Амаретт, окидывая взглядом каждого из них.
— Если говорить о жилье, может, мы могли бы воспользоваться лодкой главного управляющего? — предложила Примера.
— Но, леди Примера, будет неразумно просить его предоставить её бесплатно, — заметил Оукс до Ви.
— Это необходимая трата, не стоит на этом экономить. Если будет слишком дорого, можно попробовать договориться на отсрочку оплаты.
Такое стремление Примеры остаться здесь навело Шуру на подозрения. Она ведь не могла настолько рваться остаться только ради Одэтты и Амаретт?
— Ты случайно не что-то другое тут задумала, Прим? — прищурилась она.
Примера кивнула.
— Что за... — только начала было Шура, но её перебил крик из палаты Одэтты.
Услышав ссору и звуки борьбы, Шура и Примера вбежали в комнату с встревоженными лицами.
— Оди!!!
Но перед ними предстала неожиданная сцена: взволнованная Одэтта и Мэйбл избивали Токушиму.
— Что?! Ч-что происходит?!
— П-помогите! Кто-нибудь! Остановите их! — закричал Токушима. Видимо, именно он и заорал первым.
Примера и Амаретт быстро схватили Одэтту, а Шура и Оукс до Ви сдержали Мэйбл. Шура повернулась к Токушиме:
— Что вообще произошло?!
— Они просто набросились на меня!
— Да мы это уже поняли! Нам нужно знать, почему они на тебя набросились! Ты! Зачем ты его бьёшь?! — обратилась Шура к Мэйбл.
Та ткнула пальцем в сторону Одэтту и, покраснев, закричала:
— Э-та чёртова ведьма! Она заявила, что хочет родить ребёнка от Хаджимэ и сделать это прямо здесь и сейчас!
Глаза Примеры и Шуры расширились от шока.
— Одэтта? Эт... этого не может быть...
— Ты правда так сказала, Оди?
— Я сказала то, что хотела сказать. А что такого? — спокойно ответила Одэтта.
— Н-нет, тут, конечно, ничего «такого»... но делать это здесь — это как-то уж слишком прямо... Ладно, неважно! А тогда зачем ты его била?
— Потому что эта синяя девчонка стала его бить, и я хотела ударить её в ответ. Но тогда Хаджимэ встал между нами!
— Я не вставал за неё! Я просто пытался вас обеих остановить! — в отчаянии возразил Токушима.
Но Мэйбл, стоя за его спиной, усмехнулась:
— Да-да, он вставал за меня. Значит, он обо мне заботится! Нам ты больше не нужна, курица, так что перестань себя обманывать и отстань уже!
— Я?! Себя обманываю?!
— Да! А зачем ещё тебе спать с Хаджимэ и рожать от него?!
Девушки снова уставились друг на друга с яростью. И казалось, что вот-вот начнётся настоящая драка, но тут раздался громоподобный голос, будто из самых недр земли:
— Что вы, чёрт побери, творите, барышни?! Это место, где лечатся больные и раненые, а не арена для рестлинга!!!
В палату ворвалась высокая медсестра с огромным шприцем в руке.
— А-а, нет, мы просто — попыталась оправдаться Шура.
— Не хочу ничего слышать! ВСЕ ВОН!!!
Как уже говорилось, больница — это место, связанное с жизнью и смертью, поэтому совершенно нормально, что в её коридорах и залах ожидания ведутся очень серьёзные разговоры. Будь то речь о чьей-то жизни, средствах к существованию или финансовых проблемах — больница далеко не чужда таким решениям, которые принимаются в её стенах. Даже если такие беседы становятся немного эмоциональными, медсёстры, работающие здесь, делают всё возможное, чтобы оказать должное уважение и дать пространство людям. Конечно же, существует предел тому, насколько эмоциональной может стать беседа, прежде чем она начнёт мешать спокойствию больницы. Если до этого дойдёт, медсёстры вмешаются и при необходимости превратятся в грозных стражей порядка.
— Если хотите устроить разборки, устраивайте их на улице!!! — рявкнула медсестра.
Она посадила Одэтту в инвалидное кресло и потребовала, чтобы Примера и остальные, включая Токушиму, покинули палату.
— Что случилось, Токушима? — строго спросил Эдаджима, который наконец-то пришёл навестить их.
— Пожалуйста, не спрашивайте меня, сэр. Похоже, что виноват именно я, — с раздражением ответил Токушима, показывая, насколько он не осознавал свою роль в случившемся.
Сегодня начинается длительное пребывание группы в Токио.
Изначально Шура предлагала вернуться в Ваасу, по крайней мере на время, но в итоге желание Примеры остаться в Токио взяло верх. Они договорились, что она, Шура и Амаретт будут по очереди навещать Одетту в больнице и присматривать за ней, пока её не выпишут. До того времени они будут жить на «Морской жемчужине» — яхте семьи Токушимы. Такое решение вполне устроило всех: они ведь с рождения жили у моря.
— Ну чё! Сегодня к Одетте иду я! — бодро объявила Шура, аккуратно вытирая рот после завтрака. Даже потеряв свой корабль, она по-прежнему чувствовала себя в роли капитана и вела за собой остальных.
Сразу после этого Амаретт, которая накрывала на стол, заявила, что пойдёт вместе с ней:
— Я пойду с тобой.
— Не-не-не, Амаретт, ты остаёшься тут. Ты и так всё это время была с ней!
— Но разве не будет лучше, если я покажу тебе, как там всё устроено?
— Да ну, даже слушать не хочу! Ты это говоришь только потому, что опять хочешь работать, да? Всё будет нормально. Если что-то не пойму — просто спрошу у той страшной медсестры.
Шура улыбнулась. На самом деле, её совершенно очаровала харизма и мощная энергетика той высокой медсестры, что накричала на них, когда Одетта подралась с Мейбл. Ей нравились люди, которые умеют ясно и громко выражать себя.
— Понимаю, — пробормотала Амаретт с ноткой разочарования. Она — трудоголик до мозга костей, и оказавшись без дела, почувствовала растерянность. Немного поразмыслив, она всё же решила заняться стиркой, обслуживанием и уборкой яхты, а также сходить за покупками и пополнить запасы.
— Мы ведь не можем торчать здесь в одной и той же одежде.
— Ты права. Оукс до Ви, пожалуйста, выдели Амаретт немного денег на расходы, — распорядилась Примера.
— Как скажете, леди Примера, — почтительно ответил Оукс до Ви, стоявший у окна, и чуть наклонил голову.
— А ты что делать-то собираешься? — спросила Шура его.
— Сегодня я сопровождаю леди Примеру по её расписанию, — спокойно отозвался он.
Он ещё даже не успел спросить у Примеры, что именно входит в её планы, но и без слов всё было ясно. В конце концов, именно она настояла на том, чтобы остаться здесь, а не вернуться в Ваасу, где им всем было бы гораздо проще.
— Ааа, так это сегодня, да, Прим?
— Да. Я не могу позволить себе терять ни дня. Раз уж восстановление Оди идёт по плану, мы должны начинать думать о следующем шаге.
Сказав это, Примера промокнула губы салфеткой и встала из-за стола, чтобы начать собираться.
— Ого? Значит, Прим об этом всерьёз задумалась? Ты не против, Шура?
Одетта обернулась к Шуре, которая неуклюже толкала её инвалидную коляску.
— Ну, я хочу уважать её выбор, понимаешь? Пусть делает, что хочет. Просто я не выношу смотреть, как она замыкается в себе и хандрит, ну ты понимаешь…
Шура рассказала Одетте, что Примера тоже чувствует сильную вину за произошедшее.
— Вот поэтому ей лучше заняться чем-то, во что она может вложить душу. Это ведь не то чтобы опасно. И заодно неплохо было бы понять, в какой именно стране мы вообще находимся.
Рядом с Шурой шла медсестра Курокава Мари. Она служила в Специальном Регионе, свободно владела местным языком, так что понимала, о чём говорят Шура и Одетта, но, как посторонний человек, держалась в стороне и не вмешивалась в разговор. Её присутствие объяснялось тем, что она должна была помочь Шуре, которая толком не знала, как правильно обращаться с инвалидной коляской. После того как Курокава увидела, как Шура разгоняется с коляской в коридоре, влетает в повороты, не глядя, есть ли там кто, и обгоняет пожилых людей, которых считает слишком медленными, она в конце концов отвела её в сторону и заговорила жёстко.
— Если бы ты задела тростью того старика, и он бы упал, он мог бы умереть. Ты хочешь, чтобы тебя потом считали убийцей?
— Слушай, я не раз лезла в бой с открытым забралом. Я знаю, что такое убивать и чувствовать, как товарищи убитых жаждут твоей крови. Я не боюсь, если меня сочтут убийцей — но не по такой причине.
— Тогда думай, что делаешь! Здесь вокруг люди, которые намного слабее и хрупче тебя. Их легко ранить. Поняла?
— Да, поняла.
После этого все трое направились в зал физиотерапии.
— Это что за место?
— Это… тренировочный зал.
Шура огляделась по сторонам.
Повсюду — пациенты и инструкторы, занятые упражнениями. Кто-то учится снова ходить, держась за поручни. Кто-то лежит на полу и изо всех сил старается дотянуться до помоста. Кто-то — испуганный и растерянный — пытается пересесть с кровати на стул. Кто-то медленно двигает пальцами, пытаясь вернуть утраченную ловкость. Все здесь — люди, которые утратили способность делать то, что раньше казалось обыденным, и теперь заново учатся жить.
Кто-то из них пострадал в аварии, кто-то потерял подвижность из-за болезни. Но не все из них полны решимости вернуться к прежней жизни — некоторые до сих пор отрицают, что с ними что-то случилось, и занимаются только затем, чтобы доказать, что с ними всё в порядке. Есть и те, кто до сих пор не может смириться с потерей. Кто-то вовсе утратил надежду и смысл жизни. И всё же — возможно, благодаря поддержке семьи или атмосфере в этом зале — каждый из них продолжает бороться, каждый старается, как может.
Курокава старалась объяснять Шуре происходящее как можно проще, избегая медицинских терминов. Всё-таки между местными обычаями и тем, к чему привыкла Шура, была целая пропасть.
— Пожалуйста, помни всё, что я тебе только что сказала, каждый раз, когда приходишь сюда. Постепенно, шаг за шагом, ты начнёшь понимать.
Шура натянуто улыбнулась, услышав напутствие.
— Эм… Не думаю, что это будет так уж просто.
— И хорошо. Если бы ты соврала и сказала, что всё поняла с первого раза, я бы назвала тебя тупицей. Так что пока что — сдала экзамен. Пока что. А теперь — последний совет, который ты обязана запомнить навсегда: никогда не подбадривай никого. Вот если с этим справишься — тогда всё у тебя тут будет нормально.
По сути, Курокава предостерегала её: не жди от людей слишком многого.
Пока они разговаривали, Одетта закончила свою разминку. Потом ей сказали надеть протезы.
— Это что ещё за штуки?
Шура нахмурилась, увидев, как Одетта надевает металлические, но довольно простые на вид ноги.
— Это её протезы.
— Хм… Так вот как они тут выглядят…
Жизнь на море — тяжёлая. Потерять руку или ногу там не считается чем-то из ряда вон. Но потеря конечности даёт человеку право выбрать себе функциональный протез. Почти все протезы в том мире — деревянные, простые палки. Иногда — крюки. Конечно, здесь они выглядят куда прочнее и лучше сделаны. И всё же Шура не могла скрыть своего удивления — и даже лёгкого разочарования — от того, какими простыми они были для такой красивой женщины, как Одетта.
— Если бы я была лучшим капитаном… всего этого можно было бы избежать…
Лицо Шуры омрачилось. Она чувствовала тяжесть вины за то, что Одетта потеряла ноги. И в какой-то степени её решения действительно сыграли ключевую роль в том, что всё так закончилось. Ведь всё, что случается на борту корабля — на совести капитана. Потеря судна, команды, а теперь и необратимые увечья Одетты — всё это было на ней.
— Разговоры ничего не изменят. Продолжай стараться, Шура.
Но Одетта не собиралась утешать её. Её решимость, с которой она продолжала заниматься, не оглядываясь назад, наполняла Шуру волей.
Она поняла — всё это время Одетта не тратила зря. Ни слов, ни сил.
Одетта расправила крылья, чтобы подняться.
— А! Это же Одетта!
— Ух ты!
— Э-это что, ангел?!
Её расправленные крылья сразу привлекли внимание в зале. Конечно, Одетта делала это не ради публики, но столь необычное зрелище неизбежно вызывало реакции у окружающих. Детвора радовалась, завидев её. Пожилые пациенты — воодушевлялись, набираясь духа продолжать свои занятия.
— Сегодня занимаемся без крыльев.
Один из инструкторов подошёл к ней, а Курокава перевела его слова для Одетты.
— Чего?! Без крыльев??
— А если ты окажешься в месте, где крылья не развернёшь? В тесном коридоре? В ванной?
— …
Одетта, не в силах возразить, медленно убрала крылья. Потом опустилась на пол, собираясь повторять упражнения за другими пациентами.
Имперское посольство в Японии, Токио.
После того как война между Империей и Японией была официально завершена подписанием мирного договора, Империя принялась активно выстраивать прочные и дружественные отношения с Японией, открыв консульство в Алнусе и посольство в Токио. Через эти дипломатические представительства Империя начала устанавливать связи и с другими ведущими странами по ту сторону Врат, налаживая с ними официальные контакты.
Это, впрочем, не означает, что правительства Японии и Империи постоянно встречались лицом к лицу. Да, общение — важный элемент прочных отношений, но вовсе не единственный. В конечном итоге, государства — это, прежде всего, объединения людей. А значит, для настоящего сближения двух стран необходимо, чтобы народы этих стран приняли и одобрили такие отношения. Особенно остро это проявляется в странах с избираемыми органами власти, где правительство легко может быть смещено на следующих выборах, если граждане сочтут его действия неудовлетворительными.
Именно поэтому Империя прекрасно осознала: необходимо приложить усилия, чтобы понравиться японскому народу.
Но для выстраивания межгосударственных отношений требуются, в первую очередь, человеческие связи и умение с ними обращаться. В дипломатии, как и в бизнесе, встречи лицом к лицу являются краеугольным камнем взаимодействия. Люди строят отношения через накопление доверия, а для этого необходимо проявлять готовность к уступкам и учитывать интересы другой стороны. Такое «взаимное одолжение» формирует основу для будущих переговоров, которые пройдут уже в атмосфере взаимного доверия. И в результате стороны начинают осознанно принимать решения, учитывая интересы друг друга.
Если говорить о дипломатии, то именно в посольстве зарождаются и укрепляются такие человеческие связи. Здесь, в рамках закона, действующего в принимающей стране (а иногда — и за его пределами), проходят всевозможные мероприятия.
Одним из подобных мероприятий может быть, к примеру, приём. Организация индивидуальных встреч — дело крайне трудоёмкое и изматывающее, а потому куда эффективнее собрать множество людей на одном мероприятии, где они смогут свободно общаться и знакомиться. Подобные масштабные события позволяют не только поддерживать уже существующие связи, но и обзаводиться новыми — и всё это одним махом.
Разумеется, пригласить всех подряд — невозможно. Помимо банального ограничения бюджета и размеров площадки, не каждый человек представляет собой ценность в дипломатическом смысле. Чтобы мероприятие действительно служило задачам укрепления связей между государствами, приглашённые должны быть людьми, обладающими влиятельными позициями и весомым словом в органах власти и крупных организациях.
Однако найти таких людей — непростая задача. Ведь никто не носит на себе бейджик с надписью «я — влиятельный чиновник» или «я решаю судьбы мира». Вот тут и вступает в дело разведка и аналитика. Кто обладает властью сейчас? Кто, может быть, пока что в тени, но в будущем вырастет в влиятельного игрока? И, что не менее важно: как привлечь их внимание? Что может заставить их подумать: «Интересно… Почему бы не присмотреться?»
Именно ради этого Имперское посольство организует приём в честь основания Кавалерийского ордена. На церемонию из столицы был приглашён целый взвод рыцарей, и на торжество не пожалели ни средств, ни усилий.
— Всё готово? А рыцари на месте?
Имперский посол в Японии, граф Гренбалл ги Эльфкин, облачённый в парадное имперское одеяние, обратился с этим вопросом к своему ближайшему другу и советнику посольства, магу по имени Арх до Моа.
— Всё в порядке, Ваше Превосходительство. Зал, персонал, угощение — всё готово, — почтительно поклонился Арх.
— Хм. Прекрасно, — удовлетворённо кивнул Гренбалл, одобрительно взглянув на своего друга, сиявшего в этот вечер особенно благородно. Однако Арх, похоже, оставался не до конца убеждённым в необходимости этого торжества.
— Позвольте заметить, Ваше Превосходительство… Империя отмечает основание Кавалерийского ордена у себя на родине. Почему же мы должны проводить подобное мероприятие здесь, так далеко от сердца Империи?
— Нет-нет, ты прав. Но японцам это очень понравится — а мы не можем этим пренебречь.
Несмотря на отмену сословной системы, японцы продолжают демонстрировать склонность к уважению титулов и аристократии — возможно, из-за наличия собственного императора. Особенно сильный интерес проявляют жёны и дети японских политиков, которых привлекает благородный, сверкающий облик рыцарей, ведь все они — отпрыски дворянских семей. Несмотря на то что Кавалерийский орден — это чисто военное подразделение, для своих «фанатов» рыцари стали настоящими звёздами. И хотя сами они испытывают по этому поводу смешанные чувства, никто из них не сомневается: если это повышает популярность Империи — значит, стоит использовать.
Но сегодня рыцари — не единственное «оружие», которое Империя выводит на сцену. Главным козырем является сам посол — граф Эльфкин. Он не просто дипломат, он — эльф, а точнее — глава Лесных эльфов, рода Эльфкин.
Правда заключается в том, что его назначение на пост посла в Японии вовсе не связано с его глубокими познаниями японской культуры или богатой сетью связей при дворе. Всё гораздо проще: Империя решила использовать его эльфийское происхождение, чтобы сыграть на живом интересе японского общества к полулюдям и другим расам.
Когда Гренбалл впервые узнал об этой причине, он был потрясён. Ему показалось, что его просто высмеивают. Но сомнения развеялись, когда его пригласили во дворец на официальную аудиенцию, и сама Императрица озвучила этот мотив.
— Японцы презирают нашу Империю. Кто может их винить? Наши войска учинили беспредел в Гинзе, и японский народ понёс невыразимые потери. Но теперь, когда между нашими странами заключён мир, если мы хотим построить крепкие отношения — мы должны развеять этот презрительный взгляд. Вот почему я назначаю тебя. Ты — эльф. И в этом вся суть.
Назначать на эту должность человека, гоблина или огра было бы слишком рискованно — сразу всплыли бы в памяти ужасы Гинзы.
— …Разумеется, есть и другие причины. Но это — главная. Ясно?
Императрица кашлянула, давая понять, что ждёт ответа. Гренбалл был ошеломлён, но в итоге согласился.
Именно поэтому Токийское посольство укомплектовано под его руководством: его ближайший друг Арх до Моа занимает должность советника, а ключевые посты военного атташе, секретарей и менеджеров отданы женщинам и представителям других рас. Мужчины, впрочем, тоже есть — но исключительно в роли разведчиков и исполнителей закулисных операций.
В результате Имперское посольство оказывается буквально набито любопытными людьми и полулюдьми, и японцы вместе с другими иностранцами то и дело сравнивают это место с Токийским Диснейлендом в Ураясу. Даже те, кто испытывал к Империи неприязнь за прошлые поступки, были ошарашены и сбиты с толку, когда на пороге их встречала крошечная фея. Этот странный, потусторонний вид мешал им хотя бы открыто демонстрировать своё недовольство.
— Кстати, посол Элфкин… —Арх обратился к нему по имени на дружеский лад, при этом не теряя ни капли профессионализма.
— Да брось ты это «посол»… Мы же друзья, правда?
— Боюсь, это невозможно, Ваше Превосходительство. Если я привыкну к этому обращению и случайно сорвусь перед каким-нибудь важным гостем — это же будет катастрофа, не так ли? Да и гостей, и персонала вокруг полно, если они узнают о нашем… особом отношении, это станет настоящей проблемой. Мы должны держать профессиональную дистанцию.
Так сказал Арх, хотя они с Гренболлом стояли так близко, что их груди почти касались друг друга, не подозревая, что за закрытой дверью несколько сотрудниц сгорают от любопытства, перешёптываясь и фантазируя себе бог знает что.
— Итак… Что вы хотели сказать, советник Арх ду Моа?
— Вы когда-нибудь слышали о стране под названием Королевство Авион?
— Не могу сказать, что слышал. Боже, да в этом мире столько стран… Сколько их было? 195?
— 196 — по числу государств, признанных Японией. А если учитывать те, что они не признают, то число доходит до 198 или даже 199.
— Каждый раз, когда слышу это, просто дух захватывает. Как у них вообще получается знать названия и местоположение всех этих стран, и главное — я могу найти всё это в любое время, просто сидя в Токио?! Эпоха информационных технологий… На самом деле, даже немного пугает, если задуматься. Ладно, так что же такого особенного в этом Авионе? Они, может, хотят наладить контакт и установить отношения?
— Вообще-то, Авион — страна из нашего мира. Честно говоря, я о ней даже не слышал, поэтому спросил у своей умной и прекрасной секретарши. Она сказала, что Авион — это островное государство, расположенное посреди Синего моря. Формально оно считается одним из наших вассалов, хотя это больше на бумаге.
Имперская система вассалитета позволяет внешним государствам торговать с Империей и её подданными. Несмотря на то, что вассалитет номинальный, отношения между властителем и подвластными сохраняют характер определённых норм и обязательств. Это похоже на китайскую систему дани времён Империи, но в более мягкой, свободной форме.
— Ну у нас тоже, чего уж там, стран пруд пруди… И что дальше? Какое отношение эта страна имеет к нам?
— Их принцесса сейчас у нас на приёме.
— Принцесса?! Здесь?! Это вообще было в расписании? Мы что, забыли включить их в список приглашённых?
Гренболл повернулся к своей фее-секретарю, и та поспешно начала перебирать документы в руках. Через некоторое время она покачала головой.
Её внимательности можно было доверять. Сам Гренболл ещё мог бы забыть про какое-нибудь случайное приглашение, но с ней, проверяющей каждый пункт по нескольким источникам, её «нет» означало именно «нет».
Арх ду Моа добавил:
— Её и в списке гостей нет, но она настаивает на том, чтобы её впустили.
— Снова это… Почему так много незваных гостей постоянно требуют попасть внутрь?
На подобных мероприятиях всегда находятся те, кто приходит без приглашения. И сколько ни объясняй, что оно якобы не дошло — они всё равно заявляются и настаивают на участии. В таких случаях приходится решать всё индивидуально: кого-то вежливо просят уйти, кого-то допускают.
— Но в этот раз не так. На самом деле, она и не знала, что сегодня приём — поэтому и одета скромно. Я пока не уточнил всех обстоятельств, но советую Вам расспросить её лично, Ваше Превосходительство.
— Хм… Мы не можем просто взять и развернуть Её Высочество, не после того как она проделала такой путь.
— Я согласен, но окончательное решение остаётся за Вами, Ваше Превосходительство.
Одновременно с этим он дал понять, что это, возможно, не самое разумное решение. Но как советник, он подчинился бы решению посла — своего самого дорогого друга.
— До начала приёма у нас ещё есть немного времени. Давайте разберёмся с этим быстро.
— Хорошо. Пригласите Её Высочество в приёмную.
С этими словами Арх ду Моа вышел из кабинета Гренболла.
Вскоре после этого посол Империи в Японии, граф Гренболл ги Эльфкин, принял у себя в зале приёмов девушку с розовыми волосами и мальчика в чёрной мантии.
— Приветствую вас, Ваша Светлость. Позвольте представить Принцессу Примеру.
Юноша изящно поклонился, представляя Примеру. Гренболл был очарован… элегантная внешность молодого человека мгновенно покорила его сердце.
— Для меня честь познакомиться с вами, Ваше Высочество… и… с вашим верным слугой.
Гренболл поклонился принцессе Авиона, соблюдая предписанный имперский этикет. Хотя она представляла менее значительное государство, он — всего лишь граф по сравнению с принцессой, а потому обязан был отдать ей должное уважение. Так поступают в цивилизованных странах.
Однако принцесса не встречалась с ним взглядом. Устремив глаза на его уши, она наклонилась к мальчику и прошептала.
— Ваша Светлость, Принцесса Примера желает сказать… Спасибо за то, что приняли нас лично, несмотря на столь внезапный визит. Мы понимаем, что вы и ваша канцелярия заняты подготовкой.
— Ах, ну что вы, Имперское посольство никак не могло бы позволить себе оставить Принцессу — особенно такую прекрасную, как вы — ожидать у дверей без сопровождения. Конечно, и вашего достойного слугу мы не забыли. Могу я узнать ваше имя?
Гренболл перевёл взгляд на юношу.
— Прошу прощения за мою неучтивость, Ваша Светлость. Я — Оукс до Ви, служу по воле и на благо Принцессы Авиона.
— Хорошо. Ваше Высочество, по какому делу вы прибыли сегодня?
Гренболл надеялся, что Примера поднимет взгляд, но по какой-то причине она продолжала смотреть в пол. За неё снова ответил юноша.
— На самом деле, мы только вчера решили задержаться в Японии. Мы хотели бы обсудить с вами одну деликатную тему…
Похоже, в государстве Авион существует обычай, согласно которому члены королевской семьи не разговаривают напрямую с представителями более низкого дворянства. Приняв это как данность, Гренболл жестом пригласил Примеру на диван. Когда она села, он устроился напротив.
— Итак, о чём же вы хотели бы с нами посоветоваться?
— Мы хотели бы, чтобы вы познакомили нас с каким-нибудь политиком этой страны.
Похоже, они заранее обсудили этот вопрос. Юноша продолжал говорить, не дожидаясь реакции принцессы.
— Вы хотите, чтобы мы вас с кем-то познакомили? Интересно, с какой целью? В зависимости от причины я могу — или не могу — устроить вам встречу. Так что, если это не секрет, можете ли вы сообщить, зачем именно?
Оукс до Ви объяснил, что Республика Тинайе страдает от набегов пиратов, бесчинствующих в её прибрежных водах, и что Примера надеется заручиться поддержкой Японии в решении этой проблемы.
— То есть вы хотите, чтобы Япония помогла вам прогнать этих пиратов?
— Если упростить, то да.
— Это официальная позиция Королевства Авион?
Примера покачала головой, а Оукс до Ви продолжил. На самом деле, Авиона больше не существует: он распался на множество небольших государств, а Примера — единственная наследница династии. Сейчас она представляет одну из стран-преемниц — Тинайе.
— Тогда переформулирую: является ли намерение Вашего Высочества официальной позицией Республики Тинайе?
— Нет. Однако отец Её Высочества занимает пост дожа Тинайя. Вряд ли он станет возражать против её воли.
— Это уже проблема…
Гренболл тяжело вздохнул.
Дипломатия — путь, усеянный шипами. В худшем случае, опрометчивые действия могут привести страну к гибели. Особенно когда речь идёт о военных вопросах — тут не место эмоциям. Платой становятся человеческие жизни, и поэтому нельзя позволить себе даже намёка на легкомыслие. История знает немало примеров, когда государства погибали из-за того, что в трудный момент впустили «союзников» — и поплатились за это. Немыслимо, чтобы правитель согласился на вмешательство иностранных войск только по прихоти своей дочери — без его прямого разрешения.
— Ситуация в Тинайе настолько критическая. Мой отец наверняка будет рад, если Япония откликнется на наш зов о помощи.
— Вы слишком наивны.
Гренболл пояснил, что до тех пор, пока не станет очевидным, что дож Тиная и его дочь едины в своих намерениях, Япония вряд ли отправит подкрепление.
— Я понимаю, что это сложно, но хочу попробовать использовать все доступные мне возможности.
— Понимаю. То есть вы хотите встретиться с японским политиком и лично обсудить всё с ним?
Гренболл снова тяжело выдохнул. Некоторое время он молча постукивал пальцами по подлокотнику дивана, затем повернулся к ним с лёгкой улыбкой.
— Хорошо. Я вас познакомлю.
— ?!?
Примера с удивлением подняла глаза, но тут же снова опустила их, встретившись с его взглядом.
— Как раз сегодня на приёме будет присутствовать один из членов японского парламента. Я вас с ним познакомлю — и вы сможете изложить ему свою просьбу.
— Вы уверены? Нас ведь даже не приглашали…
Примера тихо заговорила.
— Да. Более того, позвольте мне прямо сейчас официально пригласить вас на этот приём.
— О, огромное вам спасибо!
Примера в знак благодарности склонила голову, но не сразу вновь подняла взгляд. Когда она всё же встретилась глазами с Гренболлом, то вновь поспешно отвела взгляд, хотя уже через мгновение мужественно выпрямилась. И вот тут Гренболл наконец осознал: возможно, Примера боится смотреть людям в глаза.
— Благодарить не стоит, Ваше Высочество. Всё, что я могу — это представить вас политику. Ни больше, ни меньше. А дальше — всё будет зависеть от ваших умений. Надеюсь, вам удастся добиться желаемого.
— Спасибо за заботу, но мы справимся. Я понимаю, на что иду.
— Желаю вам успеха. Прошу, подождите немного.
Гренболл вышел из зала приёмов.
Тем временем гости начали прибывать в посольство. Столы уже были сервированы, а рыцари в парадных боевых доспехах, смеясь, общались друг с другом. Обслуживали их феи и девушки-полулюди.
Примеру проводили в зал, где проходил приём. Она остановилась возле стены и внимательно наблюдала за входящими гостями.
— Оукс до Ви… Моя одежда слишком простая?
Большинство японских гостей были одеты в роскошные и нарядные костюмы.
В конце концов, такие мероприятия требуют соответствующего внешнего вида от всех приглашённых. Например, на празднованиях, посвящённых Дню памяти Морской пехоты США, мужчины обязаны появляться в бабочках. Подходящая одежда зависит и от времени суток: вечером принято, чтобы мужчины были в смокингах, а женщины — в вечерних платьях. Даже на приёме, посвящённом основанию Потустороннего Ордена Конных Владык, от гостей ждут соблюдения дресс-кода.
А Примера в этот момент стояла в традиционном дворянском одеянии, типичном для культуры Авион. Она ведь вообще не собиралась попадать на мероприятие такого масштаба, потому и не подготовилась. Для встречи с послом это наряд вполне подходил — но вот для светского раута уже вряд ли.
— Не переживай. Будем считать, что ты — знатная дама, путешествующая инкогнито, да? Не зацикливайся на этом. А то придётся всю ночь успокаивать тебя, а моё бедное сердце этого не выдержит, ладно?
Оукс до Ви чуть не увлёкся своими утешительными речами, но настаивал, что с её нарядом всё в порядке.
— Ладно, оставим это. Лучше посмотри туда — Его Превосходительство.
Он кивнул в сторону входа, где граф Эльфкин оказался в самом центре женского внимания.
— Пользуется популярностью у дам, ничего не скажешь.
— Ну а как иначе? Он же дворянин, эльф да ещё и красавчик. А эльфы, ты же знаешь, выглядят вечно молодо — так что возраст ему можно не считывать вообще…
Голос Оукс до Ви становился всё тише, и в нём явно сквозила унылая нотка. Казалось, его гложет какая-то внутренняя неуверенность. Примера это почувствовала сразу.
— Ой, да брось ты! Ты ничем не хуже. Я уверена, ты тоже станешь потрясающим мужчиной. Не сдавайся!
Она старалась подбодрить его — и ведь была права. У Оукс до Ви были хорошие внешние данные, и при должном времени и уверенности он мог бы вполне стать любимцем девушек. Честно говоря, уже сейчас многие могли бы обратить на него внимание.
Но её добрые слова не тронули его. Видимо, у него уже был подобный горький опыт — он проигрывал более эффектным парням.
Тогда Примера добавила:
— Кстати, у меня такое чувство, что он сам не очень-то счастлив от того, что вокруг него вьются эти девушки.
— Простите?
— Каждый раз, когда наши взгляды встречались, он смотрел на меня без всякого интереса. Как будто я для него вовсе не женщина. Зато я заметила — он чаще посматривает в твою сторону.
— Ч-Чегооо?!
— Ну, склоняется, похоже, в ту сторону…
— П-Подождите, миледи Примера…
— Ваше Высочество, Примера… и Оукс до Ви.
Вдруг к ним подошёл мужчина, по внешности почти не уступающий самому графу Эльфкину. Только в отличие от него, он был обычным человеком. Вместо официальной имперской тоги он носил широкую мантию, напоминающую академическую робу магистра. Судя по виду, он был сотрудником посольства.
— А вы кто, простите? — спросил Оукс до Ви.
— Арх до Моа, советник Имперского посольства. Рад знакомству.
Он вежливо поклонился Примере, а затем обратился к юноше.
— Его Превосходительство поручил мне познакомить вас с японским политиком.
— Вы?
— Да. Он сам хотел это сделать, но... ну, как вы видите, сейчас немного занят. Так что я исполняю его волю. Мы с ним, можно сказать, — два сердца, бьющихся в унисон.
— Два сердца…?
— Бьющихся в унисон…?
— Он много о вас рассказывал.
— Ч-Ч-Что он мог рассказать о м-мне?..
Слова Примеры тут же всплыли в голове Оукс до Ви, и ему стало не по себе.
— Что принцесса Примера привела с собой прекрасного… очаровательного мальчика. И, глядя на вас сейчас… мм, да, он был абсолютно прав! Но вы не только милы, вы ещё и умны! Теперь я понимаю, как вы смогли покорить его сердце.
— Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Его сердце?!
У Оукс до Ви по спине пробежала дрожь.
— Мы же верим в одних и тех же богов. Так что скажите — почему бы нам не… укрепить духовную связь?
— Эм… Понимаете… у меня тут… работа…
Тот самый юноша, который раньше ревновал девушек к красавцам, теперь сам не знал, куда деться под взглядом красивого мужчины.
А Примера… Она и сочувствовала мальчику, и еле сдерживала смех. Ситуация была до боли неловкой — и до слёз смешной.
Том 2. Глава 10.
Существует такое выражение — «настенная роза». Так называют девушку на пышном балу, которая ведёт себя предельно пассивно: она предпочитает стоять у стены, холодно отвергать приглашения на танец, игнорировать потенциальных кавалеров или и вовсе хранить молчание. Зачем же тогда такие женщины вообще приходят на балы и приёмы? Возможно, им просто не удаётся проникнуться атмосферой праздника, они чувствуют себя чужими и не на своём месте — или же они до мозга костей уверены, что они и есть эти самые «настенные розы».
Разумеется, нужно обладать немалой смелостью, чтобы подойти к такой. Поскольку они свято верят, что действительно настенные розы, любая попытка оторвать их от стены встречает сопротивление.
— «Нет, мне и так хорошо!»
— «Нет, спасибо!»
Если кто-то и решится к ним подойти, значит, он действительно этого хочет — ведь иначе они не сдвинутся с места. Но, по правде говоря, мужчины, готовые на такие усилия, на подобных мероприятиях — редкость, поэтому почти никто не пытается пригласить этих женщин, и они так и остаются цветами на стене. Чем меньше к ним подходят, тем крепче они убеждаются, что действительно рождены быть настенными розами — и тем труднее к ним подойти в следующий раз. Дело доходит до того, что они начинают свысока смотреть на мужчин, которые даже не пытаются их пригласить, считая их «бесхребетными».
Сегодняшний приём в посольстве Империи — наглядный пример: Примера — воплощение настенной розы. Обычно вокруг неё вился бы целый рой мужчин, наперебой приглашающих её на танец, и ей приходилось бы вежливо отказывать каждому. Но сегодня она нарочно выбрала простенькое платье и надела на лицо скучающее выражение, намеренно создавая вокруг себя ауру настенной розы. Надо отдать ей должное — это сработало: никто даже не обращает на неё внимания.
— «Как странно… Обычно к этому времени я уже изнемогала бы от попыток отбиться от толпы кавалеров…»
Но сегодня у неё есть задача, и настойчивые ухажёры только помешали бы ей её выполнить, так что в глубине души она даже благодарна. К тому же, будучи человеком, которому всегда было тяжело находить общий язык с посторонними, она испытывает стресс от общения без дела. Этот успех вдохновил её в будущем носить такие же скромные платья — к тому же это подчёркивает её нынешний статус вдовы.
— «Что скажете о том человеке, советник?»
Оукс до Ви указал на угол зала, продолжая окидывать взглядом входящих гостей. Когда Примера посмотрела в указанную сторону, её взгляд наткнулся на широкоплечего мужчину крепкого телосложения. На вид ему было под пятьдесят.
— «М-м… Этот? Чем он тебя заинтересовал, Оукс до Ви?»
— «Посмотрите на его костюм: он явно из высшего общества, но цвета выбраны просто и элегантно — то же самое можно сказать и о его обуви. Он выглядит так, будто его бы уважали японцы.»
— «Но что в нём говорит о том, что он связан с политикой?»
— «Видите ли, у нас, в Тинайе, у Децемвиров — наших правителей — принято избегать вычурной одежды. Любой намёк на роскошь или стремление оказаться в центре внимания может вызвать раздражение у народа. Ведь они избраны людьми, и им нельзя давать повод для недовольства. В то же время, обладая властью и высоким статусом, они должны сохранять определённый вид — поэтому одеваются сдержанно, но достойно. Правда, иногда встречаются те, кто любит роскошь, но такие обычно имеют лишь узкий круг покровителей. А вот те, кто управляет с оглядкой на большинство, никогда не позволяют себе вызывающих нарядов.»
Арх до Моа кивнул.
— «Прекрасно сказано. Этот человек действительно член японского Сената. Его зовут Таканабэ Мичио.»
Оукс до Ви довольно улыбнулся.
Для тех, кто гадал, чем они вообще занимаются: Арх до Моа дал им задание — найти того человека, с которым он их собирался познакомить. Разумеется, никаких подсказок, кто есть кто и кого именно они должны искать среди японских политиков, он не дал. Иными словами, он проверял их интуицию и способность найти нужного человека самостоятельно.
Оукс до Ви охотно принял вызов, хотя и задавался вопросом, почему ему вдруг выдали такое поручение именно сейчас. К счастью для него, как член «Чёрной руки» Тинайе, он умел читать людей, так что задача не казалась ему особенно сложной.
— «А из какой он палаты?» — спросил Оукс до Ви, и Арх до Моа удивлённо вскинул брови — он-то думал, что те и понятия не имеют.
— «М-м? Что ты имеешь в виду?»
— «Вы сказали ‘Сенат’, но у Японии их два.»
Поняв свою оплошность, Арх до Моа криво усмехнулся.
— «Вот уж… Ты не из тех, кто разочаровывает, верно? Этот человек состоит в так называемой Палате советников. Но скажи, откуда ты вообще знаешь, как устроен парламент Японии?»
«По дороге сюда мне удалось познакомиться с одним человеком, который назвал себя “джер-на-листом” (журналистом).»
— «Понятно. Значит, кое-что ты всё-таки знаешь?»
— «Немного… Да.»
Людям не стоит брать в привычку говорить, что они что-то прекрасно знают или хорошо понимают. То, что человек что-то читал или что-то ему объяснили старшие по званию, ещё не делает его знатоком в этой области. Всегда нужно помнить, что ты не знаешь всего, и уметь слушать новое. Так учил один мудрец древности.
Но это не единственная причина, почему Оукс до Ви сохраняет такую позицию. Осознание того, что ты не всё знаешь, помогает понять, что может рассказать тебе собеседник, на чём он может сделать акцент или что предпочтёт скрыть — а заодно понять, можно ли вообще ему доверять. Ведь человек, который уверен, что знает всё, не тот, с кем станут делиться чем-то новым. С такой установкой Оукс до Ви ведёт разговор и с Арх до Моа.
— «Значит, тебя недооценивать нельзя. Ладно. Сейчас я объясню, зачем попросил тебя выполнить это небольшое упражнение, хотя полагаю, ты уже сам догадываешься о моих мотивах.»
— «Нет, если честно, понятия не имею.»
— «Понимаю. Причина, по которой я тебя проверял, проста — я хотел своими глазами увидеть, что именно ты здесь пытаешься найти. Если вы сами не в состоянии обнаружить то, что ищете, значит, вы ещё не готовы к тому, о чём хотите договариваться.»
— «То есть мы, получается, прошли?»
— «Это уж не мне решать. Разумеется, я буду переводить для вас, так что можете подходить к нему, когда захотите.»
Арх до Моа дал понять, что выбор партнёра для переговоров остаётся за ними — ведь это их задача, а не его.
— «Понял. Леди Примера, что скажете? Пойдём поговорим с тем человеком?»
Оукс до Ви повернулся к Примере, чтобы убедиться, готова ли она заговорить с Таканабэ Мичио. Но она отрицательно покачала головой.
— «Нет, давай оставим этого человека.»
— «Почему?»
— «Этот человек — одна из ключевых фигур в правительстве этой страны, а значит, он, скорее всего, склонен избегать новых или рискованных начинаний. Вряд ли он вообще захочет слушать о нашей беде.»
— «Тогда к кому подойдём?»
— «Политики этой страны прокладывают путь к процветанию, раз за разом избираясь народом. Эти же политики не только состарились в политике, но и монополизировали всю проницательность и хитрость, необходимые для удержания власти. Их простое присутствие блокирует молодым политикам путь наверх. Поэтому эти молодые будут держать ухо востро в поисках чего-то нового, популярного или выдающегося, что поможет им прославиться. Среди наших Децемвиров тоже есть кто-то такой…»
— «А, ты имеешь в виду Шамрока ха Эликсира?»
Примера кивнула.
— «Ты разве не знал? Ходили слухи, что он возглавил “Чёрную руку” именно для того, чтобы войти в число Децемвиров.»
— «Вот это впервые слышу. Но если брать этот критерий, тогда…»
Оукс до Ви снова обвёл взглядом зал. И тогда он выделил в толпе одного человека.
— «А как насчёт этого человека, леди Примера?»
На мужчине был безупречный костюм, но при этом в его облике чувствовалась свежесть — некая аура «заметьте меня!». Его взгляд на людей выдавал уверенность и упорство; он точно не из тех, кто будет стоять в сторонке и ждать, когда всё само придёт к нему.
Арх до Моа посмотрел на того, кого показал Оукс до Ви, и усмехнулся.
— «Этот человек — Ходзё Соги (Hōjō Sōgi), член так называемой Палаты представителей. Ему всего 35 лет, он политик во втором поколении — его отец был премьер-министром, и Соги считается ведущим среди ровесников. Он ещё и популярен среди японцев. Но поскольку в этой стране лидирующие политики — все старики, молодым вроде него приходится застревать посередине.»
Примера понимающе кивнула. Глубоко вздохнув, она и Оукс до Ви наконец двинулись к нему.
Говорят, чтобы стать членом Парламента, нужны три вещи: поддержка избирательной группы или предвыборного комитета, достаточная известность, чтобы тебя запоминали по имени, и огромные средства на кампанию — плюс умение привлекать ещё больше. Недостаточно иметь одну или две из этих составляющих — необходимо иметь все три, чтобы получить место в Парламенте.
Ходзё Соги унаследовал всё это от своего отца. Но сам по себе тот факт, что он — политик во втором поколении, не означает, что ему всё даётся легко. Даже после того, как он был избран в Палату представителей, никто не признавал, что он смог добиться этого собственными силами. Его всегда сравнивали с отцом — все его действия и способности рассматривались лишь в свете того, что за его спиной стоит поддержка родителя. И, несмотря на все усилия заявить о себе, его дни в Парламенте проходили в бесконечных визитах вежливости к тем же самым людям, которые склоняют головы перед его отцом.
— Слушай, Соги, — протянул один местный политический тяжеловес, — моя дочь всё пристаёт ко мне, хочет попасть на бал Императорского конного ордена. Тебя ведь пригласили, да? Ну так возьми их с собой, а?
Он не мог просто так отказать влиятельному местному воротиле. Так что жена и дочь этого человека отправились с ним на приём в Императорское посольство так, будто их пригласили официально.
«Чёрт побери… Ещё больше этого политиканства. Разве можно это назвать политикой?!»
Чтобы обладать политической властью, нужно иметь силу быть избранным и оставаться избранным. А для этого нужна помощь местных сильных мира сего. Чтобы заручиться их поддержкой, Ходзё должен проявлять такое же политическое мастерство, как и его отец, а то и больше. Но обойти отца, которому удалось занять высший государственный пост, не так-то просто.
Поэтому ему приходится терпеливо ждать своего часа, занимаясь этим «политиканством», которое он люто ненавидит.
К счастью для него, от него требовалось лишь довести жену и дочь влиятельного человека до посольства, а не быть с ними весь вечер. Жена прекрасно это понимала.
— Смотри, мамочка! Волшебник! Настоящий волшебник!!! Огромное спасибо вам, господин Ходзё!
Жена и дочь с весёлым визгом бросились изучать всё вокруг, как будто попали в парк развлечений, и вскоре растворились в толпе. Наконец избавившись от роли няньки, Ходзё и его секретарь двинулись сквозь людской поток к старшим товарищам из своей группы. Добравшись до них, он сразу поздоровался.
— А, да это же младший Ходзё! Ну как ты, сынок? Знаешь, на самом деле выборы-то были куда жарче, чем все думали, ха-ха! Даже твой батя нервничал, ха-ха! Чёрт возьми, вот это битва была…
— Д-действительно…
Как бы ни была скучна беседа, он обязан был держать на лице сияющую улыбку и отвечать с подчёркнутой любезностью. Но стоило его сердцу начать сдавать под тяжестью всей этой рутины, как сзади раздался голос.
— Прошу прощения, господа…
Он обернулся и увидел человека из посольства, неплохо говорившего по-японски. Если бы только он мог вспомнить, как его зовут…
— Это Советник Арх До Моа, сэр, — шёпотом подсказал секретарь.
— Ах! Советник Арх До Моа! Огромное спасибо за приглашение!
Ходзё приветствовал его так, словно перед ним стоял спаситель в нужный момент. Он извинился перед старшими товарищами и повернулся к советнику как раз в тот момент, когда старшие сами начали приветствовать его.
— Боже упаси, напротив, именно благодаря вам Империя может поддерживать хорошие отношения с вашей страной. Было бы просто несправедливо не пригласить вас, после всего, что вы сделали, особенно вас, господин Ходзё, как главу специального комитета по урегулированию вопроса Алнуса и Специального Региона. Прошу вас, чувствуйте себя как дома и насладитесь всем, что Империя может предложить!
— Да это место и правда, как парк аттракционов! Вы только посмотрите, как детишки наших спонсоров резвятся!
По залу кружат феи, зверолюди обслуживают гостей, волшебники и маги показывают детям маленькие магические представления — всё это ещё сильнее создаёт впечатление настоящего парка развлечений. Даже иностранные гости, приехавшие издалека, были совершенно очарованы. Если и правда превратить посольство в парк аттракционов, сюда наверняка хлынут толпы зевак.
— И всё же, сколько бы наивности ни требовалось, чтобы искренне радоваться такому антуражу, я всё равно чувствую, какой же у меня прогнивший изнутри дух. Всё время думаю о том, какой экономический успех бы имел этот парк, если бы мы и правда его открыли.
Таканабэ и остальные политики громко расхохотались над словами Ходзё.
— Экономический эффект, сколько рабочих мест создастся, прогноз посетителей на год вперёд… Сынок, у тебя уже профессиональная болезнь!
Арх До Моа тоже рассмеялся.
— Такова наша взрослая жизнь. Даже в лёгком ветерке мы видим возможности выгоды или убытка и тут же связываем себя любыми приметами, которые чувствуем или воображаем. Сколь бы мы ни понимали, что мир — путь к процветанию, всегда найдутся те, кто жаждет хаоса. И, разумеется, всегда будут и такие, кто стоит в стороне, но при малейших признаках хаоса начинает паниковать и бояться.
Ходзё напрягся, почувствовав, что разговор уходит куда-то не туда.
— Что-то вас тревожит, Советник?
— Похоже, всё больше людей начинают считать скучным тот факт, что Империя и Япония принимают плоды мира.
— Есть ли уже какие-то проявления вреда от этого?
— Пока нет. Но если всё пустить на самотёк, это может перерасти во что-то куда более серьёзное. Ведь куда проще подрубить корень сорняка, пока он ещё не разросся, чем потом пытаться сдерживать его.
— «Тогда давайте согласуем это с соответствующими ведомствами и министерствами — посмотрим, что можно сделать, хорошо?»— провозгласил Ходзё.
— «Это было бы замечательно. Однако ещё важнее, чтобы мы и впредь укрепляли прочный фундамент дружбы между нашими странами. Я очень надеюсь, что мы продолжим совместную работу в этом направлении.»
— «Разумеется. Мы сделаем всё, что в наших силах.» — с важностью заявили Таканабэ и другие члены парламента, расправляя плечи и гордо выпячивая грудь. В этот момент к политикам подошли феи и эльфы — чтобы заговорить с ними.
— «Желаете ещё, господа?»
— «Угощайтесь пирожными, господа.»
— «Давайте сделаем совместное фото, господин!»
Вся эта суета ненадолго оставила Ходзё наедине с Ар ду Моа.
— «По правде говоря, господин Ходзё, я хотел бы представить вам одного человека.»
— «Кого?»
— «Вот эту даму…»
Арх до Моа деликатно отошёл в сторону, открывая взору Примеру и её помощника — Оукса До Ви — и представил их.
Обе стороны обменялись обычными приветствиями, представлениями и выражениями доброй дипломатической вежливости. С помощью Арха до Моа, который занимался переводом, Оух до Ви сразу перешёл к делу. Он рассказал о стране за Вратами под названием Тинайе и о том, как её народ страдает под гнётом пиратов.
— «Понимаю… Пираты, говорите?»
— «Эти пираты владеют невиданным ранее передовым вооружением, которое доставляет нашей флотилии огромные трудности. Мы надеялись попросить у вас помощи в борьбе с ними.»
— «Хм…»
Пока Ходзё слушал перевод Арха до Моа, он поднёс сжатый кулак к губам и тихо простонал.
— «Боюсь, для нас это будет затруднительно…»
— «Правда? Не думаю, что это так. Япония ведь размещает свои военные корабли даже так далеко, как Вааса. А мощь ваших кораблей общеизвестна — пары таких кораблей хватило бы, чтобы раздавить этих пиратов.»
Ходзё ненадолго задумался.
— «Легче сказать, чем сделать. У нас есть свои обстоятельства, которые тоже нужно учитывать.»
Примера всё это время наблюдала за манерой поведения и настроением Ходзё. Она заметила, что он вовсе не ищет способы им помочь, а скорее обдумывает, как бы тактично им отказать.
— «Какие ещё обстоятельства?!»
Такое отношение вывело её из себя. Она резко выкрикнула это на языке Особого Региона, которого Ходзё не понял. Но её интонация была столь выразительной, что пронзила языковой барьер и достигла его и так. Конечно же, Арх до Моа тут же перевёл её слова, так что, поняв их смысл, Ходзё занял более жёсткую позицию.
— «Прежде всего, конституция нашей страны запрещает применение силы для решения международных вопросов, если это не связано с самообороной. Кроме того, у нас нет никаких оснований вмешиваться в дела такой далёкой страны, как ваша.»
— «То есть вы хотите сказать, что готовы закрыть глаза на несправедливость и зло, которые терзают жителей другой страны?»
Да, именно так. Ведь никто в Японии и слыхом не слыхивал ни о каком Авионе или Тинайе. С какой стати японское общество должно соглашаться посылать своих юношей и девушек рисковать жизнью в какой-то далёкой земле, к которой оно не имеет никакого отношения?
Именно такие мысли вертелись у Ходзё Соги в голове, но, разумеется, он не собирался озвучивать их вслух, да и потакать капризам принцессы подобными прямолинейными репликами тоже не собирался. Если бы он сказал это открыто, журналисты, активисты и политики, чьи взгляды расходятся с его линией, моментально ухватились бы за эти слова. Они бы злонамеренно вырывали их из контекста, без конца муссируя в статьях и выступлениях, лишь бы уничтожить его карьеру, выставив его бессердечным тираном. Вот тут и проявлялась вся его политическая хитрость.
К тому же, эта розоволосая женщина так и не удосужилась посмотреть ему в глаза. Арх до Моа тоже занимался переводом, ведь она не говорила на японском. Это явно не была ситуация, где он должен был повышать голос.
Поэтому Ходзё ответил спокойно:
— «Я считаю, что любая страна должна делать всё возможное, чтобы решать свои проблемы самостоятельно. И лишь тогда, когда станет очевидно, что собственных сил недостаточно, можно обращаться за помощью, начав межправительственный диалог о возможных решениях.»
— «Но у нас нет времени! Пока мы тут говорим, сотни кораблей подвергаются нападениям, их грузы похищают, а команды либо превращают в рабов, либо заставляют самим становиться пиратами!»
Оукс до Ви добавил, изо всех сил стараясь говорить на японском, насколько позволяли его скромные знания.
— «А пираты… это не только… проблема одной страны… Поэтому и ваша страна… отправила свои военные корабли… так далеко… чтобы бороться с пиратством, разве нет?»
Глаза Ходзё удивлённо округлились, когда он услышал, как мальчик вдруг заговорил (пусть и запинаясь) по-японски.
— «Так ты умеешь говорить по-японски?»
— «Немного… Учился…»
Арх до Моа поднял лицо к небу с лёгкой улыбкой. Видимо, мальчик всё это время внимательно слушал, как он говорит по-японски.
— «Понятно… Ты имеешь в виду наши антипиратские операции у берегов Сомали и в Аденском заливе. Но это другой случай: ежегодно через те воды проходит более 1600 наших судов, поддерживая экономику и, соответственно, средства к существованию миллионов японцев. Нападения на суда в тех водах напрямую угрожают нашему благополучию, так что логично, что мы размещаем корабли так далеко. К тому же, та операция считается полицейской миссией, а не военной интервенцией.»
— «Полицейская миссия? Военная интервенция?»
Оукс до Ви с трудом уловил разницу между этими понятиями, поэтому обратился к Арху до Моа за пояснением. Лишь немного разобравшись, он продолжил.
— «Если пиратам позволят бесчинствовать в море Авион, они наверняка расширят зону своих действий. Нет, это практически неизбежно. Так как они действуют в море, теоретически они могут атаковать где угодно, даже в Ваасе.»
— «Да, этот день может скоро настать. Но пока этого не случилось. Одна лишь возможность того, что это произойдёт, недостаточна, чтобы мы вмешивались.»
Ходзё тщательно подбирал слова, а Арх до Моа так же тщательно следил за точностью перевода. Возможно, именно эта скрупулёзность ещё сильнее раздражала Примеру, и она снова заговорила.
— «То есть вы готовы позволить злу творить, что ему вздумается?!»
Похоже, Примера не могла перестать повторять это слово — зло. Ходзё решил зацепиться за него.
— «Вы, Ваше Высочество, можете называть это злом. Однако мы обязаны внимательно и спокойно оценить ситуацию, прежде чем решать, можно ли считать то или иное действие или событие злом или добром. Ведь в зависимости от того, с какой стороны смотреть, одно и то же может быть и злом, и добром.»
— «Как же пиратство может быть хоть чем-то, кроме зла?!»
— «Безусловно, Ваше Высочество может видеть это именно так. Однако мы не можем просто принять ваши слова за истину. Эти так называемые “пираты” могут оказаться бойцами сопротивления, которые борются против разрушительных действий диктатора. С точки зрения угнетателя, то, что делают эти “пираты”, можно назвать актами терроризма или государственными преступлениями. В нашей собственной истории было немало случаев, когда правительства обращались к нам с просьбой помочь подавить этих “преступников”. Или же они требовали, чтобы мы не вмешивались и просто стояли в стороне и наблюдали. Так скажите, Ваше Высочество, как вы докажете, что ваша страна не является угнетателем, а эти “пираты” действительно занимаются пиратством?»
— «Я-я, эээ…»
Примера потеряла дар речи. На вид она могла показаться человеком, легко поддающимся эмоциям, но на самом деле она была умна и прекрасно понимала, что одних слов недостаточно, чтобы доказать чью-то вину.
На это ответил Оукс до Ви.
— «Тогда прошу вас обратиться к своим дипломатам и солдатам, которые уже ступали на Тинайе. Вы сможете услышать от них самих правду о том, что там действительно происходит.»
Арх до Моа усмехнулся с легкой горечью, услышав эти слова. Как имперский дипломат, он отлично понимал, что теперь и они сами оказались вовлечены в эту историю.
— «Наши дипломаты и военнослужащие Сил Самообороны бывали в вашей стране? Этого я не знал. Я обязательно уточню это у министерства иностранных дел и Сил Самообороны Японии.»
После этого Ходзё Соги умолк. Он больше ничего не стал объяснять и не дал никаких обещаний.
На этом первая попытка Примеры провести переговоры подошла к концу.
«Ну?»
После того как Арх до Моа попрощался с Примерой и Оукс ду Ви , он повернулся к Ходзё Соги, чтобы узнать его мнение.
— «Она красотка… И обаяния ей не занимать.»
— «Несомненно.»
— «Но ты её что, баловал с детства или как? Она вела себя так, будто всё само собой должно пойти по её сценарию. Типа вот, все вокруг обязаны её выслушать просто потому, что она якобы права.»
— «Именно так она себя и вела.»
— «Она же мягкотелая до невозможности. Даже рот открыть не пытается — всё за неё дворецкий говорит. Если она и дальше будет просто бегать по людям с просьбами о помощи, не разбираясь, кто перед ней, а если откажут — скулить и рыдать, то её или обведут вокруг пальца, или вообще ещё хуже. Она же из тех, кто потом всех вокруг обвиняет в своей беспомощности, при этом сама вся в слезах. Честно говоря, я за неё переживаю.»
— «Жёстко ты о ней.»
Арх ду Моа горько усмехнулся.
— «Но разве я соврал? В мире международной политики с таким характером ей не протянуть. Ты ведь и сам это понимаешь, верно?»
— «Разумеется. Айсберг может выглядеть так, будто им вертит ветер, но на самом деле он плывёт по течению в глубине океана. С нами то же самое: нас не сбивает с толку внешний фасад — мы смотрим вглубь, где настоящие потоки.»
— «Если ты всё это знаешь, какого чёрта ты их вообще ко мне привёл?»
— «Они тебе помешали?»
— «Да ещё как! Если им хотелось поговорить с политиком, у них здесь есть десяток других на выбор!»
Ходзё пояснил, что они доставили ему лишние хлопоты, хотя могли заговорить с любым из дюжины других политиков, которые были в зале.
— «Вообще-то, я их к тебе не подводил. Это они сами захотели поговорить именно с тобой из всех, кто тут есть.»
— «И ты, конечно, к этому никакого отношения не имеешь?»
— «Никакого. Я даже не дал им ни малейшего намёка. Ты ведь понимаешь, что это значит?»
— «Значит, по какой-то причине или совпадению она выбрала именно меня, а не кого-то ещё. Выходит, у неё есть чутьё понимать, с кем она говорит.»
— «Именно.»
— «Хм. Понятно. Если её решение подойти именно ко мне и правда не случайность, тогда мне придётся пересмотреть своё мнение о ней. Пожалуй, мне ещё выпадет шанс встретить её в других обстоятельствах…»
Арх до Моа улыбнулся с явным интересом.
— «И что ты тогда будешь делать?»
— «Разумеется, отнесусь к её требованиям куда серьёзнее.»
С этими словами Ходзё Соги одним глотком допил всё вино из своего бокала.
«Что вы думаете об этом человеке, леди Примера?»
Когда они покинули зал и пробирались сквозь толпу на тротуаре, Оукс ду Ви спросил у Примеры её мнение.
«Он самоуверен. Считает себя мудрым — и он действительно умен — да ещё и никогда не срывается под давлением. Даже если в его броне появляются трещины раз за разом, он не даст волю эмоциям.»
На самом деле Примера уже испробовала все мыслимые способы, чтобы расшатать и сломать Ходзё. Однако тот упорно держался, сохраняя своё спокойствие и невозмутимость до самого конца.
— «Что теперь? Будем искать другого политика?»
— «Нет. Если мы не в состоянии убедить такого, как он, значит, у нас нет и шансов склонить Японию на свою сторону. Этот человек умен и силён. Если он согласится сотрудничать с нами, он станет огромным козырем в нашем деле.»
Даже если бы им удалось сразу найти политика, готового выслушать их, велика вероятность, что у такого человека просто не было бы серьёзного веса в политике. Они не могли рассчитывать на то, что кто-то вроде него сумеет изменить общественное мнение и склонить людей в их пользу.
— «Ты права. Но так же неразумно сосредотачиваться только на нём.»
Оукс ду Ви возразил, что им нужно разговаривать с как можно большим числом политиков.
— «Чем больше политиков мы охватим, тем привычнее станут наши проблемы и требования в их разговорах. Постепенно они начнут понимать, что наши вопросы — это не что-то далёкое и не касающееся их напрямую.»
— «Точно. Сейчас у нас нет рычагов, чтобы переубедить его, так что нужно искать другие пути. Но одно только «думать» — это почти то же самое, что ничего не делать. Давай действовать по твоему плану. Кстати, можно спросить, что обычно "Чёрная Рука" делает, чтобы получить от людей то, что нужно?»
— «Посмотрим… Обычно мы следим за этим человеком, за тем, как он живёт, чтобы найти какую-нибудь слабость, за которую можно зацепиться. Если время поджимает, мы сразу переходим к похищению его семьи и угрожаем: не послушается — убьём его близких и друзей. Если и это невозможно, тогда просто покупаем его.»
— «Ч-что…»
Примера застыла на месте, услышав о таких ужасных методах. Она и подумать не могла, что ответ будет таким чудовищным — видимо, ожидала услышать про какую-то особую, тонкую тактику убеждения.
Оукс до Ви повернулся к ней, на лице не дрогнул ни один мускул.
— «Разумеется, мы не станем прибегать к таким мерам. Чтобы угрожать кому-то, нужна полная мобилизация всего механизма организации. А с Империей, поддерживающей дружеские отношения с Японией, нам на их помощь рассчитывать не приходится. Взятки тоже не вариант — у нас слишком скромный бюджет. Так что нам остаётся только искать другие способы. Но я надеюсь, вы понимаете: в мире международной политики за кулисами обычно и действуют такими грязными методами…»
«Д-да…»
Примера почувствовала хоть какое-то облегчение от того, что они пока не будут использовать такие чудовищные способы. Однако мысль о том, что Чёрная Рука действительно применяет всё это на практике, не отпускала её. А это ведь значит, что её отец причастен — более того, он может сам отдавать такие приказы, если решит, что это необходимо.
К несчастью для неё, она дочь именно такого человека. А значит, даже если она сама не знала, что всё это творится, её руки всё это время уже были запятнаны.
П.П: По данному тайтлу разрабатывается аниме.
[[image:/storage/reader-images/43f16331fea729f9a42926daef3c9262b30ce325.jpg]]
Тинайе.
В Тинайе — официально «Величественной Жемчужине Голубого Моря Тинайе» — в коридорах власти сгустилась тяжёлая атмосфера. Среди чиновников процветал пессимизм, они наперебой делились бездоказательными слухами и дикими домыслами.
— Эй, слыхал? Флот Шилаффа стёрли с лица земли! Говорят, даже молодой господин погиб, а вместе с ним и принцесса!
— Что?! Без помощи извне Тинайе конец!
— Я слышал, один из децемвиров уже начал выводить свои активы из страны!
— Н-неужели нас и впрямь бросают на растерзание волкам?!
— Не знаю, но контакты моего кореша так говорят, а значит, это правда!
Разумеется, всё это лишь перешёптывания в узком кругу. Но когда в обсуждении участвует уже больше дюжины человек, неудивительно, что настроение в коридорах власти стремительно портится.
И всё же, не все покупались на эти слухи. В конце концов, слухи — это всего лишь слухи, и в них всегда есть место для сомнений. Особенно это касалось тех, кто стоял выше в иерархии, кто рисковал потерять от подобных толков больше всего, а потому презирал эту гнетущую атмосферу.
— Да бросьте! Флот Шилаффа проиграл какой-то банде пиратов? Вы и вправду в это верите?
— Вот именно! Тут какая-то ошибка! Мы же опозоримся, если поведёмся на такую ложь!
— И откуда, чёрт возьми, они вообще берутся?!
Проведя расследование, они выяснили источник слухов. В том регионе, где, предположительно, находился флот Шилаффа, проходило торговое судно. Сообщалось, что с его борта видели бесчисленные трупы, плавающие в воде.
Услышав это, все почувствовали недоброе. Но маркграфство Шилафф — страна-союзник, принявшая их принцессу, последнюю выжившую наследницу древнего королевства. Просто немыслимо, чтобы их флот был уничтожен так легко. Да, конечно, свою роль могло сыграть и когнитивное искажение: они понимали, что если это правда, то их положение станет отчаянным. И всё же они продолжали упорно отметать слухи.
— О, да это наверняка обломки торгового судна, на которое напали пираты!
— И-и ведь трупы со всей округи могло снести течением в одно место! Возможно, казалось, что это останки целого флота, но это было не так!
— Стоит лишь подождать, и флот Шилаффа прибудет! Мы будем спасены, я в этом уверен!
Их попытки развеять слухи возымели некоторый эффект. Мрачная атмосфера, нависшая над коридорами власти, отчасти рассеялась благодаря их обнадёживающим заявлениям.
Так было до тех пор, пока не появился заслуживающий доверия свидетель. Моряк из Шилаффа был спасён проходившим мимо кораблём, команда которого обнаружила его цепляющимся за трупы своих товарищей. Однако судно, подобравшее его, следовало в другой порт, поэтому потребовалось время, чтобы его показания добрались до Тинайе.
«Флот Шилаффа уничтожен! Молодой господин пал в бою!»
Больше отрицать было невозможно.
Харви Луна Вальванкер, дож Тинайе, с тех самых пор, как отправил Примеру под венец, не сводил глаз с горизонта на востоке. Он надеялся, что она вернётся вместе с флотом Шилаффа, но последние новости лишили его этой надежды. Теперь ему и почтенным децемвирам Тинайе предстояло взглянуть в лицо холодной, суровой правде их бедственного положения.
— Д-давайте обсудим решения.
— Легко сказать, ваше сиятельство, но…
Дож и децемвиры днём и ночью собирались на совещания, обсуждая возможные выходы из ситуации.
— Как насчёт того, чтобы запросить у Шилаффа ещё подкреплений?
— Ещё? После того как то единственное подкрепление, что они прислали, оказалось бесполезным? Мы должны восстановить наш собственный флот и сами дать бой пиратам!
— То есть вы предлагаете национализировать все активы и призвать каждого гражданина на военную службу?
— Именно! Всем нашим населением мы сможем сокрушить пиратскую мразь простым численным превосходством!
— Не неси эту чушь! Мы — экономическая держава, построенная на торговле! Мы богаты именно потому, что ценим свободу ведения бизнеса! Если мы поставим на этом крест и силой заберём каждого человека и каждый актив, нам придёт конец! Если мы потеряем доверие наших партнёров, то, даже разгромив пиратов, мы никогда не восстановим утраченное!
— Да! Точно!
— Хмф! Ты так говоришь лишь потому, что не хочешь расставаться со своими активами, верно?!
— Что ты сказал?!
— Да как ты смеешь! Немедленно возьми свои слова обратно!
Их дискуссии скатились до ссор, лишь усугубляя хаос. Дож, раздражённый тем, что они топчутся на месте, в надежде сдвинуть дело с мёртвой точки и услышать свежие мнения расширил состав совещания до 30, а затем и до 100 членов. Однако, в конечном счёте, новички лишь начали выяснять, кто же возьмёт на себя ответственность за принятые меры. Последовали ещё несколько дней бесконечных препирательств, которые переросли во взаимные обвинения и оскорбления. В итоге ничего существенного достигнуто не было.
К этому моменту уже ничто не могло помешать атмосфере отчаяния просочиться из коридоров власти на улицы.
— Ха! Кто бы мог подумать, что если позвать на обсуждение ещё сотню идиотов, то дело не сдвинется с мёртвой точки?
Шемрок ха Эликсир усмехнулся, глядя на то, как политики осыпают друг друга оскорблениями. Разнообразие мнений лишь порождало всё больше хаоса, и теперь даже простой народ начал уставать от своих представителей.
Но именно этого Шемрок и хотел. Любой, кто выдвинет единственное предложение, способное спасти Тинайе от этой безнадёжности, гарантированно получит исполнительную власть дожа. Если его поддержит народ, он может быть уверен, что его катапультирует с самого нижнего кресла децемвира прямиком в кресло дожа.
«И, разумеется, этим человеком буду я. Я! Именно я спасу Тинайе!»
Шемрок смотрел из своего кабинета на улицы внизу. Одна лишь мысль, что всё это будет принадлежать ему, наполняла его трепетом.
Но оставалась одна проблема: как вписать своё имя в сердца людей?
Во-первых, его предложение должны с треском провалить его тупоголовые коллеги. Во-вторых, он должен обратиться к народу и «продать» им это предложение. Как только он заручится их поддержкой, его ждёт окончательный успех. Но теперь вопрос: как именно он «продаст» своё предложение?
Прийти в совет, представить своё предложение и получить отказ — проще простого. Но как донести его до людей и убедить их? Вот в чём загвоздка: в Тинайе нет ни народного собрания, ни какого-либо его аналога, поэтому обратиться ко всем людям в одном месте невозможно.
И тут на сцену выходит Чёрная Рука. Используя её для распространения слухов среди населения, он сможет контролировать общественное мнение и подстрекать толпу. Усиливающееся недовольство народа заставит наиболее нервных политиков и шишек начать выводить свои активы из страны. Это, в свою очередь, выставит их пособниками пиратов.
С помощью Чёрной Руки он будет распространять всё больше и больше подобных слухов, внедряя идею в умы людей ещё до того, как она станет реальностью. Когда они увидят, что это происходит на их глазах, они придут в ещё большую ярость и возбуждение.
«А затем я подтолкну их к тому, чтобы они окружили правительственные здания. Вот будет зрелище, если они прихватят с собой факелы!»
И тогда, в разгар всего этого хаоса, появится Шемрок и подарит луч надежды.
Демократия скатывается к власти толпы в тот момент, когда народ, охваченный эмоциями из-за колоссального стресса, приходит в состояние ажиотажа. В этот миг сильнейшая сторона демократии становится её самой критической уязвимостью. Люди становятся до крайности эгоистичными, что парализует политиков, мешая им рисковать, и система загнивает ещё сильнее. Либо же кто-то, обладающий достаточной властью, может взять бразды правления в свои руки, силой проталкивая нужные решения и стремительно превращая систему в автократию.
В любом случае, оба варианта ведут к ущемлению интересов народа. Однако для того, кто стремится к власти, это золотая возможность её захватить.
Шемрок представил, как толпы, собравшиеся перед правительственным зданием, скандируют его имя, провозглашая его своим спасителем.
Именно в этот момент в его кабинет ворвалась его секретарь с третьим глазом, Айла де Пинос.
— Шемрок! Эй, эй! Плохие новости!
Застигнутый врасплох, мечтающий и улыбающийся как дурачок, Шемрок кашлянул и вернулся в своё кресло.
— Ч-что случилось, Айла?
Но всегда проницательная Айла мгновенно увидела его насквозь своим третьим глазом.
— Только не говори, что ты витал в облаках. А, понятненько… Какая-нибудь красотка на все десять из десяти одарила тебя улыбкой, да?
— Ты же лучше всех знаешь, что это чёрта с два возможно. А теперь к делу! Что там за «плохие новости»?
Айла закатила глаза и перешла прямо к сути.
— Это принцесса Примера! Пришло письмо с её подписью!
— Что?! Она жива?!
— Похоже на то.
Среди моряков, спасённых проходящими судами, был матрос с «Одетты». По его свидетельству, «Одетта» вернулась в тот район, чтобы спасти выживших с флота Шилаффа, когда их внезапно атаковала стая бронированных китов. Он не мог с уверенностью сказать, выжила ли принцесса Примера, так что на тот момент надежда на её спасение для многих была почти потеряна. Но затем пришла весть, что те самые бронированные киты были истреблены в том районе некой неизвестной силой, и поползли слухи, что Примера и даже молодой наследник трона Шилаффа всё ещё живы.
— Ну же, рассказывай подробнее!
— Быстрее будет, если ты сам прочтёшь. Это пришло вместе с письмом Её Высочества… Это отчёт от одного из твоих подчинённых из Чёрной Руки, Оукса до Ви.
— Что?! Этот щенок тоже жив?! — не скрыл своего разочарования Шемрок.
Он взял отчёт у Айлы и начал читать. Отчёт прояснял некоторые факты: после отплытия из Шилаффа они столкнулись с пиратским флотом недалеко от Тинайе, который и уничтожил флот Шилаффа. Их преследовали пираты, и как только им кое-как удалось от них уйти, на них напала стая бронированных китов. Им удалось пережить это испытание, и их подобрал проходивший мимо японский военный корабль, который затем доставил их в город Вааса в королевстве Эльба на континенте.
— Чёрт… Это плохо… — цыкнул языком Шемрок.
В отчёте также упоминалось, как пираты устроили засаду флоту Шилаффа и что они использовали новое оружие, но особенно тревожным было первое. О передвижениях флота Шилаффа знали только люди Шилаффа и Чёрная Рука. Оукс до Ви в отчёте предположил, что, скорее всего, либо в Шилаффе есть шпионы пиратов, либо кто-то внутри Чёрной Руки сливает информацию пиратам.
— Больше этого никто не видел, так? — спросил Шемрок, размышляя, не может ли он уничтожить отчёт. Айла в ответ покачала головой.
— Он пришёл с письмом Её Высочества, но там также было письмо от Шуры, адресованное Морскому ведомству. Если хочешь его уничтожить, придётся избавиться и от двух других, иначе навлечёшь на себя подозрения.
— Так где те два письма?
— Не у меня, ясен пень! Их уже доставили по назначению.
— Чёрт! Почему ты их не остановила?!
— Эй, не надо на меня агриться! Не то чтобы простая секретарша вроде меня могла просто взять и не дать этим письмам дойти до адресатов, ясно? Мог бы хоть похвалить меня за то, что я тебя предупредила!
— Ладно, ладно. Моя вина.
Шемрок схватился за голову.
— Если в тех письмах говорится то же самое, что и в этом отчёте, то сжигать его нет никакого смысла. Более того, я окажусь в центре внимания за попытку его уничтожить. Они наверняка устроят в Чёрной Руке шмон, чтобы найти крота.
Прямо сейчас совет занят спорами о том, кто понесёт ответственность за провалы и реализацию мер по борьбе с пиратами. Если этот отчёт всплывёт посреди обсуждения, их гнев обратится на него как на главу Чёрной Руки. Из стороннего наблюдателя, не вовлечённого в этот хаос, он внезапно превратится в главную мишень.
— Чёрт. Я влип!
— Да, такой расклад тебе явно не по душе, да? Надеюсь, тот, кто меня подберёт, будет платить мне так же хорошо, как и ты.
— Какого чёрта? Так ты всё это время была со мной, потому что я хорошо плачу? А что, не могло быть так, что я просто хороший человек?
— Не зазнавайся. Может, твои попытки агриться и кажутся мне милыми, но до определённой степени от них начинает подташнивать.
Шемрок вздохнул, услышав прямой отказ Айлы. Затем он встал и надел свою красную мантию.
— И куда ты собрался?
— Я иду к старику Харви. Мне нужно знать, что в письме, которое он получил от Её Высочества.
— Ясно. Иди. Постарайся, чтобы тебе не снесли голову!
— Что, у тебя для меня какая-то награда припасена?
— У меня как раз найдётся для тебя леденец на палочке, если справишься...
— Да неужели?.. Ладно, неважно.
Шемрок вздохнул и отвернулся от подмигивающей ему Айлы.
Он направился к дожу, Харви Луне Вальванкеру. Когда он вошёл в кабинет, то застал дожа посреди разговора с управляющим.
— Для начала отправь сто золотых чинков в Ваасу в Эльбе. Доставь их с этим письмом как можно скорее, ясно? Ах да, и скажи всем, что если придёт письмо от моей дочери, его нужно немедленно доставить прямо ко мне, понял?
— Будет исполнено, ваше сиятельство.
Управляющий в знак согласия поклонился и вышел. Шемрок обменялся поклонами с мужчиной средних лет, который служил дожу большую часть его правления, когда тот выходил из комнаты. Проводив управляющего, Шемрок подошёл к Харви.
— Ваше Высочество.
— А-а, никак это Шемрок! Судя по твоему лицу, ты уже слышал, да? Это великолепно! Моя дочь жива, ха-ха! А я-то уже начал думать, что она никогда не вернётся домой.
— Да. Более того, я также получил отчёт от одного из моих оперативников, сопровождавших Её Высочество.
— Правда? Значит, он тоже жив и здоров? Ты можешь поручиться за его компетентность?
— Я не ожидаю ничего меньшего от человека, которого выбрал лично.
— Прекрасно. Это обнадёживает, зная, что моя дочь в хорошей компании. Полагаю, это значит, что мне не нужно вводить тебя в курс дела?
— В этом нет необходимости, Ваше Высочество.
Шемрок передал отчёт Оукса до Ви дожу Харви, внутренне цыкнув языком. Пробежавшись глазами по отчёту, Харви сообщил ему, что события в нём в целом совпадают с тем, что написано в письме Примеры.
— Итак, вкратце, Его Высочество, молодой господин Дигестифф, пал в бою, а его флот был уничтожен. Это прискорбно.
— Воистину прискорбно потерять того, кто мог бы усмирить Авионское море.
— К чему эта бездушная лесть?
— Это не бездушие, Ваше Высочество. Я не намерен лгать о тех, кто почил, ибо мёртвые не чувствуют лести.
— Хм. В любом случае, это значит, что Прим теперь вдова, благослови её юность… Нам нужно подумать, какова её следующая роль. Отправим ли мы её обратно в Шилафф или оставим здесь? Что теперь будет с Шилаффом, а, Шемрок? Потешь меня, выскажи свои соображения.
— Поскольку молодой господин пал в бою, маркграфство, по сути, лишилось наследника. Не будет преувеличением сказать, что возможные преемники начнут борьбу за трон.
— То есть ты хочешь сказать, что им сейчас не до того, чтобы громить пиратов?
— Я бы не сказал так однозначно, Ваше Высочество. Любой, кто сможет разгромить пиратскую мразь, лишившую жизни лорда Дигестиффа, сможет заявить, что отомстил за маркграфство, и тем самым станет наиболее подходящим кандидатом на трон. Учитывая это, я полагаю, найдутся потенциальные преемники, которые будут настаивать на борьбе с пиратами.
— Значит, они всё же будут сражаться на нашей стороне? Как думаешь, они смогут добиться успеха?
— Боюсь, что нет, — ответил Шемрок с мрачным выражением лица.
— Это почему же?
— По двум причинам. Первая причина заключается в том, что флот Шилаффа попал в засаду пиратов. Мой оперативник предполагает, что виновен кто-то в правительстве или в Чёрной Руке. Однако я считаю, что виновен, скорее, кто-то внутри самого Шилаффа.
— Ты не согласен со своим же оперативником?
— Может быть, прав он, а может быть, прав я, но не исключено, что мы правы оба. Я лишь говорю о том, что может существовать некое лицо, которое выиграет от безвременной кончины лорда Дигестиффа и получит право на престолонаследие.
— Но у тебя нет для этого оснований, не так ли?
— Действительно, но то же самое касается и мнения моего оперативника. Полагаю, вам следует с недоверием отнестись к обоим нашим мнениям и повременить с выводами.
— Ты прав. Так какова вторая причина?
— Если тот, кто сокрушит пиратов, будет признан самым достойным преемником, другие стороны, естественно, оспорят это. Чтобы побеждать в войнах, нужны благословение небес, знание местности и понимание человеческого сердца, но нельзя вести войну, когда в собственных рядах царит хаос. Не будем также забывать о вероятности того, что у пиратов могут быть шпионы и при дворе Шилаффа.
Харви вздохнул.
— Ясно. Значит, флот Шилаффа нам, скорее всего, не поможет. И тогда будет лучше вернуть Примеру сюда…
— Но разве это действительно лучший выход, Ваше Высочество? Не будет ли для неё лучше остаться в безопасной, нейтральной стране, не затронутой нашими проблемами?
— Но ведь люди подумают, что мы можем сбежать в другое место, пока они остаются здесь и страдают, не так ли? Что они обо мне подумают, если я начну допускать, что будущее нашей страны безрадостно?
— Они поднимут бунт. Они подплывут на всех своих лодках и окружат правительственный дворец, требуя перемен и осыпая нас оскорблениями.
— И этого мы хотим избежать любой ценой. Даже когда вокруг нас разражается кризис, мы должны воздерживаться от действий, которые заставят народ потерять в нас веру!
— Я тронут решением Вашего Высочества подавать пример, даже когда наше положение ухудшается.
Шемрок склонил голову в крайне напыщенной, почти театральной манере.
— Если честно, всё это одна сплошная головная боль. Но в письме Прим есть и хорошие новости: она сказала, что этот ублюдок Моби Дик, бронированный кит, что нашёл убежище у Восточного Редутного рифа, был разнесён на куски.
— Японскими военными кораблями, полагаю?
— Да. Она также сказала, что попытается попросить у них помощи в изгнании пиратов.
— Прошу прощения?
В отчёте Оукса до Ви о таком шаге не упоминается, но вряд ли можно было винить парня. Каким бы близким доверенным лицом он ни стал, он всё равно не мог читать мысли Примеры.
Озадаченный этим предложением, Шемрок продолжил разговор, пытаясь понять, что заставило её пойти на такой шаг.
— Я уверен, народ будет рад это услышать. Если усилия Её Высочества принесут плоды, республика может быть спасена от катастрофы. Однако, не хочу быть вестником дурных новостей, но боюсь, я не могу согласиться с решением Её Высочества по двум причинам. Первая причина в том, что было бы безрассудством приглашать иностранные войска без дальнейшего рассмотрения, а вторая — в том, что мы слишком мало знаем об истинной силе Японии.
— Япония достаточно сильна, чтобы победить Империю и стереть Моби Дика в порошок. Этого должно быть более чем достаточно, чтобы быть уверенными в их возможностях, а?
— Действительно, но просто обладать силой — это не то же самое, что обладать готовностью её использовать. Да, они могут справиться с бронированным китом, но, будучи континентальной державой, они могут не знать, что это влечёт за собой. У морской державы иное мироощущение, нежели у континентальной, поэтому их понимание политической и военной стратегии может кардинально отличаться от нашего…
Шемрок тут же захлопнул рот. Он почувствовал, что, возможно, сказал слишком много.
— Хм. Продолжай, — однако дож настоял, чтобы он говорил дальше.
— Империя и другие державы на континенте чертят между собой границы на суше. Когда другая держава подводит свои войска к границе, они мобилизуются против неё. Из-за этого континентальные державы, как правило, расширяют свои владения и отодвигают границы как можно дальше от своих центров власти. В нашем случае, у морских держав, всё иначе: наша власть может простираться вплоть до вражеских берегов и причалов. Как только враг выводит свои корабли в море, мы должны мобилизовать против него силы — нет, любой гениальный лидер мобилизовал бы их уже в тот момент, когда враг только начинает снабжать свои корабли. Именно такого мироощущения не хватает континентальным державам… но я осмелюсь сказать, что и нашим собственным политикам его тоже не хватает! Вот почему мы так долго страдаем… Вероятно, мне не нужно объяснять это Вашему Высочеству; это было бы всё равно, что читать проповеди полубогу.
В этот момент Харви внимательно и долго посмотрел на стоящего перед ним децемвира.
— О, не обращай внимания. Я просто думаю, что не ошибся, выбрав тебя. Ты превосходный человек и можешь многое предложить.
— Я бы не стал децемвиром в таком возрасте, если бы не мой блестящий ум. Вы можете на меня положиться, Ваше Высочество.
— Разумеется. Однако я вынужден не согласиться с тобой по двум твоим пунктам.
— Могу я спросить, почему?
— Япония превзошла Империю во всех аспектах — они даже на некоторое время оккупировали имперскую столицу!
— Но разве не говорили, что их оттуда выбили имперские войска?
— Те же источники говорят, что они ушли сами! В любом случае, у Империи не было против них ни единого шанса, и это общеизвестный факт. Несмотря на это, Япония не аннексировала их и не сделала своими вассалами, предпочтя заключить с ними мирный договор на равных. Всё, что они попросили взамен, — это участок территории вокруг Врат для его укрепления, а после этого они стали выстраивать с Империей партнёрские отношения. Это означает, что Япония — не та страна, что стремится к экспансии, а скорее та, что строит сотрудничество на основе торговли, — качество, которое они разделяют с нами. Этих доводов должно быть достаточно, чтобы развеять твои тревоги.
— Всё действительно так, как вы говорите… Но это всё ещё не снимает моего первого возражения. Что, если они просто сдерживались? Что, если, как только их войска окажутся здесь, они обратятся против нас?
— Такой риск всегда есть, но пока они мыслят так же, как и мы, есть способ его снизить. Для этого и существуем мы, политики, хм? Снижение этого риска — это та область, где мы можем блеснуть. На данном этапе я представлю письмо Прим совету. Я прикажу всем правительственным структурам сосредоточить усилия на сборе дополнительной информации о Японии: стоит ли их рассматривать как союзника или они действительно представляют опасность? Есть смысл подождать с выводами, пока мы тщательно не проанализируем разведданные. Что касается возможной утечки информации о передвижениях флота Шилаффа, нам придётся выяснить, произошла ли она на стороне Шилаффа или внутри Чёрной Руки…
Произнося эти слова, Харви бросил взгляд на Шемрока. Его глаза блеснули, словно говоря: «Ты ещё не выпутался, знаешь ли?»
— П-понял, Ваше Высочество.
Шемрок недооценил дожа Харви. Он считал его просто сумасшедшим стариком, который слишком долго засиделся на троне. Но этот разговор укрепил его во мнении, что тот не смог бы стать дожем, не обладай он такой проницательностью. Возможно, он и ушёл из этого разговора с целой головой, но чувствовал себя отвратительно, словно старик просканировал его всего изнутри и снаружи.
Ичигая, Токио, Япония.
— Совещания, совещания, совещания… день за днём. Такая заноза в заднице…
Эдаджима вздохнул, обращаясь к Токушиме, который вёз его на служебной машине, и посмотрел на проплывающие мимо пейзажи проспекта Ясукуни-дори. Токушима взглянул на него в зеркало заднего вида, проверяя обстановку на дороге. Ему казалось, что с тех пор, как они вернулись в Токио, Эдаджима растерял всю свою жизненную силу.
— На той стороне вы казались таким бодрым, сэр. Здесь вы больше похожи на сморщенную редиску, забытую в дальнем углу холодильника.
— Прошёл уже месяц с нашего возвращения. Нет, правда, я просто скучаю по морю…
С самого возвращения дни Эдаджимы состояли из бесконечных перемещений между совещаниями в Министерстве обороны и совместными разведывательными брифингами в резиденции премьер-министра. Он представлял разведданные, собранные в Особом регионе, давал разъяснения по их анализу, а также вносил предложения и рекомендации.
— У вас же завтра отгул, верно? Почему бы нам не прокатиться на «Морском самоцвете»? Токийский залив — это, знаете ли, тоже своего рода море.
— Но ведь Примера и девчонки теперь живут там, разве нет?
— Да. Капитан Шура, видите ли, постоянно меня донимает насчёт вас. Мол: «Эй, где сейчас вице-капитан? Чем он занимается?». Кажется, она скучает.
Эдаджима тут же понял, что Токушима частенько навещал девушек.
— Знаешь, Токушима, так часто бывать в месте, полном девушек, — это нехорошо.
Он предупредил его, что это может навлечь на него необоснованные подозрения.
— Но мне же нужно проводить техобслуживание «Морского самоцвета». Сточные воды нужно куда-то сливать. И когда я туда приезжаю, со мной бывает Мейбл, так что она следит, чтобы не случилось ничего странного.
Под «сточными водами» подразумевались отходы жизнедеятельности с судна. Речь шла о воде из душей и туалетов «Морского самоцвета», которую нельзя было сбрасывать в марине.
— О, Мейбл… Я действительно должен похвалить тебя за твою усердную работу всё это время, Токушима.
— Вы это серьёзно, сэр? Что-то я не чувствую этого в вашем тоне…
— Конечно, серьёзно. Поэтому я тебя и хвалю.
— Но вы просто это говорите.
— И что? Нужно что-то большее?
— …
— Токушима?
— А, нет, просто, может быть… я бы лучше прочувствовал вашу похвалу, если бы вы выразили её в чём-то более конкретном. Н-но, полагаю, говорить вам это бесполезно, сэр, ха-ха… Да.
Токушима замолчал и сосредоточился на вождении. Он научился вовремя прикусывать язык, предвидя едкий ответ от Эдаджимы.
Однако Эдаджима перевёл разговор на другую тему.
— Должно быть, она расстроена, находясь так близко к морю, но не имея возможности выйти на лодке… В любом случае, как там девчонки?
— Реабилитация Оди идёт хорошо. Она очень усердно занимается, так что можно ожидать её скорой выписки. Остаётся ещё вопрос с протезами ног, так что я пообещал сводить их завтра к художнику-протезисту.
— Художник-протезист? Нечасто услышишь такой термин, правда? Полагаю, речь не о художнике с протезами.
— По сути, это мастер, который создаёт протезы с художественными элементами и скульптурами, которые могли бы понравиться пациенту или порадовать его. Тот конкретный парень, к которому мы идём завтра, один раз взглянул на Оди и на коленях умолял, чтобы ему позволили сделать ей протезы.
— Хм… Что он за человек?
— Я погуглил его имя, и у него куча смешанных отзывов. Его специализация — титановые протезы, и он наносит на них пескоструйной обработкой причудливые узоры в стиле ар-нуво. Но поскольку это он сам обратился к Оди, он говорит, что сделает ей протезы бесплатно.
— Хо-хо… Протезы ведь не из дешёвых, так? Он в этом уверен?
Протезы изготавливаются на заказ, поэтому они чрезвычайно дороги. Согласно «Закону о всесторонней поддержке повседневной и общественной жизни лиц с ограниченными возможностями», государство обязано оказывать некоторую денежную поддержку для облегчения этого бремени. Однако Одетта не является ни японкой, ни резидентом страны, поэтому она не подпадает под действие закона. В обычных обстоятельствах ей пришлось бы оплачивать протезы из своего кармана. Именно поэтому она так задумчиво листала каталог протезов.
И тут появился этот художник-протезист, предложивший свои услуги. Конечно, это произошло не на пустом месте; где-то кто-то — возможно, та самая демоническая медсестра, что однажды ворвалась в их палату — замолвил за неё словечко, но это уже было за пределами ведения Одетты и остальных.
— Да, но этот парень… Он любит встраивать в свои протезы всякие примочки. Были отзывы о том, что он встраивал в протезы ног роликовые коньки, а в протезы рук — выдвигающиеся «волшебные руки»… Был даже один отзыв, где его назвали чудаком за то, что он встроил в протез руки игрушечный пулемёт Гатлинга.
— Б-боже мой…
Эдаджима вдруг представил, как его левая рука превращается в миниган, с бешеной скоростью выплёвывающий пластиковые пульки и уничтожающий бумажную мишень. Сделать такое было определённо возможно. А ещё эти встроенные ролики. В реальной жизни ведь есть и эти мини-сигвеи, которые, кажется, сейчас в моде. Конечно, при наличии нужных инструментов и мотивации в протезы можно встроить всё что угодно.
— Ну, есть и люди, которым такое нравится, но обычные люди, похоже, просто принимают как есть.
— Ясно. Оставим Одетту, как поживает Примера в эти дни? Она ведь и к тебе была довольно сурова.
— Да, всё по-старому. Капитан Шура ей уже нагоняй устроила, так что она больше ко мне не подходит, но я всё ещё чувствую исходящие от неё волны неприязни. Я даже время от времени ловлю на себе её испепеляющие взгляды.
— Звучит сурово. Ты уверен, что сможешь сопровождать её завтра?
— Не знаю… Могу с уверенностью сказать, что поездка в машине будет чертовски неловкой. Но Оди-то не знает, что она меня на дух не переносит, так что я не могу просто так отказаться…
Токушима оставил свой номер телефона в больнице в качестве экстренного контакта Одетты. Именно так она и смогла позвонить ему с помощью Курокавы.
— Ну и как её усилия? В последнее время она кажется очень деятельной.
— Вы имеете в виду её попытки заставить правительство направить Морские силы самообороны против пиратов в Тинайе? Я думал, вы-то, сэр, лучше всех знаете, что это невозможно.
Токушима также в курсе попыток Примеры договориться с японскими политиками о помощи для Тинайе, но он также понимает, что её усилий будет недостаточно.
Политические вопросы, связанные с Силами самообороны Японии, особенно спорны и постоянно вызывают общественное неприятие и сопротивление. Одним из ярких примеров является предыдущий случай, когда торговые суда несли потери в Аденском заливе и у побережья Сомали. Когда правительство решило направить эскортные корабли для поддержки антипиратских операций, это вызвало широкое противодействие.
Это потому, что люди, которые категорически против развёртывания ССОЯ и даже самого их существования, всегда будут против любого политического вопроса, связанного с ССОЯ. В последнее время народ более-менее смирился с необходимостью ССОЯ и даже поддерживает их, что привело к тому, что эти анти-ССОЯ активисты стали более пассивными, но в былые времена широкое осуждение вызвало бы даже развёртывание ССОЯ для оказания помощи при стихийных бедствиях. Существуют даже публикации, доходящие до того, что утверждают, будто уровень преступности резко возрастает всякий раз, когда ССОЯ направляются в какой-либо район для оказания помощи. Такие статьи, несомненно, были бы сочтены расистскими, если бы вместо ССОЯ в этих текстах подставить какую-либо национальность или этническую группу, но по-прежнему существуют издания, позорящие либо ССОЯ, либо американских военных в Японии.
Несмотря на эту враждебность, случались и ироничные моменты: однажды некое пацифистское движение, плававшее по всему миру с проповедью своих идей, придя в Аденский залив, было вынуждено запросить защиту у близлежащих военных кораблей МССОЯ для обеспечения своей безопасности. Да, хотя такие мемные моменты и случались, до этих людей, к сожалению, шутка не дошла; они всё равно беззастенчиво поливают ССОЯ грязью.
Их отточенное искусство словесных нападок состоит из бестактного поношения, клеветы и перехода на личности. Это те же люди, которые назвали бы Гитлера неправым, скажи он, что небо голубое, просто потому, что они его ненавидели. И тем не менее, многие из поводов для их язвительной критики сами по себе являются оружием, которое можно было бы использовать против них же. Несмотря на это, их голословные утверждения находят отклик в средствах массовой информации, что в конечном итоге приводит к значительному общественному эффекту.
Вот почему политики до сих пор относятся к вопросам, касающимся ССОЯ, с предельной осторожностью, и почему усилия Примеры неизбежно обречены на провал.
— Я пытался сказать ей, что это бесполезно… Но она просто не слушает, хотя, вероятно, всё дело в том, что это говорю я.
С точки зрения Токушимы, Примера билась о толстую бетонную стену, каждый раз после удара поднимаясь и шатаясь, а затем снова и снова бросалась на неё, колотя кулаками в кровь и рыдая от боли. Ему было её искренне жаль. Он испытывал некоторое восхищение её упорством, но, тем не менее, хотел, чтобы она прекратила — ради неё самой.
— Я всё же хотел бы услышать, что именно происходит.
Тем не менее, Эдаджима спросил его о действиях Примеры, словно это было что-то, что ему следовало принять к сведению.
— Итак, последний месяц Примера, когда была не её очередь сидеть с Оди, ходила на мероприятия, устраиваемые Империей, и пыталась донести свою просьбу до любого политика, которого только могла там встретить. Пока ничего не сработало, и я вижу, что она подавлена. Всякий раз, когда она ничего не делает, она просто отключается на весь день. Что до Оукса до Ви, то он, когда не сопровождает Примеру, постоянно пропадает в библиотеке; а капитан Шура и Амаретт занимаются делами на лодке, присматривая при этом за Оди и Примерой.
Эдаджима что-то пробормотал в ответ.
— Думаю, им пора узнать, как на самом деле устроен мир.
— Не думаю, что их можно винить, сэр. Они всё это время были в центре своей собственной политики. То, что она делает здесь, определённо сработало бы в Тинайе.
— Отсюда и её метод прямых переговоров с политиками. Но если бы только у неё был друг, который дал бы ей правильный совет. Готов поспорить, она бы прислушалась.
Токушима с ним согласился. Если бы это был друг, она, возможно, и послушала бы.
— Но у капитана Шуры и Оди и так полно забот…
— Нет, они ведь тоже не знают, как устроен мир.
— Хм. Полагаю, чтобы сделать вкусным ингредиент с сильным вкусом, его нужно смешать с другими такими же «ядрёными» ингредиентами.
— Похоже, ты знаешь, где можно найти такие «ядрёные» ингредиенты, хм?
— Пожалуй, знаю, сэр. Я посмотрю, что можно сделать.
В это воскресенье Токушима забрал Примеру и остальных из больницы. Оттуда они поехали на окраину Токио, в ателье художника-протезиста, который должен был изготовить протезы для Одэтты.
Одэтта сидела на заднем сиденье, зажатая между Примерой и Амарэтт; Мэйбл устроилась на переднем пассажирском, и лицо у неё было немного торжествующим, словно именно так всё и должно было быть.
— Ты выглядишь немного понурой, Прим.
Проведя некоторое время в дороге, Одэтта наклонилась к Примере и прошептала. Похоже, её немного смутило, что Примера почти не проронила ни слова с тех пор, как их забрали. Она также не знала о напряжённых отношениях Примеры с Токушимой, так что было вполне естественно, что она почувствовала неладное.
«Не могу поверить, что заставляю тебя волноваться…»
— мысленно сплюнула Примера.
— Я мало чем могу помочь, но могу выслушать, если хочешь.
— Но я не хочу тебя волновать…
— Да ладно тебе, Прим. Позволь мне хоть раз почувствовать себя полезной.
Примера наконец заметила печальное выражение на лице Одэтты. Чрезмерно опекая её, она, по сути, заставила её почувствовать себя лишней.
— Прости.
Примера крепко сжала руки Одэтты. А затем заговорила о совершенно другом.
— На самом деле…
В те дни, когда она не находится с Одэттой в больнице, она обращается к японским политикам с прошениями о помощи. Однако её усилия не принесли тех плодов, на которые она рассчитывала.
— И всё это время тебе удавалось встречаться с политиками?
— На самом деле это сложнее, чем кажется. Все ведут себя так равнодушно, понимая, что им это не принесёт никакой выгоды.
Ей удавалось встречаться с политиками благодаря светским приёмам. На таких мероприятиях, даже если она была из неизвестной маленькой страны, стоило ей представиться принцессой из другого мира, как собеседники проявляли интерес и слушали её. Но как только она заводила речь о своём прошении, их реакция тут же становилась холодной, и всё заканчивалось одной из трёх вариаций ответа:
— Тяжело вам приходится.
— С этим нужно что-то делать.
— Для начала я изучу ситуацию.
Поскольку эти фразы не были откровенным отказом, она продолжала надеяться, что ей удастся расшевелить правительство. Однако это никак не воплощалось в жизнь.
— Они просто не представляют, насколько отчаянное у нас положение…
Будь они дома, всё было бы иначе. Даже несмотря на её застенчивость, пока Шура и Амарэтт выступали посредниками, местные политики всегда прислушивались к её словам.
— Я просто не знаю, как достучаться до их сердец.
— Ну, это…
— невольно подал голос Токушима, который всё это время слушал их, не отрываясь от дороги.
Примера отреагировала мгновенно. Она точно знала, что он собирается сказать: что она — дочь Дожа, и поэтому политики, само собой, её слушали. Она не хотела слышать ничего из этого.
Она метнула в него яростный взгляд через зеркало заднего вида, без слов приказывая ему отвалить и заткнуться. Поняв намёк, Токушима предпочёл умолкнуть и продолжать вести машину.
Ателье художника-протезиста располагалось на окраине лесистой части города Коганэи в Токио. Когда они подъехали к одному из частных домов, их уже ждал немного полноватый мужчина средних лет с очаровательной улыбкой на лице. Хоть он отнюдь не был писаным красавцем, но, казалось, обладал очень добрым нравом.
— Я — Сэнзаки Каору. Приветствую вас в моей обители~
Сэнзаки встретил их как клиентов — как гостей.
Когда он подошёл, Примера застыла на месте. Обычно их переводчиком выступал Токушима, но в данный момент он вытаскивал из багажника инвалидное кресло Одэтты. Амарэтт тоже была занята, помогая Одэтте, а Мэйбл, похоже, не проявила ни малейшего желания помочь с переводом.
Понимая, что положиться не на кого, Примера ответила сама:
— З-з-здравствуйте…
Она проговорила на том ломаном японском, что знала, но застенчивость не позволила ей сказать что-то ещё.
— …
— …
Молчание, казалось, могло длиться вечно. К счастью для неё, Сэнзаки, похоже, понял её затруднительное положение. Он сохранял свою тёплую улыбку и нисколько на неё не давил.
— Рад знакомству, Сэнзаки-сан. Меня зовут Токушима. Сегодня я буду их переводчиком.
Наконец к Сэнзаки подошёл Токушима, чтобы поздороваться.
— Я вас ждал, Токушима-сан. О, и добро пожаловать, Одэтта~
Амарэтт подкатила Одэтту в инвалидном кресле. Сэнзаки опустился на одно колено и поприветствовал девушку, после чего тут же взял кресло у Амарэтт и повёз её внутрь.
— К-кто он?
— спросила Примера у Токушимы.
— Он протезист. А также наш художник-протезист.
— Он художник?
Примера в недоумении приподняла бровь. Она думала, что сегодня они будут снимать мерки, но по какой-то причине их принимал художник.
Однако, судя по всему, он и Одэтта уже встречались несколько раз. Словно по предварительной договорённости, она взяла боди, протянутое ей Сэнзаки, и скрылась за ширмой, чтобы переодеться. Амарэтт последовала за ней, чтобы помочь, будто заранее зная, что должно произойти. Судя по всему, в неведении была только Примера.
— Ты разве не слушала, о чём мы говорили?
— Н-нет…
Ей определённо объясняли, что будет происходить. Просто Примера совсем не слушала.
Ей мгновенно стало стыдно. Поглощённая собственными проблемами, она всё это время не уделяла должного внимания Одэтте. И хотя именно несчастье Одэтты привело её в Японию, она совершенно отодвинула ситуацию своей лучшей подруги на второй план.
Тем не менее она инстинктивно попыталась скрыть это, не желая, чтобы Токушима понял, что она ничего не слушала.
— К-конечно же, я слушала! Я просто… просто не поняла, что именно он собирается делать.
Сэнзаки жестом указал Одэтте, которая уже надела выданное им боди с лямкой через шею, расположиться на рабочем столе. Затем он взял шпатель и начал наносить розовую, похожую на резину субстанцию на культи ног Одэтты. Закончив с этим, он перешёл к распределению этой массы по остальным частям её тела.
— О-о-о, так ты об этом?
Вероятно, это был жидкий каучук или силикон.
Когда Токушима искал в сети больше информации о Сэнзаки, он наткнулся на веб-страницу, описывающую его рабочий процесс. Он объяснил Примере: подобно множеству фигурок людей и частей их тел, выставленных в ателье Сэнзаки, то, что сейчас делал художник, было созданием слепка тела Одэтты.
Бесчисленные, похожие на людей скульптуры и фигурки, разбросанные по комнате, и впрямь выглядели как живые. А всё потому, что их лепили с настоящих людей.
— Значит, он пытается создать и скульптуру Одэтты?
— Ага. Но ты же это знала, верно?
— К-конечно, знала!
Внезапно Одэтта вскрикнула.
— И-ик! Он… ХА-ХА-ХА!!! Щ-щекотно!
— Пожалуйста, не двигайтесь~. Вы и вправду такая чувствительная к щекотке?
Одэтта начала извиваться, чем обеспокоила Сэнзаки. Когда Токушима перевёл ей вопрос, она взвизгнула:
— Конечно, щекотно! Вы же щекочете мне ступни!
Ощущение от шпателя, распределяющего жидкий каучук, по-видимому, вызывало у неё щекотку. Каждый раз, когда Сэнзаки двигал инструментом, Одэтта дёргалась, извивалась и смеялась. На самом деле, она оказалась чрезвычайно чувствительной и восприимчивой к щекотке.
— А у вас нет какого-нибудь 3D-сканера, шеф?
— спросил Токушима, озвучив вопрос, который не давал ему покоя ещё с тех пор, как он изучал сайт художника.
В наши дни размеры и формы тела можно отсканировать и измерить оптическим путём, а 3D-принтеры могут с лёгкостью напечатать скульптуры из ничего. Именно так были сделаны протезы ног, которые Одэтта использовала для реабилитации.
Однако, услышав слова «3D-сканер», Сэнзаки скривился, словно услышал запретное слово.
— Эти проклятые штуковины — просто ересь, сударь~. Видите ли, человеческие тела очень деликатны; невозможно воссоздать форму мышц и тому подобное, не прикоснувшись к ним собственноручно, ясненько~? В любом случае, мы делаем слепок не только её культей, но и всего тела целиком~.
Похоже, у Сэнзаки был пунктик на ручной работе. Токушима мог его понять: будучи шеф-поваром, даже с появлением машин, способных готовить, он всё равно предпочёл бы взять в руки нож и приготовить еду своими руками. Таковы уж ремесленники и мастера.
— Похоже, придётся тебе потерпеть как боец, Одэтта.
— Н-но… И-ик!
Одэтта, теперь лежавшая на рабочем столе лицом вниз, уже почти вся была покрыта жидкой резиновой субстанцией ниже пояса. Сэнзаки распределил массу до самых оснований её крыльев, что заставило её корчиться и содрогаться от щекотки.
— Не двига-а-аться~.
— увещевал её Сэнзаки, но Одэтта его не понимала. Одэтта выкрикивала проклятия, задыхаясь от щекотки и досады, но Сэнзаки не понимал её. Они обменивались репликами, но это ни в коем случае не было диалогом.
— И-ик! Х-ХА-ХА!… Т-Токушима… Помоги-и-и!
Наконец Одэтта взмолилась о помощи.
Токушима вздохнул и подошёл к ней. Однако, как только он приблизился, Мэйбл, всё это время молча наблюдавшая за происходящим, шагнула вперёд и преградила ему путь. Выставив руку, чтобы остановить его, она подошла к Одэтте и пригвоздила её к столу приёмом в стиле айкидо.
— Э-эй!!! Кто разрешал тебе меня трогать?!
— рявкнула Одэтта на Мэйбл, которая в ответ лишь жестоко ухмыльнулась.
— Мои очаровательные глазки здесь не для красоты! Я тебя насквозь вижу, ясно?! Ты просто пытаешься подобраться к Хаджиме, так ведь?!
— Д-да чтоб я сейчас об этом думала!!
— О-о, неужели? Даже притом, что ты всё это время так непристойно кричала?
— И что в этом непристойного?!
— Ты сама знаешь, что это непристойно!!!
Наконец Мэйбл удалось полностью обездвижить Одэтту. Увидев эту возможность, Сэнзаки ускорился и со скоростью начал водить шпателем по её телу. Невыносимая щекотка заставила Одэтту завопить от муки ещё громче, но застывающая резиновая масса сковывала движения, делая их всё более болезненными, и теперь сбросить с себя даже такую миниатюрную девушку, как Мэйбл, стало очень трудно.
Вскоре тело Одэтты — от шеи и ниже — было полностью покрыто розовой резиновой субстанцией.
— Готово-о-о~. Жаль, что мы не можем покрыть краской ваши крылья, но это не беда, так как это может причинить вам боль… А теперь замрите в этой позе, хорошо~?
— Ха-ах… Ха-ах…
Наконец освобождённая от мучений Одэтта, стоявшая теперь на четвереньках, тяжело дышала, будто пробежала стометровку.
— Уф-ф… Это было ужасно. И вся эта мерзкая розовая дрянь на мне…
Одэтта скривилась и подняла глаза, но тут Сэнзаки добавил:
— О-о-о, а вот это очень хорошая поза~. Смотрите вверх, вверх! Повернитесь так, словно собираетесь взмыть в небеса~! Да-да, расправьте крылья!
Похоже, поза для её скульптуры была определена. Затем Сэнзаки попросил её не двигаться, пока слепок не застынет.
— Эх, а я бы хотел посмотреть, как вы корчитесь и извиваетесь подольше~. Сами знаете, как жестоки люди: чем больше боли испытывает модель, тем больше радости и красоты ощущают зрители~.
Тут подала голос Амарэтт:
— Пожалуйста, держись, Одэтта. В конце концов, художник гарантировал, что всё это будет бесплатно.
— Т-точно… Уф-ф.
Тело Одэтты начало дрожать и покрываться потом, пока она из последних сил старалась сохранить позу.
— Ты сможешь, Оди!
— подбодрила Примера свою страдающую подругу.
Мэйбл прогуливалась по ателье.
Мастерская была заполнена всевозможными скульптурами, статуями, моделями протезов рук и ног, станками и множеством интересных вещей. У самой стены стояла гипсовая статуя обнажённой красивой женщины, левую половину лица которой скрывала маска. Маска была украшена поразительной гравировкой, но именно невинный взгляд молодой женщины делал эту обнажённую фигуру ещё более таинственной и прекрасной. Ей захотелось узнать, что скрывается под маской, но тут же пришло осознание, что такой поступок был бы грубостью.
— Хм-м… так вот оно что.
Наконец до неё кое-что дошло. Все эти произведения были искусством, которое становилось завершённым, лишь когда плоть вновь обретала целостность. Вот почему, когда она ощутила желание нарушить эту гармонию, узнать, что там, «под маской», она почувствовала внутренний конфликт.
— О? Это что…
Осматриваясь, её взгляд упал на предмет, установленный на подставке в одном из углов комнаты. Это было сердце, размером больше её собственного кулака.
— Неужели это…
Оно и впрямь выглядело как настоящее человеческое сердце, но, судя по всему, что было выставлено вокруг, это, должно быть, просто слепок или что-то в этом роде. Но оно было сделано настолько искусно, что это, по идее, искусственное сердце казалось достаточно реальным, чтобы заставить её подумать, будто оно бьётся и пульсирует.
Приглядевшись, она поняла, что оно на самом деле не двигалось. Конечно, нет. Созданное человеком сердце никогда не будет биться как настоящее.
И всё же… она не могла перестать думать, что это так. И тогда она ощутила непреодолимое желание проверить, просто чтобы убедиться. Она протянула руку к сердцу и коснулась его. В тот же миг она почувствовала твёрдый, холодный, искусственный материал. Она была права с самого начала: это была не более чем рукотворная оболочка. Мысль о том, что оно движется, была лишь иллюзией.
Даже если бы она попыталась вставить его в зияющую дыру в своей груди, оно никогда не забилось бы для неё. Неважно, насколько до жути реалистично оно выглядело, оно никогда не подарило бы ей тепла, которого она так жаждала.
— Похоже, вас это заинтересовало, хм~?
— внезапно раздался у неё за спиной голос. Обернувшись, она увидела Сэнзаки. Снимая на ходу свой испачканный фартук, он с улыбкой подошёл к ней.
— Вон то — это сердце~.
— Да, я знаю.
— холодно ответила Мэйбл.
— Понятно. Какая у нас умненькая девочка~.
Сэнзаки не мог подобрать слов, чтобы продолжить разговор. Сжалившись над ним, Мэйбл задала вопрос:
— Зачем вы это сделали? Не похоже, что это ваша работа.
— И почему вы так говорите, хм-м?
— Вещи, которые вы здесь делаете, становятся завершёнными, только когда становятся единым целым с человеком. Сами по себе эти части неполноценны, так ведь? Поэтому они прикреплены к скульптурам. Это и делает их прекрасными. Но вот это… Оно ведь должно быть частью живого человека, правильно? А всё, что у вас здесь, в настоящее время является частью реальных людей.
Улыбка Сэнзаки стала шире.
— Похоже, кто-то меня понимает~.
— Вы меня за дуру держите?! Мои глаза здесь не для красоты!!!
— Но не все это понимают, видите ли~.
— Это же искусство, верно? Тех, кто его понимает, ценишь, а с теми, кто нет, просто находишь подход.
— В сущности, да~.
— Но именно поэтому я не понимаю вот эту вещь. Человек без сердца — это мёртвый человек, так? Но если вставить это кому-нибудь, он не оживёт. Это не вписывается в вашу тему живых людей.
И тогда Сэнзаки объяснил.
— Не знаю, как у вас, по ту сторону Врат, но здесь у нас есть такая вещь, как пересадка сердца~.
— Пересадка сердца?
— Когда сердце больно или перестаёт работать, мы извлекаем его и заменяем другим~. Так можно спасти людей на пороге смерти.
— Какой ужас. Это значит, вы забираете чужое сердце, верно? Разве тот человек тогда не умрёт?
Если, конечно, он не бессмертная полубогиня, как она сама.
— Всё не так~. Когда у человека наступает смерть мозга — по сути, его мозг перестаёт работать после сильного удара по голове или если её отрубят, — а сердце всё ещё функционирует, то человек уже мёртв, но сердце всё ещё бьётся.
— Понятно. И тогда вы забираете сердце этого человека?
— Верно. Но в таком случае в теле этого человека остаётся пустое место там, где было сердце. Я считаю, что это печальная участь, поэтому я и создал это — чтобы попытаться воссоздать его, заполнить то место, где оно когда-то было.
— Хм.
Мэйбл взяла сердце с подставки и подержала его на ладони.
— Оно не слишком большое?
По крайней мере, ей казалось, что оно слишком велико, чтобы поместиться в её грудь.
— Эта модель сделана по сердцу крупного атлета.
— Хм.
На этом все вопросы и интерес Мэйбл испарились. Она поставила сердце обратно на место.
— Кстати… я хочу поговорить с вами об Одэтте.
Сэнзаки перешёл к насущной теме.
— Почему со мной?
— Но вы же подруги, разве нет?
— Нелепость. Эта девчонка — мой враг.
— Чем больше ссоритесь, тем на самом деле вы ближе друг к другу, верно?
— Вы издеваетесь? Вы не понимаете, что я говорю?
Причина, по которой Мэйбл была здесь, заключалась в том, чтобы защитить Токушиму от ведьминской хватки Одэтты. Однако объяснять это Сэнзаки было себе дороже, так что она и не стала.
— Ну, вы единственная, с кем я ещё могу говорить по-японски…
Мэйбл вздохнула. Приняв это за её согласие, Сэнзаки продолжил:
— Я хочу, чтобы вы за ней присмотрели.
— И за чем именно там присматривать?
Выражение лица Сэнзаки стало серьёзным. В отличие от его доброй, располагающей улыбки, сейчас на его лице было выражение взрослого человека, не терпящего шуток.
— Она сказала, что её «ступням щекотно», верно?
— Правда?
— Ага. Я уточнил у Токушимы, что она сказала именно это.
Мэйбл не потребовалось много времени, чтобы понять, к чему клонит Сэнзаки.
— Хм-м. Понятно.
Одэтта почувствовала ощущение в части тела, которой больше не существовало. Конечно, она могла сказать это рефлекторно, но она вполне могла ощущать то, чего не должна была.
— «Фантомная боль». Вы понимаете, что это значит, верно~?
Мэйбл кивнула. Она и сама чувствовала боль в своём сердце, хотя его там больше не было. Эта боль была одновременно пустой и реальной.
— Возможно, она молча страдает в одиночестве. По крайней мере, у меня сложилось такое впечатление.
— Но разговоры об этом ничего не изменят, нет?
Никакое обезболивающее или анестезия не помогают от фантомной боли. Способа её лечения тоже не существует. Сейчас проводятся тесты и эксперименты в попытке найти способ её облегчить.
— Но и страдать в одиночестве — тоже плохо~.
Сэнзаки признался, что беспокоится о людях, которые остаются несчастными даже после установки сделанных им протезов. Пока они не обретут счастье, его «работа» останется незавершённой.
«Мне лично плевать, найдёт эта девчонка счастье или нет…»
В конце концов, она не обязана ей помогать. Но и отказать в просьбе Сэнзаки она тоже не могла. Если она это сделает, он, скорее всего, поднимет эту тему в разговоре с Токушимой. Это было вполне естественно; он единственный, кто ещё может его понять. Разумеется, у Токушимы тоже есть слабость — он не может пройти мимо чужой беды, так что он, скорее всего, свернёт горы, лишь бы помочь Одэтте, точно так же, как он поступил и с ней.
Если это произойдёт, они станут всё ближе и ближе друг к другу. Смириться с таким она не могла.
— Тогда я полагаюсь на вас~.
Приняв её молчаливое сопротивление за согласие, Сэнзаки удалился.
— И что теперь…
Осмотрев в ателье всё, что только можно было, Мэйбл обернулась. Сэнзаки уже снял с Одэтты застывший силиконовый слепок и вносил последние коррективы. Одновременно он разговаривал с Примерой, задавая ей какие-то вопросы, а Токушима выступал переводчиком; Амарэтт тоже была с ними.
Тем временем Одэтта куда-то исчезла.
— Нам ещё долго здесь быть, Хаджиме?
— Мы уедем, как только Оди вернётся из душа.
— Из душа?
— Смыть остатки вазелина и силикона.
— Хм-м. Понятно.
После этого Мэйбл отправилась на поиски душевой.
Ателье было большим, настолько, что она даже немного заблудилась в поисках нужной комнаты. И тут она услышала звук льющейся воды.
«Душ?»
Она обернулась и наконец поняла, откуда доносился звук. Вход в душевую был не похож на обычные; он больше походил на вход в купальню при горячих источниках. Как и в таких купальнях, вход в него закрывали занавески.
Такой широкий вход, должно быть, был сделан для того, чтобы в него могли въезжать и выезжать люди на инвалидных креслах. Учитывая род деятельности Сэнзаки, клиенты в инвалидных колясках должны были смывать с себя остатки застывшего каучука и силикона после снятия слепка.
Скрыв своё присутствие, Мэйбл вошла за первую занавеску и заглянула внутрь. Однако она заметила, что внутри висит ещё одна. Это дополнительное пространство за первой занавеской, по всей видимости, служило раздевалкой. Так и было: в углу стояли одежда и инвалидное кресло Одэтты. Звук льющейся воды доносился из-за внутренней занавески.
Однако она слышала не только шум воды.
Мэйбл прошла в раздевалку, а затем украдкой заглянула за внутреннюю штору. Там, сидя в специальном душевом кресле, прямо под струями воды из лейки, была Одэтта. Она била себя по культям ног.
— Ну же…
Она не просто била их; она их массировала, растирала, а также давила на них. Словно пыталась что-то из них изгнать, хотя, скорее всего, она испытывала боль и старалась её унять. Но, судя по всему, то, что она делала, не помогало.
Конечно, не помогало. Боль исходила от её ногтей, лодыжек и пяток — частей тела, которых у неё больше не было. Одэтта, возможно, осознав тщетность своих усилий, стиснула зубы и беззвучно заплакала.
— Почему… Почему болят мои несуществующие ноги? Почему они болят? Почему, почему, почему… Кто-нибудь, пожалуйста, прекратите эту боль…
Мэйбл вошла в душевую и спросила:
— Что ты делаешь?
— И-ик!!!
Одэтта вздрогнула, как ребёнок, пойманный за чем-то запретным. В панике она свалилась с кресла и шлёпнулась на пол душевой.
— М-М-М-Мэйбл?! Ч-что ты здесь делаешь?!
Мэйбл со зловещей ухмылкой на лице посмотрела сверху вниз на беспомощную Одэтту.
— О, ничего… Ты просто слишком долго возилась, и у меня лопнуло терпение, вот я и пошла проверить.
— Д-да, я как раз собиралась выходить.
Одэтта начала карабкаться обратно в своё кресло.
— Ага? Ну так поторопись!
Мэйбл повернулась, и, уже собираясь пройти сквозь занавеску, бросила через плечо несколько слов:
— Хаджиме однажды сказал мне, что разделённое с кем-то горе — это полгоря, а разделённая радость — это двойная радость. Тебе бы следовало с кем-нибудь поговорить, а не страдать в одиночку.
— Д-да что ты можешь знать о страданиях…
Мэйбл оглянулась на Одэтту и прижала руку к своей пустой груди.
— Смотри, я тоже потеряла то, что должно быть у каждого. Мне до сих пор больно, но я позволила Хаджиме забрать половину этой боли…
— …
— Поэтому Хаджиме — мой. Никогда об этом не забывай.
Одэтту взбесила эта высокомерная демонстрация отношений Мэйбл с Токушимой.
— Знаешь, мы обе не можем похвастаться большой грудью…
— Н-не об этом речь! Включи своё чёртово воображение, чёрт побери!
— процедила Мэйбл, прежде чем вылететь из комнаты.
Выйдя из душевой, Мэйбл наткнулась на стоявших снаружи розоволосую девушку и её служанку. Увидев, как это розововолосое существо смотрит на неё с презрением, Мэйбл спросила:
— Чего тебе?
— Н-ничего…
Примера отвела взгляд и промолчала, но Мэйбл и так поняла, в чём дело.
— Ясно тогда…
Похоже, Сэнзаки всё-таки рассказал Примере и Токушиме о фантомной боли Одэтты.
— Как там Одэтта?
— Она плакала.
Больше ни слова не говоря, Мэйбл пошла обратно в ателье.
— Что ты сделала, Мэйбл?
В ателье её ждал Токушима.
— А тебе-то что?
Токушима пожал плечами, указывая на Примеру, которая всё ещё ждала перед душевой.
— Посмотри на неё… Она совсем раскисла, когда услышала. Говорит, что даже не догадывалась.
— Неудивительно. Она с ней только телом, а не душой. Так ей и надо, нечего было всё время зацикливаться на своей политике.
— Так что ты сделала?
— Я? Да так, просто украла твою минуту славы.
— Моё место?
— Ага. Если бы это сделал ты, я бы осталась не у дел.
Мэйбл кивнула в сторону душевой, где Примера обняла выходившую оттуда Одэтту.
— А-а-а… Понятно.
Затем Мэйбл взяла Токушиму, который понял, что ему здесь больше делать нечего, за рукав и повела обратно вглубь ателье.
Как-то вечером, несколько дней спустя, Примера работала на камбузе «Морской Жемчужины». Она выкладывала на тарелку салат, но готовила его не она; этот салат, как и вся еда, которую она раскладывала, был заранее приготовлен братом Токушимы в его ресторане. Полностью заправленные и доведенные до готовности блюда доставляла на судно Мейбл в пластиковых контейнерах.
Мейбл дала ей указание подавать еду на белых фарфоровых тарелках в точности так, как было показано на фотографиях, приложенных к контейнерам. Такая работа должна была оказаться лёгкой даже для медлительной Примеры. В любом случае, её первоклассного эстетического чутья должно было хватить, чтобы справиться с задачей.
— Как до такого дошло?
Примера вздохнула, жалуясь Шуре.
— Ничего не попишешь. Одним из условий, на которых старший управляющий позволил нам пользоваться судном своей семьи, было освобождать его, когда появляются клиенты. Помнишь?
— Да, помню.
— И вот сейчас как раз намечается клиент, так что нам придётся уступить им судно.
— Да, да. Это я понимаю.
— Так чего тогда вздыхаешь?
— Я к тому, что это ведь не значит, что мы должны работать, так?
Не только Примера, но и Шура с Оуксом до Ви были одеты как официанты.
— Ну, нам всё равно некуда идти. Кафе влетит нам в копеечку, а чем слоняться по этому чёртову холоду, почему бы не остаться здесь и не поработать?
— Д-да, конечно, но... Разве одним из условий, по которым нам разрешили войти во Врата, не было то, что мы не должны работать?
— Я почти уверена, там говорилось, что мы не должны работать за плату.
— А разве так не хуже? Мы же не рабы, в конце концов.
— Мы ж и не за бесплатно вкалываем. Брат старшего управляющего списывает нам плату за проживание, если мы работаем. Но что ещё важнее, это реально спасает нас от пары-тройки дней, когда пришлось бы считать каждую копейку, верно, управляющий?
Упомянутый управляющий, Оукс до Ви, кивнул с серьёзным, деловым видом.
— Совершенно верно. На самом деле, я бы предпочёл, чтобы у нас клиенты были каждый день.
Когда парень, отвечающий за их финансы, говорит такое, у Примеры не остаётся поводов для жалоб.
Денег, которые они заняли у торговцев в Ваасе, должно было хватить на их пребывание, но из-за попыток Примеры достучаться до политиков их расходы возросли. Членские взносы за мероприятия, которые они посещают, её платья, макияж и услуги салонов красоты, а также транспортные расходы — всё это складывалось в весьма нескромную сумму.
Возможно, хуже всего было то, что эти траты урезали их бюджет на еду. Шура, Амаретта и Оукс до Ви, понимали, зачем Примера это делает, поэтому не высказывали никаких претензий. Однако было бы ложью сказать, что это не давило на совесть Примеры. Она сталкивалась с последствиями каждый раз во время еды, видя, что едят остальные, и потому чувствовала немалую вину.
Поэтому, когда все остальные говорили, что работать необходимо, меньшее, что она могла сделать, — это согласиться.
Но была и другая проблема: она была не слишком сильна в обслуживании клиентов.
— Мне придётся обслуживать клиентов... Была бы здесь вместо меня Амаретт.
Она даже в глаза людям смотреть не могла, не то что обслуживать их. Сегодня была очередь Амаретты ехать к «Одетте», так что её сейчас здесь не было.
— Я просто не могу смириться с тем, что мы должны работать, когда владельца ресторана здесь даже нет. О чём только думает старший управляющий?
Шура, однако, считала, что ей не о чем беспокоиться.
— Не парься, просто занимайся едой. Обслуживать их будем мы с Оукс до Ви.
Хоть Шура и была пираткой, после гибели её семьи отец Примеры приютил её, и она выросла в том же поместье. Знакомство с жизнью знати позволило ей научиться держаться с достоинством и грацией. К тому же, у неё был опыт обслуживания капитанов во время её стажировки, что означало наличие опыта. А ещё был Уксус до Ви, который был достаточно гениален, чтобы стать офицером «Чёрной Руки». Его опыт безупречного служения Примере также означал, что он умел вести себя подобающим образом.
Успокоившись, Примера отбросила свои тревоги в сторону.
— Хорошо. Я поняла. Так кто же сегодня будет нашим клиентом?
— Э-э... А, вот они!
Снаружи, к причалу подъехал чёрный автомобиль, и из него вышла пара. Одной из них была очень молодая женщина, лет семнадцати или восемнадцати. По такому случаю на ней было очень элегантное вечернее платье. Судя по её внешности, она была явно не японкой, и в ней в равной степени сочетались миловидность и зрелая красота. По взгляду также можно было сказать, что она умнее, чем кажется на первый взгляд.
Вторым был мужчина в строгом чёрном костюме. Он был определённо японец, из тех, чьё суровое и серьёзное выражение лица говорило о прямой и узкой профессиональной стезе. По одному только его виду можно было сказать, что он был на десять или более лет старше женщины.
Судя по тому, как они обращались друг к другу, мужчину звали Сугавара, а женщину — Шерри.
Шура и Оукс до Ви подошли ко входу на «Морскую Жемчужину», чтобы поприветствовать пару.
— Вы господин Сугавара?
Спросил Оукс до Ви, на что мужчина, Сугавара Коджи, кивнул.
— Позвольте покорно приветствовать вас, господин Сугавара, от имени владельца ресторана.
Оукс до Ви поприветствовал их на беглом японском, который он освоил не только благодаря своему природному гению, но и помощи Примере в её начинаниях.
— Спасибо. Сегодня мы в вашем распоряжении.
Сугавара ответил с лёгкой улыбкой.
Тем временем Шура протянула руку Шерри, чтобы помочь ей подняться на борт. Существовала опасность, что она может поскользнуться или упасть, особенно на высоких каблуках, поэтому Шура проявила инициативу. Шерри, однако, колебалась; она не решалась довериться мужчине. Но когда она поняла, что Шура — не мужчина, её колебания исчезли, и она взяла её за руку и вскочила на борт.
Наконец, к паре присоединилась ещё одна женщина, и число их клиентов сегодня вечером достигло трёх.
Все трое сели за стол в гостиной и ужинали сытно и весело. Оукс до Ви, который мог говорить с ними по-японски, общался с ними больше всех, исполняя также роль их сомелье; Шура помогала ему подавать блюда, а также проверяла Примеру, чтобы убедиться, что подготовка еды идёт хорошо. Примера в основном оставалась на камбузе, но всякий раз, когда она встречалась взглядом с гостями, молча кланялась в знак уважения, что было для неё не так уж и сложно.
Когда основное блюдо было съедено, Шерри поделилась своими впечатлениями.
— В прошлый раз, когда мы были здесь, были только капитан и один из членов его команды, но мне очень нравится эта весёлая атмосфера полностью женского экипажа.
Оукс до Ви переводил слова Шерри для Шуры и Примеры, хотя и урывками, чтобы не показаться невежливым по отношению к гостям.
— Aрa?
Но как только Оукс до Ви заговорил на языке Особого Региона, Шерри заметила это и переключилась на него.
— Вы, случаем, не из Фалмарта?
— А?!
Примера, которая с трудом пыталась уловить суть их разговора из тех немногих японских слов, что знала, широко раскрыла глаза от удивления, когда Шерри внезапно заговорила на её родном языке. Оукс до Ви отреагировал мгновенно.
— Именно так, глубокоуважаемая гостья. А вы, должно быть, тоже из Фалмарта?
— О да, совершенно верно.
Шура, которая всё это время хранила молчание, тоже разомкнула губы.
— А ты и сама неплохо знаешь японский, а?
— Ну, у меня был замечательный учитель...
Шерри с улыбкой посмотрела на Сугавару, на что тот ответил неловкой улыбкой. Затем Сугавара спросил их, говоря на языке Особого Региона.
— И как давно вы, ребята, здесь?
— Недолго. Мы прибыли сюда только в прошлом месяце.
— Всего лишь в прошлом месяце?! Да ты, должно быть, гений, чтобы так бегло заговорить за такое время.
— Он у нас работяга, да? Использует любую возможность, чтобы поглядеть в свои карточки и всё запомнить.
Шура расхваливала Оукс до Ви.
— Это лишь временная мера, продиктованная необходимостью. Не думаю, что похвала здесь уместна...
— Не надо скромничать, парень. Достичь такого уровня в одиночку, занимаясь самообучением, говорит о многом.
Оукс до Ви смущённо опустил взгляд, его язык тела и молчание говорили всем сторонам, чтобы они любезно сменили тему.
Однако обе женщины не унимались.
— Интересно... Интересно, какого рода необходимость требует такого уровня владения языком?
Третья женщина, которая выглядела как японка, спросила Уксуса до Ви как раз в тот момент, когда их антреме было готово к подаче.
Несмотря на более непринуждённую атмосферу, Примера и остальные сегодня вечером всё ещё оставались членами экипажа «Морской Жемчужины». Они вели себя соответственно, предоставляя гостям необходимое личное пространство и обращаясь к ним подобающим образом.
Но в ходе их общения Примера поняла, что за люди Шерри и Сугавара. В основном это произошло благодаря другой женщине, Мотидзуки Норико, которая мастерски вела беседу так, чтобы Шерри и Сугавара больше рассказывали о себе.
— Вы, ребята, слышали о «Романе в Нефритовом дворце»? Имя Шерри ном Тюэли? Имперский дипломат, которая вела переговоры с Японией?
Говоря это, Норико смотрела на Примеру. История о тяжёлых испытаниях Шерри в Императорском Нефритовом дворце убедила её настоять на проведении банкета на борту «Одетты», когда они были в Шиллафе.
— Так вы на неё и смотрите!
— П-прекрати, Норико!
Шура спросила их от имени Примеры.
— Подождите, если вы та самая мисс Шерри, тогда этот мужчина...
— Да, это он — человек, что соединил Империю и Японию, сам Лорд Лоликон, Сугавара!
— Э-это ранит мои чувства, знаешь ли…
Атмосфера за ужином стала ещё более непринуждённой, что позволило Примере почувствовать себя немного свободнее и открыться. Через Шуру и Оукс до Ви она рассказала им о том, через что им пришлось пройти и откуда они родом. Она также рассказала им, зачем они вообще сюда приехали: молить о помощи. Она была уверена, что японского дипломата в их присутствии две женщины рядом с ним убедят выслушать её дело более серьёзно.
— Так вы принцесса Авиона? Пожалуйста, примите мои самые искренние извинения за наше неподобающее поведение.
Осознав, кто перед ней, Шерри, будучи графиней, немедленно встала и поприветствовала её со всем подобающим Примере почтением; Сугавара и Норико последовали её примеру.
Примера поклонилась и приняла их извинения, но добавила:
— Не беспокойтесь. Авиона больше не существует. Я просто последняя выжившая наследница королевского дома.
Примера со стыдом опустила голову, думая, что перешла границы дозволенного.
— Наши извинения, глубокоуважаемые клиенты. Это не имеет к вам никакого отношения.
Оукс до Ви извинился от имени Примеры.
— Не стоит об этом беспокоиться.
— Возможность отведать еду, приготовленную Её Высочеством, — это тоже большая честь.
Хотя еду готовила не Примера, улыбка Норико, казалось, говорила о том, что ей всё равно, кто это сделал.
— Нет, это Норико во всём виновата, ни с того ни с сего упомянув Нефритовый дворец.
Шерри начала вымещать своё недовольство на Норико.
— Но ведь это правда, не так ли? А излагать факты — это моя работа.
— Ну, я ссылаюсь на право на частную жизнь.
— Но ты не можешь этого делать, будучи публичной фигурой.
— С каких это пор я публичная фигура?
— Не знаю… Может, с тех пор, как ты много раз появлялась на телевидении и на показах? Или, может, с самого начала, учитывая тот факт, что ты графиня?
Тон Шерри не смягчился, но и Норико не уступала в остроте ответов. Должно быть, дело было в настроении, но решимость Примеры начала крепнуть. Минуя Шуру и Оукс до Ви, она заговорила сама.
— У-у-у меня к вам просьба, госпожа Шерри. В-вы можете думать обо мне что угодно — невежливая женщина, которой нечем похвастаться, — но я бы хотела, чтобы вы меня выслушали.
Шерри выпрямилась и повернулась к Примере.
— В чём дело?
— Не могли бы вы представить меня влиятельному политику?
— О, конечно, я могу познакомить вас с одним человеком, которого знаю. Я могу представить вас премьер-министру, человеку, который обладает такой же властью, как и отец Вашего Высочества.
Услышав это, Примера почувствовала облегчение.
— Он добрый старик, так что я уверена, он отнесётся к вашему затруднительному положению как к «серьёзной проблеме» и попросит своих подчинённых изучить этот вопрос.
Но когда она услышала эти последние слова, её надежды вмиг рухнули. Это были те же самые слова, которые она слышала от других политиков, к которым пыталась обратиться со своим делом. По сути, это означало, что они ничего для неё не сделают.
— Это будет бессмысленно.
Примера начала плакать.
— Но почему? Разве вы не хотите изложить им своё дело, чтобы они могли помочь вашему народу?
— Пожалуйста, не будьте жестоки, госпожа Шерри. Вы и сами должны знать, что это ни к чему не приведёт. Я хочу не просить о помощи — я хочу, чтобы они спасли мой народ.
— В таком случае, боюсь, то, что вы пытаетесь сделать, не принесёт больших результатов.
— Т-то, что я делаю, неправильно?
— И то, у кого вы пытаетесь просить помощи, и то, как вы это делаете, — всё неверно. Две ошибки.
— Т-так что же тогда…
— А! Если вы хотите, чтобы я вам рассказала, то мне понадобится, чтобы Ваше Высочество ответило мне: готовы ли вы пойти на всё?
Беззаботное выражение лица Шерри стало серьёзным.
— Готовы ли вы пойти на всё?
— Эй, погоди-ка, Шерри! Мы не об этом договаривались!
Вмешался Сугавара на японском, на что Шерри ответила ему на том же языке. Их разговор набрал темп, чтобы дистанцироваться от Примеры и остальных.
— Ты говоришь так, будто и вправду собираешься ей помочь!
— Прости, Сугавара, но я, возможно, и вправду ей помогу.
— Почему?!
— Потому что мне пришло в голову, что она — такая же, какой была я тогда: бегала от дома к дому с маркизом Каселем, пока опричнина охотилась за нами, чтобы убить. Единственная причина, почему я всё ещё здесь, — это то, что ты помог мне тогда. Учитывая всё это, как я могу проигнорировать её теперь, когда она просит меня о помощи?
— Я тоже здесь потому, что ты и люди Итами спасли меня в тот раз.
Сугавара в ответ мог лишь почесать затылок.
— Но как же наша договорённость с Эдаджимой и Токушимой?
На самом деле, сегодняшний ужин устроили Эдаджима и Токушима. Эдаджима связался с Сугаварой по поводу ужина, а Токушима выбрал день — именно тот, когда не Примера должна была навещать Одетту в больнице, — и приготовил еду. Также Токушима позаботился о том, чтобы персонал ресторана был слишком занят, чтобы помочь, и чтобы на «Морской Жемчужине» их могли обслуживать только Примера и остальные. Они всё это сделали для того, чтобы он мог заставить Примеру, которая его не слушала, выслушать то, что он хотел сказать, через Шерри и других.
— Я лично извинюсь перед господами Эдаджимой и Токушимой, но я считаю, что это не так уж и далеко от того, о чём они нас просили.
— Что ты имеешь в виду? Разве они не просили нас заставить их сдаться?
— Нет, они сказали «показать им, как устроен мир».
— А-ах, да… Теперь, когда ты упомянула.
— И если бы они хотели, чтобы мы заставили их сдаться, они бы не попросили Норико присоединиться к нам. Её присутствие здесь означает, что у них на уме нечто иное.
Ни Шерри, ни Норико не из тех, кто будет лежать под яблоней с открытым ртом и ждать, пока яблоко само упадёт. Оставленные на произвол судьбы, они знают, каково это, когда никто не приходит на помощь. Возможно, кто-то в итоге и пришёл бы им на выручку, но у обеих есть характер и мужество, чтобы попытаться выковать свою собственную судьбу. Именно это имел в виду Токушима, когда говорил о том, чтобы положить в один котёл одинаково сильные по вкусу ингредиенты.
— Я тоже решила ей помочь.
Когда и Норико присоединилась, Сугавара глубоко вздохнул.
— Ладно. Вас двоих не остановить, раз уж вы приняли решение. Я не буду вам мешать и замолчу. Конечно, я всё равно вмешаюсь, если это будет в интересах министерства иностранных дел.
— Разумеется, вмешаешься.
Когда двое других пришли к согласию, Шерри снова обратила свой острый взгляд на Примеру.
Встретившись взглядом с Шерри, Примера невольно опустила глаза, но заставила себя посмотреть на неё снова.
— Ч-что вы имели в виду, когда сказали это?
— На мой взгляд, у Вашего Высочества есть два выбора: вы можете продолжать пресмыкаться у ног политиков и умолять о помощи, или вы можете продать душу дьяволу, чтобы достичь своей цели.
Леденящий холодок пробежал по спине Примеры.
— Я-я не понимаю, к чему вы клоните. Я лишь пытаюсь поступить правильно. Почему я должна продавать душу дьяволу, чтобы сделать это?
Шерри отпила из чашки чая, который подала Шура, и зловеще улыбнулась.
— О, пожалуйста, перестаньте обманывать себя этой «праведной» чепухой. То, что вы пытаетесь сделать, — это просить людей из какой-то далёкой страны, с которой у вас нет никаких связей, сражаться, убивать и умирать по вашему приказу. Сделать это — не значит ли продать душу дьяволу?
— Я-я делаю это ради своего народа... Не ради себя.
— Прекратите, Ваше Высочество. Будьте честны с собой: вы просто говорите это, потому что не хотите чувствовать себя ужасно, не так ли? Разве это в конечном счёте не эгоизм?
В этот момент Примере показалось, что она что-то увидела в глазах Шерри. Ей показалось, что она увидела легионы рыцарей и солдат, столкнувшихся у Нефритового дворца, блеск стали о сталь и кровавый туман, который витал в воздухе в тот день. Она осознала, что действия Шерри привели к тому моменту — нет, она стала причиной той огромной гибели людей. Это простое осознание убедило её в том, что имела в виду Шерри. Она не могла отвести от неё взгляд, чего никогда прежде не могла сделать, словно была одержима дьяволом.
— Вы правы. Я... Я просто не хочу чувствовать себя ужасно.
— И вы выступаете со своим делом, чтобы просить других людей умереть за вас, да?
— И-именно так… Но я боюсь, что я уже давно продала свою душу дьяволу. Меня бы здесь не было, если бы я не возложила на этот алтарь жизнь моего покойного мужа, молодого лорда Шиллафа, его флот, честь и тело моих лучших подруг и жизни членов экипажа «Одетты». Если я сейчас отступлю, это будет равносильно обесцениванию их жертв — они умрут напрасно. Я не могу… Я не могу этого допустить!
Увидев честность в глазах Примеры, Шерри удовлетворённо кивнула.
— Я впечатлена вашей честностью. Если так, то сможете ли вы, глядя им в глаза, попросить их сложить свои жизни ради вас?
Примера решительно кивнула.
— Хорошо. Я научу вас, как можно исполнить ваше желание.
— Что мне делать?
— Есть такая поговорка: "если дитя не плачет, мать не знает". Предполагается, что это означает, что вы никогда не получите желаемого, если не попросите об этом, но это не относится ко взрослым, и уж тем более к целым странам. Именно этим вы всё это время и занимались, Ваше Высочество. На ваш плач откликнутся лишь исключительно благородные личности — по сути, белые рыцари. Но это не страна белых рыцарей; это страна чиновников, избранных народом. Если вы хотите убедить эту страну помочь вам, вы должны сначала убедить её народ.
— Убедить её народ?
— Да. Вместо того чтобы убеждать политиков, вы должны убедить именно народ. Как только вы это сделаете, именно он заставит политиков действовать.
Шерри поставила перед Примерой песочные часы. Судя по их виду, песка в них было не на час, а минут на десять. Похожий на хрусталь песок мерцал на свету, до ужаса напоминая раскрошенную в мельчайшую пыль алмазную крошку.
— Что это?
— Это вещь, которую я всегда люблю использовать, особенно в те моменты, когда хочу, чтобы кто-то принял решение.
Шерри ухмыльнулась.
— То, что ты видишь внутри — это измельчённые драгоценные камни, но на самом деле они олицетворяют течение жизни. Каждое драгоценное мгновение, что мы проводим, обращается в дым; мы не должны позволить ему пропасть впустую. Посмотри сюда.
На следующий день Шерри и Норико вернулись на «Морскую жемчужину», принеся с собой гору журналов и газет. Примера сглотнула в предвкушении, глядя на огромную стопку материалов, выросшую на столе прямо перед ней. Она потянулась к самому верхнему журналу, но, едва приподняв обложку, тут же захлопнула его. Она успела мельком увидеть то, что было внутри: изображения девушек со страниц журналов, демонстрирующих большую часть своей кожи во всевозможных непристойных позах.
Оукс до Ви тоже с любопытством потянулся к журналам, но Примера безжалостно шлёпнула его по руке.
— Детям на такое смотреть не следует!
— Но я не ребёнок, леди Примера…
Проигнорировав его замечание, Примера вновь посмотрела на Шерри, чтобы спросить, для чего всё это. Разумеется, она не смотрела прямо на неё.
— Ч-что всё это значит, Шерри?
— То, что ты здесь видишь — лишь крошечная часть печатных изданий, которые читают люди в этой стране.
— Вот это?
Примера вскинула брови, поражённая объёмом потребляемой непристойности.
— В этой стране это считается «ширпотребом». Так называемое «искусство», которым сейчас увлекаются в Империи, относится к той же категории, но оно немного более…
Шерри наклонилась и прошептала что-то Примере на ухо.
— Ч-что-то подобное…
Лицо и уши Примеры стали пунцовыми. Должно быть, это было то ещё «искусство», раз уж оно так её смутило.
— Кхм! В любом случае, что именно ты хочешь мне сказать, показывая все эти… неприличные вещи? Ты же не можешь всерьёз предлагать мне стать как эти женщины? Я… я имею в виду… я уже вдова, так что я ни в коем случае не непорочна, но я не ожидала, что именно это ты имела в виду под словами „продать душу дьяволу“…
Норико с кривой улыбкой поправила её.
— Нет, нет! Мы хотим, чтобы вы рассказали историю о том, что происходит в вашей стране, дабы она появилась во всех этих газетах и журналах.
— В-во всех?!
— ахнула Примера, вновь устремив взгляд на гору изданий на столе.
— Конечно, нет! Вам не придётся пройти через всё это!
— Д-да, разумеется. Может быть, всего в нескольких…
Примера вздохнула с облегчением, но следующие слова Норико снова повергли её в шок.
— Но то, что здесь лежит — это действительно лишь капля в море. Дело не ограничивается газетами и журналами; вам нужно будет появляться в новостях, в прямых эфирах и на других медиаплощадках как в Японии, так и за её пределами.
— Н-но это невозможно!
— Так-то оно так, но если вы этого не сделаете, ваш народ не спасти, понимаете?
— Кх…
— Если позволите, госпожа Норико, но вы, случайно, не журналист?
Теперь, когда они перешли к более конкретному плану, Оукс до Ви решил подать голос. В конце концов, именно ему предстояло выполнять большую часть черновой работы. Но его вмешательство в разговор было нечто большим: у него было дурное предчувствие по поводу всего этого. Возможно, именно в этот момент они с Примерой станут не более чем марионетками в руках Шерри и Норико, преследующих свои цели. Конечно, всё могло пойти так, как они надеялись, и Тинайе будет спасён, но с такой же вероятностью события могли пойти и не по их сценарию. Кроме того, если Норико действительно журналист, как и Чан, то есть вероятность, что их могут использовать для чего-то другого. У неё мог быть свой план, который не обязательно совпадал с интересами Тинайе.
В их же интересах было побольше разузнать о том, кем на самом деле были Шерри и Норико.
Норико ответила ему.
— Нет, я не журналист. Я — поставщик фактов. Моя работа заключается в том, чтобы просто предоставлять факты — то, что на самом деле происходит в мире.
Норико уточнила, что она управляет веб-сайтом, где происходит обмен точной и правдивой информацией.
— Разве это отличается от того, чем занимаются журналисты?
— с сомнением вскинул бровь Оукс до Ви.
— Да, и очень сильно. Журналистика — это скорее… авторы, которые ищут истории, чтобы возбудить любопытство и интерес людей, или создают статьи, призванные убедить людей в определённой точке зрения, независимо от того, правдивы их рассказы или нет, а затем публикуют их в газетах, журналах или транслируют по телевидению.
— Ч-чего…
Оукс до Ви отметил, что это совсем не то, что говорил ему Чан. «Журналист», о котором он рассказывал, звучал гораздо более безобидно. По его словам, журналисты борются с несправедливостью, вскрывая скрытые несоответствия и выводя их на свет, и в конечном счёте являются необходимым благом для общества.
— Конечно, такое определение вы, вероятно, найдёте в словаре, но слова меняются день ото дня. Термин «цезарь» раньше был карфагенским словом, означавшим «слон», но затем он превратился в имя человека, а после эволюционировал и стал титулом императоров. Слова меняются и развиваются в зависимости от того, как их используют люди. Возьмём, к примеру, японские слова, означающие «ты»: omae и kisama. Раньше их использовали для уважительного обращения к высокопоставленным особам, но теперь это не так. Сейчас ими грубо обращаются к людям, и такое употребление возникло потому, что люди стали саркастически использовать их, говоря о ненавистной им элите. Точно так же, как и эти слова, изменилась и журналистика. Конечно, те, кто называет себя «журналистами», по-прежнему настаивают, что они — образец правдивости, но стоит взглянуть на их действия, и вы довольно скоро поймёте, говорят они правду или нет. По сути, те, кто пачкает значение слова «журналистика» — это сами «журналисты». Если вы хотите сказать, что это не так, тогда вам придётся выполоть всех тех, кто не достоин звания настоящего журналиста.
— И ваша работа отличается от этого?
— Да, хотя и не я одна утверждаю, что это так.
Норико объяснила подробнее. Веб-сайт, которым она управляла, начинался как платформа, размещающая информацию об Особом Регионе. Им обычно пользовались бизнесмены и путешественники — две аудитории, которым требовалась специализированная, конкретная и правдивая информация об Особом Регионе. Обычно они публиковали информацию, которую видели или слышали, в формате до 140 символов, но модераторы сайта всегда проверяли их сообщения. Если это были всего лишь слухи или домыслы, посты удалялись. Это означало, что всё на сайте всегда было только правдой и ничем кроме правды.
Тем не менее, даже если что-то является правдой, пост в конечном счёте всё равно остаётся субъективной точкой зрения, поэтому заголовок поста всегда содержал ответы на вопросы «когда», «где», «кто», «что», «почему» и «как». Разумеется, в постах всегда указывались имена их авторов, чтобы другие могли оценить их надёжность, достоверность и точность. Чем точнее и правдивее пост, тем выше авторитет автора, но любой неточный пост приводил к тому, что его репутация рушилась. В конце концов, никто не хочет иметь дело с лжецами. В конечном итоге этот опыт напоминает сайт с отзывами о ресторанах; там есть оценки того, является ли информация верной, плохой, требует ли исправлений и так далее.
Особого упоминания заслуживает то, что сайт позволяет запрашивать информацию. Например, если вы ищете место для ночлега в определённом городе Особого Региона, вы можете опубликовать вопрос на сайте, и вам ответят путешественники, которые там уже бывали. Они опубликуют ответ с точным местоположением жилья, отзывом о своем пребывании и доступных услугах. Сайт не позволяет размещать изображения; разрешены только видео, но это должны быть 360-градусные видео, на которых виден снимающий, иначе они будут удалены. Это делается для предотвращения потери контекста, которая происходит при использовании смонтированных материалов.
Вопрос может быть любым: цена товаров, состояние торговли, политическая стабильность в регионе, погода или даже то, кто является правящей нацией на этой земле. Из-за открытости информации, которой делятся на сайте, нет ничего странного в том, что его часто посещают японские или иностранные чиновники.
Это и есть работа поставщиков фактов, по словам Норико, но на этом всё и заканчивается. Всё, что сверх этого, уже выходит за рамки их должностных обязанностей.
— Всё, что связано с тем, какие чувства вы хотите вызвать у читателя, как вы хотите передать информацию и в какую версию событий вы хотите, чтобы читатель поверил, — это уже область информационной манипуляции, поэтому наш сайт по возможности удаляет всё, что на это похоже. Однако представлять правду как она есть тоже не всегда полезно. В конце концов, большинство людей не могут понять, какой смысл или историю несёт в себе правда, просто взглянув на неё. Но интерпретировать то, что пытается сказать правда, — это уже совершенно другая работа.
Норико добавила, что это работа так называемого аналитика. С тех пор как она создала сайт поставщиков фактов, повсюду, как грибы после дождя, появились самопровозглашённые аналитики, которые собирают и анализируют информацию с сайта.
Они просеивают информацию и предоставляют анализ того, что она пытается сказать. Конечно, есть те, кто делает дикие предположения на основе данных, но есть и те, кто вникает в мельчайшие детали, чтобы дать исчерпывающие и точные объяснения. Естественно, есть и те, кто выборочно подбирает информацию, чтобы втиснуть её в рамки нужного им повествования или идеологии, в которую они хотят заставить людей поверить. Но важно то, что всех их можно найти на других, так называемых, «аналитических» сайтах, а не на сайте Норико.
— Идущее на юг судно под имперским флагом под названием XXXX не вернулось в порт в назначенный срок.
— Отмечено, что на борту судна XXXX находился гражданин США, но с тех пор его никто не видел.
Сосредоточиться на такой информации — тоже работа аналитиков. Один из таких аналитиков взял эти два поста за основу и пришёл к выводу, что гражданин США пропал в море в Особом Регионе. Что бы ни случилось дальше, это уже выходило за рамки компетенции Норико, но этот вывод дошёл до Государственного департамента США. Затем они связались с Министерством иностранных дел Японии, которое оказало давление на японское правительство, чтобы то предприняло действия. Именно так такие люди, как Тодо и Эдаджима, отправились в Авионское море на поиски пропавшего американского гражданина.
Норико объяснила дальше, сосредоточившись на сходствах и различиях между её работой и работой журналистов.
— Я не говорю, что журналистике нет места в этом мире. Журналисты по всему миру обладают властью влиять на тенденции и общественные настроения в самых разных странах. Это потому, что множество людей всё ещё прислушиваются к тому, что они говорят. Но я утверждаю, что они больше не обладают монополией на правду, потому что мы здесь, чтобы доставлять объективные и нефильтрованные факты от самых разных голосов.
Изначально информация, публикуемая на сайте Норико, ограничивалась событиями в Особом Регионе. Однако в последнее время её сайт завоевал достаточно доверия, чтобы размещать информацию и с этой стороны Врат — о политике, экономике, действиях и решениях компаний, культуре и даже тенденциях в искусстве.
— Понимаю…
Глядя на кристаллический экран ноутбука перед собой, Оукс до Ви прочитал информацию о сайте Норико, что ещё больше убедило его в его полезности.
— Здесь кто угодно может написать что угодно, и вы в том числе. На этом сайте также публикуют посты и просматривают его журналисты.
— Но обратят ли они внимание на то, что мы здесь напишем?
— Вполне естественно беспокоиться, что не обратят, но главное, что вы должны сначала что-то здесь написать. Вы ведь хотите, чтобы ваша принцесса рассказала историю о пиратах журналистам, верно? Ну, для начала им нужно узнать об этом отсюда, прежде чем они заинтересуются настолько, чтобы поговорить с вами. В конце концов, если то, что говорит ваша принцесса, написано здесь, значит, это должно быть правдой, не так ли?
Оукс до Ви кивнул, но также поправил её.
— К вашему сведению, леди Примера — не моя принцесса, ясно?
— Ага-ага.
Затем Норико помогла ему создать аккаунт, после чего дала инструкции о том, как написать пост о случившемся.
— Итак…
Оукс до Ви написал броский заголовок: «Тысячи детей на грани голодной смерти из-за застоя в морской торговле».
Затем Норико спросила его.
— Это правда?
— А, нет, ещё нет. Но это произойдёт, если всё останется как есть.
— Нужно помнить только одно: никакой лжи. Абсолютно никакой лжи! Кто-нибудь обязательно проверит всё, что вы скажете, и если это окажется неправдой, ваша репутация рухнет. Пожалуйста, никогда не забывайте об этом, хорошо?
— Хорошо.
Оукс до Ви принял её слова к сведению. Он старательно, двумя указательными пальцами, нажимал на незнакомые клавиши на клавиатуре, чтобы переделать пост.
«Сообщается о пиратах по всему Авионскому морю; сообщается о многочисленных жертвах».
— Нет-нет-нет. Начать нужно с объяснения, что есть такая страна под названием Тинайе.
— Что? С этого начинать?
— Да, я имею в виду, ты тут говоришь про Авион то, про Тинайе это, но никто никогда не слышал об этих местах… О? Похоже, кто-то уже написал об этом. Кто это? Никогда о них не слышала, но они кажутся заслуживающими доверия.
Посты были от аккаунта под названием «Тодо». Норико не знала, кто этот человек, но Оукс до Ви сразу догадался, кто это мог быть.
Словно паутина, определённые ключевые слова в посте могли показывать другие посты, в которых эти термины использовались ранее. Конечно, ограниченное количество символов в посте ограничивало то, что можно было сказать, но если посмотреть на множество связанных постов, можно было легко составить целую энциклопедию, основываясь только на ключевых словах.
При поиске выяснилось, что уже существует несколько постов об Авионском море, о том, где оно находится, о древнем королевстве, правившем в этом регионе, и о семи государствах-преемниках, которые теперь называют этот регион своим домом. Были даже посты о Тинайе, её официальном названии, местоположении, форме правления, промышленности и даже экономической ситуации. Но самое главное, были также посты от многочисленных аккаунтов о пиратах в этом регионе.
— Хорошо, давайте сначала оценим эти посты…
Оукс до Ви нажал на ветки обсуждений об Авионском море, и, проверив то, что написал Тодо, нажал на кнопку, подтверждающую, что пост заслуживает доверия и является точным. Он также добавил исправления и изменения, произошедшие с момента публикации постов. Затем он начал писать посты, подробно описывающие ущерб и жертвы от пиратских атак.
— У тебя нет точных цифр по жертвам?
— Точных цифр?
— Слова «много» или «мало» — слова, которые создают у людей впечатление и меняют их отношение к посту, — уже выходят за рамки простого предоставления фактов. Ты должен приводить только факты. Вместо того, чтобы писать «много» или «мало», лучше указывать конкретные числа, даже если это что-то вроде «больше 10» или «меньше 10».
— Я понимаю, что ты пытаешься сказать, но я никогда не видел документов с точными данными о потерянных жизнях и понесённом ущербе…
Слишком много жизней было унесено и кораблей потеряно, чтобы всё помнить. Однако Оукс до Ви внезапно что-то вспомнил и начал печатать.
«Торговое судно «Рэндалл». Пропало в море, Год XXXX, Месяц XX… Весь экипаж из 250 человек погиб».
Он не знал общих цифр, но, будучи членом «Чёрной Руки», он участвовал в расследованиях определённых кораблекрушений и потерь. Если он видел цифры, он мог их запомнить — какой корабль и где был потерян, какой корабль был захвачен, сколько жизней было потеряно и так далее. Конечно, большинство этих данных были общедоступными, поэтому он без колебаний их напечатал.
— Да, вот именно! И не забудь добавить в конце о принцессе Примере. — подбодрила его Норико.
— Так, пока он там старается изо всех сил, давай-ка займёмся нашей частью работы.
Увидев, как Оукс до Ви изо всех сил печатает на ноутбуке, Шерри повернулась к Примере.
— Займёмся работой? Какой именно?
— Ты же слышала, что сказала Норико, верно? Какое у тебя впечатление от этих журналистов? Они очень похожи на определённый класс людей у нас дома, не так ли?
— Ты имеешь в виду трубадуров?
Трубадуры играют песни для публики и получают удовлетворение от благосклонного приёма. В зависимости от того, как они играют и какие слова используют, реакция будет либо радостной, либо печальной, либо даже гневной. Они процветают, видя, как их действия вызывают реакцию у аудитории. Чтобы достичь этого, они склонны рассказывать всевозможные небылицы, часто выдавая их за правду.
В этом смысле это можно воспринимать как искусство, подобно музыке, театральным пьесам, фильмам… Однако те, кто обладает истинным творческим талантом, редки и немногочисленны. Поэтому подавляющее большинство трубадуров, изголодавшихся по творчеству, вместо того, чтобы придумывать истории, используют в качестве основы реальные события. Но даже представляя реальные события, им нужны и удача, и мастерство, чтобы подать их интересно. Вот почему многие прибегают к использованию скандалов с участием известных личностей, которые непременно привлекут внимание простого народа, и именно так им удаётся выживать. На самом деле, это путь, которым идут многие трубадуры.
— Как ты думаешь, о каких людях любят говорить трубадуры?
— спросила Шерри Примеру, которой потребовалось некоторое время, чтобы придумать ответ.
— О ком-то, кто ведёт себя как главный герой истории, или, может быть, о ком-то, кто уже хорошо известен?
— Именно. Чтобы привлечь их внимание, ты должна сначала стать кем-то, кто уже всем интересен. К счастью для тебя, у тебя есть всё необходимое, чтобы стать этим человеком.
— Что ты имеешь в виду?
— Ты — молодая, прекрасная принцесса из страны, попавшей в беду. Ты перенесла тяготы, потеряв своего возлюбленного принца от рук пиратов по пути сюда… Это всё, что нужно, чтобы завоевать симпатию масс!
Сердце Примеры сжалось от невинного упоминания Шерри о её «возлюбленном принце».
— …
— ?
— Н-ничего.
— Хорошо, так что, чтобы наши трубадуры запели о тебе, ты должна сначала стать «главной героиней» истории. Как только ты это сделаешь, все начнут относиться к тебе иначе, чем раньше.
— Если это значит, что люди начнут прислушиваться к тому, что я хочу сказать, то это было бы замечательно.
— Но у этого есть и свои минусы. Быть в центре внимания — значит быть в центре всеобщего внимания и любопытства. Иногда это внимание может стать невыносимым. Ты всё ещё можешь отказаться, так что ты выбираешь?
Шерри рассказала о королевстве под названием Англия. Не так давно его кронпринцесса была очень популярна, и за ней повсюду гонялись репортёры. Но, пытаясь убежать от внимания, она попала в аварию и погибла. Её обстоятельства и безвременная кончина остаются предостережением о недостатках пребывания в центре внимания.
Поставленная в ситуацию «сейчас или никогда», Примера повернулась к Амаретте, которая с предвкушением смотрела на неё, и к Оуксу до Ви, который был занят печатанием. Амаретта ободряюще улыбнулась ей, давая понять, что поддержит любое её решение; Оукс до Ви оглянулся на неё и кивнул, мол, она должна это сделать.
Она снова перевела взгляд на песочные часы на столе. Песок в них почти весь пересыпался, означая, что её время почти истекло. Она также вспомнила: каждое мгновение её колебаний могло стоить ещё одного корабля, захваченного или потопленного пиратами.
— Д-давай сделаем это.
— Отлично! Пойдём.
Шерри взяла свои песочные часы и встала.
— К-куда мы идём?
— Туда, где обитают трубадуры, куда же ещё! Нам нужно заставить их петь твою историю повсюду!
— Что это за место?
Шерри привела Примеру и Шуру на одну из телестудий.
— Шерри-и-и!!! Как поживаешь, дорогуша?
После того как группа вошла в вестибюль, Шерри представилась на ресепшене и назвала имя и должность человека, с которым у неё была назначена встреча. Вскоре из лифта вышла женщина лет тридцати и с энтузиазмом обняла Шерри. Амаретта в ответ стремительно встала перед Примерой, но, увидев, что женщина остановилась у Шерри, отступила назад.
— Отлично! А вы как, госпожа Харуми?
— Как нельзя лучше, дорогуша! Но мы давненько не общались! Сестричка Харуми тоже скучает, знаешь ли!
— Графиня Шерри. Кто эта особа?
— прошептала Амаретта Шерри.
— Она — одна из многих трубадуров! Вообще-то, она уже давно пытается затащить меня на своё телешоу.
— Н-на телевидение, вы говорите?
Глаза Амаретты расширились. Телевизор был одной из вещей, которые больше всего потрясли её с момента прибытия в Японию.
— О чём вы там шепчетесь? Это же язык Особого Региона, да?
— спросила Харуми у Шерри, разглядывая Примеру и Амаретту.
— О, она просто спросила меня, кто вы, а я сказала, что вы — один из лучших телережиссёров на свете.
— Ох, ты мне льстишь, дорогуша… Сестричка Харуми слаба на лесть, знаешь ли. Но что это у нас тут… Розоволосая куколка и её горничная? Прямо как с картинки, мне нравится. Это твои подруги, Шерри?
— Да, это мои новые подруги, с которыми я недавно познакомилась.
— с ухмылкой ответила Шерри.
Отведя их в комнату для переговоров, Харуми выслушала то, что хотела сказать Шерри.
— Ясно… Хорошо, я поняла. Она действительно подходит под образ той, о ком мы могли бы сделать репортаж — принцесса из давно исчезнувшего королевства. Звучит прямо как история принцессы Анастасии. Но ты уверена, что это хорошая идея? Гостевое появление — это одно, но если мы сделаем репортаж о её истории, она лишится своей частной жизни.
Харуми задала тот же вопрос, что и Шерри ранее. Шерри снова спросила Примеру, но привела свой собственный пример.
Шерри уже долгое время жила в Японии. С тех пор как из-за хаоса, вызванного внезапным закрытием Врат, она оказалась разлучена с Сугаварой, который остался по ту сторону, ей пришлось жить с его родителями. Родители Сугавары отправили её в частную школу для леди, после окончания которой этой весной она должна была поступить в университет. Её долгая жизнь в Японии также научила её понимать важность появления на телевидении, чего не мог в полной мере осознать ни один другой фалмартианин. Поэтому она нашла время, чтобы объяснить это Примере так, чтобы та смогла это усвоить.
— Здесь, просто выделяясь, ты привлекаешь внимание, а привлекая внимание, ты вызываешь ненависть и злобу. Ты также вызываешь восхищение, но восхищение большинства людей будет извращённым, и они будут преследовать тебя, словно они твои давно потерянные возлюбленные, ожидая, что ты будешь обращаться с ними соответственно. Конечно, ты будешь относиться к ним как к незнакомцам, но они разозлятся на тебя и нападут за это…
Но Примеру это, казалось, не смутило. Она усмехнулась, ответив с самоуничижением.
— О, я давно готова к такому вниманию. Оно может быть немного другим, но само моё существование вызывало всевозможное внимание в моей родной стране. Ах, да, а когда я вернусь домой, мне будет всё равно, что обо мне будут думать здешние люди.
Она имела в виду свою родословную, как последнего выжившего члена королевской династии Авион. Реваншисты выходят на улицы и используют её как символ своего дела, в то время как антироялисты проклинают её имя и замышляют лишить её жизни. Таким образом, её жизнь до сих пор была историей о том, как к ней подходили всевозможные люди, чтобы использовать её в своих целях. Хоть они и могли приходить с улыбками, под ними скрывались ужасно злые люди. Вот почему она была такой застенчивой и сдержанной.
То, что Шерри и Харуми говорили, что то же самое произойдёт и здесь, не было для неё чем-то новым.
Харуми с любопытством наблюдала за разговором Примеры и Шерри.
— Я только что заметила, она что, из тех, кто не смотрит людям в глаза?
— Да, такая уж она.
— А в прямом эфире это не будет проблемой?
— Н-нет, я справлюсь.
Примера собрала все свои силы, чтобы посмотреть Харуми в глаза. Её решимость, ясно читавшаяся в её действиях и вымученной улыбке, была более чем достаточна, чтобы убедить Харуми.
— Ну что ж, тогда решено! Но то, что она будет говорить через посредника, придаёт ей некий королевский флёр, так что это тоже неплохо. Я сейчас же представлю этот план на утверждение наверх, но я очень хочу, чтобы и у тебя была своя рубрика, Шерри, дорогуша~.
— Сколько раз мне повторять, госпожа Харуми…
Одно время отношения Шерри и Сугавары были у всех на устах. После инцидента с внезапным закрытием Врат и тем, что Шерри застряла по эту сторону, таблоиды и телешоу без умолку писали о ней. Родители Сугавары пытались перекрыть СМИ доступ к ней, настаивая на том, что она всего лишь несовершеннолетняя. Но СМИ возражали, заявляя, что она является публичной фигурой из-за своего участия в качестве члена дипломатической миссии Империи в Японии, и используя эту причину, чтобы прорваться к ней.
Но в конце концов, исполненное достоинства поведение и манера речи Шерри укрепили её популярность, даже когда папарацци наперебой пытались сделать её фотографии. Именно так она и познакомилась с Харуми. Харуми была одной из тех, кто пытался затащить Шерри на своё развлекательное шоу. Она хотела узнать её взгляд на Японию как человека из другого мира, чтобы попытаться вдохнуть жизнь в угасающую телеиндустрию.
Но сегодня она была здесь не для этого. С помощью своего мастерского обмана она смогла добиться от Харуми, чтобы та выделила сегмент для Примеры.
Затем она встала и вышла.
— Отправляемся на следующую остановку.
— крикнула Шерри, вызывая такси на выходе из телестудии.
— Следующую остановку? Куда именно?
— Как куда, к стилисту, конечно! Слушай, прежде чем начать, мы должны поставить перед собой реалистичную цель, затем мы должны стремиться только к ней и ни к чему другому, и завершить всё как можно быстрее и чище!
Несколько дней спустя было объявлено, что со 2 до 4 часов дня в эфир выйдет специальный выпуск информационно-развлекательного шоу с участием принцессы из давно исчезнувшего королевства Авион в Особом Регионе.
Когда шоу началось, в открывающем сегменте показали Примеру в её скромном, но украшенном цветами чёрном платье, с диадемой на аккуратно заплетённых розовых волосах. Её внешний вид соответствовал общему представлению о том, как должна выглядеть принцесса, но её чёрное платье вызывало ассоциации с похоронами — почти так, будто у неё была грустная история.
Зацепив аудиторию, вступительный ролик закончился, и камеры перешли в прямой эфир. Они навели объективы на студию, где перед ними предстала Примера, одетая в своё обычное чистое официальное платье.
— Каковы ваши впечатления от пребывания здесь, в Японии?
Эпизод проходил в формате интервью. Шерри была рядом с ней и интервьюером, исполняя роль переводчика, а также чтобы успокоить нервничавшую Примеру.
Примера начала говорить.
— Когда мы прошли через Врата, мы увидели величие ночной Гиндзы. К тому моменту мы поняли, что действительно оказались в другом мире. Вид ночного города был ослепительнее звёздного неба. Даже днём город казался таким аккуратным и упорядоченным. Мы были просто поражены…
Затем интервьюер спросил её о многочисленных приключениях, которые она пережила до приезда в Японию — нападение пиратов, её брак с принцем из далёкой страны, то, как она стала свидетельницей смерти своего принца от рук пиратов, а затем её корабль потерпел крушение из-за гигантских китов. Всё это звучало так, будто было вырвано прямо из сказки, но когда об этом говорила такая заметная и знакомая фигура, как Примера, аудитория была убеждена, что всё это произошло на самом деле.
Вскоре история Примеры произвела на зрителей сильное, неизгладимое впечатление, и её имя стало нарицательным.
— Принцесса Примера? Кто это?
В ответ на запросы людей женские журналы начали публиковать выпуски с фотографиями Примеры. Медленно, но верно репортёры стали осаждать «Морскую жемчужину», чтобы взять у неё интервью и сфотографировать, — приём, не похожий на обычно холодную реакцию политиков, с которыми она пыталась поговорить.
Однажды Норико вернулась на пристань в Син-Киба с сумкой, полной журналов и газет.
— Есть кто дома?
— позвала она, поднимаясь на борт, хотя, по-видимому, в это время репортёр брал у Примеры интервью.
— Извините, она как раз даёт одно из этих интервью…
На борт её впустила Шура. Поскольку Примера теперь была занята как никогда, Шуре и Амаретте приходилось самим ходить к Одетте. Однако, поскольку Одетта также делала успехи в реабилитации, она всё меньше и меньше нуждалась в их помощи.
Норико заглянула в салон.
— Всё идёт хорошо, да?
Примера отвечала на вопросы женщины-репортёра, а Оукс до Ви сидел между ними и переводил. Её опущенный взгляд выглядел в какой-то степени величественно и элегантно.
Норико тихо проскользнула в салон.
Репортёр кивнула, записывая ответ Примеры.
— Понимаю… Значит, вы видели, как много людей погибло в ваших приключениях? Звучит ужасно.
— …
Примера прошептала что-то Оуксу до Ви, который добавил.
— Если бы не японский военный корабль, который спас нас тогда, нас бы здесь не было. К сожалению, не многим так повезло, как нам. Мы хотели бы попросить всех о поддержке, чтобы убедиться, что ни одна жизнь больше не будет потеряна от рук этих пиратов.
Так Примера взывала к своим читателям и слушателям с просьбой о поддержке в борьбе с пиратами.
— …Ага. Хорошо. Мы будем на связи. А что до тебя, парень, может, устроим наше собственное… свидание, а?
Завершив интервью, репортёр подмигнула Оуксу до Ви, возможно, из интереса. Затем она и её оператор собрали вещи и ушли.
После их ухода Примера в изнеможении рухнула на диван.
— Это так утомительно…
— Это для нашей следующей встречи, леди Примера…
Как только Оукс до Ви собирался упомянуть следующее интервью, вмешалась Шура.
— Норико здесь!
Примера вскочила, услышав, что пришла Норико.
— Норико! Дай мне посмотреть статьи! Дай посмотреть!
Норико бросила журналы на стол, и Примера начала их открывать. Затем она попросила Норико прочитать ей статьи о ней.
Большинство статей о Примере рассказывали о её пребывании в Японии и о том, что её интересовало как принцессу из другого мира. Почти ни в одной из них не говорилось о её мольбах о помощи в связи с пиратами.
— Почему всё так получилось???
На какую бы статью она ни указывала, о пиратах там почти не упоминалось. Такими темпами её цель — добиться помощи от Японии — никогда не будет достигнута.
Норико попыталась предположить причину.
— Может быть, просто трудно писать о принцессе, живущей в роскоши, которая говорит о страданиях людей.
Само собой разумеется, что абсурдно считать, будто принцесса, живущая на яхте, полной всевозможных дорогих предметов, призывает широкую общественность помочь обездоленным. Но есть и тот факт, что японцам нечего особенно бояться пиратов. Инцидентов, где пираты представляли бы проблему, почти не бывает, и самое близкое представление о них у большинства людей — это их образы в популярных медиа, таких как фильмы и манга. В этих медиа пираты обычно изображаются как хорошие парни, в то время как властные авторитеты, пытающиеся их остановить, — как плохие.
— Что же мне тогда делать?
— Проблема пиратства остаётся далёкой для большинства людей. Чтобы они почувствовали, что это касается и их, может быть, вам стоит поговорить о чём-то, что им близко.
У Оукса до Ви появилась идея.
— Хм, да… Люди обычно чувствуют опасность, когда видят, что их близкие и друзья — знакомые лица — в беде. Леди Примера, что если вместо того, чтобы говорить о своём опыте, вы расскажете о Чане?
— Чан?.. Это ещё кто такой?
Примера прищурилась. Похоже, Чан так и не произвёл на неё никакого впечатления за всё это время.
— Мы были с ним на той лодке с бронированными китами… Эх, бедняга.
— усмехнулась Шура, объясняя Примере, кто такой Чан.
Реакция была ошеломляющей.
Когда Примера упомянула Чана, уже крупнейшие новостные вещатели, чтобы взять у неё интервью. Примера, думая, что её ждут такие же интервью, как и раньше, отпрянула перед напором и бесцеремонностью этих матёрых репортёров.
— То есть вы говорите, что одного из наших журналистов продали в рабство в Особом Регионе?! Ладно, ладно, так что с ним случилось?!?!
У Примеры брал интервью репортёр по имени Комурадзаки Тэцуро, который вёл себя особенно навязчиво.
— …
Примера отшатнулась от Комурадзаки, который совершенно не чувствовал дистанции и нетерпеливо повторял свой вопрос.
— Ведите себя прилично, или я прикажу вас убить!
— рявкнул Оукс до Ви, заставив Комурадзаки замолчать. Посоветовавшись с Примерой, он начал рассказывать историю Чана. Из того, что им было известно, самопровозглашённый журналист был захвачен пиратами в море и продан в рабство тинайскому купцу. Затем двое солдат японского флота, Эдаджима и Токушима, прибыли в Тинайе, чтобы спасти его.
— Погодите, они не совсем солдаты. Я полагаю, вы используете термин «служащие Сил самообороны».
— П-постойте… То есть вы говорите, что Силы самообороны Японии провели спасательную операцию в вашей стране?! Это правда?!
— Да.
— Чёрт возьми! Мне нужно в редакцию!
Комурадзаки и остальная его команда поспешно собрали вещи и побежали обратно в свой офис. Прошло совсем немного времени, прежде чем вечерние и утренние выпуски на следующий день взорвались сенсационными заголовками, подобными тем, что приведены ниже.
«Морские силы самообороны Японии проводят секретные операции в Особом Регионе?!»
«Где правительственный гражданский контроль?!»
В репортажах также затрагивались подозрения, что правительство тайно разрешило Морским силам самообороны Японии применять силу во время таких «секретных операций». Некоторые репортёры, как и Комурадзаки, пошли дальше и связались с Чаном в Соединённых Штатах, чтобы взять у него интервью. Его ответы подтвердили историю Примеры.
После того как средства массовой информации неустанно освещали «безрассудство» Сил самообороны в Особом регионе, со всех сторон посыпались призывы с критикой правительства. Воспользовавшись случаем, члены парламента от оппозиции вызвали кабинет министров для дачи разъяснений.
— Премьер-министр! Что всё это значит?!
Члены оппозиции подняли этот вопрос во время слушаний в бюджетном комитете. Ответ им дал министр обороны Хидака Цуёси.
— Двое упомянутых в отчётах служащих Морских сил самообороны Японии (МССЯ) занимались сбором разведданных в Особом регионе в рамках исследовательской деятельности, проводимой с разрешения местных органов власти. Во время выполнения своей миссии они обнаружили, что господин Чан, американский журналист, был взят в плен на местных невольничьих рынках. Исходя из гуманитарных соображений, была одобрена спасательная операция, и путём переговоров с местными работорговцами им удалось успешно получить опеку над господином Чаном. Никаких так называемых «секретных спасательных операций», о которых сообщалось в СМИ, не было.
— Однако, возможно, из-за ухудшения ситуации с общественным порядком и законностью в Особом регионе, произошло недопонимание с местными властями, что заставило наш персонал пойти на крайнюю меру — побег на борту кораблей местного военно-морского флота. Тем не менее мы не давали им разрешения на применение оружия или силы. Ситуация действительно поставила их в невыгодное положение, так как они оказались втянуты в стычки между пиратами и силами местного правительства, но наш персонал не применял оружие, памятуя о своём статусе военнослужащих Сил самообороны.
Спокойный тон, которым отвечал министр обороны, красноречиво говорил о том, насколько тщательно они подготовились, чтобы представить себя в самом выгодном свете. Члены оппозиции дрогнули от такого убедительного ответа, но продолжили задавать вопросы, пытаясь найти брешь в их защите.
— Принцесса Примера упомянула, что их спас один из наших военных кораблей. Был ли хоть один случай, когда МССЯ вступали в бой с какими-либо вооружёнными судами в Особом регионе?
— Не было ни единого случая, когда МССЯ вступали в бой с какими-либо вооружёнными судами в Особом регионе. Это правда, что наши эскортные корабли, периодически курсирующие в Особом регионе с океанографическими исследовательскими миссиями, сталкивались с особенно враждебными представителями местной фауны, в частности, с так называемыми «бронированными китами». Однако уничтожение опасных диких животных является частью их миссии, предусмотренной Законом об Особом регионе, поэтому мы признаём их действия соответствующими этой миссии. Также верно и то, что они спасали местных жителей, дрейфовавших в океане, но это происходило во время борьбы с упомянутой опасной фауной.
— Ну почему всё так???
Примера сетовала, недоумевая, почему обсуждения в газетах пошли совсем не в том направлении, на которое она надеялась.
После допроса в Парламенте все газеты и телеканалы освещали лишь словесную перепалку между кабинетом министров и оппозиционными политиками, а также историю о том, как попавшие в переплёт «Нисишио» и «Киташио» сражались с опасной фауной Особого региона. О проблеме пиратства не было ни единого слова. Это была полная безнадёга.
— Вовсе не так, между прочим!
Настаивала Норико, пока они с Шерри пили чай, который им приготовила Амаретт.
— Как ты можешь так говорить?
Тогда Норико указала на напечатанное в газете заявление министра обороны.
— В заявлении министра обороны в Парламенте упоминались пираты! Это уже огромный прорыв!
Однако Примера не понимала, что она имела в виду. Шерри добавила:
— Если один из министров кабинета говорит такое в ответ оппозиционным политикам, это означает, что правительство — как минимум — признаёт наличие пиратов в Особом регионе. Теперь, когда это ясно как божий день, каждый может спросить правительство, что они собираются с этим делать. Позволят ли они им бесчинствовать или же предпримут что-то, чтобы это остановить?
Шерри победоносно ухмыльнулась.
Примера изумлённо распахнула глаза. Она и не подозревала, что такое слово, которое легко пропустить мимо ушей, может иметь столь большой вес.
Вернёмся к Токушиме.
В те дни, когда он и Эдаджима находились в токийском офисе, на него целиком и полностью сваливали выполнение мелких поручений — в основном вождение и обслуживание автомобиля, а также всё, что подкинет Эдаджима. Но Эдаджима, будучи человеком компетентным и способным, почти никогда не давал Токушиме дополнительной работы, так как считал, что сам справится быстрее и эффективнее. Либо так, либо он полагал, что Токушиме необходим баланс между работой и личной жизнью, поскольку, когда они были «в поле», он почти всегда загружал их работой по полной. Таким образом, большинство дней в Токио Токушима проводил, используя накопившиеся у него оплачиваемые отгулы.
Сегодня был один из таких дней. Он вернулся на пристань в Син-Кибе, чтобы позаботиться о «Морской Жемчужине» — проверить электрику, залить свежую воду, откачать сточные воды и провести техническое обслуживание двигателя. Конечно же, он был там и для того, чтобы проверить, как дела у Примеры и остальных.
— Приве-ет, главный стюард! Давненько не виделись! Если хочешь, мы готовы поднять паруса и поймать попутный ветер! А-а… Мэйбл тоже здесь, да? А ты, я смотрю, частенько с ним бываешь, да?
Сюра вылетела поприветствовать его, словно собака, бросающаяся к хозяину у двери. Голубоволосая девушка закатила глаза и ответила ей:
— Разумеется. В конце концов, я нахожусь под опекой отца Хадзимэ.
Другими словами, отец Токушимы был приёмным отцом Мэйбл. Сюра, не поняв, что это значит, попросила Токушиму объяснить.
— Видишь ли, Мэйбл считается несовершеннолетней, а в Японии, если ты несовершеннолетний и у тебя нет родителей, это большая проблема. Так что нам пришлось пройти процедуру оформления опекунства над ней.
Именно это также позволяло Мэйбл свободно проходить через Врата и входить в комнату Токушимы, когда ей заблагорассудится.
Стоит также упомянуть, что после инцидента в Гиндзе система опеки над детьми не выдержала под наплывом детей, осиротевших из-за гибели там своих родителей. Этот опыт потребовал скорейших реформ в процедурах поиска и оформления опекунства. В результате этих реформ Шерри смогла попасть под опеку родителей Сугавары, когда застряла в Токио из-за внезапного закрытия Врат.
— Хм-м, а я-то думала, твой отец не из тех, кто примет ребёнка, которого никогда в глаза не видел…
Сюра не смогла удержаться от смешка.
— Не-а, на самом деле мой старик был только рад. Он сказал, «Какая разница — одним ребёнком больше среди четверых? И что плохого в большой семье?»
— У него большое, благородное сердце. Когда я представляю, что именно он воспитал Хадзимэ таким замечательным человеком, каким тот стал, я думаю, что мы с ним тоже отлично поладим! — трогательно заметила Мэйбл.
— Похоже, он и вправду отличный мужик.
— Да ладно, мой старик просто говорит так, потому что не ему за ней присматривать.
— Эй, Мэйбл. А что ты делаешь, когда главный стюард на работе?
— Работаю. А что же ещё? Это нормально, когда член семьи помогает, если он свободен, не так ли?
— Ты? Работаешь?
Сюра повернулась к Токушиме за объяснениями.
— Видишь ли, этот комочек счастья работает в ресторане моего брата.
— То есть она обслуживает клиентов и всё такое?
— Ага, она может быть serveuse (франц. — официантка) и мыть посуду. Только… не подпускай её к готовке.
Какой бы надменной она ни была, стоило Мэйбл надеть униформу serveuse, она могла идеально вжиться в эту роль. Единственная проблема с ней заключалась в том, что ей нельзя было доверять ножи. Как полубогиня, она легко регенерировала, поэтому её восприятие боли и опасности отличалось от обычных людей. Зрелище того, как она постоянно режет или протыкает себя, могло заставить окружающих падать в обморок. Вот почему ей разрешалось только обслуживать клиентов или мыть посуду. Точнее говоря, она аккуратно расставляла тарелки, прежде чем загрузить их в посудомоечную машину. Когда посудомойка заканчивала цикл, она аккуратно раскладывала всё по местам в зависимости от назначения и размера.
— Я могу с гордостью заявить, что в обращении с посудой и подносами мне нет равных! — гордо провозгласила Мэйбл, ударяя себя кулачком в свою скромных размеров грудь.
— Л-ладно… Полагаю, именно поэтому в тот раз еду приносила ты.
Предположила Сюра, наконец-то сопоставив факты и поняв, почему именно Мэйбл принесла еду на «Морскую Жемчужину» для встречи Шерри.
— Так как там все?
Токушима удивился, почему его вышла встречать только Сюра.
— А-а, они внутри.
Сюра указала на внутренние помещения «Морской Жемчужины». Там, в салоне, Примера, Оукс До Ви, Шерри и Норико обсуждали что-то, глядя на гору газет, лежавшую на столе. Судя по серьёзным выражениям лиц, дела шли не так, как они надеялись.
— Значит, они там что-то замышляют, да? А ты почему к ним не присоединишься, Сюра?
— Не-а, для меня это всё слишком заумно. Вот это мне больше по душе…
Сказала Сюра, хватаясь за штурвал «Морской Жемчужины» и резко поворачивая его влево до упора.
— Давай, главный стюард! Начнём предрейсовую проверку или что-нибудь в этом роде! Мы на воде, а только и делаем, что торчим на привязи — это меня убивает! Если не дашь мне то, что я хочу, я найду это в другом месте! Здесь полно мужиков, готовых дать мне то, что я хочу!
Сюра указала на многочисленные яхты на пристани, некоторые из которых собирались выйти в море. Похоже, она успела завести немало друзей среди владельцев местных судов.
— Знаешь, это звучит так, что другие могут неправильно понять, так что если не прекратишь, я никогда не дам тебе того, чего ты хочешь…
Токушима вздохнул и вернулся к работе, пока Сюра продолжала его донимать.
— Посмотрите вот на эту статью…
На одном краю стола лежали газеты, напечатанные латиницей. Примера, не в силах понять, что там написано, попросила Шерри прочесть их.
— Э-э… Похоже, это статьи из Соединённых Штатов, Англии и Франции.
Прочла для неё Норико.
— «Принимая во внимание, что американский журналист был схвачен и порабощён в Особом регионе, вероятно, что та же участь постигнет и других пропавших без вести журналистов. Необходимо, чтобы японское правительство расследовало эти случаи исчезновения журналистов и, если они действительно находятся в рабстве, незамедлительно их спасло…» Вот что говорится в статье.
Оукс До Ви прищурился.
— И сколько читателей согласны с этим мнением?
— Примерно… 3-4 из 10 читателей.
— Серьёзно? Эти 3-4 человека, должно быть, очень… добрые люди.
Оукс До Ви едва не произнёс вслух то, чего говорить не следовало. Он был твёрдо убеждён, что если уж он идёт на риск, то должен сам отвечать за последствия, если что-то пойдёт не так, например, если его захватят пираты. Полагаться на спасение со стороны означало подвергать опасности жизни спасателей и создавать для них огромное финансовое бремя. Поскольку он считал, что прибыль от предприятия принадлежит тому, кто рисковал, просить помощи у государства в случае неудачи было бы крайним эгоизмом.
И всё же около 30-40% читателей разделяли мнение, что их страна должна помогать этим рисковым людям. Чтобы так считать, они должны быть исключительно добрыми людьми, или же…
— Разница заключается в том, считают ли эти люди работу, связанную с поездками в опасные места для репортажей о событиях, общественным благом или нет.
Если такая деятельность считается полезной для общества, то вполне логично, что общество требует от правительства оказания помощи. Например, солдаты считаются людьми, чья работа приносит пользу обществу, поэтому, если они попадают в плен на войне, вполне естественно, что граждане требуют, чтобы правительство вело переговоры об их освобождении. Если к журналистам относятся так же, то естественно, что люди хотят, чтобы их защищали.
Однако Норико проигнорировала его мнение и указала на более важный аспект.
— Главная проблема этой статьи в том, что если Япония ничего не предпримет, она требует, чтобы родные страны этих журналистов приняли меры сами. Вместо того чтобы просить Японию, они обойдут её и напрямую развернут силы в Особом регионе, чтобы убедиться, что их журналисты найдены и находятся в безопасности. Этого-то японское правительство и не хочет.
— Правда?
— Да, и если эти призывы станут громче, до такой степени, что их уже нельзя будет игнорировать, японское правительство будет вынуждено что-то предпринять для обеспечения безопасности этих журналистов в Особом регионе. Оно сделает это просто для того, чтобы доказать другим странам, что их помощь или вмешательство не требуется. Но на самом деле такой исход — палка о двух концах для журналистов; им не нравится, когда их работу слишком сильно ограничивают. Если они будут слишком сильно давить на правительство, чтобы то взяло на себя ответственность за усиление контроля, скорее всего, правительство вообще запретит им ездить в эти опасные регионы. Однако проблема нестабильности в Особом регионе реальна, поэтому журналисты будут продолжать использовать это как щит против правительства, чтобы, даже если оно нанесёт ответный удар, люди были более сочувственны к ним…
Излагая свои мысли, Норико старалась использовать простые и понятные слова.
— Это, вероятно, наш звёздный час; журналистам нужны истории, подкрепляющие повествование, которое они хотят продвигать. Если появится история, которая сможет и вызвать сочувствие людей, и затруднить правительству возможность её игнорировать, журналисты без промедления ухватятся за неё.
— И что это за история?
— Ваша история с пиратами! Что же ещё? Почему ситуация в Особом регионе вообще такая нестабильная? Потому что там бесчинствуют пираты, верно? Вот почему журналисты в опасности, и их работа под угрозой ограничений. Чтобы решить все эти проблемы, японскому правительству следует просто разобраться с пиратами, правильно? А если японское правительство не захочет этого делать, тогда в дело вступят правительства других стран, и так далее, и тому подобное…
Если другие крупные державы увидят лазейку для входа в Особый регион, они используют её в своих интересах, чтобы заставить Японию делать то, что им нужно.
Норико разложила на столе визитные карточки журналистов, бравших у Примеры интервью.
— Ребята, пора переходить в наступление! Давайте расскажем им правду — и только правду — о проблеме пиратства! Вы должны продолжать давить на них, рассказывая об ущербе, который наносят пираты, принцесса! Они вас выслушают!
— Я… я немедленно этим займусь!
Слова Норико нашли отклик у Примеры и Оукса До Ви. Они поняли, что наконец-то близки к достижению своей цели.
— Вы хоть понимаете, что наделали?!
Чан цыкнул языком, когда человек на другом конце провода задал этот вопрос таким тоном.
Он прекрасно знал, почему ему звонят. В конце концов, он только что получил пересланный ему пресс-релиз от Примеры. В нём подробно описывался огромный ущерб и человеческие жертвы, которые пираты причиняли на море Авион. Он также включал утверждение Примеры: журналисты, такие как он, не должны подвергаться опасности, выполняя свою работу, из-за пиратов, поэтому японское правительство должно вмешаться и разобраться с ними, чтобы устранить проблему.
Причина, по которой он получил этот пресс-релиз, заключалась в том, что другие журналисты согласились с её позицией. Средства массовой информации других крупных стран также сообщили об этом мнении, и их общественное мнение начало склоняться к этой идее. Из-за этого японское правительство, по-видимому, начало рассматривать идею действий против пиратов.
— Это просто череда катастрофических событий!
Всё это произошло из-за того, что он согласился на телефонное интервью с парнем по имени Комурадзаки. В тот момент он не придал этому особого значения и отвечал так честно, как только мог, но теперь его ответы ведут к исходу, которого ни он, ни его «работодатель» не желали.
— Вы же понимаете, что всё это произошло потому, что вы дали то интервью японскому СМИ, верно?!
Разумеется, звонивший теперь требовал, чтобы Чан взял на себя ответственность.
— Д-да, но, дорогой товарищ…
— Никаких «но»! Совершенно недопустимо, чтобы внимание переключалось на пиратов в Особом регионе! Теперь японцы будут вынуждены вмешаться, и все наши усилия пойдут прахом! Вы же видите этот исход, да?
— Д-да.
— Так почему вы ничего не делаете?! Мы не хотим прибегать к силовым мерам!
— Я понимаю, товарищ. Я немедленно что-нибудь предприму. Позвольте мне этим заняться.
Чан повесил трубку.
— Сказать-то сказал, а что теперь…
Он закурил сигарету и затянулся. Затем выдохнул дым вместе со всей сажей накопившегося негодования.
Причина, по которой журналисты втянулись в этот вопрос, проста: они не хотят, чтобы их деятельность ограничивали. Настоящий вопрос в другом: почему широкая общественность следит за этой проблемой?
— Всё дело в этой принцессе.
Причина, по которой люди соглашаются с решением проблемы пиратства, заключается в том, что они сочувствуют Тинайе. А кто является лицом Тинайи? Не кто иная, как эта прекрасная и героическая принцесса. Если попросить кого-то описать ситуацию в Тинайе, он, скорее всего, представит себе, как на принцессу Примеру нападают все эти злые пираты, что ещё больше подстёгивает их желание помочь и спасти её.
Теперь Чану было ясно, что нужно делать: он должен показать миру, что Тинайя и её принцесса не так уж и хороши. С этой целью он открыл свою собственную колонку, чтобы начать кампанию ненависти против Примеры. Для старта кампании он написал следующую статью:
Благодаря усилиям множества вовлечённых организаций я был спасён из своего затруднительного положения. Я благодарен всем за сочувствие к тому, что я пережил, и за призывы к японскому правительству сделать так, чтобы подобное больше не повторилось.
Но я хочу, чтобы все немного остыли и задумались.
Задумывались ли вы когда-нибудь, действительно ли трагедия закончится, если разобраться с пиратами?
Истинная причина всей этой трагедии, включая мою, — это доминирующая система рабства в Особом регионе, и мы не должны забывать, что Тинайя частично несёт ответственность за её признание и сохранение. Невольничий рынок является одной из основных отраслей экономики Тинайи, поддерживая её богатое положение на море Авион, и считается законным в рамках её правовой системы. Именно поэтому меня там продали в рабство, и именно через тинайского работорговца меня спасли. Фактически, когда меня спасали, власти Тинайи собирались реквизировать меня, чтобы сделать гребцом на одном из их военных кораблей. Вот почему нас тогда преследовали.
Если учесть эту реальность, выставление пиратов единственным злом ужасно смахивает на уклонение от ответственности. Почему бы нам не остановиться на мгновение и не подумать, почему эти пираты скрещивают мечи с местными властями? Я лично считаю, что если мы поспешно сделаем выводы, мы закроем глаза на вопиющую проблему прав человека в Особом регионе и поддержим местные правительства, которые увековечивают страдания рабов.
С публикацией этой статьи японские средства массовой информации, получившие сведения о том, что правительство наконец-то рассматривает варианты борьбы с пиратством, ухватились за неё. Одно лишь упоминание «прав человека» заставило их распространять эту новость, поскольку они считали, что люди с большей готовностью разделят их мнение. Но что более важно, то, что сказал Чан, в любом случае было правдой.
Нет антипиратским операциям Сил самообороны!
Нет рабству!
Права человека для Особого региона!
Появились заголовки, выражающие несогласие с антипиратским нарративом, которые постепенно заглушили голоса, выражавшие ненависть к бесчинствующим пиратам.
Когда Эдаджима прочитал колонку Чана в англоязычной газете, которую ему подал Токушима, он фыркнул.
— Хо-хо… Так он наконец зашевелился.
Токушима, стоявший перед столом Эдаджимы в его кабинете, спросил:
— Вы, возможно, предвидели это, сэр?
— Нет, у меня просто было предчувствие, что, может быть… Девчонки неплохо справляются. Мы тут голову ломали, пытаясь выяснить, где в Особом регионе затаились крысы, но после того как девчонки подняли столько шума, похоже, крысы начинают вылезать из нор. Всё, что нам теперь нужно, — это наблюдать и смотреть, откуда они появятся.
Эдаджима показал отчёт, полученный ими от ЦРУ, в котором подробно описывались передвижения Чана и других лиц из его окружения. Это был плод переговоров Японии с Соединёнными Штатами, предоставленный им в обмен на бесчисленные услуги.
— Вы к этому стремились? Поэтому вы привезли девчонок сюда?
— Боже упаси, нет! Я уже говорил тебе, что это было лишь моё предчувствие.
Токушима вспомнил, как Эдаджима буквально упирался, когда Примера и остальные настаивали на том, чтобы отправиться на другую сторону Врат. Может, это и было правдой, но бывали моменты, когда поведение Эдаджимы не следовало воспринимать за чистую монету. Сам факт того, что он упирался, намекал на то, что он, скорее всего, предвидел такой поворот.
Токушима подозрительно посмотрел на него, в то время как Эдаджима отводил взгляд.
— Чего я не ожидал, так это того, что ты предложишь привлечь к этому Шерри.
— Ну, Примера и слушать не хотела ничего из того, что я говорил, поэтому я подумал, что стоит найти кого-то, кто объяснит ей, как устроено наше общество. Я просто не мог стоять и смотреть; она выглядела так, будто вот-вот начнёт биться головой о стену.
Токушима почесал в затылке.
— Но она и Норико сделали больше, чем просто ей это рассказали.
— Да. Это моя вина.
Эдаджима приподнял бровь.
— Ты уверен, что это была оплошность?
— К чему вы клоните, сэр?
— Твой гений в кулинарии сочетается со способностью видеть, что тебе могут дать ингредиенты. Именно так ты понимаешь, что можешь создать нечто удивительное, просто соединив ингредиенты с сильной «индивидуальностью». Но так было не всегда; раньше ты был зажат в рамках своего предвзятого мировоззрения. Ты не думал о человеке, который будет есть твоё блюдо. Всё, что ты делал, — это давал им то, что, как ты знал, было вкусным, приготовленным так, как, ты знал, даст потрясающий вкус. Но этому не хватало уникальности и чувства восторга, потому что все уже знали, каким оно будет на вкус. Вот почему «Гид „Ситроен“» написал на тебя тот разгромный отзыв. С этой целью я и взял тебя с собой в Особый регион. Ты нашёл ингредиенты, которых никогда раньше не видел, и встретил самых разных людей из самых разных слоёв общества, что полностью разрушило твоё мировоззрение. С тех пор ты научился готовить, думая о человеке, который будет есть твоё блюдо. А теперь вернёмся к нашему разговору… Я не могу отделаться от мысли, что ты предвидел, что именно так всё и произойдёт, введя в игру Шерри, чтобы создать это замечательное «блюдо» из последствий.
— Еда — это одно, сэр, а хитросплетения женской души — совсем другое. Я действительно не думал, что так получится. Шерри и остальные слишком глубоко копнули в том, что я им сказал. Я и понятия не имел, что они воспримут это так, так что это действительно была моя вина.
— Хорошо, тогда на этом и порешим. Проблема теперь в том, что будет дальше… Надеюсь, это их не обескуражит.
— Всё образуется, сэр. Если бы Примера была из тех, кто пасует перед подобными трудностями, она бы уже давно сдалась.
— О?
— Уж это, по крайней мере, очевидно.
— Последний раз спрашиваю: это действительно была оплошность?
— Да, сэр, к сожалению. Мне ещё многому предстоит научиться.
Ответил Токушима на вопрос Эдаджимы, пожимая плечами.
С публикацией Чана общественное мнение в Японии начало склоняться против идеи отправки Японских сил самообороны в Особый регион для борьбы с пиратством. В то же время поползли клеветнические слухи о самой Примере. Говорили, что Примера хочет выделиться, что она эгоистична и что она нажила огромное состояние на работорговле.
— Только не это опять…
Когда Оукс до Ви зачитал ей газеты, Примера упала духом и опустилась на диван.
Они были так близки, и вот снова наткнулись на стену. Это было утомительно. Да, они не должны сдаваться, не тогда, когда они так близки, но начинает казаться, что их цель совершенно недостижима. Она начинает чувствовать, что все их усилия были напрасны.
— Леди Примера…
В такие моменты её обычно подбадривали Шура или Амаретт, но никого из них сейчас не было. Поняв, что он здесь единственный, Оукс до Ви похлопал расстроенную Примеру по плечу.
— Пожалуйста, взбодритесь, леди Примера.
— Спасибо… Ты такой добрый.
Примера положила свою руку на руку Оукса до Ви, убеждаясь, что тепло, которое она почувствовала на плече, было не сном.
Оукса до Ви внезапно охватило смущение. Мягкое ощущение девичьей кожи на его руке атаковало его разум, но он не мог просто так сбежать, когда его госпожа на него рассчитывала. Так что он собрался, глубоко вздохнул и попытался развеять свои чувства, ответив.
— Ах, ну, э-э… я просто выполняю свою работу как ваш слуга.
— Как мой слуга, да?
Глаза Примеры грустно опустились, заставив Оукса до Ви запаниковать ещё больше.
— Ах, нет, нет, нет! Я готов быть вашим другом, если вы позволите!
— Конечно, позволяю. Ты для меня очень важный друг. Ты это доказал.
От её тёплой улыбки он покраснел как свёкла. Он начал сомневаться, может, и в нём есть какая-то застенчивость.
— Эм-м, извините!
Раздался спасительный голос. Казалось, он доносился с улицы, с лодки.
— Похоже, у нас гость, леди Примера.
— …
Оукс до Ви осторожно снял руку Примеры и вышел из салона, чтобы посмотреть, кто там.
— Вы…
Посмотрев на пирс, Оукс до Ви узнал стоящего там человека — это был политик, с которым они познакомились на приёме в Конном ордене в Императорском посольстве.
— Член парламента Ходзё, если я правильно помню…
— Да, это Ходзё Соги. Давно не виделись. Я рад, что вы меня помните, хотя мы виделись всего лишь раз на том приёме. Её Высочество дома?
— Дома, но какое у вас дело… нет, мне не стоило спрашивать. Речь о пиратах, да?
— Именно. Рад, что вы так быстро поняли.
Оукс до Ви быстро вернулся внутрь и сообщил Примере, что с ней пришёл поговорить японский политик. Она быстро привела себя в порядок и пригласила его на борт.
— Какое у вас ко мне дело?
Как всегда, Оукс до Ви занимался переводом. Пока она говорила, он переводил её слова.
— Я пришёл лично поаплодировать вашим усилиям. На самом деле, с момента нашей встречи вы вызвали у меня интерес.
— Что вы имеете в виду?
— Вы постоянно упоминаетесь во всевозможных разговорах: принцесса из Особого региона, молящая о помощи в спасении своего королевства. Все говорят о вас.
Примера почувствовала себя rejuvenated. Её усилия всё-таки не были напрасными.
— Ваша недавняя работа также была великолепна. Обращение к иностранным СМИ было хорошей стратегией. В конце концов, правительство не может игнорировать голоса, говорящие об этом за границей. На самом деле, я могу сказать, что правительство начало серьёзно рассматривать вопрос о борьбе с пиратами в Особом регионе.
— Это правда? Не станет ли помехой проблема рабства?
Ходзё молча кивнул.
— Да, это тоже правда. Однако, что касается того, что правильно, а что нет, ваша страна и моя страна, нет, мой мир, оба согласны, что пиратство является преступлением. Более того, если проблема с пиратами будет решена и ваша страна сможет наслаждаться экономическими выгодами от торговли с нашей страной через Алнус, придёт время, когда люди с вашей стороны естественным образом начнут формироваться под влиянием наших ценностей и идеологий. Да, мы действительно можем ожидать, что это произойдёт.
— Я… понимаю…
Примера была сбита с толку. Слова Ходзё несли в себе много смысла, но потом она наконец поняла, к чему он клонит. В конечном итоге появятся люди, которые примут обычаи и ценности этого мира, но чтобы это произошло, она должна каким-то образом взять на себя инициативу.
— Я… согласна. Я тоже многому научилась за время своего пребывания здесь, в Японии. Медицинское обслуживание, благосостояние для инвалидов, важность заботы о женщинах в трудную минуту и запрет рабства как института… Как только я вернусь домой, я планирую поговорить об этом со своим отцом, Дожем Республики Тинай.
— Отлично. А теперь, пожалуйста, расскажите об этом СМИ.
— Конечно.
— Но я не думаю, что этого достаточно. Это не кажется слишком решающим.
— Что вы имеете в виду?
— Нам нужно что-то, что нанесёт смертельный удар по дискурсу против развёртывания. Я уверен, вы это заметили, но общественное мнение по этому вопросу всё ещё висит в воздухе; любая мелочь может легко склонить общественность на другую сторону обсуждения. В этой ситуации мы, политики, слишком боимся что-либо говорить. Если вы хотите, чтобы политики были на вашей стороне, необходимо кардинальное и решительное изменение в дискурсе, которое полностью склонит общественность на одну сторону. Для этого мне нужна ваша помощь. Если вы здесь пообещаете мне, что сделаете это, я буду первым, кто выступит и поддержит ваше дело.
Примера была в восторге от заявления Ходзё.
— Я ценю ваши добрые слова. Заручиться вашей помощью — именно то, почему я обратилась к вам в первый раз. Однако, как политик, вы, безусловно, должны получить выгоду, выбрав поддержать меня?
Ходзё на мгновение задумался, прежде чем медленно сложить свои слова.
— Если народ желает, чтобы это было сделано, я выступлю от его имени. Я верю, что это мой шанс выйти на сцену и представить себя как лидера для народа.
Примера наконец поняла, на какой он стороне.
Как избранные представители, политики, такие как Ходзё, оказываются в трудном положении, когда их заставляют выбрать сторону в остром вопросе без ясных исходов. Если они поддадутся давлению и выберут сторону, которая в конечном итоге окажется неправильной, народ отвергнет их как эгоистов, преследующих свои интересы. Но если они выберут сторону, которая в итоге окажется правильной, народ сплотится вокруг них и запомнит поддержку, которую они выразили в такой критический момент. В данном сценарии, это был именно тот критический момент. Если бы Ходзё первым высказался в поддержку антипиратских операций в Особом регионе, и общественное мнение согласилось бы с ним, он стал бы ведущей фигурой в этом дискурсе. Всеобщее внимание будет приковано к нему, и политики потянутся к нему и его лидерству, чтобы прокатиться на волне общественной поддержки.
На это были прецеденты — фиаско с приватизацией Почты Японии, пенсионный скандал середины 2000-х, который раскопала оппозиция, и даже более старый скандал с заражёнными препаратами крови, который потряс ответственные министерства Кабинета. Эти события не заканчиваются просто, когда исчезают из заголовков, так как люди будут помнить ответственных политиков — тех, кого они избрали, тех, кто, по их мнению, представлял их волю.
В деловой аналогии, то, что Ходзё сейчас пытается сделать, — это вложить все свои активы в предприятие, которое, по его мнению, выстрелит. Испытание закончится либо тем, что он станет очень богатым человеком, либо человеком, всё состояние которого сгорело дотла.
Ходзё верит, что это предприятие сработает, и именно поэтому он пытается воодушевить Примеру… или так она думала.
Поняв, что она интерпретирует намерения Ходзё в свою пользу, Примера отбросила всё, о чём только что думала. Она повернулась к нему, чтобы посмотреть прямо в глаза, чтобы увидеть, как он сам оценивает её. Она видела, что он не просто рассчитывает на неё, но и анализирует, может ли она стать бонусом в его большой игре. Она знала, что он из тех людей, которые не колеблясь заберут свои слова обратно, если решат, что она не стоит усилий.
— Я… я сделаю то, что должна.
— Отлично. Это отлично.
Ходзё сиял, но это не обязательно передавало его мысли. Она прошла проверку? Или её раскусили, и теперь он сжигает мосты? Примера не хотела, чтобы это было так; она должна представить себя как бонус для этого человека.
Но что делать?..
Всё, о чём она могла сейчас думать, было просто: спросить того, кто перед ней.
Отложив в сторону Оукса до Ви, она обратилась прямо к Ходзё.
— Как вы думаете, что мне следует сделать?
— Политика — это результаты. Нельзя быть разборчивым в методах; всё, что принесёт результаты, должно быть сделано. Я верю, что вы можете это сделать, обелив некоторые части повествования.
— Обелив?
— Отчаянные времена требуют отчаянных мер. Вы согласны, Ваше Высочество?
— Я понимаю. Теперь я знаю, что делать. Большое спасибо.
Ходзё не понял, что она только что сказала, но он мог сказать, что она благодарна.
— Нет, вам не нужно меня благодарить. Однако, давайте сделаем всё возможное как люди, объединённые одной целью. Пожалуйста, поднимите голову, Ваше Высочество.
Ходзё похлопал Примеру по плечу.
Примера и Оукс до Ви проводили Ходзё.
Оукс до Ви повернулся к ней и сказал:
— Давайте немедленно свяжемся с госпожой Шерри и госпожой Норико. Нам понадобится их совет о том, что делать, исходя из того, что он сказал.
Но Примера покачала головой на эту идею.
— Но почему? Нам не понадобится их совет?
— Всё в порядке. Теперь я понимаю, что нам нужно делать. Мы используем Одетту.
— Одетту? Но она ведь ваша подруга, не так ли?
— Да, но в данный момент я должна использовать всё и всех, кого могу, будь то моё собственное тело или мои друзья. Если я этого не сделаю, я не знаю, как смогу посмотреть в глаза всем людям, которых мы потеряли до сихпор.
Несколько дней спустя реабилитация Одетты появилась в развлекательном шоу. Телевизионная команда также взяла у неё интервью, задавая вопросы, пока микрофоны приближались к её лицу. Конечно, она говорила на языке Особого региона, поэтому переводы Оукса до Ви были наложены на её ответы.
Одетта рассказала, как потеряла ноги в результате пиратского нападения и как, несмотря на трудности, она хорошо справляется с реабилитацией. Всё это время Примера была рядом с ней, следя за тем, чтобы именно эта история попадала на телекамеры. Когда микрофоны повернулись к ней, она дала свой ответ.
— За время своего пребывания здесь, в Японии, я смогла многому научиться. Я очень благодарна людям этого мира, которые приняли нас, позволив нам оставаться при своём образе мыслей и не заставляя нас думать иначе. Если вы будете так добры позволить мне, я бы хотела узнать больше о прекрасных вещах, которые этот мир может предложить мне и моему народу.
Когда зрители услышали это, они убедились, что Примера узнала о зле рабства и теперь готова учиться, чтобы изменить его.
— Эй! Что это значит?! Я же говорила тебе: никакой лжи!
Норико потребовала ответов от Примеры, бросив на стол публикации этой недели. Она указала на интервью с Одеттой и на то, что её травмы не были виной пиратов.
Примера, возможно, чувствуя себя немного виноватой, молчала, отвернувшись от Норико.
— …
Оукс до Ви ответил за неё.
— Мы так близки, ясно?! Нам нужно ещё совсем немного!
— Ох, да ладно, Окс! Ты не понимаешь? Если они поймут, что вы солгали, всё кончено! Никто вас больше слушать не будет!
— Но вашими методами мы никуда не двигаемся! И мы не то чтобы солгали! Если бы пираты нас не преследовали, Одетта никогда бы не пострадала так, как пострадала! В некотором смысле, в том, что Одетта потеряла ноги, виноваты пираты!
Норико, чувствуя, как её убеждения оскверняют, ударила кулаком по столу.
— Но это не так! Всё было не так!!!
— Тогда что вы предлагаете нам делать?
— Исправить это! Сейчас же!
— Но уже слишком поздно, не так ли?
Оукс до Ви теперь явно дерзил Норико.
— Шерри! Скажи что-нибудь!
Устав от молчания Примеры, Норико обратилась за помощью к Шерри. Если это Шерри, она точно сможет убедить Примеру.
Шерри встала и повернулась к Примере.
— Принцесса Примера… причина, по которой я не выступаю против вас, в том, что я сама раньше занималась политикой. Представляя Империю, я вела переговоры с политиками из этой страны. Поэтому я считаю, что ложь не является чем-то ненужным.
Примера повернулась к Шерри.
— Я считаю, что политики не обязательно должны быть добродетельными; сама идея, что любой политик добродетелен, по сути, абсурдна. Я считаю, что они должны быть готовы отбросить всё — даже свою доброту — если это ради блага их народа. Я бы предпочла, чтобы иностранцы поносили меня как демона или монстра, чем позволить моему народу прозябать в пепле обречённой нации. И всё же, я считаю, есть нечто, что вы никогда не должны отпускать.
— И что же это?
— Верность. Вы можете быть сколь угодно коварной и хитрой, но вы должны создавать впечатление, что вы верны чему-то. Если вы нарушите даже это, то ваши собственные союзники откажутся верить каждому слову, что выходит из ваших уст.
Примера снова отвернулась.
— Одетта знает, что вы исказили её слова в том интервью?
— …
Примера покачала головой. Она ещё не сказала ей.
— И как вы думаете, она будет себя чувствовать, когда узнает?
Примера ответила, хотя её глаза были опущены.
— Она поймёт. Она была моим другом с незапамятных времён. Я уверена, она поймёт.
— Возможно, поймёт. Но ложь не останавливается на одной. Чтобы защитить ту ложь, вы скажете другую, потом ещё одну, и ещё одну, пока эта гора лжи не рухнет. Вы подумали, как будет чувствовать себя Одетта, живя под этой горой?
— …
— Я тоже плохая девочка. Я наговорила больше лжи, чем могу вспомнить. Но что я могу сказать, так это то, что ложь всегда будет ранить, всегда приносить страдания и всегда оставаться тяжёлым грузом на сердце. Они окутывают вашу личность, болезненно цепляясь за вас, как шипы. И это коснётся не только вас; то, что вы только что сделали, уготовило такую же участь вашей подруге. Вас это устраивает?
— Если это ради Тиная, то да.
Примера ответила, приведя своё извечное оправдание.
— И вы думаете, что сможете жить, думая так? А что насчёт Одетты?
— Она вынесет это ради меня.
— Тогда вы должны немедленно поблагодарить свою подругу и никогда в жизни не забывать, что именно такую участь вы ей уготовили. Это груз, который должен научиться нести каждый, кто входит в мир политики. Понимаете?
Именно в этот момент на заднюю палубу «Морской Жемчужины» поднялся Ходзё.
— Есть кто дома? Я только что узнал, что Кабинет собрался для обсуждения проблемы пиратов в Особом регионе… Ох, я не вовремя? Если так, я могу исчезнуть.
Ходзё прибежал на лодку запыхавшийся и бездыханный, но даже он заметил, что атмосфера в комнате была особенно тяжёлой.
Шерри повернулась к нему с сияющей улыбкой.
— О, ничего, сэр Ходзё! Мы как раз уходили.
Она снова повернулась к Примере.
— Поздравляю, Ваше Высочество. Похоже, вы наконец-то получили то, чего хотели. С нашими первоначальными целями достигнутыми, мы можем наконец-то успокоиться. Пойдём, Норико…
— …
— Ты уверена, Шерри? Это действительно всё?
— Да. Я уверена, что если она довольна своим решением, она научится с этим жить.
Сказав это, Шерри и Норико сошли с «Морской Жемчужины» и ушли.
— Теперь я в огромном долгу перед господами Эдаджимой и Токушимой…
Шерри остановилась и оглянулась на «Морскую Жемчужину».
— Что ты имеешь в виду? — Норико подняла бровь.
— Они специально просили меня заставить девочек сдаться и вернуться домой. И всё же, может, они это предвидели. В любом случае, я, возможно, перегнула палку.
— Что? Ты не слишком ли много надумываешь?
— Возможно. Полагаю, может, это действительно я слишком много надумываю.
Шерри вздохнула и продолжила свой путь.
— С меня хватит!
Человек на другом конце провода явно был в ярости. Главной задачей Чана сейчас было не злить этого человека ещё больше.
— Мои извинения, товарищ, но она явно лжёт. Это бронированные киты откусили ноги той крылатой девушке, а не пираты…
— Так это неправда?
— Она просто пытается вызвать сочувствие у своей аудитории. Если мы скажем, что она лжёт, и используем какие-нибудь либерально звучащие термины, люди начнут сомневаться в ней. Мы всё ещё можем обернуть это в свою пользу!
Но человек на другом конце провода, похоже, уже натерпелся.
— У вас журналистская работа для прикрытия, но вы не понимаете, как думают люди! Люди верят только в то, во что хотят верить, и смотрят на то, на что хотят смотреть! Если они увидят историю о том, что бедная крылатая девушка была атакована и ранена пиратами, они поверят в это и примут, что пираты — зло! Никакое контрмнение не изменит их решения!
— То есть, вы хотите сказать, что мы больше ничего не можем сделать?
— Если у вас нет способа доказать, что принцесса Примера лжёт, то нет!
Чан теперь в тупике. У него действительно нет никаких доказательств.
Были свидетели, но это Одетта, Шура, Оукс до Ви и Амаретт — иными словами, друзья Примеры. Эдадзима и Токушима тем временем являются сотрудниками Сил Самообороны, так что они, вероятно, не скажут ничего, что пойдёт против повестки их правительства. Практически ни на кого он не мог рассчитывать.
— Если вы начнёте перепалку «нет, она лжёт!», люди просто в итоге примкнут к тому, на чьей стороне их предвзятость. В итоге люди в конечном итоге сплотятся на той стороне, которая более эмоционально значима, а те, кто уже воздерживается от мнения, будут молчать.
— Так что же мне тогда делать?
— Это уже вам решать. Мы знаем лишь, что Япония отправит свои военные корабли в Особый регион, что внесёт хаос в наши планы, и это будет ваша вина. Вы заплатите за потери в бюджете и людях.
И если это произойдёт, жизнь Чана будет кончена. Страна, которой он присягнул на верность, не терпит неудач; на самом деле, это страна, которой нечего терять в плане человеческих ресурсов. Вместо того, чтобы рассчитывать на того, кто уже потерпел неудачу, они скорее используют этого человека как пример для других, как способ «поощрения».
Такое уже случалось. Недавно был случай с профессором японского университета, который вернулся домой в эту конкретную страну и после этого исчез. Даже после того, как день, когда он должен был вернуться, прошёл, о нём месяцами ничего не было слышно, пока его внезапно не нашли живым и здоровым вместе с семьёй. Такие вещи редко освещаются в прессе, но это был способ продемонстрировать спящим ячейкам внутри Японии, что неудачи не прощаются.
— П-подождите! Ещё слишком рано считать, что я потерпел неудачу.
— И что заставляет вас так говорить, хм? У вас есть что-то в рукаве?
— Да. Мы просто… заставим её признаться в правде. Если она скажет, что солгала, всё будет исправлено.
— Хо-хо… Интересно. Если вам удастся это сделать, всё действительно обернётся так, как вы говорите. Но как же вы превратите эту идею в реальность?
— Мы похитим их… а затем будем допрашивать, пока они не признаются.
— А потом вы загрузите видео с их признанием в том, что это была ложь, в сеть. Хм-м… вы определённо всё продумали.
— Когда японцы поймут, что их обманули, они разозлятся, и правительство будет вынуждено отказаться от своих планов…
— Но кто это сделает? Они не в Штатах; они в Японии!
— Если вы одолжите мне хороших людей, я позабочусь о том, чтобы они добились успеха.
— Перестаньте полагаться на других! Что бы вы ни делали в Японии, мы в этом не участвуем! Я скажу это ещё раз, но вы сами по себе — победите вы или проиграете. Делайте, что хотите, но никогда не забывайте об этом!
Другими словами, если ему понадобится помощь, ему придётся искать её самому, и если он потерпит неудачу, он сделает это по собственной воле.
— Если вы их похитите, свяжитесь с нами. До тех пор мы не будем отдавать никаких приказов. Остальное — после того, как вы их успешно поймаете. Понятно?
— Д-да. Большое спасибо.
Похоже, жизнь Чана теперь висит на волоске.
Несколько дней спустя Чан появился в одном из рыбацких портов региона Токай.
— Спасибо.
Как и было обещано, Чан швырнул конверт с наличными шкиперу рыбацкой лодки. Он попросил его доставить его в Японию с Гуама.
Шкипер радостно открыл конверт и начал пересчитывать пачку купюр внутри.
— Хмпф.
Оставив шкипера, Чан покинул рыбацкий порт. Он подошёл к приехавшему за ним микроавтобусу и сел на заднее пассажирское сиденье.
— 欢迎来到日本，张先生. (Добро пожаловать в Японию, господин Чжан.)
Человек за рулём явно был не из тех, кто занимается честным трудом. Как только Чан пристегнулся, мужчина тронулся с места.
— Ты говоришь по-японски или по-английски, Хуан Чуаньмин?
— По-японски — да.
— Значит, по-японски. Мы ведь в Японии, так? Давай оставим мандаринский для тех случаев, когда нам нужно будет обсудить что-то, чего другим слышать не надо.
— А ты, Чжан, хорошо говоришь по-японски, да?
— Это вроде как необходимо, когда отправляешься в Особый регион. Так всё намного проще. Ну что, ты нашёл всех, кого я просил?
— Ага, нас трое. Двое других в Токио, следят за целями.
— Ты можешь поручиться за этих двоих?
Это беспокоило Чана больше всего.
— Не волнуйся. Оба хорошо обучены и имеют военное прошлое.
— Ничего себе. Да у вас тут, в Японии, целая куча таких.
— Здесь не так уж сложно обосноваться. Япония довольно гостеприимная.
Как оплот либерализма, Япония отстаивает право людей на свободу и равенство. Поэтому её жители в равной степени наслаждаются миром, богатством и безопасностью, не опасаясь дискриминации по социальному статусу, месту рождения или полу. Это распространяется и на иностранцев, приезжающих или решивших обосноваться в Японии, позволяя им участвовать в либеральном обществе, которое построила страна. Однако следствием этого является то, что это позволило и зловещим силам, намеревающимся навредить Японии и её гражданам, также свободно и без дискриминации пользоваться либеральными аспектами, что позволяет им без особых проблем создавать тайные операции в виде спящих ячеек.
Существование спящих ячеек в Японии уходит корнями в далёкое прошлое, и инцидент в Ниси-Арай¹ пролил свет на эту проблему; даже Национальное полицейское агентство признало это в своих официальных отчётах. Именно из-за этих спящих ячеек происходит множество случаев похищения японцев. Продолжающийся успех этих тайных операций — причина, по которой предполагается, что страны, стоящие за этими спящими ячейками, не изменят свою политику и продолжат использовать тайных оперативников.
Эти спящие ячейки также принимают самые разные формы: от обычных офисных работников, выполняющих свои повседневные обязанности, до мафиозных организованных преступных группировок, процветающих в подпольном мире. В любом случае, эти тайные оперативники продолжают расширять свои операции по всей стране, не считаясь с законом, в попытке захватить нацию изнутри.
В данном случае Чан обратился к сети, похожей на якудза, чтобы найти нужных ему людей.
— Эту машину можем использовать. Что насчёт огневой мощи?
Водитель дождался, пока они остановятся на светофоре, прежде чем бросить кожаную сумку с пассажирского сиденья в задний отсек. Чан открыл сумку и увидел внутри несколько китайских пистолетов-пулемётов QCW-05 с глушителями, полуавтоматических пистолетов QSZ-92, магазины к ним, патроны и всякое другое оружие.
— Ох… да вы, ребята, упакованы по полной!
— Ага, ты же сказал, что дело может быть грязным. Те старые «Хэйсины»², вероятно, не подойдут, так что мы раздобыли кое-что помощнее. Думаешь, нам понадобится больше? Может, пулемёты? Или даже РПГ? Мы можем достать, если у тебя есть ещё наличка.
«Хэйсин» (黑星 или «Чёрная Звезда») — китайское прозвище для произведённого в Китае варианта советского пистолета Токарева ТТ-33. Эти пистолеты настолько распространены, что говорят, будто даже японские преступные синдикаты любят их использовать. Одна из причин — их сравнительно легко достать, особенно в Японии, где владение пистолетами незаконно.
То, что приготовил для них Хуан, было достать гораздо сложнее, и всё же он сказал, что они могут достать ещё больше. Тот факт, что они могли легко заполучить такое оружие, лишь показывал, насколько глубоко они укоренились в подпольном мире Японии.
— Чёрта с два, и этого хватит! Мы же в Японии, так? Больше этого нам не понадобится.
Чан был взбудоражен идеей получить такое оружие. Словно они собирались на войну или что-то в этом роде. В Японии огнестрельным оружием почти никто не владел, так что иметь эти малые образцы вооружения было более чем достаточно; доставать пулемёт или что-то подобное было бы перебором.
Тем же вечером Одетта была на «Морской Жемчужине».
— Отлично! За день выписки Оди!
Все за столом подняли свои наполненные вином бокалы.
Реабилитация Одетты шла хорошо, и теперь была назначена дата её выписки. Токушима, с которым тайно консультировались по поводу выписки, решил устроить вечеринку для Одетты и её друзей на «Морской Жемчужине» в честь этого события. Его решение также было согласовано с Одеттой, которая хотела поблагодарить своих друзей за их поддержку.
— Ну что ж, ребята, время ужинать. Вот консоме.
Конечно, обслуживал их не только Токушима; Мэйбл тоже была здесь. Как их официантка, она носила соответствующую форму, но вместо вычурного наряда горничной, на этот раз на ней был мальчишеский наряд с чёрным жилетом поверх белой блузки. Она также носила бабочку и чёрный фартук. Вооружившись серебряным подносом в одной руке, Мэйбл с элегантной осанкой и эффективными движениями следила за тем, чтобы быстро расставлять и убирать тарелки и столовые приборы, не нарушая своей прямой спины.
— Вот наш жареный бланкильо с цитрусовой цедрой и соусом сотерн.
Вкуснейшие блюда, приготовленные Токушимой, появлялись одно за другим. Сначала Примера и остальные радостно восклицали, но ко второму или третьему блюду они праздновали уже в тишине. Первой замолчала Шура, но вскоре даже Примера, которая обычно была занята высказыванием своих мыслей о блюдах, затихла. Особой причины на то не было; они просто были слишком увлечены едой. Быстрый темп, с которым еда появлялась и исчезала, означал, что они даже не могли толком распробовать её вкус.
Когда темп спал и Токусима начал подавать им чай, чтобы подготовить их к шоколадному десерту, девушки наконец-то смогли вздохнуть.
— Это… было потрясающе.
— воскликнула Примера в состоянии, похожем на опьянение. Шура согласно кивнула.
— Да… это было так хорошо.
Затем заговорила Одетта.
— Я доставила вам всем много беспокойства, но я рада, что наконец-то могу быть здесь и наслаждаться этой едой вместе с вами. Большое спасибо.
— Нет, Оди, это мы должны быть благодарны, что ты теперь так счастлива.
— Да, Оди.
— ответили в унисон Примера и Шура.
— Ах, да. Я хотела вам кое-что показать. Пусть это будет вашим антреме на сегодня.
Затем Одетта оттолкнулась вместе с инвалидным креслом от стола. Без промедления она спрыгнула с кресла, встала на ноги и вернулась к столу без малейших признаков затруднения. Затем она встала на цыпочки и закружилась по салону, как балерина, демонстрируя новые протезы ног, которые сделал для неё Сензаки.
— Вау!
— в восторге воскликнули Примера и Шура.
— Так ты уже можешь всё это делать?! Это значит, что ты приехала сюда на инвалидном кресле только для того, чтобы нас удивить?
— Да.
Честно говоря, Примера и Шура обе были огорчены, увидев Одетту всё ещё в инвалидном кресле, когда она приехала. Они надеялись, что удивительный прогресс, который она делала в реабилитации, принесёт плоды, поэтому вид её всё ещё в кресле был неожиданным. Оказалось, однако, что это было просто для шоу, чтобы их удивить.
Щёки Примеры раскраснелись от счастья.
— Ну ты и вредина, да? Подойди сюда, хорошо? Я хочу рассмотреть их поближе.
— Легко.
Одетта подошла к Примере, чтобы показать свои протезы.
Её протезы ног были похожи на сапоги до колен, а белая эмалированная кожа тянулась от низа её бёдер до самых ног. Чем ниже шла кожа, тем больше она переплеталась с металлическими украшениями, а от середины голени вниз были вырезаны прекрасные узоры. Зеркально отполированный титан образовывал красивые линии, формируя очертания её пяток и пальцев. Более того, ноги были оснащены миоэлектрическими датчиками, произведёнными компанией, занимающейся медицинскими вспомогательными устройствами, что позволяло ей точно контролировать движение лодыжек и пальцев. Это означало, что она могла вытягивать ноги, как обычный человек.
Примера и Шура отметили красоту её новых ног.
— Хе-хе-хе.
Одетта почувствовала себя немного гордой.
— Хм-м, что-то не так. Я уверена, что это не просто мне кажется, но, Оди… ты случайно не стала выше?
Разоблачённая, Одетта надула щёки и высунула язык.
— Ага.
— Я так и знала…
Тем не менее, разница была всего в два-три сантиметра. Но то, что Шура заметила такое незначительное изменение, говорило о многом в их долгой дружбе.
— Хорошо, Оди, возвращайся на своё место. Десерт подали.
Токушима и Мэйбл принесли свои пирожные.
— Ах, позвольте мне помочь.
Амаретт встала со своего места, видимо, не в силах сидеть сложа руки и не помочь с обслуживанием.
— Нет, нет, нет. Пожалуйста, садитесь, Амаретт.
Токушима категорически отказался от её помощи.
— Вы — часть праздника. Сегодня мы празднуем тех, кто помогал Оди, и из всех присутствующих вы — та, кто сделал больше всех. Вы были рядом с ней в самые худшие дни, в конце концов… Верно, все?
— Именно.
— Да, Амаретт. Ты с нами.
— Спасибо.
Переполненная эмоциями, Амаретт прослезилась. Затем её охватило смущение, и она убежала на заднюю палубу.
— Но на улице холодно.
— пробормотала Одетта, наблюдая, как Амаретт смотрит на море через стеклянную дверь. Весна уже была не за горами, но ветер с моря всё ещё был холодным. Не встречая на своём пути никаких препятствий, ветры дули в полную силу, кардинально меняя температуру по сравнению с сушей.
— Ну, наверное, она просто слишком смутилась, что мы увидели её слёзы, и скоро вернётся. Пусть будет, — с улыбкой ответила Примера.
Одетта, однако, посмотрела на неё с серьёзным лицом и сменила тему.
— Кстати, Прим… что-то случилось с Хаджиме?
— А?
— Ты на него совсем не смотришь. Я думала, мне просто показалось, но потом ты ещё и не разговариваешь с ним.
Не найдя подходящего оправдания, взгляд Примеры опустился на стол. Токушима, который был в соседнем камбузе, тоже это услышал, но притворился, что не слышал, так как был слишком занят на кухне.
Заговорила Шура, подтверждая догадку Одетты.
— Да, видишь ли, Прим…
— Шура!
Но Примера приказала ей замолчать.
— Нет, Прим, я не могу врать, ясно? И ты сама должна понимать, что глупо пытаться держать Оди в неведении, да?
— …
Примера отвернулась, не в силах возразить Шуре.
— Что случилось?
— Видишь ли…
Шура рассказала о том, как Примера винила Токушиму в случившемся с ней, как она постоянно его ругала, и как она до сих пор враждебно к нему относится.
Выйдя на заднюю палубу «Морской Жемчужины», Амаретт отвернулась от салона и посмотрела на море. Здесь было холодно, но это было лучше, чем позволить всем видеть её заплаканное лицо.
— Ты здесь замёрзнешь.
Кто-то окликнул её сзади.
— А ты…
Это была Мэйбл. На подносе, который она несла в руке, стояли чашка и чайник с чёрным чаем. Она поставила поднос на стол, прежде чем обратиться к Амаретт.
— Во-первых, надень это, если не собираешься возвращаться в ближайшее время. Хозяин будет ругаться, если услышит, что я позволила клиентке простудиться.
Мэйбл протянула Амаретт один из пуховиков «Морской Жемчужины». Амаретт тут же взяла его и надела поверх своего платья.
— Ты действительно полубогиня?
Когда они прибыли в Ваасу, Амаретт села в летающую лодку вместе с Одеттой, так что её не представили Мэйбл. Она лишь слышала от Примеры и Шуры, что Мэйбл была полубогиней.
— Раньше — да. Теперь я не служу ни одному богу, так что я просто бессмертное чучело.
— Чучело… Ты так себя видишь?
— Ага, а теперь я ещё и официантка. Странно, да?
— Конечно, но как дошло до такого?
— Это очень долгая история. Наверное, целая ночь уйдёт, чтобы её рассказать.
Мэйбл налила чёрный чай в чашку.
— Наверное, я не хочу так долго здесь оставаться.
— Хорошо. Это избавит меня от лишних хлопот.
Мэйбл протянула чашку Амаретт.
— Это должно согреть тебя изнутри.
Амаретт поблагодарила её, прежде чем сделать глоток.
— Это прекрасно…
— Хм-м. Чай здесь какой-то особенный, да?
— Именно.
В этот момент Амаретт заметила несколько силуэтов людей, спускающихся по пирсу. Их было, наверное, четверо. Пирс был едва ли достаточно широк для двух взрослых, идущих бок о бок, так что группа выделялась издалека. Марина не была пустой; вокруг было много лодок, так что они, должно быть, были владельцами других лодок. Однако была уже ночь, и поскольку сейчас было не то время года для ночных круизов, они, вероятно, были здесь не за этим.
— Клиенты?
— пробормотала Мэйбл про себя. Бывали клиенты, которые приходили не в тот день, так что это не было чем-то необычным. Она спустилась на пирс и встала перед приближающейся группой.
Мэйбл держала поднос у груди и элегантно поклонилась, встречая мужчин.
— Благодарим за ваше покровительство «Морской Жемчужине». К сожалению, на сегодняшний вечер «Морская Жемчужина» уже забронирована, и мы не принимаем клиентов. Если у вас есть бронирование на другой день, мы с радостью примем вас в это время.
Мужчины остановились прямо перед Мэйбл.
— Ты же говорил, что они нас пропустят, потому что знают тебя? Ну и что теперь?
— сказал один из них, поворачиваясь к человеку, который, вероятно, был их лидером. Так называемый лидер вышел вперёд, и им оказался Чан.
— Ах, да, так вот… ваши клиенты должны меня знать. Примера ведь на борту?
Однако голубоволосая девушка и не сдвинулась. Она ответила с вежливой сухостью и лицом, на котором было написано: «Ну и что?»
— Вы не уникальны; многие утверждают, что знают её. Даже если бы она и знала вас, вероятно, она не хочет вас видеть.
— Тск! К чёрту всё. Я её увижу!
Чан попытался оттолкнуть Мэйбл, но она стояла твёрдо.
— Вы не понимаете меня?
Главной особенностью «Морской Жемчужины» была её приватность. Честно говоря, клиенты могли наслаждаться своей приватностью до такой степени, что даже не знали, что происходит снаружи. Именно потому, что экипаж мог гарантировать конфиденциальность своих клиентов, клиенты и выбирали ужинать здесь. Как член этого экипажа, Мэйбл несла ответственность за обеспечение приватности их клиентов.
Она быстро отступила, перестроилась и твёрдо встала на пирсе.
— Будет лучше, если вы отступите, пока я обращаюсь с вами с уважением. Народ этой страны может верить в искажённую концепцию, что клиент — бог, но я не потерплю никаких нарушений. Если вы действительно считаете себя богами, то я буду богом, которого вы возненавидите за то, что он бросил вам вызов. Считайте себя непобедимыми; я убью вас всех так или иначе.
— Пошла ты!
Чан попытался оттолкнуть её, но Мэйбл не сдвинулась.
— Я не позволю такой сволочи, как ты, помешать друзьям, празднующим выздоровление своей подруги. Уступай сейчас, или пожалеешь!
— Вот и всё! Все ставки сняты!
По приказу Чана они все достали свои пистолеты с глушителями и нацелили их на неё.
Один из них нажал на спусковой крючок, раздались тихие хлопки. Однако Мэйбл быстро взмахнула правой рукой перед собой, вызвав вспышки и громкий металлический звон. Когда дым рассеялся, мужчины увидели, что голубоволосая девушка всё ещё стоит на их пути, невредимая после выстрелов.
Мужчины были озадачены. Тот, кто стрелял, немедленно проверил своё оружие на наличие неисправностей.
— Придурок! Я сам!
Другой сделал ещё несколько выстрелов в Мэйбл, но она просто взмахнула своим подносом, как женщина, размахивающая традиционным японским веером. В отличие от традиционного японского веера, её поднос был сделан из толстой нержавеющей стали, и она махала им быстрее, чем их глаза могли это воспринять. В итоге, она сумела отбить все пули, которые они выпустили.
— Какого…
Серый поднос мелькал в её правой руке, но на нём уже были видны вмятины. Они наконец-то поняли, что происходит, но удивились ещё больше. Как такой поднос мог так легко отбивать их выстрелы? Она не могла быть достаточно быстрой, чтобы их отмахнуть.
— Чёрт, что нам делать?! Японская полиция быстро реагирует!
На «Морской Жемчужине» за голубоволосой девушкой на палубе стояла женщина. Это, должно быть, была Амаретт, служанка принцессы. Она смотрела прямо на них. Вероятно, она уже сказала кому-то внутри о них, кто, скорее всего, уже вызвал полицию. Он надеялся использовать тот факт, что они знакомы, чтобы подобраться поближе и силой захватить их, когда они меньше всего этого ожидали, но теперь этот план был в руинах.
— У нас нет времени…
К «Морской Жемчужине» вёл только один пирс. Если голубоволосая девушка продолжит усложнять им жизнь, у них не будет другого выбора, кроме как убрать её.
— 杀! (Убить!)
По приказу Чана они достали свои пистолеты-пулемёты и нацелили их на Мэйбл. Как только они собирались нажать на спусковые крючки, Мэйбл подпрыгнула в воздух, уходя от их стволов. Она прыгнула так быстро, что мужчины не смогли среагировать, бесполезно паля по пирсу, и деревянные щепки разлетелись во все стороны.
— Тск!
Мэйбл провернулась в воздухе и приземлилась на крышу другой яхты на некотором расстоянии от пирса. Оттуда она бросила свой поднос, как диск, в одного из мужчин. Предвидя это, мужчина наклонился в сторону, чтобы увернуться.
— Ох!
Но затем Мэйбл, словно рассчитывая на это, с огромной скоростью прыгнула на мужчину. Она столкнулась с ним, столкнув его в воду, так как удар погасил её инерцию и вернул её на пирс.
— Чёрт!
Остальные повернули свои пистолеты к ней, но, увидев, что они находятся на линии огня друг друга, они не выстрелили. В этот момент вернулся серебряный поднос, брошенный Мэйбл, ударив другого мужчину по голове и отправив его в воду.
— Ай!
Двое мужчин барахтались в холодных зимних водах, пытаясь прийти в себя. Тем временем, Токушима и Шура, вероятно, заметив суматоху, смотрели из окна «Морской Жемчужины». Токушима, похоже, держал в руке смартфон, вероятно, вызывая полицию. Нельзя было терять ни минуты.
— Я иду вперёд!
Увидев, что пирс к лодке свободен, Чан побежал на «Морскую Жемчужину». Мэйбл попыталась его догнать, но Хуан встал между ней и им. Хуан нацелил на неё свой пистолет-пулемёт, и когда Мэйбл попыталась увернуться прямо перед тем, как он нажал на спусковой крючок, по всей марине пронёсся голос Чана.
— Стой! Или я застрелю её!
Чан стоял на задней палубе «Морской Жемчужины», держа Амаретт в заложниках. Увидев дуло пистолета, приставленное к виску Амаретт, Мэйбл замерла и подняла руки. Хуан, воспользовавшись моментом, выстрелил в неё. Раздалось несколько хлопков, и все его пули попали Мэйбл прямо в грудь. Она упала там, где стояла.
Устранив угрозу, Чан вздохнул с облегчением. Но как только он успокоился, он услышал вой полицейских сирен вдали. Скорость реакции была невообразимо быстрой, словно они всё это время были здесь. Он начал паниковать.
— Какого хрена вы делаете?!
Чан крикнул своим людям, чтобы они вылезли из воды.
— Извини, босс! Тут нет лестниц!
Пирсы были достаточно высокими, чтобы с воды было трудно на них забраться, и поблизости не было лестниц. Мужчины плавали вокруг, но, поскольку была ночь, было слишком темно, чтобы что-то разглядеть.
— Чёрт!… Ладно, хорошо! Возвращайтесь в машину и езжайте домой!
Они могли бы, наверное, пойти и помочь им, но секунды, которые они на это потратили бы, были бы лучше потрачены на что-то другое. Поэтому Чан решил их оставить.
— Ч-что нам делать?!
— План меняется. Мы возьмём эту лодку!
— Эй, старший управляющий. Давно не виделись, да?
Чан вошёл в салон «Морской Жемчужины» с Амаретт, продолжая держать дуло пистолета у её виска. На его лице была коварная улыбка.
— Мэйбл!
Но Токушима проигнорировал его, вместо этого глядя в окно и зовя Мэйбл. Она, однако, не отвечала, а просто лежала на пирсе. Вокруг неё начала растекаться лужа крови. Хуан подошёл к ней и проверил пульс.
— Пульса нет. Она мертва.
— Отлично. Сбрось тело в воду и возвращайся!
Хуан пнул тело Мэйбл с пирса в воду.
— Ты не собираешься помогать своим приятелям?
Люди Чана всё ещё плавали в воде. Шансов утонуть было мало, но если бы они провели слишком много времени в такой холодной воде, их могла бы постичь та же участь.
— Времени нет, и я уже сказал им идти домой. Останемся только мы.
Увидев, как тело Мэйбл тонет в тёмных водах, Токушима наконец-то оглянулся на Чана.
— Какого хрена ты здесь задумал, а, Чан?!
— Многое не должно было случиться, видишь ли. Больше не могу притворяться журналистом.
— И что, теперь ты шпион?
— Точно. Вы все меня с самого начала подозревали… Что ж, оказалось, вы были правы.
Как только Хуан оказался на борту, Чан приказал Токушиме.
— Отплывай.
— Куда?
— Позже скажу. Это ты вызвал полицию, да? Если попытаешься тянуть время, я её застрелю. Мы пришли за розововолосой принцессой, так что мне не жалко избавиться от лишнего груза. Как только эта служанка умрёт, я застрелю девчонку, а потом девушку-капитана.
Держа Амаретт в заложниках, Токушима не мог отказать. Он выполнил приказ Чана, отвязал швартовы и завёл двигатель.
— Ты не собираешься проводить предпоходовую проверку?
— спросила его Шура с серьёзным лицом, но её, казалось бы, неуместный вопрос содержал в себе много других вопросов. Что насчёт Мэйбл? Должны ли они действительно выполнять приказы этих парней? Токушима, однако, отмёл их все одним ответом.
— Придётся импровизировать.
После того как двигатель взревел, Токушима увеличил мощность, направив катамаран на курс из марины.
«Морская Жемчужина» вышла в Токийский залив и направилась на юг.
Море ночью было безоговорочно тёмным. Ночной пейзаж из мерцающих огней окружающих зданий был ярким, и именно это делало темноту ещё более непроглядной. Токушиме не оставалось ничего, кроме как полагаться на ходовые огни других лодок в воде, чтобы определить их курс, всё время держа руки на штурвале. Вдали от всей намывной земли, в Токийском заливе было много прогулочных катеров, так что было трудно понять, куда они направлялись. Шкиперы этих лодок должны были активно подавать друг другу сигналы руками, чтобы не столкнуться.
— Куда мы идём, Чан?
— спросил Токушима Чана, подняв правую руку в знак приветствия рыбацкой лодке.
— Просто выходи из Токийского залива, и побыстрее.
Чан помахал своим пистолетом из стороны в сторону.
— Через пролив Урага и в Тихий океан? На этом?
— Ага. Только не говори, что ты не сможешь, ясно?
— Нет, просто мне нужно знать, куда мы направляемся.
— Зачем это?
— Если бы я знал, куда мы идём, я бы мог выбрать правильную скорость, чтобы учесть оставшееся топливо, и мы смогли бы сэкономить как можно больше. Иногда, возможно, придётся использовать паруса.
— Сколько топлива осталось?
— Около половины. В каждом из боковых топливных баков по 50 литров, так что всего 100 литров.
— И куда нас это может доставить?
— Не могу сказать. Скорость, океанские течения и направление ветра могут повлиять на то, как далеко мы уйдём. Могу сказать, что если мы будем идти на полной скорости всё время, то сожжём топливо в кратчайшие сроки.
— Хм-м… Ладно.
Чан кивнул. Он, должно быть, понял, что автомобильная логика не очень-то работает с лодками.
— Неважно, просто выведи нас из Токийского залива.
Токушима установил их скорость в 3-4 узла, хотя и не обязательно по тем причинам, которые он назвал.
Токийский залив, по сути, уже был океаном. Токушима, вынужденный обстоятельствами находиться в открытом кокпите, дрожал от пронизывающих холодных ветров. На нём был пуховик, но он не полностью его укрывал, так что он всё равно замерзал. Чан, наблюдавший за ним, тоже был вынужден стоять на злом холоде. Поэтому он то стоял на открытой палубе, то заходил в салон, где было отопление. Всякий раз, когда Токушима подходил слишком близко к другим лодкам или, казалось, приближался к берегу, Чан поднимал свой пистолет, целился в него и предупреждал.
И всё же, Чан, вероятно, был лучшим из двух. Они многое прошли вместе в Особом регионе, так что между ними была определённая близость. Хуан, с другой стороны, был намного грубее; он жестоко обращался с Токушимой и кричал на него. Хотя он и не бил его пистолетом, он время от времени приставлял дуло к его виску, чтобы пригрозить.
Однако, как только они миновали Международный аэропорт Ханэда и проплыли под бесчисленными самолётами, садящимися и взлетающими, и под Башней Ветров, отмечающей середину Аква-Линии, Хуан начал успокаиваться. Он, должно быть, заметил, что за ними никто не следил, и они отошли достаточно далеко, так что с суши было трудно позвать на помощь.
— Сколько ещё до выхода из Токийского залива?
Чан высунул голову из салона и спросил. Токушима, слегка раздражённый постоянными расспросами, наконец-то дал ему прямой ответ.
— Просто посмотри на GPS.
— GPS?
Токушима указал на маленький монитор на панели управления в кокпите.
— Вот этот?
Чан подошёл посмотреть на экран, который имел интерфейс, похожий на GPS-навигаторы в автомобилях. Токушима сказал ему, что экран в салоне также имеет GPS, поэтому Чан вернулся внутрь и начал что-то нажимать. После этого он больше никогда не спрашивал Токушиму об их местонахождении.
— Это Иокогама?
— спросил Хуан Токушиму.
— Это уже Йокосука.
Они отошли уже достаточно далеко, чтобы на западе стала видна Йокосука.
— Иди скажи Чану, что мы вот-вот выйдем из Токийского залива.
Но Хуан не сдвинулся с дивана. Действительно, заглянув в салон, можно было увидеть, что ни Чана, ни Примеры, ни остальных там уже не было. Токушима забеспокоился о них, но с нацеленным на него пистолетом Хуана ему ничего не оставалось, кроме как стоять у штурвала.
Отпив вина прямо из бутылки, Хуан задал ему ещё один вопрос.
— А это американский авианосец?
Посмотрев на запад, можно было увидеть гигантский корпус авианосца ВМС США, пришвартованного на военно-морской базе Йокосука. Вокруг него также было множество лодок.
— Да, это USS «Рональд Рейган», 7-й флот США.
Хуан встал с дивана и подошёл к борту лодки, чтобы лучше рассмотреть громадный военный корабль. Через некоторое время он внезапно повернулся к Токушиме с пистолетом наготове, словно что-то поняв.
— Даже не думай ни о чём. У нас заложники, помнишь? И нам не нужны все вы живыми! Держись подальше от этой штуки!
— Да-да-да. Только не направляй на меня эту штуку.
Токушима понял, почему Хуан вдруг так всполошился. Американский авианосец был настолько массивным, что казалось, будто их притягивает к нему, а для Хуана это означало приближение к стратегическому объекту враждебной страны.
Но на самом деле они действительно приближались, но не потому, что так хотели. Тем не менее, как и было приказано, Токушима резко повернул штурвал на восток, прямо в середину пролива Урага.
Через некоторое время сзади раздался гудок.
Обернувшись, они увидели приближающуюся лодку. Это была «Суганами», патрульное судно Береговой охраны Японии.
— Эй, что это за хрень?! Какого чёрта они здесь?!
Хуан, застигнутый врасплох, приставил дуло своего пистолета к Токушиме.
— Э-это патрульное судно!
— И почему патрульная лодка береговой охраны прицепилась к нам, а?!
— Да чёрт его знает!
Это была ложь.
В Токийском заливе ежедневно курсирует более 500 судов. Для обеспечения безопасности этих судов были созданы Морской путь пролива Урага и Морской путь Наканосэ, и суда определённого размера обязаны использовать эти маршруты и двигаться с установленной скоростью в 12 узлов. То, что маленький прогулочный катер пересекал эти пути со смехотворной скоростью в 3-4 узла, было равносильно тому, что автомобиль ехал бы со скоростью 10 км/ч посреди шоссе — это было чрезвычайно опасно. Хотя это и не было незаконно, Береговая охрана Японии была обязана следить за этим, так что их приближение к «Морской Жемчужине» было ожидаемо.
— Лжец! Это очевидно твоя вина!
Разъярённый, Хуан ударил Токущиму, заставив его упасть на палубу.
— Бей меня сколько хочешь, но береговая охрана всё равно на нас! И что теперь, а?!
Хуан приказал Токушиме оставаться на палубе, после чего сам упал на пол.
— И что теперь?!
— Заткнись! Мы дадим им пройти!
— Этого не случится, чёрт возьми!
И так и вышло.
«Суганами», видя, что лодка не отвечает, обратилась через мегафон.
— Прогулочный катер! Вы нас слышите, капитан? Это «Суганами» из Офиса Береговой охраны Йокосуки! Повторяю: вы нас слышите, капитан?
Они повторяли призыв много раз, но ответа не последовало. Затем «Суганами» включила свой прожектор и осветила «Морскую Жемчужину». При яркости более 65 миллионов кандел спрятаться было негде.
— Такими темпами они поднимутся к нам на борт!
— Чёрт!… Сделай что-нибудь!
— Да, но что?!
— Ты забыл, что у нас заложники?! Сделай что-нибудь, или мы их убьём!
— крикнул ему Хуан, прижав к нему дуло своего пистолета.
— Э-э, кхм! Говорит «Суганами»! Капитан «Морской Жемчужины» на борту? Если вы не ответите, мы будем считать ваше судно дрейфующим и поднимемся на борт!
Именно в этот момент Токушима стряхнул с себя хватку Хуана, встал и помахал «Суганами».
— Какого хрена ты делаешь?!
— Ты сказал сделать что-нибудь, так?! Теперь заткнись, и я тебя не выдам!
Токушима продолжал махать «Суганами».
На борту «Суганами» должно было быть около девяти человек экипажа. Если они все вооружены и готовы к абордажу, они должны быть в состоянии подавить Чана и Хуана, может, даже арестовать их. Но поскольку они, вероятно, не знали, что происходит, если они попытаются подняться на борт, это плохо кончится. Токушима хотел попытаться предупредить их, что произошёл угон судна, но он также не хотел, чтобы всё пошло наперекосяк. Вот почему он им махал.
Проблема заключалась в том, как именно передать эту информацию. На лодке ведь не было предупреждающего знака о том, что она была угнана, как на такси.
Токушима окликнул Хуана.
— Я воспользуюсь радио, так что держи язык за зубами.
Он включил рацию в кокпите и обратился к патрульному судну.
— Патрульное судно «Суганами». Это MJ «Морская Жемчужина». Извините за это, я был занят, поэтому не мог подойти к рации. Перехожу на канал 9.
Он вызвал их на канале 16 и сообщил, что будет слушать на канале 9, который использует Береговая охрана Японии. Пришёл ответ.
— «Морская Жемчужина», это было опасно, поняли? Увеличивайте скорость и входите на Морской путь пролива Урага, так что держите курс на запад. Приём.
— Ромео. Увеличиваю скорость. Чарли Браво, конец связи.
Токушима увеличил их скорость, заставив двигатель реветь громче, и «Морская Жемчужина» набрала темп.
— Принято.
— Это судно в данный момент Браво… Браво Джульетт, конец связи.
— Принято. Счастливого пути.
— Эй, что за хрень это «Чарли Джульетт»?! Что это значит?!
— спросил Хуан.
— Это просто коды для краткости! «Ромео» — это сокращённое «понял», а у других есть разные значения…
Токушима ответил расплывчато, но то, что он сказал, было не просто кодами. Он пытался говорить, используя международные морские сигнальные флаги. «Чарли Браво», в частности, означает «Прошу немедленной помощи». «Браво» само по себе означает «На борту опасный груз» или «Разгружаюсь»; «Джульетт» означает «Держитесь подальше от моего судна. У меня пожар, и на борту опасный груз или я сбрасываю опасный груз». Своими фразами Токушима пытался передать «Суганами», что «на борту опасный груз, прошу помощи». Однако, судя по реакции патрульного судна, они, похоже, его не поняли.
— Ты врёшь… это точно что-то значит!
— Так как ты объяснишь, что они не отреагировали?!
— ответил Токушима, отчаянно махая патрульному судну Береговой охраны.
— Полагаю, так…
«Суганами» ускорилась, проходя мимо правого борта «Морской Жемчужины». Когда они проходили мимо, капитан патрульного судна отдал честь Токушиме в знак ответа. Внутри лодки горел свет, и он даже мог разглядеть погоны лейтенанта на плечах капитана. Но одна вещь привлекла его внимание больше всего: знакомое, но ужасное лицо одного из сотрудников Береговой охраны, стоявшего у борта.
«А? Почему сэр Эдаджима там?»
Лицо одного из отдававших честь сотрудников Береговой охраны безошибочно принадлежало Эдаджиме.
¹ Инцидент в Ниси-Арай: Реальный случай шпионажа, произошедший в 1985 году, который выявил деятельность северокорейских агентов на территории Японии, включая похищения граждан.² Хэйсин: В тексте даётся подробное объяснение, это китайская копия пистолета ТТ, популярная у криминала. Перевод сохраняет это название как часть специфического сленга персонажей.
Обратно в гавань Шин-Киба. После того, как Чан и Хуан захватили «Морскую жемчужину» и заставили Токушиму вывести ее в Токийский залив, двое мужчин, упавших в воду, наконец, нашли лестницу на пирсе. Они промокли до нитки и замерзали от холода. Если они не согреются в ближайшее время, то умрут.
Как раз когда они собирались подняться на пирс, кто-то окликнул их.
— Эй, а что это у нас тут такое? Почему пара таких ребят, как вы, в воде в такое время? Не говорите мне, что вы тут типа ночным плаванием занимаетесь?
Не успели они опомниться, как какой-то мужчина окликнул их и протянул руку помощи. Тусклый свет в гавани осветил его лицо, на котором было мягкое и дружелюбное выражение.
— А, п-простите. Мы тут просто дурачились и упали…
Но как раз в тот момент, когда он потянулся к руке мужчины, он кое-что понял. На мужчине была черная полевая форма, а за спиной у него висела винтовка. Присмотревшись повнимательнее, он заметил, что на нем было всевозможное высококлассное снаряжение — тактический шлем, пистолет и даже очки ночного видения, и это лишь малая часть.
— А вы… страйкболист, да?
В Японии было модно одеваться в реалистичное, высококлассное тактическое снаряжение, поэтому они подумали, что этот мужчина, должно быть, из этой тусовки. Тем не менее, перед тем как подняться на пирс, они оба выбросили свои пистолеты и автоматы в воду.
— Похоже, я выгляжу соответственно, а?
Мужчина фыркнул, помогая второму взобраться на пирс. Холодный ночной ветер задувал в их мокрую одежду, заставляя их дрожать. Им нужно было поскорее вернуться в машину и включить отопление на полную.
— Как там дела?
Но страйкболист все еще стоял перед ними. Он обернулся, чтобы посмотреть на кого-то еще.
— С-сэр! Этой девушке очень плохо!
Присмотревшись, они увидели, что второй мужчина также был одет в такую же навороченную полевую форму. Он вытащил из воды девушку с синими волосами и положил ее на пирс. Он быстро начал делать ей искусственное дыхание.
— Несите дефибриллятор! Быстрее!
Он закричал, чтобы кто-нибудь принес дефибрилляторы. Но сколько бы он ни делал искусственное дыхание, пульс у девушки не появлялся.
— А, это она. Забыл сказать, но для нее нормально не иметь пульса.
Страйкболист сказал другому парню забыть об этом.
— Что? Что вы имеете в виду, капитан Итами?
Мужчина по имени Итами окликнул девушку с синими волосами.
— Мейбл! Скажи что-нибудь, помоги мне, а? Мой парень тут с ума сходит от беспокойства.
Внезапно Мейбл открыла глаза и встала.
— Ай!
— Простите. Я знаю, вы пытались меня спасти, но я подумала, что будет нехорошо, если я очнусь, поэтому продолжала притворяться мертвой… Я не знала, когда мне следует очнуться, так что… Простите.
Мейбл поклонилась в извинениях тому, кто пытался ее реанимировать.
— Сэр Итами~! Я принесла дефибриллятор. На ком будем его использовать?
Появилась невысокая женщина, и она тоже была полностью экипирована. У нее была красная сумка с надписью «AED».
— А, Кури-тян. Вот наш пациент.
— Мейбл? Но ей ведь не нужно, да?
— Нет, не она, Сано! У бедняги сердечный приступ…
Парень по имени Сано застыл от шока, словно у него остановилось сердце.
— Эм… Мы все еще здесь.
Люди Чана совершенно не понимали, что происходит.
— Так, ребята. Видите ли, к нам едет кое-кто, кто ооочень хочет с вами поговорить. Просто оставайтесь здесь, хорошо?… Эй, Комакадо уже здесь?
— Он почти приехал!
К этому времени они, наконец, поняли, что человек, с которым они разговаривают, не был страйкболистом. Однако чем дольше они стояли там, тем больше вероятность, что они замерзнут насмерть. Тем не менее, парень по имени Итами, казалось, этого не понимал, и он не позволял им уйти или даже дать им что-то теплое.
Токушима только что видел Эдаджиму на патрульном катере Береговой охраны Японии.
В замешательстве он отчаянно ломал голову в поисках ответов. Возможно, это и вправду был не Эдаджима; в конце концов, наличие двойника не было чем-то совершенно невозможным. И все же было крайне маловероятно, что найдется кто-то, кто выглядел бы в точности как он. Но мысль о том, что существует кто-то в точности такой же, как он, с его лицом и примерно того же возраста, заставила внутренности Токушимы сжаться.
— Это был бы ад на земле.
Так что если это не был двойник или какой-то давно потерянный близнец, о котором он ему никогда не рассказывал, то почему Эдаджима был там?
Если человек, которого он видел, действительно был Эдаджима в форме Береговой охраны, то это могло означать, что он внезапно и по какой-то причине уволился из Сил самообороны Японии и перевелся в Береговую охрану. Либо так, либо он был там просто для того, чтобы дать Токушиме понять, что он полностью контролирует ситуацию. Он не мог представить себе первого варианта, но если бы это было так, он бы предпочел именно его; однако, зная Эдаджиму, это было крайне маловероятно. Теперь, когда он пришел к последнему выводу, почему Эдаджима ничего не делал, чтобы помочь им?
— Почему…?
Эдаджима был из тех людей, которые стали бы заниматься сугари-ои.
Сугари-ои — это вид промысла в префектуре Нагано. Личинки шершней в Нагано — деликатес. Чтобы собрать их, люди привязывают вату к дикому шершню и отпускают его обратно в гнездо. Затем они отслеживают шершня до его гнезда, используя вату как метку, что позволяет им собрать личинок шершней, которые они там находят. Это и есть сугари-ои.
Вероятно, Эдаджима делает что-то подобное с «Морской жемчужиной». Другими словами, Токушиме совершенно бессмысленно отчаянно пытаться связаться с патрульным катером Береговой охраны. Вместо этого ему следует подыграть и обеспечить безопасность Примеры и остальных.
— Какого черта здесь произошло?
Чан вышел из салона как раз в тот момент,когда патрульный катер удалялся от них.
— Вот что.
Хуан указал на уходящий катер Береговой охраны.
— А, Береговая охрана? Но он уже уходит, не так ли?
— Да.
— Значит, все в порядке. Ладно, я буду на вахте. Иди внутрь и отдохни.
— Конечно, господин Чжан.
Хуан, входя внутрь, окинул Токушиму сердитым взглядом.
— Я за тобой слежу!
Он ясно дал понять, что подозревает его, после чего вошел внутрь и лег на диван.
— Какого черта случилось? — спросил его Чан.
— Думаю, ему не понравилось, что я использовал кодовые слова для краткости в разговоре с Береговой охраной. Альфа, Браво, Чарли — все это.
— Ц! Похоже, мне придется позже с ним поговорить, но тебе больше не разрешается пользоваться рацией, понял?!
Токушима пожал плечами, принимая к сведению новое правило Чана.
Примерно в то же время Шура была заперта в носовой каюте по правому борту, беспокойная и неспособная сомкнуть глаз. С ней были Амаретт и Укс до Ви; Примера и Одетта находились в каюте по левому борту.
Когда Чан разделил их, он предупредил:
— Если будете сопротивляться, последует наказание, но получит его не тот, кто сопротивлялся, а кто-то другой… Если сделаете что-нибудь подозрительное или что-то, что нам навредит, я накажу кого-нибудь, не сказав остальным. Я не скажу, что послужило причиной наказания, и не скажу остальным, какое наказание они получили.
Шура цокнула языком, поразившись хитрости Чана. В салоне всегда находился бандит, охранявший коридор, поэтому она не могла понять, что происходит на другой стороне. Планировка также исключала возможность обойти и попасть на другую сторону.
— …
Посмотрев в сторону, она увидела, что Амаретт свернулась на кровати и дрожит. Она была единственной, кто видел, как застрелили Мейбл, так что было естественно, что это на нее повлияло.
— С ней все будет в порядке, Амаретт. Она же полубогиня, помнишь? Она не умрет.
Шура обняла ее, пытаясь успокоить.
— Но она так сильно кровоточила…
— Слушай, если главный стюард — Токушима — не отреагировал, значит, с ней все в порядке, ясно?
— Но будет ли в порядке Ее Высочество?
Она, наконец, поняла, почему та так сильно дрожала. Амаретт, должно быть, представила, что то же самое случилось с Примерой — самый худший из возможных сценариев.
— Все будет хорошо, хорошо? Все будет хорошо. Их цель — отвезти Прим куда-то, так что они не причинят ей вреда.
— Ты уверена?
— Да. Зачем еще им было захватывать лодку?
— Ты… права.
Но зачем прибегать к такому насилию? В зависимости от этого, это могло привести к судьбе хуже смерти. Но они были не в том положении, чтобы спрашивать.
— Все будет хорошо, Амаретт. Если мы будем играть по их правилам, они не причинят вреда Прим, хорошо? Все будет хорошо.
Шура пробормотала то, во что сама не могла поверить.
С другой стороны, Примера сидела на кровати в своей каюте, молчаливая и погруженная в глубокие раздумья.
— Что происходит, Прим?
Спросила ее Одетта, ее тон был на удивление спокоен. Как человек, не посвященный в детали, она должна была паниковать больше всех, и все же она была на удивление стойкой.
— Я не знаю.
Примера ломала голову над возможными причинами, но не могла ничего придумать. Она знала лишь, что бандиты застрелили Мейбл, и, показав, насколько смертоносно их оружие, они захватили «Морскую жемчужину» и вышли в море. Они взяли их в плен и заперли в каютах.
Может быть, в Японии тоже есть люди, которые зарабатывают на жизнь пиратством, и они просто держат их в заложниках ради выкупа. Но если это так, почему Чан им помогал? Насколько она знала, он не был пиратом.
Когда Чан вернулся, Примера спросила его, какой выкуп они требуют и у кого планируют его просить. Она верила, что у нее есть шанс договориться об их освобождении.
— Выкуп?
Но Чан просто фыркнул на ее вопрос.
— Разве не для этого вы все это делаете?
— Черт возьми, нет. Если бы мы делали это ради денег, есть более эффективные способы.
— Тогда зачем…
— Мы делаем это, чтобы ты… сотрудничала.
— С-сотрудничала?
— Да, сотрудничала, чтобы сказать правду. О том, что случилось с той крылатой девушкой, и как на самом деле бронированные киты отняли у нее ноги. Нам нужно, чтобы ты рассказала это всем.
В этот момент Примера, наконец, поняла, что происходит, и снова она оказалась в центре событий. На этот раз, опять, Шура, Одетта, Амаретт и Укс до Ви оказались втянуты в последствия ее решения.
Мысли и эмоции хлынули из глубины души, заставив ее впиться ногтями в ноги.
— П-почему я должна…?
— Как только все поймут, что ты солгала, даже японское правительство будет вынуждено пересмотреть свою политику.
— О какой лжи он говорит, Прим?
— Позже, Оди…
Примера отмахнулась от невинного вопроса Одетты и снова посмотрела на Чана.
— Разве ты сам не пострадал от пиратов? Разве ты не чувствуешь ярости из-за того, что они делают?
— Да, я имею в виду, не то чтобы они мне нравились. Но на кону более важная цель.
— И какая же?
— Мечта о восстановлении нашего народа, но вряд ли вы, иномиряне, это поймете…
Чан отказался вдаваться в подробности.
— Сотрудничай с нами, если не хочешь, чтобы твои друзья пострадали. До поры до времени, конечно…
— До поры до времени?
— Да, что с ними случится, когда придет время, зависит от того, насколько хорошо ты будешь сотрудничать.
Чан вышел из комнаты. Теперь, когда они были предоставлены сами себе, Одетта уставилась на Примеру, ожидая ответа; Примера, тем временем, размышляла, как ей все это объяснить.
— Эй, просыпайся!
Оукс до Ви спал в кормовой каюте по правому борту. Там была кровать, но поскольку судно в основном представляло собой плавучий ресторан, каюта, где он спал, была превращена в кладовую для всевозможного оборудования и продуктов. Из-за этого на кровати не было ни простыней, ни подушек, а с учетом ограниченного пространства она была не слишком-то удобной. До этого, во время их пребывания в Токио, он спал в кормовой каюте по левому борту, которая также являлась помещением для экипажа. Но когда Чан и его люди захватили судно, они почему-то не позволили ему там спать.
Разбуженный криком Чана, Оукс до Ви поднялся, протер глаза и спросил его:
— Что?
— Твоя очередь.
— Моя очередь?
Оукс до Ви не понял, что тот имел в "Твоя очередь". Тем не менее, он подчинился приказу Чана, но не потому, что на него наставили пистолет, а чтобы не причинить вреда Примере и Одетте.
— Уже утро.
Поднявшись в салон, он увидел, что ночь уже сменилась днем.
— Да, и Токушима всю ночь был за штурвалом, так что ему пора бы немного поспать.
Как они могли видеть, Токушима все еще находился в рубке, держа штурвал.
— То есть, ты хочешь сказать, что я буду управлять судном?
— Да.
— Но я не умею.
Оукс до Ви не понимал, почему выбрали именно его. Если бы это была Шура, она бы с радостью согласилась. Но Чан настаивал.
— Все в порядке, просто не делай глупостей.
Он привел Оукса до Ви в рубку.
Когда Токушима наконец уснул, Чан и Хуан вздохнули с облегчением. Они тоже вошли в салон, похоже, не видя необходимости присматривать за Оуксом до Ви. Возможно, они были настороже рядом с Токушимой, потому что он был солдатом, но то, что они так открыто расслабились рядом с Оуксом до Ви, заставило его почувствовать себя униженным. Он подумал, что они не считают его за мужчину.
И все же, делать сейчас глупости было бы не по-взрослому, поэтому он решил понаблюдать за ними.
Первое, что они сделали, это поели. Они пошли на кухню в салоне и принялись уплетать вчерашние остатки. Еда, хоть и была приготовлена Токушимой, уже остыла, так что была не такой вкусной. И все же они уплетали ее так, словно это был деликатес. Закончив, они достали устройство, похожее на рацию, и начали с кем-то говорить. Судя по скромному поведению и тону Чана, это, должно быть, был его босс.
Закончив, Чан вышел из салона и начал ворчать.
— Черт…
Похоже, ему поручили что-то неразумное. То, что он говорил на фалмартском, вероятно, означало, что он пытался поговорить с ним. Не видя причин игнорировать его, Оукс до Ви спросил:
— Что такое?
— Похоже, это путешествие будет дольше, чем я думал.
— ?
— Я представлял себе, что место, куда мы направляемся, гораздо ближе, понимаешь ли.
— То есть, они велели тебе идти куда-то еще?
— Что-то в этом роде.
Чан глубоко вздохнул.
— Кстати… Та девушка-капитан… Шура, кажется? Как думаешь, можно ее сюда вывести?
— Ты меня об этом спрашиваешь?
— Насколько я помню, именно она возглавила рабов против мятежников на «Одетте».
Шура успешно возглавила восстание рабов-гребцов, чтобы вырвать контроль над «Одеттой» у реваншистов-роялистов.
— Сейчас она ведет себя смирно, но, вероятно, у нее в голове куча всяких идей. Как думаешь, что будет, если я выпущу ее из клетки?
Должно быть, поэтому они и выбрали его, хотя он не умел управлять лодкой.
— Почему ты спрашиваешь меня об этом?
— Видишь ли, вы все тогда молчали. Это значит, что вы достаточно умны, чтобы не лезть на рожон. Я просто думаю, что ты — лучший вариант, поскольку, скорее всего, будешь сотрудничать ради принцессы.
Оукс до Ви не смог скрыть своего недовольства этим замечанием. Чан, по сути, назвал его трусом.
— Эй, не злись! Это был комплимент, ясно?
— Я не настолько извращен, чтобы жаждать одобрения от пиратов!
— Постой, пиратов?
— Да! Вы используете оружие, чтобы угрожать другим, захватываете лодки и заставляете их экипажи действовать против их воли! Если это не пиратство, то что это?!
Оукс до Ви рявкнул, но Чан, наконец, понял его логику.
— О-о-о, да! Точно! Мы пираты! Ха-ха-ха! Звучит неплохо… пираты! Ха-ха-ха! Так мы, по сути, современные Чжэн Чэнгуны!
Чан громко рассмеялся.
Когда Токушима проснулся, западное солнце светило в окна «Морской жемчужины». Поднявшись, он обнаружил, что солнце уже почти коснулось горизонта, окрашивая небо в яркий багровый цвет.
— Ух ты, уже так поздно…
По сути, он проспал весь день.
Оглядевшись, он увидел, что вокруг них больше не было видно земли. Только солнце указывало им путь, а как только оно сядет, для навигации останутся лишь звезды.
— Ты, чертов сопляк!
Токушима обернулся, услышав громкий крик. Он раздался не из ниоткуда; он уже слышал какие-то крики, как только проснулся.
Крики доносились с кормовой палубы. Там Хуан пинал Оукса до Ви, который лежал на палубе. Он не выказывал никаких признаков сопротивления, и было трудно сказать, жив ли он еще.
— Какого черта вы тут творите?! Чан?! Давай, останови его!
— Ты наконец-то проснулся, а?
Чан находился на некотором расстоянии от этой сцены насилия, просто наблюдая за ней.
— Не могу этого допустить, нет, сэр. Это наказание за коварное противодействие.
— Коварное противодействие?
— Этот сопляк израсходовал все топливо.
— Что?!
Токушима подбежал к рубке, чтобы проверить датчик топлива. Он был почти на нуле. Еще немного оставалось, но этого топлива, вероятно, хватило бы лишь на 5–6 километров. Оукс до Ви, должно быть, выжал газ на максимум.
— Как это произошло? Разве вы за ним не следили?
— Ну, мы же не знали, что он нажал на газ. Я просто думал, что это нормальная скорость, понимаешь? Он сказал, что случайно выжал на полную, но говорит ли он правду?
— Черт возьми…
— Да, и я тоже. Ну, этот сопляк заработал свои нашивки, так что пора его наградить!
Чан пожал плечами, пока Хуан все яростнее избивал Оукса до Ви. Это было больше похоже не на «наказание», а на то, что он вымещал на парне всю свою злость.
— Давай, Чан, прекрати! Он умрет!
— Что ты говоришь? Этот сопляк только что сорвал наш чертов план! Он это заслужил, коварный ублюдок!
— Ваш план все еще может сработать! У нас еще есть паруса!
Токушима подбежал к Оуксу до Ви и встал между ним и Хуаном. Как раз когда Хуан замахнулся, чтобы ударить Токушиму, Чан остановил его.
— Постой, Хуан…
— Да, господин Чжан?
— Мы все еще можем добраться до места назначения под парусами, Токушима?
— Конечно. В конце концов, в Особом регионе у нас были только паруса, верно?
Токушима напомнил, что даже Чан помогал с работой с парусами на борту «Одетты».
— Я-я думаю…
— Нам просто нужно сделать то же самое, что и тогда, — добавил Токушима.
— Но я не справлюсь один. Если это будет долгое путешествие, кто-то должен будет меня подменять. Это будем я, Шура и Ви.
Токушима посмотрел на Чана и Хуана.
Чан вздрогнул при этой мысли. Должно быть, он вспомнил время своей службы на борту «Одетты», что ему, видимо, не понравилось.
— Ладно. Прекрати наказывать сопляка, Хуан.
— Да, господин Чжан.
Хуан беспрекословно сделал то, что попросил Чан, оставив Оукса до Ви в покое.
Токушима попытался помочь подняться Оуксу до Ви, который был без сознания.
— Пусть это сделает кто-нибудь другой, главный стюард. А ты иди и приготовь нам пожрать.
Токушима обернулся к Чану.
— Пожрать? Вы что, еще не ели?
— Мы не ожидали, что так надолго здесь задержимся.
Похоже, Чан не планировал, что это путешествие затянется. Должно быть, он думал, что они везут Примеру и остальных куда-то еще в Японии, но теперь это было не так.
— Хорошо. Кто будет управлять лодкой?
— Когда отнесешь сопляка в каюту, приведи сюда девушку-капитана.
— Понял.
Токушима отнес Оукса до Ви в каюту по правому борту и вернулся в салон вместе с Шурой.
— Хааа. Так вот оно что…
Выслушав от Токушимы краткое изложение событий, Шура ответила фырканьем.
— Да. Оставляю лодку на тебя.
— Так точно, кэп!
Шура отсалютовала ему.
— Кому ты салютуешь?
— Тебе, конечно! Кому еще?
Почесав в замешательстве голову, Токушима пошел на кухню готовить еду.
Токушима достал с полок сухие и консервированные продукты и принялся за работу.
Если разобраться, никто не ел со вчерашнего вечера, а значит, все были голодны. Решение сейчас — приготовить еду, которую можно сделать быстро и в больших количествах. Отказавшись от электрической плиты, он использовал аварийное сухое топливо, чтобы разжечь огонь и вскипятить воду в кастрюле. Когда вода закипела, он бросил в нее макароны. Затем он щипцами достал готовую пасту и равномерно разложил ее по тарелкам, после чего полил консервированным мясным соусом. Оставшаяся после варки макарон вода все еще была полезна, поэтому он сварил из нее суп.
— Еда готова.
Закончив, он заметил, что Чан и Хуан уже его ждут. Они тут же набросились на еду, как только он ее подал.
— Вы не собираетесь позвать остальных?
Чан покачал головой.
— Нет. Нельзя, чтобы все были в одной комнате. Иди и отнеси им еду.
— Мне? Почему не вы?
— Какого хрена? Ты что, указываешь нам, что делать?
Чан потребовал, чтобы Токушима отнес еду остальным. Это было необычно, поскольку они были заложниками; если бы он сам отнес еду остальным, он мог бы поговорить с ними и составить заговор.
— Хорошо.
Все еще с подозрением относясь к намерениям Чана, Токушима, тем не менее, отнес еду остальным.
— Зачем ты это сделал?
Токушима принес еду Оуксу до Ви и Амаретт. Когда он увидел, что лежащий в постели Оукс до Ви пришел в сознание, он спросил, зачем он это сделал.
— Эти ублюдки хотят отвезти Примеру куда-то и заставить ее сказать то, что они хотят. Я не могу этого допустить…
— Поэтому ты израсходовал все топливо?
— Они пытаются встретиться со своим боссом в море, поэтому я подумал, что должен их остановить…
— Но ты же знаешь, что это бессмысленно, верно?
Если у них кончится топливо, они смогут использовать паруса. А если паруса в итоге сломаются и они не смогут двигаться, «Морская жемчужина» застрянет посреди океана. Такая судьба определенно закончится их смертью — это будет полный провал.
Но Оукс до Ви настаивал.
— Нет, не заставляй меня говорить это, идиот… или я тебя убью!
— Что ты имеешь в виду?
— Я знаю, что ты что-то задумал, поэтому я отвлек их внимание на себя… Теперь ты заставил меня это сказать, так что ты действительно идиот!
— А? Я все еще не понимаю…
— Ты делаешь, как тебе говорят. Даже ты знаешь, что дальше будет только хуже, значит, у тебя должен быть план, верно? Если я это заметил, то эти ублюдки рано или поздно тоже поймут! Поэтому я сделал глупость, чтобы отвлечь их от тебя, чтобы они тебя не подозревали.
— А-а-а…
Токушима наконец-то все понял.
— Поэтому я и позволил себя избить… Так что благодари меня! Убедись, что твой план удастся, иначе я тебя убью! — заявил Оукс до Ви, пока Амаретт прикладывала холодное полотенце к его распухшему лицу.
Токушима, однако, отрицал, что у него есть план.
— Прости, я не хотел тебя обнадеживать. Плана нет.
— Но почему? Давай, скажи мне, что у тебя в кладовой есть оружие — что угодно! Я убью тебя, слышишь?! Черт, я же для тебя и из-за тебя был избит! Гррр!!!
— Я знаю, я знаю, но у меня действительно ничего нет, — настаивал Токушима.
Это, должно быть, была уловка Чана. Он, должно быть, где-то подслушивает их разговор. Вероятно, он подозревал, что Токушима что-то замышляет, поскольку тот почти не сопротивлялся. Поняв это, Токушима решил молчать, даже когда Оукс до Ви кричал на него.
Когда он вернулся в салон, Чан сидел на диване с ухмылкой на лице.
— Эй, главный стюард. Как там сопляк с «черной рукой»?
Как он и подозревал, Чан подслушивал их разговор.
На следующий день и море, и небо были в смятении. Густые тучи затянули небеса, а волны и шторм били по «Морской жемчужине». Чашки, стоявшие на столе, катались из стороны в сторону, а от качки даже лежащих на кроватях сбрасывало на пол. И все же, Токушима, в дождевике, держал штурвал и контролировал ситуацию. Дождя не было, но волны яростно бились о лодку, так что брызг было много.
— Уф… меня сейчас стошнит.
Хуан, наблюдавший за Токушимой, простонал.
Его укачивало. Качка, крен, рысканье, килевая и бортовая качка лодки — все это сказалось на его вестибулярном аппарате, вызывая сонливость, потливость и тошноту одновременно. Даже опытные моряки иногда становятся жертвами морской болезни, но Токушима и Чан, казалось, совсем не реагировали на качку. Их опыт в бурных морях Особого региона помог закалить их тела к таким движениям.
— Если тебе нехорошо, можешь вздремнуть внутри.
Чан приказал Хуану вздремнуть на диване в салоне. Он сам надел дождевик и вышел на кормовую палубу. Заметив, что главный парус поднят лишь наполовину, он накинулся на Токушиму.
— Эй, почему парус так стоит?! Мы не сможем плыть быстрее, если он будет так стоять!
— Мы перевернемся, если поднимем все паруса!
— Понял.
— Давай, скажи мне уже! Куда мы идем? У нас заканчивается еда и вода! — предупредил его Токушима, который также отвечал за продовольствие и воду.
«Морская жемчужина» направлялась на юг через Тихий океан. Она не плыла никуда в сторону Восточно-Китайского моря; она находилась примерно к югу от Сикоку. Если говорить о более релевантных ориентирах, то они были примерно к западу от островов Огасавара и к востоку от Окинавы. На этой широте море и воздух были теплее, поэтому на улице было немного легче находиться дольше.
— Не беспокойся о еде и воде, — ответил Чан.
— Что ты имеешь в виду?
— Мы близко… Еще немного… — пробормотал Чан.
Слова Чана наконец-то обрели для него смысл на следующий день. Пока Шура управляла лодкой, Токушима вошел в салон, где Чан говорил на мандаринском с кем-то по рации.
— Что такое?
Спросил его Токушима, на что Чан поднял левую руку, показывая, что он занят. Закончив, он с раздраженным видом повернулся к Токушиме.
— Тебя что, никто не учил не разговаривать с кем-то, когда он, черт возьми, говорит по телефону? Нынешние дети, клянусь…
— Прости.
Токушима бесстрастно опустил голову.
— О чем мы говорили… Видишь ли, мы идем медленно, поэтому они сказали, что сами к нам прибудут.
Это кое-что раскрыло в планах Чана. Человек, с которым говорил Чан, должно быть, достаточно близко, чтобы они могли разговаривать по УКВ.
— Так к нам придет лодка?
— Ты что, думал, мы на этом будем куда-то высаживаться?
— Нет, не совсем…
Токушима цокнул языком. Он предполагал, что они могут встретиться с другой лодкой, но никак не ожидал, что они сделают это в такую погоду. При такой густой облачности их спутники-шпионы не смогут увидеть «Морскую жемчужину». Если погода улучшится и они заметят яхту, вполне вероятно, что их на ней уже не будет.
— Черт…
Токушима простонал, на что Чан ответил.
— Что? Ты все равно ничего не мог сделать, понял? А теперь просто заткнись и подыгрывай, как ты всегда делал.
Чан усмехнулся.
— Встречайте гостей! — объявил Чан на следующий день, но Токушима ему не поверил. Куда бы он ни посмотрел, везде было лишь бурное море. Судя по разговорам Чана с другой лодкой, он предположил, что она может приближаться с запада, поэтому он сосредоточил свое внимание там.
— Это оно?
Токушима наконец-то заметил что-то в бинокль. С правого борта, на западном горизонте, виднелись два силуэта.
— Эй! Это оно?
— Да… Подведи нас поближе.
Заявления Чана наконец-то принесли свои плоды. Он стал чаще говорить по рации, подтверждая, что это те самые лодки, с которыми они должны были встретиться.
Токушима подвел «Морскую жемчужину» поближе к двум неизвестным фусин-сэнам. Подойдя ближе, он заметил, что они были 50 метров в длину и выглядели как рыболовные траулеры. Однако, что было необычно, на них было установлено множество антенн, которые издалека были похожи на лески.
— Ты хочешь, чтобы мы подошли к ним борт к борту?
Чан ответил:
— Да.
Токушима повернул лодку, чтобы показать им свой правый борт. Он хотел, чтобы другие лодки подошли к нему сами, так как ветер и море, качавшие «Морскую жемчужину», заставляли его сомневаться в успехе маневра. Другие лодки, казалось, поняли его намерение, так как одна из них зашла с дальней стороны «Морской жемчужины», а другая — с ближней, которая была с наветренной стороны. Сделав это, они могли взять «Морскую жемчужину» в тиски и защитить ее от ветра.
Другие лодки были достаточно большими, чтобы их борта были выше, чем у «Морской жемчужины» — с кормовой палубы им приходилось смотреть на борта лодок снизу вверх. По мере приближения большие размеры лодок создавали впечатление, будто на яхту надвигаются две стены.
— Так, Токушима… — Чан повернулся к Токушиме.
— Что?
— Было весело.
— Э-э, думаю, да. Особо ничего и не делал.
— Грустно, что нам приходится расставаться, но еще грустнее то, что я не могу оставить тебя в живых.
— Так мы дошли до этого, да?
Чан направил свой пистолет на Токушиму, который переместился к левому борту.
— Ты что, действительно думал, я позволю тебе жить долго и счастливо в нашей стране? Ты же представлял себе, что все так и закончится, да?
— Ну, да, я так и представлял…
Токушима почесал голову.
— Видишь ли, я не настолько низок, чтобы стрелять кому-то в спину, не сказав ему, что будет.
Чан положил палец на спусковой крючок.
— Но я еще не готов уходить.
— Это твоя проблема.
— Но ты действительно думаешь, я буду просто стоять здесь и ничего не предприму, когда ты будешь в меня стрелять?
— Нет, поэтому Хуан и делает то, что делает.
По сигналу, Хуан вышел из салона с пистолетом, приставленным к виску Примеры. Шура, Амаретт, Одетта и Оукс до Ви следовали за ним.
— Я думал, ты не хотел, чтобы все были в одном месте?
— Да ладно, все знают, что вы сейчас ничего не сможете сделать. Если попробуешь что-то выкинуть, другие лодки будут у тебя на хвосте. Ты действительно думаешь, что эта штука сможет от них удрать?
Присмотревшись, он увидел, что фусин-сэны были до зубов вооружены крупнокалиберными пулеметами.
— Понятно. Так что, я думаю, это бесполезно.
— Да. А теперь иди и обретай мир с Буддой.
— Токушима…
Примера с сожалением окликнула Токушиму. Она выглядела подавленной, вероятно, потому что винила себя в том, что довела его до смерти. Токушима, однако, уверил ее в обратном.
— Все будет хорошо. Я же не буду просто стоять, пока меня убивают, ясно?
Как только он это сказал, Токушима прыгнул назад.
— Что?!
Он стоял на левом борту, а это значит, что он прыгнул прямо в океан. Он вошел в воду стоя, погружаясь глубоко и быстро.
— Этот ублюдок!
Чан и Хуан бросились к борту и начали стрелять по поверхности океана. Пули без проблем прошивали воду, но Токушимы уже не было видно.
— Черт! Я знал, что этот ублюдок что-то замышляет!
Раздраженный, Хуан перегнулся через перила, чтобы лучше разглядеть воду. Однако волны были сильными, вода поднималась и опускалась, заставляя его наклоняться еще ближе.
— Хуан, отойди оттуда!
— Все в порядке, господин Чжан! Этот ублюдок должен быть где-то здесь…
Хуан повернулся, чтобы посмотреть на Чана, но в этот момент из воды стремительно появилась рука. Рука схватила его за воротник и утащила в море быстрее, чем он успел закричать.
— А-а!
Хуан и Токушима яростно боролись. Хуан пытался оттолкнуться от Токушимы, в то время как Токушима пытался утащить его под воду.
Чан направил свой пистолет на Токушиму, пытаясь выстрелить, но сильное плескание и мешающий Хуан не давали прицелиться. Вскоре борьба переместилась под воду. Хуан со временем устал, и плескание становилось все менее и менее яростным. Вскоре плескание прекратилось, и вода вернулась в свое нормальное состояние.
— Хуан!
Чан пытался докричаться до него с борта, но ответа не было. Как раз когда он собирался сдаться, на поверхности появилось несколько пузырей.
— А?
Когда он снова посмотрел на воду, внезапно появилась голова Хуана. Он протянул правую руку к борту, словно прося о помощи.
— О, слава богу! Ты прикончил этого ублюдка, не так ли? Ты крутой сукин сын, Хуан!
Чан убрал свой пистолет в кобуру и потянулся за рукой Хуана. Как раз в этот момент из воды рядом с Хуаном появилась еще одна правая рука и схватила Чана за его правую руку.
— Сукин сын!
Токушима высунул голову из воды, отталкивая бессознательного, вероятно, мертвого Хуана с дороги. Теперь настала очередь Чана оказаться в воде.
Чан уперся ботинками в борт, пытаясь вытащить Токушиму из воды. Он хотел дотянуться до своего пистолета, но тот был в кобуре на правом бедре, до которой было не дотянуться свободной левой рукой.
Ближайший фусин-сэн, казалось, тоже заметил происходящее. Их экипажи собирались вдоль бортов, обращенных к «Морской жемчужине», готовясь к абордажу.
Чан и Токушима продолжали перетягивать канат на борту, но внезапно Примера подошла и столкнула Чана с лодки, отправив его в воду.
— Держись, главный стюард! — крикнул Оукс до Ви, подбегая к рубке и запуская двигатель. Токушима ухватился за борт «Морской жемчужины».
— Хадзимэ держится! — по крику Одетты Оукс до Ви нажал на газ на полную, заставив «Морскую жемчужину» взреветь и процарапать борта двух фусин-сэнов, зажавших ее в тиски.
Мужчины с двух фусин-сэнов прыгали на «Морскую жемчужину», но большинство из них промахнулись и упали в океан, так как не ожидали, что яхта рванет вперед. И все же троим мужчинам удалось забраться на борт «Морской жемчужины». Они побежали к рубке, пытаясь отнять у Оукса до Ви управление, но на их пути встала Шура. Словно высвобождая свою сдерживаемую ярость, она вступила с тремя мужчинами в рукопашный бой, нанося удары руками и ногами с безжалостный яростью и скоростью. В конце концов, ей удалось одолеть их и сбросить с лодки.
Чан, паникуя при виде уплывающей «Морской жемчужины», крикнул экипажам фусин-сэнов.
— За ними! У этих ублюдков осталось мало топлива, так что далеко они не уйдут!
По приказу, два фусин-сэна погнались за ними.
— П-подождите! Не оставляйте меня здесь! Черт, помогите мне! — беспомощно кричал Чан, плавая вместе с другими мужчинами там, где они упали.
Когда «Морская жемчужина» неслась на полной скорости, Токушима едва успевал держаться и взобрался на переднюю палубу. Устав от того, что висел на борту и боролся с Хуаном, он просто неподвижно лежал на палубе.
— Ты в порядке, Хадзимэ? — к нему подошла Одетта.
— Да, жить буду.
Примера тоже была там, глядя на него с некоторого расстояния, но не говорила ни слова.
— Черт, наше топливо! — крикнул Оукс до Ви, добавляя, что стрелка топливного бака наконец-то достигла отметки Е. Топливо в трубе, соединяющей баки и двигатель, наконец-то кончилось, и двигатель начал издавать булькающие звуки, медленно умирая.
— Они нас скоро догонят! Сделай что-нибудь, капитан Шура!
— Я пытаюсь!!!
Оукс до Ви уступил Шуре штурвал, но даже ее капитанские навыки не могли заставить двигаться лодку, у которой кончилось топливо. Когда они наконец-то потеряли инерцию, два фусин-сэна подкрались к ним. Пушки на палубах двух фусин-сэнов были наведены на них и выстрелили, послав несколько предупредительных выстрелов в воду рядом с «Морской жемчужиной».
Токушима поднялся, подбежал к рубке и включил рацию.
— Это «Морская жемчужина»! Мы под огнем неизвестных судов! Запрашиваю немедленную поддержку! Кто-нибудь меня слышит, прием?!
Сомневаясь, что кто-то, кто его слушает, сможет оказать немедленную помощь, он, тем не менее, повторил.
— Это «Морская жемчужина»! На нас напали!... Черт! Никто не слушает!
— О? А ты не слишком рано сдаешься?
Как раз когда Токушима собирался сдаться, он внезапно услышал голос Эдаджимы из динамика. Затем…
Четыре столба воды поднялись один за другим перед двумя фусин-сэнами, обрызгивая их палубы морской водой.
— И… попадание, попадание, попадание и попадание!
— Хорошие выстрелы.
Командир эсминца «Самидарэ» Ёкокава Сэйдзи подтвердил доклад БИЦ, наблюдая с мостика в бинокль.
Четыре выпущенных ими снаряда упали на некотором расстоянии перед двумя целями, точно по приказу. Это был плод ежедневных тренировок его людей и их отточенных навыков.
Рядом с Ёкокавой стоял капитан Эдаджима.
— Слава богу. Какая удача, что вы оказались здесь по пути в Сомали.
— Ты говоришь, это совпадение? Ну, как хочешь. Можешь смотреть на это, как тебе угодно.
Ёкокава ответил с ноткой враждебности, возможно, чтобы выплеснуть злость за то, что их заставили пройти через ад.
Этой зимой эсминец «Самидарэ» был отправлен на вторую миссию по борьбе с пиратством в составе XX-го отряда надводных сил Морских сил самообороны Японии по обеспечению правопорядка в борьбе с пиратством. Однако по какой-то таинственной причине их развертывание было перенесено на более ранний срок. Во всех пресс-релизах сообщалось, что это перерасписание было запланировано заранее — таков был порядок вещей. Но было странно, что новый график и пересмотренный маршрут в Сомали проходили через эту часть океана в это время года. Это определенно не было совпадением; кто-то, должно быть, за этим стоял. Затем, как раз когда они в этом сомневались, в середине плавания прилетел вертолет, сбросив высокопоставленного офицера. Возможно, сам дьявол прилетел, чтобы поставить последние штрихи в своих коварных планах.
— Сдавайтесь и бросайте оружие!
Поскольку они направлялись в Сомали в рамках операций по борьбе с пиратством, на борту «Самидарэ» находилось восемь офицеров Береговой охраны. Они использовали LRAD (акустическое устройство дальнего действия), чтобы приказать двум фусин-сэнам сдаться и сдать оружие.
— Подозреваемые суда проигнорировали наши предупредительные выстрелы и продолжают обстреливать гражданское судно! Существует опасность, что гражданское судно будет повреждено! Запрашиваю разрешение на применение силы!
Один из офицеров Береговой охраны, командир Кайдзуки, повернулся к Ёкокаве, который незамедлительно удовлетворил его просьбу.
— Разрешение на применение силы предоставлено! Готовьтесь к противокорабельному бою!
Ёкокава приказал FC из БИЦ начать боевые действия.
— Огонь!
Единственная носовая установка OTO 76/62 «Самидарэ» открыла огонь, выпустив восемь снарядов быстрой очередью. Восемь выстрелов безжалостно обрушились на два фусин-сэна; четыре снаряда пролетели вскользь по лодкам в качестве пристрелочных, но оставшиеся четыре попали в цель. Один из фусин-сэнов в результате немедленно загорелся.
Загоревшийся фусин-сэн вскоре затонул. Устранив угрозу, «Самидарэ» подошел к «Морской жемчужине» и спас Токушиму и остальных. Поскольку «Морская жемчужина» была частной собственностью, они не могли просто оставить ее, поэтому экипаж «Самидарэ» прицепил ее на буксир, чтобы доставить обратно в Токио. Таким образом, развертывание «Самидарэ» в Аденском заливе было отложено.
— Теперь вы в безопасности, — заверил Эдаджима Примеру и остальных, провожая их в свою каюту.
— Вот, кофе.
— Спасибо.
Члены экипажа вручили Примере и остальным кружки с кофе. Теплый и горький вкус наконец-то успокоил их нервы; Оукс до Ви и Амаретт тоже воспользовались моментом, чтобы расслабиться и отдохнуть.
Примера повернулась к Токушиме, который вытирался полотенцем, и вздохнула.
— Слава богу… Слава богу, что ты в безопасности.
Она опустила взгляд, избегая его. Должно быть, она боялась его реакции, продолжая более мягким тоном.
— Мне так жаль… Мне так жаль…
— За что?
— За Оди… и за то, что я обвинила в этом тебя…
— Нет, не обращай внимания. Конечно, я рад, что ты больше так не думаешь, но… Просто забудь, хорошо? В любом случае, это не подводная лодка — это настоящий военный корабль, так что здесь можно лучше расслабиться и отдохнуть. Черт, здесь даже есть ванны.
В отличие от подводных лодок, на военных кораблях много места, так что обратное путешествие в Японию будет расслабляющим. А наличие ванн — это решающий фактор; даже на «Морской жемчужине» их не было.
Шура, однако, проигнорировала слова Токушимы. Не в силах сдержать своего восторга от того, что они находятся на военном корабле из металла, она приставала к офицерам и просила их показать ей все вокруг.
— Это так похоже на нее.
Токушима повернулся к Эдаджиме и спросил.
— А что насчет того другого фусин-сэна, сэр?
— Прямо сейчас другие корабли Береговой охраны и Морских сил самообороны преследуют его. Судя по его курсу, он, скорее всего, пройдет через пролив Лусон и войдет в Южно-Китайское море.
Южно-Китайское море — политически сложная часть океана. Как только фусин-сэн там исчезнет, Морские силы самообороны, скорее всего, не смогут его найти, так как Китайская Народная Республика, вероятно, заблокирует любые попытки сделать это. В соответствии со своей претензией на «девятипунктирную линию», они, скорее всего, заявят о своем суверенитете над этим районом, арестуют фусин-сэн как пиратское судно и будут судить его в своем внутреннем суде.
— Нам придется спросить его об этом, когда придет время.
Эдаджима повернулся к Чану, который подавленно сидел в камере заключения «Самидарэ». Когда Токушима посмотрел на него через зарешеченное стеклянное окно, Эдаджима прояснил некоторые детали.
— По правде говоря, правительство с самого начала хотело направить Морские силы самообороны в Особый регион под предлогом борьбы с пиратством, но не могло найти веских оснований для этого. Были и те, кто хотел все равно настоять на этом, но существовали опасения, что принудительное развертывание рискует вызвать еще больше нежелательного иностранного вмешательства. Однако, благодаря усилиям Примеры, развертывание наконец-то может легко состояться.
— Понятно.
— И, конечно, мы возвращаемся туда, понял? Однако наша миссия будет не борьба с пиратством; нам нужно будет проникнуть в местное население и найти того, кто за всем этим стоит. Понял?
Эдаджима повернулся и отошел от камеры заключения, но Токушима еще не закончил.
— Э-э, сэр? А можно перед этим взять отпуск? Я немного устал, и физически, и эмоционально, так что…
— О чем ты говоришь? Ты что, недостаточно отдохнул? Я слышал, у тебя только что был многодневный круиз!
— А? Вы что, говорите о захвате судна? Вы шутите, да?! Я там совсем не отдохнул!
— Странно. На твоем месте я бы отдохнул.
— О нет… Ну же, сэр! Не берите меня с собой! Дайте мне отпуск, пожалуйста, сэр! Сделайте его специальным оплачиваемым отпуском!
Токушима кричал и умолял, преследуя Эдаджиму.
КОНЕЦ 2 ТОМА.
Синопсис.
3 Тома. Приготовьте морскую капусту в горячем виде.
С принятием Закона о борьбе с пиратством и связанных с ним актов, Морские силы самообороны Японии и Береговая охрана Японии, наконец, в полном составе развертываются в океанах Особого региона. Ракетные катера «Умитака» и «Хаябуса» берут на себя инициативу, захватывая пиратские суда, беспокоящие торговое судоходство, и медленно восстанавливая мир и порядок.
Тем временем, появляется информация о том, что некая страна поставляет пиратам пушки. Капитан Эдаджима и старшина 1-й статьи Токушима отслеживают эту информацию до Атлантии, страны, состоящей из орды кораблей, дрейфующих в океане. Их миссия: проникнуть в страну и тайные общества там, чтобы найти источник пушек. Продвигаясь по зловещим внутренностям Атлантии, они наталкиваются на заговор, который простирается по обе стороны Врат…
Том 3. Пролог. Часть 1.
Изящный, белый корпус самолета рассекает небо. Время от времени он появляется из-за облаков, а затем снова скрывается за ними. Это P-3C «Орион» — морской патрульный самолет, принадлежащий авиационному подразделению Сил Морской Самообороны Японии по борьбе с пиратством в Особом регионе. Что они здесь делают так далеко? Ответ кроется в том, что происходит внизу, на лазурных морских просторах.
— TACCO, мы видим, эм-м-м... 15 гражданских судов и, эм-м-м... я насчитал 13 пиратских!
Вооружившись биноклем, член экипажа наблюдал за разворачивающейся внизу сценой из своего небольшого иллюминатора: группа торговых судов, преследуемая пиратами.
Откуда он узнал, которые из них пираты? Интересно, что пиратские корабли были четко идентифицируемы по черным парусам. По какой-то причине, несмотря на то, что их деятельность противоречит этике и законам, пираты придерживаются правила должным образом себя идентифицировать.
TACCO (сокращение от Tactical Coordinator — тактический координатор) P-3C подтвердил наблюдение члена экипажа и быстро передал информацию NAV/COMM (сокращение от Navigator/Communicator — штурман/связист), чтобы тот сообщил обратно в их штаб-квартиру в Насте, столице Республики Тинайе.
— Штаб, это «Юрахимэ-02». Мы заметили группу торговых судов под атакой пиратов в квадрате 0466…
Экипаж снова посмотрел на ситуацию. Пираты уже начали атаку, выпуская облака дыма из своих пушек. Они стреляли примитивными цельными ядрами, у которых не было запалов, и, следовательно, они были инертными. Но их мощной кинетической энергии было более чем достаточно, чтобы нанести большой урон, пробивая деревянные корпуса торговых судов. Мачты были срублены, их паруса развевались на ветру, а по великому синему морю разлетались веревки и деревянные щепки. Среди этого хаоса плавало бесчисленное количество человеческих тел, безжизненных и оставленных на произвол волн.
— Какой ужас…
— Черт…
Персонал бегал по палубам торговых судов, размахивая мечами в бою с пиратами, поднявшимися на борт. Однако было ясно, что у пиратов было численное превосходство. Уже были захваченные корабли, и пираты объявляли о своей победе радостными криками.
— Смотрите туда!
Пираты грабили не только грузы. Мужчин, женщин и детей, вероятно, пассажиров судов, силой вытаскивали из трюмов. Они сопротивлялись изо всех сил, но были бессильны против пиратов. Эта возмутительная демонстрация пиратского поведения должна была остаться в прошлом, по крайней мере, на Земле, где их можно было увидеть только в фильмах и сериалах. Но насколько бы реальной ни была сцена, за которой они наблюдали, экипаж все еще не мог в это поверить.
— Какого черта делают местные военные?! Как они могли отпустить их без сопровождения?!
— Э-э, думаю, вон они там…
P-3C развернулся, продолжая следить за ситуацией.
В этом мире было трудно отличить обычное торговое судно от военного корабля. Классы судов не были четко определены; количество мачт, конфигурация парусов и другие детали варьировались от корабля к кораблю. Конечно, каждое судно также несло вооружение для самообороны. И все же среди группы торговых судов они могли различить несколько, у которых вооружение явно выходило за рамки простой самообороны. Но все они уже доблестно сражались с пиратами.
— Это флот Тинайе?
Присмотревшись, они увидели, что на военных кораблях развеваются боевые флаги флота Тинайе, и они вооружены гигантскими баллистами и катапультами. Их оружие было в полной боевой готовности, метая гигантские болты и камни в сторону пиратов так быстро, как только могли перезаряжать и стрелять их операторы. Но их героические усилия были в основном напрасны; их было всего четверо против 13 пиратских судов, а остальные, возможно, уже были потоплены ранее.
Причина, по которой военные корабли в одностороннем порядке терпели поражение от пиратов, была ясна: у пиратов были пушки, беспрецедентные и ранее невиданные в Особом регионе. Военные корабли, которые были построены и специализированы для абордажных боев, теряли мачты и рули, прежде чем могли даже сократить дистанцию. Тяжеловооруженные морские пехотинцы на их палубах могли лишь беспомощно стоять и смотреть, как пираты продолжают вести обстрел за обстрелом из-за пределов досягаемости их баллист и катапульт. Это было похоже на наблюдение за боевыми учениями со статичными мишенями.
Флот был бессилен и уступал в вооружении. Сопротивление было просто невозможным.
— Черт… Это слишком…
Наблюдать за тем, как военные корабли со всех сторон обстреливаются бесконечными цельными ядрами, было невыносимо. Палубы были усеяны трупами, которые от всей крови становились черными. Некоторые из кораблей, не выдержав дальнейшего издевательства, также начали уходить под воду.
— Смотрите! Черт, этот ребенок еще жив!
На кораблях Авионского моря была традиция держать защитниц-хранительниц, крылатых дев, которые также служили дозорными и ходячими машинами для предсказания погоды. Одна такая дева сидела с отсутствующим выражением лица среди горы трупов, окружавших ее. Должно быть, они стояли вокруг нее, пытаясь ее защитить. Член экипажа, глядя на ситуацию, даже почувствовал, как будто он встретился с ней взглядом.
— Черт побери! Почему мы не взяли с собой бомбы или торпеды?! Мы могли бы их спасти!
К сожалению, миссия, которая была им поручена, была просто разведывательной. От них ожидалось, что они ничего не будут предпринимать. Разрываясь между непреодолимым чувством справедливости, чтобы избавить невинных от их жестокой участи, и своей ответственностью за миссию, экипаж P-3C мог лишь наблюдать издалека, стиснув зубы.
Дева-хранительница Одиль зе Невулла почувствовала пронзительное ощущение в затылке. Она обернулась и посмотрела на небо над собой.
— Хм?
Но все, что она увидела, — это ослепительный блеск солнца, сияющего над ней, и пустое голубое небо.
— Тьфу, просто почудилось, да?
Она снова повернулась, чтобы посмотреть на происходящее внизу.
— Нет, там и правда что-то было…
Но она не могла отделаться от ощущения, что что-то не так. Она выдернула перо из своих черных крыльев, поднесла его к небу и посмотрела сквозь него. И действительно, она увидела в небе что-то летящее, что было почти невозможно разглядеть из-за ослепительного солнечного света.
— Это… самолет?
Небеса были исключительной вотчиной крылатых существ, но это продлится недолго. Группа людей, называющих себя «японцами», принесла с собой летающее магическое устройство под названием «самолет», и в последнее время они отправляли их даже до самого Авионского моря. Очевидно, что одного или двух таких самолетов недостаточно, чтобы господствовать в небесах, но то чувство властного присутствия, которое они вызывали, было сродни могучим драконам древности. Перед лицом чего-то подобного каждый, кто делил с ними небо, чувствовал всепоглощающий ужас и непреодолимое желание поскорее убраться и спрятаться.
— Дрейк!!!
Одиль полетела вниз, чтобы сообщить им о происходящем, но в тот же миг её тёзка выпустил ещё один мощный залп.
Дева-хранительница Одиль зе Невулла почувствовала пронзительное ощущение в затылке. Она обернулась и посмотрела на небо над собой.
— Хм?
Но все, что она увидела, — это ослепительный блеск солнца, сияющего над ней, и пустое голубое небо.
— Тьфу, просто почудилось, да?
Она снова повернулась, чтобы посмотреть на происходящее внизу.
— Нет, там и правда что-то было…
Но она не могла отделаться от ощущения, что что-то не так. Она выдернула перо из своих черных крыльев, поднесла его к небу и посмотрела сквозь него. И действительно, она увидела в небе что-то летящее, что было почти невозможно разглядеть из-за ослепительного солнечного света.
— Это… самолет?
Небеса были исключительной вотчиной крылатых существ, но это продлится недолго. Группа людей, называющих себя «японцами», принесла с собой летающее магическое устройство под названием «самолет», и в последнее время они отправляли их даже до самого Авионского моря. Очевидно, что одного или двух таких самолетов недостаточно, чтобы господствовать в небесах, но то чувство властного присутствия, которое они вызывали, было сродни могучим драконам древности. Перед лицом чего-то подобного каждый, кто делил с ними небо, чувствовал всепоглощающий ужас и непреодолимое желание поскорее убраться и спрятаться.
— Дрейк!!!
Одиль полетела вниз, чтобы сообщить им о происходящем, но в тот же миг её тёзка выпустил ещё один мощный залп.
— Огонь!!!
По приказу капитана Дрейка до Мохито, 10 пушек правого борта «Одили» дали одновременный бортовой залп. Грохот грома эхом разнесся по морю, а облака дыма заполнили пространство между «Одилью» и вражеским военным кораблем Тинайе. На мгновение оба корабля исчезли в дыму.
Бортовой залп ударил по военному кораблю Тинайе, срубив его огромные мачты под аккомпанемент треска и ломающегося дерева. Не менее массивные латинские паруса рухнули, накрыв корабль, а тяжелые канаты, используемые для их сворачивания и разворачивания, удержали их на месте. Морские пехотинцы на палубе в панике разбегались, спасаясь от усугубляющегося кошмара.
— Пора заканчивать, ребята! Разворачиваемся по ветру!
Дрейк увидел возможность и воспользовался ею. Он подбежал к правому борту кормовой палубы и, глядя на врага, отдал несколько команд для маневра.
— Так точно, кэп!
«Одиль» резко развернулась на правый борт прямо на ходу, заходя в тыл военному кораблю. Военный корабль Тинайе, с порванными мачтами и суетящимся в попытках устранить повреждения экипажем, не смог помешать пиратскому кораблю занять идеальную позицию для выстрела в корму.
— Огонь!
10 пушек правого борта снова вспыхнули, послав еще один залп железа в сторону военного корабля Тинайе. Сила их удара разнесла в щепки руль, но они на этом не остановились; деревянные стены кормы не выдержали, и в корабле образовалась пробоина.
Пираты не остановились. Расчеты пушек работали, чистя орудия, заряжая взрывную магию, а затем и ядра, в быстрой последовательности. А затем они дали третий последовательный бортовой залп.
— Огонь!
— Огонь!!!
Третий бортовой залп опустошил внутренности военного корабля. Цельные ядра, хоть и не были взрывчатыми, рикошетили и отскакивали внутри корабля, нанося максимальный урон. Матросы превращались в безжизненные мешки с мясом под ударами бушующих ядер, а рабы-гребцы были убиты и искалечены, все еще прикованные к своим скамьям.
— Ладно! Давайте их прикончим!
— Да, да, да! Отправим их на дно!!!
Пираты, охваченные жаждой крови и разгоряченные боем, требовали еще одного бортового залпа. Они хотели, чтобы их ненавистные враги были полностью уничтожены и обречены на водную могилу.
Дрейк, однако, объявил, что с этим кораблем они закончили.
— Что?!
— Но почему?!
— Вы, тупицы! Вы прекрасно знаете, что в борьбе с флотскими ублюдками нам ничего не светит! Вы все подписались ради добычи, верно?! Так что мы идем грабить торговые суда! Или вы, сукины дети, хотите сказать, что вы уже довольны?!
Дрейк приказал им сосредоточиться на торговых судах купеческого флота Пантагрюэль.
— Т-точно!!!
Пираты наконец-то осознали свою ошибку, вспомнив, зачем именно они сюда приплыли. По приказу штурмана, они подбежали к канатам, управляющим парусами, и потянули их, беря курс на полные сокровищ торговые суда.
— Дрейк!!! Дрейк, ты, свинья! Отвечай, черт возьми!
Лишь после того, как хаос утих, дозорный на мачте наконец-то услышал крики Одили.
Морской бой совсем не похож на то, что показывают в фильмах и комиксах. В пылу момента все заняты и поглощены происходящим, сосредоточенно выполняя свою задачу, поэтому, когда бой наконец-то затихает, они на некоторое время замирают, прежде чем поставить перед собой следующую цель. Это особенно остро ощущается, когда они соревнуются с другими; все получают один и тот же ветер с одного направления, так что скорость, с которой кто-то доберется до приза, зависит от навыков и скорости экипажа, а также от общих характеристик корабля. В любом случае, чтобы набрать максимальную скорость, им нужно полностью распустить паруса.
То же самое касается и их добычи, которой есть что терять, если ее поймают. Они должны вложить всю свою душу и тело в то, что они делают, и сделать все возможное, чтобы набрать максимальную скорость и удрать. Как только между возможностями двух кораблей и навыками их экипажей образуется разрыв, более сильный корабль в мгновение ока догонит или увеличит отрыв. Эта борьба может продолжаться несколько дней или недель, и чем дольше она длится, тем больше она превращается в войну на истощение. В этот момент она становится уже не столько борьбой навыков, сколько соревнованием на выносливость.
За все это время боевой дух мог упасть. Со стороны преследователей они могли поддерживать свой боевой дух соблазном добычи, как только другая сторона сдастся, но чем дольше длилась погоня, тем труднее было сохранять рассудок.
Обязанностью капитана было думать о том, что делать в такие моменты, и качество исхода зависело от его мастерства. На данный момент Дрейк приказал сложить награбленные до сих пор товары в трюм. Это было сделано не только для того, чтобы они не потеряли их в бою, но и для того, чтобы они не мешали экипажу.
— Хоп!
Пираты, хоть и устали, послушно сносили ящики и бочки по лестницам. Они занимались этой работой годами, так что знали, что в конце все равно устанут, поэтому они могли бы сделать все возможное, чтобы скрасить время, когда они не заняты. Этот дух и драйв и делали их пиратами.
— О, и пусть дети отдохнут!
— Так точно, кэп!
— Поспите, молодые!
Дети, обслуживающие пушки, в унисон крикнули «Так точно!» и спустились на палубу ниже, чтобы отдохнуть. Их место заняли члены экипажа, которым было поручено очистить палубу от крови и другого мусора. Для пиратского корабля «Одиль» была довольно исключительной в том, что ее экипажу удавалось придерживаться правил. Это было ничто иное, как результат дисциплины и тренировок Дрейка.
— Босс! Одиль тебя зовет!
Доклад дозорного с корабля Гальца наконец-то дошел до Дрейка, который тут же ударил его кулаком по голове.
— Ай! За что?!
— «Капитан», для тебя, болван!
— П-простите!
— И если Одиль так все это время кричала, значит, ты прохлаждался, не так ли?!
Дрейк указал на отчаянно махающую Одиль.
— П-простите, капитан! Я не мог оторвать глаз от битвы! Да и, ну… я бы предпочел смотреть на кого-то с более пышной грудью и бюстом, если вы понимаете, о чем я…
— Придурок! Нельзя так громко, а то она тебя услышит! Она немного чувствительна к этому!
— Да, я знаю! Мы, прохвосты, не такие уж и тупые!
— Тогда заткни свою пасть и больше не своди с нее глаз, понял?!
— Так точно, кэп!
Разобравшись с этим, Дрейк снова обратил свое внимание на Одиль. Посмотрев в подзорную трубу, он увидел, как она танцует в небе. Ее мелкие, балетные движения имели свою цель: они были похожи на сигнальные флажки. С появлением оглушительных пушек они больше не могли общаться просто криками. Чтобы исправить это, Одиль и ее коллеги-хранительницы придумали сложные танцы для общения.
Конечно, эти танцы бессмысленны, если наблюдатель не знает, что они означают.
— Гальц! О чем она там лепечет?
— Э-э, дайте-ка подумать… Цветок, черный, синий, желтый… Если мне не изменяет память, она говорит: «Тревога! Враг приближается!» или что-то в этом роде!
Гальц сверился со своей таблицей сигнальных танцев.
— Враг приближается?!
Дрейк посмотрел в ту сторону, куда указывала Одиль. И действительно, он заметил что-то незнакомое, летящее в далеком небе. На корпусе и крыльях объекта были нанесены красные диски. Это, должно быть, тот самый «самолет», который используют японцы, судя по слухам.
Однако его движения не производили впечатления, что он представляет для них какую-либо угрозу. Самолет просто кружил далеко от них и не отклонялся от своего курса.
— Черт. Это может означать только одно!
Но Дрейк знал, что за этим кроется нечто большее.
— Сигналь группе, Гальц! Мы отступаем! Здесь нам не место! Руль, лево на борт!!!
Пираты остановились как вкопанные, не в силах осмыслить стовосьмидесятиградусную смену настроения своего капитана.
Слово капитана было законом, поэтому экипаж должен был подчиниться, даже если они были с ним не согласны.
— Л-лево на борт!
Главный рулевой почесал в затылке, услышав новый приказ, и повернул штурвал. Пираты на палубе были в не меньшем замешательстве, когда они потянули за паруса, чтобы направить корабль по новому курсу.
— Что все это значит, капитан?!
Квартирмейстер Пампело ворвался к Дрейку, его лицо было красным от нетерпения.
Капитан обладал абсолютной властью над кораблем, но такая система создавала риск переутомления экипажа. Если бы это было допущено, экипаж мог поднять бунт и изгнать капитана с корабля. Чтобы предотвратить это, была создана должность квартирмейстера. Квартирмейстер был главным представителем экипажа, наблюдавшим за использованием капитаном его власти и председательствовавшим при равном распределении добычи среди экипажа. Функционально квартирмейстер был похож на менеджеров в компании.
Как квартирмейстеру, Пампело было естественно ставить под сомнение решение Дрейка. «Одиль» сосредоточилась на выведении из строя военных кораблей, чтобы они могли легко захватить купеческий флот Пантагрюэль без каких-либо проблем. То, что они потратили все эти усилия только для того, чтобы развернуться и убежать, было непостижимо.
— Я понимаю твой гнев, Пампело, но я ничего не могу поделать!
— Почему это, капитан?!
— Из-за этой… штуки!
Дрейк раздраженно указал на летящий в небе P-3C в свою защиту.
На главной мачте «Одили» были подняты сигнальные флажки. Желтый, зеленый, белый, синий — это разнообразие цветов сигнализировало всем пиратским кораблям приказ об отступлении.
Увидев это, три пиратских корабля подняли сигнальные флажки, подтверждающие приказ Дрейка, прежде чем изменить курс и присоединиться к отступающей «Одили». Однако остальные девять пиратских кораблей не подавали никаких признаков того, что они его подтвердили, не говоря уже о том, чтобы его увидеть.
— Вот ублюдки! Почему они не отвечают?!
При нападении на большой конвой, такой как купеческий флот Пантагрюэль, пираты призывают других пиратских вождей объединиться и атаковать числом. Одинокий пиратский вождь, действующий в одиночку, окажется занятым уничтожением эскорта флота, что позволит остальной части флота уйти. Таким образом, на этот раз это был не только Дрейк и его четыре корабля; в бой вступили Дарелл и его пять кораблей, Брэд с двумя и два других неаффилированных пиратских корабля.
Это разнообразие вождей, естественно, привело бы к разногласиям по поводу того, кто должен быть лидером, поэтому они договорились, что лидером может быть тот вождь, который первым заметил флот. В данном случае это был Дрейк, который заметил флот первым. Несмотря на это, однако, ни один другой пиратский корабль, кроме тех, что находились под его прямым командованием, не внял его приказу об отступлении.
— Может, все слишком увлечены добычей, чтобы это увидеть?
Предположил Гальц, что Дрейк не мог опровергнуть.
Другие пираты, прохлаждающиеся на дозоре, должны были быть наказаны, но с командой, полной бездельников, которым наплевать на то, чтобы делать что-то правильно, это было слишком много, о чем можно было просить. Собственная команда Дрейка, следующая кодексу предписанных правил, была исключением. Конечно, сам Гальц прохлаждался, не наблюдая за Одилью, но его случай был сравнительно легким.
— Черт возьми, что мне делать с этими ублюдками…
Дрейк схватился за голову.
— Что нам делать, капитан?
— Это очевидно. Штурман! Веди нас к «Монаму»!
Приказы Дрейка были переведены штурманом в более точные приказы для руля и парусов. Главный рулевой потянул за штурвал, а боцман приказал экипажу свернуть и развернуть паруса. Их курс теперь был установлен на «Монам».
— Что вы пытаетесь сделать, капитан?!
Спросил Пампело Дрейка.
— Если этот негодяй Дарелл не смотрит в нашу сторону, то я должен сказать ему сам! Вы все ждите здесь, пока я не вернусь!
— Вы собираетесь подняться на борт «Монама»?! Разве вождь Дарелл не вышвырнет вас за это?!
— Не неси мне эту чушь. Он не такой ублюдок!
Так уверенно сказал Дрейк, хотя сам он злится, если его собственная команда не обращается к нему как к капитану должным образом, в отличие от других пиратских вождей.
— …Верно?
Ничего подобного, он тоже не был так уверен в Дарелле. Пампело, согласившись с его мнением, больше ничего не сказал.
«Монам» — это корабль пиратского вождя Дарелла го Токхана, дворфа, который был корабельным мастером, прежде чем стать пиратским капитаном. Он был грубоватым, упрямым и хитрым, качества, которые сделали его достойным доверия среди пиратов. Его личность и навыки позволили ему стать корабельным мастером на борту пиратского корабля, и, пройдя по служебной лестнице, он в конечном итоге стал капитаном. Его дурная слава и награда за его голову позволили ему подняться еще выше, став пиратским вождем нескольких десятков кораблей, а затем, наконец, став одним из семи грозных пиратских вождей Авионского моря.
Этот набег не был исключением для Дарелла, который снова применил свою хитрую смекалку на практике. Он позволил Дрейку принять на себя основной удар эскортных военных кораблей, с которыми было не только сложнее справиться, но и борьба с которыми по сути не приносила никакой выгоды, в то время как он и его корабли преследовали убегающие торговые суда. Это было не просто его хитростью; Дарелл чувствовал себя оскорбленным Дрейком, чье право на лидерство дало ему исключительные права на самый большой и наиболее тяжело груженный торговый корабль во флоте, так что это было еще и для того, чтобы отомстить ему.
«Монам» и другие корабли из группы Дарелла преследовали убегающие торговые суда. В конце концов им удалось поймать торговые суда в прицелы своих пушек правого борта, которые начали стрелять. «Одиль» приблизилась к «Монаму» с его незанятой левой стороны, но было довольно трудно приблизиться к кораблю, который в данный момент участвовал в боевых маневрах.
Дрейк повернулся к своему штурману, Спуни.
— Не можешь подвести нас поближе?!
— Никак нет, капитан! Мы можем с ними столкнуться!
Два корабля шли бок о бок, пока ветер и волны качали их. Они могли выглядеть так, как будто они неуклонно движутся вперед, но ветер и волны могли легко повлиять на их движение. Катящиеся волны наклоняли их в любом направлении, и если волна была достаточно большой, она могла даже заставить их приблизиться друг к другу или отдалиться. Если не управлять правильно, внезапные движения могли привести к столкновению двух кораблей, вызвав серьезные повреждения.
— Ну же, Спуни! Не похоже на тебя говорить, что это невозможно!
Дрейк схватился за одну из свободных веревок, свисающих с реев, и встал на край борта. Он ждал подходящего момента — момента, когда два корабля наклонятся близко друг к другу. Увидев, что момент приближается, он спрыгнул с борта и перелетел на «Монам», когда…
— А-а-а!
Девушка внезапно вылетела из одного из открытых орудийных портов левого борта «Монама».
— Что?! Э-эй!!!
Судя по тому, как она махала руками, когда падала, она, должно быть, не выпрыгнула по собственному желанию. Ее, должно быть, толкнули или выбросили. Девушка ушла под воду, но ей удалось снова показаться на поверхности. И все же она, казалось, с трудом держалась на плаву, что означало, что она не умела плавать.
— Эй!!!
Команда и дозорные «Одили», которые видели все происходящее, пытались привлечь внимание команды «Монама». Однако треск стреляющих пушек заглушал их крики.
— Вы, негодяи! Какого черта вы тут творите?! Один из ваших только что упал за борт!
Девушка больше не могла держаться на плаву и исчезла под волнами. Хотя большинство людей в Авионском море проводят большую часть своей жизни у моря или на нем, только часть из них умеет плавать. Это соотношение было еще более острым, когда дело касалось детей.
— Черт возьми…
Дрейк цокнул языком от досады, когда он отпустил веревку на полпути и прыгнул в море.
Наиболее часто используемые в океанах Особого региона корабли — это то, что на Земле назвали бы «галеасами». Эти корабли используют комбинацию парусов и вёсел для движения. Это идеально подходит для Авионского моря, где обычно спокойные волны, но направление ветра меняется непредсказуемо.
Однако в последнее время ситуация среди пиратов стала меняться. Толчком к этому послужили проблемы, возникшие с появлением пушек. Эти массивные, громоздкие куски цельного железа чрезвычайно тяжелы, особенно в большом количестве. Размещение их в ряд на верхней палубе смещает центр тяжести вверх, делая корабли особенно неустойчивыми сверху. Это означает, что они также более подвержены качке и их труднее стабилизировать. В результате это означает, что им приходится двигаться медленнее, но в таком случае они не смогут преследовать корабли-цели. Другими словами, пушки сделали бы их промысел невозможным.
Чтобы исправить это, корабельный мастер Дарелл принял решение полностью отказаться от вёсел; таран также был убран, поскольку его существование стало устаревшим из-за мощи пушек. В безветренную погоду или когда это было необходимо, экипаж использовал вёсла с верхней палубы. Наконец, пушки заняли место вёсел на второй палубе. Это обеспечило низкий центр тяжести корабля, позволяя ему быть таким же устойчивым, как и раньше.
Его решение принесло потрясающие результаты, позволив его группе достичь почти стопроцентного успеха в боях с флотами Авионского моря. Другие пиратские вожди последовали его примеру и его решению, отказавшись от вёсел и разместив свои пушки на второй палубе.
Постер к выходу аниме.
[[image:/storage/reader-images/cbf3a95700dc379bfbde58cb5db064d35d06ddc3.jpg]]
Том 3. Пролог. Часть 2.
На второй палубе пиратского корабля «Монам» артиллерийские расчёты спешно готовили свои пушки правого борта к следующему залпу.
— Шевелитесь, дамочки! Живее, живее! Готовьте следующий грёбаный залп!
Капитан Дарелл го Тохан кричал на свою команду, торопя их.
Лысый, с бородой и потряхивающий своим бочкообразным пузом — Дарелл обладал всеми характерными чертами дварфа. Его грубоватая внешность и исключительно вспыльчивый нрав делали его страшным начальником для своей команды. В основном из-за этого страха они и выполняли его приказы дословно.
— Быстрее, твою мать! Давайте!!! Я запихну в пушку голову тому бедолаге, кто не поторопится!
Старший канонир приказал почистить стволы пушек и подготовить их к следующему выстрелу. Как только они были очищены, «пороховые обезьянки» — в этом мире маленьких мальчиков и девочек называли поубинос — положили руки на казённые части своих пушек и зарядили их взрывной магией.
Поубинос можно было в широком смысле считать магами, но если быть точнее, это были те, кто так и не стал магами. Это были дети, недостаточно одарённые, чтобы контролировать свою природную магию, поэтому они могли колдовать лишь самые простые заклинания. По этой причине мастера-маги прямо говорили им бросить занятия магией вовсе. Для этих детей, которые, как только узнали, что могут колдовать, надеялись стать великими магами, мастерами или кем-либо ещё, кто вырвал бы их из скучной, обычной жизни, такие слова разбивали их мечты и желания. Они знали, что могут стать чем-то иным, чем-то большим, чем были, и всё же им говорили, что этого никогда не случится. Эти дети живут с разбитыми сердцами и знанием того, что их мечты никогда не сбудутся.
Именно в этом состоянии к ним подходят деятели из определённой организации. Они приходят с соблазнительными словами и обещаниями величия, которые исправят уязвлённые мечты детей.
— С вашей силой вы можете уничтожить всё, что угодно! Зачем сочувствовать миру, который говорит, что ничего вам не должен? Зачем сочувствовать миру, который не признаёт вашей ценности? Не обманывайтесь: все вы особенные! Вас должны уважать — почитать! И всё же, почему люди не отдают вам должное? Разве это вас не злит? Не кажется ли вам несправедливым, что люди, которые не заслуживают столько, сколько вы, занимают места, на которых должны быть вы? Оглянитесь вокруг! С вами обращаются как с грязью те же идиоты, которые утверждают, что они выше вас, и всё же именно их уважают и почитают! Вы не похожи на простой люд, которому нечем похвастаться в жизни. Вы — другие! У вас есть самоуважение, и вы знаете, как на самом деле устроен мир! Вы ясно видите, кого нужно свергнуть, так возьмите свою силу и свергните их сами! Пусть они узнают об этом с помощью вашей магии и наших пушек! Вы, возможно, пожертвуете своими жизнями, но не позволяйте этому остановить вас, ибо мы воюем с теми же идиотами, а на войне жертвы ожидаемы! В конце концов, вы все станете победителями!
Их слова зажгли огонь в подавленных сердцах маленьких мальчиков и девочек. Воодушевлённые перспективой оказаться в месте, где их будут уважать, дети посвятили себя обучению в организации, позволив специализировать себя на сотворении взрывной магии. Они верили, что их сила сможет уничтожить мир, который никогда в них не верил, — достойное дополнение к беспрецедентной мощи пушек. Вместе с пиратами они уничтожат существующий мировой порядок, ценности и могущественных людей. Ради этой цели они будут сражаться и сделают всё, что в их силах, чтобы её достичь.
Один из мальчиков крикнул сквозь тяжёлое, прерывистое дыхание.
— Г-готово!
— Давай!
В свою очередь, один из пиратов зарядил в дуло пушки цельное железное ядро.
— Заряжено!
С заряженной пушкой расчёт толкнул лафет вперёд, так, чтобы ствол выступил из орудийного порта.
— К бою готов!
Вражеский торговый корабль подставил свой беззащитный борт под правый борт «Монама». Это был момент, которого ждал старший канонир.
— Огонь!
По приказу Дарелла пушечные расчёты одновременно подожгли фитили на своих пушках. Раздались оглушительные выстрелы, когда пушки изрыгнули огонь и дым. Отдача от выстрелов отбросила лафеты назад, от орудийных портов.
Взрывная магия обычно не производит дыма. Дым от выстрела — это результат несовершенств в магии, сотворённой поубинос. Только обученный маг мог бы надёжно создать идеальную смесь для взрыва за короткое время. Но это было неважно; пока поубинос могли создавать работающую взрывную магию, не имело значения, была ли она несовершенной.
Цельные ядра полетели прямо и точно, врезавшись в борт торгового судна. Щепки дерева посыпались на палубу, словно метель.
— Есть попадание!
— Достали ублюдков!
Они видели, как члены экипажа торгового корабля один за другим падали из орудийных портов.
Они наконец-то сделали это. Они использовали свою силу, чтобы уничтожить своих врагов.
Поубинос опьянели от этого всепоглощающего чувства радости, что их действия принесли результаты, но кроме того, их соблазняло растущее чувство власти. Они присоединились к своим товарищам-пиратам, радуясь своему успеху.
— К нам летят огненные стрелы, босс!
Торговые суда не собирались сдаваться без боя. Их моряки обрушили на «Монам» град огненных стрел, которые падали на его правый борт и верхнюю палубу. Некоторые стрелы попали в паруса, вызвав их возгорание.
Однако пираты были готовы к такому сценарию. Они быстро принесли воду и песок и потушили все пожары, прежде чем те смогли надёжно распространиться.
— Давайте, быстрее! Готовьте следующий залп!
Убедившись, что его люди правильно выполняют свою работу по тушению пожаров, Дарелл закричал на артиллерийские расчёты, торопя их.
С почищенными дулами пушек, поубинос не стали отдыхать и начали собирать ещё больше маны для заклинания. Они поднесли руки к казённым частям пушек и сотворили ещё один раунд взрывной магии.
— Ну что, готовы?
— У-у-нгх…
Но внезапно один из поубинос рухнул на пол. Бедная девочка была вся в поту с головы до ног, а палуба, где она стояла, уже была в лужах. Она обильно потела, быстро дышала и дёргалась — явные симптомы перерасхода маны.
— Какого хрена ты делаешь?! Я не говорил ничего про сон!!!
— взревел старший канонир.
Девочка попыталась встать, но была слишком уставшей, чтобы даже пошевелить руками.
— Я… я не могу. Пожалуйста, дайте мне отдохнуть.
Дарелл, наблюдавший из-за спины старшего канонира, схватил девочку за волосы и поднял её.
— Не заливай мне тут, соплячка! Только лжецы говорят, что не могут! Если будешь себе это повторять, то и вправду поверишь, что ни на что не годна! Вставай, твою мать, и продолжай работать!
— Я… я не могу…
— Бесполезные куски… если ты не можешь сейчас, то когда сможешь, а?! Если у тебя есть время ныть и жаловаться у тебя есть время и зарядить грёбаную пушку!
— Я… я не могу!
— Всё ещё несёшь эту чушь? Ты и вправду не можешь?
— Д-да…
— Тогда мне не нужен такой бесполезный кусок дерьма, как ты!
Больше не желая разговаривать, Дарелл развернулся и выбросил девочку из одного из орудийных портов левого борта.
— Что?!
Прежде чем она успела вымолвить хоть слово, она уже была на полпути от орудийного порта к океану.
— Н-не может быть…
Остальные пираты и поубинос в ужасе сглотнули. Затем Дарелл обратил своё внимание на повбиноc соседней пушки и схватил его за правую руку.
— Теперь ты и эту пушку заряжаешь, понял?!
— Что?!
Одна пушка уже доставляла больше хлопот, чем стоила, а теперь ему нужно было следить за двумя. Поубинос ясно выразил своё отчаяние, но Дарелл не отступал. Он повернулся к остальным, чтобы донести свою мысль.
— Слушайте, вы, стадо! Я не потерплю на этом корабле ни одного бесполезного ублюдка, слышите?! Если не хотите кончить, как та соплячка, то делайте свою грёбаную работу, даже если это вас убьёт! Поняли?!
Повбинос были в полном замешательстве. Это было не то, на что они подписывались. Им говорили, что они будут незаменимы — в конце концов, пушки без них не работают. Им говорили, что их будут уважать. И вот они здесь, а одного из них выбрасывают из орудийного порта в качестве примера. Они вернулись к работе, прилагая столько усилий, сколько могли их тела, чтобы не вызвать гнев Дарелла.
Через некоторое время после третьего залпа на второй палубе «Монама» появился капитан «Одиля», Дрейк.
— Дарелл! Какого хрена ты где, жирдяй?!
Дрейк был весь мокрый, и его одежда была полностью промокшей. Под его правой рукой болталась та самая девочка-повбино, которую Дарелл выбросил за борт ранее.
— Это что, Дрейк?! Какого хрена такая шпана, как ты, здесь делает?!
Дарелл поручил командование пушками своему помощнику, прежде чем заняться Дрейком.
— О, мне бы не пришлось быть здесь, если бы ты не творил эту хрень!
Дрейк поднёс девочку-повбино прямо к лицу Дарелла за воротник. Она тоже была совершенно мокрой и безвольно обвисла, как котёнок, которого держит за шкирку мать.
— Какого хрена? Ты проделал весь этот путь, чтобы просто вернуть мне эту бесполезную соплячку?!
— Ну, а какое оправдание ты выстроишь перед теми ублюдками из гильдии, а?! Эти сопляки и пушки ведь взяты взаймы, помнишь?!
— К чёрту это! В отличие от тебя, мне плевать на этих скользких ублюдков! Пушки — расходный материал, так?! Так что мы просто отвалим им бабла, и они заткнут свои пасти!
Другими словами, Дарелл планировал решить проблему деньгами, но Дрейку было на это наплевать.
— Чёрт возьми, почему ты такой?!
— Это, блин, моя коронная фраза, козёл! С какой стати я должен выслушивать грёбаную лекцию от таких, как ты, да ещё и на моём корабле?!
— Ах, точно… нет, я пришёл сюда, чтобы сказать тебе кое-что.
Дрейк снова закинул девочку под правую руку, подошёл к одному из открытых окон и указал в небо.
— Видишь это?
— Что именно?
Дарелл подошёл к окну и посмотрел в небо. Он увидел белую штуковину, которую никогда раньше не видел, летящую на некотором расстоянии, с красными дисками, нарисованными на её корпусе и крыльях. Если бы поле боя не было оглушено непрерывными раскатами пушечной стрельбы, двигатели P-3C были бы слышны.
— Какого хрена это такое?
— Это один из тех японских самолётов.
Дрейк спросил его, знает ли он, что это значит.
— Ну и что?
Но Дарелл, похоже, понятия не имел.
— Слушай: если ты видишь эту штуку поблизости, это значит, что тебе нужно рвать когти отсюда!
— С какого хрена?
— Потому что это ангел смерти, вот почему! Если эта штука появилась, значит, «летающая лодка» у тебя на хвосте! Ты же наверняка слышал слухи о «летающей лодке», да?!
«Летающая лодка», конечно, была просто образным выражением. Прозвище прижилось из-за того, как распространился слух: «Это была лодка, такая быстрая, что казалось, будто она летит». Она ходила под флагом японцев, и говорили, что она способна развивать молниеносную скорость и имеет пушку, которая мощнее всего, что у них было.
Хотя слухи и распространились среди пиратов, никто из них на самом деле не видел её своими глазами. Это потому, что те, кто видел, были ею схвачены и доставлены обратно в Тинай. Что касается того, откуда другие пираты, всё ещё разгуливающие по морю Авион, знают об этом, — у них есть шпионы в Насте, которые связывались со своими пленёнными собратьями и спрашивали, как их поймали.
Дарелл и вправду слышал слухи, но не верил им.
— Пфф! Это всего лишь слухи! Те тупицы, которые позволили себя поймать, просто приукрашивают свои истории, чтобы не выглядеть слабаками! Я не говорю, что японцы не придут, но вся эта ерунда с «летающей лодкой» — просто бред сивой кобылы!
— Но ты же знаешь, что были и другие вожаки, которых они уже поймали, да?!
Из Семи Пиратских Вожаков моря Авион двое — Бенан га Грюлл и Агалар ле Нах — были схвачены и переданы Тинаю.
— Они просто идиоты, все до одного!
— усмехнулся Дарелл.
— То есть ты хочешь сказать, что эти двое, достаточно умелые, чтобы быть среди пиратских вожаков, — идиоты???
Взгляд Дрейка заострился, заставив Дарелла взять свои слова обратно.
— Гр-р, ладно, беру свои слова назад!… Но откуда ты знаешь, что «летающая лодка» придёт только потому, что эта штука там?
— Потому что она там! Зачем бы они всё ещё были здесь, если бы у них не было к нам дела? А если у них есть к нам дело, какого хрена они ни хрена не делают?
Атакующий с воздуха мог бы атаковать их безнаказанно; они могли бы бросать камни или пускать огненные стрелы. И всё же самолёт ничего не делал, что могло означать, что он ждал более сильного союзника.
— Хм-м…
Дарелл, похоже, наконец-то убедился.
— Видишь? Вот почему мы должны исчезнуть сейчас!
Но Дарелл покачал головой и фыркнул.
— Слушай, Дрейк. Ты должен бы знать, но позволь я тебе скажу… даже если этот самолёт как-то и сообщил «летающей лодке», что происходит, им всё равно понадобится два дня, чтобы добраться сюда, так?
— Два дня? С какого хрена ты это взял?
— Потому что японские лодки были на днях в Насте. Видишь? Спорим, ты этого не ожидал! Ты не единственный скользкий ублюдок, у которого есть пара несчастных бедолаг, погрязших по колено в Насте! Мы примерно в 120 лигах (≈198 км) от Насты, и самые быстрые корабли, которые я знаю, могут покрыть это расстояние за два дня! Логично?
— «Летающая лодка» может двигаться быстрее…
— Не заливай мне тут! Я на это не куплюсь!. Видишь ли, я был кораблестроителем, и я знаю их лучше, чем кто-либо! Были и другие корабли, которые были «так быстры, что казалось, будто они летят», но это просто метафоры! Ни один корабль не может двигаться так быстро, понял?! Ты можешь грести на максимальной скорости лишь ограниченное время, а любой корабль, который полагается только на ветер, никогда не станет таким быстрым!
— Т-ты прав, но…
— А ветер сейчас около пяти узлов (1 узел = 1 лига в час), или так говорит мой хранитель.
— Д-да…
— Так что они могут покрыть 120 лиг за один день, но к тому времени мы уже захватим флот «Пантагрюэля» и уйдём в другое место, так что они нас не догонят! Ясно?!
Дрейк с досадой цокнул языком.
— Чёрт возьми…
Дарелл был, по сути, экспертом по кораблям. Он хорошо их знал и хорошо знал море. Он умел готовиться к встрече с врагом, и это отчасти помогло ему стать пиратским вожаком. Но именно из-за своего опыта он не мог открыть свой разум для чего-либо, что могло бы бросить ему вызов.
В отличие от него, Дрейк в основном полагался на свою интуицию. Прислушиваться к своему чутью — вот почему он так далеко зашёл. И сейчас его интуиция подсказывала ему внять предупреждению самолёта и как можно скорее убраться из этого района.
— Просто поверь мне, Дарелл…
— попытался убедить его Дрейк.
— Нет, не заливай мне тут! Ты просто тратишь моё время! Если мы упустим этих ублюдков, у нас месяцами не будет никакой добычи, и ты говоришь мне, что мы должны их отпустить?! Если хочешь сбежать, то ладно, но я не собираюсь! Ха! На самом деле, будь моим гостем! Больше добычи мне достанется!
Дарелл разразился смехом и отвернулся. Дрейк со вздохом поражения посмотрел на море.
— С этим ублюдком — безнадёжное дело…
Даже пока они говорили, корабли Дарелла теснили торговые суда. Только что ещё один из его кораблей сблизился с торговым судном, и его команда с мечами в руках прыгнула на борт.
Дарелл обернулся к Дрейку и указал на них.
— Видишь, Дрейк?! Тот корабль полон добычи и баб! Мои люди ждали этого момента, а ты хочешь их этого лишить?! Как ты заставишь меня объяснить им, что им нельзя этого получить, а?!
Люди Дарелла были беспокойны, соблазнённые перспективой победы и военных трофеев. Они так много вытерпели, чтобы добраться до этого момента, вот почему их нельзя было убедить пойти против своих плотских желаний.
Увидев это, Дрейк наконец решил оставить их и отступить в одиночку.
— Я понял, я понял. Забудь, что я что-то говорил. Иди, развлекайся или что там у тебя.
Дрейк поднял левую руку на прощание и отвернулся от Дарелла. Покидая вторую палубу и «Монам», он думал о судьбе, которая ждала бедных поубинос.
— Ну как прошло?
Дрейк вернулся на борт «Одиля». Приземлившись на палубу после того, как перемахнул по верёвке, он был встречен квартирмейстером Пампело и Гальтцем.
— Дарелл не идёт. Говорит, что хочет поохотиться за добычей, вероятно, потому, что в ближайшее время другого флота не будет.
— Вот и я о том же, капитан! Я с ним!
— И вот поэтому ты идиот, Пампело.
— усмехнулся Дрейк, пока Пампело психовал.
— Чёрт возьми, капитан!
— Неважно, я больше не обязан этим идиотам. Убираемся отсюда! Веди нас на северо-восток, Спуни!
Спуни бодро подтвердил и принялся за работу.
— Э-э, капитан… что это вы несёте?
Гальтц указал на правую руку Дрейка. Только тогда Дрейк понял, что принёс с собой ту девочку-поубинос, которую спас из воды.
— А, чёрт… я собирался вернуть её, но э-э… да неважно. Там бы она всё равно долго не протянула. Имя есть, малышка?
— Трова ли Виэлл…
— Трова, значит? Хорошие новости, малышка: с сегодняшнего дня ты — одна из поубинос «Одиля». Ясно?
Маленькая девочка кивнула. Затем Дрейк передал её Гальтцу.
— Придержи её для меня, хорошо?… Эй, боцман! Смените наши паруса обратно на белые!
С установленным курсом, пираты спустили свои чёрные паруса и заменили их на белые. Пока они наблюдали, Пампело заговорил с Дрейком.
— Никто ещё ничего не сказал, капитан, но я думаю, что команда недовольна сегодняшним днём. Они, наверное, думают: «Какого хрена мы развернулись, когда добыча была прямо там?» Если бы вы были чуть менее суровы, они могли бы и взбунтоваться.
Слово капитана на корабле было абсолютным, но это не означало, что его власть была стабильной. В команде Дрейка было несколько клик, каждая со своим лидером, который был вторым или третьим по рангу после Дрейка. Они были недовольны положением дел и с надеждой следили за Дрейком, ожидая момента, когда смогут стать капитаном или пиратским вожаком. Если бы Дрейк когда-нибудь проявил слабость, они могли бы легко подбить своих товарищей-пиратов на то, чтобы его свергнуть.
— Да, да, я знаю, но без жизни ничего не получишь, понимаешь?
Но Дрейк, похоже, не внял предупреждению Пампело и вернулся на ют.
— Да ладно вам, капитан!
Гальтц последовал за Дрейком, закинув Трову на плечо, как мешок с пшеницей.
Пока остальная часть пиратской группы продолжала атаку на торговый флот «Пантагрюэля», четыре корабля под командованием Пиратского Вожака Дрейка до Мохито покинули этот район.
Том 3. Пролог. Часть 3.
Штаб-квартира Оперативной Группы по борьбе с пиратством в Особом Регионе, Величественная Жемчужина Голубого Моря Тинай, 05:37
— Штаб, это Юрахимэ-02. Наблюдаем торговую группу под атакой пиратов в квадрате 0466…
Информация, переданная патрульным самолётом P-3C с позывным «Юрахимэ-02», была принята Штаб-квартирой Оперативной Группы по борьбе с пиратством в Особом Регионе, расположенной в одном из уголков военно-морской базы Тиная.
— Сэр!
— Что-то их сегодня многовато, а?
— сокрушался командир группы, ответственный за все антипиратские операции в Особом Регионе, глядя на полученную служебную записку.
— Торговый флот, о котором идёт речь, довольно большой, так что пираты, должно быть, это учли. Похоже, нам нужно реагировать как можно скорее.
— Ага… Вызывай ракетные катера! Приказ на экстренное развёртывание!
Решение командира было быстрым. Приказ был отправлен в Надводное Подразделение, предписывая им выйти в море как можно скорее.
05:45
Было 5:45 утра, всего за 15 минут до времени, когда должен был проснуться Куросу Томоюки. Видите ли, у Куросу был особый навык, которым обладали немногие. Если он решал проснуться в определённое время, он просыпался ровно в это время без сбоев. Этот навык вызывал зависть у его коллег, некоторые даже говорили, что хотели бы обладать тем же. Но у него был фатальный недостаток: если его будили в любой момент до этого времени, он был не в лучшей форме.
Рация, которую он положил рядом с подушкой, зазвучала, и пронзительный сигнал уничтожил мирный сон Куросу. Говорят, что сон имеет эффект удаления старых и стареющих частиц, накопившихся в нервных клетках. Преждевременное пробуждение, должно быть, прервало этот процесс, так как он болезненно застонал и схватился за голову, когда открыл глаза. Возможно, это даже вызвало повреждение нейронов. Если бы и была аналогия, с которой он мог бы сравнить это ощущение, это было бы похоже на пробуждение с очень жестоким похмельем.
— У-у-угх…
И всё же он потянулся за рацией, нащупывая её в общем направлении, прежде чем наконец схватить и ответить.
— …Да?
Это был его верный подчинённый, лейтенант Китахара.
— Доброе утро, капитан. У нас экстренное развёртывание.
Как только он услышал слова «экстренное развёртывание», Куросу больше не нуждался в объяснениях.
— Понял. Я иду.
Но внезапно что-то показалось ему странным.
— Постой, а что насчёт «Хаябусы»?
Чтобы быть готовым к реагированию в любой момент, Надводное Подразделение назначает один из катеров быть в постоянной готовности к выходу. Это назначение применяется посменно; сегодня это должна была быть «Хаябуса».
— «Хаябуса» также получила приказ, сэр.
По сути, всему Надводному Подразделению — в общей сложности двум ракетным катерам — было приказано выйти в море. Это означало, что ситуация, должно быть, была критической.
— Принял. Я в пути.
Куросу заставил своё тело расстаться с кроватью, вздыхая.
Надев форму, Куросу проверил себя в зеркале. В порядке ли его форма? Начищены ли его ботинки? Идеально ли прикреплены его погоны и служебные ленты? Как только все эти вопросы были улажены, он наконец покинул свою комнату.
Наполеон Бонапарт однажды сказал: «Человек становится созданием своей униформы». Куросу верил в эту максиму и считал, что она применима в любой службе, будь то армия, флот, ВВС — чёрт, она применима и вне армии.
Куросу бесшумно закрыл дверь. Он спустился по лестнице, привлёкши внимание хозяйки пансиона. Хотя она была не совсем хозяйкой, а скорее внучкой хозяйки. У девушки были короткие чёрные волосы и точёное лицо. Когда Куросу спустился, она посмотрела на него с тёплой улыбкой.
Её звали Фатима. Похоже, она была старшей из внучек хозяйки — Атии, Пэтти, Инни, Минни — хотя «сёстры», казалось, не были связаны кровными узами. Судя по её внешности, Фатиме было, вероятно, 12-14 лет.
Когда Куросу спустился, казалось, что Фатима готовит завтрак на кухне.
— Уже уходите?
— спросила Фатима у Куросу.
— Ещё совсем чуть-чуть, и вы бы успели позавтракать.
— Да, извини, но мне правда нужно идти.
— Значит, бесполезно, да? Ну, хорошо. Берегите себя и возвращайтесь… я очень жду вас на ужин.
— Да, можешь на это рассчитывать.
— Вы всегда так говорите, сэр Куросу, а потом опаздываете!
Фатима надула губы, возможно, очаровательно, заставив Куросу почесать голову и улыбнуться, словно говоря: «Подловили».
— Извини, но… работа тяжёлая, знаешь ли?
— Я понимаю, но не путайте моё понимание с благосклонностью. Я не впечатлена.
— Да, да. Ну, до встречи.
Когда Фатима его проводила, он вышел из пансиона, который они арендовали. Пройдя некоторое расстояние, он обернулся и увидел, как от дома улетает цветная птица. Он узнал в ней одну из тех цветных птиц, которые в последнее время часто использовались в Фальмарте из-за того, как быстро они доставляли сообщения. Это означало лишь одно: Фатима тайно отправляла кому-то сообщения.
«Подумать только, она — шпионка пиратов…»
«Чёрная Рука», контрразведка Тиная, предупредила их, что девушки, управляющие пансионом, который они используют, работают шпионами на пиратов и что они каждый день сообщают о их передвижениях. Когда он услышал об этом, естественно, он подумал о переезде в другое место. То, что за его действиями следят, было помехой для его службы. Однако, после долгих обсуждений, его начальство решило сохранить текущее положение дел; «Чёрная Рука» также настояла на этом. Причина была в том, что они знали, что за ними наблюдают, что означало, что они могли легко контролировать передаваемую информацию. «Чёрная Рука» также добавила, что, пока за ними наблюдают, они, в свою очередь, могут наблюдать за шпионами, что позволяет им искать, кто получает информацию.
Судя по тому, как они работали, у Куросу сложилось впечатление, что «Чёрная Рука» справлялась с этой работой лучше, чем даже их собственные разведывательные организации. Он подумал, что, возможно, ключом к разведывательным операциям были не технологии, а скорее ноу-хау и опыт.
Столица Республики Тинай, Наста, была окружена множеством островов, больших и малых. Надводное Подразделение Оперативной Группы в Особом Регионе базировалось на недавно построенной базе на острове Сэлинджер, который был предоставлен правительством Тиная в аренду в соответствии с Соглашением о статусе сил. Расположенный далеко от главного города, вода вокруг острова Сэлинджер была глубокой, что означало, что они могли построить портовые сооружения, способные принимать океанские суда, которым требовалась большая осадка. Вдобавок ко всему, остров был более 2.2 км в диаметре, что позволило им построить взлётно-посадочную полосу, которая могла принимать патрульные самолёты P-3C.
Единственной оставшейся проблемой было договориться с владельцем острова, но и это не было проблемой. Личная собственность на остров принадлежала Харви Луна Валванкер, дожу Тиная, а единственным жителем острова была её дочь, Примера Луна Авион. Будучи главным переговорщиком, ей не составило труда собраться и переехать, что позволило им рано начать строительство необходимых объектов.
Прибыв на пирс, Куросу оказался перед одним из ракетных катеров класса «Хаябуса», всё ещё пришвартованным там. Это была «Умитака», катер, которым он командовал.
Он поднялся по трапу, в конце которого стоял лейтенант Китахара, отдавая честь.
— Доброе утро, капитан!
Остальная часть экипажа также уже была на месте. Китахара доложил, что они всё ещё готовятся к выходу.
— Хм-м.
Куросу кивнул, ответив на приветствие Китахары. Затем он вошёл на мостик.
— Доброе утро.
Экипаж на мостике поприветствовал его, когда он занял своё место в капитанском кресле красно-синего цвета. Как только он прочно уселся, он запросил у Китахары доклад о ситуации.
— Гражданский торговый флот атакован пиратами примерно в 115 лигах к юго-западу от Тиная.
— 115 лиг? Ясно…
Лига — основная единица измерения больших расстояний, как на суше, так и на море, в Особом Регионе. Она соответствует одной минуте широты, что в стандартных единицах составляет около 1.65 км. На Земле минута широты соответствует 1 морской миле (≈1.85 км), и некоторое время они использовали это и здесь. И всё же, чтобы избежать дальнейшей путаницы с местными властями, они решили использовать местные стандарты измерения даже в своих отчётах.
— На момент получения доклада штабом, было около 20 торговых судов и 13 пиратских. ВМС Тиная предоставили торговому флоту эскорт, но на данный момент он был уничтожен из-за разницы в возможностях. Это лишь вопрос времени, когда пираты захватят все торговые суда. Наш приказ — отправиться на место на полной скорости, спасти и защитить все гражданские суда. Персонал Береговой охраны и наш командир подразделения скоро присоединятся к нам.
— Хорошо.
— Итак, к докладу о погоде и состоянии моря…
К тому времени, как Китахара закончил с докладом о погоде и состоянии моря, на мостик прибыли командир Надводного Подразделения, коммандер Хамаминато Нобуро, и его штабные офицеры.
— Персонал Береговой охраны, на борт!
Вскоре после этого на борт «Умитаки» поднялась 1-я Группа расследований в море Авион Береговой охраны Японии во главе с командиром, лейтенант-коммандером Такахаши Кэнджи. 10 подчинённых Такахаши были из знаменитой Специальной группы безопасности Береговой охраны, они были одеты в чёрную боевую форму и вооружены штурмовыми винтовками Тип 89. Причина их прибытия на борт заключалась в том, что антипиратская операция в конечном итоге находилась в ведении правоохранительных органов. Силы Самообороны были там лишь для предоставления вооружённой платформы, которая могла бы ответить пиратам при необходимости, в то время как обязанностью Береговой охраны было задержание и арест пиратов.
Как только персонал Береговой охраны разместился в столовой, Китахара повернулся к офицерам на мостике.
— Мы сейчас отплываем. Мы готовы, лейтенант-коммандер Такахаши?
Такахаши кивнул.
— Давайте.
— Коммандер?
— Конечно.
— Капитан?
— Да.
Двигатели взревели, и катер начал двигаться. Три водомётных движителя «Умитаки», гибкие и позволяющие двигаться без помощи буксиров, развернули свои сопла, чтобы катер развернулся на месте. Вскоре «Умитака» отходила от пирса.
— Отдать швартовы!
По этому приказу швартовы были убраны, и «Умитака» окончательно покинула порт.
Поскольку приказ был ускорить, они хотели покинуть залив Наста на полной скорости. Однако залив был полон всевозможных кораблей и лодок, и движение на полной скорости рисковало столкновением, поэтому сначала они двигались медленно. Экипаж «Умитаки» очень внимательно следил за расстоянием и курсом относительно других лодок.
— Рыбацкое судно по правому борту!
Куросу приказал офицерам следить за правым бортом.
Большинство судов Особого Региона были парусными, что означало, что для движения против ветра они должны были двигаться зигзагом. Решение об изменении курса часто оставалось на усмотрение шкиперов и капитанов, и в Особом Регионе это часто делалось без учёта других. Таким образом, «Умитака» должна была учитывать не только курс и скорость других судов, но и то, что делают их экипажи, чтобы предвидеть возможные изменения. Столкнувшись с такой обременительной задачей, Куросу, Китахара и другие офицеры обильно потели со лбов.
Однако, как только они достигли окрестностей острова Васкес и прошли через пролив Ауф, ситуация кардинально изменилась. Они были теперь в открытом океане, и, поскольку лодок было меньше, чем в заливе, не было такой необходимости быть начеку.
— Боевая скорость 3!
Китахара приказал рулевому увеличить скорость, раскрыв истинный потенциал «Умитаки».
— Боевая скорость 5!
Три мощных двигателя General Electric LM500 «Умитаки» (как некоторые знают, это были двигатели от A-10 Thunderbolt II) взревели громче прежнего, передавая свои 6,130 лошадиных сил через водомётные движители.
— Боевая скорость 6!
Острый нос «Умитаки» рассекал волны, как горячий нож масло, оставляя за собой длинный белый след.
— Боевая скорость 7!
На этом этапе они начали выглядеть так, словно скользили и прыгали по волнам.
— Боевая скорость 10!
Они наконец-то достигли максимальной скорости, что должно было быть около 80 км/ч. На такой скорости они могут добраться до цели примерно за два часа.
Примерно через час после того, как «Умитака» покинула остров Сэлинджер, они получили сообщение от штаба.
— Докладываю, коммандер, капитан! Штаб сообщил нам, что «Хаябуса» достигла района происшествия и обнаружила выживших гражданских среди обломков после атаки пиратов. В данный момент они их спасают, поэтому Штаб предупредил, что они присоединятся к нам с опозданием.
Пока Куросу и Хамаминато завтракали в офицерской столовой, лейтенант Мацумото, заступивший на смену после Китахары, доложил им сообщение от штаба.
— Ха. Если они спасают выживших, то в этом нет ничего плохого. Но теперь это означает, что мы первыми прибудем на место.
— заметил Хамаминато с явной усмешкой на лице. Похоже, он был особенно рад, что они доберутся туда первыми, но Куросу был не так впечатлён.
— Вы предлагаете «Умитаке» в одиночку противостоять 13 пиратским кораблям, сэр?
— Вы хотите сказать, что мы не можем?
— поддразнил Хамаминато Куросу.
— Если бы миссия заключалась в том, чтобы потопить пиратов, то 76-мм пушки было бы достаточно. Но наша миссия — арестовать их…
Куросу повернулся, чтобы посмотреть на Такахаши из Береговой охраны, который также ел с ними за одним столом. Тон Такахаши был резче, чем у Куросу.
— Применение оружия разрешено только в случае, если преступники сопротивляются аресту или если есть угроза жизни гражданских. Любые действия по потоплению судов без веской причины исключены…
Хамаминато пожал плечами.
— Пираты в данный момент нападают на гражданские суда, и миссия заключается в спасении и защите этих гражданских. Какая ещё более веская причина нам нужна?
На самом деле, пираты уже убивали невинных людей. С той властью, что в их руках, они должны были рассмотреть стратегию принуждения пиратов к сдаче без кровопролития, но это было сложно, если это будет делать только «Умитака». Если они будут придерживаться своей миссии — спасения и защиты гражданских жизней — они должны использовать минимально разрешённое применение силы, чтобы быстро и подавляюще нейтрализовать пиратов.
Но это не означало, что они не должны проявлять осторожность в своих решениях.
— Давайте помнить, что наша конечная цель здесь — защитить гражданских. Я буду тем, кто разрешит применение силы, поняли?
— Конечно!
— кивнул Хамаминато.
— У нас есть видео с P-3C.
Через два часа после отправления с острова Сэлинджер они получили видео с ближайшего P-3C. Оно транслировалось на большой монитор в БИЦ «Умитаки».
На видео был вид с высоты птичьего полёта на множество торговых судов с белыми парусами, преследуемых пиратскими кораблями с чёрными парусами. Камера повернулась, чтобы посмотреть на один конкретный корабль, на котором шёл ожесточённый бой между экипажем торгового судна и пиратами. Камера повернулась к другому кораблю, который, похоже, уже был захвачен. В общей сложности, казалось, было восемь кораблей, лишённых парусов, почти половина из первоначальных 20 кораблей торгового флота.
Хамаминато указал на видео.
— Да, это определённо пиратство. Животные… где гражданские, которых они захватили?
Такахаши ответил ему, используя информацию, полученную от арестованных пиратов.
— Обычная практика среди пиратов в этом мире — они собирают захваченных гражданских на свои захваченные корабли, которые они выводят из строя и буксируют обратно в свои укрытия.
Если пираты допустят захваченных гражданских на свои корабли, те могут пострадать в бою и потерять ценность, когда их продадут в рабство, или они могут взбунтоваться и попытаться захватить командование у пиратов. Также было распространено, что более нетерпеливые пираты опережали своих товарищей и развлекались с захваченными женщинами, что приводило лишь к дракам между пиратами. Чтобы обойти все эти проблемы, пираты обычно оставляли их на своих кораблях, которые они выводили из строя и буксировали обратно в свои укрытия. Они допускали их на свои корабли только в том случае, если захваченные суда больше не были мореходными. Размещение добычи на своих кораблях также уменьшало жилое пространство для пиратов.
По крайней мере, если они оставляли их на своих выведенных из строя судах, те не могли сбежать, и если они представляли проблему, пираты могли легко расправиться с ними одним махом.
— О, я понял. Так что всё, что нам нужно сделать, это просто разнести те, что с чёрными парусами.
Такахаши почесал голову от вывода Хамаминато.
— Я… я полагаю, это один из способов смотреть на вещи.
— Мы скоро прибудем в назначенный район. Начинаем основную антипиратскую операцию! Всё в порядке, БОХР?
— спросил Мацумото с мостика через интерком. Такахаши дал ему добро.
— Коммандер?
— Чёрт, да! Я всю жизнь ждал этого момента!
— Капитан?
— Всё в порядке.
Куросу кивнул.
— Я буду в БИЦ…
— Куросу повернулся к Такахаши, вставая со своего места.
— Лейтенант-коммандер Такахаши. Почему бы вам не воспользоваться моим капитанским креслом?
«Умитака» плыла на высокой скорости, поэтому все сиденья, от тех, что на мостике, до тех, что в столовой, были выполнены в форме ковшеобразных сидений гоночных автомобилей и оснащены четырёхточечными ремнями безопасности.
— Приготовиться к антипиратской операции!
— наконец-то отдал приказ Мацумото. Члены экипажа заняли свои посты.
Заняв своё место с левой стороны мостика, Хамаминато заговорил по интеркому.
— Куросу! Включи альбом, который я тебе дал! Поставь два трека, которые я выделил, на повтор!
— Вы хотите сейчас включить музыку?
— Такахаши с сомнительным выражением лица посмотрел на него. Хамаминато ухмыльнулся.
— Я слышал, что когда вертолётная кавалерия ССЯ (Сухопутных Сил Самообороны Японии) отправилась спасать город от бандитов, их офицеры включили «Полёт валькирий» Вагнера. Они сказали, что сделали это для поднятия боевого духа, но также и для психологического уничтожения врага… и я слышал, это было чертовски эффективно. У нас на борту есть LRAD (Акустическое устройство дальнего действия), да? Почему бы нам не сделать то же самое и не врубить музыку, пока мы этим занимаемся?
— Д-да, сэр…
Другие члены экипажа начали пристёгивать ремни на своих сиденьях на мостике, в то время как другие занимали посты у LRAD и 12.7-мм крупнокалиберных пулемётов с обеих сторон катера. Как и было приказано, члены экипажа, управляющие LRAD, включили треки, указанные Хамаминато. Музыка, зазвучавшая из динамиков, была чем-то, что говорило с душой каждого мужчины определённого возраста. Когда Такахаши услышал это классическое вступление, в его голове вспыхнули заглавные буквы фильма, который он видел в детстве, вместе с пейзажами Северной Атлантики и немецкой подводной лодкой, плывущей по ней.
— Это… это Das Boot?!
Играли треки «Konvoi» и «Rückzug» из оригинального саундтрека к фильму «Das Boot». Темп и напряжённая энергия, создаваемая ритмом, соответствовали ослепительной скорости, с которой неслась «Умитака».
Пока музыка из фильма «Лодка» гремела из динамиков катера, Куросу вздохнул.
— LRAD не для этого…
Но он уже видел, как его экипаж покачивает головами в такт песням. Ритм совпадал с моментами, когда «Умитака» подпрыгивала и ударялась о волны, создавая ощущение, будто катер был един с музыкой. Постепенно привыкая к этому, Куросу позволил Хамаминато исполнить его просьбу.
— Корабли слева, на 11 часов!
Сидя в офицерском кресле в центре БИЦ, Куросу поднял глаза на большой монитор, когда поступил доклад. И действительно, в указанном направлении было четыре корабля. Они всё ещё были на горизонте, но было ясно, что они шли под белыми парусами. Должно быть, это были корабли, спасающиеся от пиратов.
Но паруса всегда можно было сменить, а видео с P-3C не исключало возможности, что другие пираты могли покинуть этот район ранее.
— Эти корабли подозрительны. Какие у нас варианты, сэр?
— спросил Мацумото у Куросу по интеркому. Хамаминато ответил.
— Наша миссия — спасти гражданских, атакованных пиратами, а не задерживать каждого пирата, которого мы видим. Я считаю, мы должны как можно скорее добраться до назначенного места. Ваше мнение, БОХР?
— Я согласен, но я бы хотел сфотографировать эти корабли, когда мы подойдём ближе. Это может помочь в нашем расследовании.
Такахаши согласился с Хамаминато, но добавил просьбу подойти поближе, чтобы сфотографировать корабли. Куросу также согласился с обоими их вариантами.
— Тогда поторопимся. Фотографии оставляю на вас, Мацумото.
— Понял! Лево руля, 7 градусов!
— Лево руля, 7 градусов, есть!
«Умитака» слегка изменила свой курс, направляясь по пути, который едва ли проходил вблизи четырёх кораблей.
— Руль прямо!
Их скорость совсем не казалась такой уж впечатляющей, когда они были одни в бескрайнем просторе, но когда были другие суда для сравнения, они почувствовали ослепительную скорость, с которой двигалась «Умитака». Зрелище с парусных кораблей, должно быть, было ошеломляющим.
Когда они приблизились, сотрудник БОХР на палубе «Умитаки» направил свою камеру на проходящие корабли. Он сделал несколько снимков, пока они проходили мимо, запечатлев удивлённые лица членов экипажа, наблюдающих за ними с палубы.
Корабли под командованием Дрейка продолжили свой курс прочь от места налёта, которое уже было за горизонтом. Море вернулось в своё спокойное состояние. Если бы не зазубрины от стрел в корпусе и свежие раны экипажа, их можно было бы принять за флотилию кораблей, наслаждающихся морским круизом. Такими темпами они могли бы даже поверить, что налёт был всего лишь сном.
Однако, на горизонте к северо-востоку что-то приближалось. Его появление предварялось оркестром струнных и рожков, играющих в душераздирающем темпе.
— Какого хрена?
Одиль, парящая чуть выше мачты и ведущая наблюдение, увидела приближающийся катер и крикнула Дрейку, стоящему на палубе.
— Дрейк!!! Это «летающая лодка»!!!
Она никогда раньше не видела «летающую лодку», но ни один другой катер не мог быть таким ужасающе быстрым. Дозорные привлекли внимание Дрейка, который наконец-то ответил.
— Чёрт, они и вправду здесь?! Где, Одиль?!
— Один румб¹ к правому борту!
Но к тому времени, как Одиль спустилась к Дрейку, «летающая лодка» была уже дальше одного румба к правому борту. Когда Дрейк направил свой телескоп туда, куда указала Одиль, он больше не мог его найти.
— Где?!
— Он уже в трёх румбах к правому борту! Эта штука чертовски быстрая!… И я что-то слышу от них!
Одиль, дрожа от страха, вцепилась в Дрейка. Она слышала о «летающей лодке» из слухов, но теперь наконец-то столкнулась с ней лицом к лицу.
— Слышишь что-то?
— Да, похоже на… музыку? С нами всё будет в порядке?
Дрейк погладил её по голове, говоря, что не нужно паниковать.
— Да-да. Им до нас дела нет.
— Почему ты так говоришь?
— Потому что они в первую очередь будут спасать те бедные торговые суда.
— Уверен?
— Совершенно.
Тон Дрейка был успокаивающим, но Одиль не могла успокоиться. Каждый флот считал своей главной задачей атаковать и захватить любой пиратский корабль, который они увидят. Причина была проста: так они могли присвоить любые награбленные товары, которые вёз пиратский корабль. Экипаж предлагал присвоенную добычу своим начальникам, зарабатывая им не только долю, но и продвижение по службе. Конечно, они всё равно спасали любого гражданского, нуждающегося в спасении, но они не считали это приоритетом, так как для них в этом ничего не было.
Всё ещё неуверенная, Одиль снова спросила.
— Уверен?
— …Может быть.
В следующий раз уверенность Дрейка испарилась, заставив его криво улыбнуться и почесать голову. Но ему не пришлось долго ждать подтверждения; «летающая лодка» приблизилась на огромной скорости и прошла вблизи «Одиля».
— Ого!
— Пфф!
«Одиль» обдало громкой музыкой и водой от проходящей «летающей лодки», последняя из которых намочила всех, кто имел несчастье стоять на палубе.
— Так вот она какая, «летающая лодка»…
— У-ух, чёрт возьми…
Некоторые члены экипажа возмутились от того, что их промочило, но Дрейк радостно закричал.
— Ха-ха! Теперь видишь, Одиль?! Я был прав, ха-ха! Они просто прошли мимо нас!
Одиль с облегчением и радостью обняла Дрейка.
— Я знала, что ты будешь прав, Дрейк! Но как ты догадался?
— Ах, ну, это просто моя агентурная сеть и всё такое. Надо поблагодарить Фатиму и девочек… Хех, полагаю, быть известным таким паинькой, как ты, — это недостаток, да?
Фатима и девочки раз за разом подводили его в отслеживании передвижений и планов японцев. Вероятно, они играли с ними в какую-то обманную игру, но просто-напросто японская «летающая лодка» двигалась быстрее их слов. Но письма, которые она присылала, всё ещё были для него ценными, так как она давала заметки о том, как японцы думали и видели мир. При чтении писем, впечатление, которое Дрейк сформировал о них, можно было summarizing in одним выражением: паиньки.
— О-о, так вот почему ты повёл нас этим северо-восточным курсом?
— Да, вроде того. В любом случае, теперь вы, негодяи, понимаете, почему я сказал вам повернуть назад, верно?! Видите, что могло с нами случиться, да?!
— Э-э-эй!!! Босс был прав всё это время!!!
Его пиратская команда похвалила его решение. По крайней мере, после того как они сами увидели «летающую лодку», они убедились, что он сделал правильный выбор.
— Капитан! Что, во имя богов, здесь произошло?!
Некоторое время спустя на палубу поднялся квартирмейстер Пампело. Похоже, он и остальные, кто был не на вахте, услышали шум наверху. Но, к сожалению, они опоздали на вечеринку; «летающая лодка» давно исчезла за горизонтом.
— «Летающая лодка» только что прошла мимо нас. Тебе просто пришлось это пропустить…
То же самое касалось всех, кто был под палубой. Но слова Дрейка подтверждались свидетельствами других на палубе, некоторые из которых были даже мокрыми. Они рассказали историю о том, что они видели, и насколько верны были слухи.
Пиратские группы Дарелла и Брэда подавили и захватили весь торговый флот «Пантагрюэля», за исключением одного. С эскортом было покончено, и для пиратов началась «весёлая» часть. Пираты с саблями в руках высаживались на торговые суда, толкая друг друга, чтобы первыми добраться до добычи.
— Дайте мне их!
— Давай, давай!
Конечно, торговые суда не собирались сдаваться без боя. Даже не будучи воинами, члены экипажа торговых судов брали в руки оружие и храбро бросали вызов пиратам, умудряясь отбрасывать и оттеснять пиратов не раз во время налёта. Но такие исходы в конечном итоге лишь отсрочивали их судьбу. Когда пиратов всё-таки оттесняли на свои корабли, они просто отступали и отвечали залпом из своих пушек. Это делало своё дело, убивая всех, кто сопротивлялся, одним махом. Пираты снова высаживались, на этот раз с превосходящими силами, подавляя оставшихся членов экипажа, которые всё ещё сопротивлялись.
Таким образом пираты получили контроль над каждым кораблём торгового флота.
В идеале они бы забрали всё, включая сам корабль. Сначала они загоняли в угол хранителя-защитника корабля своими мечами и заставляли её либо сотрудничать, либо пойти на дно вместе с кораблём. Многие из них предпочитали не идти на дно, поэтому они часто принимали одного из пиратов в качестве своего капитана и оставались с ними. В редких случаях, когда хранитель-защитник сопротивлялась или отказывалась назначить капитана, была слишком ранена в бою или видела, что её корабль больше не мореходен, пираты обрекали её на гибель, топя её корабль, но не раньше, чем забирали с него всё, что могли.
Судьба, ожидавшая выживших членов экипажа и пассажиров, была жестокой. В этом мире не существовало различия между пассажирскими и грузовыми судами, поэтому люди, путешествующие по миру, возвращающиеся домой, в деловые поездки или уезжающие за границу на учёбу, были упакованы вместе с грузами и товарами. Пираты обращались с этими людьми как с товаром, который нужно было разграбить и забрать, вдобавок к любым личным вещам, которые они привезли с собой.
Это вдвойне относилось к любым молодым женщинам на борту. Вид любой женщины сводил каждого пирата с ума и ввергал в бешенство.
— Добыча… Добыча… где добыча?! Где женщины?!?!
Пираты безжалостно обыскивали корабли в поисках всего, что можно было забрать. Они выламывали двери в грузовой трюм и брали всё, что могли унести, часто заявляя права на всё, что попадалось под руку. Но как только они видели красивую женщину, это имело приоритет над всем остальным.
— Я нашёл одну! Ха-ха! Это женщина!!!
— И-и-ик! Не-е-ет! Кто-нибудь, помогите!!!
— Руки прочь! Она ещё не твоя!
— Ладно! Но я нашёл её первым!
«Добыча», которую они находили, становилась их собственностью только после того, как квартирмейстер признавал их право, вот почему они часто спешили заявить на что-то свои права раньше других.
Пока пираты грабили остальные корабли, флагман торгового флота «Пантагрюэля», «Нальда», всё ещё сопротивлялся захвату.
— Просто сдавайтесь! Мы можем оставить вас в живых, если вы сдадитесь!
— Да-да! Просто сдавайтесь!
Пираты уже захватили верхнюю палубу, которая была усеяна трупами мёртвых членов экипажа. Выжившие члены экипажа также сдались и сложили оружие. Однако командир флота, хранитель-защитник корабля, некоторые члены экипажа и все пассажиры забаррикадировались в грузовом трюме.
¹ Румб: Единица измерения угла в морской навигации, равная 1/32 полной окружности, или 11,25 градуса. "Один румб к правому борту" означает смещение на 11,25 градуса вправо от текущего курса.
Том 3. Пролог. Часть 4.
Добыча переносилась в их собственный трюм, а пленники заковывались в цепи на своих же обездвиженных кораблях. С основной частью боя было покончено, и пираты занимались сбором награбленного. Однако, несмотря на их сокрушительную победу, почему-то торговое судно «Нальда» продолжало сопротивляться. Конечно, это был самый большой корабль флота, так что было неизбежно, что на его захват уйдёт время. Но тот факт, что даже спустя столько времени до сих пор не поступило доклада о его взятии, разозлил Дарелла до предела. Он хоть и сказал Дрейку, что «летающая лодка» прибудет не раньше следующего дня, какая-то часть его всё же верила в слухи. В любом случае, он не хотел задерживаться в этом районе и хотел, чтобы всё было закончено как можно скорее.
Будь «Нальда» каким-нибудь мелким судёнышком, он бы давно сдался и потопил его. Но это был самый большой корабль флота, не говоря уже о том, что это был флагман. Само собой, он должен был быть набит всякой ценной добычей. Его шпионы в порту отправления «Нальды» доложили, что он перевозил янтарь, драконью чешую, ворвань, серебряные слитки, золотые самородки, изделия из стекла, импортированные из другого мира, и другие дорогостоящие товары. Ни за что на свете он не собирался отказываться от этого корабля.
— Тск! Ну всё, хватит!
Дарелл приказал своему штурману подвести «Монам» к борту «Нальды». Как только они оказались рядом, он прыгнул на борт торгового судна и обнаружил лишь недовольные лица своих людей, просто сидевших без дела.
— Какого хрена вы тут делаете, мудозвоны?!
— Э-это босс!!!
Лишь трое из них подошли его поприветствовать. Имея под командованием более тысячи человек, он не помнил ни одного из их имён, поэтому дал этим троим прозвища по их внешности: Чернобородый, Лисьи Глаза и Сопливый.
— Ну, босс, видите ли, там внизу по трапу нас ждёт один очень сильный ублюдок, и многих из нас уже убили…
Чтобы спуститься в трюм, им нужно было пройти через узкий проход на палубе и спуститься по маленькому трапу с крутыми ступенями. Поскольку трап был маленьким, любой нарушитель был вынужден спускаться по одному, что означало, что любой враг внизу мог расправляться с ними поодиночке. К их несчастью, они сказали, что враг, ждавший их, был очень искусным воином, поэтому они не могли продвинуться дальше.
— Ну и что это за козёл?
Дарелл заглянул в проход, но нижняя палуба была настолько тёмной, что он ничего не смог разглядеть.
— Как… как что?
— Идиоты! На что он похож?! Это здоровенный мужик или сопляк с мечом?! Как мы его будем брать, зависит от того, на что он похож!
Дарелл ударил по голове растерявшегося Чернобородого. Его мысль заключалась в том, что их стратегия сильно зависела от того, с кем они столкнулись — с сопляком, который был слишком смел для своего же блага, или с пожилым воином со множеством битв за плечами.
— Ай, ай, ай, ай! П-прости, босс!!!
За него ответил Лисьи Глаза.
— Это «она», босс. Она — очень сильная тёмная эльфийка!
— «Она»?!?!
— И у неё ещё и буфера что надо! О, у меня аж мурашки по коже, как вспомню её аппетитные изгибы!
— добавил Сопливый, хотя его и не спрашивали. Но для Дарелла это меняло всё.
— Хм-м…
Теперь он понял, почему его люди так плохо справлялись с ситуацией. Если тот, кто ждал их на нижней палубе, была женщина, то естественно, что они не хотели её ранить. Но не было смысла сдерживаться, если она в итоге всё равно их убьёт. Ну, тот факт, что они до этой мысли не дошли, тоже был само собой разумеющимся; они не стали бы пиратами, будь они хоть немного умнее.
— Ладно… Похоже, мне придётся пойти первым…
Дарелл обнажил свой палаш и начал спускаться по трапу. Медленно, он спускался, шаг за шагом, его глаза и клинок были нацелены во тьму, чтобы увидеть, насколько «хороша» была эта женщина.
Ступени были крутыми и узкими, и они скрипели, как крики, под тяжестью шагов Дарелла. Его концентрация была вынужденно отвлечена на то, чтобы не упасть, так что его бдительность несколько пострадала. Он остановился, чтобы осмотреться и защититься от возможных атак, и, убедившись, что всё чисто, продолжил. Вскоре его глаза привыкли к темноте.
— Женщина, говорили эти идиоты… чёрт, она и вправду убийца.
Дарелл увидел гору трупов — трупов тех, кто когда-то был его людьми, — которые скопились на полу нижней палубы. В центре всей этой крови и смерти стояла высокая женщина. У неё была кожа цвета каштана, а уши — вытянутые. Её серебряные волосы грациозно ниспадали, а её блестящая кожа дополняла чёткие изгибы, которые едва прикрывала её чёрная кожаная броня. Она, без сомнения, была одной из тех тёмных эльфиек.
— Чёрт возьми, какая же она шикарная баба! Теперь я понимаю, почему эти идиоты не хотели на тебя замахиваться!
Пираты редко были разборчивы, когда дело касалось женщин; пока она не была исключительно уродливой или старой, они считали любую женщину красивой. Но женщина, стоявшая среди трупов, была, без сомнения, красавицей. Более того, она была не просто соплячкой, только-только входящей в возраст; она была уже полностью сформировавшейся женщиной со всей своей сексуальностью. Забудьте о корабле, Дарелл сорвал джекпот.
— Ещё один идиот пришёл покормить червей…
Присмотревшись, он увидел, что она держит в руке окровавленную саблю. Её ледяной взгляд и язвительные слова возбудили Дарелла. Прежде чем он это осознал, он начал пускать слюни, но сдержался и предложил ей сдаться.
— Эй! Почему бы тебе не стать моей любовницей, а? Убить тебя было бы преступлением против этого мира!
— Я отвергаю ваше предложение, язычник. Это тело и сердце больше не принадлежат мне. Я должна использовать их, чтобы выполнить обязанности, возложенные на меня Её Святейшеством.
— Какого хрена? Так ты рабыня или что-то в этом роде?
— Я бы хотела так о себе думать, но моему господину… это не нравится.
— Тогда по пиратскому кодексу ты будешь моей!
Дарелл увидел брешь в защите женщины и нанёс удар. Когда её сабля была опущена, он спрыгнул со ступеней и нацелился на обезоруживающий удар. Это был идеальный удар, использующий его нисходящую силу от прыжка с трапа. Со всем весом его тела за палашом, у женщины не было надежды его остановить.
— А?!
Но его клинок рассёк лишь воздух.
Женщина не пыталась встретить его клинок своим, а просто отошла в сторону. Нет, всё было не так. Это было лишь воображение Дарелла. На самом деле ступенька, с которой Дарелл пытался спрыгнуть, подломилась, когда он прыгал, заставив его упасть; тёмная эльфийка лишь отошла, чтобы не мешать.
Она, должно быть, заранее подпортила ступеньки, и так называемая «брешь» в её защите, должно быть, была для того, чтобы заманить его в эту ловушку.
Дарелл упал на палубу рядом с трапом. Он перекатился на спину, лицом вверх, чтобы посмотреть на женщину, стоящую над ним. Он скривился от боли и унижения падения.
— Чёрт… ты меня сделала! Скажи мне своё имя, женщина!
Женщина прижала острый конец своей сабли к горлу Дарелла.
— Яо ро Души, дочь Души и тёмных эльфов Чёрного Леса, рабыня Итами Йоджи. А как тебя зовут, пират-дварф?
Её острый клинок с силой прижался к его толстой коже. Казалось, кровь хлынет, если он попытается пошевелиться хоть на дюйм.
— Меня?… ты хочешь знать, кто я?!
Именно в этот момент с верха трапа полетели стрелы. Люди Дарелла пришли на помощь.
— ?!
Яо почувствовала их присутствие и ушла с пути, но при этом стрелы вонзились слева и справа от головы Дарелла.
— Босс!!!
Воспользовавшись моментом, Дарелл встал и полез по трапу.
— Стой!
Яо попыталась его догнать, но люди Дарелла выпустили в её сторону ещё несколько стрел.
— Моё имя — Дарелл. Дарелл го Тохан! Запомни это, шлюха!
Словно фраза прямо из фильма, Дарелл представился, прежде чем исчезнуть обратно на верхней палубе.
— Имбецилы! Вы стреляли в меня стрелами! Меня могли убить!!!
Дарелл начал избивать своих людей, начиная с Чернобородого, Лисьих Глаз и Сопливого.
— Ай!
— И-и-ик!
— Ак!… но мы пытались вам помочь, босс!
— Его люди были в слезах.
— Я знаю, и я вас хвалю! Но меня могли убить! В итоге получается ноль, идиоты!
— Н-но босс, разве это не значит, что нас не должны были бить?
— П-правда…?
— Д-да!!!
Дарелл наконец-то осознал противоречие в своих словах. Похоже, его люди были не такими уж и тупыми, как он думал.
— Что теперь делать?
Лисьи Глаза указал на то, что они никуда не денутся, пытаясь пробиться через проход.
Дверь в трюм, набитый добычей, находилась за той тёмной эльфийкой Яо. Пока она стояла на пути, они и близко к нему не подойдут.
— Хм-м…
Дарелл на мгновение глубоко задумался, но довольно быстро придумал идею.
— Эй! Притащите сюда одну из наших пушек!
— Наших пушек?
— Да! Притащите сюда одну из пушек «Монама»! Мы поставим её здесь и разнесём палубу!
Дарелл указал вниз, на палубу. Если они не могут войти через парадную дверь, они с таким же успехом могут проделать новый вход.
— Н-но… разве это не пробьёт всё до самого киля?!
— Тупоголовые идиоты! Мы можем просто настроить магию! А теперь прекращайте болтать и начинайте работать!
— Д-да, босс!!! Вперёд!
Пираты принялись тащить одну из пушек «Монама».
Тем временем, у Яо, с её работой по отбиванию пиратов было покончено, она была уверена, что пираты больше не попытаются прорваться через трап. Она предположила, что они могут придумать другой способ, но для этого им понадобится время на подготовку, поэтому она воспользовалась возможностью отступить обратно в трюм корабля.
— Т-ты всё ещё жива?!
Командир флота, хранитель, пассажиры корабля и выжившие члены экипажа находились в трюме. Когда они увидели, как Яо выходит из-за дверей, они не смогли скрыть своего шока. Они были уверены, что, выйдя оттуда, она к ним не вернётся.
— Мне удалось заставить их дважды подумать, прежде чем пытаться прорваться силой. И всё же, они не из тех, кто сдаётся, и скоро вернутся. Я считаю, что нам лучше всего заблокировать эту дверь.
— предложила Яо, и командир флота согласился. Он повернулся к членам экипажа и приказал им забаррикадировать её.
— Возьмите те ящики и заставьте ими дверь!
Но члены экипажа отказались ему подчиняться.
— Почему вы не двигаетесь?!
Несмотря на то, что их положение было критическим, члены экипажа всё равно отказывались двигаться. Когда командир флота спросил почему, один из них нерешительно встал и ответил.
— А есть ли в этом смысл?
— Конечно, есть! Это может выиграть нам время, пока не придёт флот, чтобы нас спасти!
— Флот уже был с нами, и они ни хрена не сделали! Что заставляет тебя думать, что они могут нас спасти?!
— Именно! Если мы просто отдадим пиратам товар, может, они пощадят наши жизни…
— Чёрта с два мы это сделаем!
— Мы можем хотя бы попытаться! В конце концов, они такие же люди, как и мы…
— Перестаньте верить в сказки и просто двигайтесь, чёрт возьми!
— Заставь меня! Я не собираюсь принимать приказы от какого-то жмота, который скорее продаст нас, чем расстанется со своим товаром!
— Да! Если мы продолжим отказывать им в том, что они хотят, они нас просто убьют!
Похоже, некоторые из членов экипажа были уверены, что им не победить, поэтому они отказались выполнять приказ командира флота. Их неподчинение взбесило командира. Они должны были бы направить свой гнев на пиратов, а вместо этого они набросились на него, хотя он лишь пытался сделать для них как лучше. Командир флота вышел из себя и начал применять силу; он схватился с членами экипажа и пытался заставить их работать. Члены экипажа продолжали упорно отказываться, что настроило против них некоторых пассажиров.
— Они не пощадят нас, если мы сдадимся! Они с радостью продадут нас в рабство, знаете ли?!
— Это лучшая участь, чем смерть!
— Да! Почему вы, ребята, думаете, что это так уж плохо?!
Таким образом, выжившие разделились на две группы: тех, кто хотел продолжать сопротивление, и тех, кто хотел сдаться.
Наблюдая со стороны, Яо не чувствовала ни гнева, ни разочарования, пока выжившие погружались в хаос. Вместо этого она чувствовала к ним жалость.
«В кризисных ситуациях люди, похоже, ведут себя одинаково, неважно, люди ли они, эльфы или дварфы…»
Эта ситуация напомнила ей о том, что произошло в Шварцвальде. Пробуждение очень голодного Огненного Дракона заставило её племя спешно отступить от его ярости, из-за чего они отказались от своего охотничьего и фермерского образа жизни. В конце концов, в её племени закончилась еда, и её охваченные отчаянием сородичи начали нападать друг на друга. Наверное, нужно было быть настоящим гением, чтобы оставаться спокойным и логичным в такие критические моменты. Её племя в итоге впало в состояние апатии, и начали появляться личности, активно усугублявшие ситуацию.
Один случай особенно выделялся — некий индивид, который предал всех. Он подошёл к Огненному Дракону и раскрыл, где прятались остальные. Он думал, что если он это сделает, Огненный Дракон, возможно, пощадит его в благодарность, но этого не произошло. Для Огненного Дракона все были в равной степени чем-то, что можно сожрать, так что он безжалостно съел и его. Честно говоря, оглядываясь назад, это было довольно комично.
Но Яо не могла заставить себя улыбнуться несчастью других. Они были отчаянны в своём желании быть спасёнными, и поэтому были вынуждены принимать радикальные решения, которые были им невыгодны. Несмотря на всё это, причина, по которой она всё же смогла дойти до этого момента, была не в её собственных заслугах; ей повезло встретить по-настоящему отзывчивых людей самым удачным образом, что с лихвой перекрыло все несчастья, случившиеся с ней до сих пор.
Когда она вспоминала те времена, Яо решила не вмешиваться в потасовку и отступила в один из тёмных углов трюма. Затем она опустилась на пол и прислонилась к стене. Всё это время она была молчаливой и сдержанной, но постоянные бои с пиратами действительно её вымотали. Её тело было тяжёлым, и, хотя сейчас было не время спать, она хотела воспользоваться возможностью отдохнуть. Она закрыла глаза.
Её одолела сонливость, а может, это было по её собственному желанию.
Но тут, внезапно, её разбудил оглушающий уши раскат грома. Вскоре после этого деревянный потолок разлетелся на куски, осыпая людей в трюме щепками.
— Ч-что?!
Яо подняла глаза и увидела большую дыру там, где раньше был потолок. За дырой виднелось жерло пушки, нацеленное на них. Вокруг витал белый дым, показывая, что она только что выстрелила.
Похоже, пираты нашли способ прорваться в трюм.
Среди тех, кто был в трюме, началась паника. Некоторые были ранены прямым попаданием и лежали на полу, кашляя кровью. Некоторые были придавлены упавшими огромными опорными балками и стонали от боли.
За дырой стоял Дарелл, который смотрел на них с торжествующим видом. Он крикнул своим людям и приказал им.
— А ну, негодники!!!
— Вперё-ё-ёд!!!
— Йи-ха-а-а!!!
— в унисон закричали пираты, прыгая в дыру. Члены экипажа были ошеломлены внезапным взрывом и не могли оказать сопротивления. Пираты не давали пощады никому, будь то те, кто хотел сдаться, или те, кто хотел сопротивляться. Некоторые пытались сдаться, но пираты просто рубили их своими палашами; те, кто мог, пытались в панике убежать.
Яо не теряла времени и обнажила свою саблю. Она ринулась в бой, скрестив мечи с пиратами. Она быстро двигалась между ними, делая обманные выпады, чтобы создать у пиратов впечатление, что они могут их парировать, а затем наносила удары там, где они меньше всего ожидали. Она изящно и умело взмахивала своей саблей, отбивая попытки ударить её и рассекая руки, бёдра или шеи своих врагов серией следующих друг за другом ударов.
— В чём задержка?! Просто окружите её!
— закричал Дарелл своим людям, которые тут же окружили Яо и одновременно бросились на неё.
— О духи ветра и света… кви-и-или морганн!
Яо быстро произнесла заклинание и взмахнула левой рукой.
Мгновенно вспыхнул свет, и таинственный порыв ветра ударил по наступающим пиратам. Вспышка ослепила и оглушила пиратов, а затем духи ветра unleashed a vortex of wind that sent the pirates flying backward. The spell was effective, mimicking the effect of a stun grenade.
— М-мои глаза!!!
Яо не теряла ни минуты. С саблей в правой руке она быстро наносила удары как можно большему числу пиратов в горло, живот и бёдра.
— С-с ней не справиться…!!!
— Помогите!!!
Яо двигалась быстро, оказавшись слишком сложной противницей для пиратов. Её безжалостность напугала их, заставив кричать и в панике разбегаться. Она попыталась взмахнуть мечом в их сторону, но внезапно услышала громкий металлический скрежет от своего клинка.
— Какого?..
Когда она пришла в себя, перед ней стоял Дарелл. Он прыгнул в гущу боя, замахнувшись на неё своим боевым топором. Яо инстинктивно подняла клинок для защиты, но сила удара Дарелла была слишком велика, и её клинок сломался. Ошеломлённая, она не смогла остановить его, когда он приставил кинжал прямо к её груди.
— Не думай, что я быстро с тобой разделаюсь! Ты заплатишь за то, что устроила нам ад, и за то, что пролила кровь и кишки моих людей!
Убедившись, что Яо не будет сопротивляться, Дарелл принялся резать её кожаную броню.
— Нгх…
Он резал, обнажая её голую, пышную грудь. Она попыталась прикрыть их руками, но он прижал кинжал к её каштановой коже, предупреждая не делать этого. Он продолжал прижимать кинжал к её груди, чтобы посмотреть, как она подпрыгивает и реагирует.
— Ха-ха, теперь нет смысла их прятать! Не то чтобы тебе придётся их прятать после этого…
Дарелл отвёл взгляд от беззащитной груди Яо, облизываясь. Он пошёл дальше, срезая остатки её кожаной брони и дойдя до того, что срезал и её шорты.
— Я хочу знать, каковы на вкус тёмные эльфийки и как они плачут… как только я закончу, я позволю и своим людям повеселиться. Тебе придётся насладиться всеми 1000 из них, и у тебя не будет времени на отдых. Интересно, сколько времени уйдёт, пока мы все с тобой не закончим…
— хихикнул Дарелл, пока Яо стояла перед ним совершенно голая.
Именно в этот момент издалека донеслись звуки струнных и тарелок. По мере того как они становились всё громче и громче, раздался голос с сильным акцентом.
— Говорит Береговая охрана Японии и Морские силы самообороны Японии! Вы все арестованы с поличным за убийство, нападение, нанесение побоев, грабёж, похищение с целью выкупа, пиратство и другие правонарушения в соответствии с действующим законодательством! Сложите оружие, не сопротивляйтесь аресту и освободите всех захваченных вами людей! Повторяю, говорит Береговая охрана Японии и Морские силы самообороны Японии!
Оглушительная музыка заполнила окрестности, когда прозвучало громкое предупреждение. Пираты, стоявшие на палубах своих кораблей, обернулись, чтобы посмотреть, что издавало этот шум.
— Ч-что это за хрень?!
— Э-это «летающая лодка»…
Перед ними появилась лодка, двигавшаяся с невероятной скоростью. Её нос вспарывал волны, оставляя за собой густой белый след. Под флагом с 16-лучевым солнцем на мачте, она без труда пронеслась между их кораблями.
— Говорит Береговая охрана Японии и Морские силы самообороны Японии! Вы все арестованы с поличным за убийство, нападение, нанесение побоев, грабёж, похищение с целью выкупа, пиратство и другие правонарушения в соответствии с действующим законодательством! Сложите оружие, не сопротивляйтесь аресту и освободите всех захваченных вами людей! Повторяю, говорит Береговая охрана Японии и Морские силы самообороны Японии!
— О-остановите ублюдков!
— Огонь, огонь, огонь!!!
Пираты пустили стрелы и выстрелили из своих пушек.
— О-она такая быстрая. Прямо как ветер — нет, быстрее!
Но их пушечные ядра и стрелы безвредно упали в воду далеко позади «летающей лодки», не сумев даже приблизиться.
Лучше всего представить ракетный катер «Умитака», мчащийся по волнам, как что-то сродни мотокроссовому мотоциклу, несущемуся по горам. Конечно, есть очень быстрые катера, но «Умитака» не складывается под большими волнами так легко, как они. Когда ракетный катер взлетает на гребень волны, он отрывается от неё, и на некоторое время кажется, что он завис в воздухе. Затем он снова приземляется на воду, поднимая огромный фонтан брызг, и цикл повторяется.
Летит, прыгает, мчится и дрейфует. Забудьте, «Умитака» больше похож на сбежавшую лошадь, в конце концов.
— У нас пушечный огонь от пиратов!
— Также подтверждён огонь из луков!
Поступили доклады, и Куросу немедленно отдал приказы из БИЦ (Боевого информационного центра).
— Займитесь уклонением, рулевой! Просто избегайте столкновений с дрейфующими обломками или гражданскими! Всем наблюдателям, вести пристальное наблюдение!
— Есть!
Рулевой взялся за штурвал, маневрируя «Умитакой» на курс, который провёл бы её через открытые пространства между пиратскими кораблями.
— Девять пиратских кораблей подтверждено… Обозначаю цели Альфа-1 по 9-ю.
Куросу оценил ситуацию и возможности противника.
Во-первых, пиратские корабли, находящиеся вплотную к гражданским судам, такие как Альфа-1, должны быть пощажены. В данный момент они не представляют угрозы, а стрельба по ним может повредить гражданскому судну. Таким образом, они должны сосредоточить свой огонь на пиратских кораблях, которые не находятся рядом с гражданскими, и устроить демонстрацию подавляющей огневой мощи. Это заставит противника потерять волю к борьбе, и тогда они смогут без проблем арестовать оставшихся пиратов.
— СУО (Система управления огнём), цель Альфа-5 по правому борту!
— отдал приказ Куросу.
Офицер управления огнём взялся за рукоятки своего поста, похожие на рукоятки пушки. Он навёл главную 76-мм пушку «Ото Мелара» «Умитаки» в направлении пиратского корабля и выровнял её по своему прицелу. Расстояние между двумя кораблями быстро сокращалось.
— Начать противокорабельные действия!
— Открыть огонь!
Офицер управления огнём нажал на спусковой крючок на рукоятках.
— Раз! Два! Три!
— кричал в ритм офицер управления огнём, точно так же, как на тренировках. Обычно так не делают в реальных боевых ситуациях, но их учили относиться к тренировкам как к бою, а к бою — как к тренировкам, так что он просто выполнил это.
Пока «Умитака» неслась, её главная пушка стреляла в том же ритме. Будь то 76-мм орудие или дульнозарядные пушки пиратов, основной принцип их действия был один и тот же: огромное количество энергии давит на снаряд внутри ствола, выталкивая его к цели на высокой скорости.
— И-и-и, попадание, попадание, попадание!
Но в отличие от дульнозарядных пушек пиратов, которые стреляли цельными железными ядрами или подобными снарядами размером с человеческую голову, снаряды 76-мм пушки «Ото Мелара» были начинены фугасным взрывчатым веществом. Все три снаряда, выпущенные «Умитакой», точно попали в цель на пиратском корабле, пробив его деревянный корпус и взорвавшись внутри. Деревянный корпус корабля не имел ни единого шанса; три взрыва разметали корабль, превратив его в пылающие обломки.
— Ого!
— Достали их!
Члены экипажа, наблюдавшие за ситуацией на мостике, в унисон закричали. Трёх попаданий хватило, чтобы уничтожить пиратский корабль, оставив его тонуть под волнами.
— Альфа-5, потоплен!
Получив доклад, Куросу отдал новый приказ.
— Цель Альфа-3!
Пиратский корабль, обозначенный как Альфа-3, развернул свои вёсла, как гусеница, и пытался выйти наперерез «Умитаке». Он явно пытался прицелиться в них, но, должно быть, также думал, что пушка «Умитаки» не может смотреть вперёд, как и их пушки.
Увидев это, Хамаминато воскликнул.
— Давайте покажем этому сукину сыну, что у нас нет слепых зон!
Турель «Умитаки» быстро повернулась, направив свою пушку вперёд и прицелившись в пиратский корабль.
— Открыть огонь!
— Раз! Два! Три!
«Умитака» дала ещё один залп из трёх; примерно в то же время пиратский корабль дал полный бортовой залп, окутав свой борт густым дымом.
Мацумото немедленно отдал приказ рулевому.
— Право на борт!
Рулевой повернул штурвал вправо, заставив «Умитаку» уйти в дрейф вправо. Внезапное изменение направления на полной скорости заставило экипаж испытать горизонтальные перегрузки, вдавив их в боковины кресел.
— Ох!
Такахаши, наблюдавший за ситуацией в бинокль, застонал от резкого поворота.
Члены экипажа обильно потели в ожидании, но все они коллективно вздохнули с облегчением, когда бортовой залп пиратского корабля безвредно упал в воду далеко слева от них. С другой стороны, три выпущенных ими снаряда попали прямо в пиратский корабль.
— И-и-и, попадание, попадание, попадание! Все выстрелы, попадание подтверждено!
— Альфа-3, уничтожен!
Пиратский корабль взорвался в пламени. Мощность взрыва разрушила корпус так основательно, что его форма не сохранилась. Всё, что осталось на воде, — это обгорелые куски дерева, которые когда-то его составляли.
— Капитан, Альфа-7 движется на юго-восток. Согласно P-3C, он буксирует выведенное из строя гражданское судно, полное гражданских!
— голос Такахаши прогремел в БИЦ.
Камера, установленная на вершине мостика, повернулась к Альфе-7, передавая изображение прямо на большой монитор в БИЦ.
— Есть! Не дайте Альфе-7 покинуть зону операции! Но он слишком близко к гражданскому судну… давайте выбьем ему руль из крупнокалиберного пулемёта!
— Так точно! Предоставьте это мне!
— стрелок из крупнокалиберного пулемёта подтвердил приказ Куросу. Мацумото приказал рулевому взять курс на Альфу-7. «Умитака» в мгновение ока догнала пиратский корабль.
— Открыть огонь!
Как только «Умитака» прошла прямо мимо правого борта пиратского корабля, стрелок открыл огонь из 12.7-мм крупнокалиберного пулемёта, установленного на левом борту. Он целился прямо в руль и корпус корабля ниже ватерлинии, пробивая корпус и уничтожая руль.
Без руля пиратский корабль потерял способность управления, оставшись дрейфовать, как и торговое судно, которое он буксировал. Команда, вероятно, могла бы что-то сделать и починить руль, но с продырявленным нижним корпусом, пропускающим морскую воду, у них были проблемы посерьёзнее.
Том 3. Пролог. Часть 5.
Внезапное появление летающей лодки перевернуло ситуацию с ног на голову для Дареллы, Брэда и примкнувших к ним независимых пиратов. Летающая лодка кружила вокруг них и сквозь их строй, потопив два их корабля в мгновение ока. Что было ещё хуже, так это то, что они даже не могли нанести ни одного ответного удара. Когда один из них попытался сбежать с добычей, летающая лодка сделала всё, чтобы его остановить, словно давая им понять, что не позволит им уйти отсюда живыми.
— Ш-шеф, надо валить отсюда, и быстро!
— Идиот! Да с какого перепугу этот ублюдок нас отпустит?!
Гарда, капитан «Мирьи» и подчинённый Дарелла, был в ярости из-за гибели своих товарищей. Он хотел отомстить, попытавшись атаковать летающую лодку.
— Живее, огонь! Какого хрена вы не стреляете?!
— Б-бесполезно, шеф!
Главный канонир объяснил, что они не могут как следует прицелиться по летающей лодке. Пушки на их бортах имели узкий сектор обстрела и были очень тяжёлыми, так что передвигать их было сложно. Это не представляло проблемы, когда они сталкивались с другим кораблём в ближнем бою, но делало невозможным прицеливание по быстро движущейся цели.
— Просто стреляй, чёрт возьми!
Гарда выхватил запальный шнур у главного канонира и поджёг им фитиль. Пушка выстрелила своим зарядом, который безвредно улетел в океан, далеко позади летающей лодки. Взбешённый этим результатом, он закричал на главного канонира.
— Бесполезный ты имбецил!
Но главный канонир был прав. Волны и шквалы постоянно влияли на точность стрельбы на борту корабля. Даже если бы цель была идеально выровнена в прицеле, существовала небольшая задержка между поджиганием фитиля, детонацией пороха и вылетом снаряда из ствола. Не говоря уже о том, что снаряду требовалось в лучшем случае пара секунд, чтобы достичь своей цели. Эта задержка была важна, так как она означала разницу между попаданием и промахом. Чтобы поразить цель, движущуюся со скоростью нескольких сотен юнгов (1 юнг = 0.9 м), нужно было стрелять на «опережение» и целиться впереди неё.
Летающая лодка, однако, не давала им такой возможности. Её непредсказуемые зигзагообразные движения гарантировали, что у них никогда не будет хорошей цели.
Но внезапно летающая лодка выровняла свой курс, выбрав траекторию, которая проходила бы мимо правого борта «Мирьи». Она двигалась прямо с постоянной скоростью — изменение в поведении, которое Гарда истолковал как проявление самонадеянности. Они, должно быть, смеялись над их неспособностью попасть.
— Пора прикончить этого ублюдка! Руль на ветер!
Он заставит этого самонадеянного сукина сына пожалеть, что тот пересёк им дорогу. Он ждал, пока она выровняется в их прицеле, но в последний момент она изменила курс. Летающая лодка прошла мимо них не по прямой, а по дуге. Если бы она сохранила курс, они могли бы попасть.
Взбешённый, Гарда приказал «Мирье» развернуться.
— Чёрт! Руль вправо на борт! Правые вёсла, прекратить грести; левые вёсла, полная мощь!!!
«Мирья» быстро повернула вправо. В этот момент один из дозорных закричал.
— Шеф, берегись! Мы врежемся в «Карен»!
Не только «Мирья» пыталась прицелиться по летающей лодке; соседняя «Карен» также маневрировала, чтобы поймать её на мушку. Однако они были так сосредоточены на движениях летающей лодки, что не заметили приближения другого корабля. Либо так, либо летающая лодка их перехитрила.
— Дерьмо… Руль, лево на борт!
— С-слишком поздно!
Руль поспешно повернули влево, но было уже слишком поздно. Два корабля столкнулись, протаранив борта друг друга. Вёсла сломались пополам от силы удара, и некоторых гребцов отбросило на палубу. Это, однако, были счастливчики, так как некоторых выбросило за борт; самыми несчастными были те, кто упал с мачт на палубу.
— «Альфа-8» и «Альфа-9» столкнулись!
Сцена столкновения двух пиратских кораблей была видна на видео с камер, передаваемом в БИЦ «Умитаки». «Альфа-8» столкнулась с «Альфой-9» с такой силой, что её борт был разрушен, и она критически накренилась.
— Отлично, Мацумото, браво!
Вахтенный офицер мастерски подстроил это испытание, нейтрализовав две их цели, не сделав ни единого выстрела.
Куросу пометил оба корабля как нейтрализованные, убрав их из списка целей. На данный момент они потопили два и вывели из строя три; из первоначальных девяти пиратских кораблей боеспособными остались только четыре. Из этих четырёх, два, похоже, пытались сбежать, хотя, судя по всему, они всё ещё обладали наступательными возможностями — «Альфа-2» и «Альфа-4». Примечательно, что они направлялись к одному из повреждённых гражданских судов, что говорило о нечестном умысле. Если бы они смогли остановить и нейтрализовать этих двоих, битва, вероятно, была бы окончена.
Но как им это сделать? Как преподать им урок, чтобы убедить остальных двух сдаться? Нельзя было дать им почувствовать, что у них ещё есть шанс на сопротивление, или что они выживут, если попытаются. Они должны были понять, что у них нет ни единого шанса. Они должны были полностью сломить их волю к борьбе.
— У меня есть идея, Мацумото…
— обратился Куросу к Мацумото напрямую по интеркому.
— Есть! Курс 202!
Ответ Мацумото был мгновенным, и он передал приказ рулевому.
Группа Дарелла была в полном замешательстве. Два независимых пиратских корабля попытались сбежать, но были потоплены. Другая группа, флотилия из двух кораблей под предводительством пирата Брэда го Гамы, лихорадочно искала способ дать отпор летающей лодке.
В голове у Брэда возникла идея.
Если они не могут преследовать своего врага, они должны заставить врага прийти к ним. Это должно быть достаточно просто, подумал Брэд. Один из других кораблей, пытавшихся сбежать, был преследуем летающей лодкой, вероятно, потому, что он пытался удрать с их пленниками. Если план состоял в том, чтобы заставить врага прийти к ним, то они могли сделать это, используя торговые суда в качестве приманки. Среди пленников, в конце концов, могли быть важные персоны.
План, который придумал Брэд, был прост: обстрелять одно из торговых судов, чтобы привлечь внимание летающей лодки.
— План меняется, парни! Мы направляемся к одному из торговых судов!
— Зачем?
— Просигнальте «Арену», чтобы они обстреляли то торговое судно!
— Н-но разве тогда они не откроют огонь по «Арену»?!
— В этом-то и суть! Они будут вынуждены вернуться сюда, и когда это произойдёт, мы как следует вмажем им полным бортовым залпом! Перезарядить все пушки!
— Все пушки? Включая другой борт?
— Ага! У нас нет времени перезаряжаться, так что мы просто развернёмся и пальнём с другого борта!
— Так точно, кэп!
Главный канонир закричал на команду, чтобы они поторопились с перезарядкой.
— Торговое судно теперь в радиусе досягаемости!
— Хорошо, а теперь скажи «Арену», чтобы они по нему стреляли!
Приказы Брэда были переданы на «Арен» с помощью сигнальных флагов.
«Арен» взял курс на ближайшее торговое судно. Летающая лодка должна была видеть, как они приближаются к торговому судну, но, похоже, никак не реагировала.
— Ну что? Они уже летят?
— Пока нет!
Именно в этот момент летающая лодка прошла близко к двум кораблям Дарелла, заставив их столкнуться друг с другом.
— Люди Дарелла только что врезались друг в друга!
— Тск!… Ну, неважно! Они поймут, когда «Арен» выпустит два-три снаряда, и тогда они мигом примчатся к нам! Глаза начеку, парни!
— Так точно!
В трудные времена уверенное и спокойное поведение лидера держит людей в узде. Это заставляет их верить, что они не совершат ошибок и достигнут своих целей.
— Давай! Быстрее! Быстрее!
Пушки с обоих бортов были методично перезаряжены; «Арен» тоже, казалось, был готов к стрельбе. Его орудийные порты были открыты, и стволы пушек, заряженные и готовые к бою, высовывались из них. Вот-вот должен был прозвучать выстрел, но тут…
Издалека летающая лодка выстрелила из своей пушки. Три снаряда в мгновение ока преодолели большое расстояние, упав в воду вокруг «Арена» и обдав его морской водой.
— П-пристрелочные выстрелы?!
— Они… они могут достать нас оттуда?!
Дальность пушки летающей лодки намного превосходила то, что они считали возможным. Брэд наконец-то понял, почему летающая лодка, казалось, и бровью не повела, когда они приблизились к торговому судну. Летающая лодка была не только дальнозоркой, но и дальнобойной — им негде было спрятаться, негде было оказаться вне её досягаемости.
Команда «Арена» поспешно выстрелила из своих пушек, но как только первая пушка извергла дым, в неё попали снаряды летающей лодки. Огромная огневая мощь их выстрелов заставила «Арен» взлететь на воздух в облаке дыма, стерев его с лица земли.
— К-капитан! «Арен»…
— Я-я знаю! Я, чёрт возьми, знаю…
Именно в этот момент Брэд заметил приближающийся снаряд. Не успел он опомниться, как он и его корабль превратились в ошмётки.
Возвращение «Умитаки» в Насту было встречено жителями Тиная бурным ликованием.
Тинай — нация, построенная на морской торговле, и большинство её граждан происходят из семей мореплавателей или имеют родственников-моряков. Таким образом, вполне естественно, что тинайцы питали глубокую ненависть к пиратам, которые убивали, захватывали или продавали их близких в рабство. Конечно, они также ненавидели своё правительство и свой флот, которые были бессильны остановить пиратов. Именно поэтому они с благосклонностью относились к Японским морским силам самообороны и Береговой охране Японии.
Люди массово вышли в порты, чтобы поприветствовать возвращение «Умитаки». Но затем, когда они увидели, что она приближается, их крики постепенно сменились тишиной. Они поняли, что «Умитака» была не одна; она привела с собой два пиратских корабля. Причиной этой тишины, вероятно, была смесь эмоций, поднявшихся в их сердцах — ярость, ненависть, страх, враждебность и всевозможные сильные чувства.
«Умитака» держала свои орудия нацеленными на пиратские корабли, следя за тем, чтобы они ничего не предприняли. Два корабля приблизились к порту Насты, и как только они подошли достаточно близко, были спущены трапы. Вскоре после этого тинайские морские пехотинцы бросились на борт пиратских кораблей, усмирили пиратов, связали их и увели.
Когда люди увидели, как пираты, которых они так ненавидели, молят о пощаде и снисхождении, они взорвались. На пиратов посыпались насмешки и оскорбления, а более смелые личности пытались добраться до них, чтобы избить.
— Стойте! Не подходите!
— Назад! Отойдите!
Арестовывавшие тинайские морпехи встали между разъярённой толпой и пиратами, выставив оружие, чтобы заставить их отступить.
— Зачем вы защищаете этих отбросов?!
— Их всё равно казнят! Дайте нам это сделать!!!
Взбешённая толпа обратила свой гнев на тинайских морских пехотинцев и солдат.
Правительственное здание Тиная
Главное правительственное здание Тиная располагалось среди плотной застройки на небольшом острове, отделённом от основного. К пирсу, ведущему ко входу в здание, приблизилась лодка, на борту которой находился капитан ВМС Тиная Кайпиринья эм Рюйтер. Как только его лодка пришвартовалась, Кайпиринья встал, взобрался на пирс и, промчавшись мимо охранников, ворвался в здание.
— К-капитан, пожалуйста, подождите!
— Шэмрок! Где Шэмрок?!
Кайпиринья нёсся по коридорам, крича.
— П-подождите! Не входите туда!
Великолепная трёхглазая секретарша Шэмрока ха Эликсира, Исла де Пинос, увидела бушующего Кайпиринью и попыталась его остановить. Но прежде чем она успела встать у него на пути, капитан выбил дверь в кабинет Шэмрока и ворвался внутрь.
— Шэмрок!!!
Внутри был Шэмрок, который как раз разговаривал с одним купцом. Они оба с шоком посмотрели на незваного гостя.
— Мне нужно с тобой поговорить!
Кайпиринья настаивал, вызвав строгий ответ от Шэмрока в красной мантии.
— Капитан. Я сейчас веду важный разговор с этим господином. Если это не вопрос вселенского масштаба, я бы хотел, чтобы вы покинули комнату…
— Что ж, то, что я хочу сказать, как раз и разрушает мой мир!
— О?
— Речь о товарах, которые вы конфисковали у пиратов!
— Хорошо… мы можем обсудить это после этого разговора.
Шэмрок отвернулся от Кайпириньи, но тот не собирался этого терпеть. Капитан встал между ним и купцом и приблизился к лицу Шэмрока.
— Спорим, ты не хочешь со мной разговаривать, потому что я не даю тебе взяток, как этот придурок!
— Прошу прощения?!
— Спорим, вы оба обсуждаете, как разделить товары, которые привезли японцы. Я прав?!
— Это, безусловно, стоит на повестке дня.
Шэмрок беззастенчиво признал инсинуацию Кайпириньи. Купец добавил:
— Э-э, я лично тоже хотел бы вернуть наши товары, капитан.
В Авионском море было традицией, что грузоотправители теряли право собственности на свои товары, если они были разграблены пиратами. Именно поэтому флот любил охотиться на пиратов, потому что тогда они могли заявить право собственности на все товары, которые пираты разграбили.
Но тут внезапно японское правительство передало тинайскому правительству не только пиратов, но и разграбленные ими товары. Они считали, что право судить пиратов и заявлять право собственности на их разграбленные товары принадлежит местному правительству. Это противоречило установившейся традиции региона.
Конечно, у тинайского правительства не было причин отказываться; доброжелательность японского правительства и их финансовые трудности сделали решение принять опеку над пиратами и право собственности на разграбленные товары довольно лёгким. Но по мере того как японцы продолжали свои антипиратские операции и всё больше и больше разграбленных товаров возвращалось, грузоотправители этих товаров — большинство из которых были купцами — начали требовать их возвращения. Они утверждали, что поскольку принятие правительством возвращённых товаров является нарушением традиции, возвращённые товары технически всё ещё должны принадлежать их первоначальным владельцам, и, следовательно, их необходимо вернуть.
Тот факт, что японцы предлагали возвращённые товары тинайскому правительству не в качестве подарков, а в качестве доказательств для судебного преследования пиратов, поддерживал аргумент грузоотправителей. Проблема заключалась в том, что на большинстве возвращённых товаров не было имён их грузоотправителей. На некоторых бочках и ящиках были печати и имена их грузоотправителей, но на подавляющем большинстве возвращённых товаров невозможно было определить, кому они принадлежали.
Таким образом, вопрос урегулирования перераспределения возвращённых товаров стал битвой политической власти и связей. Те, у кого было больше всего политических связей и влияния в правительстве, получали львиную долю возвращённых товаров. Купцы толпами шли в правительственное здание, чтобы встретиться с чиновниками, особенно с членами совета, принадлежащими к могущественному Децемвирату, чтобы попытаться отстоять свои права.
Кайпиринья сверкнул глазами на купца, заставив его отступить. Затем он снова обратил своё внимание на Шэмрока.
— Это становится жалким! Наше правительство должно быть единым в решении пиратского кризиса, а ты, член совета, погряз в такой грязной политике!
— Не грузи меня! Именно из-за этого кризиса мы должны урегулировать эти споры, чтобы не поссориться с нашими купцами! Я даже осмелюсь сказать, что именно из-за того, что вы, флотские щенки, такие бесполезные, мы и дошли до такого!
— Ты говоришь, это наша вина?!
— Если бы вы просто делали свою работу и разгромили пиратов, купцам не пришлось бы настаивать на нарушении традиции!
— Я понимаю твою точку зрения, но есть большая проблема в том, что именно ты мне это говоришь, Шэмрок. Если мне не изменяет память, именно ты постоянно мешал моему назначению на капитанский пост!
— Я понятия не имею, о чём ты.
— Ах, отвали! «Наталия», «Одетта»… я должен был стать их капитаном, но ты всегда в последнюю минуту назначал кого-то другого! Ты лишил меня этих шансов, и у тебя хватает наглости говорить мне, что я бесполезен?!
— Я не говорил это, имея в виду тебя как личность… И если флот ничего не может сделать с тобой, то я считаю, что они заслуживают моего презрения! И я, в конце концов, выполнил свою часть сделки, верно? «Элейн» — могучий корабль, не так ли?
— О, она действительно потрясающая штучка, да. Но уже слишком поздно! И что, чёрт возьми, я должен делать с кораблём, у которого нет ни вооружения, ни экипажа?! Флоту нужно оружие, чтобы бороться с пиратами, Шэмрок! Слушай, я не донимаю тебя и правительство из-за того, чего у вас нет, но я чертовски хорошо знаю, что у вас это есть!
— Ах, я понял, к чему ты клонишь… ты говоришь о пушках, не так ли, капитан?
— Да! Дайте флоту пушки, которые вы конфисковали у пиратов! Они станут отличным дополнением к «Элейн»!
— Нет.
— Какого хрена нет?! Эти штуки должны дать нам шанс против пиратов, и нам не придётся иметь дело с высокомерными солдатами из какой-то далёкой страны!
Купец задал вопрос.
— Но японцы ведь не высокомерные, правда?
У японских солдат не было той высокомерности, которая обычно встречается у солдат могущественной страны. Даже когда они гуляли по городу, почти не было историй о том, что они были грубы или затевали драки. Японцы часто посещали магазины, платили сразу и вели себя хорошо, заслужив благосклонность купцов, возможно, даже большую, чем тинайские моряки.
Единственными, кто, вероятно, ненавидел японцев, были девушки из квартала красных фонарей. Сколько бы они их ни приглашали, японцы всегда проходили мимо, не обращая внимания. Вполне естественно, что девушки испытывали неприязнь к группе, которая никогда не приносила им дохода.
Собственно, именно от этих девушек Кайпиринья и получил своё впечатление о японцах. Он был близок со многими из них и, следовательно, постоянно выслушивал жалобы на то, что они «слишком зажатые» или «очень скупые». Это распространилось и на тинайских солдат и морских пехотинцев, которые начали испытывать зависть, так как японцы не только могли делать то, чего они не могли, но и тыкали им этим в лицо.
— Я понимаю ваши опасения, капитан. Однако многие пираты всё ещё являются обвиняемыми, и нам нужны конфискованные товары в качестве доказательств в их судебных процессах. Естественно, их пушки — часть этого, так что мы не можем просто так с ними расстаться.
— Погодите, процессы?
— Да. Пираты в настоящее время проходят судебные процессы, и пока им не вынесен приговор, с ними следует обращаться как с обвиняемыми, а не преступниками. Конечно, наши руки связаны и в отношении конфискованных товаров.
— Ты сейчас не шутишь, член совета?!
— Я серьёзен, капитан. Это одно из условий, которые японцы поставили нам для оказания помощи.
Кайпиринья впервые об этом слышал. Его глаза расширились от шока.
— Т-ты серьёзно? Зачем нам делать что-то настолько бессмысленное…
— Ты не знал об этом?
— Да чёрта с два я знал!
Кайпиринья потерял дар речи.
Всё это время пиратов автоматически приговаривали к смертной казни через повешение. Всякий раз, когда пирата ловили, суда не проводилось, и его немедленно казнили. Так было всегда, поэтому он думал, что так и есть до сих пор.
Шэмрок объяснил, что японцы отказались уступать в этом условии; они даже дошли до того, что настояли на реформировании их традиции. Японцы позволили судить пиратов по тинайскому закону, но им должен был быть предоставлен справедливый суд без исключений. Им должны были быть предъявлены соответствующие обвинения и вынесен приговор на основании доказательств. Если Тинай не собирался этого делать, японцы отказывались развёртывать свои силы.
— То есть, ты хочешь сказать, что мы зачитываем обвинения каждому пирату, предоставляем им доступ к адвокатам, которые будут их защищать, позволяем им спорить по каждой мелочи с прокурором, и так продолжается, сколько им вздумается?!
— Да. Так мы определяем их вину, чтобы вынести этим ублюдкам приговор.
— Ты издеваешься, что ли?!
— Нет. Мы законопослушная страна, помнишь?
— Хорошо. Можешь хоть весь день играть в адвоката — мне плевать. Мне нужны те пушки! Ты же можешь что-нибудь устроить?!
— Нет. Исключений нет.
Кайпиринья в отчаянии схватился за голову.
— Но как тогда мне оснастить «Элейн» для борьбы с пиратами?! Я даже орудийные порты в проект заложил и всё такое…
— И именно поэтому мы ищем другие пути, капитан. На самом деле, именно об этом я и говорю с этим господином.
— А?
Увидев, что пришло время представиться, купец встал и поклонился Кайпиринье.
— Я Гуэн из компании «МакКарран».
— Я говорил с ним о том, могут ли они достать нам несколько пушек.
— Ты говорил о пушках? А не о том, как разделить возвращённые товары?
— Ну, это часть повестки дня. Я люблю убивать двух зайцев одним выстрелом, в конце концов…
— Но ты же знаешь, что нам нужны не только пушки, верно?!
— ответил Гуэн.
— Да, мы в курсе, что для работы пушек нужны маги, называемые поубинос. Пытаться найти их сейчас, чтобы обучить, может занять слишком много времени, поэтому мы предложили заменить их одним сильным, опытным магом. Я сейчас ухожу, член совета. Мы принимаем ваш запрос.
Почувствовав, что обсуждение уже закончилось, Кайпиринья запаниковал.
— Подождите, подождите! Не могли бы вы сказать мне, как вы собираетесь достать эти пушки?
— Это не так уж и сложно. Если пираты могут их достать, значит, они должны быть доступны на чёрном рынке. Мы посмотрим, сможем ли мы достать их через наши связи там. В случае, если найденных нами пушек будет недостаточно для выполнения запроса, мы посмотрим, сможем ли мы их реконструировать для воспроизводства.
— Чёрный рынок и копии, да…
— Наша компания гордится тем, что может достать всё, за что клиент готов платить. Наш девиз — мы можем достать клиенту всё, что угодно, даже Императорский дворец… если он готов за это заплатить, конечно. До свидания, член совета.
Гуэн почтительно поклонился и вышел из комнаты.
— Прости за это, член совета…
Похоже, Шэмрок всё-таки работал над выполнением запроса флота. Осознав это, Кайпиринья со стыдом опустил голову перед Шэмроком. Похоже, он также понял, что сегодня слишком много раз перешёл черту.
— Не парься, капитан. Я понимаю, что твоя дерзость вызвана заботой о нашей республике. Раз уж на то пошло, надеюсь, твои извинения также означают, что ты отпустишь все обиды на меня за то, что я мешал твоему назначению на капитанский пост.
Кайпиринья понял, к чему клонит Шэмрок с этой просьбой, но он был не в том положении, чтобы протестовать, поэтому молча кивнул в знак согласия.
— На самом деле, капитан, судебные процессы над пиратами не так бесполезны, как ты их представляешь.
— Почему это?
— Некоторые из арестованных пиратов признались, что Атлантия просила их заниматься пиратством, а именно — некий человек в королевском дворце. Мы бы не узнали этого раньше, когда просто казнили пиратов направо и налево.
— Это старые новости. Всегда были пираты, которые так говорили.
— Но теперь об этом заявляют капитаны пиратов, и это не один капитан, а несколько!
— Что?!
— Они говорят, потому что хотят стать свидетелями и получить смягчение приговора.
Слухи о том, что Атлантия поддерживает пиратов, всплывали не раз в прошлом. Однако многие считали, что они говорили это, чтобы избежать казни. Добавьте к этому тот факт, что доказательств, подтверждающих их заявления, было немного, и именно поэтому никто не воспринимал их всерьёз.
— Теперь, когда есть капитаны, которые говорят одно и то же и называют одно и то же имя, их определённо труднее отмахнуться, как от лжецов. Так что собирается делать правительство?
— Конечно, если то, что они говорят, — правда, то мы должны выразить протест Атлантии. Поэтому мы решили отправить дипломатического посланника в Атлантию. Мы покажем доказательства их Харлам (королеве Атлантии) и заставим её говорить.
Кайпиринья поднял бровь на твёрдый тон Шэмрока. Звучало так, словно он пытался добиться какой-то славы.
— Ты действительно думаешь, что она просто так признается?
— Конечно, мы знаем, что она просто проигнорирует нас. Поэтому мы проводим эту миссию вместе со Шиллафом.
— Вот это план! Наследник престола Шиллафа был убит пиратами, так что я понимаю, почему они . С нами обоими, стучащимися в их дверь, им придётся отнестись к нам серьёзно, чтобы не спровоцировать войну на два фронта. Даже та Харлам будет вынуждена нас выслушать!
— Ага, и мы наконец-то сможем добраться до корня этой пиратской проблемы.
— Отлично… так что, само собой разумеется, кораблём для миссии будет «Элейн», верно? Верно?
Кайпиринья предвкушающе ухмыльнулся, намекая Шэмроку, чтобы тот выбрал его и его корабль. Однако Шэмрок разрушил его надежды, добавив, что они уже выбрали корабль.
Том 3. Глава 1.
Остров Меггидо расположен на одном из коралловых рифов, усеивающих границу между Кундоранским и Авионским морями. Регион, в котором он находится, изобилует атоллами с естественными гаванями, что делает его пригодным для морской торговли. Любопытно, но ни остров, ни окружающие его атоллы не отмечены ни на одной карте. Это потому, что само существование Меггидо пока неизвестно ни одной из наций на континенте. Однако это не является чем-то из ряда вон выходящим; существует бесчисленное множество островов, которых никто не видел и на которые не ступала нога человека.
Меггидо — это племенное название расы водных драконолюдей, называемых Трито. У них на коже мелкая, тонкая чешуя, и её цвет варьируется от региона к региону. Трито, живущие к юго-западу от Авионского моря, имеют яркую чешую, напоминающую тропических рыб. Несмотря на то, что Трито — водная раса, они не похожи на Акв, которые выглядят наполовину людьми, наполовину рыбами, а имеют ноги.
Племя Меггидо занимает подводную территорию вокруг острова Меггидо и прилегающих островков и атоллов. Будучи примитивными в технологическом развитии, Меггидо не занимаются делами на поверхности и в основном изолированы. Они умны и разумны, но, поскольку они даже не открыли огонь, говорить о сложности их инструментов не приходится. Вот почему их жизнь вращается вокруг подъёма предметов с затонувших кораблей, которые они считают дарами свыше.
Однако, медленно, но верно их жизнь начала меняться, и в основном это было связано с одним человеком.
Некий торговец был пойман своими клиентами, которых он обманул и обчистил. Взбешённые, клиенты связали его, посадили на маленький плот и отправили в океан, предоставив его судьбу четырём богиням. Несколько дней он терпел бурные моря, обезвоживание, голод и холод моря, его жизнь трепетала, как пламя свечи на ветру. Но однажды кто-то спас его жизнь от опасности.
Его спасителем был кто-то из племени Меггидо. Ничему не научившись из своего испытания, мужчина решил использовать Меггидо в своих интересах. Он заключил с племенем сделку: он будет периодически возвращаться на остров, чтобы покупать у племени предметы, которые они подняли со дна моря и которые им не нужны, и продавать им товары, которые они хотели. Обмен должен был происходить каждые шесть месяцев.
Меггидо, теперь познакомившиеся с более совершенными инструментами и товарами цивилизаций с поверхности, быстро наверстали упущенное. Они стали чаще выходить на сушу, научились владеть огнём и готовить на нём еду. Они научились пользоваться столовыми приборами, начали носить одежду и вооружились бронзовым оружием. Рыболовные инструменты резко улучшили их продовольственную безопасность. По мере улучшения их образа жизни обмен с мужчиной становился всё чаще: с одного раза в шесть месяцев до одного раза в два месяца, а затем, наконец, каждый месяц.
Мужчина привозил с собой товары, которые просили Меггидо. В конце концов, он привёз с собой людей, и на острове начали открывать свои лавки не только торговцы, но и не-Меггидо. Затем последовали пираты. Они хотели иметь дело с торговцами, которые не возражали против товаров сомнительного происхождения, и их поиски привели их на остров Меггидо. Местные племена, которые всё ещё в основном не интересовались делами на поверхности, не возражали против того, чтобы и пираты открывали свои лавки на острове.
По мере того как на острове кипела деятельность, а Меггидо становились зависимыми от него, мужчина сказочно разбогател. Его успех вдохновил других мелких торговцев переехать на остров, и вскоре остров Меггидо стал центром чёрного рынка региона. Для поддержки этого узла незаконной торговой деятельности на острове образовался город, и люди начали называть его своим домом. Остров также стал пиратской гаванью; они приходили на остров, чтобы продать свою награбленную добычу за серебряные монеты, а затем использовать эти монеты для пополнения запасов воды, еды и оружия, а также, вероятно, наслаждаться жизнью с выпивкой, женщинами и азартными играми. Насколько остров стал центром чёрного рынка, настолько же он стал раем для негодяев и проходимцев.
— Ещё чуть-чуть, и… Есть!
Когда «Одиль» вошла в гавань острова Меггидо с попутным ветром, Дрейк передавал инструкции главному рулевому для точных движений руля, чтобы избежать столкновения с другими кораблями. Руль был повернут по приказу Дрейка, что позволило «Одили» совершить быстрый разворот, встав носом против ветра. Ветер ударил в паруса, вывернув их наизнанку и резко замедлив ход «Одили» почти до полной остановки. Ветры продолжали дуть, и вскоре они начали двигаться назад.
— Всё в порядке! Убрать паруса!
Как только они достигли определённой скорости, Дрейк приказал людям убрать паруса. «Одиль» перестала подталкиваться ветром, что позволило ей аккуратно скользнуть к пирсу по инерции.
— Вот это капитан, я понимаю! Он точно знает, как управлять кораблём!
Матросы восхищённо вздохнули, видя, как чётко и без лишних усилий были выполнены маневры. Отдавать приказы было достаточно просто, но отдавать их с правильным расчётом времени, когда работают десятки людей, было безумно сложно.
— Остальное на тебе, Спуни!
Возможно, не замечая восхищения команды, Дрейк попрощался с ними, оставив детали швартовки навигаторам, Спуни.
— Готово, кэп!
Получив сообщение от Спуни, что они пришвартованы, Дрейк вернулся на палубу. Трап уже был перекинут между бортом и пирсом, и корабль был надёжно закреплён.
Подтвердив отчёт Спуни, Дрейк повернулся к своей команде.
— Ладно, вы, негодяи! Половине — на берег!
— Наконец-то!!!
Пираты взревели от радости.
«Половина на берег» означало, что половине команды разрешалось сойти на сушу в увольнение, в то время как другая половина оставалась на борту для поддержания корабля и несения вахты. В установленное время они могли сойти на берег, а другая половина возвращалась для выполнения своих обязанностей.
Половина команды приготовилась к высадке. Они с нетерпением ждали этого момента, и Дрейк не был исключением. Он быстро бросился обратно в капитанскую каюту, чтобы привести в порядок свой грязный вид. Он переоделся в более чистую одежду, и, поскольку на борту осталось мало чистой воды, он умыл только то, что имело значение. Так как стирки в море не было, одежда, которую он выбрал, была нестиранной, но всё же выглядела сравнительно лучше, чем та, что была на нём.
Именно в этот момент в дверях с недовольным видом появилась Одиль.
— Какого хрена ты так наряжаешься, Дрейк?!
— Неужели не видно? Мне тоже иногда надо прихорашиваться.
Причина была довольно ясна, даже для Одиль. Первое, что собирался сделать Дрейк, — это направиться прямиком в бордели. Вот почему он так старался выглядеть чистым и презентабельным.
Большинство мужчин в этой профессии вообще не заморачивались. Мыться или не мыться — едва ли имело значение, когда они всё равно собирались делать одно и то же. Бордели были только для своих, так что клиентами там были такие же пираты, разделявшие те же взгляды. Но это не означало, что у тамошних женщин не было своей гордости и впечатлений. Насколько бы их ни считали инструментами, женщины смотрели на них так же; в зависимости от впечатления, их приём менялся. Тело могло быть удовлетворено, но сердце оставалось бы неудовлетворённым.
— Давай, Одиль! Если я не потороплюсь, Мэри уведёт какой-нибудь другой негодяй! — заметил Дрейк, словно это Одиль его задерживала.
— Это тебе надо торопиться!
— Ба! Да заткнись уже и поторопись, а?
Одиль запротестовала, но ей оставалось лишь надуть губы, пока она следовала за ним.
Снаружи, у трапа, собрались поубиносы. Все, казалось, горели желанием сойти с корабля. Они болтали друг с другом, толкались и резвились. Увидев вышедшего Дрейка, они закричали ему:
— Это Дрейк! Отведи нас поесть, пожалуйста!!!
— Вы, мелюзга, проголодались, да?
Дрейк почесал в затылке. У него в голове была лишь одна мысль: «Прямиком к девчонкам».
— Бесполезно, мелюзга! Дрейк хочет повеселиться с девчонками! — дразняще произнесла Одиль вслух, вызвав недовольное ворчание со стороны поубиносов.
— Ну-у-у-у!!!
— Но Одиль же здесь! С ней можно веселиться когда угодно! — крикнула старшая из девочек-поубиносов. Обычно Одиль отчитала бы её за такую наглость, но ей было интересно, что скажет Дрейк.
— Я не якшаюсь со своей командой. Где-то надо проводить черту.
Ответ Дрейка опечалил её.
— Ну-у-у? Ладно, а что если я устрою тебе весёлое времяпрепровождение? Я ведь технически не из команды… — девочка попыталась принять соблазнительную позу.
— Ага, может, лет через десять… — ответил Дрейк, надеясь не задеть её гордость.
— Но ладно, слышу я ваше ворчание! Сначала я отведу вас поесть, а потом пойду к девчонкам! Договорились?
— Ура-а-а-а!!!
Дети радостно закричали. Однако он заметил, что один из них не присоединился к общей группе.
— Эй, ты как? Уже познакомился с остальными?
— Нет…
— Ничего страшного. Ты же только вчера на борт поднялся, так что не торопись.
Дрейк повёл детей с корабля на пирс. Там казначей «Одили» был по уши в переговорах с одним торговцем.
— Пшеница, выпивка, специи и несколько кованых медных пластин… Кроме специй, улов у вас довольно скудный. Двести — это всё, что я могу вам предложить.
Торговец почесал в затылке, читая список товаров «Одили». Казначей ответил:
— Слишком мало! Давай триста!
— Нет! Двести — это и так уже довольно высокая цена для вас!
Торговец повысил голос, отказываясь отступать от своей оценки. Пампело, стоявший рядом с казначеем, вмешался.
— У тебя хватает наглости говорить нам это в лицо. Спорим, твоя оценка основана на том, когда вернётся Дарелл и остальные, да?
— А на чём же ещё? Как только вернётся Дарелл, город наводнит добыча, и цены упадут. Когда это случится, спорим, вы сами захотите те двести, что я предлагаю! — рассмеялся торговец.
— Дарелл, да?
— Да.
— Жаль тебя, но этот ублюдок больше не вернётся.
— Что?
— Это потому, что во время налёта появилась летающая лодка. Слышал о них, да?
— Д-да… лодка, которая пришла из другого мира, та, что летает под японским флагом, те самые, которые выбили из Империи всю дурь. Но да ладно, это же просто слухи! Никто, кто с ними столкнулся, живым не возвращался! По крайней мере, я не встречал никого, кто утверждал бы, что видел их!
— Тогда пусть мы будем первыми.
— В-вы видели её?
— А то. Мы живы только потому, что у Дрейка было чутьё ястреба, и он вывел нас оттуда, прежде чем она появилась… Но Дарелл проигнорировал его предупреждение. Сказал, что не верит в слухи, и решил продолжать грабить. Брэд тоже не вернётся. Можешь представить, что с ними случилось, да? — Пампело провёл рукой по горлу, словно перерезая его.
— Л-ладно… триста так триста.
Торговец смутился и уступил, подняв для них цену. Внезапно Дрейк крикнул со стороны.
— Давай, казначей! Пусть будет четыреста!
— Ха-ха, так точно, кэп!
Торговец в отчаянии поднял глаза. Без какой-либо другой конкуренции, привозящей больше товаров, рука пиратов была сильнее. С победно ухмыляющимися казначеем и квартирмейстером, торговец был вынужден поднять ставку ещё выше.
Увидев, что торг прошёл успешно, Дрейк направился с детьми в город в поисках места, где можно было бы поесть. Однако, прежде чем он успел покинуть пирс, его окликнул голос с корабля.
— Капитан! А что насчёт завтрашнего завтрака???
Обернувшись, он увидел своего главного стюарда, Пассама, опёршегося на борт.
В отличие от остальной команды, капитан получал свои блюда от главного стюарда. Такова была традиция в Авионском море. Главный стюард также готовил для офицеров, например, для навигатора.
Дрейк крикнул в ответ:
— Я поем здесь, так что всё в порядке! Отдохни!
— Спасибо, капитан!
Пассам в знак согласия поднял руку. Как только они увидели, что он исчез, Одиль вздохнула и прошептала Дрейку:
— Слава богам… я бы предпочла больше не есть из тарелки, к которой он притрагивался.
— Почему?
— Я ненавижу этого ублюдка, вот почему.
— Это очевидно, но почему?
Одиль понизила голос, чтобы дети не услышали.
— У этого ублюдка есть мерзкая сторона. Я однажды видела, как он выжимал воду из тряпки для мытья в суп казначея…
— Дерьмо, серьёзно?!
Дрейк не стал скрывать своего шока.
— Это низко. Ты сказала казначею?
— Чёрта с два! Я не стукачка!
— Но ты же мне сейчас рассказываешь, нет?!
— Потому что ты капитан, дурень! Капитан должен знать, что происходит на корабле, да?
— Верно…
Дрейк задумался, что делать с этой информацией.
Все знали о разногласиях между казначеем и главным стюардом. Несмотря на требования главного стюарда о большем финансировании, казначей, который держал в руках их кошелёк, отказывался его слушать. Это было общеизвестно.
Но и у казначея, и у главного стюарда были веские аргументы в защиту своей позиции. Казначей хотел, чтобы их небольшой бюджет использовался более осмотрительно, а главный стюард хотел иметь больше средств, чтобы лучше кормить команду и офицеров. Именно поэтому Дрейку было так трудно решить, чью сторону занять.
Но теперь всё изменилось. Оказывается, главный стюард занимался такими подлыми делами за его спиной. Портить чью-то еду было, пожалуй, предательством высшей степени. От одной мысли об этом ему становилось дурно, и теперь он начал задаваться вопросом, не портили ли и его еду тоже.
— И что, ты просто смотрела, как он это делал?
— Конечно, нет! Я оттащила его в сторону и наехала сказав, чтобы он прекратил. Я даже сказала, что заложу его, если увижу, что он делает это снова!
— Ха, так вот почему он так напряжённо вёл себя рядом с тобой… и что он сказал?
— Сказал, что не будет… но это только слова.
— Да… никак не проверишь, делает он это или нет.
Одиль скривилась.
— Вот почему я не могу успокоиться рядом с ним! Он, наверное, и в мою еду что-нибудь подсыпал и всё такое! Давай, Дрейк, ты должен вышвырнуть его с корабля!
— Но еда у него — просто отпад… такого, как он, так просто не найдёшь.
— Вкусная еда, которой нельзя доверять, или плохая еда, на которую можно положиться — что ты выберешь?
— Может, плохую, но…
Да, плохая еда всегда будет плохой, так что выбирать её — не вариант Команда тоже будет недовольна. На самом деле, хорошая еда — это важный фактор, почему команда «Одили» так сплочённа и доверяет решениям Дрейка.
Не в силах принять простое решение, Дрейк скрестил руки на груди, погрузившись в раздумья.
— Да вышвырни ты его уже!
— Но это не так просто сделать…
Отложив окончательный ответ на её беспокойство, он пошёл в город по той же старой улице. По пути к таверне, о которой он думал, его внимание привлекло что-то.
— А? Разве там всегда было так людно?
В одном из углов города была площадь, переполненная пиратами и торговцами. Если ему не изменяла память, там была лавка под названием «Галера Морского Кота». Это было скорее не заведение, а закусочная на улице; кухня была просто простой хижиной, а основной «ресторан» — это столы, расставленные по всей открытой площади.
Одиль не сдержалась в своих впечатлениях о месте.
— Что?! Как это захудалое место с отвратительной едой может собирать такую длинную очередь?!
«Галера Морского Кота» была известна в городе как место, где подавали «еду», едва соответствующую критериям еды, и она была популярна среди клиентов с небольшим количеством денег и малым интересом к тому, какую «еду» они едят. Еда была именно такой, как описала Одиль, и она действительно стоила своих грошовых цен: едва узнаваемые овощи, ферментированные продукты с сильным запахом и «мясо», которое, казалось, едва коснулось огня. Вкуса как такового почти не было, а происхождение мяса было сомнительным.
И всё же на острове не было недостатка в людях, которые были и без денег, и мало заботились о вкусе своей еды. Пираты, выгнанные из своих команд, бездомные проходимцы, торговцы, потерявшие свои состояния — «Галера Морского Кота» видела огромный потенциал в клиентах на острове Меггидо.
Как следствие, у заведения сложилось впечатление, что оно было захудалым и посещаемым сомнительными личностями. Столы были в плохом состоянии и шатались, тарелки были простыми деревянными, едва вымытыми, а клиенты — грубыми и без манер.
— Ну, сейчас это выглядит не так, не правда ли?
Но то, что Дрейк и Одиль видели сейчас, отличалось от той «Галеры Морского Кота», которую они знали: площадь была заполнена до отказа, и клиенты были достаточно приличными, чтобы даже выстраиваться в очереди. Те, кто уже получил свою еду, не выглядели разочарованными, а с аппетитом и удовлетворением уплетали её. Это уж точно не выглядело так, будто они ели помои, едва ли сошедшие за еду.
— Странно…
Одиль почесала в затылке, недоумевая, что вызвало такие изменения. Самым заметным изменением было то, что у заведения теперь, казалось, была официантка. Раньше им управлял исключительно владелец, мужчина средних лет, но теперь он, похоже, нанял официантку и официанта. Но также было легко понять, что официантка не была главной причиной, почему здесь было так многолюдно. Да, она выглядела молодой и милой, но ей не хватало того очарования и сексуальности, которые привлекали бы большинство пиратов.
— Ага, она одна столько народу не соберёт.
Одиль и Дрейка заинтриговала тайна внезапной популярности заведения, и они решили посетить «Галеру Морского Кота».
— Эй, старик…
Дрейк подошёл к владельцу заведения, бывшему главному стюарду на пиратском корабле. Раньше он управлял лавкой в одиночку, но теперь он отвечал за сбор платы с клиентов.
— Ах-ха-ха! Кого я вижу, Дрейк! Рад тебя видеть!
— Какого чёрта здесь случилось, старик? Раньше у тебя никогда столько народу не было.
— Да, раньше это было место номер один, где можно было достать самую дешёвую еду на острове.
— Так что случилось?
— Видишь ли, объявился очень хороший повар.
Старик указал на кухню в хижине. Внутри работал молодой человек, и, казалось, он и был главной приманкой. Парень обливался потом, и всё же он управлялся со сковородой и огнём как мастер. Вокруг него собралась группа пиратских капитанов, которые кричали ему:
— Давай, Токушима! Дай старику передохнуть и иди работать на меня, а?
— Нет, извините, я здесь просто ищу кое-кого.
— Да ладно, её ты можешь найти когда угодно! Если уж ты собираешься остаться на этом острове, почему бы не поработать на того, кто будет платить тебе по заслугам? Я даже могу помочь тебе её найти!
— Нет, извините, но я решил остаться здесь.
— Какого хрена ты не хочешь, чёрт возьми?!
Именно в этот момент появилась голубоволосая официантка и встала перед пиратскими капитанами.
— Ну и назойливые же вы, как комары, не так ли? Вам всем лучше вернуться за свои столы и ждать еду, как взрослые.
— Эй ты, соплячка мы здесь клиенты!
Один настойчивый пиратский капитан свирепо посмотрел на официантку. Любой ребёнок уже разбежался бы в слезах, но голубоволосая девушка стояла на своём. Она прижала свой блестящий серебряный поднос к груди, как щит.
— Клиенты не мешают повару на работе, а теперь вы мешаете мне на моей. Я не могу разнести другим клиентам еду, которую так старательно приготовил Хаджимэ, и это будет ваша вина. Мы ценим ваши страстные слова, но если вы не прекратите, я вас забаню!
Предложение о том, что их забанят, напугало пиратских капитанов.
— З-забанят?!
— Н-нет, спасибо!
— Ладно, ладно!
Возможно, испугавшись идеи, что их забанят, или чего-то ещё, пиратские капитаны разбежались и вернулись за свои столы.
— У неё есть характер, отдам ей должное, — улыбнулся Дрейк.
Он не узнавал пиратских капитанов, так что они, должно быть, были новичками. Они ещё не успели сделать себе имя, поэтому вели себя излишне мужественно, чтобы другие не смотрели на них свысока. Им не хватало самообладания, и они были вспыльчивы. Они хотели защитить то немногое, что у них было от гордости, поэтому быстро затевали драки.
— На самом деле, раньше был один бедолага, который приставил к ней свой тесак, но она запросто снесла ему голову своим подносом.
— Снесла ему голову?
— Ага, это было довольно жестоко.
С тех пор пираты старались не становиться у неё на пути.
— Правда…
Во-первых, она была вежлива и имела изысканную манеру обслуживания. Все усвоили, что, пока они относятся к ней с уважением, она будет отвечать им тем же.
— И вот, у меня наконец-то закончились дела.
— Но теперь ты богат и можешь наконец-то уйти на покой. Разве это не здорово?
Но старик не казался таким уж восторженным.
— Да, но…
Казалось, у него были тёплые воспоминания об управлении лавкой. Он, возможно, даже считал эту лавку своим занятием на пенсии, может, даже своим хобби.
Пока они болтали, освободился стол, и настала очередь Дрейка и компании садиться. Он, Одиль и поубиносы заняли два стола.
— Итак, что будете заказывать? — спросила голубоволосая девушка, подавая им меню.
Меню было довольно простым и состояло всего из трёх вариантов: мясное блюдо, рыбное блюдо или овощное блюдо. Они не узнавали названий ингредиентов, использованных в блюдах.
— Я ничего из этого не знаю, но мне немного надоело мясо, так что я выберу что-нибудь другое.
Типичная еда, подаваемая на кораблях, — это солёное мясо, молочные продукты и твёрдый хлеб под названием панис. Конечно, ни один из этих вариантов не был плохим, особенно с Пассамом, но с ограниченными ингредиентами он мало что мог сделать.
— Хорошо… а что будет чернокылая леди? — голубоволосая девушка повернулась к Одиль.
— Э-э, да… может, рыбное подойдёт?
— Ага. Рыба. Дети все поднимают руки, но, полагаю, им то же самое?
Дети закивали головами.
— Хорошо, теперь, пожалуйста, ожидайте свои блюда.
Затем голубоволосая девушка ушла в хижину, искусно лавируя между столами, чтобы не задеть их.
Через некоторое время голубоволосая девушка и мужчина средних лет принесли им еду на 13 персон.
— Вот, пожалуйста. Ешьте, пока горячее.
На тарелках, поставленных перед Дрейком и Одиль, лежал какой-то хлеб, похожий на панис. Были также варёные овощи и коренья, и миска с прозрачным супом янтарного цвета.
— Что это за хрень?
— Лучше попробуй.
Затем он понял, что от паниса исходит приятный запах. Это был не просто аромат хлеба; пахло так, будто в него была добавлена какая-то рыба. Он разрезал хлеб ножом.
— О?
К его удивлению, внутри были маленькие рыбки. Панис на самом деле был своего рода пирогом с фанфом, маленькой рыбкой, похожей на японскую корюшку.
— Вкуснее будет, если есть с соусом.
— Л-ладно…
Он последовал инструкциям голубоволосой девушки и отрезал кусок от пирога. Как только он положил его в рот, его настиг насыщенный вкус хлеба, рыбы и соуса.
— Д-дерьмо… это вкусно.
Дрейк потерял дар речи. Не успел он опомниться, как уже уплетал еду. Глаза Одиль заблестели, тронутая потрясающим блюдом молодого человека. Они быстро проглотили свою еду, и как только закончили, тут же встали и бросились к хижине.
— Это было потрясающе!!! — крикнула Одиль повару через окно хижины.
— Как тебя зовут?
— Токушима. Токушима Хаджимэ.
Повар не отрывался от разговора; он продолжал сосредоточенно готовить, уделяя им лишь малую часть своего внимания.
— Откуда ты?
— Из Тиная.
— Я слышал, ты кого-то ищешь.
— Да, его дочь. — Токушима наконец поднял глаза. Он указал на мужчину средних лет, который обслуживал столы.
— Она не та голубоволосая девчонка?
— Нет, она со мной.
— Так вас трое?
— Да. А ты кто будешь?
Дрейк ответил.
— Я Дрейк, капитан того корабля, «Одили». А эта — защитница этого корабля.
Глаза Токушимы расширились.
— Дрейк? Тот самый Дрейк, один из Семи Пиратских Вождей Авионского моря?
— Я не знаю, о каком Дрейке ты говоришь, но я — один из пиратских вождей, да.
— Я много слышал о тебе, когда приехал на этот остров. Видишь ли, я хотел встретиться с кем-то вроде тебя, у кого много людей под началом.
— Да ну-у? Почему это?
— Я хочу тебя кое о чём спросить.
— Валяй.
— Мы ищем его дочь, понимаешь. Ей 12, у неё каштановые волосы, зелёные глаза, а её мама — красавица, так что она, наверное, в неё пошла.
Дрейк почесал в затылке.
— Ладно, но почему ты спрашиваешь меня?
Токушима не ответил на его вопрос и сразу перешёл к рассказу. Мужчина средних лет был женат, но развёлся. Говорили, что его жена не выдержала его характера. Хотя он и не был плохим человеком, он был известен тем, что доводил людей вокруг себя до безумия. Он признал, что тоже время от времени его ненавидел, но это, вероятно, не шло ни в какое сравнение с тем, что пришлось вынести его жене… Вскоре, однако, он начал изливать свои истинные чувства к этому человеку, проклиная его и всё такое.
— Воу, воу! Я понял! Не надо мне рассказывать, какое он дерьмо!
— П-прости.
Когда они развелись, его жена, по-видимому, уже была беременна его дочерью. Она родила её и воспитывала одна.
— Я думаю, может, он так поступил, чтобы не испортить дочь своим влиянием.
Но внезапно, когда она была ещё маленькой, их дочь исчезла. Его жена отправилась на её поиски, но заболела и умерла, так и не найдя её. Мужчина узнал об этом только десять лет спустя, когда получил письмо от своей давно умершей жены. Она писала, что ей осталось недолго, и что она хотела, чтобы он продолжил искать их дочь. Когда он прочитал её прощальные слова, он решил отправиться в путешествие на поиски дочери, которую никогда не встречал.
Затем Токушима добавил, что он и голубоволосая девушка встретили его по пути и присоединились к его поискам.
— Угу… так какое всё это имеет отношение ко мне?
— Ну, девочка, по-видимому, умеет колдовать.
— И?
— И разве на многих пиратских кораблях сейчас нет детей? Они же поубиносы, верно? Так вот, мы и подумали, может, она среди тех детей, что у тебя.
— Наконец-то до меня дошло. Так вот почему ты меня искал?
Токушима кивнул.
— Но этой истории маловато, чтобы её найти, да? Допустим, я найду кого-то, кто подходит под это описание, как ты узнаешь, что это именно она?
— Всё в порядке. Она же должна быть похожа на него, верно? А он знает, как выглядела его жена, так что он с одного взгляда узнает.
— Хм-м… так как её зовут?
— Трова.
Когда Дрейк услышал это имя, он дважды моргнул. Ему показалось, что он уже слышал это имя.
— А? Мне показалось, я уже слышал это имя… Ей 12, каштановые волосы, зелёные глаза, и красавица, как её мама… Ладно, я тебя услышал. Если что-нибудь узнаю, дам знать. В любом случае, еда была божественной, сынок. Спасибо!
С этими словами Дрейк и Одиль взяли детей и покинули «Галеру Морского Кота».
Том 3. Глава 2.
Когда обеденный ажиотаж спал, поток посетителей в заведении иссяк. Персонал «Галеры Морского Кота» воспользовался этой возможностью, чтобы поесть.
— Сегодня у нас карпаччо, ребята.
Площадь была пуста. Токушима, держа в каждой руке по два блюда, подошёл к столу, где сидели его спутники. Это были его босс, Эдаджима Горо, директор операций в Особом регионе Группы разведывательных операций, и Мэйбл Форн, младшая из полубогинь. Карпаччо, которое принёс Токушима, представляло собой сырую рыбу, приправленную солью и оливковым маслом и ароматизированную травами и специями.
— Карпаччо? Звучит неплохо, — сказал Эдаджима, беря свою тарелку.
Зерно, овощи, свинина и говядина были труднодоступны на острове Меггидо, который находился на границе Авионского и Кундоранского морей. На острове не было ни ранчо, ни ферм, и, поскольку у чёрного рынка не было официальных торговых путей, эти продукты было трудно достать. Таким образом, местные блюда были довольно скромными и лишены этих качественных ингредиентов. Однако, будучи островом посреди океана, Меггидо был благословлён обильными морепродуктами. Их можно было не только ловить свежими, но и разнообразие рыбы было немалым. Хороший повар мог легко воспользоваться этой ситуацией и всё равно приготовить хорошие блюда.
Токушима сел, и группа начала есть.
— А где хозяин, Мэйбл? Блин, я даже ему порцию приготовил… — спросил он Мэйбл, так как хозяин не появился.
— Этот старикан сказал, что лучше выпьет, и отправился в кабак.
— Как тревожно. Этот человек не кажется слишком увлечённым своей работой.
Эдаджима покачал головой, забирая себе порцию еды, предназначенную для хозяина.
— Хм-м-м. Очень вкусно.
— Спасибо, сэр.
— Так как там сбор информации, Токушима?
— Сегодня было много пиратских капитанов, но один из них был капитаном «Одили».
— Хо-хо, пиратский атаман Дрейк?! Я помню из досье, что он был одним из первых пиратов, получивших пушки. Это значит, что он должен быть близок к источнику.
— Так какой план, сэр? — спросил Токушима.
— Попытаемся сблизиться с ним, очевидно. Насколько это возможно, я бы хотел попасть на его корабль… Постарайся очаровать его, хорошо?
— Да, но это немного сложно. В отличие от других капитанов, он не просил меня присоединиться к нему. Хотя я и рассказал ему вашу легенду.
Легенда, на которой они сошлись, заключалась в том, что Эдаджима искал свою дочь. Конечно, они просто выдумали это, чтобы иметь причину приблизиться к источнику поубиносов и месту их обучения; Трова на самом деле не существовала. Поубиносы, по-видимому, шли в комплекте с пушками, так что, если они найдут источник поубиносов, они смогут найти и источник пушек.
— У тебя всё получится. С твоими кулинарными навыками любой капитан захочет сделать тебя своим главным стюардом.
Их цель — найти тех, кто ответственен за распространение знаний и оружия, запрещённых Международной конвенцией о защите коренных культур. Пираты бесчинствуют в Авионском море, и, откуда ни возьмись, они начали появляться вооружёнными пушками. Очевидно, что кто-то систематически ввозит технологии через Врата и передаёт их в руки местных жителей. Мощные технологии, ещё не известные в этом мире, сеют хаос в местном балансе сил, вызывая беспорядок и разруху. Чтобы остановить это распространение, они должны найти того, кто ввозит запрещённые предметы в Особый регион.
— Меня беспокоит только одна вещь, сэр. Так значит, кто-то ввозит пушки в Особый регион. Почему они также не привезли ноу-хау по производству пороха? Если бы у них был порох, им не пришлось бы утруждать себя набором детей и обучением их в качестве магов, верно?
— Я согласен с твоей догадкой, Токушима, но я считаю, что этому препятствуют фундаментальные механизмы этого мира.
— Фундаментальные механизмы?
— Да. Если бы они, например, попытались сделать что-то табуированное — скажем, научить местных, как делать порох, — то фундаментальные механизмы этого мира активировались бы, чтобы это предотвратить.
— Что именно вы имеете в виду под этими «механизмами»?
— Ну, первое, что приходит на ум, — это богини.
Токушима повернулся и посмотрел на Мэйбл, которая кивнула в знак согласия с заявлением Эдаджимы.
— Угу. Сохранение состояния этого мира — одна из наших ключевых задач.
— Ха, так вот для чего вы, ребята, нужны…
— Здешние боги — что-то вроде администраторов, и одна из их красных черт — вещи, которые считаются «табу» — это знание, как делать порох. Мы можем сколько угодно приходить через Врата с нашими ружьями, боеприпасами и бомбами, но они проводят черту на попытках воссоздать или воспроизвести их. Это как будто мир опутан всеми этими невидимыми узами, и когда кто-то пытается их разорвать, они посылают полубогинь, чтобы нанести им удар.
— Погодите, как вы можете утверждать, что это так?
— Когда Врата закрылись и мы были изолированы в Алнусе, у Сил самообороны заканчивалось топливо и боеприпасы. Чтобы исправить это, они попытались построить в Алнусе нефтеперерабатывающий завод для переработки сырой нефти, но однажды оборудование было внезапно уничтожено. Я был там в ту ночь и видел силуэт самой Рори Меркьюри, уничтожающей нефтеперерабатывающий завод. Вот как я могу с уверенностью сказать, что так здесь всё и работает.
— Так вот что случилось…
Токушима представил себе улыбку миниатюрной Рори. Он и представить не мог, что она способна на такое бессмысленное разрушение.
— Но, по-видимому, у них нет проблем с тем, чтобы учить местных, как делать стволы для пушек из железа, вот почему у пиратов повсюду теперь есть пушки.
— Теперь я понимаю. Так вот почему тот, кто учит их делать пушки, просто научил их, как работает пушка, и они догадались, что создание взрывного заклинания с использованием детей сработает как замена пороху.
— Именно.
Токушима вздохнул.
— Если бы только боги были так же строги и в этом… нам не пришлось бы приезжать на этот богом забытый остров посреди нигде.
— Каковы бы ни были причины у богов, они определённо не те же, что у нас для создания Конвенции о защите интеллектуальной собственности. Тот факт, что боги просто хотят, чтобы мы следовали каким-то невидимым правилам, которые они установили, лично меня раздражает.
— сплюнул Эдаджима, оценивая, как отреагирует Мэйбл.
— Ещё кое-что, сэр.
— Да?
— Какова именно цель ввоза сюда пушек? Вряд ли здесь есть религия пушек, верно?
— Конечно, нет. Хорошо, это всего лишь предположение без веских доказательств, но виновниками, скорее всего, являются одна из стран или организаций, которые мы знаем, и которые выиграют от того, что наша страна погрязнет в политическом бардаке здесь, в Особом регионе. Это также будет означать, что выгоды, которыми наша страна наслаждалась, владея Вратами, уменьшатся, что также будет им на руку. Посеяв здесь раздор и заставив нас отвлекать больше ресурсов, наша оборонная позиция на Земле ослабнет. Это лишь те возможности, которые пришли мне в голову. В некоторой степени, им это удалось: Морские силы самообороны уже были вынуждены развернуть два ракетных катера, что означает, что на два ракетных катера меньше доступно для обороны Японского моря.
— Если это так, то не означает ли это, что они не остановятся на пушках?
— Именно так. Ружья, бомбы, даже самолёты — они, вероятно, пытаются распространять всевозможные технологии. Возможно, они даже делают это, пока мы разговариваем.
— Даже несмотря на то, что Рори их прихлопнет?
— Вот почему я думаю, что они делают это систематически. Тот факт, что пушки сумели проскользнуть мимо «табу», подтверждает это.
Нарушение табу в этом мире влечёт за собой жестокие последствия. Нарушитель будет предупреждён заранее, но если он решит проигнорировать предупреждение и продолжить, его голова будет отрублена, прежде чем он успеет добиться успеха. И всё же тот факт, что пушки сумели так широко распространиться, — это свидетельство воли нарушителей.
— Именно поэтому Рори и остальные исчезли из Алнуса?
— Так думает Объединённый штаб, — Эдаджима подтвердил подозрение Токушимы.
На следующий день по «Одили» прошёл слух. По-видимому, еда в «Галере Морского Кота» стала потрясающей.
— Да ты, должно быть, гонишь!
Никто из тех, кто остался на корабле, не поверил слухам. «Галера Морского Кота» была хорошо известна как место для скряг или бедняков, которым было наплевать на то, что они едят.
— Говорю тебе, это правда! Я сам не верил! Попробуй, как сойдёшь на берег!
— Сомнительная сделка… вы что, пытаетесь меня надуть?
Пиратская жизнь нестабильна, поэтому многие пираты живут с мыслью, что деньги нужно тратить так, будто завтра не наступит. Когда корабль заходит в порт, они жаждут хорошей выпивки, хорошей еды и хороших женщин. Предаваясь этим удовольствиям, они могли стряхнуть с себя присущую пиратской жизни меланхолию. Вот почему они не хотели рисковать, идя в место, известное своей отвратительной едой.
— Слышал, Пассам?
Казначей заговорил с главным стюардом, Пассамом, который выглядел так, будто всё ещё был пьян после вчерашнего. Казначей привёл себя в порядок, возможно, готовясь сойти на берег.
— Что?
— Слух о «Галере Морского Кота».
— Не вижу смысла говорить о какой-то помойной забегаловке.
Пассам фыркнул. Он не видел смысла в обсуждении этого.
— Все об этом говорят! Говорят, что там теперь хорошая еда!
— Бред. Такого не случится, если только хозяин не сменился.
Большинство товаров в магазинах на острове Меггидо были разграблены с захваченных пиратами кораблей. Это касалось и большей части еды на острове, так что свежесть была довольно плохой. Если кто-то хотел поесть что-то получше, ему приходилось тратить больше денег, чтобы поесть в месте, у которого действительно были хорошие поставщики.
Та уличная закусочная не была одним из таких мест. Её главным преимуществом было приготовление грошовой еды, так что и ингредиенты, и блюда были соответственно грошовыми. Еда на вкус и вид была такой, будто её просто подержали над огнём.
— Не, хозяин всё тот же, но, по-видимому, у них новый повар.
— Может, старик просто изменил свою игру? Наверное, раздобыл хорошие ингредиенты, а значит, поднял цены.
— Но негодяи говорят, что цены ни на копейку не изменились. Разве это не значит, что еда лучше, чем у тебя?
— Прошу прощения?
— Ты всё время говорил, что для хорошей еды нужны дорогие ингредиенты, а новый парень в «Галере Морского Кота» всё ещё готовит хорошую еду по грошовым ценам. Это значит, что тот парень куда лучше тебя, верно?
Пассам дёрнулся от насмешливого замечания казначея.
— К чему ты клонишь?
— Я сойду на берег, и прежде чем пойти в кабак, я сам проверю, правдив ли слух… ты говорил, что лучше повара нет, но я сам своим языком проверю, так ли это.
Сказав это, казначей сошёл на берег.
Казначей и другая половина команды сошли на берег, в то время как первая половина поднялась на борт, чтобы занять свои посты. Наблюдая за суматохой с палубы, Пассам колебался, следовать ли за ними. Он чувствовал, что, поверив словам казначея и отправившись в «Галеру Морского Кота», он что-то потеряет.
И всё же, ему было трудно игнорировать слух. Это потому, что Пассам верил, что, если бы ему воздали должное, он стал бы поваром в королевском доме королевства Авион. Если бы тогда всё пошло хорошо, и «Одетта» успешно доставила бы принцессу Примеру в Атлантию, всё могло бы обернуться иначе. Роялисты-реваншисты, поддержанные Харлам Атлантии, могли бы преуспеть в объединении всего Авионского моря. Примера могла бы стать королевой, а он — её поваром.
Но реальность оказалась иной. Его передавали с места на место, он скитался, пока не оказался главным стюардом на пиратском корабле. Если бы он только решил остаться с Примерой и остался на тонущей «Одетте», он, вероятно, был бы сейчас в другом месте.
Возвращаться было слишком поздно. Жизнь была ничем иным, как серией азартных игр, и на каждый бросок костей было поставлено будущее. Если ставка не срабатывала, что ж, очень жаль — отката назад не было.
И всё же было то, что он не мог позволить себе потерять — свою гордость как повара. Он готовил хорошую, вкусную еду и гордился тем, что никто другой не мог сделать это так же хорошо, как он. Таким образом, если где-то есть кто-то, кто «лучше» него, он не мог не полюбопытствовать.
Прежде всего, возможно, было то, что этот другой повар использовал дешёвые ингредиенты. Это просто было невозможно! Этого просто не могло быть! Это противоречило фундаментальным правилам мира! Но если этому повару действительно удалось это сделать, то…
Пока Пассам расхаживал по узким коридорам корабля, он принял решение. Он сошёл на берег.
«Хорошая еда? Из этих грошовых ингредиентов? Это, должно быть, бред».
Он направился прямиком в «Галеру Морского Кота». Он прошёл через множество магазинов и лавок в городе и, наконец, прибыл на оживлённую площадь, где располагалась закусочная. Там собрались команды «Одили» и других пиратских кораблей.
— Что будете?
Когда он сел, к нему подошла голубоволосая девушка, чтобы принять заказ.
— Дай мне самое дешёвое, что у вас есть.
Если привлекательность заключалась в дешёвой и вкусной еде, то заказ самого дешёвого был верным решением. Но девушка ответила:
— Они все по одной цене.
Пассам посмотрел на меню. В нём было всего три пункта — мясо, рыба и овощи — и все они были по одной цене.
Он понял, что здесь происходит. Ограничив количество блюд в меню, повар минимизировал объём своей работы. Иногда бывали повара, которые до отказа забивали меню блюдами, чтобы привлечь больше клиентов, но это редко работало. Меню с таким большим количеством блюд лишь означало, что у заведения не было коронного блюда.
Но этот повар был другим. Он выбрал только те блюда, в которых был уверен, и Пассам отметил, что это был один из способов снизить затраты.
Лучшим блюдом из трёх, вероятно, была рыба. Они окружены океаном, так что свежие ингредиенты были легко доступны. Моряки в этих краях почему-то смотрят на рыбу как на еду свысока и считают мясо лучшим, но Пассам знал, как лучше всего раскрыть вкус таких ингредиентов. Он знал, что рыба может быть вкусной.
— Тогда дай мне рыбу.
Через некоторое время после того, как он сделал заказ, девушка вернулась с его блюдом. Это было блюдо из мелкой рыбы и моллюсков, положенных на варёный оризал (вид похожего на рис зерна, выращиваемого как водоросль) в супнице. Ингредиенты были определённо дешёвыми — рыбу и грошовых моллюсков можно было купить оптом на любом заурядном рынке. Повар, должно быть, просто сварил их вместе в кастрюле и назвал это готовым.
— И что это должно быть?
— Ризотто «аква пацца». Вы, похоже, настроены скептически, но сначала вам стоит попробовать.
Пассам последовал совету девушки и взял порцию деревянной ложкой.
— Урк…
Он застыл. Это было не просто блюдо, которое просто бросили в кастрюлю и сварили.
— Д-дерьмо…
Ингредиенты были грошовыми. Их можно было легко купить на рынке оптом. И всё же он заметил, что повар потратил время и усилия на правильную подготовку ингредиентов. Рыбьи кости были аккуратно удалены. Температура, должно быть, тоже тщательно контролировалась, так как степень готовности рыбьего мяса была идеальной. Мастерство здесь более чем подошло бы для дорогого ресторана.
— Ну? Вкусно, правда? — с гордостью сказала девушка.
— Чёрта с два, — возразил Пассам, произнося слова, противоречащие тому, что он на самом деле думал.
— Приготовление было хорошим — отдам повару должное. Но это ризотто с оризалом? Серьёзно? Оризал — это же корм для рыб, верно? Зачем вы заставляете меня есть что-то настолько отвратительное?
В древнем Риме, говорят, ячмень использовался только как корм для скота. Считалось, что пшеница превосходит ячмень, такого на самом деле не было, но люди подсознательно начали воспринимать это так. Вероятно, то же самое было и здесь с оризалом, который изначально был водорослью.
Девушка в ответ пожала плечами.
— Тогда приношу свои извинения. Полагаю, не всем нравится готовка Хаджимэ.
Пассам хотел как можно больше раскритиковать еду, но девушка, казалось, совсем не была этим задета. Это ещё больше его взбесило. Когда он управлял своим собственным рестораном, нанятый им персонал, казалось, никогда не мог научиться тому, чему он их пытался научить. Поэтому, когда клиенты жаловались из-за чего-то, что было следствием их ошибок, он выходил и извинялся перед ними. Независимо от того, насколько необоснованными были жалобы, он в унижении склонял голову.
Но эта девушка была дерзкой. Она «извинилась», но это было просто фарсом. Она могла быть такой бесстыдной с блюдом, которое даже не готовила, только если доверяла способностям повара. Это заключение ещё больше разожгло ярость Пассама.
— Дай мне мясное блюдо! — он заказал ещё одно.
— Дополнительный заказ? Даже после того, как вы так раскритиковали?
— Это просто, чтобы перебить вкус.
— Очень хорошо.
Через некоторое время ему подали мясное блюдо.
— Что это? — спросил он у девушки о блюде.
— Это тушёные говяжьи сухожилия, чеснок и специи поверх варёного оризала. В далёкой стране под названием Япония это называют гюдон. Попробуйте.
— С-сухожилия…
В этом мире сухожилия не считались едой. Они слишком жилистые даже после приготовления, так что их трудно жевать. Но сухожилия не выбрасывались полностью. Просто они использовались для другого: они использовались в композитных луках, в самом луке или в тетиве, чтобы укрепить его, или из них извлекали клей для использования в качестве клея. Другими словами, сухожилия использовались как промышленное сырьё.
И всё же в этом блюде, похоже, они были основным ингредиентом.
Оглядевшись, он увидел, что многие едят это блюдо. Оно, может, и было дешёвым, но, вероятно, съедобным.
— Это вообще съедобно? — рявкнул Пассам, откусывая. Если бы оно было таким же отвратительным и несъедобным, как он думал, он бы разразился такой тирадой, какой свет не видывал.
Дрейк и Одиль вернулись в «Галеру Морского Кота» за добавкой, когда заметили, как Пассам закричал:
— И как это вообще съедобно?! — и швырнул ложку на стол.
— Это хрень… этот ваш повар вообще понимает, что делает?! Когда люди заказывают мясное блюдо, они хотят мясо! А здесь оризал, кажется, основной ингредиент! Вы меня обманываете?! Это понравится только идиотам! Если у людей действительно есть хороший вкус, им такое никогда не придётся по душе!
Пассам начал критиковать даже тех, кто ел еду. Другие клиенты вокруг него, которые с удовольствием ели мясное блюдо, не проигнорировали это. Они повернулись к нему с убийственным намерением.
— Дрейк! Это Пассам!
Одиль предупредила Дрейка, что его главный стюард устроил сцену. Они оба были твёрдо в лагере любителей мясного блюда.
— Знаю, знаю… я слышу этого ублюдка.
Дрейк недовольно цокнул языком. Хотя он и любил мясное блюдо, не презрение Пассама к тем, кто его любил, было причиной его раздражения. У пиратов была иерархия «босс-подчинённый», и они считали, что неудачи подчинённого отражают неудачи его босса. То, что Пассам, главный стюард Дрейка, устроил такую сцену, было позором для самого Дрейка.
Одиль встала, чтобы попытаться предупредить Пассама, но было уже слишком поздно. Повар появился за спиной Пассама, чтобы разобраться с ним. Если она правильно помнила, его звали Токушима Хаджимэ.
— К-какого чёрта?!
— Я тот, кто приготовил еду, которую ты обсираешь.
Пассам испугался внезапного появления Токушимы.
— Т-ты это приготовил?! Кто-то такой молодой, как ты?!
Злой взгляд молодого человека, стоявшего перед ним, заставил Пассама съёжиться.
— Ч-что ты от меня хочешь?!
— Мне, в общем-то, всё равно, что ты говоришь о моей еде. Я ещё учусь, так что есть куда расти. Но я не потерплю оскорблений в адрес чувств клиентов, которые любят эту еду, так что возьми свои слова обратно.
— Взять обратно?
— Да, а потом извинись перед всеми.
Пираты, которые молча наблюдали за сценой, взорвались в поддержку Токушимы.
— Да, да! Извинись перед нами, червяк!
— Ты считаешь нас неудачниками за то, что нам нравится что-то настолько хорошее, да?!
Пассам теперь оказался между молотом и наковальней, но решил идти до конца и закричал на всех.
— Чёрта с два я буду терпеть дерьмо от таких, как вы, пираты!!! Я был шеф-поваром в королевском доме, вы, имбецилы!!! Поверьте мне, когда я говорю, что еда здесь — дерьмо! Когда я говорю, что это дерьмо, это, конечно, дерьмо!!!
Заговорила Одиль.
— И что? Теперь ты работаешь на пиратском корабле.
— Урк! Одиль…
Это была холодная правда — даже Пассам не мог этого отрицать. Когда он наконец выдохся, Одиль продолжила.
— На самом деле, еда здесь мне понравилась больше, чем твоя!
— Ч-чёрта с два я проиграю этому салаге!
— Но я действительно ела у вас обоих, и могу сказать, что его еда на порядок лучше!
— Ты просто Ави! У тебя другой вкус!
Пассам привёл аргумент о разной расе, на что Дрейк возразил, заговорив сам.
— Не, я с ней в этом согласен. Это место лучше.
— К-капитан?!… Н-но еда, очевидно, лучше, когда готовится на полноценной кухне, а не на борту корабля. Ингредиенты свежее, и есть лучшие инструменты для работы!
— Тогда почему бы вам не устроить кулинарную дуэль?
— Кулинарную дуэль?
— Та же кухня, те же ингредиенты, так что теперь вы можете выяснить отношения по-честному.
— П-подождите, капитан!
Токушима тоже поморщился от этого предложения.
— Э-э, я бы тоже не хотел заходить так далеко…
Одиль подошла к Токушиме и прошептала ему.
— Разве ты не хочешь поставить его на место? Он же не делает то, что ты ему говоришь! Ты не можешь его заставить; мы пираты, понятно? Если ты тронешь одного из нас, мы этого так не оставим. У нас есть репутация, которую нужно поддерживать, ясно?
Неважно, насколько неприятным был человек, пока кто-то является частью команды «Одили», ожидается, что Дрейк, капитан корабля и глава группы, должен за них заступаться. Это кредо, по которому живут пираты. В социальной группе, не регулируемой никакими законами, это остаётся неизменным.
— Но кулинарная дуэль — это другая история. Раз уж вы оба повара, любая неприязнь может быть воспринята как состязание умов и мастерства, понимаешь? Клянусь, если ты выиграешь, я заставлю Пассама пасть перед тобой ниц!
— Можешь на нас в этом рассчитывать!
Дрейк дал своё слово Токушиме, но Пассам настаивал на отказе.
— Н-но, капитан! Какая мне от этого выгода?
Дрейк подошёл к Пассаму и прошептал ему.
— Оглянись, тупица.
Он огляделся и увидел десятки пиратов, сверлящих его злыми взглядами.
— Ты всех разозлил, придурок! Попробуй вернуться. Я даже не удивлюсь, если тебя внезапно зарежут во сне этой ночью. Я твой капитан, так что, если это случится, я не успокоюсь, пока ублюдок не будет в цепях, но сомневаюсь, что тебе будет до этого дело, когда ты будешь на полпути в ад.
— Т-так что теперь?!
Пассам испугался. Он вцепился в Дрейка.
— А что ещё? Либо докажешь свою правоту в кулинарной дуэли, либо извинишься и признаешь поражение. Как бы ты ни поступил, ублюдки успокоятся и забудут о тебе.
— Так когда дуэль?
— Чем скорее, тем лучше. Почему бы не сейчас?
— С-сейчас???
— Тебя это устраивает, старик? — Дрейк повернулся, чтобы спросить владельца.
— Конечно. Я не против.
С этими словами поединок между Токушимой и Пассамом был назначен.
Одиль широко раскинула крылья, стоя посреди импровизированной сцены, сделанной из столов «Галеры Морского Кота». Вокруг неё толпились пираты, блудницы и торговцы чёрного рынка, и стар, и млад. Она обратилась к ним, возвысив голос:
— Время для решающего поединка, вы, негодяи!
— Да!!!
— взревела толпа.
На острове без законов пираты обычно решали свои споры в драке. Но если бы остров превратился в клоаку, полную драк, возникающих из-за мелочей, вроде случайного наступания на ногу, столкновения, шутки, задевшей за живое, или обмана в пари, то он потерял бы своё значение как безопасная гавань. Конечно, у пиратов тоже была своя гордость, так что, если их избивали в драке, они просто звали своих товарищей, чтобы свести счёты, что приводило к бесконечной спирали мести.
Чтобы решить эту проблему, пиратские вожди собрались вместе и договорились о некоторых основных правилах на острове Меггидо. Первое, о чём они договорились, — это запретить подобные мелкие драки. Конечно, одного этого правила было недостаточно, чтобы остановить каждый разгорающийся спор. В конце концов, пираты останутся пиратами. Так что второе, о чём договорились вожди, — это то, что каждое разногласие, перерастающее в насилие, будет решаться в поединке перед всей толпой. Поединок разрешал спор, и его результат был окончательным и обжалованию не подлежал.
Это соглашение более или менее соблюдалось и на самом деле сократило количество насилия на острове. Более того, поединки стали источником развлечения для тех, кто в них не участвовал.
Сегодня был день ещё одного поединка. На этот раз, однако, это будет поединок, чтобы показать, чья еда лучше.
Пиратам, которым надоели поединки, всегда сводившиеся к тому, чья кровь прольётся на землю, кулинарный поединок показался приятной сменой обстановки. В сочетании с растущей популярностью «Галеры Морского Кота», их любопытство взяло верх, и они толпами хлынули на площадь. Более того, к ним присоединились многочисленные куртизанки и проститутки острова; им не очень нравилось смотреть на драки, поэтому бескровный поединок привлёк их внимание.
Толпы, собравшиеся на площади, были слишком велики для «Галеры Морского Кота». Люди всё ещё пытались пробиться внутрь, но многие просто отправлялись в здания и заведения, окружающие площадь, чтобы наблюдать за поединком со второго этажа. Другие даже забирались на крыши. Стало так тесно и хаотично, что некоторые получили травмы от толчеи ещё до начала мероприятия.
Тем временем в одном из углов площади казначей и квартирмейстер «Одили» были заняты приёмом ставок на поединок. Они загребали столько монет, что желали, чтобы такие поединки были всегда.
Увидев оживлённую толпу, формирующуюся под ней, Одиль закружилась и закричала мужчинам в толпе:
— Дайте мне вас услышать, негодяи! Вы любите женщин?!
— Да!!!
— ответили пираты криком. Одиль повернулась к женщинам в толпе.
— А как насчёт вас, девочки?! Вы любите мужчин?!
— Да, да!!!
— кокетливо закричали женщины.
— А как насчёт выпивки?! Вы, чёртовы негодяи, хотите как следует оттянуться?!
— Да!!!
— Ну, а как насчёт хорошей еды?! Вы готовы к хорошей еде?!
— ДА!!!
Энергия в толпе достигла точки кипения.
— Выпивка, тепло другой души и еда — вот три вещи, ради которых мы, пираты, живём! Мы приходим на этот остров за ними! Вы согласны со мной, ублюдки?!
— Да!!!
— Сегодня мы увидим, чья еда вкуснее!
— Да!!!
— Победителя определят пять наших капитанов, торговцев и вождей племени Меггидо! У каждого из них будет голос, чтобы решить, чья еда лучше, и тот, кто наберёт больше всего голосов, победит!
Одиль объяснила правила поединка, указывая на судей мероприятия. Трое из них были пиратскими капитанами, один — главным торговцем, а последний — вождём племени Меггидо. Для справедливости Дрейк и владелец «Галеры Морского Кота» не будут судьями, но всё равно примут участие в дегустации. Дрейк сидел со своими поубиносами в одном из углов площади.
— А теперь представляю наших дуэлянтов! Первый — Пассам! Он — главный стюард моего корабля, и он утверждает, что у него есть всё, чтобы стать шеф-поваром королевской династии Авиона, если бы «ему воздали по заслугам»!
Когда Пассам вышел на сцену, пираты все рассмеялись над его представлением.
— Не, не смейтесь, парни! Его готовка — это нечто!
Одиль пыталась его прикрыть, но толпа не переставала смеяться. Пассам мог лишь сплюнуть и выругаться, стоя на сцене в смущении. Дрейк вступился за него, и поединок был средством обеспечить его безопасность, но это испытание, тем не менее, было унизительным.
— А теперь другой дуэлянт: повар «Галеры Морского Кота», Токушима!
Токушима вышел на сцену в своём белом поварском кителе.
Пассам смотрел на него с кипящей завистью. В Особом регионе не было официально установленной формы для поваров, но вид Токушимы в его поварской форме создавал впечатление, что он действительно был настоящим профессионалом.
— Токушима из Тиная, и он здесь ищет дочь своего спутника, Эдаджимы! Если хотите ему помочь, поговорите с ним позже!… Э-э, как её зовут, опять?
— Трова.
Токушима назвал выдуманное имя для выдуманной дочери Эдаджимы. Однако, когда они это услышали, поубиносы «Одили» все повернулись и посмотрели на девочку, сидевшую рядом с Дрейком. Девочка с недоумением посмотрела на них в ответ.
— Точно… твоё имя Трова, да? — спросил её Дрейк, и она кивнула.
— Вы готовы?!
Одиль спросила Токушиму и Пассама, которые оба стояли перед своими кирпичными печами. В этом мире без газа и электричества печи топились дровами вручную. Всё было очень просто, так что работа предстояла долгая.
— Как у нас дела, сэр?
Эдаджима, подкладывая дрова в печь, показал Токушиме большой палец вверх. Он будет помощником в сегодняшнем поединке.
С другой стороны, Пассам привлёк одного из своих помощников с «Одили». Тот тоже дал добро.
— Отлично! А теперь — ингредиенты!
Одиль представила ингредиенты. Главным ингредиентом были внутренности морского млекопитающего под названием тарага, пойманного рыбаком из племени Меггидо. Остальные ингредиенты включали миски с мелкой рыбой, купленной на ближайшем рынке, корнеплоды, лук, чеснок, всевозможные бобы, кокосоподобные фрукты, оризал, травы и специи, водоросли, соль, оливковое масло, алкоголь, уксус — по сути, все ингредиенты, которые они могли легко достать на острове.
Что касается кухонной утвари, дуэлянты будут использовать свою собственную, так что Пассам принёс свою с «Одили», а у Токушимы его набор был наготове.
— О, да ладно! Почему все ингредиенты — это то, что обычно выбрасывают? Как вы ожидаете, что я приготовлю из этого первоклассное блюдо?! У вас нет красного мяса?!
Пассам скривился, осматривая ингредиенты. Владелец «Галеры Морского Кота» возразил:
— Это то, что мы обычно используем; у нас нет ваших роскошных ингредиентов. Сдаёшься?
— Н-нет, но да ладно…
Пассам был в полной растерянности. Он никогда раньше не имел дела с внутренностями тараги.
— Полагаю, придётся обойтись, — но у него был опыт приготовления внутренностей скота. Он считал, что сможет справиться, имея это в виду.
С другой стороны, Токушима был в восторге от ассортимента ингредиентов.
— Кровь уже слили?
— Естественно, — ответил рыбак из племени Меггидо, поймавший тарагу. Похоже, у Токушимы уже был готов план.
Пассам воспользовался возможностью, чтобы вставить пару замечаний.
— Хех, вот и наш повар-падальщик. Только такой, как ты, может быть доволен этим мусором.
— Мусор? Я не вижу здесь никакого мусора, сэр. Но, если в итоге вы сделаете из этого мусор, я думаю, это уже будет не вина ингредиентов.
У Пассама от злости подскочило давление. Он крепко сжал свой нож, клянясь закопать этого наглого салагу (адаптация амер. выражения greenie) в землю.
— Если будешь продолжать умничать, то получишь!
Как только они начали сверлить друг друга взглядами, Одиль встала между ними.
— Ладно, ладно! Давайте уже начнём, окей? Вы готовы???
Токушима и Пассам кивнули.
— Тогда… начинаем!!!
Большие 30-минутные песочные часы, принесённые с одного из кораблей, были перевёрнуты. У дуэлянтов будет полтора часа на приготовление своих блюд. Это могло показаться большим временем, но оба они знали, что не могут терять ни секунды. Двое быстро принялись за подготовку ингредиентов.
— Итак, что у нас сегодня на обед, Токушима?
Эдаджима начал кипятить воду в кастрюле, предполагая, что она может понадобиться. Убедившись, что вода закипела, Токушима бросил в кастрюлю кожу тараги, которую он нарезал толстыми кусками.
— А это зачем?
— Чтобы вытопить жир.
Кожа тараги была невероятно жирной. Это можно было легко определить, просто слегка надавив на неё.
— Ясно… я слышал, что свиной жир варят, чтобы растопить его для жарки. Это то же самое, да?
— Верно.
Значит, план Токушимы состоял в том, чтобы приготовить блюдо с использованием жира.
Поскольку на вытапливание жира требовалось время, Токушима доверил этот процесс Эдаджиме, а сам отправился готовить внутренности тараги. Он выбрал сердце и желудок, которые при приготовлении становятся хрустящими. Но главной частью был плавник тараги, который был невероятно желеобразным — даже без какой-либо специальной подготовки он мог легко заменить акулий плавник.
Он мельком поглядывал на рабочее место Пассама. Похоже, тот полагался на свой опыт работы с печенью и кишечником скота, что лишь усиливало ощущение, что он совершенно не в своей тарелке. Он любил хвастаться, что был бы личным поваром королевской семьи Авиона, если бы всё сложилось иначе, что больше говорило о его статусе, чем об опыте. Но, честно говоря, в его словах была доля правды: в такой работе ему никогда бы не пришлось иметь дело с такими «низкими» ингредиентами, как тарага. Также стоило отметить, что это было до каких-либо технологических прорывов в области охлаждения, поэтому мясо было трудно перевозить на большие расстояния. Тарага, обитавшая в океанах, обычно употреблялась в пищу только рыбаками, которые её ловили, и поэтому почти никогда не появлялась на рынках.
— Пожалуйста, положите немного оризала в ступку, сэр.
Как только Эдаджима закончил переливать вытопленный жир в другую кастрюлю, Токушима дал ему следующее задание.
— Мы делаем рисовую муку?
— Да.
Пшеничные зёрна были основным продуктом питания в этом мире. Следовательно, люди никогда не утруждали себя употреблением оризала, несмотря на то, что это был злак, похожий на рис, считая его не более чем кормом для рыб. Токушима считал это прискорбным. Оrizal можно было не только готовить как рис, но и перемалывать в муку, как пшеничную.
— У нас есть масло и рисовая мука… теперь я понял. Мы делаем темпуру, не так ли?
— Верно. Мы выставляем темпуру против лучшего, что есть в этом мире!
Темпуру, покрытую рисовой мукой, было легко сделать хрустящей и рассыпчатой. Единственным недостатком было то, что мука, которую они делали из оризала, была несколько хуже по вкусу по сравнению с пшеничной, но в сочетании со вкусом внутренностей тараги они засияют.
Тем временем у Пассама подготовка шла полным ходом. Они положили внутренности в кастрюлю и оставили тушиться. Он взглянул на рабочее место Токушимы и заметил, что тот нарезал кожу тараги на куски и положил их в кастрюлю с кипящей водой. Затем он услышал слова «масло» и «вытапливание». От этого у него по спине пробежал холодок.
«Не может быть… он умеет жарить?»
Пассам потерял дар речи.
Жарка обычно подразумевала использование высококачественного масла, которое можно было достать только благодаря щедрым пособиям от богатых покровителей, не жалевших денег на вкусную еду. Это означало, что знание того, как жарить, было в основном известно только тем, кто работал на кухнях высшего общества.
Само по себе приготовление пищи — это накопление опыта, рождённого методом проб и ошибок, ставшего возможным благодаря длительному обучению и щедрому финансированию. Знание, которое они получают, выясняя, какие ингредиенты и техники работают для создания самой вкусной еды, становится основой ценности повара, что побуждает хранить такую информацию в секрете. Когда Пассам готовил для Примеры, у него была возможность попробовать свои силы в жарке. На высококачественном масле он смог пожарить мясо, создав блюдо с особенностью хрустящей корочки и сочной середины. Более того, он также знал технику конфи, которая заключается в медленной жарке мяса в жире при низкой температуре. Эта техника также давала очень вкусный результат.
«Чёрт! Так он не просто какой-то талантливый повар-подонок…»
Честно говоря, Пассам уже знал, что ему предстоит сразиться со , с того момента, как попробовал аква пацца (итальянское рыбное блюдо, дословно “сумасшедшая вода”). Вот почему он надеялся, что, начав с наскока и поливая еду грязью, он сможет сломить Токушиму. Будь тот настоящим салабоном без особого опыта, его поношения сработали бы…
«Чёрт!..»
Пассам наконец-то понял, что его первоначальное предчувствие было верным. Теперь ему нужно было придумать что-то, что могло бы принести ему победу.
Он снова взглянул на ингредиенты, надеясь найти что-то ещё, что можно было бы использовать. И тут он заметил черновато-красную массу среди кучи потрохов.
«Печень, да… Отлично, это будет нашим главным блюдом!»
— Х-хорошо…
Пассам и его помощник нарезали печень тараги. Они тщательно её измельчили, а затем размяли до состояния пюре. Они взяли получившуюся печёночную массу и смешали её с травами, измельчённым чесноком и луком, оливковым маслом, специями и солью. Печёночная паста получилась очень насыщенной по вкусу. Вероятно, её можно было бы просто использовать как паштет для хлеба-паниса.
— Ладно, но рыбный запах слишком сильный.
— Да. Это не говяжья или свиная печень…
У тараги слаборазвитые выделительные системы, поэтому у неё есть специфический запах. Когда они превратили её внутренности в печёночную пасту, вкус стал насыщенным, но, в свою очередь, запах также усилился.
— Ничего не поделаешь. Просто добавим больше трав.
— Трав?
— Ага. Мы не можем оставить этот запах, так что от него надо избавиться. О, иди достань кишки! Вытащи из них оболочки!
Глаза помощника заблестели.
— О, я понял! Мы делаем колбаски, да?
— Да.
Пассам достал шприц для набивки колбас из своей коробки с кухонной утварью. Его помощник снял длинную, шлангообразную оболочку с варёных кишок, выворачивая их по ходу дела. Затем он умело ввёл печёночную пасту, которую они сделали, в оболочки с помощью шприца.
Пока его помощник занимался колбасками, Пассам наблюдал за противоположным рабочим местом. Ему было интересно, как дела у его противника. Он увидел, что тот перемалывает оризал в муку, после чего обмакивает разные потроха в воду и яйца, прежде чем обвалять их в оризаловой муке. Он на мгновение отвлёкся на своё блюдо, как вдруг услышал звук шкварчащего масла.
«А! Теперь я понял! Если он их пожарит после обваливания в яйцах и муке, поверхность станет коричневой и хрустящей!»
Поверхность станет хрустящей, а внутри останется сочной. Это будет нечто невообразимое.
Сам того не заметив, он был впечатлён, но не мог позволить своим чувствам взять верх. Такими темпами он проиграет.
Он мог бы хорошо приготовить колбаски, но колбаски — это довольно обычное блюдо. Жареная еда, с другой стороны, встречается редко и поэтому вызывает любопытство. Привлекательность редко встречающейся еды эффективно действует на дегустаторов. Другими словами, судьи, скорее всего, склонятся на сторону противника.
Он должен заставить другую сторону совершить какую-то роковую ошибку или сделать её блюдо неприятным для судей.
И тут он заметил, что у другой стороны в кастрюле всё ещё что-то кипело.
— А это зачем? — спросил он своего помощника.
— Я видел, как они положили туда кости, лук, чеснок и травы, так что, вероятно, это суп.
Пассам был впечатлён. Его помощник был внимателен.
«Жареная еда и суп… так вот его план, да?»
— Похоже на то.
— Хорошо…
Пассам прошептал что-то на ухо своему помощнику. Когда помощник услышал это, он отшатнулся в шоке.
— В-вы действительно хотите, чтобы я это сделал?!
— Такими темпами мы не победим.
— Н-но на нас все смотрят…
— Всё будет в порядке! Все смотрят на меня и на него, а не на такого помощника, как ты.
— А если они меня увидят?
— Просто сделай так, чтобы они не увидели. Или ты хочешь сказать, что не сможешь?
— Н-но…
— Если ты не собираешься выполнять мои приказы, то ты мне больше не нужен. Я тебя даже отпущу.
— Нет! Только не это!
— Так что ты выбираешь?
— Л-ладно. Я сделаю это.
— Помни: я не приму никаких оправданий. Ты должен вернуться, сделав это!
— Х-хорошо…
— Иди!
— Да…
Помощник Пассама присел, притворяясь, что проверяет плиту, и набрал в руку немного пепла с пола.
Как только упала последняя песчинка, колокол прозвенел дважды. Прошёл час с начала кулинарного поединка. К этому моменту Токушима уже штамповал одну темпуру за другой. Золотистая жареная корочка покрывала не только потроха тараги, но и мелкую рыбу, которую им предоставили. Но это само по себе не было главным блюдом; он собирался использовать их для украшения мисок с варёным оризалом. Да, его главным блюдом был темпура донбури (миска риса) — сокращённо тендон. Теперь остался только мисо-суп к нему…
Именно в этот момент Эдаджима издал стон.
— За все мои годы… чёрт возьми, Токушима! Меня провели!
— Что случилось?
Токушима прекратил то, что делал, и подошёл проверить. Когда Эдаджима снял крышку с кастрюли и заглянул внутрь, его лицо потемнело. Суп был обильно посыпан пеплом и сажей.
— К-как это случилось?
— Я отвлёкся всего на секунду, но, скорее всего, это была диверсия.
План Токушимы состоял в том, чтобы подать набор из тендона и мисо-супа, но теперь суп был испорчен пеплом.
Эдаджима повернулся и посмотрел на другую сторону. Пассам и его помощник работали, казалось, не обращая внимания на то, что здесь произошло. Однако он вспомнил, что заметил, как помощник на короткое время отлучился и прошёл мимо их рабочего места по пути за дровами. Вероятно, именно в тот момент он и насыпал пепел в их кастрюлю с супом.
— Что нам теперь делать?
Токушима закрыл глаза и глубоко вздохнул. Затем он открыл их с острым блеском.
— Всё будет в порядке! Это не первый раз, так что у меня есть обходной путь! (адаптация амер. выражения a workaround).
Токушима был невозмутим.
По правде говоря, японские участники были излюбленной мишенью для недобросовестных диверсий на международных соревнованиях. Одним из ярких примеров была сцена на недавнем мероприятии по фигурному катанию на Зимних Олимпийских играх, где упавший фигурист из другой страны попытался схватить за лодыжку близлежащего японского фигуриста, чтобы заставить его упасть. Также на международных спортивных мероприятиях было обычным делом, когда лифты в высотных гостиницах внезапно переставали работать, а в душах команд из определённых стран текла только ледяная вода. Другой известной тактикой было то, что группы поддержки собирались ночью и репетировали свои номера рядом с гостиницами, чтобы помешать спортсменам выспаться.
Кулинарные конкурсы не были исключением. Как только одна команда убеждалась, что не сможет победить, они тайно пытались саботировать японских поваров или делать что-то, что привело бы к их дисквалификации вместе с японскими поварами.
Такова реальность, с которой сталкиваются все японцы, работающие за границей, — не только спортсмены. Они сталкиваются со всевозможными проблемами от других людей, пытающихся их подорвать. Вот почему старшие братья научили Токушиму, как справляться с такими неудачами, поэтому ещё один инцидент грязной игры его не особо беспокоил.
Сначала они должны были достать ингредиенты из кастрюли.
— Эге-ге-гей! Не знал, что теперь принято подавать сажу с едой!
Пассам фыркнул, наблюдая за тем, что делает Токушима.
— Ну да, конечно.
Затем Токушима вытащил несколько поленьев из-под печи, чтобы уменьшить жар. Как только температура достаточно упала, он приготовил несколько яичных белков.
— А что сделают яичные белки? — с любопытством наблюдал Эдаджима.
— Смотрите и увидите сами.
Токушима опустил яичные белки в суп.
— О-о-о!
Как только яичные белки коснулись поверхности, они окружили пепел и сажу, затвердели и упали на дно кастрюли. Как только все комки яичных белков опустились на дно, суп стал чистым от любого мусора.
Песочные часы были перевёрнуты в последний раз, и, не успели они опомниться, как прозвенел финальный колокол. Кулинарный поединок был окончен. К этому моменту и Пассам, и Токушима закончили свои блюда. Чтобы убедиться, что ни одна из сторон не нарушит правила, несколько женщин из племени Меггидо быстро подошли, забрали тарелки и подали их судьям.
Блюдом Пассама был варёный печёночный паштет в колбасных оболочках, поданный вместе с горячим рагу из потрохов.
Блюдом Токушимы был тендон, поданный вместе с супом из измельчённого плавника тараги.
Оба блюда выглядели свежими и изысканно приготовленными. Этого было более чем достаточно, чтобы у любого потекли слюнки. Толпа разом сглотнула, чувствуя, как их рты наполняются слюной.
— Чёрт!.. это просто пытка!
— Не парься (адаптация амер. выражения Don't let it bug ya)! Ставлю, что нам дадут остатки!.. дадут ведь, правда???
Судьи перешёптывались между собой, пробуя оба блюда. Наблюдение за их наслаждающимися реакциями, когда они жевали еду, усугубляло ощущение визуальной пытки для большей части толпы.
Дрейк, хотя и не был судьёй, прикрывал Пассама, поэтому у него тоже было право на дегустацию. Ему подали блюда, приготовленные и Токушимой, и Пассамом.
Первыми были печёночные колбаски Пассама. Тараги были крупными животными, больше людей, поэтому колбаска, сделанная из печени тараги, была толщиной в два-три пальца. Поэтому их просто положили на тарелку без особых изысков.
Но такими и были колбаски. Они могли выглядеть просто, но настоящий вкус крылся внутри.
Дрейк наколол одну из колбасок на двузубую вилку и отрезал ножом маленький кусочек. Когда он резал и накалывал толстую колбаску, из неё сочился жир, за которым последовал сильный аромат от множества смешанных в ней трав. Запах трав был настолько сильным, что слезились глаза.
Он наколол кусочек размером с укус, положил его в рот и начал жевать. Кишечные оболочки делали жевание немного затруднительным, но этого и следовало ожидать. Приложив больше усилий, он разорвал оболочку, и вкус печени внутри взорвался у него во рту.
— …Потрясающе.
Несмотря на его характер, Пассам, без сомнения, был отличным поваром. Не успел Дрейк опомниться, как он уже съел все колбаски.
Дрейк перешёл к тендону, который приготовил Токушима.
— Тендон? — пробормотал Дрейк, разглядывая блюдо. Токушима дал дальнейшие объяснения.
— Обычно сверху поливается соусом, что само по себе вкусно, но я подумал, что если я налью больше соуса, хрустящая текстура темпуры пострадает, поэтому я использовал лишь половину обычного количества. Сторона без соуса покрыта солью, так что, пожалуйста, попробуйте и её.
— П-понял…
Он никогда раньше не слышал о «темпуре», и, похоже, судьи тоже. Они с удивлением тыкали в хрустящую коричневую корочку и пытались её понюхать. В любом случае, это выглядело аппетитно, поэтому они откусили кусочек со стороны без соуса.
В тот момент, как их зубы вонзились в хрупкую корочку, хруст разнёсся по всей округе и в их ртах. Это было идеально приготовлено, и вкусы соли и маслянистой оболочки взорвались. Они откусили ещё, вонзаясь зубами в хорошо прожаренные потроха тараги внутри хрустящей корочки. Соки мяса дополняли солёность корочки, отправляя их вкусовые рецепторы в рай. Дрейк… был в полном недоумении.
— …Чёрт.
Даже он должен был признать, что попал в плен к восхитительному вкусу темпуры.
Без сомнения, блюдо Пассама было вкусным, но после этой темпуры недостатки в его работе стали ещё более заметны. Это не означало, что колбаски по своей сути хуже — не в этом был смысл. Однако нельзя было отрицать тот факт, что печень тараги, которую использовал Пассам, имела сильный запах. Чтобы избавиться от него, он использовал столько трав, сколько мог, но это также заглушило восхитительный вкус колбасок. Ему не удалось найти баланс, поэтому итоговое творение получилось безвкусным.
С другой стороны, эта темпура была приготовлена идеально. Ощущения во рту, вкусы, аромат — всё это гармонировало так идеально. А ещё соус. Да, те части, где был соус, уже не были такими хрустящими, но взамен они стали ещё более пикантными. Конечно, под темпурой был также варёный оризал, который был полит соусом, предлагая идеальный баланс через сытное дополнение, чтобы набить их желудки.
Но, пожалуй, самой замечательной частью трапезы был суп, сопровождавший тендон. Как только они сделали глоток, остановиться было невозможно. Он был аппетитно-жёлтого цвета, кристально чистый и наполнен гармоничными экстрактами множества продуктов. Если бы в этом мире существовало воплощение восхитительности, это был бы этот насыщенный суп.
Дрейк ни в коем случае не был гурманом, но теперь он понял, какое блюдо было превосходным. Глядя на реакции судей, казалось, что и они уже решили, кто победил в кулинарном поединке.
— После очень близкого голосования мы решили, что победителем становится Токушима Хадзимэ из «Галеры Морского Кота»!
Судьи объявили Токушиму победителем.
— Чёрт!
Пассам в гневе пнул землю.
Остатки блюда Токушимы были разделены между Дрейком, Одиль и остальными пиратами. Вскоре началась свалка за то, кто сможет урвать кусочек остатков.
— Это чертовски вкусно!
— Не могу поверить, что такого всего одно!
Повёл себя прилично всё это время, пираты оторвались по полной, чтобы запечатлеть вкус в своей памяти. Когда всё было съедено, они обратились к своим главным стюардам с просьбой приготовить это блюдо.
— Ну, ингредиенты можно достать почти везде, так что… почему бы и нет?
Ингредиенты, использованные Токушимой, были в изобилии на острове; они также видели, как он их готовил. Если они всё ещё не хотели есть оризал, всегда была альтернатива — использовать пшеницу. Главные стюарды, присутствовавшие на поединке, начали придумывать, как поэкспериментировать с рецептом Токушимы, так что они с нетерпением ждали возвращения на свои корабли.
Что касается Пассама, правила поединка гласили, что он должен забрать обратно все свои замечания в адрес «Галеры Морского Кота» и их клиентов, так что судьи заставили его это сделать. Он неохотно подчинился, опустив голову перед толпой в знак извинения.
— Ты сделал это, Токушима!
— Да, сэр.
Эдаджима похлопал Токушиму по спине. Мэйбл в поздравлениях обняла его, но, увидев неподвижное выражение на его лице, она спросила:
— Что не так, Хадзимэ? Ты не рад?
— Я… просто не думаю, что на самом деле выиграл этот поединок.
Как уже было сказано, кулинария — это накопление опыта. Мир дома был особенно открытым, и знания о том, как готовить блюда, в основном общедоступны. Есть некоторые личные корректировки, которые остаются в секрете, но в целом повара во всём мире имеют доступ к большинству рецептов, и они часто делятся советами и хитростями друг с другом на конференциях и собраниях.
Однако здесь всё было иначе. В этой среде знания о приготовлении пищи могли передаваться только через ученичество, покровительство или близкие отношения с поваром. У Пассама был опыт обслуживания Примеры и её друзей из высшего общества, которые давали ему средства на приготовление лучших блюд. Но по сравнению с масштабом развития по ту сторону Врат, даже его навыки и знания были недостаточны. Конечно, победа Токушимы также была бы невозможна без его мастерства, но это была не вся история.
Иными словами, Токушима чувствовал, что это не он выиграл этот поединок. Это была темпура и кулинария Земли.
Эдаджима наклонился и прошептал:
— Но все видели, как ты был хорош. Теперь они разнесут весть о твоей темпуре, и все дороги будут вести к тебе. Разве это само по себе не достойно того, чтобы считать эту победу своей, а?
— Возможно…
— И все признают твоё мастерство. На самом деле, если ты подойдёшь и попросишь любого пиратского капитана стать их главным стюардом, им будет трудно тебе отказать! Даже капитан Дрейк не отправит тебя прочь… и ради нашей миссии, мы можем надеяться, что это произойдёт.
Самое сложное в сборе разведданных — это приблизиться к своей цели. В роли повара это относительно легко сделать, так как можно завоевать доверие цели через её желудок. Однако в этом контексте есть одна большая проблема: ни на одном корабле нет вакансии главного стюарда. Пока они не ищут главного стюарда, они, вероятно, не примут другого. Но теперь, когда все знают о мастерстве Токушимы, пиратским капитанам будет сложнее ему отказать. Затем, как только они окажутся на борту, они смогут проникнуть в капитанскую каюту или подслушать его разговоры. Им даже могут предоставить доступ к источнику их пушек.
— Хорошо. Пойдём и представим наше дело капитану Дрейку.
Наполненный решимостью, Эдаджима направился к Дрейку, который был на другой стороне площади.
— Капитан Дрейк. Простите, но у нас есть к вам разговор. Сейчас удобное время?
Дрейк ответил с улыбкой.
— А-а… на самом деле, у меня тоже есть что вам сказать, но не здесь. Как насчёт завтра?
— Думаю, это было бы идеально.
Эдаджима и Дрейк договорились встретиться завтра утром. Всё шло гладко. Всё было по плану.
Но Эдаджима так и не встретился с Дрейком на следующее утро. Той ночью, после кулинарного поединка, Эдаджима, Токушима и Мэйбл были захвачены воинами Меггидо в своих жилищах.
— З-за что нас арестовывают?! — спросил Эдаджима лидера воинов, когда те наставили на него и Токушиму копья.
— У нас есть информация, что вы — шпионы, работающие на Тинай! — с суровым выражением объявил лидер.
Том 3. Глава 4.
Токушиму, Эдаджиму и Мэйбл бросили в самодельную деревянную клетку на пляже, далеко от деревни. Хотя, судя по её примитивности, её, вероятно, лучше было бы назвать загоном. Пляж был усеян десятками пальм, а под ними стояли столбы с факелами, освещавшими окрестности.
— Почему нас держат здесь как шпионов?! — крикнул Токушима, но воины Меггидо его проигнорировали. Они повесили на клетку простой бронзовый замок, который всё ещё был довольно прочным и его было трудно сломать без инструментов.
— Мы получили донос.
Ответ на вопросы Токушимы пришёл от вождя племени Меггидо, который вышел из тёмных вод на пляж со своими слугами.
— Донос?
— Недавно начали ловить пиратов, которые здесь останавливались. Нам сказали, что это потому, что вы передавали разведданные тинайскому флоту.
— Э-это неправда!
— Но пиратов начали ловить примерно в то же время, как вы прибыли на остров, не так ли? Это слишком странно, чтобы быть совпадением.
Это было ничто иное, как начало патрулирования P-3C Японских сил самообороны примерно в то же время. Но устаревшее, примитивное мышление Меггидо заставило их заключить, что это дело рук шпионов.
Причина этого в том, что люди склонны думать: «Поскольку я бы так поступил, другой человек должен поступить так же».
Когда в Парламенте обсуждались законопроекты о криминализации заговора, некоторые люди выступали против них, говоря что-то вроде: «Этот закон помешает журналистам и творческим людям свободно работать. Их будут арестовывать». Почему они так думали? Потому что они сами питали желание наказывать и подавлять тех, кто делал неудобные для них заявления.
— Да ладно, это просто совпадение! Кроме нас, сюда в то же время приезжали и другие люди! — продолжал протестовать Токушима.
— Но на них не было доноса, не так ли? Так что у нас нет причин их подозревать.
Токушима закатил глаза на логику вождя Меггидо. Он понял, что так в этом мире обращались с подозреваемыми, но он не был в том положении, чтобы утверждать, что это отстало. Даже в Японии, когда СМИ решают подкрепить вину подсудимого рассуждением: «Они не смогли доказать, что они этого не делали, значит, они виновны», суды обычно следуют той же логике и выносят аналогичный приговор. Позже Верховный суд получит апелляцию по этому поводу, и это решение, как правило, будет отменено, так как это было решение низшего районного суда, но ни судья районного суда, ни медийные личности, сделавшие эти обвинительные заявления, не несут наказания. В этом смысле разницы между этим миром и тем, что по ту сторону Врат, почти не было.
— Так кто же на нас донёс? — наконец заговорил Эдаджима, который до этого молчал.
— Пассам, — сухо ответил вождь Меггидо.
— Он просто неудачник, не умеющий проигрывать! Он говорит всё это, чтобы нам отомстить!
— Я не спорю, но и не полностью с вами согласен. Он сказал, что видел вас на тинайском военном корабле.
— Он имел в виду «Одетту»?
— Значит, вы признаёте это, да?… Да, «Одетту». Он утверждал, что работал на авионскую принцессу на борту военного корабля, когда заметил вас.
— Теперь, когда вы упомянули, он был там… — наконец вспомнил Токушима. Пассам был личным поваром Примеры. Если ему не изменяет память, он провёл большую часть пути в своей каюте из-за морской болезни, поэтому его и наняли обслуживать Примеру и её друзей. Но оказалось, что он был в сговоре с авионскими реваншистами. Когда «Одетта» была в опасности перевернуться, он и другие реваншисты сбежали на маленькой лодке.
— Так вот почему он называет себя личным поваром авионской династии…
— Он признался нам в своих обстоятельствах, даже если это означало, что мы будем подозревать и его в шпионаже. В итоге мы решили, что его смелость стоит того, чтобы мы закрыли на это глаза.
— И, таким образом, виновны мы?
— Если вы утверждаете, что невиновны, докажите это.
— Вот это и называется «доказательством от дьявола», — вздохнул Эдаджима.
Невозможно доказать, что кто-то чего-то не делал. Это то, что известно как «доказательство от дьявола», и именно по этой причине в уголовных процессах на обвинение и полицию ложится обязанность доказать вне всякого разумного сомнения, что подсудимый совершил деяние. По крайней мере, так говорится в юридических учебниках; как это на самом деле работает в реальности, было упомянуто ранее.
Понимая, что с вождём не договориться, Эдаджима решил, что никакие дальнейшие заявления его не убедят.
— Есть один способ. Как насчёт этого, Токушима: вы позволите пользователю духов просмотреть ваши воспоминания и определить, что вы невиновны? — предложил вождь, чтобы выйти из тупика.
— Мы наконец-то узнаем правду, если вы согласитесь.
— Но это значит, что они увидят всё, верно? Нет, пожалуй, не стоит.
— Это действительно неразумно.
Зная, что их прошлое как сотрудников Сил Самообороны будет раскрыто, Токушима отказался; Мэйбл и Эдаджима также отклонили предложение вождя.
— Я понимаю. У каждого, кто попадает на этот остров, есть что скрывать, поэтому я не буду винить вас за отказ. Но другого способа доказать вашу невиновность нет.
Вождь пытался их убедить, но Токушима ясно дал понять, что отказывается.
— Вас повесят на рассвете. Подумайте ещё.
С этими словами вождь Меггидо развернулся и вернулся в море.
Когда вождь Меггидо ушёл, Токушима начал осматривать свою клетку. Она была грубо сделана из ротанга и плюща, скреплённых вместе без использования гвоздей. Она выглядела такой хлипкой, что, будь у него нож, он мог бы прорезать себе путь наружу. Но по пляжу расхаживали охранники с факелами. Даже если бы им как-то удалось сбежать, им понадобился бы какой-то план, чтобы прокрасться мимо них. Наконец, даже если бы они сбежали с пляжа, остров был маленьким, так что спрятаться было негде.
— Ну и переплёт… — вздохнул Эдаджима, на что Мэйбл ответила:
— Что ещё более раздражает, так это то, что они на самом деле правы…
Поэтому они и не могли согласиться на то, чтобы пользователь духов копался в их воспоминаниях. Их отказ показал вождю Меггидо, что у них были вещи, которые они хотели скрыть, что сделало его ещё более подозрительным.
— Мэйбл… ты — Апостол, да? Я слышал, у Апостолов могут быть подчинённые, — спросил Эдаджима у Мэйбл, которая в ответ кивнула.
— Так послушай меня: почему бы тебе не сделать своим подчинённым меня или Токушиму?
Он объяснил дальше, что, если бы их сделали её подчинёнными, они стали бы бессмертными, что позволило бы им пройти казнь и инсценировать свою смерть.
Но Мэйбл покачала головой на эту идею, вздыхая и объясняя, почему это не произойдёт.
— Слушайте, извините, что обламываю вам кайф, но у Апостолов может быть только один подчинённый.
— Хорошо, тогда. Сделай Токушиму своим подчинённым.
— Нет, я не могу этого сделать.
— Почему нет?
— Делать кого-то подчинённым — это не то, что мы просто получаем, становясь Апостолами. Этому мы учимся в течение жизни — это навык, если хотите. Я стала Апостолом совсем недавно, так что я не могу этого сделать. Кроме того, то, что я получу травму вместо вас, не значит, что вы не сможете умереть…
— Я-ясно…
Слушая их разговор, Токушима поднял брови. Что-то не сходилось с тем, что он слышал раньше.
— Э-э, я помню не это. Когда вы впервые прибыли в Алнус, я слышал, что вы хвастались, будто побывали во всевозможных местах и заставили их знать и вождей стать вашими подчинёнными.
Мэйбл опустила взгляд, её лицо покраснело от стыда.
— Насчёт этого… с-слушайте, я же не врала! Я собиралась выбрать кого-то в конце концов! И это было в будущем времени, верно? Так что я не врала!
— То есть, ты в конце концов это сделаешь… так что это просто как пустое обещание после того, как тебя повысят? — подытожил Эдаджима.
— Ну, извините! Это всё равно произойдёт, так что это не пустое обещание. Но я не могу назвать дату, когда это случится. Это может произойти через сто лет, или даже двести. Может, даже через триста…
— Да, но мы все к тому времени уже умрём, да?
Тон Токушимы стал резким, что заставило Мэйбл отвернуться.
— Я не хотела об этом думать. Я… я просто была слишком молода раньше.
— Ну, раз уж ты над этим поразмыслила, то всё в порядке. В любом случае, мы только что потеряли очень хорошую идею, как отсюда выбраться. Придётся придумать что-то другое.
— Да… Давайте, парни, — вздохнул Эдаджима.
— Но если мы сбежим, то только укрепим их подозрения, что мы шпионы, что навредит нашей дальнейшей операции. Я хотел избежать такого исхода.
Именно в этот момент из темноты раздался голос:
— Так вы хотите выбраться? Я правильно поняла?
Вскоре после этого воины, стоявшие на страже поблизости, упали на землю, как тряпичные куклы. Из-за света факелов из темноты к клетке приблизился тёмный силуэт. Он был маленьким и тонким, и от него исходили чёрные крылья. Они тут же узнали силуэт Одиль.
Она продолжала что-то бросать из темноты, заставляя других солдат падать на землю.
— У тебя хороший прицел, но нормально ли так их убивать? — спросил её Токушима.
— Не, я так далеко не захожу. Они вас ещё больше подозревать будут! Так что у меня здесь только иголки с каким-то зельем, — хихикнула Одиль, показывая им кучу булавок между пальцами.
— Я думал, у Ави плохое зрение в темноте? — спросил её Эдаджима.
— Да, я сейчас ни хрена не вижу! Но я опытная девчонка, понимаешь, так что я их просто чувствую, знаешь ли?
Одиль со скукой подошла к одному из вырубленных воинов, сняла с его пояса связку ключей и начала пытаться выяснить, какой из них отпирает клетку.
— Так зачем ты нас освобождаешь?
— Только не спрашивай меня об этом сейчас! Что ты ожидаешь, что я скажу? «Просто хотела поболтать»?
Она вставила ключ в замочную скважину, покрутила его, и, конечно же, что-то щёлкнуло.
— О?
Одиль сняла замок и открыла клетку.
— Ладно, вы повеселились. А теперь — пошли!
Хотя у них не было полной картины, Эдаджима и Токушима поняли, что время было драгоценно. Они могли задать свои вопросы по пути. Мэйбл, Эдаджима и Токушима быстро вышли из клетки и последовали за Одиль.
— Во-первых, спасибо, но… зачем нам помогать? Что ты получаешь, помогая нам?
Одиль вздохнула, скривившись, и ответила:
— Ну, проще говоря, я здесь, чтобы прибрать за одним из наших.
— Прибрать за кем?
— За Пассамом… видишь ли, он вёл себя чертовски подозрительно, когда вернулся на корабль после того, как проиграл и всё такое. Когда мы его прижали к стенке, он наконец-то раскололся и рассказал, как донёс на вас как на шпионов.
Одиль тихо вошла в бухту. Там, на пляже, их ждала одна из шлюпок «Одили». Там же были и некоторые члены экипажа.
— Так ты помогла нам из-за этого?
— А какого хрена нет?! Если мы ничего не сделаем, это будет на нашей совести!
Она жестом пригласила их троих сесть в шлюпку, что те незамедлительно и сделали.
— Так что, один из наших только что с треском проиграл, и, желая вам отомстить, он солгал, чтобы вас заперли. Разве это не выставит нас в дурном свете? Это же пятно на добром имени Дрейка, да?! Теперь все будут считать нас, команду «Одили», неудачниками, которые стучат на любого, кто честно их побеждает! Нам никто больше не будет доверять и всё такое! И самое ужасное, даже если нам не нравится тот негодяй, который это сделал, он всё равно один из нас, так что мы должны прикрывать его задницу!
Казалось, у пиратов был свой кодекс чести или культура стыда, похожая на ту, что у японских якудза.
— Ясно, но откуда вы знаете, что мы не шпионы?
— Потому что мы знаем, что не из-за шпионов нас, пиратов, постоянно ловят.
— Что ты имеешь в виду?
— Я видела железного дракона и летающую лодку своими глазами, и мы знаем, что из-за них ловят других пиратов, а не из-за шпионов. Вот так мы и знаем, что Пассам врёт.
— Так вот почему…
— О, и… Эдаджима, верно? С тобой хочет встретиться один человек.
— Со мной? Кто?
— Э-э, может, лучше оставить сюрприз на потом. В любом случае, считайте себя нашими гостями!
Токушима и Эдаджима с недоверием переглянулись, пока пираты толкали шлюпку с пляжа в воду. Шлюпка сошла с песка на волны, и пираты быстро взобрались на борт и начали грести. Так Токушима, Эдаджима и Мэйбл сбежали из Меггидо и стали гостями на борту «Одили».
Девушка Ави грациозно раскинула свои белые крылья, паря в бескрайнем синем небе.
«Небеса чисты. Ветер приятный. Но воздух… влажный и тяжёлый».
Её старые раны снова начали ныть. Это был знак того, что погода скоро испортится.
Одетта зе Невулла слегка повернула своё правое крыло назад, что, конечно же, немедленно заставило её войти в штопор. Воздух был тяжёлым и влажным, так что любое незначительное движение могло вызвать быструю и внезапную реакцию.
Она продолжала держать крыло отведённым назад, чтобы продолжать терять высоту. Падая по спирали, она почувствовала, как воздух становится теплее и влажнее. Освежающее ощущение ветра сменилось влажностью, и в нужный момент она восстановила равновесие и продолжила горизонтальный полёт. Она опустилась прямо над поверхностью океана, достаточно низко, чтобы лететь среди множества летучих рыб, выпрыгивающих из моря. Затем, в последний раз, она использовала свою скорость, чтобы снова набрать высоту.
«Здесь».
Похоже, она наконец-то нашла границу между поднимающимся тёплым и опускающимся холодным воздухом. Более того, этот процесс, казалось, вот-вот ускорится. Убедившись в этом, она направилась обратно к трёхмачтовому кораблю, плывущему под ней.
Военный корабль тинайского флота «Одетта II» шёл под всеми треугольными латинскими парусами на фок-мачте, грот-мачте и бизань-мачте. Он продолжал плыть вперёд, ловя ветер на ходу.
— Шура!
Одетта приземлилась на палубу, заметив свою подругу и капитана.
«Одетта II» была построена по тому же классу кораблей, что и её старая тёзка. Однако были и заметные улучшения по сравнению с предыдущей версией. Были увеличены переборки, усилено вооружение, но самым большим изменением, возможно, стало удаление гребного отсека. Столкнувшись с кадровыми проблемами, вызванными растущими потерями от пиратов, тинайский флот больше не мог обеспечивать новые корабли достаточным количеством рабов-гребцов. Поэтому новые корабли почти исключительно полагались на паруса, а в случае необходимости члены экипажа брались за вёсла на верхней палубе. Старый гребной отсек тем временем был переоборудован в орудийную палубу для размещения пушек, а её настил был дополнительно укреплён, чтобы выдерживать их вес и силу отдачи.
Последним улучшением по сравнению с «Одеттой» стало добавление штурвала. Это было личное дополнение Шуры, которое она привезла со времён своего пребывания в Японии. С ним им больше не нужно было передавать приказы в румпельное отделение, что позволяло им вносить мелкие коррективы в курс более оперативно и быстро. Это, в свою очередь, дало им возможность лучше справляться с капризными взаимоотношениями между ветром и парусами, позволяя не жертвовать скоростью и эффективнее использовать ветер.
Услышав своё имя, Шура повернулась к рулевому.
— Справишься, да?
— Так точно, кэп!
Шура подошла к Одетте.
— Что стряслось, Оди?
— К вечеру погода испортится. Может даже начаться шторм.
— Это уж точно нехорошо… навигатор! Принеси мне карту!
Мужчина средних лет, который был и её навигатором, и вице-капитаном, принёс пергамент на ближайший стол и разложил его. На нём были нарисованы курс «Одетты II» и маленький крестик, обозначавший их пункт назначения рядом со словом «Атлантия».
— Так, сейчас мы идём под углом 45 градусов к ветру. Я надеялась, что мы сможем держать этот курс полдня, прежде чем повернуть назад, но…
Шура постучала пальцем по карте. Вице-капитан предупредил её.
— Но если погода собирается ухудшиться, мы больше не можем так делать. Мы попадём в трудное положение.
— Да. Мы должны ставить безопасность в приоритет, даже если это означает задержки. Просто этот Всемогущий Децемвир, который у нас на борту… он просто не перестаёт действовать мне на нервы! Он всё настаивает, что мы должны успеть вовремя и всё такое!
— Тогда почему бы тебе не сказать ему, чтобы он взялся за дело и сам взял командование?
— Да с какой стати! Он ведь на самом деле попытается провести нас через шторм! Мне нужно как-то помягче ему это преподнести…
— Но разве это не усложнит твою работу?
— Конечно, так почему бы тебе не взять это на себя?
— Ха-ха, нет уж, спасибо, капитан. Я всего лишь твой скромный вице-капитан, так что я не могу быть тем, кто нанесёт этот визит.
Получив резкий отказ от своего вице-капитана, Шура скорчила горестную гримасу.
— Ах, ну да ладно. В конце концов, я капитан… но я могу доверять тебе, что ты выведешь нас из пути шторма, да?
— Так точно, кэп!
Ответив на салют вице-капитана, Шура и Одетта направились вниз по палубе в VIP-каюту.
— Ладно, парни! Давайте-ка прокатимся!
Вице-капитан начал отдавать приказы, и матросы бросились к своим постам, чтобы начать подготовку.
Под кормовой надстройкой «Одетты II» находилась капитанская каюта, а под ней — VIP-каюта. Причина этого была в том, что корпус «Одетты II» имел форму бочки, поэтому, чем ниже спускаешься, тем шире пространство. Будучи прежде всего военным кораблём, VIP-каюта «Одетты II» обычно служила временным помещением для высокопоставленного командира, например, адмирала. Но сегодня её occupant-ом была не кто иная, как Примера луна Авион, подруга Шуры и Одетты, дочь дожа Республики Тинай, единственная выжившая наследница старой авионской королевской династии и вдова молодого лорда Шиллафа.
— Прим~!
Шура и Одетта радостно окликнули свою лучшую подругу, входя в VIP-каюту, но их встретила не улыбка лучшей подруги, а недовольный вид молодого и дерзкого Шэмрока.
— Ах…
— Капитан. Одетта. Я понимаю, что вы близкие друзья с принцессой Примерой, но как капитан этого судна и его защитник-хранитель, я прошу вас вести себя более подобающе. Не все присутствующие здесь — ваши знакомые, с нами посланник от маркизата!
С ними был посланник из Шиллафа, барон Демерара. Он приветствовал их с кривой улыбкой.
В любом случае, похоже, они обсуждали что-то серьёзное прямо перед их приходом. Примера была там с ними, также как и Амаретт, секретарь Шэмрока Исла, и собственные помощники и чиновники барона Демерары.
— Мои искренние извинения! Я пришла доложить новости!
— Слушаем.
Шура выпрямилась, и Шэмрок дал ей добро.
— Погода скоро испортится, поэтому мы изменим курс. Это значит, что наше прибытие к пункту назначения задержится ещё больше. Я предполагаю, что мы доберёмся к шести утра завтрашнего дня.
Услышав это, Примера молча посмотрела в окно. Небо было голубым, и горизонт был виден. Совершенно не похоже, что погода собирается портиться. Однако её лучшая подруга стала лучше справляться со своей работой с тех пор, как они вернулись из Японии. Она ещё ни разу не ошиблась в предсказании погоды.
Шэмрок нахмурился, не в силах скрыть своего нетерпения из-за очередной задержки.
— Ещё одна задержка… ты не можешь ничего с этим поделать?
Вмешался барон Демерара.
— Я полагаю, это слишком высокая планка, Шэмрок. Мы не можем надеяться пойти против прихотей и желаний богинь.
— Но это же обязанность капитана и защитника-хранителя что-то с этим сделать, не так ли?
Шура выпрямилась и извинилась, не глядя прямо в глаза ни Шэмроку, ни Примере.
— Простите мои прегрешения! Я принимаю на себя всю вину и ответственность за эту задержку!
— Ну, неважно. Но я не потерплю дальнейших задержек, ясно?
— Понятно. Больше никаких задержек.
Шура отдала честь, после чего она и Одетта покинули комнату, но не прежде чем незаметно улыбнуться Примере.
Теперь, когда Шура и Одетта ушли, Шэмрок возобновил их прерванный разговор.
— Давайте обсудим наш переговорный процесс.
Барон Демерара заговорил:
— Харлам Атлантии широко известна своим хитрым характером. Я ни на секунду не поверю, что она просто признает, что именно она стоит за пиратами. Как вы намерены противостоять той защите, которую она нам подготовит?
Харлам Атлантии, леди ви Багг, — племянница предыдущего императора, Молта соль Августа, и двоюродная сестра нынешней императрицы, Пиньи ко Лады. Что касается того, почему она в настоящее время не является принцессой Империи, об обстоятельствах этого слышали почти все и повсюду.
Перед тем, как император Молт отрёкся от престола, тогдашние принцессы Пинья и леди ви боролись за трон. Леди была решительно побеждена, и в наказание за её действия её выдали замуж в далёкую Атлантию, что по сути было изгнанием. Через год после её замужества с королём Атлантии, Харлом, он неожиданно скончался. Обстоятельства его смерти были подозрительными, но в результате леди взошла на трон как Харлам. Продолжали ходить слухи, что Харл был убит леди, чтобы она могла захватить Атлантию.
Учитывая всё это, было трудно представить, что она просто уступит их обвинениям и извинится. На самом деле, они должны были помнить, что она может даже дерзко обернуть их обвинения против них самих.
— Проблема в том, что мы не знаем, почему Атлантия использует пиратов, чтобы сеять хаос в Авионском море. Если бы мы только знали, возможно, у нас было бы что-то, что мы могли бы использовать против неё…
Барон Демерара недоумевал, но Шэмрок считал, что причина была ясна и очевидна.
— Причина кристально ясна: она нацелилась на захват всего Синего моря.
Позволяя пиратам бесчинствовать, Атлантия могла видеть, как торговые флоты её соперников, от которых зависят их торговля, выживание и процветание, подвергаются набегам и уничтожаются. Пираты крадут все богатства с этих торговых судов, отвозят их в Атлантию и обменивают на мощное оружие и новые корабли, что, в свою очередь, позволяет им нападать на большее число торговцев. Атлантия могла бы укреплять свои силы и своё положение, не потратив ни копейки из своей казны, а её соперники видели бы, как их военные силы и экономика разрушаются.
— Но так ли это на самом деле? Если Атлантия пытается получить контроль над всем Синим морем, не означает ли это, что в итоге она столкнётся с Империей? — возразил Демерара на ответ Шэмрока.
Хотя в основном это и формальность, нации Авионского моря являются вассалами Империи. Если Атлантия угрожает этому порядку, Империя не будет просто стоять и смотреть.
Но Шэмрок не до конца в это верил.
— Действительно ли Империя вмешается против них?
— Что вы имеете в виду?
— Харлам леди — кровная родственница Императрицы, и она использовала угрозу ресурсов и поддержки Империи, чтобы занять трон Атлантии и подавить знать после смерти старого короля. Теперь, если бы та Атлантия внезапно расширила своё влияние и территорию, кто скажет, что это не то, чего хочет Империя?
Глаза Демерары расширились.
— Н-но все знают, что Императрица Пинья и Харлам леди в плохих отношениях друг с другом! Не думаю, что они стали бы поддерживать друг друга за спиной!
— А что, если это всё было уловкой?
— Уловкой?
Шэмрок кивнул.
— Империя сильно пострадала в войне против сил другого мира. Имперские вооружённые силы были сокращены до малой части того, что было раньше, а имперские земли были разделены и отняты силами другого мира. Не будет удивительно, если они решат компенсировать эти потери, расширив свой контроль над своими морскими вассалами. По крайней мере, я думаю, именно так они и поступили бы.
— То есть, вы хотите сказать, что Харлам леди — это авангард Империи в расширении имперского влияния над Синим морем?
— Конечно, это всё лишь мои беспочвенные домыслы. Но я не могу избавиться от этой мысли.
Слушая заявления Шэмрока, Примера вспомнила лица имперских дипломатов, которых она встречала в Японии и Алнусе. Она помнила, что они не производили такого впечатления. Да, возможно, они не показывали этого впечатления, когда были рядом с ней; они не были бы дипломатами, если бы она могла легко угадать их мысли. Однако она считала, что, если предположение Шэмрока было верным, они вели бы себя рядом с ней иначе.
— Как нам к ней подойти?
Шэмрок не колеблясь ответил на вопрос Демерары.
— У меня в рукаве есть козырь.
— Козырь?
— Да, но что более важно — это то, что мы должны держаться вместе в решении этой проблемы. Тинай и Шиллаф вместе сильнее, чем что-либо, что Империя или Атлантия могут нам противопоставить.
Сказав это, Шэмрок объяснил им, в чём заключался его козырь.
Том 3. Глава 5. Часть 1.
— Эй, Прим! Урт Атлантии теперь виден! Поднимайся сюда!
На следующее утро, с шестым ударом склянок, показалась Атлантия — в точности так, как и говорила Шура. Услышав её оклик, Примера вместе с Амаретт поднялась на полубак, чтобы присоединиться к подруге.
Когда они вышли на палубу, членов экипажа поблизости не оказалось. Должно быть, Шура отослала их прочь ради спокойствия Примеры. Благодаря этому она могла говорить свободно и выражать свои чувства, не оглядываясь на посторонних и не чувствуя скованности.
— Это и есть Урт Атлантии?
— Ага, Урт Атлантии.
Шура, разглядывавшая Урт в подзорную трубу, улыбнулась и передала её Примере. Прильнув к окуляру, та увидела огромное скопление кораблей всех мастей и размеров, тесно прижатых друг к другу.
— Я вижу только корабли. И никакой суши.
— Ага, всё верно.
— В смысле?
— Ну, потому что «Урт» и означает «скопление кораблей». В любом случае, когда мы говорим «Атлантия» — имея в виду страну Атлантию — мы на самом деле подразумеваем вон ту группу судов впереди.
Шура разъяснила ей суть. Атлантия, в сущности, родилась из группы кораблей — Урта, если угодно, — которые сплотились вокруг центрального королевского корабля-замка под названием «Атлантия». Народ Атлантии, атлантийцы, не принадлежат к какой-то одной этнической группе или расе; это скорее общность людей, которые родились, прожили жизнь и умерли на кораблях в открытом море. Атлантийцы объединяются в ячейки, соответствующие их судам. Малые семьи обитают на небольших лодках, в то время как большие семьи занимают корабли покрупнее. Целые общины или группы живут на самых огромных кораблях, либо на множестве мелких судов, сцепленных вместе.
Если попытаться представить их общество, то оно очень сильно напоминает уклад степных кочевников или жителей пустыни.
Опасности жизни в открытом море колоссальны. Судьбы людей здесь зависят не только от неподвластных им стихий, вроде погоды или волнений на море, но и от вездесущей угрозы в лице пиратов-мародёров или диких морских чудовищ. Чтобы выжить в таких условиях, люди полагаются на упорство, отвагу, а также на знания в области морской навигации и судостроения. Именно поэтому атлантийцы сбиваются вокруг личностей, которые наилучшим образом проявляют эти три качества. Как только появляется фигура могущественного лидера, все остальные суда притягиваются к его кораблю, образуя кластер; когда он становится достаточно большим, то достигает момента, когда его можно назвать Уртом — что равнозначно стране.
Однако группа, построенная лишь на способностях и амбициях одного человека, не может существовать долго. Как только лидер уходит в мир иной, фундамент единства и мощи Урта рушится, и люди либо расходятся в разные стороны, либо начинают враждовать друг с другом. Это приводит к полной гибели Урта как единого целого. За долгую историю этого региона множество Уртов приходило и уходило — они рождались, чтобы исчезнуть вскоре после этого. Но в отличие от всех остальных, Урт Атлантии удивительным образом просуществовал дольше всех. Его Харл — аналог короля — является уже третьим в непрерывной линии престолонаследия.
Случалось, что Урты доживали до второго монарха, но чтобы Урт просуществовал достаточно долго для провозглашения третьего — о таком здесь практически не слышали.
«Одетта II» приближалась к Урту Атлантии.
То, что издали казалось бесформенным куском суши, по мере приближения менялось: отчетливо проступали корабли самых разных размеров и цветов, но все они были сбиты в одну кучу в одном месте. Вскоре на пространстве Урта можно было даже различить крошечные силуэты людей.
— Каких только судов здесь нет, а?
Кораблей было столько, что сосчитать или классифицировать их казалось невозможным. Здесь были и малые рыболовецкие лодки, и громадные торговые суда, и корпуса всех их были сцеплены цепями. Чтобы обеспечить проход и перемещение между судами, между их бортами и палубами были перекинуты трапы. Эти малые группы сцепленных кораблей соединялись с другими такими же, создавая ещё более крупные скопления судов.
— Итак, в Урте самая маленькая единица скопления судов называется «район». Районы объединяются в группу, а несколько групп образуют флот. У этих единиц обычно есть центральный корабль, от которого они расходятся, словно лепестки цветка.
Районы не обязательно примыкают друг к другу вплотную; чтобы обеспечить быстрое перемещение из одной точки в другую, между ними оставляют зазоры, служащие каналами. Чем выше уровень — от группы до флота — тем шире становятся каналы. Там, где есть пространство между отдельными судами, люди устраивают садки для рыбы ради пропитания и заработка. Чтобы корабли случайно не столкнулись и не раздавили эти садки, прокладывают массивные бревна. Созданная таким образом устойчивость позволяет детям играть там, а женам — стирать одежду или мыть посуду.
— Урт Атлантии всегда движется по течению, так что обычно его непросто найти…
Течения Кундоранского моря описывают большой круг, который примерно охватывает границы континента и соседние моря — Авионское и Синее. Поскольку Атлантия просто дрейфует по океану, эти течения проносят её по всей окружности Кундоранского моря.
— Кстати, Прим, кое-что не дает мне покоя в последнее время. Почему ты согласилась возглавить эту миссию?
— Харлам Атлантии заявила, что примет только персону королевской крови или из высшей знати, так что мне пришлось поехать. И всё же, не то чтобы я буду что-то делать на самом деле; я здесь лишь номинальный представитель. Всю тяжелую работу выполнит Децемвир Шамрок. Я приняла эту роль, зная, что так и будет.
— А ты не думала сама всё здесь возглавить?
— Думаю, я и так перестаралась с успехом, заручившись помощью Японии. Не знаю, стоит ли мне выделяться ещё больше, чем сейчас…
На лице Примеры отразилась тревога.
Она принесла спасение своей стране, которая была на грани гибели из-за экономического коллапса, вызванного пиратской блокадой. Японское правительство выполнило свою часть сделки и направило Морские силы самообороны против пиратов, позволив Тинае вернуть подобие былой экономической и дипломатической мощи. Народ прославлял её как спасительницу республики. В их глазах она сделала то, чего не смогли толпы политиков и военных, что позволило ей набрать политический вес, как никогда прежде.
Для дочери Дожа Харви луна Вальванкера это было проблематично. Не только потому, что она приносила чрезмерный политический престиж своему отцу, но и из-за последствий её происхождения как наследницы древней династии Авион. Тот факт, что принцесса, происходящая из линии престолонаследия старого королевства, спасла их, придавал огромный вес делу монархистов-реваншистов. Идея воссоединения семи стран Авионского моря под одним знаменем снова начала набирать обороты. Примера, опасаясь, что это может нарушить нынешний политический статус-кво не только в Тинае, но и в других странах, решила отойти в тень.
— Значит, пока ты сошла со сцены, Шамрок занял твоё место… Парень определенно амбициозен, скажи?
Все знают, что Шамрок — главный переговорщик в этой миссии. Если эти переговоры к чему-то приведут, правительство Тинае обязательно припишет заслуги себе. Это также означает, что внимание отвлечется от Примеры, что для неё предпочтительно.
— Молодой и дерзкий, он одержим желанием продвинуться по службе. Должно быть, поэтому он так жаждет использовать своё положение, чтобы раз и навсегда решить вопрос с пиратами.
— Ага, похоже на то. Если ему удастся это разрулить, люди будут петь ему дифирамбы, как тебе. Но ты уверена в этом?
— Неважно, кто именно это сделает, лишь бы наша страна наконец смогла жить в мире.
— Конечно, но он наверняка метит в кресло твоего отца.
— Если он сможет доказать, что у него есть характер, почему бы и нет? Мы ведь республика, помнишь?
— Ну да, наверное… Но подумать только, что ты сама сюда приедешь, хех.
Шура иронично усмехнулась.
Ранее фракция монархистов-реваншистов захватила Примеру в заложники по пути в Шилафф и попыталась доставить её в Атлантию. Их цель состояла в том, чтобы передать её атлантийцам в обмен на военную помощь в реализации цели воссоединения Авионского моря. Конечно, существовала высокая вероятность того, что за этим заговором стояла и Харлам Атлантии. После срыва этого плана Тинае стала относиться к Атлантии ещё более настороженно.
— Предпринимать что-либо против дипломатических посланников во время официального государственного визита недопустимо. Даже Харлам не освобождена от этого правила.
— Всё равно не могу отделаться от беспокойства…
— В смысле, если дойдет до крайности, ты ведь будешь рядом, чтобы защитить меня, правда?
— Ага, это я беру на себя.
— Так почему ты всё ещё волнуешься?
— Потому что не со всем, что нас ждёт, я смогу справиться.
— Всё будет хорошо. Я уверена, что ничего не случится, а если что-то и произойдет, я верю, что ты примешь правильные решения. Я поддержу любой твой выбор.
Пока Примера заверяла лучшую подругу в своем безграничном доверии, к Шуре подошел помощник капитана.
— Да?
— Капитан, мы получили разрешение от Урта на швартовку! Нам нужно следовать к пирсу номер семь в районе Тарион! Я займусь процедурами!
Шура снова направила подзорную трубу в сторону Урта. Там, на одном из кораблей, в качестве приветственного жеста развевался национальный флаг Тинае. Судно находилось в глубине Урта, где-то близко к центру. Должно быть, это и был район Тарион.
«Одетта II» медленно продвигалась к центру по каналам.
— Мы идем к пирсу… Но разве здесь есть пирсы?
Пирс, к которому они направлялись, назывался «корабль-пирс». По сути, это судно, специально построенное для использования в качестве причала. Судя по конструкции, это могла быть баржа или плавучий док, но с менталитетом атлантийцев его вполне могли использовать как корабль, если возникнет необходимость.
— А, наверное, вон тот!
— Приготовить швартовку левым бортом!
Шура отдала приказ начать процедуру швартовки.
«Одетта II» шла по каналу под парусами. Приближаясь к седьмому пирсу в районе Тарион, судно сбавило ход и плавно повернуло направо. По мере приближения к причалу по левому борту «Одетты II» спустили кранцы, а команда и портовые рабочие перебросились швартовами. Швартовы были закреплены — судно причалило. Подали трап.
— Добро пожаловать, тинайцы. Я Сентом, заместитель камергера королевского дома Атлантии.
Вскоре после установки трапа на борт поднялся смуглокожий мужчина в традиционном одеянии, непохожем ни на что, виденное ранее в Империи или на Авионском море. Мужчина представился членом королевского двора Атлантии. Выглядел он молодо, но должность заместителя говорила о высоком положении в иерархии.
Его безупречные манеры и внешний вид шли вразрез с типичным представлением об атлантийцах как о грубых, неотесанных варварах, живущих на задворках цивилизации. Должно быть, они достигли такого культурного уровня благодаря столь долгому существованию Урта. Либо же эти изменения внедрила Харлам, которая по происхождению принадлежала к императорской семье.
Шура подошла к Сентому от лица всех присутствующих.
— Я капитан этого корабля. Можете звать меня Шура!
— О-о, какая красавица! Какое счастье — лицезреть столь пленительную красоту!
Сентом рассыпался в комплиментах внешности Шуры. Она ответила прямо, хотя и не без чувства неловкости.
— Спасибо, конечно, но в душе я всё ещё пират.
— Скажу, что от этого вы лишь пленительнее. В конце концов, по духу мы с вами близки… Прошу прощения за болтовню, но где посланники из Тинае? Я хотел бы поприветствовать их.
— Я вас провожу. Сюда, пожалуйста!
Шура повела заместителя камергера в каюты для почётных гостей.
Было бы логичнее, если бы посланники уже находились на палубе, чтобы быстрее обменяться приветствиями, но таков дипломатический протокол. В этом мире никто не выказывает безусловного почтения важным персонам, поэтому необходимо сначала привить эту мысль с помощью утомительных церемоний и этикета. Так что пренебрегать этими процедурами не стоило.
Войдя в каюту для почётных гостей, Шура торжественно представила Примеру заместителю камергера.
— Подумать только, само Её Высочество, принцесса, почтила наш Урт! Какая честь — находиться в присутствии особы королевской крови из старого королевства. Позвольте поприветствовать вас, Ваше Высочество. Я Сентом, заместитель камергера на службе у Харлам Атлантии.
— Благодарю вас за то, что пришли встретить нас.
Как обычно, Примера общалась через Амаретт, и именно через неё она ответила на приветствие Сентома.
— Этот ящик с ценностями, так что полегче с ним! И с этим тоже!
Трехглазая Исла отдавала приказы портовым грузчикам, которые разгружали ящики и груз с «Одетты II».
— Исла!
Покончив с приветствиями, Шамрок поднялся наверх и окликнул Ислу.
— Шамрок, как раз вовремя. Насчет подарков...
— Оставь это на потом.
— Почему? Это же срочное дело...
— На самом деле, мы отправляемся к Харлам прямо сейчас. По крайней мере, так сказал заместитель камергера.
— Стой, прям щас?!
Обычно по прибытии дипломатической миссии в другую страну им сначала дают возможность отдохнуть, размяться и перевести дух в гостевом доме. А уже потом, через какое-то время, они отправляются приветствовать главу государства, в данном случае — Харлам Атлантии.
Но, судя по всему, их встреча с Харлам должна состояться немедленно.
— Он сказал, она нас ждёт, так что готовься к выходу. «Кавалерия» наверняка уже на подходе...
— Под «кавалерией» ты имеешь в виду вон то?
Все три глаза Ислы устремились в сторону дока. Там их ждал паланкин, который несла группа рабов.
Шамрок пожал плечами.
— Ага, наверное.
В обычном сухопутном государстве дипломатическую миссию встречали бы экипажи, присланные двором. Однако, поскольку Урт Атлантии — это скопление кораблей, здесь нет «дорог», по которым могли бы проехать кареты. Единственный способ передвижения — на лодках по каналам или пешком по палубам и мосткам. Разумеется, было бы неразумно ожидать, что уважаемые дипломатические посланники отправятся во дворец пешком, поэтому — паланкин.
Шамрок, Примера и барон Демерара заняли места на мягких подушках паланкина; Исле и остальным сопровождающим пришлось идти рядом пешком.
— Ну и каково это, Шамрок? Наконец-то быть в центре внимания? — спросила Исла Шамрока, на что тот ответил с самоиронией:
— Ха-ха, чувствую себя каким-то цирковым уродом.
— А?! Я думала, ты тащишься от внимания!
Свита, следовавшая за роскошным паланкином, привлекала взгляды многих жителей Урта, пока они шли мимо. И, естественно, основное внимание доставалось тем, кто сидел в паланкине.
— Раз так завидуешь, хочешь поменяться местами?
— Спасибо, но я не люблю внимание...
— Ха-ха! Так я и думал!
Шамрок обратился к заместителю камергера Сентому, шедшему впереди процессии.
— Заместитель камергера, скажите мне вот что.
— Слушаю вас, Децемвир?
— Глядя на ваш Урт, я заметил, что корабли всё время находятся в воде. Разве от этого корпуса не обрастают?
Обслуживание судов требует огромных усилий. Ко днищу прицепляется всякая живность, и очищать её — сущая мука для моряков. К тому же эти обрастания существенно замедляют ход корабля. Кроме того, деревянные корпуса тем больше портятся, чем дольше находятся под водой. Поэтому время от времени их вытаскивают на сушу, чтобы очистить и просушить. Но, как видите, в Урте нет суши, так что Шамроку стало любопытно, как они справляются с этой проблемой.
— Наш Урт построил для этой цели плавучие доки.
Сентом объяснил, что они заводят корабли в эти плавучие доки, чтобы чистить и сушить корпуса.
— Ого! Плавучие доки, значит?!
Это означает, что Урт Атлантии обладает технологиями для строительства кораблей настолько гигантских, что они способны нести на себе другие суда.
Услышав их разговор, Шура громко прокомментировала, так, чтобы Шамрок её услышал:
— Блин, вот бы у нас такие были. Везет же этим ребятам.
У Тинае есть свои сухие доки, но сейчас все они заняты постройкой новых судов. Из-за этого корабли, нуждающиеся в ремонте, используют приливы и отливы, чтобы оказаться на берегу. Моряки кренят их на бок с помощью канатов, чтобы оголить днище и очистить его вручную. Но это опасно: иногда канаты рвутся, и корабль заваливается обратно на киль, давя моряков, работающих под ним.
Если бы у них были плавучие доки, этой опасности можно было бы избежать. Их береговые доки могли бы продолжать строить новые корабли, а существующие суда могли бы проходить обслуживание где угодно, не возвращаясь в порт.
Шамрок ответил на реплику Шуры:
— Эй, у нас на такие штуки бюджета нет, ясно? Мы и так еле концы с концами сводим, нам бы сейчас побольше кораблей настроить.
Услышав их разговор, Сентом помрачнел. Он выглядел как фокусник, чей трюк не впечатлил публику.
— Децемвир, вы уже бывали в нашем Урте раньше?
— Э-э, нет. Я здесь впервые.
— Понятно. Обычно гости, прибывшие впервые, бывают поражены зрелищем наших больших кораблей. Чем откровеннее они в своих эмоциях, тем больше их удивление, и они восклицают, что это невозможно.
Шамрок мысленно цокнул языком.
На самом деле он здесь не впервые. Он бывал тут раньше, но как торговец. Он заключал здесь сделки, которые не мог афишировать, поэтому держал свои поездки в секрете. Так что официально — это его первый визит.
Почувствовав, в какое щекотливое положение он попал, Шура добавила:
— На самом деле, я видела корабли и побольше. Децемвир Шамрок читал мои отчеты о них, так что, вероятно, он не так сильно удивлен.
Сентом дважды моргнул в легком шоке.
— Где же вы их видели, капитан Шура?
— В Японии.
Она рассказала о гигантских судах из металла, таких как танкеры и подводные лодки. Вернувшись в Тинае, она представила отчет своему начальству и правительству, которые были ошеломлены прочитанным.
— Понимаю. Что ж, как жаль.
Наконец, показался корабль, к которому направлялась процессия. Сентом не стал терять времени и с помпой представил судно.
— Полюбуйтесь, леди и джентльмены! Перед вами королевский корабль «Атлантия III».
Один только надводный борт королевского корабля (вертикальное расстояние от ватерлинии до верхней палубы) в четыре, а то и в пять раз превышал борт «Одетты II», не говоря уже о его длине и ширине. Конечно, он сделан из дерева, и его окружают шесть кораблей поменьше, но всё равно огромных. Эти шесть кораблей — «Кроми», «Мише», «Аллес», «Прима», «Ария» и «Матильда». Все они специализируются на определенных задачах: государственное управление, прием гостей, военные дела и так далее.
— А? А что это за не менее громадный корабль вон там?
Вдали от «Атлантии III» и её шести кораблей-спутников дрейфовал ещё один корабль такого же размера.
— Это «Минни», казармы королевской гвардии. Как видите, у Урта нет суши, где военные могли бы проводить учения и возводить базы, поэтому мы подготовили для них этот корабль.
Корабль такого же размера, как королевский, всегда приписывается к одной из групп при объединении районов.
— Понял. Значит, если вы, ребята, можете массово производить корабли такого размера, то ваши возможности действительно на высоте.
— Хорошо сказано. Наша страна — это народ, который зовет море домом. Технологические возможности, рожденные образом жизни мореходов, — лучшие в мире. Даже те, кто смотрит на нас свысока, падают на колени в изумлении при виде наших гигантских кораблей! Честно говоря, я нахожу своего рода катарсис в том, как меняется выражение их лиц...
Услышав это, Шамрок воспользовался возможностью и рассыпался в похвалах.
— Понятно, понятно! Что ж, может, это и не видно, но я действительно удивлен! Подумать только, что Атлантия достигла таких высот всего за три поколения правителей! Мне крайне любопытно, как вам удалось так быстро продвинуться!
— Всё это сделано под бдительным оком наших Харлов, а теперь и нашей Харлам. Я доложу Её Величеству, что наши уважаемые гости удивлены величием нашего Урта!
Шура, почувствовав неладное, спросила его:
— Но почему вы так зациклены на том, чтобы удивлять людей?
— Чтобы другие научились не смотреть на нас свысока. Её Величество ясно дала понять, что для Урта унизительно считаться варварами в глазах чужеземцев.
Однако есть причина, по которой все остальные считают народ моря варварами. Поскольку их домом является море, их основной заработок связан с рыболовством и разведением морских млекопитающих, что не приносит большого дохода. Без денег они не могут покупать то, что не способны производить сами: зерно, материалы для судостроения, оружие, одежду и ткани, предметы первой необходимости, алкоголь, диковинки и всякую всячину. Именно поэтому они быстро научились прибегать к воровству у тех, у кого всё это есть, — по сути, к пиратству. Их корабли рыскали в поисках торговых судов других стран, захватывали их или совершали набеги на деревни и порты, лишь бы заполучить драгоценный груз, товары и золото.
Такое поведение неприемлемо для так называемых сухопутных крыс. Нет, более того, они презирают и ненавидят подобные действия, а некоторые даже призывают к возмездию и карательным контрударам. Народ моря мог бы дать отпор теми боевыми кораблями, что у них есть, но если бы страны объединились для настоящей операции, у атлантийцев не было бы шансов. Полагаясь на украденное или кустарное оружие, их вооруженные силы уступают любой регулярной армии других государств.
История помнит бесчисленные поражения от карательных экспедиций, потопленные корабли и людей, загнанных ещё дальше в открытый океан. Не имея возможности создать устойчивое общество, не говоря уже об институтах, люди моря не могли сосредоточить усилия на исследованиях и развитии технологий. У них даже нет средств, чтобы производить оружие или корабли, необходимые для длительных кампаний. Вот почему Урты так долго не могли подняться из болота посредственности.
Шамрок повернулся к Исле и прошептал ей:
— Итак, у Атлантии третий монарх, но когда они образовались, они просто налепили название «страна» на банду пиратских кораблей, сбившихся в кучу. Но, полагаю, после трех правителей они должны были научиться функционировать как настоящие страны.
Предыдущие монархи использовали свою власть для мобилизации людей на наращивание национальной мощи, что позволило им увидеть настоящее таким, какое оно есть. Но одержимость нынешней Харлам тем, чтобы их не недооценивали — или даже считали превосходящими, — казалась слегка чрезмерной.
Позиция Сентома, настаивающего на том, что его страна — лучшая, направлена на то, чтобы заслужить честь и уважение, подобающие ей. Должно быть, к таким действиям их побудил дух их гордой Харлам. Но действительно ли такая честь приличествует подобному высокомерию? Конечно, они могут строить гигантские корабли — нет сомнений, что это впечатляет, — но одно это не достойно чести и уважения.
— Ну, честно говоря, комично, что они не понимают: излишняя претенциозность как раз и выставляет их на посмешище.
Шамрок случайно подумал вслух.
— Шамрок! Он тебя услышит!
Исла шикнула на него, и он тут же захлопнул рот. Он повернулся, чтобы посмотреть на Сентома и оценить его реакцию.
Однако тот никак не отреагировал. Притворяется ли он или на самом деле не услышал — оставалось только гадать. Либо же он подумал, что они говорят о своей собственной стране с сарказмом.
Внутри королевского корабля находилось грандиозное фойе, настолько огромное, что казалось, будто ему не место на судне. Изысканная отделка украшала потолок и стены этого зала.
Как обычно, Сентом начал хвастаться фойе.
— Как вам? Роскошно, не правда ли? Мы любим хвастаться тем, что оно под стать императорскому двору!
— Похоже, вы, ребята, строили его ещё и для того, чтобы плавать.
Сентом ответил на замечание Шемрока:
— Разумеется. Это же корабль.
— И выглядит совсем новым.
Возраст корабля можно определить по цвету и степени износа деревянной обшивки корпуса и планширя. Во время техобслуживания эти части обычно шлифуют песком или пемзой. Подобно тому, как сейчас используется наждачная бумага для выравнивания поверхностей, эти детали становятся более округлыми и гладкими с течением времени и по мере того, как корабль проходит всё больше ремонтов. Здесь же поверхности были явно ровными и выглядели свежими, так что, должно быть, с момента постройки судна прошло совсем немного времени.
— Да, этот королевский корабль — уже третий, который мы построили. Это случилось вскоре после того, как Её Величество взошла на престол.
Чтобы загладить свою предыдущую оплошность, Шемрок постарался высказать свои впечатления и похвалить увиденное. Сентом был в восторге.
— Я не ожидал от вас меньшего, Децемвир. У вас глаз наметан на всё изысканное!
Всё это делалось ради того, чтобы занять более выгодную позицию на переговорах. Результат, который можно получить от переговоров с довольной стороной, и результат общения с оскорблённой стороной — это небо и земля.
Вскоре послы достигли самой большой двери на королевском корабле.
— За ней находится тронный зал. Все ли закончили свои приготовления?
Шемрок быстро оглядел Ислу, чтобы убедиться, что она выглядит соответствующе, и она сделала то же самое в ответ. Примера, Амаретт, Демерара и их подчинённые также проверили свой внешний вид: всё ли готово и подобает ли случаю. Сообщив Сентому, что они готовы, он начал рассыпаться в похвалах Харлам Атлантии, пока дверь открывалась.
— Внемлите! Вы находитесь в присутствии великой Харлам Атлантии! Представляю Её Величество, Леди, вождя народа моря и кузину Императрицы!
Когда они вошли в тронный зал, большие занавеси, закрывавшие внутреннюю половину чертога, были отдёрнуты, открывая взору трон, сделанный из золота. Сильный запах благовоний пропитал воздух и окутал всё вокруг.
Там, восседая на троне, была Леди, одетая в самое прекрасное, богато украшенное платье. На другом троне рядом с ней сидел мальчик, которому на вид было не больше трёх лет. Должно быть, это был ребенок, которого она родила от бывшего короля, иными словами — принц. Благодаря этому они поняли, что для захвата трона Атлантии она, должно быть, использовала не только своё пэрство как члена императорской семьи, но и тот факт, что она была матерью следующего короля.
Шемрок шагнул вперёд и представил свою миссию.
— Ваше Величество, для меня честь находиться в вашем присутствии. Я...
Но Леди тут же отвернула лицо.
— Какая дерзость!!! Получили ли вы разрешение говорить с Её Величеством?!
Прорычал старый камергер, отчитывая Шемрока. Вскоре после этого королевская гвардия встала перед ним, образовав живой щит.
Он немедленно осознал свою ошибку. Он не соблюдал королевский протокол при разговоре.
К чёрту ваши протоколы! Но забудь. Я отступлю!
Шемрок отступил назад, бормоча себе под нос.
— Я слышал, что в Тинае простые торгаши могут купить себе путь к вершинам власти, накапливая богатства. Возвышение таких напыщенных шутов, которые не могут отличить драгоценные камни от гальки — вот причина, по которой мировой порядок разваливается на части!
— Как отвратительно!
Заметила Леди в ответ, всё ещё отвернув лицо.
— Гр-р...
Шемрок чувствовал оказываемое на него давление, но это лишь усиливало его нетерпение доказать, чего он стоит. Но именно это нетерпение и гнев по поводу мирового устройства и того, как оно вознаграждает людей, просто родившихся в «правильной» семье, заставили его забыть о манерах.
Тем не менее, нельзя сказать, что он не ожидал подобного. Прощупывание другой стороны на предмет брешей в их броне для перехвата инициативы было стандартной процедурой в переговорах. Если у них не было брешей, значит, их нужно было пробить силой.
В данном случае у них уже было решение. Как и было отрепетировано, Шемрок сделал ещё один шаг назад, подавая знак Примере и Амаретт выйти вперёд.
— ...
Старый камергер молчал. Королевские гвардейцы тоже почтительно поклонились и разомкнули строй.
Вполне естественно, что всё пошло именно так. Условию Леди говорить только со знатью или особами королевской крови удовлетворяло происхождение Примеры как принцессы старой династии Авион. Если бы она не проявила уважения, ожидаемого по отношению к равной по крови особе, это в конечном итоге вышло бы ей боком. Вот почему Шемрок включил Примеру в состав миссии.
Примера не остановилась; она подошла к Харлам так близко, как только могла. Затем она прошептала на ухо Амаретт, которая обратилась к Леди как её доверенное лицо.
— Для меня честь представить вам это первое приветствие. Я Примера...
Леди повернулась, чтобы прямо взглянуть на Примеру.
— Так вы принцесса Авиона, да? Добро пожаловать на наш Урт. Я намеревалась поговорить с вами.
Её тёплое выражение лица разительно отличалось от того отвращения, которое она проявила, когда заговорил Шемрок.
— Как и я, Ваше Величество. Могу я попросить вашего позволения представить послов Тинае и Шилаффа, сопровождающих меня в этой дипломатической миссии?
— Хм. Продолжайте.
Примера представила Леди Шемрока, барона Демерару и Шуру.
Церемонии, протокол, этикет... Они прошли через все эти утомительные процедуры. Но для Шемрока осознание того, что переговоры уже начались, вновь зажгло дух, чтобы привести это дело к успеху.
Итак, приветственные речи по поводу прибытия дипломатической миссии Тинае и Шилаффа подошли к концу.
— Ладно! Думаю, завтра будет важный день!
Вздохнула Исла, обращаясь к Шемроку, пока они направлялись на приветственный банкет, но он посмотрел на неё так, словно она сказала глупость.
— Завтра? Переговоры уже начались!
— А...
— На самом деле, мы уже в невыгодном положении из-за того, что я сделал. Конечно, мы предусмотрели этот вариант, но я не ожидал, что они набросятся на меня с такой враждебностью.
Война прощупывания, цель которой — оценить возможности и положение другой стороны, уже началась. Даже в праздничной атмосфере банкета эта война незаметно велась обеими сторонами.
Когда они произнесли тосты, старый камергер подошёл к Шемроку с добродушной улыбкой на лице.
— Простите меня за мой тон ранее. Наша страна молодая, и другие государства привыкли принижать нас, считая всего лишь варварами. Королевский двор настойчиво поддерживает подобные обычаи и протокол, чтобы компенсировать это. Нам, провинциалам, и так хватает хлопот, стараясь не расстроить её, учитывая её воспитание при императорском дворе и всё такое...
Столкнувшись с такой скромностью, даже Шемрок не смог сохранить серьёзное лицо. Он расслабил плечи и ответил улыбкой.
— Это логично. Пожалуйста, будьте со мной помягче в следующий раз...
Теперь они должны принять то, что именно так атлантийцы будут вести себя и в дальнейшем. Но он также мог предположить, что атлантийцы могут использовать эти протоколы как щит, чтобы сохранить инициативу. Для этого решением было бы создание равных условий игры, где им не пришлось бы соблюдать подобные протоколы.
— И всё же, для наших переговоров было бы неэффективно, если бы нам приходилось соблюдать протокол каждый раз. Как вам такая идея? Наша знать будет говорить с вашей знатью, а мы, чиновники, занимающиеся деталями, будем говорить друг с другом как равные.
Старый камергер усмехнулся.
— Прекрасная идея! К сожалению, в нашем Урте ничего не делается без слова Её Величества. У нас даже нет канцлера, который мог бы председательствовать в государственных делах... Я согласен, что ваше предложение было бы более эффективным, но боюсь, другие его не поддержат.
— Может, у вас и нет канцлера, но разве вы не подходите на эту роль, камергер?
— Ха-ха-ха. Политика для меня невозможна. У меня и так полно забот с прислуживанием Её Величеству.
Старый камергер отмахнулся от настойчивости Шемрока. В связи с этим он должен изменить своё восприятие атлантийской стороны переговоров.
Собственно переговоры за столом состоялись на следующий день. Атлантийцы и послы собрались на «Мике», специальном административном правительственном корабле, одном из шести кораблей, столпившихся вокруг королевского судна.
Однако по какой-то причине Леди не было. Лицо, обладающее высшей властью в Атлантии, не появилось даже после того, как время начала встречи давно прошло. Отведённое для встречи время продолжало истекать, и Шемрок, жаждущий исправить свою оплошность предыдущего дня, начинал раздражаться.
— Пока мы ждём Её Величество, почему бы нам не начать переговоры?
Предложил он, но атлантийцы отказались. Таким образом, время продолжало идти без неё.
К тому времени, как появилась Леди, они уже миновали половину отведённого времени. Она оправдалась тем, что не могла привести в порядок макияж и платье, и, похоже, ей совсем не было стыдно за то, что заставила их ждать. Она усадила своего сына на сиденье рядом с собой.
— Прошу прощения, что заставила вас ждать, но я знаю, вы понимаете, да? В конце концов, было бы невежливо с моей стороны появиться в неопрятном виде.
Шемрок и барон Демерара безмолвно вздохнули.
Как только она закончила поправлять позу сына, Леди окинула взглядом лица послов и начала дискуссию с вопроса.
— Ладно, и что теперь? Просветите меня: зачем вообще правительства Тинае и Шилаффа объединили силы, чтобы приплыть аж в Кундоранское море для разговора с нами?
Отбросив вступления и преамбулу, Шемрок перешёл к сути.
— Ваше Величество, мы хотели бы ясно дать понять, что желаем усмирить пиратов, бесчинствующих в море Авион.
Навязывай требования другой стороне без колебаний, даже если они этого не понимают. Именно так ведёт переговоры Шемрок.
— Ладно, я не понимаю. Тогда зачем вы говорите со мной? Я правда не улавливаю.
Леди подняла бровь.
— Потому что вы поддерживаете тех самых пиратов, сеющих хаос в море Авион.
— Как досадно! Это не может быть правдой!
— Прикидываемся дурочкой, да?
— Прикидываемся дурочкой — называйте как хотите! Мы не имеем к этому никакого отношения! Да, я не могу отрицать, что у нас есть история пиратства. Настолько я могу понять, к чему вы клоните. Но прошло уже три поколения с момента нашего основания. Мы развились и процветаем, и поэтому отказались от старых путей... Конечно, я не могу сказать, что пиратов больше нет, но это отдельные пираты, которые не получают никакой поддержки или помощи от Урта!
Барон Демерара ответил:
— У нас есть доказательства.
— И что это за доказательства?
Шемрок продолжил:
— Свидетели. В последнее время нам удалось захватить пиратов для суда. Их капитаны выступили в свою защиту и заявили, что получают поддержку от Атлантии.
— И вы верите этим безбожникам?! Больше, чем мне, Харлам и кузине Императрицы?!
— ...
После её вспышки гнева последовала тишина. И Шемрок, и Демерара хотели сказать ей «да», но это положило бы конец переговорам прямо там и тогда. Она вышвырнула бы их за дерзость, и после этого никаких переговоров больше не было бы. Единственным выходом, который у них остался бы, была бы только война.
Шемрок решил зайти с другой стороны.
— Понятно. Если Атлантия не оказывает поддержки этим пиратам, тогда это очень жаль.
— Почему жаль?
— Когда мы узнали, что Атлантия поддерживает пиратов, мы долго и упорно думали о том, почему это так. Мы размышляли, тщательно изучали вопрос и в конечном итоге пришли к выводу.
— Позвольте повторить: у нас нет никаких связей с пиратами!
— Тогда уважьте меня в этот раз, позволив высказать гипотезу.
— Я разрешаю, при условии, что это будет гипотеза, так?
Шемрок продолжил.
— Ваше Величество, вы не просто довольствуетесь контролем над Кундоранским морем, но теперь вы нацелились на подчинение всего моря Авион. Вы также мечтаете со временем установить контроль над всем Лазурным морем.
— Такие мысли никогда не приходили мне в голову... Но раз это гипотеза, я признаю, что это интересная стратегия. Пожалуйста, продолжайте.
— Зачем поддерживать пиратов? Потому что это обескровливает экономический потенциал государств моря Авион, что, в свою очередь, подрывает их национальную мощь. Вскоре это сказывается и на внутренних делах, и когда люди спорят и пререкаются о решениях, они теряют согласованность в проведении политики. Такова ваша цель: дестабилизировать и сломить мощь государств моря Авион, чтобы они стали более сговорчивыми в принятии вашего владычества. Тем временем вы будете пожинать материальные плоды пиратских набегов и использовать слитки и материалы для усиления своей армии. Делайте это снова и снова, и в конечном итоге государства моря Авион станут слишком слабы, чтобы даже сопротивляться, что облегчит вашей теперь уже более мощной армии их завоевание. Как вам такая гипотеза?
— Должна сказать, эффективный план... Если бы это действительно было реальностью.
Леди проявила интерес, но одновременно настаивала, что это не так.
— Тот, кто решится на это, настроит против себя весь мир. Следовательно, это глупая затея. Я права?
Атлантийские министры согласно закивали.
Шемрок, тем не менее, продолжил.
— Нет, не настроите. Потому что на вашей стороне не кто иной, как Империя.
Когда он сказал это, выражение лица Леди помрачнело, а губы резко изогнулись вниз.
— Империя? С чего вы это взяли?
— Потому что вы когда-то были членом императорской семьи.
— Так дайте-ка я повторю то, что вы пытаетесь сказать. Вы говорите мне, что я принимаю приказы от этой девки?! От этой... Пиньи?!
Казалось, ей была ненавистна мысль о том, что её могут счесть исполнительницей приказов императрицы Пиньи. Её лицо выражало крайнюю ярость.
— Но разве не факт, что вы использовали свои связи с Империей, чтобы заставить вассалов бывшего короля подчиниться, тем самым обеспечив себе власть над уртом?
— Империя не имеет к этому никакого отношения. Я вдова Его Величества и мать наследника Его Величества, Принца. Разве не нормально, что мне доверено регентство, пока мой сын не достигнет совершеннолетия?
— Но у бывшего короля также был брат, и у него также был незаконнорожденный сын, который сейчас уже взрослый. Вы действительно можете утверждать, что вассалы бывшего короля согласились на ваше восхождение на трон без влияния Империи, несмотря на наличие других законных наследников?
— ...
Заговорил барон Демерара.
— Вот тут-то мы и задумались. Если Империя использует Атлантию для расширения своей территории, включая Лазурное море и море Авион, то мы решили, что для нас было бы лучше перехватить инициативу и стать вассалами Империи.
— Что?
Леди встала, не веря услышанному. Шемрок добавил к заявлению Демерары:
— Наша страна в настоящее время является данником Империи, но только номинально. В таком случае, вместо того чтобы терпеть унижение, будучи завоёванными и подчинёнными Атлантией, лучше было бы самим подчиниться как вассалы Империи, чтобы сохранить достоинство наших подданных и наше положение, а также наслаждаться свободой торговли. По крайней мере, так мы думаем... Если Атлантия действительно не стоит за пиратами, то мы виноваты в своей поспешности. Вот почему я сказал ранее, что это жаль.
Леди стояла молча, с выражением шока на лице. Она явно не ожидала такого поворота событий. Она молча опустилась обратно на трон.
— Н-но это бы означало...
Если Империя примет их в качестве вассалов, вполне вероятно, что Пинья не станет сильно менять их систему управления. Тинае сохранит свою автономию, а Шилафф получит новый придворный ранг от Империи. Конечно, им, возможно, придётся заплатить кругленькую сумму как авансом, так и в виде последующей дани, но они перейдут под прямую защиту имперской армии, так что это не совсем односторонняя сделка. Если это произойдёт, любой, кто осмелится напасть на них, фактически бросит вызов Империи.
Понимая это, Харлам Леди была в растерянности. Должно быть, для неё это был плохой поворот событий.
— В чём дело?
С лёгким смешком спросил Шемрок.
— Н-ничего...
Она даже не могла выдавить из себя слова. На лбу начали выступать капли пота.
Видя её в таком состоянии, Шемрок мысленно провозгласил победу.
— Уа-а-а-а-а-а-а!!!
Как раз в этот момент малыш-принц рядом с Леди начал громко плакать.
Она быстро бросилась обнимать его и пытаться успокоить. Служанки, стоявшие в стороне, окружили её.
Шемрок и Демерара молчали в шоке. Примера тоже.
— Приношу свои извинения, но не могли бы мы попросить о небольшом перерыве?
Спросил их камергер. Не в силах отказать, послы согласились.
Шемрок вывел послов из палаты. Как только за ними закрылась дверь и в зале остались только ее вассалы, все взгляды устремились на Леди.
Она громко вздохнула.
— Пронесло!
— Но, Ваше Величество, я поражен тем, как вы сумели выкрутиться! Ущипнуть сына, чтобы он заплакал...!
Передав принца одной из своих фрейлин, Леди повернулась к камергеру.
— Это не место для лести. Затягивание проблемы не решит ее!
— Прошу прощения за свою дерзость.
— Возвращаясь к сути проблемы, сказал ли правду децемвир Шемрок? Действительно ли Тинае и Шилафф обсуждают вопрос о вассалитете перед Империей?
Камергер не ответил на вопрос Леди. Он переадресовал его своему подчиненному, Сентому. Тот выступил вперед и ответил:
— Доклады наших шпионов говорят об обратном. В данный момент они добились беспрецедентного успеха в захвате пиратских кораблей. Похоже, они заручились помощью страны под названием Япония. В любом случае, такими темпами пираты будут уничтожены, и Тинае вернется к прежнему процветанию. Иными словами, похоже, что в ближайшем будущем ни у одной из стран не будет необходимости подчиняться Империи.
Леди цокнула языком, едва услышав слово «Япония».
— Опять эта Япония! Кучка бесполезных ублюдков... Но если так, то почему он это сказал?
— Это может быть связано с их внутренними обстоятельствами, Ваше Величество.
— Поясни.
— Я слышал, что именно принцесса Примера убедила Японию направить военные корабли для борьбы с пиратами. Из-за этого ее популярность среди жителей Тинае взлетела до небес. Поскольку Тинае — республика, что означает власть, исходящую от масс, они опасаются влияния возрождающегося реваншистского движения Авиона.
— Реваншисты... Это те люди, которые пытаются возродить старое королевство и воссоединить государства моря Авион, верно?
— Именно, и республиканцы в Тинае отнюдь не в восторге от их возрождения. Особенно такие люди, как децемвир Шемрок, который, кажется, презирает, когда на него смотрят свысока...
— Так ты хочешь сказать, что этот человек пытается сделать себе имя?
Леди начала грызть ногти.
— Выглядеть так, словно действую по указке Пиньи... Нет ничего унизительнее! Но я не могу игнорировать вероятность того, что они могут стать вассалами Империи. Море Авион... будет моим, и только моим.
В разговор вступил Сентом.
— Ваше Величество. Я считаю, что наша самая насущная проблема — разобраться с Шемроком. Мы должны выиграть время, сказав, что принц болен... Да, скажем, что у него корь. Это опасная для жизни болезнь, так что это будет веским оправданием для того, чтобы приостановить переговоры, пока Ваше Величество ухаживает за принцем.
— И за это время мы должны придумать способ убедить их не делать этого?
— Именно так.
Леди почувствовала на себе полные надежды взгляды своих вассалов. Она вздохнула, сокрушаясь о том, что все, что они делают — это ищут оправдания, чтобы избежать решения проблем.
— Тогда скажите послам, что мы откладываем возобновление переговоров из-за болезни моего сына. А я тем временем тоже что-нибудь придумаю.
Она оценила их реакцию. Абсолютно никакой. Это было доказательством того, что они вообще не думали ни о каких решениях. В конце концов, думать о решении пришлось ей самой.
— Они отложены?
Воскликнул Шемрок, получив новость от заместителя камергера Сентома.
— Боюсь, что так. Королевский врач заподозрил, что Его Высочество, возможно, болен корью... Ее Величество в данный момент не в том состоянии, чтобы видеться с кем-либо, не говоря уже о разговорах. Я уверен, вы можете понять обстоятельства, да?
Шемрок глубоко вздохнул, прежде чем ответить.
— Так когда мы продолжим?
— Как насчет того, когда состояние Его Высочества улучшится?
— Тогда передайте Ее Величеству наши пожелания скорейшего выздоровления Его Высочеству.
— Благодарю вас за доброту.
После того как Сентом поклонился и удалился, Шемрок и Исла покинули комнату ожидания. За ними последовали барон Демерара, его помощники, а также Примера и Амаретт.
— Ты видела это, Исла?
Как только они отошли на достаточное расстояние от зала заседаний, прошептал ей Шемрок.
— Конечно видела. Харлам ущипнула принца за живот, отчего он и заплакал.
— Это лишь означает, что мы загнали ее в угол настолько, что она в таком отчаянии ищет выход.
— Так почему она в таком отчаянии?
Барон Демерара присоединился к разговору и спросил Шемрока.
— Очевидно, что она не марионетка Империи. Нет, она хочет контролировать все Лазурное море по собственной воле. На самом деле, она может быть...
— Она может быть...?
Она может готовиться к противостоянию с Империей. Вот почему их идея стать вассалами Империи застала ее врасплох. Однако на данный момент это не более чем догадки, поэтому Шемрок не стал облекать их в слова.
Выпроводив министров и слуг из своего кабинета, Леди направилась в угол комнаты и скрылась за потайной дверью. Длинный, узкий, темный коридор тянулся неизвестно куда, и она в одиночку шла по нему. Всякий раз, когда ей нужно было самостоятельно найти решение очень сложной проблемы, она выбирала именно этот путь.
На корабле, столь огромном, как королевский, существовало бесчисленное множество трапов, соединяющих его с окружающими судами. Пассажиро- и грузопоток здесь огромен, так что одного трапа явно было бы недостаточно. И эти переходы соединяли не только верхние палубы кораблей, но и тянулись от входов в трюмы. Чтобы уберечь важных персон с королевского корабля от дождя и морских брызг, трапы, ведущие от него, были оборудованы крышами и стенами. Реальным аналогом этого могли бы послужить телетрапы в аэропортах.
Один из таких трапов никем не использовался. Именно им пользовалась Леди, чтобы незаметно покинуть королевский корабль. Этот трап соединял королевский корабль с «Матильдой», судном, используемым исключительно для размещения государственных гостей. В связи с этим оно было оборудовано садами, роскошными апартаментами и огромными камбузами для размещения и обслуживания дипломатов и почетных гостей.
Дойдя до конца коридора, Леди накинула мантию с капюшоном, висевшую на крючке, и вышла через другую потайную дверь. Она оказалась в одном из камбузов.
Камбузы «Матильды» просторны, и там всегда много поваров и слуг. Суматоха была такой, что можно было легко войти и выйти, не вызывая подозрений. Хотя на входе корабля была строгая охрана, внутри можно было свободно перемещаться. Именно так Леди умудрялась проскальзывать в Урт.
Оказавшись снаружи, она направилась в старый район, подальше от центрального королевского корабля.
Старый район — это старейшая часть Урта, место, где зародилась страна. Большие ржавые цепи скрепляют корабли, а их корпуса, пробывшие в воде так долго и заброшенные, теперь стали домом для колоний морских желудей, толкающихся за место. Даже простая прогулка по палубам этих старых кораблей заставляет их скрипеть.
Тем не менее, многие люди называют старый район домом — те, чьи средства к существованию сомнительны, кто вовлечен в незаконные услуги и торговлю. Но общее стремление выжить и не лезть в дела друг друга гарантирует отсутствие дискриминации между ними.
Леди добралась до одного из кораблей. Она подошла к судну, над палубой которого был возведен массивный шатер. Войдя внутрь, она ощутила запах благовоний. Было темно, но посреди всего этого светился одинокий вызывающий огонек. Там, рядом с подсвечником, на нее смотрела трехглазая женщина.
— Ба, да это же Ваше Величество! Как дела?
Женщина, Мисла де Пинос, поприветствовала ее так, словно перед ней была не Харлам.
Представительница расы ленонов, Мисла, сама того не ведая, имела почти идеальное сходство с Ислой, секретарем Шемрока. Единственная разница была в том, что она носила мантию, подобающую прорицательнице.
Поначалу Леди не очень хорошо принимала Мислу, находя ее фамильярность грубой. Но со временем она привыкла к этому.
— Он здесь?
— Конечно, здесь... Но есть очередь, так что придется подождать.
Спустя некоторое время из-за занавесок рядом с Мислой появилась фигура, похожая на женщину. Она не встретилась с ними взглядом и, опустив голову, поспешила к выходу.
Леди попыталась войти следом за ней, но Мисла остановила ее.
— ...Почему?
— Всем нужно время, чтобы переодеться.
Глаза Леди расширились от раздражения.
— О, так теперь он предлагает услуги, после которых ему нужно переодеваться?
— Мы получаем такие запросы время от времени.
Небрежно ответила Мисла, к великому огорчению Леди.
— Тебе действительно все равно, что он этим занимается, Мисла?
— Это приносит деньги. И, ну, я сама подтолкнула его к этому, так что...
— Точно. Ты и гаданием его заставила заняться, да?
— Ага. После того как он бросил все, чтобы последовать за тобой сюда, меньшее, что я могла сделать, это научить его жить для себя. Взамен я получаю долю от его услуг... Ладно, Ваше Величество, ваша очередь.
Леди ворвалась за занавески. Внутри был стол со стеклянным шаром на нем. Гадатель, Веспер, сидел за ним, вглядываясь в шар.
Бывший барон Империи, его полное имя — Веспер кина Лир.
Леди зачарованно наблюдала за тем, как он смотрит в шар, но быстро пришла в себя и окликнула его.
— Если будешь так напускать на себя важность, можешь убедить меня, что действительно видишь будущее.
Веспер не отвел взгляд от шара, но ответил ей.
— В конце концов, это моя роль. Я делаю вид, что вижу будущее, что позволяет мне выглядеть заслуживающим доверия в глазах женщин. После этого любой мой совет они примут.
Он поднял на нее глаза и предложил присесть. Она села напротив него.
— Ты, конечно, пользуешься успехом у дам, не так ли?
— Жизнь полна тревог. Я просто помогаю разрешить эти тревоги.
Леди наклонилась вперед.
— И эти тревоги включают в себя желания плоти, хм?
— Иногда, да... Ладно, наша драгоценная Харлам. Что тебя тревожит? Зачем ты пришла ко мне сегодня?
Веспер потянулся к золотой трубке и вдохнул из нее что-то. Когда он выдохнул, запах порока и упадка наполнил комнату.
Леди вздохнула, заметив, что это магические наркотики.
Когда ее фактически изгнали из Империи в Атлантию, Леди не пользовалась популярностью у своего мужа, Харла, и его вассалов. Культура, образ мышления и чувство гордости не сочетались друг с другом. Из-за этого Леди иногда сбегала с королевского корабля, чтобы найти что-то, что отвлечет ее от проблем. Конечно, она скрывала свою личность и посещала гадалок и прорицателей, которых другие люди называли «решателями проблем». Там она встретила — или, скорее, воссоединилась с — Веспером.
В действительности, тем, кто в первую очередь добился изгнания Леди, был не кто иной, как Веспер. Когда она спросила его, почему он здесь, он признался, что последовал за ней. Именно тогда она наконец поняла: причиной, по которой он так страстно разрушал ее репутацию в Империи, было то, что он был влюблен в нее. Как мелкий барон, он не имел никаких надежд законно быть с ней, племянницей тогдашнего Императора. Пытаясь сделать ее доступной, он злословил о ней и уничтожал ее репутацию в надежде, что ее изгонят из императорской семьи. Но все пошло не по его плану; вместо того чтобы просто быть изгнанной, ее выдали замуж за короля далекой Атлантии. В отчаянии он бросил все, даже свой титул, и проделал весь путь до далеких вод Кундоранского моря. Он был настолько отчаянно влюблен в нее, что погнался следом.
Осознав это, она почувствовала огромное блаженство, которое наэлектризовало ее. Он подсел на магические наркотики, даже зная, что это разрушит его разум и тело. Он предавался плотским утехам. Все это было отчаянной попыткой вынести боль от невозможность быть с женщиной, которую он любил. Чем больше он это делал, тем больше ей хотелось подталкивать его к самоуничтожению. В этот момент она проявляла к нему садизм.
— Так как прошли переговоры?
С момента их воссоединения Веспер давал ей советы, когда рядом никого не было. Когда ее муж, Харл, скончался, именно его совет позволил ей захватить власть.
— Ужасно. Этот децемвир из Тинае, Шемрок, все, что он делал, это нападал на меня...
Леди рассказала ему о том, как ужасно она себя чувствовала во время переговоров. После всего этого Веспер дал ей совет, как исправить ситуацию.
— Вау… Так это, значит, пиратская гавань?
Токушима был впечатлен увиденным.
— Удивительно, Токушима. Просто поразительно!
Тем временем Эдаджима таращился на всё это зрелище, да так, что аж высунулся за планширь. Куда ни глянь — вперёд или назад — везде были корабли. Таков был урт Атлантии, и для Эдаджимы это было раем.
«Одилия» продолжала плыть по одному из многочисленных каналов урта Атлантии.
— Да не, это не совсем так. Но для многих пиратов это место — дом родной.
Пояснил Дрейк, капитан «Одилии». Похоже, он отпустил Пассама и принял Токушиму в качестве главного стюарда, и теперь они были достаточно близки, чтобы разговаривать на равных.
— Вы родом отсюда, капитан?
— Я? Не-а. Я родом из другого места. Но когда подрос, оказался здесь.
Дрейк продолжил рассказ о том, как появилась Атлантия, а затем добавил:
— Люди моря не все поголовно пираты, но они прибегают к пиратству, потому что вынуждены. Любой бедолага сделает всё что угодно, лишь бы была еда на столе. Таков здешний уклад.
Именно поэтому никто и бровью не ведет в сторону пиратов, и именно поэтому многие пираты — выходцы из таких уртов, как Атлантия.
— Пираты приходят из самых разных мест. Некоторые с континента, но со временем становятся частью моря, раз уж жизнь приводит их сюда. И так вышло, что я — один из таких людей.
— В конце концов, в пираты идут люди из всех слоев общества.
— Токушима, Токушима! Смотри на тот! Это же квинкверема!
В урте можно было найти корабли всех типов и размеров. Можно было даже сказать, что это была своего рода выставка кораблей. Встречались даже такие старые суда, что любой задался бы вопросом, как они вообще держатся на плаву.
— А. Прошу прощения за несдержанность.
Эдаджима извинился за свое ребяческое поведение, на что Дрейк криво усмехнулся.
— Да ладно, всё нормально. Видеть кого-то таким счастливым — и у меня на душе легче становится.
Хотя криво усмехался не только Дрейк: другие пираты выглядели так, словно они уже потеряли всякую надежду на благоразумие этого человека.
— Значит, это мой отец…
Пробормотала Трова, её глаза сверкали от благоговения — совсем как дочь смотрит на отца. Токушима не стал подбирать слова и предупредил её:
— Давай не будем спешить, ладно? Это может быть просто совпадение, что у вас одинаковые имена, так что старайся не обнадёживать себя зря.
— Но его дочь стала повбино, верно? Очень похоже на меня… Даже Дрейк так сказал.
Похоже, предупреждение Токушимы не возымело эффекта.
А что касается того, почему Трова вела себя так, нам нужно вернуться немного назад.
Когда троицу впервые приветствовали на борту «Одилии», первым человеком, с которым Дрейк познакомил Эдаджиму, была одна из его повбино.
— Эту девчушку зовут Трова. Видишь? Прямо как та девочка, которую вы ищете. Вообще, я думаю, что это она и есть.
— Д-Да ты шутишь!
Эдаджима покачал головой в ответ на это предположение. Эта история была огромной ложью, в конце концов.
Естественно, «Трова», которую он искал — её внешность, то, что с ней случилось, её мать — всё это было выдумкой. Да, это был фантастический «другой мир», но просто не могло быть так, чтобы человек, которого они выдумали, вдруг стал реальным. Но всё же он не мог сказать этого вслух.
— Но… Она не выглядит так, как я её представлял.
В мире нет недостатка в маленьких девочках, чьи матери умерли до того, как те смогли их запомнить. В этой группе девочек много таких, кто обладает магическими способностями. Есть много девочек, которые точно такие же, как Трова.
Но Дрейк настаивал.
— Не, вы выглядите точь-в-точь одинаково!
— П-Правда, что ли?
— Ага! В смысле, частями похожи!
На самом деле Трова в некоторых аспектах действительно напоминала Эдаджиму. Конечно, если бы она действительно унаследовала внешность Эдаджимы, мужчины средних лет, это было бы серьёзным недостатком. Но Трова — красавица; на самом деле, у неё есть задатки стать роскошной женщиной, когда она повзрослеет. Дрейк пытался сказать, что отдельные черты лица Тровы — её выражение, телосложение и тому подобное — напоминают черты Эдаджимы, и поэтому есть аргументы в пользу их кровного родства.
В любом случае, Эдаджима теперь понял, насколько пугающими до боли могут быть совпадения. Поначалу он отложил этот вопрос и не делал никаких решительных заявлений, но из-за этого у Тровы появилась надежда, что всё действительно так и есть.
Трова прожила ужасную жизнь. Насколько она себя помнила, она росла в сиротском приюте. Когда она узнала, что у неё есть магические способности, она стала ученицей мага. Однако её выгнали после того, как сказали, что мага из неё никогда не выйдет. С тех пор она жила на улице. Одинокая и не имеющая никого, на кого можно было бы положиться, кроме себя самой, она пыталась выживать изо дня в день.
Дни были длинными и беспросветными. Сегодняшний день ничем не отличался от вчерашнего, и нетрудно было представить, что завтра будет таким же. Но затем из ниоткуда появился человек, который может быть её отцом. И что бы вы думали? Он тоже искал свою дочь — девочку по имени Трова.
Как можно убедить того, кто стоит на пороге освобождения от такой безнадежной жизни, что всё это просто совпадение?
— Так ты говоришь, что она не твоя? Какие доказательства?
Дрейк не купился на первоначальную реакцию Эдаджимы. В конце концов, тот искал свою дочь повсюду.
— Ну, она же из приюта, нет?
— Может, кто-то отвёл её туда после смерти твоей жены!
— Н-Наверное…
Эдаджима не мог отрицать всё начисто. Существовала реальная вероятность, что их раскроют как шпионов и отправят на плаху, если он всё испортит. Он должен оставаться в их милости и не вызывать подозрений.
В конце концов, он решил сыграть роль отца, который искал свою дочь повсюду. Он объяснил, что бесчисленное количество раз его поиски заканчивались ничем, поэтому теперь, когда он наконец нашел её, он всё ещё был в шоке и не мог в это поверить.
Вместо него роль адвоката дьявола взял на себя Токушима.
— Давай не будем спешить с выводами, ладно? Она может быть просто кем-то похожим на неё, понимаешь?
«Одилия» ответила в шутку:
— Э-э, ну и что с того, если она не совсем его дочь? Что в этом такого плохого? Да ладно, не надо так париться из-за мелочей!
Услышав это, сияющие глаза Тровы потухли.
— Значит, это всё-таки не я…
Токушима не смягчил тон.
— Это единственная вещь, которую мы просто не можем пустить на самотёк, ясно?
Но он говорил таким тоном не потому, что хотел. Девочка вроде Тровы не заслуживала ложной надежды на то, что она считала правдой — а это и правда было не так. Она будет разочарована. Он верил, что это единственный способ предотвратить это.
— Какого чёрта… Почему ты просто не можешь принять её, а? Что для этого нужно?
Вздохнул Дрейк. Он был простым человеком; пока люди ладили между собой, ему было всё равно, связаны они кровным родством или нет.
Именно тогда Мейбл попыталась выйти из тупика.
— В такие моменты мы должны просить вмешательства Матери Наред.
— Наред?
— Наред, мать демонов… Демон, который сама пожирала детей, позже стала божеством-покровительницей матерей и их детей. Если вы отдадите дань уважения в храме Наред, она может дать прорицание, которое покажет, настоящая ли это дочь.
— Ха, значит, у нас есть богиня, похожая на неё.
Дрейк никогда о ней не слышал; Токушима и Эдаджима тоже покачали головами. Но Наред напомнила им Харити или Кисимодзин, одну из ипостасей Каннон и богиню плодородия в японском буддизме.
Их нельзя винить. Пантеон этого мира кажется безграничным. Здесь столько же главных богов и богинь, которым посвящены целые храмовые комплексы, сколько и малых божеств, чьи святилища ютятся у обочин дорог. Единственные люди, которые могли бы назвать их всех, должны были бы быть экспертами, посвятившими этому предмету всю свою жизнь.
— Ладно, ладно. И где этот храм Наред?
Спросил Дрейк у Мейбл.
— Храм Наред находится далеко в глубине имперской территории. Отсюда можно отправиться в ближайший порт к северу от Лазурного моря, затем, совершив переход через…
— Эй, притормози. Скажи лучше вот что: Трова тоже должна идти?
— Естественно. Она должна видеть родителя и ребенка; как ты ожидаешь, что она даст прорицание без одного из них?
— Дерьмо…
Дрейк почесал затылок.
— Почему?
— Понимаешь, Трова — моя повбино. У меня нет проблем с тем, чтобы она отправилась в паломничество и всё такое, но у неё есть работа на меня.
— Но ты капитан — единственная власть на этом корабле. Если это тебя так беспокоит, почему бы просто не отпустить её?
— Ага… Но повбино и пушки нам одолжили, так что мы должны их вернуть.
Отметив эту важную информацию, Эдаджима вмешался:
— Типа временного сотрудника или вроде того?
— Понятия не имею, что это за «временный сотрудник», но, наверное?
Выпалила «Одилия» в ответ на слова Дрейка.
— Ой, да ладно тебе, Дрейк! Она же Дарелла, так? Разве этот ублюдок не выбросил её за борт и всё такое? Не можешь просто сказать, что подобрал её, не зная, что она повбино, и на этом закончить?
Дрейк надулся от этого предложения.
— А если они узнают, что тогда? Я не могу делать что-то наполовину!
— Ха, какие жалкие слова из уст Дрейка до Мохито, одного из Семи Пиратских Вождей!
— Не вини меня. Без этих пушек мы не сможем пиратствовать дальше. Если эти ублюдки из гильдии начнут косо на нас смотреть, они заберут пушки и детей. Без них мы с голоду помрём.
Эдаджима поставил себе цель — гильдию, которая, судя по всему, является источником повбино, пушек и секретов того, как они сюда попали. Осталось только спросить, где находится эта гильдия.
— Понятно. Почему бы тебе не позволить мне поговорить с этими людьми? Я сам спрошу их о Трове.
— Оу, полегче, приятель. Разве ты только что не бесился из-за Тровы?
— Мне не приносит пользы незнание того, действительно ли я её отец, и я также не думаю, что это хорошо — давать ей такие надежды.
— Ага, в этом есть смысл…
Дрейк на мгновение задумался над предложением Эдаджима. Затем он повернулся и закричал на палубу:
— Ладно, я решил! Проложить курс на урт Атлантии, штурман!
— Есть, капитан!
Штурман начал прокладывать курс по картам.
— Урт Атлантии?
Спросил Эдаджима у Дрейка.
— Ага, там гильдия и находится. Давай, ты же сам напросился!.. Ладно, парни, погнали по ветру!
«Одилия» сделала огромный широкий разворот, прочертив кильватерным следом полукруг в океане. Наконец-то она была на пути в Атлантию.
По прибытии в урт Атлантии Дрейк дал экипажу увольнительную. У многих членов экипажа на борту «Одилии» были дома в урте, так что они не теряя времени сходили с корабля, чтобы повидаться с семьей и друзьями. Как и Меггидо, Урт был одним из немногих мест, где пираты могли уверенно расслабиться и размять ноги. Таким образом, новичкам приходилось полагаться на своих товарищей, знающих это место, чтобы те проводили их к питейным заведениям, хорошим местам, где можно поесть, и местам для ночлега.
— Только не натворите делов, слышите?!
Крикнул Дрейк своей высаживающейся команде.
Это было видно с первого взгляда: вокруг было много стражи. Скорее всего, это из-за иностранных послов, посещающих королевский корабль.
— Есть, капитан. Мы ведь не хотим разочаровать Её Величество.
Они слышали, что Харлам, из-за огромного презрения к пиратам, создающим проблемы, издала указ арестовывать всех без исключения пиратов, вызвавших хотя бы малейшие беспорядки. С иностранными послами в Урте, исполнение этого указа стало ещё строже. Если кого-то из них поймают, их будут держать под стражей, пока Дрейк не внесёт за них залог.
— Ладно, разбойники! Погнали! Зря время теряем!
Дрейк обернулся, чтобы поторопить Эдаджиму, Трову, Токушиму и Мейбл. Под его предводительством они все сошли с «Одилии».
— А ты чего это с нами увязалась?
Он заметил, что в компании, которую он вёл с собой, затесалась черноволосая девушка с крыльями.
— Ой, да ладно! Ты же не думаешь, что я останусь стеречь корабль, не узнав, что там с Тровой! Я хочу увидеть это своими глазами, Дрейк! Ты не можешь выкинуть меня из игры так далеко от финала!
— Аргх, чёрт с тобой. Валяй.
Сначала группа зашла в район типа фуд-корта, устроенный на палубе большого корабля. Там они вошли в лавку, протиснулись между посетителями и уселись за пустой стол.
Чувствуя тесноту, Одилия спросила Дрейка:
— Что, нам сначала нужно набить животы?
— Это не единственная цель здесь.
Объяснил он, кладя на стол нож, а затем три монеты, выстроенные в одну линию. По-видимому, это было важно для «процесса».
— Я всё равно не понимаю…
Одилия посмотрела на три монеты и прокомментировала.
— …Это на самом деле какой-то сигнал?
Заметил Эдаджима, словно наконец уловив суть уловки.
Тем временем на другой стороне стола Токушима и Мейбл были слишком заняты поеданием местной еды.
— Это так вкусно! Они ферментируют печень акулы и используют её как консервант и добавку! Похоже, у каждого места свой способ делать дела, а. На вкус точь-в-точь как кусая, так что я, наверное, смогу привезти это с собой в Японию!
— Запах… Мне не нравится.
— Ага. Ты бы даже натто шанса не дала. Но такова уж ферментированная еда.
Соль в урте Атлантии — драгоценный ресурс. Несмотря на то, что они окружены соленой водой, топливо, необходимое для её кипячения, чтобы получить соль, так же драгоценно и редко; у них даже возникают трудности с тем, чтобы накопить достаточно топлива просто для готовки еды. Следовательно, соль чрезвычайно дорогая. Это делает процессы, зависящие от соли, такие как засолка, практически неслыханными в урте. Вместо этого люди маринуют рыбу и мясо в горькой соленой воде, что позволяет им бродить. Так появилась культура питания урта, насыщенная ферментированными продуктами.
— Вы уже определились с заказом?
К их столику наконец подошёл официант.
Но на их столе уже была еда, и они уже ели. В этот момент вопрос, который им должны были задать, звучал бы как «Желаете что-нибудь ещё?». И всё же официант не вел себя так, словно допустил ошибку.
Дрейк спокойно ответил:
— Один бочонок ниилы, добрый человек.
— Вы съедите всё это?
Глаза официанта расширились от удивления.
— Остальное я планирую использовать как корм для акул.
— Сколько в одном бочонке, сэр?
— 200 на бочонок. Замаринуйте их в соленой воде.
— И сколько это бочонков?
— 50.
— Вам понадобится кто-то, чтобы отнести их?
— Ага. У меня есть лишние деньги, так что отнесите их туда.
— Понял.
Официант взял три монеты со стола, спрятал их в карман, затем ушёл. Через некоторое время он вернулся и положил листок бумаги на стол перед Дрейком.
— Спасибо.
Он повернулся к остальным и встал.
— Выдвигаемся.
Но Мейбл и Токушима смотрели на него глазами, которые говорили: «Нет, погоди!» Они даже наполовину не доели свою еду.
Но Дрейк и слышать ничего не хотел.
— Нет, нам нужно поторопиться, иначе придется делать всё заново!
— Делать что заново?
— Избавь меня от дурацких вопросов и просто следуй за мной!
Эдаджима встал и последовал за ним.
— В конце концов, сейчас трудные времена. Пошли, вы двое.
— Мы идем в тайное общество. Конечно, всё будет непросто!
— Тайное общество? Ты имеешь в виду гильдию, так?
— Ага, и это пропуск туда… Пошли!
Одилия и Мейбл последовали их примеру. Токушима, после долгих колебаний, наконец встал.
— Но мы даже не закончили…
Он ушёл, но, не в силах побороть свою привязанность, всё ещё хотел потянуться к еде на столе.
Примерно в то же время в дальнем углу поднялась еще одна фигура. На незнакомце был плотный плащ, а голову скрывал тюрбан. Казалось, он наблюдает за Токушимой и остальными.
Он попытался двинуться следом за Токушимой и его спутниками.
— Тише, тише~…
Но кто-то дернул его за плащ: фигура пониже ростом. Коротышка покосился на атлантийских стражников, патрулирующих территорию, давая понять закутанному в плащ, что нужно соблюдать осторожность.
— Понял.
К тому времени, как атлантийские стражники удалились, Токушима и остальные отошли уже довольно далеко от продуктовой лавки.
— Где мы?
Спросил Токушима, оглядываясь.
От продуктовой лавки Дрейк перешел по трапу на другую лодку, затем свернул, чтобы перейти на третью. К этому моменту они должны были преодолеть бесчисленное количество лодок. Большинство из них, особенно те, что находились в самой гуще, казались уже не пригодными для плавания. Канаты, тянувшиеся повсюду, настолько высохли и задубели, что казалось, они рассыплются от малейшего натяжения.
— Здесь должна быть лодка, которую мы ищем… Но это странно. Тут даже пиратской забегаловки поблизости нет, а стражников хоть пруд пруди!
Стража была на каждом углу. Когда они спросили их, стражники ответили, что усиливают охрану из-за визита иностранных послов. Тем не менее, от допросов это их не спасло.
— Но это даже и близко не стоит с королевским кораблём!
Сетвал Дрейк, на что стражники лишь пожимали плечами.
— Я тоже не знаю. Мы просто выполняем приказ.
— Ладно.
Спустя некоторое время Дрейк и остальные добрались до лодки, которая выглядела так, будто она все еще могла держаться на воде. Одилия спросила его:
— Это оно?
— Может быть…
Его лицо не выражало ни капли уверенности.
— «Может быть»?
— Слушай, я не знаю! Я сто лет здесь не был… Хотя, думаю, мы на месте.
— Мы на месте — это где?
Прежде чем Дрейк успел ответить, пять раз прозвонил колокол, и лодка начала отплывать от других судов. Матросы поднялись на палубу и начали выводить лодку в канал, подальше от района.
Эдаджима хлопнул в ладоши, наконец-то поняв, что происходит.
— Так вот оно что! Раз город состоит из лодок, передвигаться должно быть легко: просто плыви на своей лодке куда-нибудь в другое место. А если твоё убежище на лодке, значит, ты можешь легко менять местоположение, что затрудняет слежку. И единственный, кто заявится на твою лодку, — это тот, кто, скорее всего, заранее знает, где она будет.
Дрейк кивнул в подтверждение.
— Ага, похоже на то.
— Значит, эта лодка — убежище гильдии?
— У гильдии есть настоящее название. Э-э… Кау, или как-то так? Они существуют, чтобы копить знания и технологии, о которых мы особо ничего не знаем.
Токушима нахмурил брови.
— Но зачем держать это в секрете?
— Есть веская причина.
Объяснил Дрейк.
Он начал с существ, известных как апостолы. Когда ученые, такие как мудрецы и маги, открывают технологии или пишут диссертации, способные продвинуть цивилизацию вперед, эти апостолы появляются у них на пороге. Затем они дают этим ученым «домашнее задание», которое включает ограничительные условия и поручения. Если они откажутся выполнять «домашнее задание» и продолжат свои открытия, апостолы позаботятся о том, чтобы эти ученые больше никогда не увидели света божьего. Именно по этой причине они боятся появления апостола, хотя визит апостола также стал поводом для хвастовства.
Чтобы избежать всевидящего ока богов, группа людей сформировала подпольное общество — Гильдию Кавказ.
— А нам вообще можно об этом говорить вслух?
Шёпотом спросила Мейбл. Она не представилась как одна из этих апостолов, но у неё сложилось впечатление, что об этом вообще не стоит упоминать вслух.
— Да не, всё нормально. Я знаю, они знают, все о них знают. Эти гильдейские ребята даже не настоящие профи: они никогда не совершат «прорыв века». Им даже прятаться не нужно, и всё равно они облажаются по-крупному. В общем, они просто кучка чудиков.
Устройства для коррекции фигуры для женщин, бочки, в которых можно передвигаться под водой, портативные зажигательные устройства — вот такие штуки придумывает гильдия. Вот и всё, что они из себя представляют, говорит Дрейк.
— Тогда это имеет смысл…
— Но, и это большое «но»… В последнее время эти ребята стали настоящими профи. Они вдруг начали делать все эти вещи, которые Урт мог бы использовать с пользой — краны, плавучие доки и даже пушки. Благодаря этому они привлекли внимание королевского двора, и их деятельность расширилась. Они загребли кучу денег, которые использовали, чтобы построить множество тайных убежищ по всему Урту.
— Внезапное расширение. Интересно, что случилось.
— У них появились новые мудрецы, по крайней мере, я так слышал. Эти новые мудрецы просто штамповали изобретение за изобретением, как будто это ничего не стоило…
— Пароль, вы, сброд?!
Именно в этот момент изнутри корабля вышел человек в робе из льна. Одеяние напоминало то, что носят маги, хотя выглядело проще, а капюшон закрывал лицо, делая его похожим скорее на монаха.
— Это ты, Гоббс?
Трудно было сказать, был ли он эльфом, человеком или представителем одной из других рас.
— Не называй меня этим именем, Дрейк! Мое настоящее имя — Гренда ла Искатель, Наследник Звезд, Великий Мудрец и Верховный Гроссмейстер Гильдии, на которой вы стоите!!!!
Представился мужчина со всем пафосом и величием.
— А теперь говорите! Какой пароль?!
Судя по комплекции и голосу, он был в самом расцвете сил, но вел себя скорее как ребенок.
— Э-э-э… Это было: «Долой Божественную Власть, Да Восстанут Мудрецы! Мудрецы Будут Править Миром!», так?
Проворчал Дрейк. Они уже называли друг друга по именам, так зачем им эти пароли?
— Не нужно этого «Э-э-э»!!!
— Да кому какая разница?
— Нет! Всё должно быть правильно! Должно быть правильно!!!
— Ой, да ладно…
Настроение между ними испортилось.
Пока они разговаривали, матросы молча вели корабль по каналу. Вокруг канала были стражники, хотя они, казалось, не особо стремились остановить лодку.
— Тьфу! Тот человек в красной мантии подыгрывал!
— Такой уж он есть, но его здесь нет. Только я, Гоббс.
— Ха. Какая неудача… Я слышал, что тинайцы в городе, так что подумал, что он будет здесь.
— Да неужели? Я всё слышу, что стражники охраняют каких-то послов, но я не знал, что они из Тинае. Но тебе не повезло, «Верховный Гроссмейстер». Я не особо верю в этот спектакль, так что завязывай.
Мантия мужчины была толстой, но по тому, как поникли его плечи, они легко поняли, что он пал духом.
Токушиму и его спутников повели вглубь так называемой «штаб-квартиры гильдии».
Там находились люди в таких же мантиях, как у гроссмейстера, целиком поглощённые своей работой. Между ними стояли вооружённые охранники.
— Так это и есть ваша гильдия? Это что-то вроде официального исследовательского центра?
Токушима был изумлён, но тон гроссмейстера был суров.
— Нет-нет! Это Великая Штаб-квартира Гильдии!!!
Он сказал «Великая», но это было не более чем убежище на старой посудине. Внутри было темно, воздух стоял спёртый и влажный. Исследователи гильдии полагались лишь на свет свечей, чтобы продолжать работу, и это несмотря на невероятную тесноту.
— Узрите наши лучшие творения, которых боятся даже сами боги!!! Трепещите перед нашей могучей мудростью!!!
В тот момент, когда взгляд Токушимы упал на обширную коллекцию безделушек, продемонстрированных гроссмейстером, он мгновенно понял, о чём говорил Дрейк. Эти люди были не более чем чудиками, набившимися в лодки. Несмотря на попытки скрываться и напускать таинственность, этот «гроссмейстер» был более чем счастлив похвастаться своим тяжким трудом перед новыми посетителями. Вероятно, это означало, что вместо выполнения опасной работы они просто пытались заставить всех думать, что они собой представляют нечто важное.
Но ведь эти же люди создали пушки и раздали их пиратам. Именно эту тайну и вознамерились раскрыть Токушима с Эдаджимой.
Стоящие рядом столы были завалены всевозможным пергаментом. При ближайшем рассмотрении там не оказалось ничего, кроме каракулей или похабных фантазий — ничего прорывного или чего-то в этом роде. Но среди пожелтевшего коричневого пергамента виднелись подозрительно белые листы, точь-в-точь похожие на современную бумагу для принтера. Когда Токушима пригляделся к этим бумагам, он узнал на них иероглифы, но не обычные кандзи, а упрощённые китайские иероглифы.
— А это у нас что?
— Не смотри туда!
Гроссмейстер поспешно припрятал их.
— Не то чтобы вы, язычники, могли понять — даже я не могу, бу-га-га!!!
Ему удалось лишь мельком взглянуть на них, но на бумагах также были чертежи, в частности, больших труб. Должно быть, это были чертежи пушек.
— Да, ты прав. Я ничего не понял, но, должно быть, это нечто потрясающее.
Ответил Токушима так, чтобы расположить к себе гроссмейстера.
— Т-ты думаешь, это потрясающе?
— О да, конечно. Потрясающе.
Гроссмейстер, словно преуспев в демонстрации своего могучего величия, лучезарно улыбнулся из-под капюшона.
— Скажи же?! Именно из-за этих вещей боги охотятся за нами! Откровенно говоря, многие из наших убежищ уже подверглись нападению апостолов. Я тоже потерял многих товарищей.
— Апостолов?
— Так вот почему снаружи столько охраны?
Наконец подал голос и Дрейк.
— Официально это охрана для приезжих послов, но это просто чтобы обмануть простолюдинов. На самом деле они здесь, чтобы защищать нас и водить за нос апостолов!
— Хм… Похоже, вы, ребята, и впрямь стали важными шишками.
Замечание Дрейка было искренним. Это было похоже на то, как если бы кто-то, над кем он долго насмехался, вернулся, сорвав большой куш. Гроссмейстер ответил взаимностью.
— Да, именно так! Я и сам немало впечатлён тем, как далеко мы зашли! Так зачем ты здесь, Дрейк?
— А, я почти забыл. Вообще-то мы здесь ради этого маленького бойца.
Он положил руки на плечи Тровы.
— Хм, если мне не изменяет память, это повбино 8459… Кажется, она должна быть одной из повбино, которых мы передали Дареллу, так почему она с тобой?
Гроссмейстер, может, и вёл себя как ребёнок, но память у него была хорошая.
— Обязательно звать её так?! У неё, чёрт возьми, имя есть! И тот негодяй выбросил её за борт, так что я спас её!
— Имена, номера — для меня это одно и то же! Но теперь я понимаю. Вы проделали весь этот путь сюда только для того, чтобы вернуть её? Как мило с вашей стороны. Позвольте мне поблагодарить вас и забрать её с ваших рук.
Гроссмейстер потянулся к Трове, но Дрейк отдёрнул её назад.
— Эй, притормози! Мы вообще-то нашли того, кто может быть её отцом, так что хотим отвести её в храм Наред, чтобы проверить, родня ли они.
— Прошу вас, сэр.
Эдаджима шагнул вперёд и представился, но гроссмейстер категорически отказал.
— Нет.
— Какого чёрта нет?
— Выращивание этих повбино стоит кучу денег! Эти дети — наши самые ценные активы! Они держат нас на плаву!
— Да ладно, не будь таким! Вы одалживаете нам свои «активы», но мы всё равно теряем их, когда наши корабли идут ко дну! Эту малютку Дарелл выкинул в море, так что она уже должна быть списана!
Трова насупилась от слов Дрейка. Это прозвучало так, будто, по его мнению, она не должна была выжить.
— А, не пойми меня неправильно! Я рад, что ты жива!
Гроссмейстер не смягчился.
— Ладно, Дарелл выбросил её за борт, но она жива! Слушайте, вы знаете, сколько нам стоит собирать этих детей и заботиться о них? Нам нужно платить за их еду, постельное белье, сменную одежду, из которой они вырастают, и их карманные расходы… Конечно, королевский двор даёт нам деньги, но они настолько жалко малы, что нам приходится лезть в собственный карман! Мы только недавно вышли в плюс, чёрт возьми! Мы наконец-то можем кормить их три раза в день и сменить рацион с бобовых ростков на ферментированную рыбу! Все наконец-то начали немного расцветать!.. Как вы можете хотеть забрать кого-то у нас, услышав всё это, а?! По факту, мы имеем на неё право!
Услышав, как туго им приходилось, Дрейк потерял дар речи. Он думал, раз они называют их номерами, то и обращаются с ними жестоко. Но после слов гроссмейстера стало ясно, что они действительно хорошо заботятся о них.
Отреагировал Эдаджима:
— Сколько тогда за неё?
— Дело не в деньгах, чёрт возьми! Дело в чести! И зачем вам вообще идти к богам ради этого? Есть более логичный способ узнать, родственники вы на самом деле или нет!
— И-и что же это за способ?
— Ха-ха-ха! Позвольте мне просветить вас! В наших руках есть способ отследить истоки жизни!
— Истоки жизни?!
— Да, истоки жизни! Я не ожидаю, что вы, невежественные язычники, поймёте, но у всего живого есть эти строительные блоки, и они передаются от наших родителей, создавая наши тела! Если кто-то действительно является родственником другого человека, то их строительные блоки должны быть схожи…
— Неужели вы имеете в виду генетический тест?!
Эдаджима набросился на гроссмейстера с расспросами.
— Генети… Откуда вы знаете это слово?! Вы что, дружок тех ублюдков?!
— И кто же эти люди, о которых вы говорите?!
— Нашлааа тебяяя ~ ♥
И как раз в тот момент, когда Эдаджима продолжал требовать ответов, лодка гильдии внезапно разлетелась на куски.
Том 3. Глава 7.
Штаб-квартира гильдии внезапно взлетела на воздух. Ну, не то чтобы она прямо взорвалась — скорее, в главной палубе судна теперь зияла пробитая кем-то гигантская дыра. Во все стороны фонтаном полетели щепки, из-за чего всё происходящее и впрямь выглядело так, словно тут прогремел мощный взрыв.
— К-какого хрена тут творится?! — заорал Дрейк, закрывая собой Одиль и Трову от накрывающего их облака острых как иглы деревянных щепок.
— Что вы делаете, идиоты?! Я же вам, недоумкам, сто раз говорил: предупреждайте меня заранее, если собираетесь проводить испытания взрывчатки! — крикнул грандмастер, обращаясь к людям в глухих мантиях, которые стояли неподалеку.
— М-мы ничего не тестируем!
И тут Токушима прокричал:
— Вон там!
Он ткнул пальцем вниз, прямо в проломанную в полу дыру. Там, на нижней палубе, ровно под снопом света, пробивавшимся сквозь этот пролом, стояла фигурка. Выглядела она как куколка, вырядившаяся в роскошное черное платье с множеством рюшей и оборок. Образ этого зловещего темного «цветочка» гармонично дополняла гигантская, абсолютно несоразмерная алебарда, которую девчонка как ни в чем не бывало закинула на свои плечики — скорее всего, именно это грозное оружие и прорубило их корабль насквозь.
— Р-Рори Меркури?! — истерично вскрикнула Мэйбл, едва осознав, кто именно скрывается за личиной милого цветочка. Когда-то давным-давно она потерпела от этой дамочки в готичном наряде до боли унизительное поражение, и теперь от одного лишь вида её перекошенной мордашки Мэйбл бросило в холодный пот, а ноги просто приросли к палубе от ужаса.
— Мэйбл... — Токушима мягко обнял её за плечи, но девушка всё никак не могла унять бьющую её дрожь.
— Нет-нет-нет-нет, только не снова, я не хочу опять сидеть взаперти...!!!
Но Рори даже ухом не повела в её сторону: её хищный, голодный взгляд мгновенно прикипел к фигуре грандмастера.
— Ага-а~! Вот ты гдеее!
Сладострастно облизав накрашенные глубоким черным губы, она одним диким прыжком выпорхнула из трюма на нижнюю палубу, играючи преодолев разделявшее их расстояние.
— Значит, ты наконец-то явилась по нашу душу, предвестница смерти! Демон, посмевший совать нос в нашу священную миссию! Но увы и ах, именно на этой тверди... точнее, в этих водах я и положу конец твоему жалкому существованию!
С этими словами грандмастер молниеносно выхватил из-под своей просторной мантии увесистую трубу и направил её ствол прямиком на подступающую к нему Рори.
Длиной сантиметров в тридцать, а толщиной примерно с детское запястье... Стоило Эдаджиме только мельком скользнуть по ней взглядом, как он тут же распознал в этой железке нечто до боли знакомое — это был, мать его, самый настоящий примитивный ручной огнестрел. Ствол этой крошки явно отлили из бронзы, а в патроннике, держу пари, уже нетерпеливо томились заряженные пуля и порох. Правда, учитывая, что пороха в этом отсталом мире отродясь не водилось, «мозголомы» наверняка нашли ему какую-то забористую магическую замену.
Однако самым важным в этом открытии было то, что местный ствол ну никак не был собран по украденным земным чертежам, здесь не было влияния инженерии другого мира. Он был до того топорно и грубо сколочен на коленке, что оставалось только признать: местная шайка ученых из гильдии изобрела его самостоятельно. Наиболее логичной выглядела теория, что эти ребята просто додумались сварганить себе пушку в миниатюре — эдакую переносную карманную артиллерию, которую мужик может легко унести и сам с нее пострелять.
— Сдохни, Жнец!
И едва грандмастер изверг это проклятие, тут же бахнул резкий и оглушительный взрыв.
Смертоносная пуля полетела идеально по прямой линии, выцеливая прямо Рори, но жрица продемонстрировала нереальный мастер-класс маневренности — она играючи выгнулась в самом воздухе, и металлическая болванка просвистела мимо. Ещё даже не закончив движение, Рори с силой рубанула своей верной алебардой, и её бритвенно-острый клинок ринулся в сторону грандмастера.
— Гх-хк!
Апостол бога плавно и аккуратно приземлилась на нижнюю палубу, попутно доводя свой зверский рубящий удар до конца — и хладнокровно, на месте разрубая стоявшего как вкопанного лидера культа.
На самом последнем издыхании, чувствуя, как его сжирает угасающая жизнь, главарь с кровью выплюнул свои последние слова:
— Мы... мы были уже в одном шаге... В ОДНОМ жалком шаге от того, чтобы раскрыть тайны этого мира!!!
Через мгновение грандмастер бездыханной тушей тяжело рухнул в быстро расплывающуюся лужу своей собственной крови. Рори сладко прикрыла глаза, всем естеством упиваясь тем невероятным приливом кайфа и адреналина: она буквально кожей чувствовала, как свежеиспеченная душонка этого мужлана птицей летит прямо в нежные и всеобъемлющие объятия самого лорда Эмроя.
Главарь шайки был искрошен за считанные мгновения, но ведь вокруг было еще навалом мелкого сброда, жаждущего возмездия.
— Огонь!!!
Где-то с флангов с режущим уши звуком ударила залпом канонада выстрелов. Рори отреагировала мгновенно: диким, немыслимым смерчом она закрутила алебарду в своих маленьких ручках. Скрестив оружие перед собой как непроницаемый щит, она заставила тучу пуль бессильно, со звоном, но абсолютно безвредно отскакивать прочь.
С невозмутимым видом обернувшись, жрица окинула насмешливым взглядом еще одну группу собравшихся вокруг неё людей в плотных накидках — заучек-исследователей всё той же самой гильдии вперемешку с несколькими существами расы паубино. Абсолютно вся эта разношерстная банда была до зубов вооружена таким же новомодным бронзовым самопальным чудо-оружием.
— Отомстим за грандмастера!!!
По всему было видно, что эти кустарные винтовки явно склепали в одной мастерской вместе со стволом самого мастера, — гильдия каким-то боком уже умудрилась пустить эти прототипы на поток и наладить их мелкосерийное производство. Ну, либо так, либо они с самого начала держали стволы заряженными, ожидая, что когда-нибудь в дверь им постучатся, и были готовы к жаркому бою.
Один за другим, облаченные в мантии люди замертво падали, разрубленные надвое прямо там, где и стояли. Тем временем паубино, отродясь не участвовавшие ни в каких боевых заварушках, хоть и тряслись от смертельного ужаса, всё равно упрямо продолжали сражаться, несмотря ни на что. Весь остальной мир относился к ним с презрением, клеймил их бесполезным мусором и жестоко выбрасывал на обочину жизни, так что, когда эти люди из гильдии — какими бы проблемными или сомнительными типами они ни оказались в итоге — накормили их и дали крышу над головой, бедолаги готовы были пойти на что угодно, лишь бы отплатить сторицей за эту редкую доброту.
— Промах! Перезаряжайте, живо!!!
— Е-есть!!!
Небольшой отряд паубино спешно выстроился в стрелковую цепь шириной в шесть человек, лихорадочно и суетливо вгоняя новые пули в патронники своих самопальных ружей.
Моментально распознав в этом идеальную возможность, Рори беззаботно ринулась на них прямо вприпрыжку. Свою дистанцию она сократила буквально за какую-то неуловимую долю секунды.
— И-и-ик!
— Твою мать!
И как раз в ту самую секунду, когда перепуганные паубино завершили свою суматошную перезарядку и уже собирались взять апостола на мушку, она умудрилась скользнуть прямиком в центр их строя. В следующее мгновение она уже принялась раздавать этим «детям» легонькие, играючи-шутливые оплеухи и тычки плоской стороной своей массивной алебарды, хлестая их прямо по лицам и задницам. Со стороны эти шлепки действительно выглядели совершенно слабенькими и непринужденными, вот только таившаяся в них животная мощь оказалась до того колоссальной, что бедных детишек от ударов расшвыривало во все стороны, отправляя в настоящий бреющий полёт.
— О-она ненормально быстрая!
Остальные выжившие фанатики тоже отчаянно пытались выцелить неугомонного жнеца, но её нереальная, запредельная скорость не оставляла ни единого шанса для удачного прицеливания. А даже когда кому-то наконец-то удавалось взять её в прицел, на линии огня вечно мельтешил кто-нибудь из своих, из-за чего любой случайный выстрел становился игрой в смертельно опасную русскую рулетку. Такова уж была неизменная и суровая реальность хаотичного ближнего боя — типичной мясорубки в закрытом пространстве.
— Стойте, не палите по своим!
— А-а-а-а-а!
Завидев, как в их сторону теперь смотрят бездонные дула оружия в руках своих собственных, дрожащих союзников, уцелевшие паубино с писком прыснули в разные стороны, поддавшись слепой, животной панике.
Времени потребовалось совсем немного — буквально через пару мгновений и сами сектанты из гильдии, и их преданные паубино окончательно и бесповоротно потеряли последние крохи былого боевого духа и тяги к этому самоубийственному сопротивлению.
С самого того момента, как Рори устроила своё эффектное, взрывное появление, плавучая штаб-квартира гильдии начала стремительно крениться на бок. Очевидно, киль получил фатальные повреждения, и теперь в нижние палубы непрерывным потоком хлестала морская вода. В любой нормальной ситуации экипажу тут же отдали бы команду начать экстренную борьбу за живучесть корабля... вот только капитана, способного рявкнуть такой приказ, больше не было в живых, а все уцелевшие были по уши заняты безнадежной схваткой с Рори.
Проще говоря, спасать идущее ко дну судно никто даже не пытался.
— Да уж, этой посудине точно крышка, — мрачно констатировал Токушима, волоча на плече всё ещё не пришедшую в себя, наглухо зависшую от шока Мэйбл.
— Уходим, командир.
И пока обстановка на тонущем корабле скатывалась в тартарары, Эдаджима тем временем был поглощен тем, что лихорадочно сгребал в охапку все пергаменты, какие только мог найти.
— В-вы что это делаете, шеф?!
— Собираю разведданные, что же ещё?! — огрызнулся он.
Напихав в себя столько ценных бумаг, сколько физически могло поместиться в его одежде, и поняв, что больше унести всё равно не выйдет, он крепко схватил за руку до смерти перепуганную Трову.
— Живее! Пошли, пошли!
Токушима с висящей на плече Мэйбл рванул за ними на главную палубу. Крен лоханки становился всё круче и опаснее, из-за чего им то и дело приходилось мёртвой хваткой цепляться за любые поручни, выступы и скобы, лишь бы не покатиться кубарем вниз.
— Да что с ней вообще стряслось?
— Понятия не имею. Она бросила на Рори всего один взгляд, и всё, её как замкнуло, — покачал головой Токушима.
— Посттравматический синдром, стало быть? Видать, то давнее и сокрушительное поражение до сих пор грызёт её подкорку.
Добравшись до более-менее безопасной точки, Эдаджима развернулся к Трове, строго наставляя её думать сейчас исключительно о собственной безопасности.
— Держись за меня изо всех сил и ни за что не отпускай, тебе ясно?
— Д-да... отец.
— Эй, Токушима! Это ещё что за бешеная малолетка, прущая напролом, словно пушечное ядро?! — раздался сзади крик Дрейка, который, наконец, сумел нагнать их группу.
Хоть их кораблик изначально и казался сколоченным на коленке корытом, сплошь состоящим из щелей, но чтобы нанести столь чудовищный урон одной лишь изящной алебардой... капитан просто не мог подобрать для этой девчонки иного сравнения, кроме как живое пушечное ядро.
— Это Рори Меркури. Апостол бога Эмроя.
— К-какого лешего?! Да что она забыла в нашей дыре, из всех возможных мест на свете?!
На этот раз вмешался Эдаджима:
— А разве вы сами только что не ответили на свой же вопрос, капитан? Апостолы имеют свойство заявляться по душу тех, кто прикасается к продвинутым технологиям и скрытым знаниям. Осмелюсь предположить, что гильдия «Каукасус» совершила нечто эдакое, что сполна навлекло на них её праведный гнев.
В этот самый момент лоханку под их ногами яростно и болезненно сотрясло.
— А теперь-то что ещё стряслось?!
Не в силах больше выдерживать колоссальную структурную нагрузку от критического крена, корпус корабля издал оглушительный треск и попросту переломился пополам. Вся компашка во главе с Токушимой чудом удержалась на носовой части, в то время как жестокая мясорубка продолжала бушевать на отколовшейся корме.
— Какие будут дальнейшие указания, шеф?!
Теперь, когда судно разорвало надвое, скорость, с которой они шли на дно, пугающе возросла.
— Наша миссия и так продвинулась достаточно далеко — всё благодаря этим находкам. Нам больше нет никакой нужды ошиваться рядом с капитаном Дрейком, так что, полагаю, очень скоро мы с ним окончательно попрощаемся! — Эдаджима красноречиво похлопал по карману, набитому крадеными чертежами и манускриптами.
— Вас понял.
— Эй, народ! Этой галоше конец! Нам придется прыгать! — заорал Дрейк, вновь привлекая к себе внимание. Ситуация становилась патовой — держаться за накренившиеся бортики стало практически невозможно.
Однако Токушима наотрез отказался от этой самоубийственной затеи:
— Ни в коем случае, капитан! Мы должны выждать правильный момент! Мы-то с вами, может, и выплывем, но вы не забыли, что с нами, вообще-то, дети?!
Бросив мрачный взгляд за борт, можно было ясно увидеть, как вокруг тонущих остовов прямо на глазах начинает закручиваться гигантская бурлящая воронка. Тонущее судно подобной массы и габаритов работало как гигантский пылесос — физика процесса такова, что море устремляется вниз вместе с кораблем, засасывая в ледяную пучину абсолютно всё, что имело неосторожность плавать на поверхности неподалеку. Прыгни они за борт прямо сейчас — маленьких, неумеющих толком плавать детей тут же с гарантией утянет водоворотом на самое дно.
Хуже того, вокруг судна болтался целый ковер из самых разномастных корабельных ошметков. Разорванные канаты, мачты, острые щепки, всплывшие ящики — весь этот хлам в воде вел себя в точности как рыбацкая сеть, создавая смертельную ловушку для любого, кто рискнул бы оказаться за бортом. Если попытаться прорваться сквозь это месиво вплавь силой, вероятность намертво запутаться и пойти ко дну близилась к стопроцентной.
Проще говоря: для того чтобы героически сигануть за борт, было просто не найти более скверного момента во всей их жизни.
Эх, вот если бы под рукой имелись родные и надежные спасательные круги с жилетами... но эти чудеса безопасности остались лишь далеким воспоминанием об их покинутом мире.
— Твою ж дивизию, в точку! Трова у нас ведь тоже топориком плавает! Так и что теперь делать?!
Токушима задрал голову к небу и с надеждой посмотрел на Одиль, беспокойно нарезавшую круги в воздухе над их тонущим островком стабильности.
— Слушай, а может, она способна раздобыть нам шлюпку?
Дрейк обречённо хлопнул себя по лбу, шумно выдохнув — в творящейся панике он начисто запамятовал про крылатую помощницу. Набрав полную грудь воздуха, он проревел во всю глотку:
— Одиль! Слышь меня?! Мухой найди нам какую-нибудь свободную шлюпку!
— Сделаю!
Гарпия мигом взяла себя в руки и, оставив застрявшую на обломке пятерку выжидать своей участи, пулей умчалась вдаль на поиски спасительного плавсредства.
Тем временем на другой половине лодки продолжалась драка.
Рори с лёгкостью заставила паубиносов отступить или вырубила самых буйных. С проблемными личностями в мантиях она тоже разобралась, но как только она решила, что с ними покончено, появились новые противники.
К тонущей лодке приближались гребные лодки, доверху набитые атлантийскими морскими пехотинцами.
«Ну что ж, думаю, теперь ваша очередь!~♥»
Битва, как оказалось, еще не закончилась. Рори хищно ухмыльнулась, разворачиваясь навстречу наступающим ордам, и поудобнее перехватила свою алебарду.
— Твою ж мать, а я-то думал, мы тут с какой-то местной шпаной имеем дело!
Атлантийские морские пехотинцы начали поддаваться панике при виде пылающих обломков. Их заранее не удосужились предупредить, с кем предстоит сражаться, так что бойцы решили, будто им противостоят обычные хулиганы или наемники. Но когда сквозь весь этот кровавый хаос они разглядели миниатюрный, словно у фарфоровой куколки, девичий силуэт, у пехоты начали повально сдавать нервы.
Рори высоким, грациозным прыжком взмыла в воздух и мягко приземлилась на нос ближайшей весельной лодки.
— Э-эммм, и какому же господину ты служишь, юная барышня?
— Я… Рори Меркури. Апостол Эмроя, Бога Тьмы~!
— Э-это же Рори-Жнец!!!!
Стоило девчонке лишь произнести свое имя, как она одним могучим взмахом алебарды отправила всю группу морпехов в живописный полёт за борт. Увидев эту сцену, остальная пехота окончательно утратила боевой строй и пришла в полное смятение.
— Держать строй, парни! Она всего одна девчонка! Взять её в кольцо! — командир подразделения, лейтенант Токкар, принялся спешно раздавать приказы своим людям.
Весельные лодки тут же выстроились в ровную линию и устремились в атаку. Люди на борту взяли копья наперевес и обнажили абордажные сабли, целясь остриями прямо в Рори. Но жрица оказалась в разы быстрее и проворнее: она просто ускользала, растворяясь в воздухе за мгновение до того, как клинки могли её коснуться, отвечая на каждую попытку нападения зверскими, размашистыми ударами гигантского лезвия.
— Луки! Засыпьте её стрелами!!!
На Апостола мгновенно обрушился целый ливень стрел. Но и тут она на деле доказала, что ее гибкость намного превосходит все мыслимые и немыслимые пределы — она играючи, без малейших усилий порхала между летящими снарядами.
Морские пехотинцы Атлантии со всё нарастающим ужасом смотрели, как любые их старания попросту обращаются в прах. Отборные мужики, лучшие бойцы из всех, кого только смогло мобилизовать королевство, даже и близко не годились в соперники одному-единственному Апостолу. Девчонка как ни в чем не бывало продолжала скакать с лодки на лодку, с каждым махом выкашивая и сбрасывая за борт целые группы солдат. Видя, что с этим чудовищем ничего не сделать, пехотинцы умоляюще смотрели на лейтенанта, отчаянно надеясь, что он даст спасительную команду трубить отход. Вот только их штабной адмирал, отсиживавшийся очень далеко от передовой, настрого наказал во что бы то ни стало захватить ее живьем.
— Да пошло оно всё к дьяволу! Раз он считает, что это пара пустяков, так пусть сам спускает сюда свою задницу и ловит её!
Токкар от души проклинал полнейшую никчемность и узколобость вышестоящего руководства.
— К-командир! Биться с ней нет никакого смысла!
Однако ни отчаянных криков заместителя, ни новых приказов Токкара было недостаточно, чтобы хоть как-то вернуть рухнувший ниже ватерлинии моральный дух их людей.
Токкар всей душой ненавидел штабные эшелоны командования. Если эти крысы бросили их роту конкретно в этот злополучный квадрат, значит, они уже наверняка знали, что сюда кто-то сунется.
— Погодите-ка... если нам противостоит сам Апостол, начальство же не может не понимать, что у нас ни единого шанса, верно?! Так что если мы сейчас свернем удочки и отступим, они обязаны войти в положение, ведь так?!
Панические слова заместителя, конечно, лились в уши Токкара как сладостная симфония, вот только лейтенант отлично понимал — это не более чем лживое пение сирен, манящее на скалы. Само собой, сам факт наличия перед носом сверхъестественного Апостола бога являлся железной отмазкой для бегства, но лейтенант просто не мог себе вообразить сценария, в котором высшие чины благосклонно закрыли бы на это глаза.
— Ты прекрасно понимаешь, что жирные шишки наверху на такую байку ни за что не купятся!
— Но наши ребята же гибнут пачками, сэр!
— Сам знаю! Дай подумать…
— Думать о чём?!
Токкар погрузился в тяжелые раздумья.
Он пораскинул мозгами: раз их бросили именно сюда, это отнюдь не значит, что от отряда вообще кто-то всерьез ждал триумфа. Ожидай штабные победы — им бы сперва удосужились вправить мозги сводкой о противнике, чтобы дать людям время стянуть подкрепление и вооружиться нужными орудиями убоя. Вывод напрашивался сам собой: их швырнули на эти гращи ровно с одной-единственной целью — показухи. Им просто-напросто нужно было швырнуть публике красивую кость и продемонстрировать, будто армия бдительна, молниеносно отреагировала на вторжение и бросила все силы на купирование угрозы.
— Распаляйте огненные стрелы! Заливайте огнем все посудины, что стоят вокруг нас! — во всю глотку заорал Токкар.
— Н-но ведь если мы так сделаем, пожар тут же перекинется на весь остальной Урт!
Бесчисленные вереницы деревянных кораблей и лодок на Урте намертво связывались между собой толстыми железными цепями. Эта хитрая архитектура давала людям возможность запросто перебираться с палубы на палубу, гуляя как по твердой суше. Увы, именно это являлось их грандиозным уязвимым местом, в особенности — при возгораниях. Так как абсолютно любое местное судно состояло из горючей древесины, вспыхни лишь один очаг, и пламя тотчас же резво запрыгает от кормы к корме, разгораясь до неудержимых катастрофических масштабов.
— Значит, мы рубим эти проклятые цепи и наглухо изолируем весь квадрат от остального города! Пускай всё катится в Пекло и горит синим пламенем, да заодно прихватит и эту Апостольскую мерзавку!
Всех обитателей и случайных жителей округи уже давным-давно смело массовой эвакуацией еще при первых признаках суматохи, так что гражданских душ здесь явно быть не должно. Безусловно, скормить огню такой огромный морской парк было диким и больно бьющим по карманам кощунством для их владельцев — ну что поделать, такова уж жестокая правда жизни.
— Отчаянные времена требуют отчаянных мер, а? Приказ ясен!
До заместителя командира наконец-то дошла кристально чистая суть плана Токкара. Морская пехота больше не собиралась рубиться на мечах насмерть — парни решили собственноручно создать такую обстановку на поле боя, в которой вести любые стычки будет тупо физически невозможно.
Суровый приказ тут же эстафетой прокатился по рядам всех выживших в лодках. Атлантийские бойцы мигом сориентировались, организованно разорвали дистанцию от судна девчонки и обрушили на Рори плотный ливень горящих стрел. Огонь прожорливо взревел и взялся с безумной прытью. Сухие днища кораблей, рассохшиеся под ветром дощатые перекрытия, задубенелые канаты, ткань для парусов — любая вещь, куда падали алчные ошметки тлеющего угля, тут же вступала в эту инфернальную огненную пляску. За мгновения в воздухе вздыбились душные и чернющие купола ядовитого смога.
Чтобы отсечь стремительно расползающийся жар от Урта, пехотинцы навалились на гигантские цепи с таким энтузиазмом, какого от них хрен бы когда допросились, со звоном обрывая связующие каналы сектора с плавучим градом. Совсем скоро, полностью поглощенный пылающим пламенем район сдвинулся с мертвой точки, отдаляясь и свободно дрейфуя от основного хребта Урта.
— Ну вот, по всей видимости, и сказочке конец, так? — надсадно откашливаясь от ядовитого черного чада, выплюнул лейтенант-замкомандира.
— Точно подмечено! Уж поверьте, если эта дамочка с секирой та, за кого я ее держу, то ей мозгов точно хватит вкурить, к чему мы клоним и зачем это заварили! Для нас тут война закончена!
Прикрывая рот и щурясь сквозь дымные занавесы, Токкар настороженно и вдумчиво буравил взглядом пылающее пространство впереди. Где-то в чернеющем пекле внезапно образовался спасительный просвет. Силуэт Рори замер напротив командира лодки, девчушка взирала пронизывающим, пугающе хладнокровным взором прямо на старого вояку. В мгновение ока на ее невозмутимом личике растянулась дьявольская и полная самодовольной усмешки улыбка — словно жрица раскусила все хитрые офицерские махинации с полуслова. Сразу после, точь-в-точь так, как на то молились пехотинцы, Рори просто грациозно развернулась и словно тень растаяла в душной пелене пожара.
В вышине пронзительно свистели зажигательные стрелы, а издалека доносились надсадные крики бьющихся насмерть людей. Пламя нещадно пожирало деревянные корабли по всей округе, и вся эта апокалиптическая картина неожиданно всколыхнула в памяти Эдаджимы одно до боли знакомое историческое событие.
— Как сейчас помню, читал я в «Записях о Трёх царствах» про знаменитую битву у Красной Скалы. Спорю на что угодно, выглядело всё примерно вот так.
— Извиняюсь, конечно, шеф, но о чем вы, черт возьми, сейчас толкуете?! — тяжело и нервно вздохнул Токушима.
— Да так, ни о чём. Просто отдаю должное суровой решимости атлантийского командира. Спалить собственный же флот, только чтобы взять верх в бою — это сильный ход.
В это самое время носовую часть штаб-квартиры гильдии, на которой они умудрились удержаться, медленно дрейфовало вдоль канала по инерции, оставшейся еще со времени фееричного и взрывного вторжения Рори. Легкий попутный ветерок тоже вносил свою скромную лепту, мягко подгоняя их к скоплению ближайших нетронутых судов, так что, по всем прикидкам, они должны были добраться до спасения довольно скоро.
— Что-то эта наша Одиль нифига не торопится... — с отчаянным раздражением процедил сквозь зубы Дрейк, безотрывно следя за развивающейся бойней на горизонте. Он только и делал, что истово молился всем богам, чтобы эта ненормальная девчонка в черном наряде не вздумала заявиться к ним на огонек, иначе всем им точно настанет полный, поджаристый капут.
— Вот уж точно, милая, будь добра, просто оставайся там, где ты есть...
Всё это время та отколовшаяся половина лоханки, за которую они так судорожно цеплялись, упрямо продолжала своё медленное и неумолимое погружение на морское дно. На поверхности оставался торчать лишь самый краешек носа, так что всей компании приходилось буквально жаться друг к другу на оставшемся, с каждой минутой съеживающемся, островке спасения.
— Послушайте, а Одиль не смогла бы просто подхватить и перенести нас по воздуху? — с робкой надеждой спросила Трова, но Дрейк обломал её, даже не дав закончить мысль:
— Да ты серьезно веришь, что с её субтильной фигурой она хоть одного из нас от земли оторвёт?
— Ну нет... Если только младенца какого-нибудь, но уж точно не...
— Ну вот, о чём я и толкую!
Сложилась такая патовая ситуация, в которой самое время было начинать принимать циничные ставки: что произойдет быстрее — их скорлупка окончательно булькнет под воду, или они всё-таки доползут до соседних кораблей?
— Возможно... нам и правда стоит рискнуть и прыгнуть за борт, — обреченно пробормотала Трова. Если уж девчонка, которая плавала не лучше, чем брошенный в воду булыжник, была готова пойти на такое, значит, её всерьез грызла вина, будто она камнем тащит всю остальную группу ко дну.
— Всё будет хорошо. Не дёргайся, наше время еще придёт, — мягко похлопывая её по бледным щекам, Токушима всеми силами старался вернуть ей хоть каплю уверенности.
— Дре-е-е-е-ейк!!!
В ту же секунду из-за поворота эффектно вынырнула небольшая весельная шлюпка. И правила ею никто иная, как сама Одиль.
— Твою ж налево, мы тут чуть концы не отдали, пока ты где-то шлялась! — истерично замахал ей руками капитан. Как только спасительная лодочка с глухим стуком ткнулась бортом об их обломок, Токушима скомандовал во всю глотку:
— Давай! Прыгаем, сейчас же!
Вся шайка в едином порыве ринулась с тонущего обломка прямо в хлипкую лодку. Эдаджима ловко перехватил уставшего Токушима, помогая ему благополучно затащить обмякшую Мэйбл и трясущуюся Трову, а сам Дрейк тем временем спешно переводил дух.
— Ух, вот это мы по краю прошлись! Еще бы минута, и мы бы тут с вами кормили рыб!
— Да я вообще случайно на неё наткнулась! Болталась себе пустая, без единой живой души, ну я её и того... конфисковала, только и делов!
Одиль бешено и совершенно неуклюже махала веслами, изо всех сил пытаясь отгрести подальше от идущих на дно останков. Со стороны казалось, что грести ей вообще приходится чуть ли не впервые в жизни. Судя по всему, посудина раньше принадлежала атлантийским морпехам — тех бедолаг, кого буйная Рори, скорее всего, пинками раскидала прямо в море.
Как только всё улеглось, смертельно измотанный Токушима без сил рухнул на дощатое дно лодки. А в этот самый миг за их спинами последний кусочек того, что когда-то было грандиозной штаб-квартирой гильдии, бесславно скрылся под безразличными темными волнами.
— Наконец-то... пронесло... — простонал парень, даже не пытаясь подняться с сырого дна.
— Для отдыха еще слишком рано. Не забывайте, мы всё ещё в зоне риска, — холодным ушатом отрезвляющей воды Эдаджима тут же напомнил ему, что сбрасывать напряжение сейчас смерти подобно.
И тут гарпия вдруг надрывно завопила:
— Дрейк! Смотри туда! Вторая половина корабля только что тоже затонула! Там эти мелкие, паубино... они ж тонут!!!
— Какого?!
Кормовая часть развороченной штаб-квартиры, от которой они только что чудом оторвались, ушла ко дну следом за носом. Орудующие вокруг морские пехотинцы были настолько увлечены своей перепалкой или перерубанием страховочных цепей, что никто даже краем глаза не обратил внимания на сгрудившихся в ледяной воде детей, отчаянно и из последних сил боровшихся за жизнь. Да по ним невооруженным взглядом было ясно — половина плавать вообще не умеет! Некоторые ребята, у которых это хоть как-то получалось, из кожи вон лезли, чтобы удержать над поверхностью как можно больше своих перепуганных товарищей, но стоит только попытаться вытянуть хотя бы парочку-тройку, как сами спасатели тут же шли камнем на дно от усталости и лишнего веса.
— Жмем туда, живо!!! — взревел Эдаджима так, что уставший Токушима, вскочив на ноги, мгновенно смахнул с себя остатки сонливости и, схватив еще пару весел, принялся что есть мочи грести.
Государственный корабль-резиденция «Матильда», пришвартованный рядом с королевским кораблем, был построен специально для приема высоких государственных гостей и иностранных сановников. На борту «Матильды» располагались огромные конференц-залы, обширные кухни и многое другое — удобства, которых не было даже на королевском судне. Но настоящей жемчужиной «Матильды» был раскидистый сад на главной палубе.
С материка на корабль доставили почву, разбили пруды и клумбы, где пышно разрослась трава, цветы и даже деревья. Это позволяло гостям хотя бы на миг забыть, что они находятся посреди моря. Впрочем, это не было уникальной чертой «Матильды»; таким же образом Урт обустраивал фермы для выращивания сухопутных культур.
Сегодня в саду на палубе «Матильды» Атлантия давала банкет в честь послов Тинае и Шилаффа.
— На днях нам пришлось прервать переговоры из-за недомогания принца, но вы, проявив безмерную доброту, навестили его, чтобы пожелать скорейшего выздоровления. Как Харлам Атлантии, я хочу выразить вам свою благодарность. Пусть этот банкет станет праздником вашей сердечности, а также торжеством в честь доброго здравия принца. Прошу вас, расслабьтесь и угощайтесь!
Поприветствовав всех присутствующих, Леди обратилась к Примере.
— Я слышала, принцесса, что вы — известный гурман. Если так, то имперские деликатесы наверняка пришлись бы вам по вкусу, но, боюсь, я не смогу собрать достаточно ресурсов Атлантии, чтобы преподнести их вам. Прошу простить за отсутствие должного изыска.
Леди слегка кивнула в знак извинения.
Вскоре слуги засуетились вокруг столов. Они подавали всевозможные морепродукты — деликатесы морского народа. Разумеется, поскольку готовили лучшие повара королевского дома, еда выглядела великолепно и аппетитно, но Леди никогда бы не поставила её в один ряд с теми блюдами, что она пробовала в Империи. Особенно ей запомнились яства на банкетах Зорзала, когда он был еще наследным принцем, в самый разгар гражданской войны. То время она считала вершиной кулинарного престижа Империи.
Но у Примеры было иное мнение. Она не возражала против поданных морепродуктов.
— Как восхитительно! Аромат специй просто кружит голову, и я думаю, они идеально подходят для такой погоды! — сказала Примера, естественно, через Амаретт.
Леди, однако, не придала этому значения. Она подумала, что Примера просто льстит ей. Сама она терпеть не могла ферментированные продукты, которые составляли основу этих блюд, и особенно ненавидела обилие специй и трав. Ей казалось немыслимым, чтобы это кому-то нравилось. И действительно, взглянув на других делегатов, она заметила, что те с трудом пытаются насладиться предложенным угощением.
«Так я и думала...»
Как правительница Атлантии, она остро почувствовала, насколько незначительной казалась её страна в этот момент.
— Камергер...
Один из королевских гвардейцев поспешил к камергеру и что-то прошептал ему на ухо.
— Да?
— Апостол только что атаковал штаб-квартиру Гильдии Каукасуса...
Даже с «Матильды» было видно, как с юга в небо поднимается густой черный дым. Похоже, начался пожар. Камергер наклонился к Леди и discreetly доложил ей о ситуации.
— Что делают стражники?
— Они пытаются сражаться с Апостолом, но, откровенно говоря, это выше их сил...
— Тогда придется от них избавиться. Захватите все гильдии и их активы. Мы больше не можем рисковать мудрецами, которые столько нам дали, в таких обстоятельствах.
Леди высоко ценила гильдии, которые дали им пушки, краны, технологии строительства гигантских кораблей и многое другое. Но, надо признать, большинство из них были чудаками, и они редко направляли свою энергию на то, что нужно было ей. Они были либо бесполезны, либо создавали чрезвычайно опасные технологии, которые навлекали гнев Апостолов на Урт. Она хотела положить этому конец, поэтому разработала план, согласно которому они должны были силой распустить гильдии, захватить их активы и поставить их самый ценный человеческий капитал под прямой контроль королевского дома. Самым важным были пушки и не менее полезные паубино, так как контроль над тем и другим означал контроль над пиратами.
— Но как мы заставим паубино слушаться нас? Они еще недостаточно взрослые, чтобы иметь чувство разума.
— Как с ними обращались члены гильдии?
— Они души в них не чаяли, заботились о них, давали карманные деньги...
— Я не потерплю такого баловства. Если у них нет ни преданности, ни разума, значит, они не лучше собак, которых нужно дрессировать. Порите их, бейте, угрожайте мечом — мне всё равно, просто заставьте их слушаться. А насчет того, куда мы их загоним... Хм, да, давайте поместим их всех на «Минни».
— В казармы? А как же королевская гвардия?
— Раскидаем их по другим казармам, пока не построим новые.
— Но разве это не подорвет боевой дух?
— И?
— ...Понял, Ваше Величество.
Камергер торжественно поклонился в знак согласия и встал, чтобы исполнить приказ Харлама. Он подошел к своему заместителю, Сентому, чтобы обсудить выполнение.
— Давайте просто накачаем их наркотиками.
— Это может сработать, но что, если детям это не понравится?
— Тогда заприте их в подвале и окурите дымом с наркотиками, чтобы у них не было выбора.
— О, это хорошая идея.
Пока фигуры вокруг Леди расходились, чтобы выполнить её приказы, Шамрок внезапно вступил в разговор и возобновил обсуждение.
— Кстати, Ваше Величество, вы, наконец, рассмотрели наше предложение?
Делегация Тинае сидела рядом с Примерой, которая, в свою очередь, сидела рядом с Леди.
— О каком предложении идет речь?
— О пиратах, Ваше Величество. Я полагаю, у вас было более чем достаточно времени, чтобы обдумать его.
Стремясь одержать победу, Шамрок больше не сдерживался. Ему было всё равно на атмосферу в комнате.
— Ну, ну, Децемвир Шамрок. Мы на банкете; разве не будет нарушением этикета поднимать политические вопросы?
Заместитель камергера Сентом вмешался, пытаясь защитить Леди.
— Её Величество последние 10 дней занималась только здоровьем Его Высочества. У неё не было времени думать о чем-то другом.
Но Леди решила встретиться с Шамроком лицом к лицу.
— Я уже говорила вам: мы не имеем никакого отношения к пиратам.
— Но у нас есть свидетели, Ваше Величество. Если мы позволим им рассказать свои истории и показать доказательства другим странам Авионского моря, заявив, что за пиратами стоит Атлантия, о вас будут думать иначе. Они могут даже прекратить торговлю с вами, и когда это случится, какая страна пострадает больше всего?
Леди была загнана в угол Шамроком, но больше всего её беспокоило то, что все начали прислушиваться к их разговору. Если она ничего не предпримет, они начнут думать, что её легко прижать к стенке. Для неё позволить всем думать, что правительница Атлантии слаба, было самым унизительным. Если даже народ Урта начнет в это верить, страна развалится.
— Хорошо. Если вы к этому клоните, тогда посмотрим... Внимание всем! У меня есть важное объявление!
Леди встала и призвала всех к вниманию.
— Что такое, Ваше Величество?
Камергер и министры собрались вокруг неё.
— На Атлантию в данный момент падают необоснованные подозрения, что мы несем ответственность за пиратов, нарушающих торговлю в Авионском море!
Гости на банкете зашумели.
— Я уверена, что все уже знают об этом, но народ Атлантии давно оставил свое пиратское прошлое. Теперь мы живем за счет торговли, рыболовства, логистики и наемничества — Урт стоит на плечах честного труда честных людей. И все же нас подозревают в пиратстве, подозрение, граничащее с презрением! Чтобы развеять эти оскорбительные подозрения, у меня есть предложение к Тинае и Шилаффу.
— Какое же, Ваше Величество?
— Наши три страны выступят единым флотом и разгромят пиратов раз и навсегда! Мы и истребим их, и развеем беспочвенные слухи, порочащие наше имя!
— Что?!?!
Гости пребывали в смеси шока и ужаса от этого заявления. У министров Леди, тинайцев, шилаффцев — у всех, даже у Шамрока, челюсти отвисли до пола.
Леди могла с облегчением вздохнуть, глядя на ошеломленное выражение лица Шамрока. Ей удалось застать его врасплох. Нет — больше чем облегчение, она чувствовала ликование.
Это была коронная идея Веспера. При всей ненависти и садистской жалости, которую она испытывала к этому человеку, она не могла не признать своей благодарности ему за спасение из такой ситуации.
— Чёрт подери… Я и подумать не мог, что она действительно это скажет!
После банкета делегация Тинае вернулась на борт «Одетты II». Там, уединившись в своей каюте, Шамрок мерил комнату шагами, кипя от злости.
— Что ж, было довольно неосмотрительно с твоей стороны полагать, что, загнав человека в угол, ты заставишь его плясать под свою дудку. Знаешь ли, именно в такие моменты люди чаще всего дают сдачи и переворачивают ситуацию в свою пользу…
Его секретарь, Исла, пожурила его с легкой ноткой насмешки.
— Терпеть не могу это признавать, но ты права.
— Ого, ты что же это… говоришь искренне???
— Да, потому что я не из тех, кто вечно будет убиваться и киснуть по этому поводу. Рано или поздно нужно взглянуть фактам в лицо. Но если она действительно хочет именно этого, тогда, полагаю, нам придется разыграть нашу карту.
— И какую же именно?
— Смотри, когда она заявила, что мы выступим против пиратов единым флотом, она, вероятно, имела в виду, что они атакуют одно-два пиратских судна, а затем посчитают дело сделанным и умоют руки. Чёрт, она даже может использовать это как возможность дать уйти тем пиратам, с которыми на самом деле сотрудничает. Чтобы этого не допустить, мы не должны позволить ей взять бразды правления операцией в свои руки.
— И как ты это сделаешь?
— Мы отправим приглашения принять участие в операции всем остальным государствам Авионского моря.
— Вот это будет армада…
— Зато теперь её контроль над операцией ослабнет, и она ничего не сможет с этим поделать!
— Как говорится, у семи нянек дитя без глазу.
— Всё лучше, чем позволить Харламу командовать парадом и верховодить всеми нами.
Шамрок сделал свой ход. В противовес предложению Леди, он выдвинул идею расширить масштабы операции и привлечь к ней все семь государств Авионского моря, тем самым радикально увеличив численность объединённого флота.
Том 3. Глава 8.
— Ну и?! Какого чёрта я всё ещё здесь?!
Дрейк с грохотом ударил кулаком по деревянному столу перед собой.
Он находился в многофункциональной комнате на одном из многочисленных казарменных кораблей Атлантии, хотя на этот раз помещение использовалось как комната для допросов.
— Вот вы мне и скажите, капитан. Мы держим вас здесь только потому, что вы там были.
Лейтенант Токкар пожал плечами.
— Ладно, ладно, справедливо. Но я точно не топил корабль гильдии! С чего вы вообще взяли, что это я?!
Дрейк, Токушима и остальные гребли, чтобы спасти повбиносов, выживших членов гильдии и нескольких морских пехотинцев Атлантии из воды. Но вместо того, чтобы вознаградить их за смелость, военные Атлантии воспользовались случаем и арестовали их.
— Вот что говорят маленькие: вы были вместе с тем Апостолом, когда они напали на корабль.
— Что вы этим хотите сказать? Что это я привёл Рори Меркьюри к ним?
— Я этого не говорил. Просто есть основания подозревать вашу причастность. И кстати — откуда вы знаете, что это была именно Рори Меркьюри?
— Какого чёрта это вообще имеет значение?
Дрейк дважды моргнул, не понимая, к чему клонит Токкар.
— Понимаете, мы даже не знали, с кем сражались, а вы вот взяли и доказали нам, что знали. Это означает лишь одно: вы и тот Апостол знакомы, не так ли?
Наконец осознав, в какую ловушку его заманивают, Дрейк в панике бросился отрицать.
— Это потому что Токушима сказал мне, кто она такая!
— Хорошо. И где же этот Токушима сейчас?
— …
Когда морские пехотинцы Атлантии пришли арестовать их, лишь тогда Дрейк заметил, что Токушима, Эдаджима и Мэйбл исчезли. Он не придал этому особого значения — решил, что они почуяли, чем всё кончится, и смылись в самый последний момент. Они ведь были пиратами, как-никак. Именно поэтому он и хотел видеть их в своей команде с самого начала.
— А что, если этот Токушима и привёл Апостола к кораблю? Хм?
Подозрение Токкара переключилось на Токушиму и его товарищей.
Дрейк задумался, погрузившись в молчание. У них, по сути, не было никакой заранее оговорённой причины наведаться в гильдию Кавказ. Когда он принял троицу на борту «Одиль» в качестве гостей и познакомил их с Трова, разговор плавно перетекал с одной темы на другую и в итоге вылился в то, что они взяли курс на Атлантию. Для троицы это было всё равно что ехать с завязанными глазами. Каким образом они могли привести кого-то вроде Рори к штаб-квартире гильдии?
— Должно быть, это просто совпадение…
Дрейк и компания просто оказались не в то время не в том месте — вот и всё.
— Неужели?
— Подумайте! Мы говорим о той самой Рори! Все знают, кто такой Апостол Эмроя, чёрт возьми! Для людей бывалых, вроде них, знать, кто она такая, — дело совершенно обычное! Мы вообще-то были в гильдии, потому что вели переговоры насчёт этой девушки — Трова!
— Ладно, понял. Допустим, я вам верю… Но тогда зачем они сбежали?
— А кто бы не сбежал, завидев целый отряд вооружённых морпехов, идущих тебя забирать?
Законопослушный гражданин, конечно, никуда бы не побежал — но эти ребята были пиратами. Да и сам Дрейк был виноват лишь в том, что слишком расслабился и не успел смыться вовремя.
В ту ночь Дрейка в конце концов отпустили. Его настойчивые уверения в том, что он не имеет никакого отношения к нападению, были приняты.
— Дрейк!
«Одиль» ждала его у входа на казарменный корабль. Она была не одна — рядом стояли навигатор Спуни, Пампело, казначей и другие.
— Какого чёрта вы все здесь делаете?
— А как иначе, кэп? Когда Одиль сказала нам, что тебя поймали, мы просто не могли не прийти!
— Эх. Заставил вас поволноваться. Но теперь всё хорошо. Ах, да… Токушима и его друзья вернулись на корабль?
— Нет, мы их не видели. Но раз уж ты спрашиваешь — когда они выиграли кулинарное состязание, их схватили, потому что кто-то донёс, что они шпионы, и чуть не казнили. Потом они попали под удар Апостола и чуть не утонули. После этого их едва не арестовали морпехи. Если хочешь моё мнение — я их не виню, что сбежали при таком раскладе.
Одиль принялась перечислять всё, через что прошла троица.
— Да, наверное, я их тоже не виню. Может, оно и к лучшему — пусть идут своей дорогой. То, что никто не пришёл сообщить нам, что с ними случилось, означает лишь одно — скорее всего, они живы и здоровы. Ладно, возвращаемся на корабль.
— Есть, кэп!
Тут Дрейк вспомнил кое-что важное.
— Стоп, а где Трова?
Маленькой повбиносы не было ни с кем из них. Её тоже задержали вместе с остальными, когда морские пехотинцы Атлантии произвели аресты.
— Она всё ещё там — её допрашивают? Или Эдаджима её забрал?
Его офицеры переглянулись, молча решая, кому объяснять ситуацию.
— Что случилось?!
Дрейк спросил снова, и Одиль наконец всё объяснила.
После нападения на штаб-квартиру гильдии правящий дом Урта конфисковал все активы гильдии — в том числе пушки и повбиносов. Под это попала не только Трова, но и десять других повбиносов, служивших на борту «Одиль».
— Как вы вообще допустили такое?!
— Мы не знаем — они действовали так быстро, будто только и ждали приказа!
— Ладно, ладно. Значит, говоришь, их держат где-то здесь?
Дрейк решил отложить возвращение домой и направился к одному из других казарменных кораблей.
В Атлантии строевые учения проводятся прямо на борту кораблей. Подобные условия нисколько не смущают атлантийских военных — они выросли здесь, в открытом море, и чувствуют себя на воде как дома. Для учений подходит любое судно с достаточно просторной палубой, а при необходимости такие корабли могут служить и казармами. Один из них стоял в непосредственной близости от королевского судна. Однако в связи с недавним объявлением этот корабль был перепрофилирован в место содержания сотен повбино, изъятых с десятков гильдейских судов по всему Урту.
— Какого лешего вы нас сюда притащили?!
— Да! Отвечайте!!!
Мальчишки и девчонки не унимались после того, как их силой вытащили из привычных жилищ. С их точки зрения, всё произошло как снег на голову — солдаты ворвались и забрали их из дома, и, вероятно, дети решили, что их хотят сделать военными.
— Слушать всем! С сегодняшнего дня вы будете служить Её Величеству, Харлам Атлантии!
Один из старших офицеров штаба надменно объявил об этом, чем лишь подлил масла в огонь. Похоже, он был уверен, что его авторитета вполне достаточно, чтобы напугать детей — и был немало удивлён подобной реакцией.
— Ещё чего! Нас никто ни о чём не предупреждал!
— Это произвол!!!
Солдаты выхватили абордажные сабли и направили их острия на детей.
— Вы всё ещё намерены противиться воле Её Величества?
Дети съёжились перед угрозой насилия. Их выстроили в шеренги и развели по разным помещениям.
Дрейк, наблюдавший за происходящим издали, почувствовал, как внутри него закипает ярость. Заметив среди солдат человека, похожего на командира, он окликнул его. Тот отозвался с раздражением — так, словно хотел прогнать надоедливого незнакомца.
— Чего тебе надо?!
— Я ищу одну девчонку. Трову. Говорят, её привезли сюда, вместе с повбино с моего корабля…
— Это ещё кто такой?! Назовись!
— Меня зовут Дрейк…
Тут вперёд выступил казначей и добавил к представлению:
— Перед вами — Дрейк до Мохито, командир отряда, носящего его имя, и один из Семи Пиратских Вождей Авионского моря!
— Вот как? Понятно…
По какой-то причине командир вытянулся по стойке смирно и резко сменил тон.
— Вы ищете некую Трову? Одного только имени мне мало — нужен её регистрационный номер.
— Э-э, как там его…
— 8459.
Одиль, прекрасно зная, что Дрейк не в ладах с запоминанием, опередила его. Казначей добавил номера остальных десяти повбино, служивших на их корабле.
— 8459… 8459…
То, что номера были четырёхзначными, вовсе не означало, что повбино насчитывались тысячами. Гильдия питала слабость к преувеличениям и показной мощи, поэтому номера специально раздували, хотя на деле речь шла лишь о нескольких сотнях. Зато система нумерации позволяла командиру без труда найти любого из них в учётных журналах.
— Так… 8459 здесь, точно. Девочка, верно? Должна быть во втором секторе.
— Где этот второй сектор?! Мне нужно её увидеть. И верните мне моих повбино!
Однако командир покачал головой.
— Не могу, капитан. Вы разве не видели прокламацию?
— Какую ещё прокламацию? Я только знаю, что вы их забрали с моего корабля!
— Понятно… Тогда советую вам ознакомиться вот с этим. У меня где-то должна быть копия…
Командир протянул ему письмо.
Это была прокламация от Харлам, адресованная всем пиратам. Она приглашала их вступить в ряды атлантийского военно-морского флота. В документе был пункт о том, что в случае отказа их пушки и повбино будут конфискованы — вероятно, именно поэтому их и забрали с Одиль. Там же говорилось, что те, кто решится принять зов Харлам и встать под её знамёна, будут зачислены во флот на правах полноценных военных. В зависимости от их звания и численности отряда пиратские офицеры и командиры могут получить чины капитанов, командиров соединений и даже адмиралов. В случае вступления в строй им также вернут их повбино и пушки.
Именно поэтому командир и подтянулся, и сменил тон, когда Дрейк назвал своё имя. По условиям прокламации такой человек, как Дрейк, скорее всего, стал бы адмиралом — а значит, стоял бы выше командира по чину.
Если думать о будущем, это была сделка, от которой грех отказываться. Им давали настоящие чины — просто за то, что они будут играть по правилам и выполнять приказы.
— Выглядит заманчиво. Станем офицерами Её Величества…
— Капитан — нет, адмирал, как вы наверняка и станете! Ха-ха!
Спуни, Пампело, казначей и остальные члены команды были в восторге. Но только не Дрейк.
— Зачем ей это?
— Я не умею читать мысли Её Величества, хорошо? Я просто выполняю приказы. А вы, капитан, будете выполнять свои?
Дрейк задумался.
Если они перейдут под командование Харлам, их вольным разбойничьим дням придёт конец — и они станут настоящими людьми с положением в обществе. Их будущее окажется устроено, и можно будет навсегда распрощаться с жизнью перекати-поле. Но взамен придётся отдать свободу. Свободу драться, когда хочется, и гулять, когда заблагорассудится — всего этого больше не будет. Их ждёт жёсткая дисциплина и строгий устав, и они будут обязаны рисковать жизнью ради чужих интересов. Им, возможно, придётся воевать в тех сражениях, в которые они сами ни за что бы не ввязались. Да и достаточно ли они любят этот Урт, чтобы идти на такие жертвы? Если нет — тогда придётся столкнуться с другой проблемой: а хотят ли они до конца дней своих оставаться пиратами?
В итоге Дрейк решил предоставить каждому члену своей команды право самому распорядиться собственной судьбой. Он заботился не только о себе — он просто не хотел решать за других, как им жить. Теперь каждый сам должен был выбрать: откликнуться на зов Харлам или нет.
Токушима, Эдаджима и Меэбл бродили по Урту. С момента инцидента в штаб-квартире гильдии прошло немало времени, однако всё это время они не теряли его попусту. Эдаджима кое-что искал.
— Э-э, господин? Нам и правда стоило так поступить с Тровой?
— Хмм… Останься мы дольше — и лишние привязанности дали бы о себе знать. Мы сами придумали историю о том, что ищем девочку, так что уж коли ложь привела нас к таким последствиям — что тут поделаешь, верно?
Трова была потрясена до глубины души, когда они сбежали без неё. Должно быть, сейчас она либо вне себя от злости, либо убита горем. От одной только мысли о том, что она, возможно, сейчас плачет, даже Эдаджима то и дело принимался тихо бормотать извинения себе под нос.
— Хотя теперь уже поздно об этом, — заметила Меэбл.
Путь от Меггидо до Атлантии занял совсем немного времени, но даже за это время Трова уже успела начать надеяться, что он окажется её отцом. Неудивительно, что сейчас она чувствует себя преданной.
— Похоже на то… — произнёс Эдаджима с тоскливым видом. — Наверное, стоило хотя бы что-нибудь сказать ей.
— И задержать наш побег? Промедли мы ещё хоть секунду — нас бы схватили, и сейчас мы сидели бы на допросе. А уж если бы нас бросили за решётку — это было бы совсем скверно… Да, я понимаю, что всё это — не оправдание тому, что мы с ней сделали. Понимаю, понимаю… Но нам остаётся лишь надеяться, что рана, которую мы оставили в её душе, не слишком глубокая.
Пока они разговаривали, Эдаджима не переставал осматриваться по сторонам. Постепенно они добрались до окраин Урта — до квартала, который выглядел заметно новее остальных.
— Это место очень напоминает мне Алнус. Хотя, казалось бы, с чего бы — здесь же сплошные лодки… Эх, не могу объяснить. Просто воздух здесь кажется свежее, что ли…
Эдаджима попытался развить впечатления Токушимы.
— Должно быть, здесь живут новые жители Урта.
— Новые жители?
— Именно. Лодки тут почти новёхонькие.
Верёвки и парусина выглядели как будто вовсе ещё не б/у. Цепи, скрепляющие суда между собой, тоже не успели заржаветь — напротив, они блестели на солнце.
— Алнус — это новый город, выстроенный людьми, приехавшими со всех концов света, и этот квартал, похоже, дышит тем же духом. Здесь у людей, вероятно, ещё нет застарелых предрассудков друг к другу — по крайней мере, пока. Это значит, что нам, чужакам, будет куда легче здесь обосноваться, не привлекая лишнего внимания.
Эдаджима огляделся и заметил нечто похожее на постоялый двор.
— Вон то, похоже, гостиница.
Грамотность в Урте — дело редкое. Это наглядно видно по вывескам на лавках: вместо надписей там почти везде красуются картинки и рисунки. На вывеске заведения, которое указал Эдаджима, было изображено несколько кроватей. Продавать кровати на вынос — дело маловероятное, значит, это и есть постоялый двор.
Разумеется, едва обнаружив гостиницу, следующим шагом нужно было поесть.
— Может, вот это?
Токушима указал куда-то в сторону — чутьё у него было отменное: где бы ни готовили еду, он чуял это издалека.
Однако Эдаджима помотал головой.
— Нет-нет-нет. Поищем что-нибудь другое… О, вот это! Давайте сюда.
После долгих блужданий Эдаджима набрёл на небольшую открытую лавчонку.
— Вывеска этой лавки похожа на ту, что была у заведения, куда мы заходили, когда только прибыли сюда. Если мы положим на стол три монеты и нож, как это сделал Дрейк, нам, возможно, скажут, где находится ещё один корабль гильдии «Кавказ».
— Аа-а, вот что вы ищете…
Токушима наконец понял, почему они всё это время бродили по округе.
По слухам, у гильдии было несколько других мест на территории Урта. Вполне возможно, что у каждого такого места есть своя лавка-«вход», и хорошим началом было бы поискать похожие вывески.
Когда все трое уселись за один из столиков, кто-то окликнул их.
— Давненько не виделись.
К ним подошла женщина в тюрбане.
— А, Яо. Значит, вы всё-таки здесь. Нам повезло найти вас с первого раза.
Эдаджима поднялся, чтобы поприветствовать её.
Яо сняла капюшон и тюрбан, явив миру каштановую кожу, длинные эльфийские уши и прекрасное лицо.
— Вы меня искали?
— Не то чтобы специально, но я надеялся, что вы объявитесь. Когда мы впервые прибыли сюда с капитаном Дрейком, я чувствовал чужие взгляды прямо до того момента, как мы вошли в гильдию «Кавказ». Это были вы и Рори, верно? Я подозревал, что вы что-то затеваете, но не думал, что вы пойдёте на них в лоб.
Эдаджима описал, каким жутким выдалось то приключение, на что Яо лишь подняла руки в примирительном жесте.
— Пожалуйста, направляйте все жалобы непосредственно Её Святейшеству.
При этих словах Мэйбл мгновенно напряглась и покрылась испариной.
— О-она же не здесь, правда?
— Успокойтесь. Её Святейшество сейчас занята другими делами.
— У-уф…
Мэйбл обмякла с облегчением, однако Яо смотрела на неё без всякого сочувствия. В её глазах эта женщина по-прежнему оставалась врагом — той, что приложила немало усилий, чтобы навредить ей и её соратникам, когда закрылись Врата. Именно из-за неё многие сбились с пути, и у Яо были веские причины сохранять к Мэйбл холодное отношение. По той же причине она невысоко ставила и Токушиму. В её глазах он был одним из многих, кого Мэйбл «обвела вокруг пальца».
— Но вернёмся к делу. Раз вы здесь — значит, вы охотитесь за гильдией?
Эдаджима кивнул.
— Да. Нас на самом деле интересует не сама гильдия, а определённые люди, которые используют её как прикрытие. Они действуют не поодиночке, а как члены некой организации.
— И за этими людьми на самом деле охотится Её Святейшество?
— Весьма вероятно. Не будь этих людей здесь с самого начала, гильдия «Кавказ» никогда бы не занялась тем, что вынудило Рори взяться за неё.
— То есть вы хотите сказать, что эти люди могут до сих пор быть на свободе, даже после того, как гильдия уничтожена…
— Именно. Они могут просто залечь на дно и возобновить свою деятельность в другом месте.
— Поэтому я и пришёл к вам. У вас есть проблема: гильдия «Кавказ» — её суда, снаряжение и даже члены — была захвачена правительницей этой страны.
— Что?!
— Когда Её Святейшество напала на штаб-квартиру, мне было приказано укрыться поблизости и вести наблюдение. Я должна была отследить и проследить за всеми, кто попытается бежать и предупредить другие базы гильдии.
— Идти по следу до самого логова, значит. Сам частенько пользуюсь подобной тактикой.
— Именно так я и узнала о другой базе гильдии. Но когда я вернулась к тому кораблю — его уже не было. Оказывается, атлантийские солдаты пришли и забрали всех детей и членов гильдии. Я также здесь для того, чтобы попытаться найти базу гильдии, которую ещё не захватили.
Глаза Эдаджимы загорелись.
— Вот как. А ведь это настоящий подарок судьбы.
— Каким образом?
— Если бы я был на месте правителя, я бы не стал принимать под своё крыло организацию, на которую напал Апостол. Одни неприятности.
Если уж и брать её — то лишь те части, которые полезны государству. В случае с гильдией это производство пушек, обучение повбино, исследования в области кораблестроения и тому подобное. Раз атлантийцы взяли гильдию целиком и полностью, им предстоит просеять огромное количество артефактов и людей, чтобы определить, что ценно, а что нет. А значит, всё, что было скрыто в самых дальних закромах гильдии, выйдет на свет. И вишенка на торте — это займёт явно не один день.
— Яо, вы поможете нам? Сдаётся мне, что сейчас они все собраны в одном месте.
На этом этапе найти нужных людей было бы куда проще.
— Мой господин приказал мне быть полезной Её Святейшеству, которая, вероятно, с радостью примет любую вашу просьбу. Если ваша просьба отвечает интересам Её Святейшества — у меня нет причин отказывать.
Таким образом, Яо согласилась выслушать просьбу Эдаджимы.
«Конгресс танцует, но не движется вперед».
Эту фразу частенько можно встретить на страницах учебников истории.
Давным-давно, на заре Нового времени в Европе... Безумец Наполеон, ввергнувший весь континент в пучину бесконечных войн, был наконец-то сбит с высоты своего величия и сослан на остров Эльба. Тем временем сильные мира сего созвали Венский конгресс, дабы восстановить европейский порядок и перекроить границы земель. Но шли месяцы, а конгресс так и не смог добиться сколько-нибудь значимого прогресса. Всему виной были столкновения интересов великих держав: никто не желал идти на уступки, чтобы сдвинуть переговоры с мертвой точки.
Среди присутствующих были монархи этих держав, высшая аристократия и знать, а также их верные вассалы и военачальники. Такое пестрое и помпезное скопление знатной публики привело к тому, что балы там закатывались ежедневно. Так и родилась та самая ироничная фраза: «Конгресс танцует, но не движется вперед».
И вот в наши дни, по ту сторону Врат, нечто подобное разворачивалось в Атлантии. Впоследствии история окрестит это событие «Атлантийским конгрессом».
— Какая честь наконец-то видеть вас, мой дож!
Тинайский военный корабль «Элейн» под командованием капитана Кайпириньи наконец-то прибыл в Урт Атлантии. Пришвартовавшись бок о бок с «Одеттой II», они перекинули между судами трап, по которому тинайский дож Харви луна Вальванкер со своей свитой перешел на борт.
— Ха-ха, ба, да это же Шемрок! Рад, что ты пришел меня встретить! — ликующе отозвался Харви, завидев Шемрока.
— Прошу простить меня, сир. Подумать только, я осмелился просить о прибытии не только Ее Высочество, но и Вашу Милость...
— Выбрось это из головы! Раз уж остальные страны присылают сюда своих правителей, ясное дело, я тоже обязан был явиться лично!
Харви обернулся и окинул взглядом корабли других государств, пришвартованные повсюду вокруг них. Судя по всем флагам, гордо развевающимся на ветру, в Урте бросили якоря суда всех семи государств Авионского моря.
— На сей раз я просто не мог позволить Харлам перехватить вожжи. У меня не было иного выбора...
Шемрок выглядел удрученным, на что Харви лишь похлопал его по плечу, всем своим видом показывая обратное.
— Я читал твое письмо, Шемрок. В твоем положении это был самый верный ход.
Пиратская угроза бьет по всем государствам Авионского моря, ведь процветание каждого из них зиждется на морской торговле. Несмотря на эту суровую реальность, никто даже не пытался сколотить против пиратов единый фронт. Причина тому донельзя банальна: у каждого свои политические игры, и любая страна может извлечь выгоду из потерь своих конкурентов. В итоге в проигрыше остаются абсолютно все, но каждый свято верит, что потеряет куда больше, если позволит соперникам хоть в чем-то обогатиться за счет уничтожения пиратов.
Однако теперь ветер перемен подул в иную сторону — Атлантия призвала к созданию единой коалиции между ними, Шилаффом и Тинаем для борьбы с пиратской напастью. Шемрок, прекрасно понимая, чем всё это грозит, если они позволят Леди Харлам и дальше набирать обороты, решил вынести этот вопрос на уровень остальных пяти стран Авионского моря. Те, совершенно справедливо рассудив, что останутся за бортом при дележе любых трофеев, которые тройственный союз отобьет у пиратов, откликнулись на призыв и направили свои делегации в Атлантию.
Эти высокопоставленные делегации встречала сама Леди на государственном судне для приемов, где она без обиняков взяла быка за рога.
— У меня есть предложение: как насчет того, чтобы страна, добившаяся наибольших успехов в борьбе с пиратами, забрала себе всю добычу?
Делегаты в полном замешательстве переглянулись. Что за чертовщину она несет? Взяв слово от лица всех присутствующих, Шемрок задал ей вопрос:
— В-всю добычу, я правильно расслышал?
— Когда в регион вернется мир, кто получит гегемонию над торговыми путями Синего моря? Кому достанется все награбленное пиратами добро?
— П-попридержите-ка коней! Если даже закрыть глаза на то, что мы можем и не найти никакой «награбленной добычи», разве мы не можем просто вернуться к старым порядкам, как только с пиратами будет покончено? — возмутился барон Демерара из Шилаффа, но Леди тут же парировала:
— К старым порядкам? И насколько старым, позвольте узнать? Прошлогодним? Тысячелетней давности? Или, может, десятитысячелетней?
— Нет, это...
— Давайте смотреть правде в глаза. Никаких «старых» порядков больше нет. Единственный порядок, который сейчас имеет хоть какой-то вес — это то, что пираты безраздельно властвуют над морями. Как вы думаете, что станет с этой властью, когда мы покончим с ними? Она перейдет к тому, кто их сокрушит, верно? Разве это не было нашей неизменной традицией?
— З-звучит логично, но...
— Так разве тот, кто внес наибольший вклад в разгром пиратов, не должен забрать всё себе? И какая страна на данный момент продемонстрировала самое ярое желание избавиться от этой напасти? Атлантия, не так ли? В конце концов, именно мы призвали к этой операции, и именно мы сейчас принимаем вас всех у себя.
Шемрок, не желая оставаться в дураках, повысил голос:
— Тинай доказал, что у него желания избавиться от пиратов ничуть не меньше! Именно мы добились того, чтобы к этой операции присоединились все государства Авионского моря!
— Ах да, децемвир. Вы и впрямь проявили непоколебимую преданность нашему общему делу. Но, боюсь, я не могу сказать того же об остальных присутствующих. Вы прислали лишь свои делегации — а где же ваши правители? Неужто ваши правительства так и не удосужились воспринять этот вопрос всерьез?
— Смею напомнить, с нами также находится Ее Высочество, принцесса Примера... — добавил Шемрок, упомянув имя Примеры.
— Да, принцесса Примера с нами! И давайте не будем забывать, что она — супруга нашего покойного владыки! — прорычал барон Демерара, подчеркивая родственную связь своей страны с Примерой.
Остальные делегации были в полной растерянности. Такими темпами атлантийцы и тинайцы просто оставят их глотать пыль. Понимая, что за столом переговоров их попросту спишут со счетов, они спешно разослали своим правительствам донесения об обстановке в Атлантии. Спустя некоторое время самые быстроходные суда, которые только смогли снарядить эти страны, устремились к Урту. Все они привезли с собой своих королей, кронпринцев, канцлеров — глав государств и высших представителей этих стран. Они бросили вызов бушующим морям, чтобы показать всем: они намерены довести это дело до конца не менее серьезно.
Когда ослепительные свиты этих глав государств наводнили государственное судно для приемов, Леди не могла не прийти в восторг. Перед ней было живое доказательство того, что теперь с Атлантией считаются всерьез, и это стало абсолютно ясно как ее приближенным, так и всему ее народу.
— Теперь, когда все доказали свою решимость и преданность делу, я вынуждена признать: будет в корне нелогично, если все трофеи достанутся лишь одной-единственной стране.
Она произнесла это вовсе не оттого, что опьянела от власти. Нет, у нее был припрятан туз в рукаве.
— Но именно это и осложняет задачу. Как же нам тогда обустроить новый порядок вещей, когда с пиратами будет покончено?
Затем, словно по команде, старый камергер спросил:
— И как же мы будем это решать?
— Быть может, нам стоит положиться на волю случая и тянуть жребий?
— ?!?!
— Ч-что, черт возьми, вы сейчас сказали?! — не веря своим ушам, воскликнул дож Харви. — Я-я полагаю, мы должны досконально все обсудить, особенно вопрос такой колоссальной важности!
— Тогда давайте обсудим.
Вот так, несмотря на то, что дамоклов меч пиратской угрозы всё еще нависал над их головами, государства Авионского моря уселись за стол переговоров, дабы обсудить, как будет выглядеть мир после уничтожения пиратов.
Минyло yже мнoжeство днeй и нoчeй в Урте Атлaнтии.
— Права нa cевeрныe тoргoвые пyти c Импeрией, рaвнo кaк и пoртoвые привилегии в Казанe, oтнeне принaдлежaт нaм.
— Э, нет-нeт-нeт, oни изнaчальнo нaши!
— Нo вaшиx тoрговыx сyдов тaм yжe целyю вечнoсть никто в глaза не видeл!
— Этo вcё из-зa тoгo, что пираты...
— A-a, ну тaк пoнимаете ли, вы не мoжете прeтeндoвать на то, что вaше, eсли вы дажe yдeржать этo нe в cocтоянии.
Прeдстaвители cменялись oдин зa дрyгим кaк перчатки: oт эмиссаров дo полнoмочных пocланникoв, oт миниcтров иностранныx дел дo глав гocударств и наcлeдныx принцев. Kаждый мeртвой хвaткoй цeплялся зa свои пoзиции, иcпользyя cвoю влacть кaк рычаг дaвлeния, чтобы oтхвaтить себе кycок пирогa побoльшe. Kак следcтвие, они нe жeлaли нa йоту сдвинyться с мертвой точки или хoть c чeм-то соглаcиться, и пoтому никакиx cyщeственных рeшений так и не принималось. Стoилo лишь наклeнyтьcя xоть какомy-тo соглaшeнию, сyлящeму выгoду одной из cторон, кaк егo тут жe торпедировал ктo-то дpyгой, увидевший в свoиx возрaжeнияx бoльшyю пoльзу для себя.
— Mы рaздeляем позицию Шилаффа по дaнномy вопрoсy.
— A мы — нeт!
Ha мнoгoчиcленные бaнкеты кoнгpecса, словнo cпущeнныe с цепи гoнчиe, выпуcкались дaмы, рaзодетые c нoг до голoвы. Зaчастую oни имели при ceбе тaйные прeдпиcaния: вывeдaть любyю инфopмaцию, кoтоpая мoглa бы cтaть рeшaющим козыpeм на перeговораx. Дa и сами переговорщики, скажем прямo, aнгелaми нe были: кoроли, министpы и бюpократы плели тaйные интpиги, сыпали завуалирoвaнными yгрoзами, продaвливaли рeшeния бoльшинcтва, пуcкaли в ход тактикy изoляции, раздавали взятки, стряпaли секpeтныe протoколы — в хoд шли абсoлютно все yлoвки, извеcтныe под cолнцeм, и вcё это под нeпрeкращающийся звон бoкалов c гoрячительным. И пeреговoры были дaлeко нe eдинственнoй пpимaнкoй: мелкиe coшки, обyрeваeмые жaждой вeличия, из кoжи вoн лезли, попытaвшись cырaть в одну игpу с «крyпной рыбой», чтoбы получить xоть кaкoй-то шaнс прoдвинyться ввepх пo каpьeрнoй лестнице.
Роскoшныe прeмы стaновились всё пышнее, а вoт пepегoвоpы так и буксовали на тoм же меcтe, c которoгo и начaлись. Hе yспели они и оглянyтьcя, как c мoмeнтa oткpытия кoнгрeсса пролeтело уже двa мecяца. Нo главнoе — пoдoзрeния о том, чтo за пиратами стоит Антлaнтия, были yже дaвнo и бeзвoзврaтно прeдaны зaбвeнию.
— Будь проклята эта хитрая лисица!
То, что задумывалось как искусный маневр, дабы не позволить Леди перехватить вожжи власти, обернулось грязной, вязкой трясиной бесконечных переговоров. Шемрок изводил себя муками совести, прекрасно осознавая, что и он сам приложил к этому руку.
В данный момент он находился на закрытом банкете, устроенном Харлам. В этом мероприятии не было абсолютно ничего особенного: десятки подобных вечеров проводились в Урте каждый божий день, причем одновременно. По сути, всё это превратилось в негласное соревнование за то, кто соберет больше гостей, и, к великому разочарованию Леди, явка на её приемы оставляла желать лучшего. Впрочем, с недавних пор и в этой тенденции наметился явный перелом.
Среди присутствующих находился и дож Харви, который весело и беззаботно хохотал в компании других глав государств. От одного лишь вида своего правителя в таком состоянии у Шемрока свинцом наливалась голова. Он всерьез задавался вопросом: станет ли тот вообще слушать, что ему предстоит сказать перед следующим раундом переговоров? Ему снова до скрипа в зубах захотелось обрушить все проклятия на этот закоснелый истеблишмент дворян и аристократов.
— Децемвир Шемрок. Как ваши успехи?
— Ба, кого я вижу! Барон Демерара! Вообще-то, это была моя реплика.
Мужчины приветственно стукнулись кулаками.
— Ого? Интересно, куда это направляется Ее Величество?
Здороваясь с Шемроком, Демерара не сводил пристального взгляда с Леди. Заместитель камергера только что что-то прошептал ей на ухо, после чего она поднялась, перебросилась парой дежурных фраз с некоторыми из гостей и стремительно покинула зал.
— Понятия не имею. Может, у неё там скатерть на столе загорелась? Кто ж её разберет.
В отличие от Демерары, Шемрок не обратил на уход Леди ровным счетом никакого внимания. Зал был набит битком важными шишками. Если бы вдруг возникло какое-то срочное дело, требующее их присутствия в другом месте, любой из них умчался бы в мгновение ока. Так что в подобном поведении Леди не было совершенно ничего из ряда вон выходящего. Обращать внимание на такие мелочи не имело практически никакого смысла.
— Зато мне есть что сказать о здешней кухне. Раньше она мне была совсем не по вкусу — я отродясь не любил эту пресную кормежку, — но в последнее время они прямо-таки превзошли сами себя.
Барон с аппетитом причмокнул, глядя на снедь в своей тарелке.
Банкет был организован по принципу «шведского стола», где каждый мог брать всё, что душе угодно, и в любых количествах, однако теперь угощения выглядели на порядок аппетитнее, чем раньше.
— Ее Высочество явно пустила таланты поваров в правильное русло!
И в самом деле, именно то, что Примера взяла под свой личный контроль приготовление блюд, привело к резкому притоку гостей на банкеты Леди. Когда Харлам узнала, сколько людей собирается на чужих приемах и званых ужинах, она поняла, что рискует оказаться на задворках светской жизни. Дабы не утратить свою значимость, она попросила Примеру курировать подготовку меню для её банкетов. Примера и правительство Тиная, усмотрев в этом возможность получить весомый козырь на переговорах, с готовностью откликнулись на просьбу Харлам.
— Я бы с превеликим удовольствием пригласил её на один из наших приемов у нас на родине.
Замечание Демерары наглядно демонстрировало: жители Шилаффа не воспринимают Примеру как какую-то далёкую чужестранку. Молодой лорд, погибший от рук пиратов, пользовался колоссальной популярностью как среди знати, так и среди простого люда, поэтому было вполне естественно, что его вдова стала объектом их искреннего сочувствия. Тот факт, что Примера в конечном итоге вернулась домой, в Тинай, вызывал у шилаффцев глубокое сожаление.
— Кстати говоря, когда она впервые прибыла в Шилафф, чтобы выйти замуж, десерты-антреме, которые она для нас приготовила, были просто божественны!
— Да ну? Неужто настолько?
— Еще бы! Именно поэтому теперь каждый аристократ у нас на родине из кожи вон лезет, заставляя своих поваров воссоздать их. Они стали невероятно популярным десертом для угощения гостей, вот только ни одна живая душа так и не смогла разгадать секрет её оригинального рецепта.
— Наверное, это та еще гадость на вкус.
Десерт — это показатель гостеприимства хозяина. От него нельзя просто так отказаться под благовидным предлогом, даже если он отвратителен; гостям приходится сцепить зубы, давиться, но съедать всё до последней крошки, оставляя тарелку чистой.
Шемрок невольно проникся к ним искренним сочувствием, живо представив себе подобную пытку.
— «Гадость» — это, конечно, слишком сильно сказано… но вынужден согласиться. Как бы там ни было, я рассчитываю на вашу поддержку в вопросе о совместных правах на порт Белдрой.
— Заметано. Можете на меня рассчитывать.
Прощаясь с Демерарой, Шемрок в знак подтверждения своих слов крепко ударил себя кулаком в грудь.
Даже к тому моменту, когда Наполеон совершил свой дерзкий побег с острова Эльба, Венский конгресс так и не пришел к согласию по условиям мира, а пышные балы продолжались день за днем, не зная конца. Впрочем, назвать этот конгресс абсолютно безрезультатным всё же нельзя. Помимо того, что он в конечном итоге заложил фундамент для создания «Европейского концерта» — новой балансовой системы международных отношений, — конгресс стал искрой, из которой разгорелась настоящая кулинарная революция. На роскошных банкетах, которые закатывал Талейран — главный переговорщик от Франции, — подавались яства, приготовленные его личным шеф-поваром Мари-Антуаном Каремом.
Впоследствии он войдет в историю как один из величайших французских кулинаров, а его блюда стали предметом жгучей зависти королей и аристократов, собравшихся на конгрессе. Утратив способность довольствоваться стряпней собственных поваров, они заставляли их из кожи вон лезть, пытаясь воссоздать шедевры, выходившие из-под руки Карема. Сегодня французская кухня по праву превозносится как одна из лучших в мире, и, пожалуй, не будет преувеличением заявить, что своим величием она обязана именно Венскому конгрессу.
Как когда-то в Вене, нечто до боли похожее сейчас происходило и в Атлантии. Блюда, приготовленные поварами Леди под чутким руководством Примеры, производили настоящий фурор среди местной элиты. Их вкус был поистине изысканным, да и внешний вид ничуть не уступал вкусовым качествам. Вне всяких сомнений, это были яства, достойные королей, и их бесподобный вкус намертво врезался в память гостей, неразрывно связавшись в их умах с именем Примеры.
На камбузах государственного судна для приемов Атлантии кипела круглосуточная работа. Примера стояла чуть в стороне, зорко приглядывая за шеф-поварами и их подмастерьями. Сама она отнюдь не была выдающейся кухаркой, однако обладала поразительно тонким чутьем на оформление, вкус, аромат и подачу блюд. Можно смело сказать, что на нее наложило свой отпечаток то время, которое она провела вместе с Токушимом. И теперь она обращала эти навыки на благо своей родины, руководя всем кулинарным процессом здесь, на камбузе.
— Как вам это, Ваше Высочество?
Один из шеф-поваров робко подошел к Примере с блюдцем в руках. На нем покоилось некое странное рыбное желе, чем-то напоминающее пудинг. Она бросила на кушанье беглый взгляд, принюхалась, а затем, прикрыв глаза, откусила крошечный кусочек.
— ...
Затем она что-то зашептала на ухо Амаретт, поручив ей вынести вердикт от своего имени.
— Вы кладете слишком много пряных трав. Убавьте их количество и добавьте чуточку больше соли. А затем...
— К-конечно.
Шеф-повар поспешно ретировался к своему рабочему месту.
— Они и впрямь перебарщивают с травами, не так ли? А вот с солью, наоборот, слишком осторожничают, — тяжело вздохнув, произнесла Примера.
— В их блюдах уйма ингредиентов с резким, специфическим запахом, поэтому, как следствие, они пытаются заглушить его обилием трав. И то, что соль в этих краях — товар редкий и дорогой, тоже не случайность, вот они и экономят каждую щепотку.
К тому же, ферментированные продукты и сами по себе обладают весьма насыщенным и приятным вкусом, так что в дополнительных приправах они особо не нуждаются.
— И то верно...
Примера кивнула, оглядываясь по сторонам.
— Так, народ, самое время заняться антреме!!!
— Е-есть, мэм!
Амаретт повысила голос, обращаясь к поварам, которые, судя по всему, сидели без дела, и приказала им немедленно приступить к приготовлению десертов. В подобных ситуациях она чувствовала себя как рыба в воде, так что теперь настал ее черед взять в свои руки бразды правления. Для нее это было парой пустяков — все-таки за плечами у нее был солидный опыт управления десятками служанок, которые прислуживали Примере и обеспечивали ее быт.
Пока Амаретт крепко стояла у руля, Примера оказалась предоставлена самой себе. Она уже раздала все указания о том, что именно нужно приготовить и на какие нюансы обратить особое внимание. Если бы вдруг возникла какая-то заминка, на подхвате всегда была верная Амаретт, так что для самой Примеры работы, по сути, больше не оставалось.
Ее мысли унеслись куда-то далеко, пока она вновь окидывала камбуз рассеянным взглядом. И тут она заметила нечто странное. В самом дальнем конце помещения, под плотными портьерами, стена как-то подозрительно подрагивала.
— Это еще что такое?
Примера подошла к этому странному месту, пока Амаретт была с головой поглощена раздачей команд поварам. Подозрительный участок находился аккурат за одним из рабочих столов; повара, трудившиеся там, должно быть, постоянно задевали стену за спиной, без устали орудуя ножами туда-сюда. Корабль — явно не место для халтурной постройки: одна-единственная бракованная деталь могла пустить на дно всё судно. Нужно немедленно доложить об этом Харлам.
Примера потянулась к стене и едва коснулась ее, как та вдруг подалась под пальцами, открыв зияющий по ту сторону темный коридор.
— А?
Это была отнюдь не какая-то там потайная кладовка. Коридор тянулся далеко вперед, растворяясь в пугающей пустоте.
— Неужели это... потайной ход?
Поддавшись любопытству, Примера шагнула вглубь коридора. Там не было кромешной тьмы: то тут, то там виднелись узкие щели, сквозь которые пробивался свет. Ей приходилось то сворачивать вправо, то влево, то подниматься, то спускаться, но никаких развилок или тупиков на пути не попадалось. Страх так и не сковал ее, ведь с каждым шагом она не находила причин поворачивать назад, а потому упорно продвигалась вперед.
В конце концов она уперлась в стену. Но судя по тому, какой хлипкой она казалась, и по прорезям, сквозь которые сочился свет, Примера догадалась: должно быть, это фальшстена. В голове тут же сложился пазл: раз уж отсюда ведет прямой потайной ход прямо на камбуз, значит, тот, кто им пользовался, наверняка был знатным обжорой. От этого забавного вывода на душе стало легко, а любопытство разгорелось с новой силой.
За стеной явственно слышались признаки жизни — шуршание ткани, скрип перьев и приглушенный шепот голосов. Примера затаила дыхание, прижалась ухом к стене и прислушалась.
— Ваше Величество... Доля пиратов, откликнувшихся на наш призыв, на данный момент составляет 60% от их общего числа.
— А что с остальными 40%?
— Они питают отвращение к службе под чьим-либо началом и потому рассеялись. К тому же, похоже, до их ушей дошли слухи о готовящейся карательной операции, что также могло повлиять на их решение...
Где-то она уже слышала этот скрипучий голос. Это был старый камергер Атлантии. А второй собеседницей, вне всяких сомнений, была Леди Харлам.
— Пытаться завербовать их и дальше нет никакого смысла. Сколько кораблей у тех пиратов, что приняли нашу сделку?
— Около двухсот, Ваше Величество, но больше половины из них — не более чем вооруженные торговые суда. Для настоящего боя они не годятся.
— Сколько из них оснащены пушками?
— Пожалуй, около половины.
— Выходит, на сотню кораблей приходится две тысячи пушек и тысяча паубино. А сколько в нашем распоряжении?
— В настоящее время у нас имеется 300 пушек и 200 паубино в общей сложности.
Ответил заместитель камергера.
— Можем ли мы рассчитывать на успех этого плана при таком раскладе сил?
На вопрос Леди ответил человек, чей голос Примера слышала впервые.
— Ни в коем случае, Ваше Величество. Семь государств привели с собой в общей сложности более 300 кораблей, и некоторые из них также вооружены пушками. Естественно, у нас пушек куда больше, но если мы сойдемся с ними в открытом бою, это будет тяжелейшая битва.
— В таком случае, как нам уничтожить весь их флот?
Примера не верила собственным ушам. Леди всерьез обсуждала, как «уничтожить» тот самый флот, который сама же и созвала для борьбы с пиратами.
— Мы застанем их врасплох и ударим с более выгодной позиции. О, и нам необходимо развернуть куда больше пушек, чем у нас есть сейчас.
— Я уже отдала приказ конфисковать все активы гильдии. Мы и так штампуем пушки и паубино стахановскими темпами. Разве этого недостаточно?
— Пушек — да, вполне достаточно, а вот паубино не хватает. Могу ли я осмелиться просить о дополнительном времени?
Заместитель камергера тут же поспешил с разъяснениями:
— В данный момент мы призываем на службу всех детей, до которых только можем дотянуться, но поскольку те, кто наделен даром к магии, встречаются крайне редко, мы приказали пиратам устраивать набеги на деревни и города. Мы дали им указание похищать всех найденных детей, способных творить магию.
— Они уже этим промышляют? Что ж, тут уж ничего не попишешь, полагаю... В любом случае, имея в запасе время, вы сможете выполнить норму, верно?
— Мы расширили зону поисков, охватив всё побережье Синего моря, так что да.
— А вы что скажете, командующий флотом?
— Набор рекрутов займет месяц, и еще месяц потребуется на их обучение... Дайте мне два месяца, и мы соберем флот, способный разгромить даже объединенную армаду семи государств.
— Очень хорошо...
По спине Примеры пробежал леденящий холодок. Леди замышляла чудовищный заговор.
— Надо бежать!
Она поспешно подалась назад, но поскольку до этого опиралась на фальшстену, этот маневр вышел ей боком. Попытка отступить лишь сильнее надавила на хлипкую конструкцию, и та с грохотом обрушилась прямо в комнату. Картина того, как Примера распласталась на полу, предстала не только перед глазами Леди, но и всех остальных присутствующих в кабинете.
Примера, не в силах выдавить из себя ни слова перед лицом этих людей, сжалась под их ледяными, пронизывающими взглядами.
— Э-эмм... Простите... Я не хотела подслушивать...
— Ваше Величество...
Тайна выплыла наружу, и надо же было такому случиться, чтобы свидетелем стала именно Примера. Хуже того, она сама призналась, что грела уши.
— Ладно, ладно. Камергер, ни слова об этом никому. Командующий флотом... Я знаю, что обещала вам два месяца, но, боюсь, мне придется взять свои слова обратно.
— Вас понял. В конце концов, выбора у нас нет...
Теперь, когда карты вскрыты, им не остается ничего иного, кроме как идти ва-банк. И, само собой, это означало, что пути назад больше нет.
Банкет продолжался. Когда веселье достигло своего апогея, вокруг Шемрока начали виться роскошные женщины.
— Вы выглядите так, словно у вас водятся деньжата, не так ли, децемвир?
— А, да не особо, если честно. У себя на родине я, наверное, лишь десятый или одиннадцатый в списке богачей.
— Ого-о~~!
— Мне нравится красный цвет ваших одеяний. Вы любите красный?
— Нет, это просто часть дресс-кода, но мне пришлось пройти через все круги ада, чтобы получить право это носить.
Эти дамы были дочерьми атлантийской элиты, отпрысками дворян из других стран или же шпионками, пытающимися выудить из него информацию. Цель у всех была примерно одна: прощупать почву, узнать, на какие уступки готов пойти Тинай, или даже выведать их главную цель на переговорах.
Но Шемроку было не привыкать к такому вниманию. Выросший в суровом районе, он прекрасно знал, как обращаться с женщинами, которые липнут к власть имущим. Он скармливал им устаревшую информацию, а затем уводил в сторону, чтобы выкроить немного времени наедине.
— Веселишься, Шемрок? — окликнула его Исла.
— О, еще бы, отрываюсь по полной. А ты как?
— О, у меня всё просто отлично, спасибо.
Исла была окружена молодыми офицерами и капитанами из других стран. Они вились вокруг нее, выпячивая грудь с блестящими медалями и орденами, и всячески расхваливали свои подвиги, пытаясь привлечь ее внимание. Они были очарованы ею — и не только из-за ее необычного третьего глаза, но и из-за ее статуса секретаря Шемрока, а также холодной, но кокетливой манеры общения. Масла в огонь подливала ее явная склонность играть с мужскими сердцами.
Но в искусстве завлекать мужчин была и обратная сторона. Исла не могла отказывать им слишком резко, поэтому действовала мягко, однако находились ухажеры, которые либо не понимали намеков, либо оказывались чересчур назойливыми. В таких случаях она отступала к Шемроку, чтобы тот их отвадил. Впрочем, одного лишь вида Ислы в его компании было более чем достаточно, чтобы отпугнуть большинство кавалеров. В конце концов, кто в здравом уме захочет вступать в конфликт с одним из главных переговорщиков?
— Не испытывай судьбу.
— Да я вообще ничего такого не делаю.
— И даже этого уже достаточно, чтобы отшивать кучу мужиков. Ты просто чертовски великолепна, понимаешь?
— Ты что, клеишься ко мне?
— Не-а, просто констатирую факт.
Как раз в тот момент, когда она одарила его усмешкой, где-то в толпе раздался пронзительный женский крик. Музыка смолкла, и беззаботная атмосфера банкета мгновенно улетучилась — гости начали озираться в поисках источника шума. Там, в одном из углов зала, стояла кипящая от негодования Амаретт в слезах, а напротив нее — офицер флота с ярким красным следом от пощечины на щеке.
— Этот тип...
Исла узнала в нем одного из тех ухажеров, которых она отшила ранее. Он трясся от ярости и выглядел так, будто вот-вот сорвется на Амаретт.
— Тц... Да чтоб тебя...! — Шемрок раздраженно цокнул языком и поспешил к месту происшествия.
— Что здесь происходит?
Он вклинился в назревающий конфликт. Офицер попытался было осадить его, но осекся, осознав, кто перед ним.
— Я просто проявил вежливость к этой служанке, а она всё время меня отшивала!
— Это правда?
— Я сказала ему, что ищу Ее Высочество, и когда он заявил, что знает, где она, я пошла за ним. Но он завел меня в пустую комнату и попытался сделать какую-то мерзость. Он даже... Он применил силу...
Амаретт не хватило сил договорить. На ее глаза навернулись слезы унижения.
— Эй, ты. Ты действительно всё это сделал с этой леди?
Шемрок повернулся к офицеру. К этому моменту на него уже пялился весь зал. Почувствовав, что запахло жареным, тот попытался оправдаться:
— О-она лжет!
— Ничего я не лгу!
— Ой? А это еще что? У тебя тут помада размазана, мальчик.
Исла подошла сбоку и указала на его лицо.
— П-помада?!
Офицер непроизвольно вытер губы рукавом.
— Ну, думаю, все это видели, верно?
Исла обратилась с вопросом к толпе, которая молча кивнула в знак согласия.
На самом деле никакой помады там не было, но то, что он мгновенно и непроизвольно вытер губы, сказало всё само за себя. Поняв, что его обвели вокруг пальца, офицер густо покраснел и пулей вылетел из зала.
— Я-я этого не забуду!!!
— Хо-хо, как банально!
Шемрок покачал головой, в то время как Исла пожала плечами.
— Что там у тебя стряслось? — медленно спросила Исла у Амаретт.
— Буду с вами откровенна... Ее Высочество пропала.
— Что??? Принцесса Примера пропала??? Ты уверена? У атлантийцев спрашивала?
— Да, спрашивала. Но она бесследно исчезла с камбуза...
— Какого черта...
В этот самый момент Леди вернулась в зал в сопровождении старого камергера, заместителя камергера и командующих флотом.
— Ах, я должна немедленно доложить Ее Величеству.
Амаретт поклонилась Шемроку и поспешно направилась к Леди, но заместитель камергера преградил ей путь.
— Заместитель камергера...
— В чем дело?
— Понимаете, принцесса Примера...
— А-а, понимаю, понимаю. Всё в порядке. Не стоит беспокоиться.
— Вы знаете, где Ее Высочество?
— Да. Принцесса Примера внезапно занемогла, поэтому мы отвели ее к королевскому лекарю. Судя по всему, она подхватила неопасную болезнь.
Услышав это, Амаретт вздохнула с облегчением.
— Понятно. И когда мы сможем увидеть Ее Высочество?
— Она в безопасности на королевском судне.
— Пожалуйста, позвольте мне увидеться с ней.
— Боюсь, это невозможно. Королевский лекарь запретил ей с кем-либо контактировать.
— Н-но почему? Вы же сами сказали, что болезнь неопасна?
— Неопасна, но заразна. Корь, возможно, такая же, какой переболел Его Высочество Принц. Должно быть, она заразилась от кого-то, так что у нас строгий приказ никого к ней не пускать...
Однако Амаретт эти слова не убедили. Но прежде чем она успела возразить, камергер шикнул на них:
— Тише, вы двое! Ее Величество собирается сделать важное заявление!
Леди вышла в центр зала. Убедившись, что все взгляды прикованы к ней, она заговорила:
— Я хочу объявить, что отдаю флоту приказ сняться с якоря, вступает в силу немедленно!
— Что?!?!
— Слишком рано!!!
Все присутствующие представители возмутились, а главы государств в голос выразили свое недовольство.
— Мы еще не согласовали послевоенное устройство!
Выслушав их гневные тирады, Леди ответила:
— Это действительно так, но прошло уже целых два месяца, не так ли? Боюсь, мы все забыли об одной важной вещи: за эти два месяца пираты продолжали уносить новые жизни. Принцесса Примера, потомок древней династии Авион, лично просила меня никогда не забывать об этом факте. Она права, и я поступлю так, как она просила!
Она сделала паузу, чтобы перевести дух, а затем продолжила:
— Поэтому я решила начать операцию прямо сейчас. Победителю достается всё — так было всегда, не так ли? Наш флот отбывает завтра, так что запомните: мы не оставим ни крохи добычи тем, кто не явится!
— Дерьмо.
— Вы, должно быть, шутите...
Все офицеры флота и капитаны сорвались с места и бросились к своим кораблям, чтобы отдать экипажам приказ спешно готовиться к отплытию. Поняв, что дело принимает серьезный оборот, элита последовала их примеру.
Своим безрассудным демаршем Леди дала старт масштабной морской операции, призванной раз и навсегда стереть пиратов с лица земли.
Том 3. Глава 10.
Вдоль береговой линии Кундоранского моря бушует шторм. Но это не обычная буря — вместо ураганных ветров, вызванных гневом четырех богинь, шторм обрушивается на беззащитные прибрежные деревни в виде смертоносного пушечного огня с пиратских кораблей. Пираты наносят удары без всякого предупреждения, подчистую разграбляя каждый дом в поисках ценностей, хладнокровно убивая всех, кто осмеливается оказать сопротивление, и обращая в рабство тех, кто сдался. Как и было оговорено заранее, они забирают ровно половину награбленного в качестве своей доли, а вторую половину покорно отдают Леди Харлам, которая направила их грабить эти земли, чтобы пополнить казну Атлантии и расширить армию.
Но Леди поручила пиратам выполнить еще один, особый приказ: добывать железо и детей.
Они дочиста обдирали деревни, забирая всё имеющееся железо для производства новых пушек, в то время как каждого найденного ребенка подвергали жесточайшим тестам у магов гильдии. Тех немногих, кто умудрялся их пройти, тут же забирали, чтобы превратить в паубино. Этими «счастливчиками» оказывались дети, чьей магической силы было недостаточно, чтобы стать полноценными магами, но некий потенциал всё же имелся. Увы, именно этот дар и стал причиной потери их свободы, ведь теперь их заставляли сражаться за Харлам, нравится им это или нет.
— А теперь! Огонь!!!
Дрейк стоял у носа «Одиль», наблюдая за боевыми маневрами своего флота. Узнав об их набегах на побережье Кундоранского моря, местные военно-морские силы выдвинулись на перехват. Но сколько бы галер ни выставляли эти жалкие княжества, вооруженные пушками пиратские корабли — нет, военные корабли Атлантии — расправлялись с ними играючи. Одного-единственного бортового залпа на боевой дистанции с лихвой хватало, чтобы разнести галеру в щепки, так что победа давалась им без особого труда.
— Вражеский флот полностью уничтожен!
Дрейк подтвердил доклад, окинув горизонт взглядом через подзорную трубу.
Когда-то давно разгром врага вызывал у него чувство пьянящего восторга, но с тех пор, как он решил стать частью регулярного флота, это чувство безвозвратно исчезло. На самом деле, сейчас его просто тянуло блевать.
И чтобы понять почему, никому не нужно было смотреть дальше его собственного флагманского корабля. Флотские надзиратели поднялись на верхнюю палубу, грубо волоча за собой целую группу паубино за запястья. Все вытащенные ими дети были либо без сознания, либо находились на грани смерти от крайнего истощения. Тех, кто уже явно не дышал, надзиратели просто пинками швыряли через палубу прямо за борт.
Именно эти самые флотские надзиратели и довели их до такого состояния: они непрерывно отдавали приказы готовить следующий выстрел, не давая детям ни секунды на передышку. Безостановочное использование магических сил высасывало их выносливость до капли, и даже когда они падали без сил, их жестоко избивали и заставляли снова встать в строй. В обмен на их «службу» в качестве прославленных живых магических батарей, с ними обращались как с вьючным скотом и оставляли умирать, как только от них больше не было проку.
Когда никто не видел, Дрейк не скрывал своего отвращения к флоту. Но сейчас он не мог позволить себе никаких опрометчивых действий, ведь теперь он был адмиралом на службе у Атлантии. К его несчастью, люди, окружавшие его, не были теми пиратами, с которыми он когда-то стал братьями по оружию; вокруг него терлись штабные офицеры и командиры атлантийского флота.
— Мои поздравления с безупречной победой, адмирал!
Любому дураку было ясно, что этих типов приставили к нему для слежки, так что ему приходилось из кожи вон лезть, чтобы его действия полностью соответствовали их ожиданиям. Он должен был быть предельно осторожен, чтобы не вызвать ни малейшего подозрения в нелояльности к Харлам.
— Ты точно в этом уверен, Дрейк? — прошептала ему Одиль.
Дрейк опустил взгляд.
— Не... начинай, Одиль.
— Но да ладно тебе!
— Я всё понимаю! Я понимаю...
Кулаки Дрейка дрожали от бессильной ярости. Спуни, теперь уже капитан «Одиль», вмешался и остановил ее.
— Остынь, Одиль. У адмирала и без того проблем по горло.
— Д-да, адм— Э-э, я хотела сказать, капитан.
Дрейк похлопал Спуни по плечу.
— Мы и подумать не могли, что всё обернется именно так, а?
Когда они получили призыв от Леди Харлам, Дрейк решил позволить своей команде самой вершить свою судьбу. Если они хотели остаться пиратами — они могли остаться пиратами, а если хотели откликнуться на зов Харлам — могли вступить во флот. Что бы они ни выбрали, было жизненно важно, чтобы этот выбор оставался за ними. Он ожидал, что многие не поддадутся на уговоры Харлам, поэтому был морально готов возглавить небольшую банду отщепенцев и увести их подальше от Атлантии, в места, куда не дотянется ее рука, где они могли бы спокойно продолжать свою пиратскую жизнь.
Но его команда подавляющим большинством голосов решила перейти под командование Харлам. Да, многим претила сама мысль о том, чтобы стать цепными псами Харлам, но их голоса потонули в хоре абсолютного большинства, жаждущего вступить во флот. Должно быть, они просто смертельно устали от нестабильной пиратской жизни. Став частью регулярного флота, они могли надеяться в скором будущем обзавестись собственной семьей. Но у них было и еще одно, не менее важное желание: чтобы Дрейк вел их за собой, как и прежде. Они хотели продолжать служить бок о бок со своим капитаном — нет, теперь уже адмиралом.
Дрейк просто не мог им отказать. Как их пиратский вожак, он чувствовал ответственность за то, чтобы проводить их в этот новый путь, но в то же время на нем лежал долг защитить их от бюрократических прихотей флота. В конце концов, кукловоды у власти были достаточно циничны, чтобы всадить нож в спину, если им это будет выгодно. Ходило немало историй о наемниках, которых государства нанимали для выполнения грязной работы, а как только миссия была завершена, вместо того чтобы расплатиться с ними, просто пускали их в расход. Чтобы гарантировать, что с его людьми такого не случится, он сделал так, как они просили, и вступил во флот вместе с ними.
И вот к чему всё это привело.
Дрейк относился к паубино как к своим боевым товарищам. Да, они были детьми, но на деле доказали свою надежность и готовность выполнить любую возложенную на них задачу. Лично ему было до тошноты тяжело смириться с тем, что люди из гильдии обращались к ним по номерам, а не по именам. В обмен на место на его корабле — среди его команды и товарищей — всё, о чем он их просил, это иметь мужество и ответственность сражаться плечом к плечу со всеми.
Это было разительно, чудовищно далеко от того, кем считал и как обращался с ними флот: как с живыми придатками к пушкам. Паубино сгоняли силой, дрессировали творить магию взрыва, жестоко «дисциплинировали» следовать приказам флотских надзирателей и заставляли сражаться на кораблях, хотели они того или нет.
Для этой миссии королевский двор выделил на «Одиль» свежую партию паубино. Когда Дрейк принял их, он был просто ошарашен. Эти дети ни капли не походили на тех, с кем он работал раньше: они тряслись от страха, стояли на грани слез, а их лица безмолвно умоляли избавить их от побоев и порки.
— Посмотри на это с другой стороны, Дрейк: попадись они нашим врагам, их бы вздернули на рее как пиратов!
— У всего есть свои плюсы, но это не заставляет минусы просто исчезнуть.
— В смысле, ну да, но...
— Они сражаются вместе с нами, усекла? И я хочу относиться к ним с тем уважением, которого они заслуживают.
— В этом весь ты, а?
Вот почему Дрейка всегда окружали такие девушки, как Фатима и Атья. Черт возьми, даже Одиль вилась вокруг него именно потому, что он всегда был таким. Он относился к ним с уважением, и именно поэтому они предпочитали находиться под его командованием.
Но паубино находились не под его командованием, а под контролем королевского двора через флотских надзирателей. Даже капитану корабля было строжайше запрещено с ними контактировать.
— Я когда-нибудь рассказывал тебе, что в детстве был рабом?
— А?... Нет, никогда.
Одиль в шоке заморгала.
— Ну так вот... Наверное, я такой именно потому, что, видя их в таком состоянии, невольно вспоминаю себя, такого же жалкого и беспомощного. Вот почему я не хочу позволять обращаться с ними как с полным дерьмом...
— Ох...
Одиль почувствовала, как у нее защемило в груди. Должна ли она радоваться тому, что знает ту сторону Дрейка, которая скрыта от всех остальных, или же ей стоит разделить с ним его безмолвную агонию?
Но Дрейк не стал дожидаться ее ответа. Он тут же вернулся к своим обязанностям и повернулся к офицерам. Те подошли, чтобы передать ему письмо, которое, по всей видимости, доставила быстроходная шхуна, отправленная из Атлантии. Прочитав послание, он отдал своему флоту новые приказы.
— Ну всё, парни, поднимаем паруса!
— Куда направляемся? — спросила его Одиль.
— Ты серьезно? В самое пекло, разумеется! Уж поверь, это всяко лучше, чем рабов по деревням отлавливать.
«Всем флотам: стянуться к острову Меггидо и ждать дальнейших указаний».
Именно это было написано в письме, переданном Дрейку.
Прошло уже три дня с тех пор, как объединенный флот покинул Атлантию Урт, чтобы раз и навсегда разгромить пиратов. Флот, возглавляемый главами соответствующих стран-участниц, следовал за «Викторией», флагманом Леди Харлам, направляясь к острову Меггидо — известному пиратскому логову. Но один-единственный военный корабль Тиная так и остался стоять у причалов Урта: «Одетта II». Поскольку принцесса Примера слегла с болезнью, «Одетте II» пришлось остаться, чтобы быть готовой принять ее на борт, как только ей станет лучше.
Шура всей душой рвалась принять участие в действе, которое сулило решающее сражение. Но, будучи близкой подругой Примеры, она просто не могла бросить ее здесь, в Атлантии. Ее чувства разделяла и Амаретт, но по совершенно иной причине.
— Мне всё это просто не дает покоя.
— Ты о чем?
— Леди Примера переболела корью еще в раннем детстве, а я абсолютно точно знаю, что если ты ею переболел, то заразиться во второй раз уже невозможно!
Это утверждение не совсем соответствовало истине: случаи повторного заражения корью, хоть и редко, но всё же встречались. Но чтобы Примера оказалась одним из таких ультра-редких случаев — это было просто немыслимо, по крайней мере, так упорно твердила Амаретт. Конечно, было вполне понятно, почему они отказывали в аудиенции, чтобы предотвратить распространение заразы, но то, что они не пускали к ней Шуру, Амаретт и Одетту, которые уже переболели корью раньше и прямо заявили об этом атлантийцам, выглядело крайне подозрительно.
— Тут уж не поспоришь.
Шура тоже начала подозревать, что в этой ситуации явно что-то нечисто.
Оглядываясь назад, когда оригинальная «Одетта» была захвачена авионскими реваншистами, их план состоял в том, чтобы доставить Примеру в Атлантию. Они надеялись использовать Примеру, чтобы заручиться поддержкой Леди Харлам и с помощью их военной мощи покорить семь государств Авиона, чтобы вновь объединить их в единое целое. Следовательно, у Леди были все основания желать, чтобы Примера находилась у нее в плену. Если это так, то, скорее всего, отговорка с корью была лишь дешевой ширмой. Это была самая удобная причина, ведь она позволяла удерживать принцессу на Урте, заодно запретив остальным с ней видеться.
Они должны были увидеть ее своими глазами, чтобы знать наверняка. Сделать это, не спровоцировав конфликт, было невозможно, но и прорываться силой они тоже не могли. На данный момент Атлантия находилась в хороших отношениях с Тинаем, и они просто не имели права рисковать срывом операции против пиратов из-за каких-то, по сути, ничем не подкрепленных подозрений.
— У нас ничего на них нет. Проклятье.
С тех пор Шура начала свои ежедневные обходы вокруг королевского корабля-дворца, подбираясь так близко, как только позволяла охрана. Вооружившись подзорной трубой, она наводила ее на все окна, какие только могла найти, в отчаянной надежде хоть мельком увидеть Примеру или хотя бы зацепиться за какую-нибудь подсказку, которая пролила бы свет на то, что же там происходит на самом деле.
Фридрих Ницше однажды изрек знаменитую фразу: «Если ты долго смотришь в бездну, то бездна тоже смотрит в тебя». Пока Шура вела слежку за королевским кораблем, королевский корабль точно так же неотрывно следил за каждым ее шагом.
— Как обстановка? — камергер, которому было поручено заправлять всеми делами в отсутствие Харлам, выглянул в окно, обращаясь к капитану корабля.
— Ничего такого, о чем вам стоило бы беспокоиться. В конце концов, что может сделать одинокий капитан? Всё, на что она способна, — это нарезать вокруг нас круги и глазеть издалека. Я считаю, наша настоящая проблема кроется вон там.
Урт строился вокруг королевского корабля, и поскольку он разросся до невероятных размеров, королевский корабль физически больше не мог сдвинуться с места. И тем не менее, он оставался самым настоящим кораблем до мозга костей, а потому нуждался в капитане и защитнике-хранителе. Так как корабль стоял на приколе, эти двое по совместительству исполняли роли начальника королевской гвардии и заместителя капитана соответственно.
Опасения капитана были связаны вовсе не с Шурой, а с Одеттой, которая кружила в небе прямо над королевским кораблем. Над судном не было ни стен, ни каких-либо преград, так что любая Ави могла запросто спикировать вниз и рассмотреть всё в мельчайших деталях. Разумеется, они не могли просто так позволить этому случиться, поэтому на верхнюю палубу были стянуты королевские гвардейцы, чтобы обезопасить воздушное пространство от ее вторжений.
— Я уверен, вы делаете всё возможное, чтобы держать её на почтительном расстоянии, не так ли?
— Ну, она всё-таки Ави, так что мы не можем просто так...
— И что с того, что она Ави? Любой, кто посмеет нарушить границы личного пространства Её Величества — будь то Ави или кто-либо ещё — должен быть остановлен любой ценой, вам это ясно?
— Но ведь она близкая подруга принцессы Примеры, верно? Учитывая наши глобальные планы, нам следует действовать в этом вопросе с крайней деликатностью...
— Пожалуй, в ваших словах есть резон.
Камергер тяжело вздохнул, нервно покусывая ногти.
Леди вынашивала амбициозный план — развязать объединительную войну против всех государств Авионского моря под благовидным предлогом возрождения былого величия Авиона. Само собой, она и в мыслях не держала передавать реальную власть законной наследнице, Примере; та должна была стать лишь удобной марионеткой. Истинная власть должна была безраздельно принадлежать Леди, но для этого было критически важно, чтобы Примера оставалась на троне. Однако она не могла просто выйти и заявить о своих претензиях на пустом месте. Ей требовалась безоговорочная поддержка своего народа на каждом этапе, и для этого их нужно было убедить. А для достижения этой цели сотрудничество Примеры было абсолютно необходимо, и отчуждение принцессы стало бы самым верным и быстрым способом пустить весь этот план под откос.
Гораздо быстрее и проще было бы просто поработить всех силой, но в долгосрочной перспективе куда разумнее было завоевать симпатии народа. Если бы им удалось убедить людей в том, что их не завоевывают, а наоборот — возвращают к прежнему статусу-кво, временам их былой славы, управлять ими стало бы в разы проще. Конечно, на случай, если всё это с треском провалится, Примера была просто идеальным козлом отпущения. Подобно тому, как долго варят жесткие овощи, чтобы они стали мягкими, со временем всех можно было бы убедить смягчить свое отношение к поглощению атлантийским правлением.
— Так какова ваша текущая позиция?
— Всякий раз, когда она пытается приблизиться, гвардейцы выстраиваются на палубе и кричат ей, чтобы она убиралась прочь.
Сцена того, как королевские гвардейцы толпятся на палубе и орут на парящую в небе Ави, выглядела бы донельзя комично, если попытаться ее представить. Конечно, если Одетта проявит строптивость и продолжит приближаться, все ставки будут сняты, и им придется применить силу. К их великому счастью, она прекрасно знала, где проходит черта, так что до крайностей дело еще ни разу не доходило.
— Но прогонять ее каждый божий раз — это просто...
Остановить человека, стоящего на своих двоих, проще простого: можно преградить ему путь или взять в кольцо, вот и всё решение проблемы. Но против того, кто нападает с небес, все эти методы абсолютно бессильны. Единственное, что есть в их распоряжении, — это луки и стрелы, но одно случайное попадание может стать роковым для Ави, а значит, и для всех их грандиозных планов. Именно эта дилемма не давала капитану покоя.
— К сожалению, выбор у нас невелик. Если дело дойдет до крайностей, пусть с ней разбираются наши защитники-хранители.
Камергер отдал этот дерзкий приказ совершенно будничным тоном.
На каждом корабле был только один защитник-хранитель, но поскольку королевский корабль был окружен множеством кораблей поддержки, в распоряжении королевской гвардии находилось в общей сложности шесть защитников-хранителей. Приказ камергера означал, что эти защитники-хранители должны быть готовы в любой момент перехватить и сбить незваную гостью, если того потребует ситуация.
— Вы абсолютно уверены?..
Выполнение этого приказа означало отправку защитников-хранителей в самый настоящий бой. А это шло вразрез со всеми их многовековыми традициями и устоями.
— Я знаю, но разве мы можем поступить иначе?
— Я... я вас понял.
Конечно, в таком суровом регионе, кишащем бандитами, пиратами и прочими напастями, защитники-хранители всегда были готовы вступить в схватку и замарать руки. Но сама мысль о том, чтобы заставить этих девушек сражаться за них, была просто неприемлема для этих суровых морских волков.
Для Шуры, которая целыми днями кружила вокруг королевского корабля, заметить определенную парочку субъектов было чистой случайностью, хотя и вполне неизбежной. Она вела наблюдение за королевским кораблем, а те двое шпионили за казармами, а значит, зоны их интересов в значительной степени пересекались. В таких условиях их столкновение нос к носу было лишь вопросом времени.
— Ого, эй!!! Ба, да если это не наш вице-капитан и Токушима! И подумать не могла, что наткнусь на вас в такой глухомани!
Но когда Токушима и Эдаджима услышали ее голос, они не стали кричать в ответ. Они на мгновение переглянулись, а затем, словно испугавшись кого-то до смерти, сорвались с места и бросились наутек.
— Чего–?! Эй, а ну стоять, черт возьми!
Шура, которая и в мыслях не допускала, что они попытаются сбежать, тут же бросилась в погоню.
— Какого хрена вы деру дали, а?!
— Нет, мы вовсе не убегаем, — тяжело дыша, на ходу бросил Эдаджима.
— А как прикажешь это называть?! А?!
— Мы не убегаем. Просто вдруг вспомнили об одном неотложном деле.
— И что же это за дело такое, а?! Неужто важнее, чем поговорить со мной?!
Их беготня и истошные крики привлекли немало недоуменных взглядов случайных прохожих. Зрелище того, как молодая девушка несется вслед за мужчиной, давало богатую пищу для самых разнообразных фантазий и сплетен.
— Похоже, какой-то старый хрыч водил бедную девчонку за нос...
— Наверное, она застукала его на горячем... Погодите-ка, он что, сбегает с... другим мужиком?!
Лицо Эдаджимы залилось густым румянцем от доносившихся со всех сторон комментариев зевак.
— Х-хватит орать всякие двусмысленности!
— Ах, так это я теперь двусмысленности ору, да?!
Молодость и отличная физическая форма Шуры позволили ей стремительно сокращать дистанцию.
— Я имею в виду, из-за твоих воплей всё выглядит так, будто нас связывают какие-то близкие отношения! Могла бы выразиться иначе, например: «Неужели это нечто настолько важное, что нельзя даже парой слов со мной перекинуться?»
Но Шура его совершенно не слушала. Подобравшись на достаточное расстояние, она в прыжке повалила Эдаджиму на землю борцовским приемом. А затем, чтобы слышали все вокруг, завопила:
— Но мы же так близки! Иди сюда, иди ко мне, ну же!
— А-а-а-а! Токушима, на помощь! Токушима!!!
— А?! Ш-шеф?!
Токушима, бежавший впереди Эдаджимы, как вкопанный остановился и в полном изумлении обернулся.
— Да это же Токушима!!!
— О-Одетта?!
Но не успел он и шагу ступить на помощь Эдаджиме, как его самого сбила с ног обезумевшая от радости Одетта, влетевшая в него сбоку на полном ходу.
Загнав обоих в угол, Шура и Одетта отконвоировали их в чайную лавку, расположенную подальше от района, где стоял королевский корабль.
— Ну и с чего вы двое вдруг решили сделать ноги, а? — Шура уселась напротив Эдаджимы и Токушима и принялась сверлить их взглядом, требуя ответов. Одетта тем временем заняла место у прохода, прямо рядом с Токушимой, чтобы отрезать им любые пути к отступлению.
— Я же сказал, мы никуда не убегали.
— Да как же! Стоило вам только меня завидеть, как вы тут же сверкнули пятками!
— Нет, просто мы неожиданно вспомнили об одном срочном деле. — Эдаджима нарочито избегал встречаться с ней взглядом.
Тем временем Одетта, похоже, надула губки, так что Токушима поспешил ее успокоить.
— Как жестоко. Ты что, правда меня теперь ненавидишь?
— Да ну, как я могла бы...
— Ладно. Обнимашки.
Одетта без малейших колебаний нырнула вперед и уткнулась лицом в бок Токушима.
— Эй, да ладно тебе, не здесь же! На нас... люди смотрят.
— Значит, хочешь уединиться?
— Я вовсе не это имел в виду!...
И Эдаджима, и Токушима по-прежнему стояли на своем, наотрез отказываясь признавать, что спасались бегством. Видя, что этот разговор ни к чему не приведет, Шура решила перейти к сути дела.
— Отродясь не слышала, чтобы вы, ребята, ошивались именно в таких местах.
— Ну, мы вообще-то и не планировали здесь оказаться.
— Но отрицать бессмысленно: сами четыре богини благословили нашу встречу! На самом деле, мне нужно с вами кое-что обсудить.
Эдаджима тяжело вздохнул.
— ...Вот почему я терпеть не могу с тобой пересекаться. Стоит мне только тебя увидеть, как ты тут же начинаешь просить о чем-то совершенно невыполнимом.
— Да неужели...
Шура, даже не подозревавшая, что Эдаджима воспринимает ее именно так, в замешательстве почесала затылок.
— Именно. Вспомни Токио и Врата. Это же всё из-за твоего нескончаемого нытья произошло, не так ли?
Если бы они тогда не пошли напролом, их бы не похитило некое государство и не держало бы в заложниках посреди Тихого океана. Эдаджиме пришлось дергать за все доступные ему ниточки в Морских Силах Самообороны, чтобы организовать спасательную операцию. Конечно, больше всего неудобств это доставило не ему, а экипажу эсминца «Самидаре». Корабль должен был отправиться в Аденский залив для поддержки антипиратских операций, но вместо этого Эдаджима перенаправил их в Тихий океан спасать Шуру и остальных. Это внезапное изменение планов пустило под откос все отпуска и увольнительные экипажа, и кого им было винить в этом? Разумеется, никого иного, как Эдаджиму.
— Но ведь ты же мой вице-капитан, разве нет?
— Был... когда-то. Теперь это уже в прошлом.
— Ой, ну не говори так! Да ладно тебе, ну пожа-а-а-алуйста...
Шура пустила в ход свой коронный взгляд побитого щенка, пытаясь разжалобить его. Она выглядела так, словно ей больше не к кому было обратиться, словно она загнана в глухой угол.
— Я всё что угодно сделаю!
— Девушкам вроде тебя не пристало бросаться такими словами.
Как и следовало ожидать, Эдаджима просто не смог отказать той, кто смотрела на него таким взглядом.
Вот что предложил Эдаджима: Одетта полетит к внешним границам Урта, расправив крылья и поднимаясь всё выше и выше. Она должна будет достичь высоты перисто-кучевых облаков. На такой высоте вряд ли встретится какая-либо другая Ави, а значит, она сможет беспрепятственно спикировать прямо на королевский корабль. Скорость, которую она наберет при пикировании с такой высоты, позволит ей в мгновение ока оказаться у цели, но при этом она также сможет без помех наблюдать за происходящим на палубе сверху.
— Так ты всё это затеял, чтобы разузнать, как там Примера?
— Ага. Нам позарез нужно убедиться, что с ней всё в порядке и всё такое.
— А как насчет того, чтобы подобраться к кораблю под водой? — предложил Токушима. Как сертифицированный дайвер, в этой сфере он чувствовал себя как рыба в воде.
— На королевскую гвардию работают русалки и прочие подводные жители. Они наглухо перекрыли весь океан вокруг королевского корабля.
— Выходит, остается только небо.
— М-гм, но они заметят мое приближение. Королевские гвардейцы там вооружены до зубов.
— Хорошо. И последний вопрос: кого-нибудь из вас вообще волнуют последствия?
Изначально Шура не хотела поднимать шумиху, так как Тинай и Атлантия на данный момент были связаны союзническими обязательствами. Но то, что Атлантия не подпускала к Примере даже их, выглядело слишком уж подозрительно; казалось, они намеренно пытаются ее спрятать. Окончательно утвердившись в своем решении, она ответила на вопрос Эдаджимы отрицательно; Одетта последовала ее примеру.
— В таком случае, давайте действовать по этому плану.
Эдаджима взял чайную чашку, символизирующую королевский корабль, и занес над ней правую руку.
— Как я уже говорил, Одетта поднимется высоко над королевским кораблем. Тем временем Шуре придется устроить переполох прямо перед ним, чтобы отвлечь на себя внимание королевских гвардейцев.
— Выходит, я буду выступать в роли приманки?
— Это не просто отвлекающий маневр. Шум должен быть достаточно громким, чтобы его услышала даже Примера внутри корабля.
— О-о-о! И тогда она сама выглянет в окно, чтобы узнать, в чем там дело!
— Именно. Одетта, которая будет высматривать ее сверху, тут же ее заметит и спикирует прямо к ней. Если повезет, вы даже сможете перекинуться парой слов.
— С этим я справлюсь.
Одетта была полностью готова к действиям, но Шуру всё еще грызли сомнения.
— Но послушайте, если я устрою такой переполох, а они всё равно сцапают Одетту, то всё это будет напрасно...
— Не переживай, со мной всё будет отлично! Если мне нужно будет просто сбежать, я справлюсь! — заверила ее Одетта, уверенно стуча себя кулаком в несуществующую грудь.
— И как же ты это сделаешь?
Одетта лукаво и озорно усмехнулась:
— У меня есть секретное оружие.
— Да ну? И что же это?
— То, чего еще никто и никогда не видел!
Шура обеспокоенно нахмурилась. Она знала Одетту уже целую вечность, но отродясь не слышала ни о каком секретном оружии. А если оно у нее и было, но она его даже в деле не проверяла, то ставить на кон успех всего плана, полагаясь на штуковину, которая может попросту не сработать, было крайне сомнительной затеей. Она попыталась выпытать у Одетты подробности, но та лишь упрямо твердила, что Шура должна просто ей довериться.
С того самого дня Примера оказалась заперта в крошечной, тесной каюте где-то в недрах королевского корабля. Большую часть времени ей было абсолютно нечем заняться, так что она просто лежала на кровати, бессмысленно пялясь в деревянный потолок.
Несмотря на то, что это было судно, королевский корабль Харлам был обставлен с поистине королевской роскошью. Даже в этой душной каюте стояла мебель и кровать, сработанные лучшими мастерами, каких только можно было купить за деньги, а потолок был щедро украшен резными узорами и фресками с пейзажами бескрайних равнин и густых лесов.
— Что же делать...
Прошло уже четыре дня с тех пор, как ее здесь заперли. Она прекрасно понимала, что должна во что бы то ни стало донести до своих союзников весть о чудовищных планах Леди, но, находясь под замком, она была абсолютно бессильна. И всё же она знала, что должна вырваться отсюда.
Проблема заключалась в том, что путей во внешний мир было всего три. Первый — единственная дверь, ведущая в остальные помещения королевского корабля; второй — крохотный круглый иллюминатор в стене прямо напротив этой двери; и третий — дверь, ведущая в уборную. Туалет был тупиком, а иллюминатор — слишком узким, чтобы она могла сквозь него протиснуться, так что эти варианты отпадали сразу. Оставалась только дверь наружу.
Но дверь была сколочена из невероятно толстого, массивного дерева и почти всё время была заперта на цепь. Отпирали ее лишь тогда, когда приходило время кормить пленницу. Робкая на вид служанка приносила ей еду, но ее всегда сопровождал эскорт из здоровенных, свирепых охранников. До сих пор у нее было целых десять возможностей что-то предпринять, но враг не оставил ей ни единой лазейки, которой она могла бы воспользоваться. Помимо кровати, единственным предметом мебели в каюте был сундук, заменявший ей прикроватную тумбочку. На нем стоял серебряный чайник и маленькая чашка, но даже они не выглядели так, будто ими можно хотя бы поцарапать толстые деревянные стены ее темницы.
И всё же каждая упущенная минута — это упущенный шанс спасти своих союзников. Следующая возможность должна стать решающей.
Когда принесут обед, она спрячется за дверью, вооружившись серебряным чайником, и как только служанка войдет, оглушит ее ударом по голове. Но подождите, а как быть с охранниками? И даже если она найдет способ разобраться с ними, что она будет делать, когда выберется с корабля?
На этом этапе ее размышления неизменно заходили в тупик.
Но именно в этот момент сквозь иллюминатор до нее донеслись слабые отголоски какого-то переполоха.
— ...Что там происходит?
Она вскочила с кровати. Интуиция подсказывала ей — пусть и довольно слабо, — что в этом гвалте она слышит свое собственное имя.
Она выглянула наружу, отчаянно пытаясь протиснуть лицо сквозь крошечный иллюминатор. Ей удалось разглядеть палубы множества самых разных кораблей и лодок, но одна из них была буквально набита охранниками. Судя по всему, они за кем-то гнались.
— Не может быть... Шура???
Но гнались они действительно за Шурой. Она устроила настоящий хаос, и целая толпа королевских гвардейцев сбежалась, чтобы ее скрутить. Но Шура оказалась куда сильнее и проворнее, чем они ожидали. Она мастерски уворачивалась от каждого брошенного в нее кулака, а когда им казалось, что они наконец-то обратили ее в бегство, выяснялось, что это был лишь обманный маневр, чтобы сбить их с толку. Нескольких особо неудачливых стражников она и вовсе швырнула за борт.
Наблюдать за тем, как одна-единственная девушка раскидывает целую орду стражников, было до смешного нелепо. Она билась с ними голыми руками, а это означало, что гвардейцы не могли пустить в ход оружие. В конце концов, у них был строжайший приказ не причинять вреда друзьям Примеры.
— Где ты, Прим?! Где ты-ы-ы-ы?!?! — во всю глотку надрывалась Шура.
— Я здесь, Шура!!! Я... здесь... — изо всех сил закричала Примера.
Но Шура, похоже, ее не услышала. В пылу потасовки стоял такой шум, что ее крики просто растворились в нем.
— Почему... Почему я ничего не могу сделать?!
Сердце Примеры болезненно сжалось, когда она горько оплакивала собственное бессилие. Но в этот самый миг из-за иллюминатора до нее донесся знакомый голос:
— Как хорошо, что ты закричала. Сэкономила мне уйму времени.
Она выглянула наружу и увидела никого иного, как свою крылатую подругу Ави, Одетту, которая смотрела прямо на нее.
— А?! Оди?! Как ты–?!
Ну да, она же просто прилетела сюда. Примера это прекрасно понимала, но ее всё равно это застало врасплох.
Одетта с гордостью ответила:
— Это всё Эдаджима придумал!
— Кажется, началось. — пробормотал Токушима, вглядываясь в небо.
Издалека доносились яростные крики королевских гвардейцев. Слухи о погроме, который устроила Шура, мгновенно разлетелись по всем уголкам Урта, пробудив интерес даже у тех солдат, кто не был в этом замешан.
— Судя по крикам, они там сцепились с каким-то громилой. Погодите, нет — они бьются с бабой!
— Хех, эти королевские гвардейцы только с виду такие суровые и грозные, а на деле-то совсем расслабились, а?
— И не поспоришь. Ну так что, пошли поглазеем, как они себя на посмешище выставляют?
— Я с вами!
Обычные пехотинцы и стражники начали массово стягиваться к месту происшествия. Заметив это, Эдаджима незаметно натянул на лицо черную балаклаву.
— Регулярные войска противника сейчас стягиваются к местоположению Шуры. Нужно действовать быстро, Токушима.
— Понял.
Токушима натянул такую же черную маску.
Облачившись в темные одежды, полностью скрывающие их фигуры, напарники прямиком направились к одному из плавучих бараков. Их цель: выяснить, где держат техников и «мудрецов» гильдии. Поднятая суматоха должна была оттянуть на себя львиную долю охраны, так что сейчас был идеальный момент для проникновения на корабль.
Этот план был задуман не только для того, чтобы помочь Шуре и Одетте найти Примеру. Хаос, который они устроят, должен был создать брешь в обороне, которой и собирались воспользоваться Эдаджима и Токушима. По расчетам Эдаджимы, они убивали сразу трех зайцев одним выстрелом.
— Ты всё запомнила, Оди? Ты должна немедленно передать всё это моему отцу, и как можно скорее!
Шура выиграла для них это драгоценное время. И Примера, и Одетта прекрасно осознавали, что времени на пустые разговоры у них нет. Примера использовала эти кроткие мгновения, чтобы пересказать Одетте суть чудовищных планов Леди Харлам.
— А как же ты, Прим?
— За меня не волнуйся. Я им нужна, и пока это так, они не посмеют причинить мне вреда. А теперь лети, передай нашим!
— Эй, кто там?! — раздался крик от двери.
— Лети, лети!!!
У них даже не было времени попрощаться.
Не сводя глаз с Примеры, Одетта оттолкнулась от корабля и рухнула спиной в море.
— Схватить ее!!!
У самой поверхности воды она резко распахнула крылья и выровняла полет. Она на огромной скорости проскользнула в узкие щели между кораблями, и вскоре королевский корабль остался далеко позади.
— В погоню!!!
И тут на нее обрушилась группа защитников-хранителей. Судя по всему, у них был приказ ни в коем случае не дать ей уйти, о чем красноречиво свидетельствовали обнаженные мечи и натянутые луки.
— Хм...
Одетта отчаянно махала крыльями, скользя над самой поверхностью океана. Висевшие на хвосте защитники-хранители осыпали ее градом стрел; некоторые из них едва не задели ее. Но каждый раз, когда она совершала маневр уклонения, она теряла скорость, и эти потери стремительно накапливались. Вскоре преследователи начали настигать ее.
— Мы прямо над ней!!!
Защитники-хранители изготовились к стрельбе, натянутые тетивы звенели, предупреждая Одетту о неминуемой гибели. И тем не менее, она оставалась абсолютно невозмутимой.
— Кажется, пора...
Внезапно Одетта резко изменила траекторию полета и взмыла круто вверх.
— Решила пойти в набор высоты? Похоже, умом ты не блещешь, а?!
Полет вверх означает потерю скорости. Это простые законы физики. Из-за этого маневра расстояние между ними мгновенно сократилось до минимума.
— Сейчас!!!
Защитники-хранители выпустили стрелы и взмахнули клинками, целясь в Одетту. Но она даже не попыталась увернуться — напротив, казалось, она свернулась калачиком. А затем, совершенно внезапно, она резко вытянула конечности вперед и назад, и из ниоткуда раздался оглушительный, пронзительный визг.
— И-и-ик!
Защитники-хранители невольно вздрогнули. Тем временем их стрелы безобидно рассекли воздух и плюхнулись в океан; их клинки со свистом рассекли лишь солнечный свет, не встретив на своем пути ничего материального.
— Какого–?!
Они моргнули, но Одетта словно сквозь землю провалилась. Всё, что от нее осталось, — это странный запах, волна раскаленного воздуха и крошечная, едва заметная точка высоко в небесах.
То, чему они стали свидетелями (хотя вряд ли поняли это), было работой миниатюрного реактивного двигателя.
— Если бы только я могла летать быстрее, я бы не лишилась ног...
Одетта со слезами на глазах, полная горечи, излила душу Сензаки Каору, мастеру-протезисту, создавшему для нее искусственные ноги. Чтобы помочь ей исцелиться от этих терзаний, он встроил в ее протезы этот хитрый механизм в качестве небольшого подарка. В этом заключалась его собственная философия: чтобы вырвать сожаления своих клиентов с корнем, он давал им то, что помогало бы с ними бороться.
При упоминании миниатюрных реактивных двигателей на ум, скорее всего, приходит слово «игрушка». Но благодаря последним достижениям в области технологий появились крошечные двигатели, способные стабильно выдавать тягу в 30 кг. Учитывая, что в каждом протезе Одетты было по одному такому двигателю, суммарная тяга составляла целых 60 кг. При ее весе, едва достигающем 40 кг, такая колоссальная тяга позволяла ей лететь с такой скоростью, за которой не смогла бы угнаться ни одна другая Ави, не говоря уже о почти вертикальном наборе высоты.
— Ч-что только что произошло???
Защитники-хранители просто ошарашенно пялились в небо, полностью сбитые с толку. Но одно было ясно наверняка: теперь им Одетту ни за что в жизни не догнать.
— Срочное донесение! Срочное донесение!
К капитану королевского корабля и главному камергеру, которые вместе наблюдали за разворачивающимся хаосом, подбежал запыхавшийся офицер.
— Вы поймали незваную гостью? — строго спросил главный камергер.
— Никак нет, она ушла!
Капитан пришел в неописуемую ярость от этой новости.
— Что?! Как какая-то соплячка смогла от вас улизнуть?!
— Она скрылась с такой скоростью, что даже стрелы наших защитников-хранителей не смогли ее настичь! Говорят, у нее при себе были какие-то магические инструменты!
— Дерьмо! Да чтоб вас всех!
Капитан до крови прикусил губу. Всю вину за этот провал теперь точно повесят на него.
— Ну а капитана вы хотя бы схватили?
— Н-никак нет... Она тоже сбежала.
— Да чтоб тебя!
— Мы бросились за ней в погоню, но тут на бараках вспыхнул пожар. Большая часть наших людей сейчас брошена на его тушение...
На этом Урте, сплошь состоящем из деревянных кораблей, тесно пришвартованных друг к другу, каждого с пеленок учили бросать всё и тушить огонь, если тот вдруг вспыхнет. По сравнению с поимкой какой-то там безоружной женщины, выбор приоритетов для солдат был более чем очевиден.
Воспользовавшись этой суматохой, Шура незаметно ускользнула, а благодаря толпам людей, хлынувшим наружу для эвакуации, у нее появилась идеальная маскировка, чтобы раствориться в толпе.
— Какое поразительно своевременное возгорание. — Главный камергер подозрительно изогнул бровь.
И он был абсолютно прав; Токушима и Эдаджима намеренно подожгли часть корабля-барака, чтобы дать Шуре шанс на побег.
— Твою мать! Вы у меня еще за это попляшете! — взревел капитан, но главный камергер осадил его.
— Не стоит так кипятиться, капитан. Мы все прекрасно знаем, куда они направляются. Немедленно поднимите флот по тревоге и прикажите им блокировать военный корабль Тиная в порту. Пока они не вышли в море, победа за нами.
— Е-есть!
Офицер пулей вылетел из кабинета, чтобы передать приказы.
— Н-но как же наши секретные планы... — Капитану казалось, что вся эта катастрофа — исключительно его вина.
— Всё в порядке. Сейчас они уже ничего не смогут с этим поделать; слишком поздно пытаться нас остановить. Празднование нашей триумфальной победы уже не за горами. — уверенно заявил главный камергер, и на его лице заиграла самодовольная улыбка.
Вернувшись, Шура прямиком направилась к Амаретт.
— Где Оди?
— Она еще не вернулась.
Как только Амаретт произнесла эти слова, один из впередсмотрящих «Одетты II» закричал:
— Наш защитник-хранитель возвращается!
Он указал пальцем в небо.
— Нам нельзя терять ни секунды! — выпалила Одетта, едва коснувшись палубы.
— В чем дело? Что стряслось?
Она слово в слово пересказала Шуре всё, что услышала от Примеры.
— Ч-что?!?!
— Мы обязаны немедленно доложить об этом Дожу!
— Уже сделано. Так, парни, готовьте корабль к отплытию! Мы уходим прямо сейчас!!!
Половина экипажа корабля всё еще находилась в увольнительной на берегу, но выбора у них не было. Шура решила, что они справятся и с теми силами, что есть на борту.
— Солдаты Атлантии! Они несутся прямо на нас!
Атлантийские морские пехотинцы хлынули с Урта и побежали к «Одетте II». Причина их появления была ясна как день.
— Время вышло! Рубите швартовы и сбрасывайте сходни!
По приказу Шуры матросы принялись остервенело рубить швартовы топорами, швыряя их в воду вместе со сходнями.
— Гребцы, по местам! Выгребаем отсюда!
Морпехи с длинными веслами наперевес бросились с нижней палубы на верхнюю и заняли позиции по обоим бортам.
— Налегли!!!
«Одетта II» оторвалась от причала, и под мощные, синхронные гребки она начала стремительно отдаляться от Урта. Размахивающие мечами атлантийские морские пехотинцы опоздали буквально на долю секунды, и теперь им оставалось лишь бессильно скрипеть зубами, наблюдая за тем, как корабль набирает ход.
— Еще бы чуть-чуть...
— По крайней мере, скоро мы будем уже далеко отсюда.
Одетта и Амаретт синхронно вздохнули с облегчением, но тут тишину разорвал истошный вопль:
— С правого борта! Нас сейчас подрежут!
Внезапно справа от «Одетты II» вынырнул корабль, угрожающе пересекая ее курс и блокируя путь к отступлению. Шура заорала:
— Право руля, до упора! Гребцам правого борта сушить весла!
— Твою мать!
Рулевой резко вывернул штурвал вправо, из-за чего корабль сильно накренился при смене курса. Но не успела «Одетта II» сбросить скорость и завершить маневр, как прямо по курсу вырос еще один военный корабль Атлантии, перекрывая им дорогу.
— Всем гребцам, полный назад!
Гребцы судорожно заработали веслами в обратном направлении. Но тут позади них появился еще один боевой корабль Атлантии, беря их в плотное кольцо. Бежать было больше некуда.
— Проклятье... — процедила сквозь зубы Шура. Она понимала: это конец.
Том 3. Глава 11.
Объединенный флот собрал под своими знаменами корабли Атлантии и семи государств Авионского моря, чтобы раз и навсегда покончить с пиратами. С флагманом «Виктория» в самом сердце строя, армада лишь разрасталась на своем пути к острову Мегиддо — известному пиратскому логову. На полпути к эскадре присоединились дополнительные корабли из флотилий стран Авионского моря, и всего за сутки до прибытия к острову их численность достигла внушительных 217 вымпелов.
— Боги милостивые… До чего же грандиозное зрелище!
Море белых парусов, гордо реющих на ветру — вот и всё, что видел перед собой закаленный в боях капитан Кайпиринья эм Рюйтер.
— Ну как, капитан? Прямо бальзам на душу, скажите? И всё это великолепие — исключительно моя заслуга, — хвастливо заявил Шамрок.
На самом же деле вся эта кампания закрутилась с подачи Леди Харлам, предложившей стереть пиратов в порошок. Конечно, именно Шамрок привлек к участию остальные государства Авионского моря, так что он не то чтобы ошибался, но и прав был далеко не во всем. Впрочем, его ораторского мастерства и природной харизмы с лихвой хватало, чтобы всё звучало и выглядело так, будто лишь благодаря его гению этот план вообще воплотился в жизнь. Без этих талантов он бы ни за что не взлетел так высоко, став именитым торговцем и децемвиром.
— Ладно уж, отдаю вам должное, тут не поспоришь!
— И пушечки эти я вам тоже подогнал, верно?
«Элейн», корабль Кайпириньи, был вооружен двадцатью орудиями, по десять с каждого борта. Что же до того, кто их заряжал, то вместо паубино, которых не удалось набрать в достаточном количестве для своевременного обучения, они наняли двух магов. Оба мага обладали выдающимся талантом и огромным резервом сил. В отличие от паубино, чьей крошечной магической энергии едва хватало на узкоспециализированные заклинания взрыва, эти чародеи могли надежно и без малейших заминок поддерживать темп стрельбы в течение долгого боя.
И пушками теперь могли похвастаться не только корабли государства Тинае. С тех пор как артиллерия впервые заявила о себе в недавнем прошлом, остальные государства Авионского моря пустили в ход все доступные средства, чтобы заполучить её, вооружив таким образом целый ряд своих боевых судов. Само собой, стволов не хватало, чтобы оснастить каждый вымпел во флоте, но и того, что имелось, было более чем достаточно, чтобы задать пиратам хорошую трепку.
— Эх, пушки — это, конечно, здорово, но вы и впрямь выручили меня, децемвир! Без вас меня бы тут и близко не было!
Кайпиринья панибратски похлопал Шамрока по плечу.
— Не забывайтесь, капитан, — абсолютно ровным, ледяным тоном ответил Шамрок.
Это было недвусмысленное предупреждение для Кайпириньи: больше никогда не забывай, где твое место. Децемвир и рядовой капитан военно-морского флота находились на совершенно разных ступенях социальной лестницы. Да, надо признать, Шамрок доставил Кайпиринье немало головной боли и потому мог простить ему парочку бестактных вольностей, но теперь они были квиты. Отныне всё возвращалось на круги своя, к строгой субординации.
— А… Разумеется, прошу меня простить.
Кайпиринья понял намёк кристально ясно и тут же сменил тон на подобающий.
Объединенная армада продолжала свое неумолимое продвижение вперед.
Далеко позади, в кильватере объединенного флота, шли ракетные катера «Хаябуса» и «Умитака» из состава Надводного подразделения специального отряда Японии по борьбе с пиратством в Особом регионе. Поскольку Япония не участвовала в Конгрессе Атлантии, японцы прибыли сюда не воевать, а исключительно наблюдать. Ведь, в зависимости от исхода, эта битва могла ознаменовать долгожданный конец их командировки в эти края.
— Если они любезно выкосят этих пиратов под ноль, будет просто зашибись.
— Ага, искренне надеюсь, что на этот раз они вырвут заразу с корнем.
И Береговая охрана Японии, и Морские силы самообороны (МССЯ) всеми руками и ногами выступали за успех этой операции. Длительное развертывание надводных судов, авиации и личного состава в такой несусветной дали Особого региона ложилось тяжким бременем на бюджеты обеих структур. Если бы местные правительства смогли отбросить свои разногласия и раз и навсегда решить эту назойливую проблему с пиратами, японцы наконец-то отправились бы домой.
Как уже упоминалось, Япония не являлась стороной Конгресса Атлантии. В конце концов, их туда никто не приглашал, но даже если бы пригласили, они, скорее всего, всё равно бы ответили отказом. Причина крылась в том, что с большинством стран-участниц у Японии попросту не было никаких дипломатических отношений — официальные контакты поддерживались лишь с Тинае и Шилаффом. А в нынешних реалиях политика администрации в Токио сводилась к тому, чтобы в обозримом будущем не вступать ни в какие новые дипломатические союзы.
Информации о реальном положении дел в этом регионе было катастрофически мало, и существовал целый ряд сценариев, которых японцы отчаянно желали избежать при налаживании официальных связей. Первым и самым главным из них было втягивание в новые конфликты — что было более чем вероятно, учитывая, что регион сейчас барахтался в самом эпицентре кризиса. Стоит им только завязать дипломатические отношения, как местные князьки рано или поздно начнут умолять и давить на Японию, втягивая её в свои военные разборки. Так что, если на то не будет исключительно веских причин, правительство предпочло бы держаться подальше от политического болота Авионского моря.
Именно поэтому оба ракетных катера шли на значительном удалении от армады: их задача сводилась исключительно к наблюдению и сбору данных.
Высоко над будущим полем боя кружил патрульный самолет МССЯ P-3C.
— Есть прямая трансляция с P-3C.
Капитан «Умитаки» Куросу вперил взгляд в экран монитора.
— И что тут у нас?..
Вокруг острова Мегиддо скопилось около двух сотен судов, и над каждым из них реяли печально известные черные паруса — несменный атрибут пиратской братии.
— Отлично. Передайте эти данные союзникам.
По приказу Куросу на мачте «Умитаки» взвились сигнальные флаги.
— Сигнальные флаги с японского катера!
Офицер-стажер, стоявший впередсмотрящим на борту «Элейн», громко доложил капитану Кайпиринье. С тех самых пор, как японцы прибыли в Тинае, всех флотских офицеров обязали изучать земную систему сигнальных флагов и их значения.
— И что они передают?
— Замечен пиратский флот. По предварительным оценкам, около двухсот вымпелов.
— Выходит, силы практически равны… Похоже, эти ублюдки согнали всех, кого только смогли отыскать, для последней решающей битвы, а?
Сгорая от нетерпения раз и навсегда покончить с пиратами, Кайпиринья повернулся к Шамроку. Тот находился рядом и должен был слышать их разговор, поэтому капитан не стал ничего добавлять, а просто выжидающе уставился на него.
— Оповестите остальной флот, капитан, — отдал приказ Шамрок.
Его секретарша, Исла, ехидно усмехнулась:
— Ого? Пытаетесь заставить остальных чувствовать себя в неоплатном долгу за информацию, которую даже не вы добыли? Довольно подло с вашей стороны, не находите?
— Приходится играть теми картами, которые нам сдали, м-м? Оповестить флот! У Мегиддо замечено двести пиратских кораблей!
Кайпиринья тихонько хмыкнул себе под нос, приказывая своим людям передать донесение остальной армаде.
Объединенный флот продолжал неумолимо продвигаться вперед с «Викторией» в самом сердце строя.
«Виктория», гордость и флагман военно-морского флота Атлантии, была чуточку меньше королевского корабля-дворца, оставшегося на Урте, но всё равно поражала своими исполинскими размерами. Стоит отметить, что королевское судно изначально вообще не предназначалось для морских походов, так как строилось в первую очередь как резиденция для монаршего двора. Однако, в отличие от него, «Виктория» с самого начала проектировалась как полноценный боевой корабль, и потому ее отгрохали настолько огромной, насколько это вообще было физически возможно.
— Донесение с тинайской «Элейн»: у острова Мегиддо замечено двести пиратских кораблей.
Доложил Леди заместитель камергера. Владычица Атлантии безошибочно догадалась, от кого на самом деле исходят эти сведения.
— Этот пройдоха Шамрок… Неужели он рассчитывает, что я буду у него в долгу? Как бестактно, хотя, по правде говоря, я это и так прекрасно знала…
— Что прикажете ответить, Ваше Величество?
— Передайте ему нашу благодарность. Ведь, по сути, сами мы вообще не смогли бы получить эти сведения заранее.
Заместитель камергера почтительно поклонился и передал распоряжения Харлам капитану «Виктории».
Объединенная армада продолжала наступление, и вскоре на горизонте показался остров Мегиддо. Как и ожидалось, вокруг него скопился колоссальный пиратский флот, который также пришел в движение, выстраиваясь, чтобы встретить их в бою.
— Похоже, пираты решили дать нам бой в открытом море.
Леди находилась на самой верхней палубе «Виктории». Ее трон и свиту для защиты обнесли импровизированными баррикадами, и оттуда ей открывался отличный вид на разворачивающиеся боевые порядки. Никакой реальной необходимости находиться под открытым небом у нее не было, но она, скорее всего, пеклась о своем имидже: ее главная соперница в борьбе за императорский престол, Пинья, на весь мир славилась тем, что лично вела своих рыцарей в открытые сражения против Зорзала. Однако присутствие на палубе вовсе не означало, что Леди видела полную картину происходящего, поэтому ее военный штаб расстелил прямо перед ней огромную карту, расставив на ней более четырехсот фишек, обозначающих каждый корабль.
Штабные офицеры нервно столпились вокруг для доклада перед началом грандиозной битвы.
— Позвольте обрисовать тактическую обстановку, Ваше Величество. С юга дует легкий бриз, и поскольку мы движемся на северо-восток, он служит нам попутным ветром. Пиратский же флот, напротив, идет на юг, так сказать, прямо против ветра, что дает нам неоспоримое преимущество.
— Понятно. Тогда давайте действовать согласно нашему плану, хорошо?
— Слушаемся.
— В таком случае, передайте сигнал остальным флотилиям.
Боевой порядок был утвержден заранее. Как только «Виктория» поднимет сигнальный флаг к началу сражения, объединенная армада разделится на восемь частей: флот каждого государства выстроится в собственную боевую линию, наступая параллельно друг другу. Флот Атлантии, будучи самым крупным из контингентов, выстроится широкой горизонтальной линией в тылу этих семи атакующих клиньев. Им отводилась роль не только арьергарда, но и полноценного оперативного резерва, готового в любой момент заткнуть возможные бреши в случае прорыва противника.
Штабные офицеры Леди соответствующим образом переставили фишки на карте.
Два гигантских флота стремительно сближались, и битва вот-вот должна была начаться.
Два противоборствующих флота сошлись почти на расстояние пушечного выстрела, оружие было приведено в полную боевую готовность. Битва должна была вот-вот начаться, и поэтому «Умитака» и «Хаябуса» еще больше сбавили ход, чтобы держаться как можно дальше от грядущей мясорубки.
— Тц! Если бы только мы могли выйти вперед и первыми разнести этих пиратов, то свели бы потери наших союзников к минимуму! — в сердцах сплюнул командир подразделения, капитан 2-го ранга Хамаминато. Он был твердо уверен, что в их силах предотвратить дальнейшее кровопролитие.
Капитан «Умитаки», капитан 1-го ранга Куросу, через силу улыбнулся в знак согласия.
— Это так, но вы же прекрасно понимаете: если мы сделаем это и присвоим себе все лавры, тинайцы возненавидят нас еще сильнее. Они и так нас на дух не переносят.
Военно-морской флот Тинае питал весьма смешанные чувства к МССЯ и Береговой охране. Разумеется, они были благодарны за помощь в борьбе с пиратами — это даже не обсуждалось. Но в то же время та скорость и легкость, с которой японцы решали их проблемы, лишь лишний раз тыкали их носом в собственную... бесполезность. Именно поэтому от командования флота до сих пор не прозвучало ни единого официального слова благодарности. На деле же это чувство собственной никчемности уже успело перерасти в глухую обиду: сначала на свою беспомощность, а затем и на японцев, которые лишь усугубляли это чувство.
Японцы прекрасно отдавали себе отчет в том, как именно их здесь воспринимают. Ни одна из сторон не высказывала претензий в открытую, но витающего в воздухе напряжения и косых взглядов было более чем достаточно, чтобы читать между строк. Для японцев существовал лишь один выход из сложившейся ситуации: позволить союзникам одержать свою собственную победу. Как только они почувствуют вкус тяжело давшегося, вырванного с боем триумфа, их обида и уязвленная гордость неминуемо сойдут на нет.
— Да уж. Полагаю, на этот раз нам придется дать им то, чего они так хотят, — заметил капитан 3-го ранга Такахаши из Береговой охраны.
— Знаете, мы ведь всё еще можем помочь им, вытаскивая из воды тех, кого выбросит за борт.
— Верно... Нам еще предстоит сыграть свою роль.
По приказу Хамаминато экипажи «Умитаки» и «Хаябусы» начали подготовку к спасательной операции. Бойцы Специальной группы безопасности Береговой охраны, имевшие сертификаты водолазов, принялись натягивать гидрокостюмы, чтобы оказать помощь в воде.
— Оба флота сближаются! — прозвучал доклад по громкой связи.
В тот самый миг, когда бой должен был начаться, с кружащего над ними самолета P-3C поступило сообщение, но оно мгновенно утонуло в оглушительных раскатах пушечной канонады. Хамаминато, не расслышав слов экипажа, рявкнул в микрофон:
— Что-о-о?! Повторите!
— Они говорят, что вражеский флот — это вовсе не пираты! — прояснил ситуацию вахтенный офицер Мацумото.
— Чего?! А кто же они тогда, если не пираты?!
— Корабли те же самые, пиратские, но они сменили паруса на белые! И теперь над ними реет военно-морской флаг!
Поднять белые паруса и военно-морской флаг — самый быстрый способ заявить о своей принадлежности к определенному государству. Разумеется, одного этого недостаточно: на борту должны находиться официальные грамоты и уполномоченные офицеры суверена соответствующей страны, чтобы судно по праву считалось ее «военным кораблем». Но проверить соблюдение этих условий на расстоянии физически невозможно, поэтому в морских традициях принято считать, что для подтверждения государственной принадлежности достаточно и флага. Иными словами, судно, идущее под военно-морским стягом страны, безоговорочно признается ее военным кораблем. В бою, до тех пор, пока на грот-мачте гордо реет этот флаг, корабль демонстрирует свою готовность продолжать сражение. И, как следствие, спуск флага означает капитуляцию. Именно из-за этих неписаных морских законов военный корабль почти никогда не спустит свой стяг, даже если он демаскирует его и мешает маскировке.
— Ч-чей это флаг?! — требовательно спросил Хамаминато у Мацумото.
— Похоже... Атлантии?
Мацумото достал справочник флагов и типов кораблей Особого региона — бесценный труд, составленный Эдаджимой и Токушимой. Но открывать его даже не потребовалось, поскольку точно такой же военно-морской флаг, как у (бывших) пиратов, развевался на мачтах военных кораблей, находившихся прямо перед ними.
— Но какого черта пираты вообще ходят под флагом Атлантии?!
Долго ждать ответа Хамаминато не пришлось.
Атлантийский флот, шедший в арьергарде, обрушил сокрушительные бортовые залпы прямо в корму семи союзным флотилиям. В ту же секунду флот (бывших) пиратов открыл шквальный встречный огонь, застав флотилии государств Авионского моря врасплох.
Среди союзных эскадр воцарилась полнейшая неразбериха: приказы принять бой смешались с паническими командами к отступлению. А тем временем смертоносный водоворот пушечных ядер, летящих с двух сторон от атлантийцев и пиратов, сеял настоящий хаос в рядах окруженных кораблей. Один за другим союзные военные суда превращались в искореженные, пылающие на плаву обломки.
— Ч-что нам делать?! — Хамаминато резко повернулся к Такахаши.
Прямо на их глазах разворачивалось грандиозное предательство: союзникам безжалостно всадили нож в спину, зажав их в клещи. Но, к их глубочайшему сожалению, они были совершенно не в том положении, чтобы вмешаться, на чем категорически и настаивал Такахаши.
— Это открытое боевое столкновение между суверенными государствами. Вмешательство выходит за рамки нашей миссии.
— ...
Пиратство классифицируется как преступление против человечности, и поэтому пираты считаются врагами всего рода людского. Опираясь на прецедент у Африканского Рога, правительство Японии имело полное право задействовать МССЯ и Береговую охрану для проведения антипиратских операций в Авионском море. Но как только эти пираты приобрели государственный статус, всё перевернулось с ног на голову. Даже если их действия по своей сути ничем не отличаются от пиратства, до тех пор, пока они официально совершаются от лица суверенного государства, это уже не разбой — это полноправные военные операции.
Береговая охрана Японии не наделена полномочиями применять силу против военных кораблей суверенной страны, тем более за пределами японских территориальных вод. МССЯ, в теории, еще могли бы вмешаться, но поскольку теперь это уже вооруженный спор между несколькими суверенными государствами, они имели право действовать исключительно в рамках политики коллективной самообороны. И лишь правительство Японии было вправе решать, подпадает ли текущая ситуация под действие этой политики.
— Немедленно свяжитесь со штабом!!!
По приказу Хамаминато в штаб подразделения в Тинае полетела краткая сводка о ситуации и экстренный запрос на дальнейшие указания. Если всё продолжится в том же духе, союзный флот будет попросту стерт с лица моря.
Оттуда штаб подразделения ретранслирует сообщение в Алнус, где находится постоянная ставка Министра по делам Особого региона. Эта должность была учреждена после закрытия (и последующего повторного открытия) Врат, и министр был наделен беспрецедентными полномочиями принимать исполнительные решения от лица Токио на тот случай, если Врата снова закроются. Ему не требовалось дожидаться одобрения Кабинета министров для начала действий, а все его решения получали одобрение задним числом, как только кабинет информировали об этом сразу после очередного открытия Врат.
Если министр сочтет, что ситуация подпадает под рамки коллективной самообороны, они смогут вступить в бой и спасти положение. Но до тех пор, пока не поступит приказ, им оставалось лишь в бессильной ярости наблюдать за тем, как на их глазах разворачивается этот подлый и вероломный акт предательства.
С палубы «Элейн» было прекрасно видно, как пиратский флот синхронно сбросил черные паруса, явив миру скрывавшиеся под ними белые.
— Вот же дерьмо...
А как только на грот-мачтах пиратских кораблей взвился военно-морской флаг Атлантии, Кайпиринья мгновенно осознал, что их заманили в ловушку.
— Передайте остальным кораблям следовать за нами! Поднять сигнальные флаги!
Он тут же скомандовал рулевому заложить крутой вираж.
— Погодите, погодите!!! Вы что творите, капитан?!?!
Внезапный маневр Кайпириньи и приказ отступать застали Шамрока врасплох. Однако долго ждать ответа ему не пришлось: град пушечных ядер, обрушившийся на них с тыла, быстро вернул его с небес на землю.
Вокруг флота Тинае то и дело взмывали ввысь водяные столбы. Одно шальное ядро всё-таки нашло свою цель на борту «Элейн», отчего во все стороны брызнула деревянная шрапнель, а нескольких матросов попросту смело за борт. Из-за сплошной стены водяных брызг и порохового дыма видимость упала практически до нуля.
— Какого дьявола они творят?! — заорал Шамрок, на что Кайпиринья проревел в ответ:
— Да откуда мне, черт подери, знать!!!
— Разжую для особо одаренных: нам вонзили нож в спину.
Ответила за капитана Исла, раздраженно закатив все три своих глаза.
— Харлам намеревается пустить на дно объединенный флот государств Авионского моря, а леди Примеру использовать как предлог для объединения региона. Если Атлантия сокрушит союзную армаду прямо здесь и сейчас, военно-морские силы государств Авионского моря лишатся своих лучших кораблей, так? А значит, Харлам без труда подомнет под себя абсолютно всех.
Шамрок принял расклад Ислы за чистую монету, даже не задаваясь вопросом, как именно она пришла к столь логичным выводам.
— Блядь!!! До такого мог додуматься только абсолютно больной на голову ублюдок! Это не методы честных людей — эта сука либо ведьма, либо какая-то злая богиня!!!
Вся операция представляла собой классические «клещи»: с тыла напирал атлантийский флот, а с фронта — пиратская армада. Зажатый в этом смертельном кольце, объединенный флот погрузился в полнейший хаос. Теперь каждый корабль спасал собственную шкуру: суда шарахались из стороны в сторону, не обращая внимания на союзников, из-за чего десятки из них попросту таранили друг друга. Эти столкновения наносили деревянным корпусам фатальные повреждения и превращали их в легкие мишени, позволяя атлантийцам и пиратам безнаказанно расстреливать их как куропаток в тире.
— Ха-ха-ха, да это же всё равно что рыбу в бочке глушить! Не прекращать бортовые залпы!
На борту военного корабля «Одиль», маскирующегося под пиратское судно, атлантийский артиллерийский офицер скомандовал очередной залп. Пушки правого борта разом выплюнули стену огня и раскаленного железа.
— Подготовить номер 3047 к выстрелу!
— Орудие заряжено!
Канониры и паубино заняли свои места у орудия.
— Огонь!!!
От отдачи пушка тяжело откатилась назад, изрыгнув из дула сноп пламени и едкого дыма. Выпущенное ею чугунное ядро легло точно в цель, пробив борт вражеского корабля.
— Есть попадание!!!
Радостно завопили канониры. Хоть их и загнали на флотскую службу из-под палки, с тех пор прошло не так уж много времени. Во всех их повадках и манере держаться всё ещё сквозило их пиратское прошлое.
Однако к паубино это совершенно не относилось. В отличие от их новоиспеченных товарищей-пиратов, эти дети оставались абсолютно безучастными ко всему происходящему, а их глаза были темными и совершенно пустыми.
— Заряжай следующее! Шевели поршнями, 3047! Давай же, черт бы тебя побрал!
— Да...
Это были уже далеко не те паубино, которых когда-то вербовала гильдия. Это были простые дети с материка, силой похищенные атлантийскими рейдовыми отрядами. Их безжалостно отрывали от родителей и мирной жизни, заставляли до седьмого пота обучаться магии в поистине рабских условиях, а теперь принуждали сражаться у пушечных лафетов.
— Да пошло оно всё к дьяволу...!
Дрейк, назначенный заместителем командующего пиратским флотом в этой операции, в сердцах выругался, глядя на это жалкое, разрывающее душу зрелище с паубино.
— Адмирал... Вам не следует произносить подобные вещи вслух.
Одернул его штабной офицер флота, приставленный к нему в качестве надзирателя.
— Прошу прощения. Я всю жизнь был вольным пиратом, так что строгая субординация для меня — это как-то...
— Такое оправдание не годится, адмирал. Вы обязаны подавать пример остальным.
— Ха. Мой косяк, признаю.
— Я прекрасно понимаю, что вы категорически не одобряете методы обращения с паубино. Но разве вы, будучи пиратами, не захватывали людей, не продавали их в рабство и не сгоняли плетьми на галеры в качестве гребцов? Посудите сами, адмирал: в чем же принципиальная разница, м-м?
— Хм-м... Если ставить вопрос ребром, то мне и крыть-то нечем.
Дрейк лишь пожал плечами, решив закрыть эту тему.
Дрейк поднялся на верхнюю палубу, где столкнулся лицом к лицу с дворфом — таким же бывшим главарем пиратов, как и он сам.
— Ба, кого я вижу! Никак сам Дрейк! Чует мое сердце, скоро мы будем обмывать нашу победу, помяни мое слово!
Это был Дарелл го Тохан.
Во время нападения на торговый флот «Пантагрюэль», за мгновение до того, как Специальная группа безопасности Береговой охраны Японии взяла на абордаж подбитую «Нальду», Дарелл из чистого упрямства сиганул в океан. По счастливой случайности ему удалось выжить: он бесцельно дрейфовал на куске дерева, пока его не подобрало рыболовецкое судно. Затем он прибрал к рукам эту рыбацкую посудину, разыскал выживших членов своей команды и взялся за старое, вернувшись к пиратскому ремеслу.
Когда Харлам бросила клич, призывая на службу, он откликнулся и вступил в ряды военно-морского флота Атлантии. Благодаря своей безжалостности его рейды по отлову паубино увенчались оглушительным успехом, и в знак признания его заслуг он был назначен командующим пиратским флотом в этой операции.
— Не беги впереди паровоза, Дарелл. Мы же знаем парочку выскочек, которые так и чешутся испортить нам весь праздник. Ну что? Слышно о них что-нибудь?
— Да не, они всё так же торчат вдалеке и просто пялятся на нас. Ха! Они даже не пытаются присоединиться к веселью!
С самого начала сражения Дарелл приказал нескольким своим людям не спускать глаз с летающих лодок.
— Будь я проклят. Похоже, всё и впрямь выгорело как надо, а?
Дрейк поднял глаза на военно-морской флаг Атлантии, гордо реющий на грот-мачте «Одиль».
Что по-настоящему пугало Дрейка и Дарелла в этой битве, так это возможное вмешательство японских летающих лодок. Они не понаслышке знали, какой абсурдной мощью те обладают — дойди дело до драки, они могли бы пустить на дно весь их флот до последнего суденышка. Но затем штабные офицеры Атлантии, приставленные к ним для надзора, заверили их, что волноваться не о чем, пока над ними поднят атлантийский военно-морской стяг.
— Пока у вас есть это, японцы вам не страшны. Это личный дар от Ее Величества.
— Флаг? И какой от него прок?
— Японцы здесь для того, чтобы ловить пиратов. Если вы поднимете этот флаг, это будет означать, что вы больше не пираты, а значит, они вас пальцем не тронут.
— Хм... Поживем — увидим.
Поначалу Дарелл и Дрейк отнеслись к этому с изрядной долей скепсиса. Но теперь, убедившись воочию, что летающие лодки бездействуют, они наконец-то поверили словам офицера.
— Ну что, теперь убедились, адмиралы? Всё в точности так, как и говорила Ее Величество, не так ли?
— Ага, ага.
Дарелл нервно хохотнул, а вот Дрейк всё еще пребывал в полнейшем недоумении.
— Да, но как так-то? С чего вдруг этот кусок ткани такой важный?
— Всё дело в том, что в Японии действует закон, который строго-настрого запрещает их правительству развязывать войны против других стран.
Дрейк озадаченно заморгал.
— Ни черта не врубаюсь, к чему ты клонишь, но... Ты хочешь сказать, что они вообще никогда не лезут на рожон первыми?
— Именно так.
— Но они же нехило так отделали Империю, разве нет?
— Да они в щепки разнесли кучу моих кораблей! — добавил Дарелл.
— Это потому, что Империя напала на них первой, и они просто нанесли ответный удар. К тому же, на пиратство у них совершенно иной взгляд. Они считают пиратов врагами всего рода людского. С их точки зрения, спасать людей от пиратов и развязывать войну — это две совершенно разные вещи.
Напоследок штабной офицер дал им еще одно наставление:
— Держите флаг поднятым, и они вас не тронут. Однако это также означает, что и вы не должны предпринимать против них никаких враждебных действий, поэтому, будьте любезны, прикажите своим людям держать себя в руках. Они ни в коем случае не должны открывать огонь по японцам, уяснили?
— Ага, усекли.
Дарелл и Дрейк прислушались к совету молодого офицера.
К исходу дня объединенный флот был полностью стерт с лица моря. Множество кораблей пошло ко дну, не меньшее число было буквально разнесено в щепки, а их искореженные обломки и тела членов экипажей остались безжизненно дрейфовать на волнах.
«Элейн» посчастливилось выбраться из этой мясорубки невредимой. Благодаря непоколебимой решительности капитана Кайпириньи корабль смог вырваться из строя ровно в тот момент, когда Атлантия показала свое истинное лицо. Да, судно получило несколько прямых попаданий, но как только «Элейн» сблизилась с «Хаябусой» и «Умитакой», военные корабли Атлантии, как ни странно, прекратили огонь. Должно быть, они побоялись случайно зацепить два японских катера.
Как бы там ни было, «Элейн» стала единственным исключением. Всех остальных кораблей больше не существовало.
Атлантийская армада и пиратский флот в конце концов объединили свои силы и покинули акваторию.
Тем временем «Элейн» и японские катера спустили на воду спасательные шлюпки, чтобы прочесать поле боя в поисках выживших. Спасенных оказалось настолько много, что они переполнили палубу «Элейн», превратив военный корабль в гигантское судно для беженцев.
— Вы не знаете, что сталось с правителями?
Шамрок обходил выживших моряков, пытаясь выяснить судьбу лидеров и государственных мужей стран Авионского моря, которые находились на бортах своих флагманов. Однако никто из спасенных понятия не имел, что с ними произошло, включая и дожа Тинае, Харви. Люди были слишком заняты отчаянными попытками выжить, чтобы думать о спасении сильных мира сего.
Исчезновение или смерть дожа Харви открывали поистине золотые перспективы для карьеры Шамрока, но он прекрасно понимал: сейчас не время праздновать. Впрочем, его отчаяние было вызвано вовсе не трогательной заботой о доже. Дело в том, что эта ситуация стала настоящим подарком для остальных децемвиров, находившихся к нему в оппозиции. Как выжившего, коллеги-децемвиры сживут его со свету, возложив на него уголовную ответственность за потерю дожа. А без дожа не останется никого, на кого можно было бы свалить вину за это катастрофическое поражение.
В конце концов Шамрок обратился с этим вопросом к капитану «Умитаки» Куросу:
— Вы в курсе, что случилось с кораблями, на которых находились монархи?
— К сожалению, флагманы были либо потоплены, либо захвачены.
Куросу передал ему данные, полученные с патрульного самолета P-3C. Всё оказалось именно так, как они и боялись: все до единого корабли, кроме их собственного, пошли ко дну или попали в плен.
Шамрок с яростными обвинениями набросился на офицеров МССЯ, которые безучастно стояли в стороне, пока их союзный флот стирали в порошок.
— Блядь..! Какого хрена вы, ублюдки, просто стояли и смотрели?! Вы же могли в два счета предотвратить всю эту гребаную катастрофу, так ведь?!?!
Командир подразделения Хамаминато ответил ему стальным, непреклонным тоном:
— Мы прибыли сюда бороться с пиратами, а не воевать с Атлантией!
Короткий рапорт Хамаминато дошел до самого Алнуса, и он получил оттуда четкий ответ, который теперь слово в слово транслировал Шамроку.
Кайпиринья, не в силах больше отмалчиваться, встал между Шамроком и Хамаминато.
— Децемвир, прошу вас, не забывайте: Тинае и Япония — не союзники. Они пришли бить пиратов исключительно по доброте душевной, помните?
Исла тоже вмешалась в перепалку, чтобы остудить пыл Шамрока.
— Выдался тяжелый день, Шамрок. Может, пора уже спустить пар.
Шамрок в бессилии стиснул зубы.
— Твою мать...!
Что действительно выводило его из себя, так это осознание того, что он проглотил наживку Леди целиком, попавшись со всеми потрохами. Хотя, если пораскинуть мозгами, это вообще не было похоже на ее собственную идею. Должно быть, ее консультирует какой-то гений политических интриг.
— Мне этот позор вовек не отмыть, слышите?! Я заставлю вас горько пожалеть, что вы перешли мне дорогу!!! — во всю глотку заорал Шамрок в сторону атлантийского флота, скрывающегося за далеким горизонтом.
Атлантийский флот вернулся на Урт через три дня после своей решительной победы.
Жители Урта встречали «Харлам» и её флот радостными криками и песнями. Скорее всего, это объяснялось их пиратским прошлым — они с пониманием относились к тяжелой доле и обстоятельствам пиратов. И пусть те всадили нож в спину всему Авионскому морю, местные считали это поводом для гордости — заслуженной победой.
Возглавляя флот, с триумфом возвращающийся домой, Леди испытывала небывалое доселе упоение. И эту безграничную радость она во всей красе продемонстрировала на победном банкете, который состоялся вскоре после прибытия.
— Мы далеко продвинулись в нашей кампании по объединению Авионского моря! Мы нанесли сокрушительный удар по его силам, возможно, даже уничтожили половину их флота, а они до сих пор не поняли, что вообще произошло! Мы стоим на пороге величайшего свершения!
Леди обходила зал, осыпая словами восхищения и похвалы всех командиров своего боевого флота. А затем, разумеется, она наконец открыто заявила о своем намерении объединить всё Авионское море.
— Если мы и впрямь собрались объединять Авионское море, почему бы нам просто не рвануть прямиком на Тинайе или Шилафф? Сейчас мы раздавили бы любого из них. Да, нас могут назвать предателями, но после драки кулаками не машут, так ведь? — проворчал Дрейк. Он думал, что за всеобщим ликованием его никто не услышит.
— Адмирал…
Но его бормотание прозвучало громче, чем он ожидал, и его услышали все. Присутствующие устремили на него свои взгляды. Леди обратилась напрямую к Дрейку, который начал вжимать голову в плечи.
— Вы спрашиваете, почему мы просто не пошли на них войной? Ответ прост: у нас пока нет того, что для этого нужно.
— И чего же именно?
— Армии, адмирал. Видите ли, наш флот способен сражаться только с другими флотами, но у нас не хватит людей, чтобы подавить и подчинить целые государства. Именно поэтому мы немедленно начинаем набор рекрутов.
— А не поздновато ли для этого?
— Это не имеет значения, адмирал. Даже если наши враги начнут восстанавливать свои флоты прямо сегодня, они ни за что не управятся за месяц или два. Для нас ещё ничего не потеряно, даже если придется немного потянуть резину.
Командиры Леди согласно закивали. Дрейку же, напротив, хотелось рассмеяться ей прямо в лицо. Она мыслила как типичная сухопутная крыса. Если бы она рассуждала как человек, выросший в море, то понимала бы, что для подчинения морской державы армия не нужна. Всем известно: чтобы поставить морскую страну на колени, достаточно ударить её по самому больному месту — морским торговым путям.
— Хорош уже, лады, Дрейк? — Одиль не дала ему расхохотаться.
— Да-да, понял. Но вот что я тебе скажу: эта баба просто опьянела от всеобщих дифирамбов и всё такое. Она реально упускает идеальный шанс, — шепнул ей Дрейк.
Позже банкет наконец-то разгулялся вовсю. Слуги выходили толпами, подавая блюда, которые в корне отличались от всего, что они пробовали раньше.
— Какая вкуснотища! Да здравствует «Харлам»!
Блюда были приготовлены поварами королевского двора, но в их основу легли рецепты, созданные под чутким руководством Примеры. У пиратов, привыкших к резким запахам, свойственным атлантийской кухне, начало складываться впечатление, что королевский двор Атлантии охватила настоящая кулинарная революция. Но Дрейку, когда он отведал угощение, на ум пришла лишь одна мысль.
— Это… Это напоминает мне стряпню Токушимы…
Приглядевшись к разнообразным блюдам, он понял, что они чем-то похожи на то, что готовил Токушима, когда гостил на «Одиль». Конечно же, это было не случайностью: вкусы Примеры сформировались под влиянием Токушимы. И всё же они были лишь похожи на его еду — им было далеко до его кулинарных шедевров. Одиль, у которой, похоже, сложилось точно такое же впечатление, завела с Дрейком разговор о нём.
— Интересно, что сталось с той троицей…
— Понятия не имею… Им хотя бы хватило мозгов смыться до того, как нас повязали, так что, должно быть, они сейчас где-то задают жару на кухне. Если уж так хочешь узнать, просто найди какое-нибудь место, которое внезапно стало популярным из-за отличной жратвы.
— Хм… Интересно, как там сейчас Трова.
Лицо Дрейка внезапно скривилось, словно он раскусил лимон.
— Трова, значит?
Её обстоятельства совпадали с историей дочери Эдаджимы, да и внешне она чем-то походила на него, поэтому он был твердо уверен, что это его ребенок. Чтобы окончательно во всём убедиться, они из кожи вон лезли, чтобы посетить здешнюю гильдию, но потом гильдию подмял под себя королевский двор, и теперь все дети-маги — повбино, включая Трову — оказались в руках правительства. Должно быть, она сейчас терпит рабские условия на борту какого-нибудь корабля. От одной только мысли об этом Дрейк вскочил со своего места и пошел прочь.
— Эй, ты куда собрался, Дрейк?
— Сваливаю отсюда.
Одиль тоже поднялась и без лишних вопросов последовала за ним. Дарелл, сидевший за тем же столиком, погнался за ним.
— Эй, Дрейк! Какая муха тебя укусила, а? Решил свалить, когда самое веселье только начинается?
— Звиняй, но я, пожалуй, пас. Наверное, я не создан для этих светских раутов. Аж кости ломит от всей этой чопорности.
— Ха! Тут я тебя не виню. Мы, отбросы, не созданы для такой жизни. Но если хочешь и дальше быть адмиралом, рано или поздно придется привыкнуть.
— А может, я не хочу к этому привыкать. Улавливаешь мысль?
— Ого, так вот оно что, да?
— В смысле, разве ты сам так не думаешь?
Дарелл ухмыльнулся. Дрейк сразу понял, что у того на уме была совсем другая причина для всего этого.
— Серьезно? У такого вспыльчивого придурка, как ты?
— Вот что делают с человеком долгие дни в открытом море! Учишься выжидать свой час, и именно этим я сейчас и занимаюсь! И, честно говоря, я реально хочу продолжать ходить под атлантийским флагом. Это держит ту надоедливую летающую лодку на почтительном расстоянии!
— Значит, ты просто трусишь перед летающей лодкой, так что ли?
— А ты сам попробуй оказаться под её прицелом, придурок!
— Хех, так получается, что всемогущий Дарелл смирил свою гордыню ради того, чтобы носить цвета военного флота? — подметил Дрейк, на что Дарелл лишь пожал плечами.
В конце концов Дрейк остался при своем решении покинуть вечеринку, и тогда Дарелл поднял в его честь кубок с элем и осушил его.
Дрейк сошел с банкетного судна и направился к своему кораблю. Поскольку они находились в самом центре Урта, вокруг было полно стражи. Как адмиралу флота, ему нечего было бояться, но он всё равно чувствовал себя как на иголках. Возможно, он ещё не до конца сбросил с себя шкуру пирата, поэтому считал, что у него есть причины быть начеку. По пути к докам флота они проходили мимо квартала красных фонарей Урта. Там они наткнулись на шумную компанию морских пехотинцев. На самом деле это были бывшие пираты.
— Почему бы тебе не присоединиться к ним? — предложила Одиль.
Дрейк, однако, решил этого не делать. Если такой высокопоставленный адмирал внезапно ввалится к куче дурачащихся рядовых, это только испортит всем настроение.
— Пожалуй, не стоит.
Он решил идти дальше и продолжил путь к «Одиль».
— Эх, угораздило же тебя стать именно адмиралом!
— Ага, мой косяк.
— Да брось! Давай снова станем пиратами!
— Но разве сейчас Спуни не твой капитан?
— А, он-то? Говорю тебе, он не будет против. Ему вообще не нравится, когда его называют капитаном!
— Серьезно?
— Абсолютно.
— Ладно, так тому и быть, но нам всё равно нужно вернуть наших повбино.
В последнее время пушки стали для пиратов незаменимыми, а чтобы из них палить, на борту нужны повбино. Дрейк и впрямь подумывал о том, чтобы разыскать своих бывших малолетних канониров. У него теплилась надежда, что они захотят вернуться и служить под его началом. Но этому не суждено было сбыться: к этому моменту все повбино перешли под контроль королевского двора. Когда между ними и детьми стояла целая страна, они не могли даже приблизиться к ним.
— И что же делать…
Когда они вдвоем подошли к «Одиль», то заметили в темноте три фигуры, преградившие им путь. Судя по их виду, казалось, будто они специально их поджидали.
— Вы еще кто такие, черт возьми? — Одиль шагнула вперед, пытаясь встать между ними и Дрейком, но не почувствовала от незнакомцев никаких враждебных намерений.
— Давненько не виделись, капитан Дрейк, — поприветствовал его один из силуэтов, заставив Дрейка прищуриться, чтобы разглядеть говорящего. И точно: он узнал лица Токушимы, Эдаджимы и Мейбл.
— Ого! Ба, да это же Токушима и Эдаджима! Ха-ха, и Мейбл тоже здесь! Где вас носило, черт бы вас побрал?! А мы ведь только что о вас вспоминали!
— На самом деле, нам нужно с вами кое-о-чем поговорить. Выслушаете нас?
В отличие от Дрейка, лицо и тон Токушимы излучали предельную серьезность. Дрейк решил выслушать их, и троица повела двоих пиратов в более подходящее для разговора место.
Забегаловка, которую выбрала троица, не пользовалась популярностью у морпехов. И не потому, что это было какое-то шикарное заведение или что-то в этом роде; на самом деле это была просто скромная таверна, полюбившаяся местным жителям. Отсутствие братьев по оружию означало, что Дрейк и Одиль могли позволить себе расслабиться и не сидеть как на иголках.
— Так о чём таком важном вы хотели поболтать? — Дрейк сел прямо напротив Токушимы и, едва опустившись на стул, сразу перешел к делу.
— Ну, видите ли… — Токушима рассказал ему о том, на что они наткнулись. Его тон, выражение лица и манеры резко контрастировали с оживленной атмосферой в таверне. Но вскоре подавленным выглядел уже не только он.
— …Чё?!
Кулаки Дрейка задрожали, а глаза остекленели и налились кровью от ярости.
— Вы ведь мне не заливаете, а?
— Вы можете убедиться в этом сами, но именно так сейчас обращаются с повбино.
Когда Токушима и Эдаджима пробрались на плавучую казарму, они наткнулись на помещение, где держали повбино. Его превратили в настоящий наркопритон. Мальчиков и девочек заставляли курить магические наркотики, чтобы притупить их чувства — включая рассудок — и держали их там взаперти неизвестно сколько времени. Эдаджима добавил:
— Мы проникли туда без какой-либо подготовки, поэтому этот наркопритон застал нас врасплох. Я сам надышался этой дрянью и едва не потерял сознание прямо на месте. Если бы не Токушима, я бы, наверное, не выбрался. Мы пришли туда, чтобы попытаться спасти их, но еле унесли ноги сами…
Даже то, что они подожгли часть корабля, чтобы выиграть время для побега Шуры, потребовало от них нечеловеческих усилий.
Одиль попыталась осмыслить услышанное.
— Значит, королевский двор пичкает бедных детишек наркотой, но на кой черт? Чтобы они всегда были у них на коротком поводке?
Токушима кивнул, на что Дрейк хлопнул в ладоши, словно его осенило.
— Теперь всё встало на свои места. Так вот почему они продолжают палить из пушек, даже если это значит, что они сдохнут… Бедняжки ведь изначально не обладают большим запасом маны. Они должны были знать — им говорили то же самое! Они должны были знать, что работа на износ загонит их в могилу раньше времени. Для меня это было полной бессмыслицей… Но раз уж эти магические наркотики лишают их воли, теперь пазл сложился…
— Блин, если королевский двор опускается до таких сутенерских замашек, то мир окончательно покатился к чертям собачьим, да? — цинично усмехнулась Одиль.
— Да пошло оно всё… Душа к такому не лежит… Меня от этого аж, мать его, воротит! — процедил сквозь зубы Дрейк.
Тогда Токушима спросил его:
— Так что же вы намерены делать, капитан?
— Вытаскивать бедняжек, что ж еще, мать вашу?!
— Я так и знал, что вы это скажете, — произнес Эдаджима, и на его лице наконец засияла широкая улыбка.
— Какого хрена? Если вы знали, что я соглашусь, могли бы сказать мне с самого начала…
— Так, давайте проясним ситуацию: вы же не вешаете нам лапшу на уши, верно? Вы говорите правду? — спросила их Одиль, бросив слегка подозрительный взгляд.
Токушима ответил ей:
— Если хотите, мы можем отвести вас на плавучую казарму. Какой нам смысл вам лгать?
— Ага, но как, черт возьми, мы их вытащим?.. Сказать «пробраться туда» куда проще, чем сделать, — пробормотал Дрейк, начиная осознавать, насколько сложной на самом деле была спасательная операция.
— Сейчас дети сидят на наркотиках, так что даже если мы скажем им идти за нами, они вряд ли послушаются.
— Тут ты прав… — пожала плечами Одиль. Она объяснила, что даже если человек клянется, что ненавидит дурь, как только она попадает в организм, он сам начинает её искать. Когда это происходит, им становится безумно трудно отказаться от своей зависимости, и в особенности от тех, кто снабжает их дозой.
— Если мы реально хотим спасти детишек, нам придется силой вытащить их оттуда, забросить на какой-нибудь остров у черта на куличках и присматривать за ними, пока эта дрянь не выйдет из их организмов.
— Звучит так, будто вы сами через это прошли, — подметил Эдаджима, на что Одиль со смешком признала, что так оно и есть.
— Ну, меня как-то раз опоили дурью, когда давным-давно кто-то подмешал мне кое-что в выпивку.
— Эй, я впервые об этом слышу… — Дрейк повернулся к ней с обеспокоенным видом, но она лишь отмахнулась, сказав, что теперь это уже не имеет значения.
— Да не, я давно через это перешагнула. Повезло, что ничего не случилось… но с тех пор мне стало любопытно, что было бы, если бы я не вывела эту гадость из организма. Я знаю, что сутенеры и прочие отбросы всегда используют эту дрянь, чтобы заманить девчонок в ловушку и заставить их работать шлюхами, дабы набить монетами свои кошельки. Но знаете что? Оказывается, бывает дурь и похуже, особенно на черном рынке. Есть такие дикие грибы, от которых у людей едет крыша, всякие штуки из ячменя, и то варево, которое бодяжат маги для получения самых разных эффектов. У них даже есть кое-что, способное наделить мелкого человечка грубой силой орка, хотя я слышала, что после этого он тут же откидывает копыта.
Одиль показала, насколько хорошо она разбирается в этой теме.
— Но наша главная проблема в том, как мы вытащим оттуда больше двух тысяч детей и где мы их спрячем. Вы же об этом подумали, не так ли?
Эдаджима кивнул, сказав, что эту часть плана продумать было проще всего.
— Уступаю тебе честь, Токушима.
— Есть, сэр… — Токушима рассказал Дрейку о первоначальном плане, который он придумал.
— Звучит как масштабная операция. Ты уверен, что это ты её разработал?
— Нет, я бы ни за что не смог продумать всё в одиночку! Именно Эдаджима отшлифовал все рабочие детали.
— К чему такая скромность? Всё, что я сделал — это довел до ума твою идею, которая от начала и до конца принадлежала тебе! Если бы не ты, мы бы не дошли до этого этапа.
Дрейк решил для себя, что Токушима был генератором идей, в то время как Эдаджима сделал план осуществимым.
— Теперь осталось только подтянуть наши людские резервы. Как минимум, у нас нет одного корабля. И само собой, атлантийцы бросятся за нами в погоню. Полагаю, вы всё это тоже продумали, а?
— Разумеется, у нас продумано всё до мельчайших деталей. Всё, что мне от вас нужно — это гарантия того, что вы сможете работать и импровизировать под жестким давлением.
— Считайте, дело в шляпе. А теперь давайте перейдем к сути: что от меня требуется? — Дрейк подался вперед.
Затем Токушима и Эдаджима посвятили его в детали своего плана.
С того самого дня, как Шура и Одетта привели в исполнение свой план по силовому сближению с Примерой, «Одетта II» и весь её экипаж находились под арестом. Корабль заставили пришвартоваться к одному из плавучих пирсов, а на его борту разместили отряд морской пехоты, чтобы те следили за командой. Шуре, Одетте и всем членам экипажа было строжайше запрещено ступать за пределы судна. Военные корабли Атлантийского флота выстроились вдоль «Одетты II», пресекая любые попытки прыгнуть в воду или хотя бы спустить шлюпки. В общем и целом, их судно превратили во временную тюрьму.
Но, учитывая все обстоятельства, это была, пожалуй, лучшая участь, чем просто пойти на дно. Шура понимала, что даже Атлантия, вероятно, не хотела настраивать Примеру против себя. Это означало лишь одно: её полное содействие было жизненно необходимо для того, что задумала «Харлам». Был также и тот факт, что информация, которую Одетта получила от Примеры, имела ценность лишь до поры до времени. Всё, что требовалось сделать «Харлам», — это дать своим планам идти своим чередом, и тогда все их усилия пошли бы прахом.
— Если мы в скором времени отсюда не выберемся, всё это было зря… — пробормотала Шура, меряя шагами капитанскую каюту. Чем больше времени они теряли, тем вероятнее было, что флот Тинайе — нет, весь коалиционный флот Авионского моря — будет стёрт с лица земли. Ей нужно было найти способ передать эту информацию союзникам, и притом как можно скорее. Но ей в голову не приходило ни одного подходящего решения.
— Эй, Оди, а ты не можешь снова использовать эту свою вжиу-штуку, чтобы прорвать блокаду? — Она имела в виду реактивные двигатели, встроенные в протезы ног Одетты. Шура надеялась, что Одетта сможет использовать их для прорыва, но та в ответ на это предложение лишь покачала головой.
— Не хватит горючего…
Использование столь мощных приспособлений требовало огромного количества топлива. У неё ещё оставалось немного, но она сказала, что его едва хватит на один колокольный интервал (примерно 30 минут) полета. Она также думала о том, чтобы просто использовать двигатели для прорыва блокады и пролететь оставшуюся часть пути своими силами, но ни один Ави (крылатый) не смог бы преодолеть такое расстояние, требующее многодневного непрерывного полета без отдыха.
— Проклятье… — Шура в отчаянии схватилась за голову.
Каждый божий день на протяжении следующих четырех суток у них происходил один и тот же разговор.
На пятый день атлантийские военные корабли, блокировавшие «Одетту II» в порту, внезапно снялись с якоря и начали передислокацию в другое место.
— Что происходит? — На самом деле ей не нужно было спрашивать — причина была вполне очевидна. Их отпускали на все четыре стороны. Но командир морпехов Токкар, руководивший передислокацией, всё же ответил ей:
— Ее Величество, «Харлам», вчера вернулась.
— «Харлам» вернулась?
— Ага, там был парад и всё такое. Все высыпали на улицу, чтобы поглазеть на неё, разве вы не слышали?
— …Нет.
— А, ну да, парад проходил на севере, так что не могу вас винить. Она заявила, что мы одержали победу.
Что, по сути, означало, что коалиционный флот был стерт в порошок. Если «Харлам» вернулась вчера, то битва, скорее всего, произошла много дней назад. Иными словами, информация, добытая Одеттой, уже много дней как потеряла всякую актуальность. Это также означало, что отпала необходимость держать вокруг них столько охраны. Теперь они, пожалуй, могли даже уплыть, если бы захотели.
— И что это значит для нас? — тем не менее спросила Шура.
— Ну, мы не получали никаких особых приказов, так что, вероятно, всё будет как обычно. Мы не можем позволить вам выкинуть то же, что вы учудили в королевском дворце, поэтому всё еще будем за вами присматривать, но вы можете отпустить свою команду в увольнительную на берег.
— Усекла.
В итоге за все свои мытарства они получили лишь горькое послевкусие.
— Ради чего тогда всё это было?.. — плечи Одетты разочарованно поникли.
В этот самый момент к ним подошел старпом.
— Капитан! Прибыла суточная норма пресной воды.
Нахождение под надзором вовсе не означало, что их собирались морить голодом или пытать. По крайней мере, у Атлантии, похоже, не было таких намерений, поэтому им разрешалось закупать необходимый минимум провизии и воды. Обычные портовые грузчики наконец-то подошли к докам с сегодняшними запасами и ждали разрешения подняться на борт.
— Добро. Пусть поднимаются, — раздраженно бросила Шура.
Отстраненное выражение её лица тяжелым грузом легло на сердце немолодого старпома. Но он и сам понимал, что в свете последних событий это была вполне естественная реакция, поэтому вернулся к своим обязанностям и впустил рабочих на борт.
— Давай, братва! Поднимайтесь!
— Спасибо!
Грузчики потащили бочки с водой по трапу на корабль.
— Эти тащите в носовые кладовые. А, и вот эти — на корму…
Даже будучи разочарованной произошедшим, Шура всё равно продолжала выполнять свои обязанности, когда работа уже шла полным ходом. Но в процессе она вдруг наткнулась на знакомые лица, заставившие её резко сбавить обороты.
— Ну, здравствуйте, капитан Шура…
— Ась–??? — Она потерла свой свободный левый глаз и, убедившись, что ей не мерещится, уставилась на лица Токушимы, Эдаджимы и Мейбл — все трое тащили бочки с водой. Она уже готова была взвизгнуть от восторга, выкрикивая их имена, но вовремя осеклась. До неё дошло, почему они пробрались на борт под видом грузчиков — за ними всё еще велась слежка, и у них, вероятно, были вести, о которых атлантийцам знать не полагалось.
— Старпом!
— Да, капитан? — Старпом подошел к ней.
— Позже отведи эту троицу ко мне в каюту. — Она указала на Токушиму, Эдаджиму и Мейбл.
— Эти люди проявили неуважение?
— Нет, но мне нужно с ними перетереть. Речь пойдет о том, что не должно дойти до чужих глаз и ушей.
— Ааа, вот оно что… Тогда всё ясно! — Он заметил, как в глазах Шуры вновь загорелся огонёк, и это вселило в него надежду.
Когда Шура вернулась в свою каюту, старпом пожаловался грузчикам, что их накладная не сходится с заказом, и поэтому он выбрал этих троих, чтобы они объяснили капитану причину расхождений до того, как можно будет подписать бумаги.
— Рада вас всех снова видеть. — Как только троица оказалась в капитанской каюте, Шура поприветствовала их. Одетта, которая тоже находилась внутри, подбежала к Токушиме и сжала его в объятиях.
— Я так по тебе скучала!
— Отвяжись! — Мейбл попыталась втиснуться между ними, чтобы оттащить её.
— Вы знакомы с этими людьми, капитан? — вздохнул старпом, глядя на возню Одетты, Токушимы и Мейбл.
— Ах, да. Мой косяк. У меня не было времени всё тебе рассказать, но, если вкратце, я перед этими ребятами в неоплатном долгу… — Шура объяснила своему старпому, через что им пришлось пройти, пока Одетта и Мейбл наконец-то не успокоились, решив вместо драки просто встать по обе стороны от Токушимы.
Когда всё прояснилось, старпом кивнул, словно всё наконец-то встало на свои места.
— Так это были вы трое? Герои баек, о которых без умолку трещит капитан? Те самые, что устроили ей экскурсию по Японии?
— В этом не было ничего особенного.
— Вы ведь Токушима, не так ли? Я наслышан о вашей превосходной стряпне и о том, как вы сражались под водой. Это объясняет, почему наша защитница так к вам льнет. А вы Апостол Мейбл… И кто тут у нас? Тот самый легендарный Эдаджима, во плоти? Знаете, я должен сказать вам пару ласковых: это из-за вас мне приходится рвать на себе жилы и вдвое больше стараться, чтобы оправдать ожидания капитана! Она вбила себе в голову, что я должен быть таким же крутым парнем, как и вы! — Эдаджима криво усмехнулся и пожал плечами.
— Но ближе к делу, что заставило вас троих завалиться сюда в маскировке?
Токушима ответил ему:
— Я полагаю, вы все в курсе, что Тинайе грозит смертельная опасность, так?
— Тут мы и сами с усами, но, как вы, наверное, понимаете, мы ничего не можем с этим поделать, — вздохнула Шура.
— Вполне вероятно, что флот Тинайе был разбит, но мы не можем просто пустить всё на самотёк. Мы должны найти способ дать Тинайе время на восстановление.
— Но как?
— Именно поэтому мы и здесь. — Токушима вкратце обрисовал им суть операции.
— Э-это просто чертовски дерзкий план, скажу я вам! Но вы уверены, что это выиграет нам время?
Эдаджима ответил:
— Да. Если бы «Харлам» решила развить свой успех и перенести войну прямиком на земли других государств, было бы уже слишком поздно что-либо предпринимать, но вместо этого она решила вернуться домой. Если мы успешно провернем это дело, то дадим остальным странам достаточно времени, чтобы восстановить свои силы.
— Но сможем ли мы это провернуть?
— Полагаю, что да. Бывшие пираты, ныне находящиеся под её командованием, не до конца ей доверяют, и именно поэтому она контролирует повбино и пушки, чтобы держать их в узде. Она даже использует наркотики, чтобы дети оставались покорными.
— Наркотики, значит? Да она та еще мерзкая тварь.
— Раз вы так говорите, капитан, значит, мы всё еще можем положиться на ваше здравомыслие, — заметил старпом, с чем Эдаджима согласился.
— В любом случае, сейчас для нас главное то, что все они содержатся в одном месте. Если мы заберем всех детей одним махом, то подорвем боеспособность атлантийцев. Без повбино пушки бесполезны, а это значит, что они также лишатся рычагов давления на подчиненных им пиратов. Атлантии придется заново копить силы, а значит, «Харлам» будет вынуждена отложить свои планы в долгий ящик. И за это время другие страны должны будут в спешном порядке восстановить свои флоты раньше, чем это успеет сделать Атлантия.
— Всё это звучит логично, но я хочу спросить еще кое о чем.
— Внимательно слушаю.
— А какой вам с этого профит, ребята? — спросила Шура Токушиму и Эдаджиму. Поскольку они были офицерами ССО (Сил самообороны), выполнение этого плана означало, что здесь должен быть какой-то японский интерес. Выгода Японии не обязательно совпадает с выгодой Тинайе — на самом деле, вполне возможно, что их интересы и вовсе противоречат друг другу. Шура хотела убедиться в их истинных мотивах, даже если во всем остальном операция звучала безупречно.
Эдаджима дал ей ответ:
— Наша миссия здесь состоит в том, чтобы найти человека или группу лиц, пытающихся внедрить в этот мир незаконные технологии и знания из нашего мира. До сих пор расследование указывало нам на место, где удерживают этих повбино, и весьма вероятно, что именно там мы найдем тех, кого ищем. Мы рассчитываем, что эта операция наконец-то выведет этих дельцов на чистую воду.
— Ладно, теперь я наконец-то догнала, к чему вы клоните, но тут до меня дошло: а как же Прим? Я даже не слышала, чтобы вы её упоминали.
Токушима подал голос:
— Мы бы хотели, чтобы на этот раз вы отказались от её спасения.
— И оставить её с той, кто не гнушается использовать наркоту на детях? Вы же знаете, что я ни за что на это не подпишусь! — Получив эту новую информацию, Шура стала еще более непреклонной в своем желании вытащить Примеру с Урта. Ей казалось, что Леди силой накачает её наркотиками, чтобы заставить плясать под свою дудку.
— С ней всё будет в порядке, — заверил её Эдаджима.
— Как, черт возьми, вы можете так говорить?
— Леди хочет, чтобы Примера стала не просто марионеткой. Она хочет, чтобы та добровольно вышла на сцену и поручилась за неё. Для этого ей жизненно необходимо, чтобы Примера находилась в ясном уме, а применение наркотиков в долгосрочной перспективе приведет к прямо противоположному результату.
— А что, если «Харлам» поступит не так, как вы думаете?
— Судя по тому, что я видел, Леди склонна к эмоциональным вспышкам, но она отнюдь не глупа. В её характере скорее предпочесть контролировать Примеру с помощью угроз, а не стимуляторов. Например, она может просто сказать Примере, что не пощадит её народ, если та не будет ловить каждое её слово… Уверен, вы понимаете, о чем я говорю. А зная Примеру, если Леди скажет ей это, она подчинится в мгновение ока.
— Ага, это и впрямь её больное место.
— Вот именно, и мы можем быть абсолютно уверены, что пока она будет столь податливой, ей ничего не угрожает.
— Можете считать, что вы меня убедили, — Шура прислушалась к голосу разума и задвинула свои тревоги на задний план.
— Пожалуйста, поймите: невозможно одновременно спасти и повбино, и её. Решать вам, капитан: мы спасаем Примеру или спасаем Тинайе?
— Э-э-э, мне что, нужно решать прямо сейчас? И вообще, я не могу принимать такое решение в одиночку: я должна рассказать об этом Амаретт. — Шура посмотрела на Одетту, которая немедленно выскочила из каюты и привела Амаретт.
— Вы правы. Это очень важное решение, и вам нужно всё время, которое только можно получить, — кивнул Эдаджима и дал им возможность посовещаться.
— Что?!?! Вы же знаете, что я не могу согласиться на подобный план! — Амаретт, безумно переживающая за Примеру, категорически воспротивилась этой затее. Она понимала все плюсы плана во благо Тинайе, но настаивала на том, что они не имеют права бросать Принцессу на произвол судьбы.
Шура привела ей те же доводы, что и Эдаджима.
— Я тебя понимаю, но, к сожалению, у нас тупо не хватит силенок, чтобы провернуть и то, и другое!
Токушима наблюдал, как они втроем обмениваются криками. Затем Эдаджима потянул его за рукав.
— Давай пока оставим их одних. Наверняка у них есть то, что они хотели бы высказать, но не могли из-за нашего присутствия. — Эдаджима объяснил, что им нужно личное пространство, чтобы в полной мере дать волю своим истинным чувствам.
— Понял.
Токушима вслед за ним и Мейбл вышел из капитанской каюты.
Спустя некоторое время за ними пришел старпом.
— Капитан хочет вас видеть.
Они снова вернулись в капитанскую каюту.
— Вы приняли решение? — У Шуры, Одетты и Амаретт были красные глаза и мокрые от слез щеки.
— Мы решили… поставить благополучие Тинайе выше судьбы Прим, — заявила Шура, поднимаясь с места и подходя к Эдаджиме. Было невооруженным глазом видно, как её разрывает на части внутренняя борьба между голосом разума и чувствами.
— Это нелегкое решение. — Эдаджима сжал руку Шуры, что придало ей достаточно сил, чтобы двигаться дальше. Она крепко стиснула его ладонь в ответ.
— Но мы сделали свой выбор, старпом. Надеюсь, он окажется верным. — Услышав, как Шура назвала Эдаджиму «старпомом», её настоящий старпом с мученическим видом повернулся к Токушиме.
— Ладно. Сделаем это. Давайте спасем повбино, а затем и Тинайе. Однако… У нас есть одно условие, которое вы обязаны выполнить, иначе мы умываем руки.
— Какое же?
— Мы должны передать Прим, что в конце концов обязательно за ней вернемся… Что она должна дождаться нас и ни в коем случае не терять надежды. Она сказала, что поддержит любое моё решение, но я должна дать ей знать, что мы не опустим руки и не бросим её.
— Вполне закономерно. Что ж, тогда давайте обсудим операцию более детально.
Эдаджима начал доставать всевозможные документы и пергаменты. Он позаботился о том, чтобы внести в план некоторые коррективы с учетом условия Шуры.
Район стоянки военно-морского флота, порт Урт, Атлантия.
Здесь, в районе стоянки военно-морского флота на Урте, «Одиль» полным ходом готовилась к отплытию. Грузчики таскали с плавучих складов бочки, доверху набитые провизией и пресной водой, чтобы погрузить их на борт.
— Тьфу ты! Они ж только на днях победу праздновали?! Какого хрена один из их кораблей уже снимается с якоря?!
Пока рабочие гнули спины, их бригадир громко изливал душу, жалуясь на жизнь. По идее, сейчас им полагалось прохлаждаться и бить баклуши, особенно после такой грандиозной победы Леди Харлам.
Капитан Спуни лишь пожал плечами и с готовностью ответил на возмущения бригадира:
— Нам нужно раздобыть больше живого товара, уважаемый! Уж если такой тип, как Дарелл, смог выслужиться до адмирала, то сейчас все кому не лень ринутся искать людей, чтобы преподнести их Её Величеству! А при таком раскладе тому, кто замешкается, уже некого будет сгребать в охапку!
До рабочих и бригадира наконец дошёл смысл слов Спуни. Убедившись в вескости причины, они вернулись к выполнению своих обязанностей, хотя и продолжали вполголоса клясть свою нелёгкую долю.
— Шевелитесь, обормоты! — стоя на палубе «Одиль», Дрейк вовсю подгонял свою команду.
— Есть, босс!
— Для тебя я «капитан», олух! Стоп, нет — я всё ещё ваш адмирал! Называйте меня адмиралом, черт вас дери!
— И подумать только, что большинство из них откликнутся на призыв Дрейка и решат вернуться к пиратскому ремеслу...
Токушима оглянулся на кипящую жизнь и суету матросов, трудящихся на палубе. Эдаджима в ответ лишь покачал головой:
— Нет, Токушима, дело вовсе не обязательно в том, что им так уж хочется быть пиратами. Скорее, это красноречиво говорит о человеческих качествах самого Дрейка.
Истинная причина, по которой многие члены его бывшей команды вновь сбежались под его знамёна, заключалась в том, что Дрейк был на редкость достойным и благородным лидером. Разумеется, нашлись и те, кто решил остаться на службе у Её Величества, и Дрейк с уважением отнёсся к их выбору. Он не пытался их переубедить и не затаил на них ни малейшей обиды.
— Что мне делать, кэп? — Юный паренёк, в прошлом юнга с камбуза «Одиль», подбежал к Дрейку с докладом. Он тоже откликнулся на призыв своего старого командира.
— Э-э, а что стряслось с Пассамом? Ничего о нём не слышал? — Пассам тоже с радостью принял предложение Дрейка, поэтому ему заранее сообщили, где их искать и когда планируется отплытие. — Я его нигде не вижу...
— И о чём только думает этот паршивец?.. Ладно, проехали. Возьмёшься за это, Токушима?
— Э-эм...
— Да брось, хотя бы просто состряпай сегодняшний обед! Выручи, а?
Дрейк, лично заинтересованный в том, чтобы вернуть Токушиму в команду в качестве главного стюарда, прямо выложил ему свои намерения, под напором которых Токушима в конце концов сдался и дал согласие. Впрочем, скорее всего, он уступил просто потому, что прямо рядом с Дрейком стоял Эдаджима.
— Помоги им, Токушима.
— П-понял.
Таким образом, Токушима вновь взял на себя обязанности главного стюарда.
— Ладно, давай сделаем так. На тебе вся подготовка посуды и кухонной утвари, а как закончишь с этим, поставь греть воду. С этим-то ты справишься, верно?
— Есть, главный стюард!
— Нет, пожалуйста, не называй меня так...
Не обратив ни малейшего внимания на последние слова Токушимы, юнга помчался обратно на камбуз выполнять полученные распоряжения.
Спуни, который вновь занял должность штурмана на «Одиль», вошёл в капитанскую каюту, чтобы доложить о ходе подготовки.
— Инструменты, парусина, запасная древесина, материалы и питьевая вода — всё погружено, кэп. Ждём только ещё парочку бочонков с провизией, и будем полностью готовы.
Дрейк посмотрел Спуни прямо в глаза и извинился:
— Даже не знаю, как и просить у тебя прощения, Спуни. Забирать у тебя капитанский мостик — ох, как нелегко мне это далось...
— Да бросьте, кэп, не берите в голову! Не думаю, что из меня вообще мог бы получиться толковый капитан для этого прекрасного судна. Уж точно не с «Одиль», которая вечно сверлит меня своим осуждающим взглядом... Это просто сводит меня с ума! — Спуни в замешательстве почесал затылок.
— Серьёзно? — Дрейк повернулся к Одиль.
— Я-я вовсе не специально... — Одиль надула губки, всем своим видом показывая, будто её за что-то несправедливо наказывают. Но, несмотря на её слова, особой уверенности в её попытках откреститься от обвинений Спуни как-то не наблюдалось.
— Нет-нет, для меня огромная честь стоять у истоков возрождения пиратской шайки нашего атамана Дрейка! Пожалуйста, кэп, ведите нас за собой, станьте снова нашим боссом!
— Лады, я тебя понял. Помяни моё слово, Спуни: я добуду тебе твой собственный корабль!
— Почту за честь, кэп!
В этот самый миг в каюту с истошными криками ворвался Пампело:
— У нас проблемы, босс! Выгляньте в окно!
Снаружи члены команды уже подняли переполох, тревожно вглядываясь в сторону пирсов.
— Для тебя я «капитан», балбес... Погоди, что там стряслось?
— Морпехи, кэп! Они идут по нашу душу!
И впрямь, вооружённые до зубов морские пехотинцы строем маршировали по причалу, направляясь прямиком к «Одиль».
— Я никаких морпехов не заказывал!
Они связывались исключительно с бывшими членами своей пиратской команды, и всё же каким-то неведомым образом флотские пронюхали об их планах. А даже если и не пронюхали, вряд ли они явились сюда просто помахать им платочками на прощание. Они явно пришли, чтобы не дать им сняться с якоря.
— А ну собрались, обормоты! Готовьтесь к бою! Доставайте абордажные сабли!
Спуни во всю глотку раздавал боевые приказы. Матросы бросились за оружием, а затем ринулись вниз, на пирс, чтобы встретить наступающих морпехов лицом к лицу.
— Откуда, черт возьми, они узнали?!
Даже тем бывшим товарищам, которые решили остаться служить во флоте, никто и словом не обмолвился о том, где они пришвартованы и когда именно собираются отчаливать. Однако ответ не заставил себя долго ждать и вскоре предстал прямо перед их глазами.
— Это Пассам! Он спелся с морпехами!
И действительно, атаку морской пехоты возглавлял не кто иной, как Пассам.
— Я так и знала! Этот проклятый ублюдок нас с потрохами сдал! — в ярости сплюнула Одиль.
Но Дрейк, как ни странно, был скорее впечатлён, чем возмущён:
— Ага, это как раз в духе этого мерзавца. Видать, он рассудил, что лучше слыть флотским коком, чем пиратом, а сдав нас со всеми потрохами, он наверняка метит на тёплое местечко повыше.
— Сейчас не время для философствований, босс! Нам надо рвать когти!
— Лады! Парни по левому борту, сдерживайте морпехов! Остальные обормоты по правому борту, живо готовьте корабль к отплытию! Уходим с тем, что уже успели погрузить!
Повинуясь приказу Дрейка, пираты сцепились с морскими пехотинцами. Внутри камбуза Токушима по поднявшейся суматохе сразу понял, что завязался бой.
— Делай всё в точности так, как я тебе сказал, уяснил? Просто подготовь еду и следи за огнём в печах — с этим-то ты справишься, да? — Токушима ещё раз повторил свои указания пареньку.
— Я-я всё понял, главный стюард!
— Тебе правда пора перестать меня так называть...
Он сорвал с себя фартук, повесил его на крючок на стене и пулей вылетел на палубу.
Выбравшись на верхнюю палубу, Токушима увидел, что на пирсе вовсю кипит ожесточённый бой, в то время как матросы и морские пехотинцы осыпают друг друга градом стрел. Оглушительный звон сталкивающейся стали и яростные боевые кличи закладывали уши. Даже сам Дрейк, размахивая мечом, рубился на передовой бок о бок со своими людьми.
— Токушима! Сюда!
Эдаджима вместе с остальной командой лихорадочно завершал приготовления к отплытию. Прежде чем поднять паруса, им нужно было установить на места вёсла и отдать швартовы. Токушима со всех ног бросился им на подмогу.
— Вёсла готовы! — доложил Спуни, старший над гребцами.
— А швартовы?!
— До них ещё руки не дошли!
Схватка на пирсе становилась всё более яростной, так что до швартовых канатов никому не было дела.
— Лады! Я сам их разрублю!
Спуни схватил топор и побежал к левому борту. С размаху он начал рубить швартовы толщиной с мужское запястье. Но когда он замахнулся, чтобы перерубить второй канат, стрела, пущенная меткой рукой, вонзилась прямо ему в грудь.
— Кха!
— Спуни!!!
Топор выскользнул из его ослабевших рук и со звоном упал на палубу, а сам Спуни рухнул за борт.
— Спуни!!!
— Нет!!!
На пирсе лучник, сразивший Спуни, победно вскинул лук.
— Дерьмо! — сплюнул Токушима, бросаясь за топором.
Стрелы продолжали градом сыпаться на палубу, но ему каким-то чудом удавалось ловко от них уворачиваться. Однако обстрел становился всё плотнее, и вскоре высунуться из укрытия стало практически невозможно.
Увидев это, Мэйбл мгновенно ринулась в бой. Схватив свой верный серебряный поднос, она вскочила на фальшборт, с поразительной ловкостью отбивая летящие в них стрелы. Каждый её взмах сопровождался громким металлическим звоном — это наконечники стрел со скрежетом отскакивали от подноса.
— Давай, Хадзимэ! Доверься мне!
Под надёжным прикрытием Мэйбл Токушима смог наконец выбраться из укрытия.
— Иду!
Он с остервенением принялся рубить швартовы.
— Поторопись, Хадзимэ! Они давят всё сильнее!
Стрелы посыпались на них как из ведра, и всё больше и больше из них проскальзывало мимо подноса, вонзаясь прямо в девушку. Конечно, будучи Апостолом, она мгновенно исцелялась, но это вовсе не означало, что ей не было чертовски больно.
— Прости, Мэйбл.
Сердце Токушимы обливалось кровью от того, что Мэйбл приходится терпеть эту боль ради него, и он до боли в костяшках сжал топорище. Он торопился изо всех сил, перерубая оставшиеся канаты. Стрелы продолжали лететь в их сторону плотным роем, но, благодаря её живому щиту, ему удалось перерубить все швартовы, и «Одиль» начала медленно отходить от пирса.
— Мы уходим, кэп!!! — заорал Пампело Дрейку, который всё ещё отбивался от морпехов.
— Лады, обормоты! Отступаем на корабль!
Дрейк и его люди начали пятиться назад, не опуская клинков и не сводя глаз с морских пехотинцев. Он лично проследил за тем, чтобы все его парни благополучно добрались до сходней, жёстко пресекая любые попытки морпехов броситься в погоню. Дрейк устрашал их виртуозными взмахами своего меча, что давало пехотинцам веский повод держать дистанцию. Так продолжалось до тех пор, пока последний из его людей не оказался на борту.
Наконец, Дрейк и сам взлетел по сходням. Морпехи тут же ринулись за ним, но стоило ему ступить на палубу, как матросы мощным пинком отбросили сходни от корабля. Некоторые морпехи, смекнув, к чему всё идёт, успели отскочить назад на пирс, но у остальных доски буквально ушли из-под ног, и они с воплями полетели в воду. Те же, кто упрямо продолжал карабкаться вверх, почти настигли Дрейка, но он вовремя их заметил и щедрыми ударами в челюсть отправил в свободный полёт вслед за остальными.
— Твою мать! Они уходят! — яростно сплюнул командир морпехов Токкар, наблюдая, как «Одиль» всё дальше отходит от пирса. — Доложите адмиралу, что «Одиль» вырвалась!
Теперь, когда судно набрало ход, остановить его могли только силы регулярного флота.
— Лады, обормоты! Полный вперёд!
Теперь, когда они вошли в канал, ведущий из Урта, Дрейк отдал приказ гребцам набрать максимальную скорость.
— Все, кто свободен, хватайте по веслу и налегайте что есть мочи!
По два-три матроса бросились к каждому свободному веслу и принялись что есть сил налегать на них. Они гребли так быстро и яростно, что вёсла жалобно скрипели от перенапряжения.
— Держать скорость!
Вёсла то и дело с быстрым стуком ударяли о воду, поднимая фонтаны брызг. Колоссальное напряжение, которое испытывали вёсла между гребцами и океаном, заставляло их изгибаться и деформироваться.
Среди гребцов оказались Эдаджима и Токушима, которые откликнулись на приказ Дрейка помочь с вёслами.
— Дрейк! У нас гости! Четыре корабля, две мили по правому борту! — доложила Одиль сверху.
— Чёрт! Да они тоже быстро двигаются, а?!
Впереди, в открытом канале, выстроившись в линию, им навстречу стремительно двигались четыре корабля. Их вёсла работали синхронно, словно лапки гусеницы, одновременно ударяя по воде.
— Это же... Корабль Дарелла!
В авангарде флотилии шёл собственный корабль Дарелла.
— Дрейк! Я нутром чуял, что ты что-нибудь да выкинешь! — стоя на носу своего корабля, Дарелл заорал, отдавая приказы своим людям. — Пушки готовы?!
— Д-да, но у нас на борту нет паубино...
— Чего?!
Дарелл резко повернулся к флотскому офицеру, присланному королевским двором, и схватил его за воротник. Тот съёжился и задрожал от свирепого взгляда Дарелла.
— Б-без разрешения Её Величества мы не можем брать паубино на борт... — залепетал офицер, словно умоляя Дарелла отпустить его.
— Тц! Ладно! Тогда мы их просто протараним!
Поскольку они спешили, у них не было времени обращаться к королевскому двору, поэтому им не удалось взять паубино на борт. Но у них были и другие способы сражаться.
— Люди! Приготовиться к абордажу!
Четыре корабля под командованием Дарелла выстроились в боевой порядок, полностью блокируя канал для противостоящего им судна.
— Дело пахнет керосином, командир, — прокомментировал Токушима.
Спиной к носу корабля он не мог видеть, что происходит, но реакция окружающих матросов и офицеров говорила сама за себя.
— Действительно. Думаю, теперь нас точно протаранят. Если это произойдёт, нас остановят как вкопанных, а другие корабли зажмут нас в тиски.
— И что будем делать?
— У меня есть пара мыслей, но придётся оставить это на усмотрение Дрейка. Он всё-таки командующий офицер.
Эдаджима считал, что пока что они должны держаться в стороне.
— Вёсла по правому борту, стоп! — рявкнул Дрейк.
— Оп!
Токушима и его товарищи-гребцы с силой ударили кончиками вёсел в воду, позволяя своей стороне «затормозить». Пока вёсла по левому борту продолжали грести, «Одиль» стремительно развернулась вправо. С точки зрения наступающих кораблей, «Одиль» только что продемонстрировала им свой длинный левый борт.
— Ты болван! А ну, налегли, парни! Разнесите их брюхо своими таранами! — корабли Дарелла на полной скорости ринулись к «Одиль».
Дрейк отдал приказ:
— Вёсла по правому борту, гребите так, будто от этого зависит ваша жизнь — полный вперёд! Вёсла по левому борту, полный назад!
— Н-назад?!
Грести против течения было куда сложнее, чем просто остановиться. И всё же гребцы левого борта вцепились в вёсла и налегали на них изо всех сил.
Это принесло свои плоды: «Одиль» начала разворачиваться влево прямо на месте. Этот внезапный манёвр застал врасплох корабли, нацелившиеся на её длинный борт.
— Убрать вёсла! — проревел Дрейк, и все гребцы проворно втянули вёсла обратно на палубу.
Гребцы на вражеских кораблях попытались сделать то же самое, но безнадёжно опоздали. Они на полном ходу врезались в ставшие теперь параллельными борта «Одиль». Не успев вовремя убрать свои вёсла, они переломали их при столкновении. От силы удара и треска ломающегося дерева многих гребцов на вражеских кораблях подбросило в воздух, а некоторых и вовсе выбросило за борт.
Дрейк, сверля Дарелла немигающим взглядом, выкрикнул новый приказ:
— Вёсла на воду! Полный вперёд!
Целые и невредимые вёсла «Одиль» вновь опустились в воду. Гребцы неистово налегли на них, в мгновение ока разгоняя свой корабль.
— Твою мать! Вот же ублюдок! — сплюнул Дарелл.
Его флот, выстроившийся боевым порядком поперёк всего канала, был не в том положении, чтобы развернуться и броситься в погоню за ускользающей «Одиль».
— В этот раз ты меня уел...
Ему оставалось лишь беспомощно улыбаться, глядя, как его старый боевой товарищ растворяется на горизонте.
«Одиль» успешно вырвалась из Урта и теперь, распустив все паруса, держала курс на восток.
— Лады. Мы выполнили твой план от и до... Что теперь? — спросил Дрейк у Эдаджимы, который тем временем достал навигационную карту и указал на точку к востоку от их текущего местоположения.
— Скоро мы войдём в радиус воздушного патрулирования японской антипиратской операции. Как только окажемся там, оставьте нас троих в шлюпке. Дальше мы сами.
Карты на борту «Одиль» по какой-то причине оказались столь же точными, как и те, что использовались в военно-морском флоте Тинае. Эдаджима верил, что с такими картами они без труда доберутся туда, куда им нужно.
— Ты в этом уверен? — уточнил Дрейк.
Ему явно не нравилась идея оставлять Токушиму, Эдаджиму и Мэйбл одних в маленькой лодке. Шлюпки, конечно, годились для спасения людей, особенно если главное судно шло ко дну, но пересекать на них великий океан было выше их возможностей. В здешних водах, где бушуют штормовые ветра, вздымаются высокие волны и свирепствует суровая непогода, лодка будет словно крошечный листик на поверхности.
— С нами всё будет хорошо. Нам не придётся долго ждать, — заверил Дрейка Токушима.
— А вам, капитан, мы оставляем выполнение оставшейся части вашей операции, — заметил Эдаджима, давая понять, что поводов для беспокойства нет.
— Ладно. Я вам верю.
Дрейк приказал спустить для них шлюпку. Когда троица оказалась на борту, Дрейк и его команда подняли паруса и оставили их позади.
— Я, конечно, понимал: было бы слишком хорошо, появись они так быстро, но прошло уже два дня...
Они дрейфовали в океане уже больше двух суток. К их счастью, погода смилостивилась, и ни один шторм не задел их район. Без каких-либо серьёзных трудностей они могли спокойно принимать пищу три раза в день, и единственное, что им оставалось — это просто ждать.
На утро третьего дня они наконец услышали слабый гул двигателя.
— А, вот и они, — Токушима поднялся на ноги.
— И вправду...
Это был самолёт P-3C японского антипиратского подразделения, совершающий патрульный облёт.
— Токушима.
— Понял.
Токушима достал зеркальце и направил солнечный зайчик в небо.
— Координатор! Мы засекли небольшую лодку, с которой нам подают какой-то световой сигнал!
Один из членов экипажа, вооружившись биноклем, доложил о серии ритмичных вспышек, исходящих от дрейфующей в океане шлюпки.
— Им нужна помощь?
— А сам-то как думаешь? Они же нам явно что-то сигналят.
— Хм. А может... это морзянка?
Члены экипажа принялись лихорадочно записывать то, что им передавали.
— Да бред какой-то. Откуда кому-то из местных аборигенов знать азбуку Морзе?
Однако экипаж довольно быстро расшифровал переданное послание. Они тут же показали полученный текст тактическому координатору.
— Вы в этом уверены?
— Так точно...
Нахмурив брови, координатор спешно связался с кабиной пилотов.
— Ну что? — спросил Эдаджима у Токушимы, который всё ещё отправлял световые сигналы в небо с помощью зеркальца.
— Погодите... А! Похоже, до них дошло.
Патрульный самолёт P-3C, по всей видимости, приняв их послание, дважды описал над ними круг, после чего заложил вираж и удалился.
— Ну, вот и всё.
— Ага, они заложили вираж прямо над нами, так что сигнал точно принят.
Их вновь окутала тишина открытого моря.
Опустилась ночь, затем настал новый день. Они съели свои пайки, но на этом их активность и закончилась; они просто лежали на дне шлюпки, стараясь сберечь драгоценные силы.
К утру четвёртого дня на восточном горизонте наконец-то показалось то, чего они так долго ждали.
— Просыпайтесь, шеф.
Токушима растолкал спящего Эдаджиму.
— Они уже здесь?
— Ага.
Эдаджима поднялся на ноги, и его взгляд сразу же зацепился за приближающийся силуэт ракетного катера «Умитака».
— Да, черт возьми, наконец-то! Ещё бы денёк на этой лодке, и я клянусь...
Токушима крякнул, откинувшись на спинку диванчика в кают-компании офицерского состава на борту «Умитаки». Это помещение временно выделили в его полное распоряжение.
У них, конечно, хватало еды и воды, но дни, проведённые в дрейфе посреди бескрайней синевы океана в полном неведении, придёт ли помощь, тяжким грузом легли на их психику. Будь это настоящей катастрофой, их бы просто сожрала изнутри чудовищная тревога о том, выживут ли они, спешат ли к ним на выручку и дошли ли вообще их сигналы о помощи. Именно поэтому на аварийных пайках в спасательных шлюпках всегда пишут слова поддержки на английском и японском: «Не сдавайся!», «Помощь скоро придёт!» и всё в таком духе. Для Токушимы эти надписи оказались настоящим спасением в течение тех четырёх дней, что они дрейфовали в море.
С наслаждением разминая затекшие конечности, он услышал шум воды в душевой.
Офицерская кают-компания была оборудована совмещённым санузлом с душевой кабинкой размером не больше телефонной будки. Мэйбл, прознав об этом, шмыгнула в душ в ту же секунду, как только их подняли на борт. Для такой девушки, как она, провести столько дней без возможности нормально помыться было сущим кошмаром.
— Я всё, Хадзимэ. Теперь твоя очередь приводить себя в порядок.
Мэйбл наконец-то вышла из душа, облачённая лишь в безразмерную рубашку, которую ей одолжила одна из женщин-моряков из экипажа «Умитаки».
— Да брось, Мэйбл. Нельзя же просто выходить из душа в таком виде.
Подол рубашки едва прикрывал её бёдра, выставляя на всеобщее обозрение длинные, стройные и гладкие ножки. Вдобавок ко всему, ткань белой рубашки была настолько тонкой, что местами сквозь неё откровенно просвечивала влажная, светлая кожа.
— И как ты можешь говорить такое теперь, когда мы так близки, м-м?
Мэйбл пустила в ход весь свой арсенал женских чар, чтобы во всей красе продемонстрировать Токушиме свою привлекательность.
— Когда люди начинают задумываться о том, на что они способны, следом просыпаются и их плотские желания. Разве ты не чувствуешь того же?
— Хм-м... Наверное?
Но Токушима остался абсолютно непоколебим. Возможно, у Мэйбл попросту не хватало тех самых «весомых аргументов», чтобы этот фокус сработал. А может, Токушима просто не был настолько падок на подобные уловки, в отличие от подавляющего большинства других мужчин.
Видя, что её старания не приносят никаких плодов, настроение Мэйбл испортилось ровно в той же степени, в какой сурово нахмурились её брови. Нельзя сказать, что она совершенно не стыдилась своих действий — по правде говоря, ей потребовалось собрать в кулак колоссальное мужество, чтобы вести себя столь дерзко. И тем не менее, в конечном итоге она осталась ни с чем. Отчаянные мысли заполонили её разум, и она начала всерьёз подумывать о том, чтобы взять желаемое силой.
— Хадзимэ...
Она подошла к Токушиме вплотную и потянулась руками к его шее, но он лишь мягко отстранился и встал.
— Моя очередь идти в душ.
Токушима скрылся за дверью душевой, оставив Мэйбл разочарованно дуть губки, бессильно опустившись на колени.
Когда Токушима вышел из душа, в кают-компании его уже ждали Эдаджима, командир соединения ракетных катеров Хамаминато, капитан «Умитаки» Куросу и командир подразделения Береговой охраны Такахаши.
— А...
— Что так долго, Токушима? Мы не можем начать этот брифинг без идейного вдохновителя операции...
Мэйбл, однако, в кают-компании не оказалось.
— А? Куда подевалась Мэйбл?
— А, она. Девушка выглядела сонной, поэтому я велел ей отправиться в кубрик, — ответил Куросу, после чего предложил Токушиме сделать то же самое.
Однако у того ещё оставались незаконченные дела. Натянув униформу, он вернулся к Эдаджиме, чтобы начать совещание.
— Прошу, начинай, Токушима, — пригласил его Эдаджима, раскатывая пергаменты океанографических карт на одном из столов кают-компании.
— Сейчас я изложу суть задуманной нами операции.
Токушима посвятил троих присутствующих офицеров в детали их плана.
— Это... Эм-м, как бы так выразиться?.. Слишком уж дерзко, не находите? — заметил Хамаминато, подавшись вперёд.
— Да, но у нас есть веские причины довести это до конца.
Такахаши, однако, покачал головой:
— Минуточку... У нас нет санкции на проведение подобных действий против Атлантии. Придётся связаться с нашим командованием...
Эдаджима резко его оборвал:
— В этом нет необходимости. Это антипиратская операция, ради которой мы, собственно говоря, здесь и находимся. Если мы просто действуем против пиратов, верха останутся довольны.
— Но мы не можем просто взять и принять такое решение! Только не по собственной инициативе!
— Но вы же знаете, какими упёртыми они могут быть, верно? Вспомните войну с Империей.
— В-ваша правда, но...
Такахаши просто не мог заставить себя дать добро на эту операцию. Токушима попытался его переубедить:
— Детей на том корабле пичкают наркотиками против их воли. Эта операция позволит нам их спасти.
— ...А также позволит нам выполнить нашу миссию. Не забывай о нашей первоначальной цели здесь, Токушима.
— Разумеется, шеф.
— Но разве после всего этого командование не заявит, что мы их просто похитили?
— Не заявит, если мы передадим их на попечение одному из союзных нам местных правительств.
— Хм-м...
Хамаминато, Куросу и Такахаши переглянулись. Они прекрасно понимали, к чему клонит Токушима. Из гуманитарных соображений они были обеими руками «за» поддержку этой операции. Но их никак не отпускало гнетущее чувство, что вся эта затея отдаёт чистой воды самоуправством.
— Прошу вас, мне нужна ваша помощь в этом деле.
Токушима низко поклонился.
— Считайте, что я тоже вас об этом прошу.
Эдаджима также склонил голову.
— Э-эм...
Такахаши всё ещё колебался, на что Хамаминато произнёс:
— Слушай, Такахаши, если Береговая охрана не может дать на это добро, то просто закрой на это глаза, лады? Морские силы самообороны провернут всё в одиночку.
Однако, к всеобщему удивлению, Такахаши покачал головой, резко переменив своё решение:
— Нет-нет-нет, так не пойдёт. Если уж вы берётесь за это, то и Береговая охрана останется в деле. Если то, что говорит Токушима, — правда, то сидеть сложа руки будет просто непростительно. Мы прекрасно знаем, как должны поступить.
— Значит, ты с нами?
— Ага, я только что окончательно задавил в себе этот предательский мандраж. Давайте сделаем это.
— А если из-за этого у нас всех потом начнутся проблемы, я подам в отставку, взяв всю ответственность на себя, — твердо заявил Куросу.
— Поддерживаю.
— Я тоже. По правде говоря, я и сам подумывал о том, чтобы вернуться домой и открыть собственный рыболовный магазинчик.
Похоже, теперь все трое офицеров всецело поддержали план. Хамаминато даже начал прикидывать, чем займётся после ухода со службы.
— В этом не будет никакой необходимости, господа.
Эдаджима успокоил их, заверив, что до таких крайностей дело не дойдёт. Он добавил, что у них есть отличная, железобетонная база для проведения этой операции.
— Да нет же, мы просто к тому, что морально готовы пойти до конца, понимаете? — добродушно усмехнулся Хамаминато.
— Разумеется... Но и бросаться в крайности тоже ни к чему. Что ж, в таком случае, оставляю все приготовления на вас, джентльмены.
На этом их совещание подошло к концу.
Экипаж «Умитаки» доставил Токушиму и Эдаджиму к Атлантии так близко, как только смог. Они собирались проникнуть на Урт под покровом темноты, поэтому дожидались заката, чтобы высадиться. Для них подготовили шлюпку, куда Токушима сгрузил свой ребризер замкнутого цикла, кое-какое оружие с боеприпасами и одежду для предстоящей операции. Когда всё было готово, Хамаминато, Куросу и Такахаши пожелали им с Эдаджимой удачи.
— Ну, мы пошли, — сказал Эдаджима, садясь в шлюпку вместе с Токушимой и Мейбл, пока ту спускали на воду. Токушима надел прибор ночного видения (ПНВ) для предстоящего пути.
— Погнали, Токушима.
— Принято.
Токушима завел мотор лодки, но старался идти на малых оборотах, чтобы не поднимать лишнего шума.
Периметр вокруг Урта патрулировала целая армада мелких суденышек. Однако в кромешной тьме даже этой армады оказалось недостаточно, чтобы не пропустить Токушиму и его спутников. Воспользовавшись преимуществом ночного видения, он без труда лавировал между кораблями, позволив им незаметно проскользнуть на территорию Урта.
~100 лье к западу от Тинае
Именно здесь совсем недавно пираты напали на конвой «Пантагрюэль». «Умитака», доставив Токушиму и его команду для выполнения миссии в Атлантии, вернулась к своим обычным обязанностям по патрулированию вод. Самолет P-3C охватывал куда больший участок океана, но он не мог подолгу задерживаться на одном месте. И вот тут-то в дело вступали ракетные катера.
На камбузе офицерам и экипажу подали разогретое тушеное мясо с картошкой из сухпайков. Капитан 2-го ранга Хамаминато, Такахаши и Куросу как раз сели за один из свободных столиков со своими порциями, когда по громкой связи раздался голос вахтенного офицера:
— Сообщение с P-3C: в квадрате 0566 замечено подозрительное судно, возможно, пиратское. Взять курс на квадрат 0566 для перехвата и досмотра.
Капитан Куросу переглянулся с Хамаминато и Такахаши, после чего отдал приказ:
— Отлично, полный вперед!
«Умитака» сменила курс, направляясь в район, где заметили предполагаемое пиратское судно.
Час спустя впередсмотрящий на мостике заметил на горизонте парусник.
— Это тот самый корабль?
Он шел под белыми парусами, а на грот-мачте развевались зелено-синие флаги.
— По мне, так похоже на обычное гражданское судно, — прокомментировал вахтенный офицер Китахара.
Но когда Такахаши пару раз взглянул на него в бинокль, до него кое-что дошло.
— Ого, погодите-ка. Разве это не...
Он заглянул в лежащие под рукой документы, сосредоточившись на одной из фотографий, сделанных ими ранее.
— Это тот самый корабль, который мы встретили перед тем, как прибыли на место нападения на конвой «Пантагрюэль». Вылитая копия.
— Значит, скорее всего, это пираты. Какие будут приказы, командир?
Куросу повернулся к Хамаминато.
— А какие тут могут быть варианты? Садимся им на хвост. Следуем за ними, сохраняя дистанцию.
Такахаши кивнул.
— Угу. А если они попытаются провернуть какой-нибудь пиратский налет, мы возьмем их с поличным.
— Вас понял... Хотя тащиться за ними на такой скорости будет той еще пыткой. Эта посудина слишком медленная.
— Значит, это проверка на выдержку. Не позволяй горячей крови бить в голову, парень.
— Принято.
«Умитака» начала слежку за подозреваемым пиратским кораблем.
Прошло уже полдня с тех пор, как «Умитака» села пиратам на хвост.
На фоне багрово-красного неба Куросу подтвердил по монитору на мостике, что они входят в заранее определенный квадрат океана. Он быстро взял УКВ-передатчик и настроил его на 16-й канал. На Земле 16-й канал — это международная частота для подачи сигналов бедствия, поэтому там всегда полно радиообмена. Но в Особом регионе, где радиосвязи не существует в принципе, на этой частоте стояла мертвая тишина.
— Алнус передает: ясно, ветер восточный. Повторяю, Алнус передает: ясно, ветер восточный...
Главный рулевой странно покосился на Куросу. Он спросил одного из членов экипажа на мостике:
— Эй, с кем это капитан разговаривает?
— Без понятия, но звучит как какой-то условный сигнал. Походу, сейчас что-то начнется.
Офицеры ничего им не объясняли, но все матросы «Умитаки» нутром чуяли, что вот-вот грянет буря.
— Эй, Одиль. Мы почти на месте, но эта летающая лодка всё еще висит у нас на заднице?
Тем временем на «Одиль» Дрейк то и дело сверялся с их духом-хранителем.
Их плавание проходило без сучка без задоринки, по крайней мере, до этого момента. Но теперь, когда у них на хвосте плотно висела эта летающая махина, они были как на иголках.
— Я же тебе русским языком говорю: всё путем! Они всё еще тащатся за нами. И о погоде нам тоже париться не надо, — заверила его Одиль, устроившись на грот-мачте.
— Я-то знаю, но...
Он понимал, что всё это — часть хитрого плана, но когда рядом не было самих стратегов, чтобы сказать ему это прямо в лицо, его грызла тревога. Он боялся, что летающая лодка может нанести удар в любую секунду.
— Возьми себя в руки, мужик!
— Да как тут возьмешь?! Когда тебе в затылок дышит сам дьявол, тут хрен успокоишься!
Дрейк покосился на преследующее их судно.
Пусть они и находились далеко, едва виднеясь на горизонте, он знал, что те могут нагнать их в два счета. Пока они в пределах их видимости, они находились в зоне досягаемости их огненного гнева. Если летающая лодка вдруг передумает и решит их арестовать — или, что еще хуже, пустить на дно — сбежать им не удастся.
— Знаю, знаю!... Но Эдаджима и Токушима же сказали, что всё будет в ажуре, так?
— Я-то знаю, но просто места себе не нахожу!
— В любом случае, первый этап пройден. Мы переходим к следующему — пан или пропал!
— Твоя правда.
Одиль подбодрила команду не расслабляться. В ответ матросы разразились яростными боевыми кличами.
Под сияющим звездным покровом небес Мейбл управляла их лодкой в одном из многочисленных каналов Урта. На ней был надет ПНВ, с помощью которого она следила за проходящими мимо судами. Кромешная тьма играла им на руку: экипажи встречных кораблей попросту не могли разглядеть крошечную лодочку в канале, поэтому Мейбл постоянно рисковала быть случайно протараненной. Но, умело управляя мотором, она виртуозно лавировала между ними, оставаясь незамеченной.
Вскоре на поверхности воды рядом с лодкой вынырнул Токушима.
— Я вернулся.
На нем всё еще был ребризер.
— Ну, как прошло?
Он протянул Мейбл мешок, который та небрежно отшвырнула в сторону. Он был пуст, если не считать остатков морской воды на дне.
— Все приготовления завершены. Я уж думал, мы не успеем, раз приперлись позже, чем планировали, но теперь всё в ажуре. Спасибо за помощь, Мейбл.
— Мне не нужна твоя благодарность, но раз уж ты так настаиваешь, я бы предпочла получить достойную награду.
— Награду, значит... И чего же ты хочешь? — спросил Токушима, забираясь в лодку. Он отложил ребризер в сторону и стянул маску.
— Материальные вещи — это, конечно, здорово, но, думаю, я бы предпочла... действие.
— «Действие»?
— Понимаешь, мы ведь мужчина и женщина, так что, может быть, мы могли бы... слиться губами и сплестись языками, или переспать, или просто поваляться в одной постели, или... или...
Мейбл продолжала бормотать «или... или...», густо заливаясь румянцем. Токушима тяжело вздохнул.
— Мейбл. Какая муха тебя укусила?
— Эдаджима! Он же вечно торчит с нами, так что у нас вообще не бывает моментов, чтобы остаться наедине! И вот, вот, вот... наконец-то такой шанс выпал! И я понятия не имею, когда нам еще раз так повезет...
На улице стояла глубокая ночь, и вокруг не было ни души, кроме них двоих — Мейбл решила, что это просто идеальная, выпадающая раз в сто лет возможность. В офицерской кают-компании на «Умитаке» об уединении можно было только мечтать, но здесь не было причин для стеснения.
— Ага, но ты не находишь, что ведешь себя слишком уж... напористо?
— А как иначе, когда эта пернатая курица вечно лезет к тебе в лицо?! Я хочу получить хоть какие-то гарантии — железный факт. Если ты позволишь мне сделать это, я наконец-то почувствую, что хоть что-то для тебя значу, и смогу относиться к тебе чуточку спокойнее. Так что давай, покончим с этим — утешь душу бедной женщины! Ну же, ну же, ну же...
Мейбл протянула к нему руки, призывая подойти поближе.
— Железный факт? Да брось, это уже слишком откровенно.
Она явно расстроилась и сорвалась:
— От людей, родившихся в стране, чей основополагающий миф строится на том, как два бога просили друг друга переспать, ожидаешь, что они не окажутся такими ханжами...
Будучи Апостолом, она не поленилась и за время своего пребывания в Японии прочитала «Кодзики» и «Нихон сёки» (по крайней мере, их современные переводы) — древнейшие японские литературные памятники, описывающие местную мифологию.
Токушима взял управление лодкой на себя и направил ее к правому борту «Одетты II». Он старался держаться в тени, избегая света факелов, расставленных вдоль пирса. В тени правого борта «Одетты II» свисала сетка, к которой Токушима и пришвартовал их лодку.
— А вы долго, Токушима.
На палубе «Одетты II» их уже поджидал Эдаджима.
— Мы вернулись. — Токушима отдал ему честь.
— Как прошла подготовка?
— Всё отлично. Я уж думал, мы влипли, так как всё заняло больше времени, чем я рассчитывал, но теперь всё готово.
— Вы вернулись!
Одетта подбежала к Токушиме и бросилась ему на шею. Обычно в этот момент вмешивалась Мейбл и растаскивала их, но сейчас она почему-то просто стояла в стороне. Почувствовав, что сцена получилась какой-то скомканной, Одетта подозрительно покосилась на Мейбл.
— ???
— Хе-хе-хе-хе...
Мейбл никак не могла стереть с лица довольную ухмылку. Она то и дело облизывала губы, словно они обветрились, но, возможно, она просто смаковала некое приятное воспоминание.
— Т-так, перейдем к делу, — заметил Эдаджима, не понимая, произошло ли что-то из ряда вон выходящее. — Пока вас не было, я получил сигнал: «Алнус передает: ясно, ветер восточный». Похоже, всё идет по плану. Мы наконец-то можем переходить к следующему этапу нашей операции.
К тому времени, как солнце высоко поднялось над горизонтом, Шура приказала своим людям построиться. Поскольку за ними всё еще велось наблюдение со стороны атлантийцев, она распорядилась собрать всех на нижней палубе.
— Все в сборе, капитан.
— Спасибо...
Заместитель капитана проводил ее вниз. Там было темно, потолок давил на голову, а из-за скопления такого количества народа стояла невыносимая жара и духота. Когда Шура спустилась, она на секунду замялась перед этим морем людей, но, памятуя о грядущей решающей операции, глубоко вздохнула и вышла вперед.
— Спасибо всем, что собрались. — Она повысила голос, чтобы привлечь их внимание. — Все пообедали, да? Отличная была кормежка...
Матросы закивали, на их лицах расплылись довольные улыбки. Сегодняшний обед собственноручно приготовил Токушима.
— Отлично! Настал тот самый момент — мы начинаем нашу операцию прямо сегодня! Если мы преуспеем, то дадим нашему Тинае то самое драгоценное время, которое ему необходимо для восстановления сил! И если правительство распорядится этим временем с умом, мы можем быть уверены, что нам больше никогда не придется называть себя атлантийцами!
Одетта пылко закивала. Сегодня она была не в своем привычном наряде: поверх одеяния духа-хранителя на ней красовался тонкий, легкий кожаный доспех, а в руках она сжимала длинное копье. В обычных условиях духи-хранители не вступают в бой, поэтому вооружать их было против всех традиций, но учитывая, что духи-хранители Атлантии пойдут на нее с мечами и луками, они просто не могли выпустить Одетту в бой беззащитной.
— От этой операции зависит всё, парни! Для нас это пан или пропал! Если мы облажаемся здесь, всему конец! Я понимаю, что прошу от вас слишком многого, но я призываю каждого из вас не пожалеть жизней ради этой миссии!
Шура бросила клич и в ответ получила непреклонные кивки своих людей. Даже в мрачной тесноте этой палубы она видела острый блеск разгорающегося боевого духа в глазах каждого матроса.
— У нас всё готово, старпом? — обратилась она к своему заместителю.
— Весь личный состав на местах, оружие роздано и готово к бою.
— Оди?
Одетта молча кивнула, потрясая своим длинным копьем.
— Эдаджима... Вы, парни, тоже готовы?
— Мы готовы и ждем отмашки.
Эдаджима и Токушима были облачены в фирменную синюю полевую форму МССЯ, а их пистолеты и пистолеты-пулеметы находились в полной боевой готовности. На их рукавах красовались вышитые шевроны с ярко-красным восходящим солнцем Морских сил самообороны.
— Мы готовы начать операцию по вашему приказу.
Шура улыбнулась, почесав затылок.
— Тогда оставляю это на вас.
— Лады. Это твой выход, Токушима. Запускай фейерверк.
— Принято.
Токушима открыл ноутбук, лежащий на полу, и запустил одно из множества приложений на экране. Программа запросила код безопасности, который он торопливо ввел.
Вскоре после того, как он нажал Enter, сквозь иллюминаторы «Одетты II» резанула яркая вспышка. Один из кораблей на дальних окраинах королевского района мгновенно вспыхнул, и теперь в небо валил густой, непроглядный столб дыма.
— Ого...
Матросы прильнули к иллюминаторам, пытаясь разглядеть, что происходит. Секунды спустя глубокий, раскатистый грохот взрыва эхом прокатился по округе, отдавшись дрожью в их желудках.
— Вот оно, парни! Пора!
По приказу Шуры матросы хлынули с нижней палубы наверх.
— Пожар! Пожар! Мы горим!!!
На Урте реагировали на пожары молниеносно. Забили в колокола, чтобы быстро разнести весть, и королевские гвардейцы бок о бок с простыми горожанами, превратившись в пожарных, бросились к источнику возгорания. Вооружившись топорами и баграми, они изолировали очаг, перерубая швартовы и цепи, связывающие полыхающее судно (или суда) с соседними кораблями. Вместо того чтобы пытаться потушить ревущее пламя, было куда быстрее просто не дать ему перекинуться дальше.
Однако на этот раз вспыхнул не один и не два корабля. Одно за другим, по всему Урту начали вспыхивать всё новые и новые суда.
Всё это было прекрасно видно с королевского корабля-дворца, где находилась Примера, обедавшая вместе с Леди Харлам на одном из её банкетов.
— Что происходит...
Она непроизвольно вскочила на ноги, чем тут же заслужила испепеляющие взгляды фрейлин и стюардов Харлам, заставившие её поспешно сесть обратно.
Мужчины и женщины на королевском судне были просто помешаны на соблюдении этикета. Нормы этикета, по идее, существуют для того, чтобы все могли трапезничать в приятной атмосфере, но истинные, потомственные аристократы прекрасно знают, что это вовсе не какое-то золотое правило, которому нужно следовать от и до. И тем не менее, эти здесь из кожи вон лезли, настаивая, чтобы каждая мелочь выполнялась строго по протоколу и чтобы все вели себя как под копирку.
— Ваше Величество.
Заместитель камергера и служанки спешно задернули шторы, отгораживаясь от внешнего мира. Тем временем к камергеру подбежали королевские гвардейцы, и тот, выслушав их, что-то зашептал на ухо Харлам.
Примера почувствовала себя не в своей тарелке. Когда она сидела взаперти в одиночестве, её друзья пытались прорваться через охрану, чтобы увидеться с ней, поэтому теперь Леди настаивала на том, чтобы принцесса всегда находилась при ней. С другой стороны, это давало ей возможность лучше понимать, что происходит вокруг Леди и за пределами её комнаты.
— Что случилось?
— В нескольких местах вспыхнули пожары. Мы подозреваем, что это дело рук вражеских шпионов.
— Потушите огонь и арестуйте виновных. Поднимите войска по тревоге.
— Как прикажете, Ваше Величество.
Камергер повернулся к королевским гвардейцам, которые тотчас же развернулись кругом и умчались выполнять новые приказы.
— Позволить врагам поджигать корабли в такой близости от моего замка... наш начальник службы безопасности просто ничтожество. Накажите его по всей строгости.
Леди кипела от ярости, и это было очевидно каждому в зале.
— Мы немедленно его казним.
Камергер ответил поклоном, но Леди этого было мало.
— Только его? Нет, предайте смерти всю его семью и семьи его родни! Мы должны преподать наглядный урок того, что бывает с лодырями и бездельниками при моем правлении!
Примера содрогнулась. Более жестокого доказательства того, на что способна Леди, и представить было нельзя.
Теперь, когда их операция стартовала, Токушима и Эдаджима взобрались на грот-мачту «Одетты II». Оттуда они могли более ясно оценить обстановку. Они следили за перемещениями атлантийцев в бинокли.
Пожары полыхали повсюду, и Урт заволокло густым дымом. Люди в панике бежали от огня, пока морские пехотинцы пытались сдержать всеобщую истерию.
— Полагаю, даже в этом мире именно так выглядит антикризисное управление.
Эдаджима усмехнулся, наблюдая, как атлантийцы реагируют на кризис в точности так, как он и рассчитывал.
Королевские гвардейцы, дислоцированные на корабле-дворце — вместо того чтобы помогать людям — в первую очередь занялись защитой самого королевского района, что означало перерубание цепей, связывающих королевский район с прилегающими кварталами. Как и ожидалось, королевский район начал дрейфовать, отдаляясь от остальных.
— Переходим к следующему этапу!
Токушима снова нажал клавишу Enter на своем ноутбуке.
На этот раз загорелся корабль, пришвартованный по соседству с «Одеттой II». Морпехи, оставленные для наблюдения за тинайским судном, тут же бросились к источнику пламени, пытаясь его потушить, оставив военный корабль без присмотра.
Увидев это, Шура отдала приказ своему старпому:
— Отлично! Готовьте весла!
Команда мгновенно пришла в движение. Они просунули весла в уключины на планширях, и за каждое весло взялось по три человека. Вскоре «Одетта II» стала похожа на огромную сороконожку, ощетинившись десятками весел с обоих бортов.
— Руби швартовы!
Вместо того чтобы отвязывать канаты, матросы просто перерубили их топорами. Затем Шура скомандовала:
— Весла, малый вперед!
По удару колотушки все гребцы одновременно опустили весла в воду и начали грести как один. «Одетта II» стала набирать ход, выходя в водный канал.
— Готовь катапульту!
На носу корабля вовсю шли приготовления к стрельбе из трехоплечевой катапульты. Сами того не ведая, атлантийцы, занятые тушением пожаров, упустили момент, когда «Одетта II» полным ходом устремилась прямо к королевскому району.
— Сэр Токкар! У нас еще один пожар!
— Блядь! Да кто, мать его, это делает?! Бьют по самым уязвимым местам Урта... Должно быть, хитрая кучка ублюдков!
Отряд морпехов под командованием Токкара был брошен на то, чтобы помочь отсоединить плавучую казарму от остальной части Урта.
Хотя Урт представляет собой единое целое из скованных цепями кораблей, это вовсе не значит, что каждый корабль связан абсолютно со всеми остальными. Как уже упоминалось, Урт структурирован: корабли объединены в районы, районы — в группы, а те, в свою очередь — в целые флотилии. Эта структура определяет то, как именно они скованы между собой, что значительно облегчает задачу по оперативному отсоединению определенных районов или групп в случае экстренной необходимости. В каком-то смысле они напоминают лепестки цветка, где королевский район выступает в роли центрального бутона. Поскольку огонь охватывал всё новые части Урта, прилегающие районы спешно отсоединялись от королевского, заставляя Урт распускаться, словно цветок, роняющий свои лепестки на землю.
Пока они бежали к барачному судну, до Токкара наконец дошло. «Раскрыть» Урт как цветок — отличный способ остановить распространение огня, но это также означало, что королевский корабль теперь стоит один-одинешенек на открытой воде.
— Погодите-ка... А что, если их конечная цель — королевский корабль???
— Н-но ведь королевский корабль окружен шестью судами поддержки, разве нет?..
— А это значит, что его защищают всего лишь шесть кораблей, так?! И ни один из них не является военным! ...Твою мать, кто-нибудь, живо передайте сообщение на королевский корабль!
— Есть, сэр!
Токкар поделился своими подозрениями с одним из подчиненных.
— Передай на королевский корабль, что враг идет по их душу! Пусть занимают глухую оборону и смотрят в оба, чтобы никто не прорвался! Давай! Бегом!
— Есть, сэр!
Матрос со всех ног помчался обратно к королевскому кораблю.
— Хм... Но кто вообще мог пойти на такое, чтобы...
Не успел он почесать затылок, как в его поле зрения пронеслась «Одетта II». Её экипаж греб так, словно от этого зависела их жизнь, поднимая веслами тучи брызг.
— Погодите, этот корабль...
Он вовсе не выглядел так, будто пытался сбежать от огня. Напротив, казалось, он на всех парах несся прямо в дымовую завесу. Еще более подозрительным был тот факт, что носовая катапульта была приведена в полную боевую готовность.
— Эти ублюдки?! Значит, это тинайцы всё заварили! Дерьмо!
Токкар оказался единственным атлантийцем, который был в шаге от понимания того, что здесь происходит. Однако он был всего лишь командиром отряда морпехов. Он не смог бы погнаться за военным кораблем, даже если бы сильно захотел. Ему оставалось лишь бессильно наблюдать, как «Одетта II» врывается в самую гущу событий.
Он гаркнул на своих людей:
— Мы... Мы должны их остановить!
— Да как мы это сделаем-то?!
— А что, прикажешь просто стоять и смотреть, а?! Хватит ныть и за мной!
Не в силах сидеть сложа руки, Токкар повел своих людей по лодкам и кораблям вдогонку за «Одеттой II».
«Одетта II» стремительно приближалась к королевскому району. Усилия пожарных по отсечению прилегающих кварталов увенчались успехом, создав широкие водные протоки, идеальные для маневрирования.
— Катапульта к бою готова!
Орудие было готово к стрельбе.
Шура лично встала за штурвал, направляя корабль к цели.
— Приближаемся к цели! — крикнул старпом.
— Всем приготовиться к удару!
Эдаджима, Токушима и Мейбл обвязались веревками за пояс и пристегнулись к мачте, чтобы их не снесло отдачей.
Использование корабельных таранов — это прелюдия к любому морскому сражению в Особом регионе. Прежде чем переходить к абордажу, оптимальной тактикой считается использование подводных таранов с целью повредить или обездвижить вражеское судно.
— Так значит, эти ублюдки и впрямь метят в королевский корабль!
Токкар и его люди бежали в сторону королевского судна. Но в этот самый момент «Одетта II» заложила крутой вираж, полностью уклонившись от королевского корабля.
— ...А?
Затем судно легло на курс прямо к плавучей казарме «Минни», которая находилась в одном из кварталов, отсоединенных от королевского района.
— На тара-а-ан!!!
Экипаж «Одетты II» взревел в едином порыве, а гребцы увеличили темп. Тинайский военный корабль с размаху врезался в «Минни»; её массивный деревянный корпус затрещал и прогнулся, а во все стороны полетели щепки. Оглушительный грохот удара разнесся по всей округе.
«Минни» превосходила «Одетту II» в размерах в пять раз. Корабли таких габаритов почти не качало ни от ветра, ни от волн. И всё же, под натиском «Одетты II», влетевшей в нее на полной скорости, баржу отшвырнуло назад.
— Эй! Какого хрена происходит?!
Урт состоит из кораблей, и на каждом из них по-прежнему есть свой капитан. Был свой капитан и на «Минни», по совместительству выполнявший обязанности начальника казарм.
Ему доложили, что по всему Урту вспыхнули пожары. Но, узнав, что все они бушуют вдалеке от «Минни», он махнул на это рукой и продолжил веселиться со своими офицерами в кают-компании. Внезапный толчок, от которого «Минни» отбросило назад, заставил его сорваться.
— Какого хрена происходит?! Доложить!!!
Он заорал на своих подчиненных, которые тут же бросились выяснять, в чем дело.
— В нас врезался другой корабль!
— А? Что за кретин? Блядь, не ожидал я, что какой-то придурок, спасающийся от пожара, влетит прямо в нас... Проверьте, нет ли пробоин, и заделайте их!
Начальнику казарм и в голову не пришло, что это было началом боя. Спустя некоторое время начальник службы безопасности барака доложил:
— Пробоин не обнаружено, сэр!
— Н-ну ладно, тогда...
Чего еще было ожидать от такого массивного судна. Толстый внешний корпус не должен был пробиться от столь нелепого столкновения. Но, как оказалось, главная проблема заключалась вовсе не в этом.
— Но корабль, который нас протаранил, — это тинайский военный корабль!
— Т-тинайцы?
— Это враг, сэр! Нас берут на абордаж!
К тому моменту морпехи с «Одетты II» уже вовсю высаживались на главную палубу «Минни». Из-за колоссальной разницы в высоте надводного борта двух судов морпехам приходилось карабкаться по мачтам и использовать такелаж, чтобы подобраться поближе и спрыгнуть на палубу «Минни». Оказавшись там, абордажная команда начала намертво сковывать «Одетту II» и «Минни» цепями.
— О-остановите их!
Начальник отдал приказ, но «Минни» не была боевым кораблем. Это было обычное место, где морские пехотинцы Атлантии спали и ели, но сейчас на борту почти не осталось солдат. Из-за приказа о всеобщей мобилизации на тушение пожаров в Урте, на судне остались лишь паубино, маги из гильдии да пара дюжин охранников. Никто не ожидал, что бой докатится до этого судна, поэтому охрана здесь была минимальной.
Именно поэтому, даже когда начальник приказал им дать отпор тинайцам, они мало что могли сделать, чтобы их остановить.
— Что нам делать?!
— Спроси у этих чертовых охранников! Какого хрена они вообще делают?!
Даже тех стражников, что оставались на борту, было меньше половины от обычного штата.
— Возможно, их цель — паубино, капитан?
Внезапно подал голос один из магов в мантиях, находившийся вместе с ними в кают-компании. Эта троица магов, которых сама Харлам лично определила как особо важных персон даже среди их коллег по гильдии, получила от капитана специальное разрешение на свободное перемещение по кораблю. Им даже дозволялось трапезничать с ним в офицерской кают-компании.
— Дерьмо, вы уверены?!
— А ради чего еще им нападать на этот корабль?
Подчиненные капитана согласились с магами.
— Да, именно поэтому мы должны эвакуировать их...
— Нет, уже слишком поздно. Стража уже заблокировала все выходы с корабля. Мы должны забаррикадироваться и ждать подкрепления!
— К-конечно!
После этих слов начальника трое магов поднялись со своих мест.
— Благодарим за угощение, капитан, но мы бы хотели просить вашего дозволения откланяться.
— А? Так вы трое решили дать деру, так, что ли? Тьфу, да скатертью дорога! Делайте, что хотите!
Начальник терпеть не мог эту троицу. Харлам сдувала с них пылинки, поэтому им дозволялось творить всё, что заблагорассудится.
— В таком случае, прошу нас извинить.
Пока стража и солдаты в панике готовились забаррикадироваться внутри корабля, трое магов покинули офицерскую кают-компанию.
— Наводи катапульту!
«Одетта II», протаранившая участок в районе носа «Минни», готовилась к следующему этапу операции.
Абордажные команды, вооруженные инструментами и мечами, карабкались по мачтам, спускались по такелажу и спрыгивали на палубу «Минни». Тем временем на «Одетте II» Шура прицелилась из катапульты в другую цель. Офицер-артиллерист, отвечавший за наводку, доложил о готовности.
— Наведено и готово к бою, кэп!
— Пли!
По команде Шуры один из исполинских рычагов катапульты взметнулся вверх, запустив высоко в небо гигантский валун — точнее, свернувшуюся калачиком Одетту. Импульс от катапульты придал ей огромную стартовую скорость, а набрав нужную высоту, она расправила крылья.
Команда разразилась радостными криками, провожая взглядом своего духа-хранителя, дерзко летящего прямиком к королевскому кораблю.
Эдаджима присоединился к абордажным командам и спрыгнул на главную палубу «Минни» с такелажа «Одетты II».
— Первый отряд, сковать «Одетту II» и «Минни» цепями!
Морпехи с молотками, инструментами, заклепками и цепями тоже уже находились на палубе «Минни». Согласно приказу, они начали крепить цепи от «Одетты II» к носу «Минни». Они вбивали мощные заклепки в корпус гигантского судна и цепляли к ним звенья цепей.
— Второй отряд, за мной!
Тем временем Токушима возглавил группу морпехов, вооруженных топорами и тесаками. Их задача — пробежаться по всему периметру палубы по часовой стрелке и уничтожить швартовы и цепи, связывающие «Минни» с Уртом.
Само собой, стража «Минни» не собиралась просто стоять и смотреть на это. Они бросились на отряд с обнаженными мечами, но Токушима мгновенно встал между ними и своими бойцами.
Твердо упершись ногами в палубу, он снял с предохранителя свой 9-мм пистолет-пулемет, навел его на атакующую стражу и нажал на курок. В мгновение ока он выдал длинную очередь из 25 выстрелов, скосив каждого стражника, посмевшего к нему приблизиться.
— Блядь. Стрельба короткими очередями сжирает магазин слишком быстро...
Он перезарядил оружие, наблюдая, как его морпехи перерубают швартовы и сносят заклепки цепей, соединяющих корабль с Уртом.
— Двинули! На следующую сторону!
«Минни» была настолько огромной, что имела восемь основных точек крепления к Урту. Пока они не будут уничтожены, вырвать её из Урта не удастся.
Капитан плавучей казармы и его люди спускались всё глубже в недра корабля. По коридорам и каютам клубился дым от тлеющих магических наркотиков, вынуждая капитана и его солдат закрывать рты и носы тканью, чтобы не надышаться этой дрянью.
— Да пошло оно всё. Неужели мы ничего не можем сделать с этими сопляками?!
В самых темных трюмах плавучей казармы паубино вповалку лежали на полу или прислонялись к стенам с абсолютно пустым, отсутствующим взглядом. Капитан, прокладывая себе путь сквозь это месиво из тел, просто расшвыривал детей ногами.
— Ой...
Один из мальчишек откатился в сторону. Казалось, он вообще не чувствовал боли: он лишь жутковато хихикал, безжизненно таращась в потолок. Это зрелище заставило капитана содрогнуться, но дело было не только в этом пацане; приглядевшись, он понял, что на лице каждого попавшегося им на глаза паубино застыла одна и та же пугающая, неестественная улыбка.
— Блядь... Мы что, не можем заставить этих выродков сражаться? — спросил капитан у надзирателя за паубино, лавируя между детьми.
— Для этого придется придержать их дозу...
Дети находились в состоянии наркотической эйфории и были абсолютно не готовы к бою. Снизив дозу и пообещав выдать еще, если они будут сражаться с врагом, из них можно было вылепить бесстрашные машины для убийства. Надзиратель, державший в руках ключ к их заветной дозе, становился для них непререкаемым господином.
— Какого дьявола? И какой тогда прок от этих сопляков, если их нельзя бросить в бой в критический момент?!
— Ну, только так мы можем сохранять монопольный контроль над пушками! Если вас что-то не устраивает, милости просим — высказывайте свои претензии лично Ее Величеству!
Услышав упоминание Леди Харлам, капитан поумерил свой пыл. Одно неосторожное слово против Харлам стоило бы ему куда больше, чем просто потеря звания и военной карьеры.
— Ладно. Значит, отдуваться придется страже!.. Ах да, что там с обстановкой наверху?
Служба безопасности уже забаррикадировала все входы, что позволяло свести на нет численное превосходство противника, вынуждая того пробиваться через узкие проходы. Время тоже играло им на руку: поскольку плавучую казарму было видно издалека, весь Урт мог наблюдать за происходящим. Подкрепление должно было прибыть с минуты на минуту.
— Они еще даже не пытались спуститься вниз...
— А? Так какого хрена они тогда там делают?!
В этот самый момент ответ пришел сам собой.
— Капитан! Они перерубили наши швартовы!
— Что?!
Выглянув в иллюминатор, он увидел, что всё пришло в движение. Сам корабль начал покачиваться — верный признак того, что его отрезали от швартовых канатов.
— Блядь, так вот оно что... Вот в чем их замысел! Угнав наш корабль, они прихватят с собой и всех наших паубино!
До капитана наконец-то дошел истинный план врага, но было уже слишком поздно. Плавучую казарму уже вовсю оттаскивали прочь от Урта.
Тем временем Токкар и его бойцы на всех парах мчались через Урт.
— Они нацелились на плавучую казарму?!
Со своей позиции они видели, как тинайский военный корабль отходит от казармы. Поначалу казалось, будто он собирается протаранить её снова, но затем тинайцы начали разворачивать нос в противоположную сторону. Оказавшись спиной к казарме, судно начало набирать ход, таща массивный корабль за собой на толстой цепи. Гребцы тинайского военного корабля налегали на весла так, словно от этого зависели их жизни. Они медленно набирали скорость под громкий скрежет натянутых цепей, соединявших их с казармой. Вскоре барачное судно начало неумолимо отдаляться от остальных кораблей Урта.
— Какого лешего творят эти идиоты на казарме?!
— Может, их уже подавили???
— Дерьмо. Если мы позволим им уйти с паубино, все грандиозные планы Ее Величества пойдут прахом... Блядь! Живо на плавучую казарму! Бегом!
Токкар и его люди ринулись к казарме. Они перепрыгивали с лодки на лодку, пока наконец не добрались до сходней, ведущих на верхнюю палубу барачного судна. Сходни не были прибиты намертво, поэтому по мере того, как казарму оттаскивали прочь, они с противным скрежетом ползли по палубе соседнего корабля.
— Живее!
Токкар со своими бойцами взлетели вверх по сходням. Ему и троим его парням удалось запрыгнуть на палубу казармы, но остальным повезло меньше. Доски сходней наконец-то соскользнули за край палубы и рухнули в море вместе с частью его людей.
— Вы! Помогите упавшим! — крикнул Токкар своим подчиненным, оставшимся на соседнем судне, приказывая вытащить товарищей из воды.
— А как же вы, командир?!
— Дальше мы сами!
Токкар и его люди остались на вражеском судне, чтобы исполнить свой долг до конца.
Картина того, как тинайский военный корабль утаскивает за собой плавучую казарму, была как на ладони видна с королевского судна.
— К-кто-нибудь, остановите их!!! Где наш флот?! Поднимите их по тревоге и арестуйте этих наглецов!!! — завопила Леди, отдавая приказы стражникам, которые тут же сорвались с места исполнять порученное.
Камергер тяжело вздохнул, наблюдая за происходящим из окна.
— Похоже, собрать всех паубино в одном месте было не самой светлой идеей, не так ли, Ваше Величество?
— Заткнись! Какой смысл бормотать об этом сейчас, а?! Ты что, пытаешься намекнуть, что ты умнее меня?!
— П-прошу простить мою дерзость, Ваше Величество...
Камергер в панике склонил голову, пока в комнату продолжали поступать всё новые и новые скверные вести. Служанки спешно пытались навести порядок и убрать последствия учиненного ею погрома, а Леди вскочила со своего места и подошла к окну. У нее за спиной камергер принялся надрывно орать на прислугу.
— Хм? Это еще что такое?.. — пробормотала Леди себе под нос, наблюдая, как катапульта тинайского военного корабля запускает что-то в воздух прямо в их сторону.
— Какого—?!
Их и вражеское судно разделяло огромное расстояние. Ни одна обычная катапульта не смогла бы добить до них с такой дистанции, но то, что запустил вражеский корабль, летело прямиком к ним. Нет, оно не просто умудрилось до них долететь; оно целенаправленно мчалось прямо на них.
«???»
Этот объект был белым и совершенно не терял скорости. Он даже корректировал свою траекторию в полете.
— Это что... Ави?
К тому моменту, как до нее дошло, что это девушка из расы Ави, было уже слишком поздно. Девчонка сверлила ее яростным взглядом, держа копье наготове. А затем она с силой метнула его прямо в Леди.
— И-и-ик!
Копье чудом пролетело мимо, лишь оцарапав ей щеку, и с треском пробило банкетный стол насквозь. Леди истошно завизжала от страха, когда по ее щеке потекла кровь.
— Кто-нибудь, убейте эту Ави! Убейте ее!!!
Стражники бросились к окнам и принялись выпускать в небо тучи стрел. Но было уже поздно: Ави свечой взмыла ввысь и скрылась из виду в облаке дыма под оглушительный рев.
Банкет окончательно превратился в кромешный хаос. Повсюду раздавались вопли, крики и тяжелый топот бегущих ног. И посреди всей этой суматохи невозмутимо сидела Примера, которая продолжала уплетать свой обед так, будто ничего и не произошло. Она посмотрела на вонзившееся прямо перед ней копье, на древке которого были вырезаны слова, предназначавшиеся именно ей: «Мы еще вернемся! Можешь на нас рассчитывать!»
Этих нескольких слов оказалось более чем достаточно, чтобы на душе у нее стало спокойно. Теперь она твердо знала: где бы она ни находилась, друзья обязательно придут и спасут ее. А до тех пор ей оставалось лишь играть роль паиньки и беречь свои силы.
— Хорошо. Я буду вас ждать, но и вы там выложитесь на полную: Шура, Одетта, Амаретт!
По правде говоря, она понятия не имела, что именно они там затеяли. Но раз уж их враги пребывали в таком смятении, значит, ее друзья делали всё возможное ради спасения своей страны. Искренне в это веря, она горячо молилась об их успехе.
— Всё чисто, командир!
Токушима и его отряд вернулись на нос корабля после успешной зачистки периметра палубы. Морские пехотинцы на носу тоже получили возможность перевести дух. Конечно, расслабляться было еще слишком рано: заклепки, крепящие цепи к плавучую казарму, испытывали колоссальное напряжение, поэтому им приходилось пристально следить за тем, чтобы они не вырвались с корнем. Им предстояло сделать кое-что еще, но сейчас для этого было не время.
— Ну, по крайней мере, мы двигаемся, — Мейбл восхищенно вздохнула, наблюдая за тем, как «Одетта II» пробивает себе путь вперед. Гребцы слаженно налегали на весла под ритмичный бой барабана, и всё же их темп казался пугающе медленным. Тем не менее, они продвигались вперед, а это было самое главное.
— И всё это была твоя идея, да, Хадзимэ?
— Ага, когда мы зашли в тупик с мыслью, что спасенным детишкам просто некуда будет деваться, я подумал: «А почему бы просто не угнать корабль вместе с ними?»
А уже отталкиваясь от этой идеи, Эдаджима довел план до ума.
— Не, ну это же просто отвал башки — суметь состряпать целый план, опираясь лишь на одну голую идею.
Эдаджима тихо усмехнулся:
— Ну, это же моя работа, разве нет? В любом случае, остается лишь надеяться, что больше никаких сюрпризов не предвидится.
— Ага, щас, размечтался. Атлантия это просто так не проглотит, понимаешь?
Мейбл как в воду глядела: с их позиции уже было отчетливо видно, как военные корабли Атлантии выдвигаются им наперерез.
— Капитан Шура! По курсу вражеские корабли! — крикнул Токушима.
В ответ Шура лишь вскинула вверх правый кулак. Судя по всему, она и сама уже была в курсе, ведь над ними в небе вовсю кружила Одетта.
— Какой у нас план, кэп? — Старпома прошиб холодный пот.
Справа и слева наперерез им шли два военных корабля Атлантии, готовясь взять их в клещи. «Одетта II», волочащая за собой гигантскую плавучую казарму, не имела ни малейшего шанса на маневр уклонения и уж тем более не могла набрать скорость.
— А м-мы не можем просто сбросить ход и пропустить их? — робко предложила Амаретт.
Это была бы вполне здравая мысль... если бы они не тащили у себя на хвосте неповоротливого левиафана.
— Не-а, не выйдет. Если мы затормозим, казарма сзади просто влетит прямо в нас. Нет уж... Нам придется прорываться напролом!
— Но это же...
Два вражеских судна уже перекрыли им фарватер. Они выстроились борт к борту, чтобы своей суммарной массой создать непробиваемую стену на пути «Одетты II» и плавучей казармы.
— Держитесь крепче! Мы идем на таран!
И в тот самый миг, когда они уже приготовились к неизбежному столкновению с кораблями Атлантии, в те вдруг на полном ходу влетел другой корабль.
— Раз, два, взяли!
Это была «Одиль».
— Отличный удар, братва! — торжествующе взревел Дрейк, когда два атлантийских корабля отшвырнуло с пути наступающей «Одетты II».
— Э-это же... Разве это не пиратский корабль, «Одиль»?
Старпом просто не верил своим глазам. Им, конечно, говорили, что на подмогу придет еще одно судно, но они никак не ожидали, что это будут самые настоящие пираты.
— Да в нашей ситуации мы будем рады любой помощи! Путь свободен! Полный вперед!
— Есть, кэп!
На их пути образовалась узкая брешь. «Одетта II» ринулась прямо в этот проход, буквально скрежеща бортами о корпуса атлантийских военных кораблей. Следом шла плавучая казарма, которая своими исполинскими габаритами просто смела два вражеских судна, отшвырнув их в стороны. От чудовищной силы столкновений тяжелые цепи натянулись до предела. Заклепки, удерживавшие одну из них, не выдержали и сорвались, из-за чего цепь выскочила из крепления. К счастью, морпехи на борту казармы оперативно взялись за дело и умудрились прибить её обратно новыми заклепками.
— Лады, парни, а теперь нам осталось только оставить всех остальных позади глотать пыль! — победно крикнула Шура, сорвав бурю ликующих воплей от своих матросов.
Эдаджима, однако, не разделял всеобщего восторга.
— Вот на этом этапе наша операция либо выгорит, либо пойдет ко дну.
Для корабля налегке догнать судно, волочащее за собой сверхтяжелый груз, было проще пареной репы. Так оно и вышло: те два корабля успели развернуться и бросились в погоню за «Одеттой II», и теперь они стремительно сокращали дистанцию.
— Токушима! Эдаджима! Ловите!
В этот самый момент «Одиль» поравнялась с левым бортом «Одетты II». Пираты с «Одиль» добросили мотки веревок на палубу плавучей казармы, и морпехи принялись их тянуть. По мере того, как они их вытягивали, на смену тонким веревкам приходили всё более толстые канаты, за которыми в итоге последовали и сами тяжелые стальные цепи.
— Приколачивайте их намертво!
Морпехи вбили цепи в палубу казармы толстенными заклепками, что позволило «Одиль» впрячься и тоже взять часть буксировки на себя.
— Готово!
Получив отмашку, Дрейк повернулся к своей команде.
— А ну, обормоты! Налегайте на весла так, будто от этого зависит ваша шкура!
— Есть, босс!
По команде офицера гребцы «Одиль» яростно вспенили воду веслами.
— Я вам что говорил, идиоты кусок?! Какой к черту босс, обращайтесь ко мне «Капитан»!
Тяжеловесная плавучая казарма протяжно застонала, когда цепи натянулись как струны. Теперь «Одиль» помогала «Одетте II» тащить эту махину, что позволило им выжать еще немного драгоценной скорости.
— И всё же это не отменяет того факта, что мы плетемся медленнее корабля, идущего налегке. Это лишь вопрос времени, когда они сядут нам на хвост.
Эдаджима оглянулся назад. Те два корабля буквально дышали им в спину, но далеко позади вырисовывалась целая армада парусов. Похоже, Леди Харлам подняла по тревоге и бросила в погоню весь военно-морской флот Атлантии. Если они не придумают что-нибудь в ближайшее время, до завтра им не дожить.
— Полагаю, теперь наш выход, а? — Токушима вскинул свой пистолет-пулемет.
— Вне всяких сомнений... Готов?
— Так точно, командир.
Токушима закрепил высокоточную камеру на креплении своего боевого шлема.
— Только что включил запись.
Эдаджима выхватил пистолет из кобуры, поворачиваясь к остальным бойцам на носу корабля.
— Мейбл. Я могу доверить тебе защиту этого сектора, верно?
— Агась, можешь на меня положиться! — Она лихо крутанула свой фирменный серебряный поднос.
С этими словами Токушима и Эдаджима сорвались с места и побежали к корме плавучей казармы, где находился вход на нижние палубы.
Вход во внутренние помещения корабля располагался ближе к корме. Для судна, превосходившего по массе обычные корабли в несколько раз, этот проход был весьма широким. Однако он всё же был достаточно узким, чтобы небольшой отряд людей мог без труда перекрыть его, просто выстроившись плечом к плечу.
Токушима осторожно заглянул внутрь. Как и ожидалось, на нижней палубе стояли наготове несколько стражников.
— И как мы собираемся провернуть это дело, шеф?
Эдаджима ответил:
— Ну разумеется, старой доброй лобовой атакой.
С этими словами Токушима вышел в самый центр дверного проема, представ перед стражей во всей красе.
— Говорят Морские силы самообороны Японии! Мы проводим досмотр вашего судна!
В ответ стражники лишь обнажили свои клинки.
— И чё с того?!
— Бросайте оружие и не оказывайте сопротивления!
Естественно, подчиняться они и не думали. Сжимая мечи в руках, они ринулись на него. Токушима ответил несколькими короткими нажатиями на спусковой крючок, обрушив на стражу шквал 9-миллиметровых пуль. В мгновение ока все гвардейцы рухнули на пол, хватаясь за простреленные бедра и ноги и стеная от боли.
— Эй, вы! Где ваши офицеры?! — Он подошел к одному из поверженных стражников.
— Нгх... Пошел ты в Пекло!
— Лады, сменим тему: где маги из гильдии? Уж это-то ты нам сможешь сказать?
— Зачем... Какого дьявола вы вообще это делаете? Зачем они вам сдались?
— А вот это уже не твоя забота...
Эдаджима с нажимом надавил пальцем на открытую огнестрельную рану стражника, прозрачно намекая, что устроит ему настоящий ад, если тот не выдаст нужную информацию. Солдата затрясло, словно он уже в красках представил себе всю ту невыносимую боль, через которую ему придется пройти. Взвесив всё, он решил сотрудничать, не видя никакого прока в том, чтобы покрывать этих никчемных ублюдков, которые только и умели, что мастерить бесполезные побрякушки.
— Они... Они сидят на самом нижнем ярусе трюма. Эти уроды вечно там безвылазно торчат.
— Благодарю.
Токушима отпустил стражника. Он специально не стал бить им по бедренным артериям, так что обильной кровопотери быть не должно. Если повезет, они выживут, но оставаться здесь и нянчиться с ними японцы точно не собирались.
— Пошли, — Эдаджима жестом приказал ему вести.
— Противогазы, шеф.
— Точно...
Напарники натянули противогазы. В прошлый раз, когда они пробирались на плавучую казарму без подобных мер предосторожности, Эдаджима едва не потерял сознание.
Токушима шел в авангарде, методично зачищая каждый угол, в то время как Эдаджима обеспечивал ему дополнительную пару глаз и дополнительный ствол, прикрывая тылы.
Вскоре они спустились на третий ярус. Сюда вообще не проникал солнечный свет, поэтому им пришлось продвигаться с включенными тактическими фонарями. Воздух здесь был настолько пропитан ядовитым газом, что видимость застилала густая пелена.
— Тут у нас газ.
— Совершенно верно. Должно быть, именно так и выглядели опиумные притоны в далеком прошлом.
Именно на третьем ярусе они, наконец, обнаружили паубино: дети либо вповалку валялись прямо на полу, либо безвольно сидели, прислонившись к стенам. Тот факт, что им позволяли вот так массово гнить в кромешной тьме, накачивая наркотическим газом, был верхом бесчеловечности. Но если целью было подсадить на эту дрянь целое население, то этот способ работал безотказно и максимально эффективно.
— Так, давайте-ка посмотрим...
Эдаджима подошел к детям. Он легонько похлопал парочку из них по лбу, на что те ответили лишь вялыми попытками отмахнуться от его руки.
— Как они там?
Токушима не опускал оружия и продолжал бдительно следить за периметром. Сомнительно, что здесь ошивалась какая-либо охрана, но терять бдительность было нельзя ни на секунду.
— По крайней мере, не похоже, что они в шаге от того, чтобы отбросить коньки. Но они наглухо подсели на наркоту.
Токушима поводил лучом фонаря из стороны в сторону. Палуба, раскинувшаяся перед ним, по размерам не уступала школьному спортзалу, и повсюду валялись сотни недееспособных мальчишек и девчонок. У него просто не было слов.
— Токушима. Убедись, что ты снимаешь всё это.
— А, точно.
Он покрутил головой, чтобы камера на шлеме гарантированно запечатлела весь этот ужас.
— Похоже, угнать корабль целиком было единственно верным решением. Я даже представить себе не могу, какая бы нам понадобилась логистика, чтобы вытаскивать эту ораву детей по одному...
— Согласен. Ох, шеф, а нам стоит поискать Трову?
Эдаджима на секунду запнулся, но в итоге ответил:
— ...Нет. Не стоит. Если мы сейчас начнем ее выделять, это лишь породит кучу ненужных недопониманий. Но если мы спасем всех, то спасем и её в том числе, так что давай сосредоточимся именно на этой задаче. В любом случае, мы здесь ради другого человека.
— Понял.
— Тогда выдвигаемся.
Эдаджима и Токушима углубились в недра корабля.
С начала операции прошло уже почти четыре часа. Солнце клонилось к закату, низко зависнув на западе. На фоне винно-красного неба вырисовывались силуэты «Одиль» и «Одетты II», тянущих за собой плавучую казарму, вот только теперь бок о бок с ними шли и военные корабли Атлантии. Зрелище напоминало самую настоящую регату, с той лишь разницей, что вместо спортивного азарта с обеих сторон летели тучи стрел. Оба корабля продолжали идти на веслах, но из-за вражеского обстрела многие гребцы выбывали из строя с ранениями. В то же время безостановочная гребля окончательно вымотала матросов, усугубляя и без того бедственное положение не-атлантийской коалиции.
— Вражеское судно идет на сближение!
Атлантийский военный корабль, идущий параллельно «Одетте II», внезапно начал стремительно сокращать дистанцию. Очевидно, они пытались вклиниться и переломать им весла, что привело бы к мгновенной потере скорости и полной остановке. Этот грязный трюк был словно вырван из учебника пиратских тактик.
— Правый борт, суши весла!
Шура вовремя разгадала их маневр и приказала гребцам по правому борту поднять весла из воды. Матросы молниеносно выполнили приказ, втянув весла внутрь ровно в тот момент, когда корабли с грохотом сошлись бортами. Несколько атлантийских солдат всё же умудрились перепрыгнуть на палубу «Одетты II». Обнажив абордажные сабли, они ринулись к гребцам.
— Хрена с два я вам это позволю!
Шура выхватила свой меч и встала живым щитом между гребцами и вражескими солдатами. Она рубила, резала, делала обманные выпады и пронзала врагов. В качестве финального аккорда она мощными пинками расшвыряла их со своего корабля, отправляя в свободный полет прямиком в океан.
— Нас берут на абордаж!
Точно такой же маневр провернули и против «Одиль».
— Левый борт, суши весла!
Дрейк уже вовсю бился на палубе, скрещивая клинки с атлантийскими солдатами.
— Долго мы так не продержимся, Дрейк! — выкрикнула Одетта, указывая на изможденных до предела гребцов. Такими темпами они будут и дальше терять скорость, что позволит всё новым и новым вражеским кораблям нагнать их и задавить массой.
— Босс! Я так скажу: будь их хоть один, хоть целая восьмерка — мы будем биться с этими ублюдками до последней капли крови! — горячо заверил Дрейка впередсмотрящий Гарц.
— А ну закрой пасть!
Но Дрейку эта идея вовсе не казалась заманчивой. Он прекрасно понимал, что подобные мысли уже начинают бродить в головах у всей команды, но такой шаг означал бы для них верную смерть. Оказавшись перед лицом непреодолимых обстоятельств, люди порой решают встретить опасность грудью, напролом. А это значило, что их шансы сдохнуть взлетали до небес, ведь они ввязывались в бой, которого вообще должны были избегать.
— Да бросьте, кэп! Это наш единственный выход!
Но даже квартирмейстер Пампело встал на сторону Гарца.
— Я сказал «Нет»!
Дрейк нутром чуял, как боевой дух команды пробивает дно. Мысль о сражении насмерть всё еще казалась горькой пилюлей, хотя с каждой секундой он и сам начинал склоняться к этому варианту.
— Но раз уж до этого дошло...
Он покрепче перехватил саблю, в то время как его люди затаили дыхание в ожидании приказа.
— Проклятье! Лады, слушай мою команду...
Но в этот самый миг на атлантийском военном корабле, идущем впритирку к «Одиль», вспыхнул пожар.
— К-какого дьявола?!
Огромный столб огня вырвался прямо из недр военного судна. Не успели они и глазом моргнуть, как корабль переломился пополам, и его нос с плеском ушел под воду. Идущая на малом ходу «Одиль» оставила искореженную груду обломков позади, прежде чем та окончательно скрылась под волнами.
— Э-это же летающая лодка! Мы спасены! — истошно завопила сверху Одетта.
Они устремили взгляды туда, куда она указывала, и в самом деле: вдалеке, разрезая волны, прямо к ним мчался ракетный катер «Умитака».
— С этими парнями лучше не связываться — сущие дьяволы, но если они на твоей стороне, то чистые ангелы... — пробормотал Дрейк, наблюдая, как летающая лодка спешит им на выручку.
Военные корабли Атлантии продолжали полыхать и взлетать на воздух на фоне багровеющего заката.
— Ииии это попадание, попадание, есть попадание!.. Все выстрелы подтверждены, ложатся точно в цель!
Капитан Куросу довольно расплылся в улыбке, слушая доклады из БИЦ.
— Изъясняйтесь яснее, черт вас дери! Что, мать вашу, там вообще происходит?!
Хамаминато висел на линии, переругиваясь со штабом подразделения в Тинае. В разговор вклинился Такахаши из Береговой охраны.
— Я же говорю: мы шли по следу пиратов и наткнулись на просто чудовищные вещи! Вы только посмотрите!
Он пояснил, что они обнаружили судно, битком набитое детьми, похищенными с отдаленных островов и прибрежных поселений. На мониторе транслировались кадры, отснятые Токушимой и Эдаджимой в недрах плавучей казармы, на которых сотни паубино вповалку лежали в полумраке душных трюмов. Сигнал передавался напрямую в Тинае, но командование ССЯ на базе Алнус тоже должно было получать эту картинку.
Хамаминато добавил:
— У нас в обрез времени. Мы начинаем проведение антипиратской операции для обеспечения безопасности этих детей!
— Ладно, добро. Но вы хоть на все двести процентов уверены, что это именно пираты, да???
— Да, мы абсолютно уверены. Эта самая «Атлантия», на верность которой они якобы присягают, вообще не является государством.
— Прошу прощения, что-что??? «Атлантия» — не государство??? Не соизволите ли прояснить этот момент???
— Согласно расследованию, проведенному капитаном 3-го ранга Эдаджимой, этот самый «Урт Атлантии» — не более чем плавучий остров из сколоченных вместе кораблей. Согласно нормам международного права, суверенные государства обязаны обладать естественной географической территорией, населением и правительством, но у этой «Атлантии» нет ни пяди естественной земли. Они лишь безосновательно провозглашают себя суверенным государством, а сами безнаказанно грабят близлежащие поселения под прикрытием так называемых «военных операций».
Если бы международное право позволяло признавать суверенными государствами искусственно созданные территории, это просто перевернуло бы привычный нам мир с ног на голову. Плавучие мегаполисы заполонили бы Индийский и Тихий океаны, провозглашая свою независимость и вступая в конфликты с традиционными континентальными державами. Именно во избежание подобного сценария международное сообщество наотрез отказывается признавать подобные формирования в качестве государств.
— Т-то есть, если я всё правильно понял... Вся эта ваша «Атлантия» — это просто одна гигантская пиратская шайка?
— Совершенно верно. Мы приступаем к проведению антипиратских действий, санкционированных Законом о мерах по борьбе с пиратством.
На этом Хамаминато отдал приказ «Умитаке» переходить в наступление. Вступление в бой катера в одночасье переломило ход всего сражения. 76-мм носовая артиллерийская установка «Ото Мелара» открыла шквальный огонь. С оглушительным лязгом стреляные латунные гильзы сыпались на палубу катера, в то время как мощные фугасные снаряды сеяли смерть, хаос и разрушения в рядах атлантийского флота. Орудия в щепки разносили целые палубы и прошивали насквозь борта, превращая корабли в дымящиеся груды плавучего мусора. Вскоре приоритетной задачей атлантийского флота стало уже не возвращение плавучей казармы, а банальное спасение собственных жизней.
Наблюдая за тем, как флот Атлантии рассыпается в труху прямо у него на глазах, Дарелл истошно заорал:
— Дело дрянь! Разворачиваем посудину!
— Ч-что вы творите, адмирал?!
— Рвем когти, вот что! Либо мы уносим ноги, либо отправляемся на корм рыбам.
Остальные, возможно, этого и не заметили, но Дарелл уже просек фишку: летающая лодка вела огонь исключительно по тем кораблям, которые пытались подобраться к плавучей казарме. Любые другие суда, находившиеся за пределами определенного радиуса, обстрелу не подвергались. Затем он приказал своим людям спустить атлантийские цвета с мачт.
— Какая жалкая тряпка. — Дарелл брезгливо сплюнул, швыряя флаг Атлантии за борт. Он наивно полагал, что этот кусок ткани убережет их от гнева летающей лодки, но раз уж всё пошло наперекосяк, проку от него было как с козла молока.
— Зачем вы это сделали, адмирал?!
Приставленный следить за ним атлантийский офицер забился в истерике, но Дарелл живо заткнул ему пасть, по самую рукоять вогнав абордажную саблю прямо ему в грудь.
— Кха... З-за что...? — Оседая на палубу, офицер непонимающе уставился ему в глаза.
— Я увольняюсь! Хватит с меня быть адмиралом, хватит шестерить в вашем вшивом флоте — я умываю руки!
— Р-ради чего...?
— Ха-ха-ха! А ради чего же еще? Возвращаемся к пиратскому ремеслу, братва!
Как только корабль Дарелла развернулся, другие бывшие пиратские суда в рядах атлантийского флота тут же спустили флаги и последовали его примеру. Совсем скоро в погоне за плавучей казармой остались лишь кадровые военные корабли Атлантии.
Атлантийский флот пускали на дно корабль за кораблем. Токкар, который всё еще находился на борту плавучей казармы, со скрежетом стиснул зубы, с неподдельным ужасом наблюдая за этой бойней.
— Дерьмо... Дело дрянь.
Такими темпами враг безвозвратно угонит плавучую казарму со всеми паубино на борту. Две тысячи детей, натасканных как пушечное мясо для артиллерии, превратятся в грозное оружие их противников, и тогда сама Атлантия окажется абсолютно беззащитной. Любому, у кого имелась хоть капля воображения и здорового инстинкта самосохранения, было кристально ясно, чем всё это обернется. Коалиция Авионского моря, впавшая в закономерное бешенство из-за того, что Атлантия подлым ударом в спину пустила их флотилии на дно, явится к беззащитному Урту и спалит его дотла.
И всё же, у них оставался еще один козырь в рукаве. Плавучую казарму тащили на буксире всего два корабля. Если перерубить цепи, казарма застопорит ход и отстанет. Это дало бы атлантийским кораблям шанс броситься в погоню и отбить судно до того, как враг успеет что-либо предпринять.
— Но ведь это...
Они могли всё рассчитать и сделать безупречно, и всё равно оставался немалый риск, что это ровным счетом ничего не изменит. По правде говоря, сейчас ситуация, скорее всего, уже прошла точку невозврата. И тем не менее, Токкар просто не мог смириться с мыслью, что будет сидеть сложа руки; он поклялся в верности Харлам, а значит, был обязан сделать всё, что в его силах.
— Лады, парни! Захватываем нос!
Он с непоколебимой решимостью повернулся к своим бойцам. Их было всего четверо против десятерых. Враги были поголовно вооружены тяжелыми молотами и топорами, но сейчас всё их внимание было поглощено зрелищем того, как разносят в щепки флот Атлантии. В конце концов, они радостно улюлюкали и праздновали потопление каждого корабля.
— Мы справимся...
Расклад сил был явно не в их пользу, но иного пути просто не существовало. Его люди сурово кивнули, подтверждая свою готовность идти за ним до конца.
— Отлично! За мной!
Токкар выхватил свою абордажную саблю и ринулся на вражеских морпехов, столпившихся на носу. Они сходу наметили себе первую цель — ближайшего к ним морпеха с топором. Пользуясь элементом неожиданности, они рассчитывали по-быстрому смять одного, а то и троих, прежде чем те вообще сообразят, что на них напали.
— Ур-р-ра-а-а!!!
И впрямь, морпехи непозволительно отвлеклись. Элемент неожиданности был всецело на стороне атлантийцев. Но внезапно путь им преградила какая-то синеволосая девчонка.
— Э-эй, ты чего удумала, малявка?!
Не успел он вымолвить и слова, как девчонка с размаху приложила его здоровенным серебряным подносом.
— Кха!
Он тяжело рухнул на палубу. Распластавшись на досках, он мог лишь беспомощно наблюдать, как эта пигалица играючи сбивает одного из его людей с ног подсечкой, впечатывает другому основанием ладони прямо в челюсть, парирует своим серебряным диском рубящий удар сабли третьего, а затем мощным ударом локтя под дых складывает его пополам — и всё это за какие-то считанные секунды. Балансируя на самом краю потери сознания, он из последних сил вперил взгляд девчонке прямо в глаза.
— Кто... черт возьми... ты такая...?
— Я-то? Меня зовут Мейбл Форн... И я не служу ни одному из богов — так сказать, падший Апостол, если угодно.
— Падший... Апостол...?
Сбитое с толку выражение лица девчонки стало последним, что увидел Токкар, прежде чем окончательно провалиться в небытие.
Токушима и Эдаджима тщательно, палуба за палубой, прочесали весь корабль, прежде чем спуститься на самый нижний ярус.
— Как-то это странно, — заметил Эдаджима, молниеносно всадив пулю в висок бросившемуся на них вооруженному охраннику, а затем для верности добавив еще одну ему в грудь.
На плавучей казарме должна была находиться не только охрана; здесь обязаны были присутствовать маги гильдии, надзиратели, приставленные к паубино, и даже офицерский состав корабля. Однако всё это время им попадались исключительно стражники. Эдаджиму немало озадачивал тот факт, что корабельные офицеры и надзиратели за паубино словно сквозь землю провалились.
Токушим был с ним полностью солидарен.
— Может, они уже успели дать дёру.
— Если так, то скатертью дорога. Наша настоящая цель — маги гильдии.
Люди, которых разыскивали Токушима и Эдаджима — это именно те, кто принес в этот мир передовые технологии.
— Это последний отсек.
В конце концов они оказались перед массивными двустворчатыми дверями. Судя по их габаритам, можно было с уверенностью сказать, что скрывавшийся за ними трюм поражал не меньшими размерами.
Токушим и Эдаджима заняли позиции по обе стороны от входа.
— Вперёд.
По команде Эдаджимы Токушим слегка приоткрыл створку и осторожно скользнул внутрь. Эдаджима последовал за ним по пятам.
Внутри они обнаружили группу магов, с головой ушедших в свои дела на рабочих местах, освещенных лишь тусклым мерцанием свечей. Они были настолько поглощены процессом, что, казалось, вообще не имели ни малейшего понятия о том, что творится снаружи.
— Э-э-э, добрый вечер, господа? — подал голос Токушима, но никто даже ухом не повёл.
— Эй, есть кто живой?!
Он крикнул чуть громче, но и на этот раз реакция оказалась нулевой.
Тогда Эдаджима просто вскинул пистолет к потолку и сделал два-три предупредительных выстрела. Внезапный грохот пальбы заставил вздрогнуть даже этих отрешенных магов, и они наконец-то соизволили обернуться, чтобы посмотреть, что за шум.
— Прошу прощения за вторжение, но кто из вас, умников, изобрел пушки? — поинтересовался Токушима у гильдейских магов, но ответа так и не дождался. По их недовольным лицам читалось, что их крайне возмущает то, что их оторвали от дел из-за какой-то чепухи.
— Ты. А ну отвечай.
Эдаджима выделил из толпы одного из них, вот только вместо указательного пальца он недвусмысленно наставил на него дуло пистолета. Маг, видимо, всё же осознав, что запахло жареным, наконец-то соизволил заговорить.
— Е-если вы ищете именно их, то они уже давно покинули судно.
— Какого чёрта? Когда успели?
— А мне-то почём знать... У этих ублюдков всегда были особые привилегии. Им, видите ли, дозволено трапезничать за одним столом с капитаном в офицерской кают-компании. Но после обеда они сюда так и не вернулись, так что, полагаю, они свалили еще где-то после полудня.
Остальные маги дружно закивали, подтверждая его слова.
— Ясно.
Иными словами, их и след простыл еще задолго до того, как эту плавучую казарму отбуксировали подальше от Урта. Капитан и надзиратели, судя по всему, тоже сделали ноги вместе с ними. В общем и целом, подозреваемые благополучно избежали поимки. Судя по всему, их миссия с треском провалилась.
— ...Шеф.
Токушима в полном унынии опустился на корточки.
— Ну, Токушима, в нашем деле иногда случаются и такие проколы.
— Но, шеф, я...
Эдаджима тоже присел рядом с ним на корточки. И вовсе не от того, что у него гудели ноги; он просто хотел посмотреть Токушиму прямо в глаза.
— Разве твоей главной целью было не спасение детишек? С этой задачей мы справились на отлично, так почему бы тебе не взглянуть на ситуацию с этого ракурса? Да и в любом случае, нашей первоочередной миссией было просто установить личности подозреваемых.
— ...Я вас понял.
Найти виновников и надеть на них наручники — это две совершенно разные вещи. Их реальная миссия заключалась в том, чтобы раздобыть железобетонные улики, которые позволят министру иностранных дел вызвать на ковер посла провинившейся страны и в ультимативной форме потребовать отзыва их оперативников из Особого Региона. В этом плане изъятия представляющих интерес документов из штаб-квартиры гильдии должно было хватить за глаза. Любые дальнейшие действия уже граничили бы с прямым нарушением суверенитета местного государства; у Сил самообороны банально нет полномочий арестовывать даже тех, кто нарушает международные договоры.
— Тем не менее, никто не запрещает местным властям взять инициативу в свои руки и разобраться с нарушителями самостоятельно, — тихонько пробормотал себе под нос Эдаджима.
— Э-э-э... Прошу прощения, не подскажете, который сейчас час? — робко поинтересовался у Эдаджимы один из магов.
— Чего?
— Ну, понимаете, здесь обычно бьют в колокол каждый час, чтобы мы знали время, но колокол не звонил уже целую вечность... А у меня живот от голода подводит.
Судя по всему, эти маги ориентировались во времени исключительно по ежечасному колокольному звону. И единственная причина, по которой они до сих пор трудились без задних ног, заключалась в том, что сигнала об окончании смены так и не последовало. Жизнь взаперти на этом корабле — это, конечно, суровое испытание, но зато она позволяла им всецело и безраздельно сфокусироваться на своих исследованиях, что для таких фанатиков науки было настоящим подарком.
— Э-э-э, знаете что, просто продолжайте заниматься своими делами, — абсолютно равнодушно бросил Токушим.
— А? А как же ужин?!
— Это не мои проблемы. Кто-нибудь до вас в конце концов доберется.
Даже у добряка Токушима совершенно не было настроения сейчас работать для них кухаркой.
Солнце клонилось к закату.
Трое магов пробирались меж бесчисленных лодок и судов Урта. Это были те самые маги, которым удалось сбежать с плавучей казармы до того, как её захватили. Они изо всех сил избегали зрительного контакта с прохожими, но при этом пугливо и настороженно озирались по сторонам.
Однако они даже не подозревали, что издалека за ними пристально наблюдают две фигуры. Первая — высокая, стройная женщина, а вторая — невысокая девчушка, чем-то похожая на фарфоровую куколку.
Девочка, казалось, изо всех сил сдерживала какой-то неистовый порыв и тяжело, прерывисто дышала. Гигантская алебарда, небрежно закинутая ей на плечи, время от времени ощутимо пульсировала скрытой мощью.
— Терпение, Ваше Святейшество... — тихо прошептала ей на ухо высокая женщина по имени Яо.
— Знаю, я зна-а-а-аю!!!
Но миниатюрная девчушка, Рори, казалось, была полностью поглощена какой-то бешеной энергией, которая буквально сводила её с ума. Должно быть, так давали о себе знать первобытные инстинкты Апостола. Именно поэтому ей стоило таких неимоверных, почти физически болезненных мук сдерживать себя, чтобы прямо сейчас не наброситься на добычу.
— Прошу вас, продержитесь еще немного. Если мы позволим им уйти, они сами приведут нас в свое логово, и мы наконец узнаем, кто за всем этим стоит.
— Еще чуть-чуть... Еще самую малость... — как в лихорадке шептала себе под нос Рори, пока они продолжали красться следом за троицей магов.
После успешного завершения операции корабль «Умитака» взял плавучую казарму на буксир и доставил её к острову Сэлинджер. Там измученных паубино наконец-то освободили, а Дрейк с Одиль даже смогли воссоединиться со своими прежними подопечными.
— Эй, Эдаджима! И что теперь прикажешь делать с этими мелкими?
— Ими займутся врачи.
— Думаешь, они пойдут на поправку? — с явным сомнением переспросила Одиль. На её памяти практически не было случаев, чтобы зависимый человек смог самостоятельно выкарабкаться из этой ямы и полностью излечиться.
— Буду с тобой откровенен: это будет чертовски сложно.
Эдаджима хмуро сдвинул брови.
Даже современная медицина так и не смогла изобрести волшебную пилюлю от наркомании. Человеческая воля и твердая решимость — ничто перед соблазнительной и разрушительной силой наркотиков. В каком-то смысле, только одному Богу известно, сможет ли человек, страдающий от такой ломки, продержаться хотя бы один-единственный день без дозы.
— ...Мы нашли Трову, шеф.
С такими новостями Токушима подошел к Эдаджиме.
Эдаджима раздраженно и тяжело выдохнул.
— Тебе прям во что бы то ни стало нужно было её отыскать, да?
В тоне Эдаджимы явственно скользили нотки скрытого негодования и досады от свалившейся на голову лишней проблемы.
— Ага.
Но Токушима это нисколько не задело. Он был готов покорно выступать в роли громоотвода для раздражения начальника.
— Ладно уж... Пошли проведаем её. Пора наконец-то начистоту признаться, что вся эта байка про «дочурку» была от начала и до конца полным враньем.
Эдаджима и Токушима бок о бок направились к полевому госпиталю, где сейчас выхаживали пострадавших паубино.
Спустя три дня после спасения детишек, капитан плавучей казармы и надзиратели за паубино нашлись-таки внутри своего же судна.
Правительство Тинайе, желая досконально изучить конструкцию плавучей казармы, отрядило лучших корабельных мастеров для её тщательного осмотра. В ходе скрупулезной проверки плотники обнаружили, что под самым нижним трюмом скрывается еще один потайной отсек. Вскрыв его, они обнаружили внутри капитана и надзирателей. Те были живы, но находились в весьма плачевном состоянии, поскольку у них давным-давно закончились все запасы еды и питьевой воды.
КОНЕЦ 3 ТОМА.
Синопсис 4 тома.
С повторным открытием Врат Япония и Особый Регион вновь оказались неразрывно связаны друг с другом.
В ходе расследования загадочного появления передового оружия и современных технологий в Особом Регионе, капитану Эдаджиме Горо и старшине 1-й статьи Токушиму Хаджимэ удалось вызволить большую группу детей из наркопритона, которым заправляла пиратская группировка под названием «Атлантия».
Теперь их следующая миссия — спасти принцессу Тинайе, Примеру Луну Авион, которую всё ещё удерживают в заложниках на борту королевского судна Атлантии.
Учитывая, что после вызволения детей меры безопасности были значительно усилены, Токушима и Эдаджима разрабатывают дерзкий план операции: они намереваются незаметно проникнуть в корабельную гавань, а затем пробраться и на само королевское судно.
Но чем ближе они подбираются к своей цели, тем яснее становится, что у них на пути встал весьма опасный противник: Исихара Канго — японец, работающий на Народно-освободительную армию, которому каким-то немыслимым образом удалось заключить союз с самой атлантийской Харлам!
Том 4. Пролог. Часть 1.
Атлантия-Урт, Особый Регион.
На границе морей Авион и Кундоран покачивается на волнах разросшаяся сеть кораблей и лодок, беспорядочно скованных цепями друг с другом — королевство, известное как Атлантия-Урт. Этот плавучий лабиринт судов служит оазисом в бескрайнем океане для сотен тысяч людей, называющих море своим домом. Одно из множества здешних судов переоборудовано под тайное убежище, и в нем разместился контингент отнюдь не из этого мира — 14-я секция 14-го отдела Бюро стратегических операций Главного управления Генерального штаба Народно-освободительной армии Китайской Народной Республики. И это не единственный корабль, на котором обосновались чужаки; по всему Урту разбросано еще с десяток подобных плавучих баз.
Или, по крайней мере, их был десяток.
Маскируясь под обычных офисных клерков, журналистов, университетских профессоров и лекторов, а порой и вовсе похищая личности реальных людей, китайские агенты внедрились в японское общество. Прикрываясь японскими паспортами, они пересекли Врата в Особый Регион, развернув оперативные базы в Алнусе и за его пределами.
Но этой идиллии не суждено было длиться вечно, и виной всему стали сокрушительные атаки Апостолов, подобных Рори Меркури.
— Твою ж мать! Какого хрена эти «Апостолы» вообще на нас ополчились?!
— Боги должны быть лишь бессильными выдумками в людских умах! А если они и существуют, то разве не должны они быть справедливыми и беспристрастными?! Так какого хрена они, мать их, гадят нам, в то время как сами якшаются с этими японскими дьявольскими псами?! Сука!
Само собой, не только Коммунистическая партия Китая (КПК) развернула тайные операции в Особом Регионе. Естественно, здесь присутствуют русские, южнокорейцы, северокорейцы — привычный набор потенциальных противников японского государства. Но есть здесь и представители других стран, особенно тех, что должны бы считаться «союзниками»: американцы, британцы, французы и даже израильтяне. И недружественные, и дружественные государства не гнушаются любыми средствами, чтобы наладить в Особом Регионе разведывательные и диверсионные сети.
Подобные люди в свое время организовали и даже приложили руку к «Арабской весне», гражданской войне в Сирии, политическим потрясениям и кровавым беспорядкам на Украине. Некоторые заходили так далеко, что сбивали пассажирские лайнеры, а затем мародерствовали, снимая наличные, драгоценности и другие ценности с трупов невинных жертв. Они ввергали страны, управляемые деспотами, но при этом в значительной степени мирные и стабильные (пусть и недемократичные), в хаос разрушительных гражданских войн, где детей и стариков безжалостно вырезали во имя «свободы». Их ничуть не заботит попрание суверенитета чужих государств ради похищения иностранных граждан, и они не моргнув оком убивают вражеских солдат, а затем с их же телефонов звонят матерям, бахвалясь тем, что их сыновья погибли ни за что. Столь вопиющее, чудовищное поведение заставляет всерьез усомниться в наличии у этих людей хотя бы крошечной толики совести.
Вполне ожидаемо, что подобные личности, пройдя сквозь Врата, отнюдь не превратились в добропорядочных соседей. Но чтобы их оперативные базы подвергались столь безжалостным и тотальным зачисткам — это нечто совершенно неслыханное. Причем под раздачу постоянно — нет, исключительно — попадают одни только китайцы.
— Тьфу ты, вы хоть на секунду задумывались, почему они взяли на прицел именно ваши жирные задницы? Может быть, то, чем вы тут промышляете, и есть причина, по которой они открыли на вас сезон охоты?
Исихара Канго тяжело вздохнул, осадив окруживших его китайских оперативников.
Однако китайцы его слова благополучно пропустили мимо ушей, возможно, именно потому, что Исихара был японцем. Уж не из-за того ли, что на их родине полным-полно антияпонской пропаганды и популярной культуры, но они принципиально не прислушивались ни к единому слову, слетавшему с его губ.
Впрочем, истинная причина, скорее всего, крылась не в этом, как бы легко ни было в это поверить. Люди крайне подвержены когнитивному искажению, известному как «ошибка нормальности», из-за которого они подсознательно и наглухо блокируют любую информацию, идущую вразрез с их устоявшейся картиной мира.
Давайте-ка отмотаем немного назад и вспомним, как всё начиналось.
Прибыв сюда, китайские оперативники получили один предельно простой и ясный приказ: сеять хаос в этом «фэнтезийном» мире.
Заварив здесь кашу, они вынудят японцев перебросить больше войск для помощи союзникам и подавления беспорядков, а значит, силы, обороняющие Первую островную цепь, заметно поредеют. План был таков: незаметно проскользнуть мимо японцев в Алнусе, забраться куда-нибудь подальше, а затем вбросить военные технологии, которых в этом фэнтезийном мире еще и в помине нет.
Через Врата были переброшены инженеры и ученые, а развернутые мануфактуры принялись штамповать оружие для местных. Была даже разработана местная, кустарная альтернатива пороху, чтобы туземцам было проще понять и воспроизвести технологию. Всю эту смертоносную контрабанду щедро раздавали пиратам и прочим антиправительственным группировкам, позволяя им сеять хаос и разрушать устоявшийся мировой порядок, у которого не было ни единого шанса выстоять против этого передового оружия. Единственной силой в этом мире, способной надежно прижать к ногтю этих новоявленных головорезов, были японцы.
Их план сработал как часы.
Морские Силы Самообороны Японии (JMSDF) были вынуждены перебросить личный состав для реагирования на новую угрозу, и дело дошло даже до того, что туда передислоцировали действующие ракетные катера. Поскольку изначально эти катера базировались в портах Японского моря, северо-западное побережье Японии оказалось чуть более уязвимым для гипотетической атаки.
Да, им пришлось влить колоссальные ресурсы, чтобы провернуть эту авантюру. По ту сторону Врат были развернуты, возможно, сотни оперативников, но выдернуть десятки японских военных специалистов и ракетных катеров с земного театра военных действий — это, как ни крути, крупная стратегическая победа. Если они смогут передать аборигенам еще более продвинутое оружие и посеять еще больше хаоса, то с шахматной доски уберут еще больше японских активов.
Генеральный штаб щедро вознаградил авторов этого гениального плана, причем не только почетными грамотами и продвижением по службе, но и весьма солидными денежными премиями. Карманы самих оперативников тоже изрядно отяжелели от результатов проделанной работы. Конечно, формально все они прекрасно понимали, что это не «их» личная прибыль, ведь всё по праву принадлежит народу, стране и партии. И всё же, разве можно их винить за затаившуюся мыслишку о том, что их пот, пролитый на этом поприще, должен бы цениться куда выше?
По своей сути, Китай — это государство, выстроенное на жесткой философии управления сверху вниз: «голова думает — руки делают». В период феноменально быстрого экономического роста самые пронырливые и хитрые ухватили удачу за хвост и сколотили несметные состояния. Но ведь это должно было быть в высшей степени эгалитарное коммунистическое общество, где нет ни богатых, ни бедных, поэтому, когда те, кто остался не у дел, столкнулись с суровой реальностью, их захлестнула черная зависть.
Каждый жаждал урвать свой кусок пирога — каждый грезил о богатстве.
К несчастью, этот стремительный экономический рост когда-нибудь неминуемо пойдет на спад и сойдет на нет. Таков уж закон природы. Но вся надежда зиждется на том, чтобы успеть сколотить свое состояние до того, как это произойдет, или умереть, пытаясь. Поэтому, когда перед ними замаячила эта золотая жила — возможность сорвать куш космических масштабов, — кто посмеет осудить их за то, что они пустили в ход все мыслимые и немыслимые связи, лишь бы пролезть в этот проект?
Нужным людям заносились взятки всех мастей и калибров, лишь бы получить назначение в Особый Регион. Приходилось умасливать подношениями даже начальников их начальников, а если требовалось — они шли так далеко, что засылали пухлые конверты самим главам ведомств. И неважно, сколько сбережений приходилось спускать на эти откаты; они были свято уверены, что отобьют всё до последней копейки и останутся в колоссальном плюсе с тех денег, которые им сулила эта операция.
Но как только люди начинают воспринимать удачу как должное, они тут же попадают в глубокую трясину неприятностей. Эта работа вдали от дома стала для них курицей, несущей золотые яйца, и если они свернут всё прямо сейчас, поток их обогащения пересохнет навсегда.
И вдобавок ко всему этому, в один прекрасный день их оперативные базы в Особом Регионе внезапно начали выходить из эфира одна за другой. При проверке на местах они обнаруживали полностью разрушенные базы, зверски убитых оперативников и невыносимый, доводящий до тошноты смрад крови. Зрелище и запах были просто невыносимыми. Какого черта здесь вообще происходило? Это дело рук вражеской разведки? Японцев, мать их?!
Была поднята тревога, и все уцелевшие базы были переведены на режим жесткой изоляции. Для их поддержки и защиты с материка были переброшены дополнительные армейские подразделения, но эти меры едва ли смогли переломить фатальную тенденцию. Контакты обрывались каждый день, горы трупов росли, а затраты на поддержание жизнеспособности операции начали стремительно превышать возможные выгоды.
Лишь спустя какое-то время до них наконец дошло, что это местные — а если точнее, группа могущественных мифологических сущностей, известных как Апостолы, — целенаправленно терроризируют их операции. Оперативники, внедренные в местную группировку, известную как Гильдия Кавказ, стали свидетелями того, как одна из этих Апостолов атаковала гильдию, и в красках передали всё увиденное. К их великому несчастью, они, похоже, привлекли внимание исключительно скверных существ: эти Апостолы были, по сути, бессмертными, и ни одна атака, казалось, не наносила им никакого урона. Стало кристально ясно, почему их базы методично стирались с лица земли одна за другой.
Атаки продолжались, и они теряли всё больше и больше своих товарищей. Но на этом их злоключения не закончились: атлантийцы, их местные спонсоры, наложили лапу на все активы и человеческие ресурсы гильдии. Какое-то время Харлам могла единолично дергать за ниточки и диктовать свои условия, но за это время что-то произошло, и теперь они тоже лишились как активов, так и своей власти.
В конечном итоге, все операции Бюро стратегических операций оказались практически полностью парализованы. Причиной этому послужили не кто иные, как сами же их операции — привнесение в этот мир знаний, которых здесь отродясь быть не должно. И теперь по их следу шли эти всемогущие мифологические существа.
И всё же, никому даже в голову не пришло свернуть операцию. Напротив, осознание этого факта лишь разожгло в них еще большую ярость.
— Но почему только мы?! В этом мире полно ублюдков похуже нас, которые заслуживают такой кары куда больше!
Если вина лежит на тебе, то здравый смысл подсказывает, что нужно немедленно прекратить делать то, что ты делаешь. Но проглотить эту горькую пилюлю для большинства оказалось непосильной задачей. Вероятно, подобная мысль даже не посещала их умы. Признать это как факт означало бы добровольно отказаться от той самой курицы, несущей золотые яйца, за которую они так отчаянно грызлись. Вот что значит находиться в плену у ошибки нормальности.
— Исихара! Поднимай свой зад, дуй на рынок и притащи нам еды и воды!
Исихаре Канго, который в тот момент был поглощен изучением каких-то документов, сунули в руки увесистый мешочек с золотыми, серебряными и бронзовыми монетами, а также длиннющий список продуктов. Распоряжение отдал капитан Чжэнь Иньцзао, командир этого убежища, которое на деле представляло собой пыльное, провонявшее старьем судно. Исихару завербовали, по большому счету, исключительно на роль мальчика на побегушках для этой базы.
— Воу, притормози. Что это за бумаги ты там вычитываешь?
Чжэнь остановил его, бросив подозрительный взгляд на стопку бумаг, которые Исихара оставил на столе.
— Да так, очередной отчет по местной флоре и фауне от одного из наших ботаников. А, еще... распределение залежей полезных ископаемых? И, эм-м... Куча всякой другой заумной мути.
— Это совершенно секретные материалы, вот что это такое! Какого хрена ты вообще суешь в них свой нос, а?!
— Разве я не для этого здесь нахожусь? Потому что я, как-никак, волоку в местном диалекте? И не забывай, кто именно переводит ту писанину, которую рожают ваши умники. Это твои приказы, а не мои, усекаешь? Приходится просматривать их, чтобы понять, где они напороли косяков, а где нет. Ах да, и к твоему сведению, им еще даже не присвоили гриф «Совершенно секретно».
— Присвоят, и такому местному осведомителю, как ты, не положено совать в них свой нос.
— О, но это же будет после того, как их официально утвердят и пустят в ход, верно? Никто ни словом не обмолвился о том, что их нельзя читать до этого, так что...
— Твою ж мать... Слушай сюда, я не собираюсь повторять дважды: не позволяй факту, что ты хорош в своем деле, запудрить тебе мозги и заставить думать, будто ты можешь читать здесь всё, что твоей душе угодно!
— И снова: разве это не моя прямая обязанность?
Упрямо гнул свою линию Исихара, вызывающе выпятив грудь. Столкнувшись со столь непробиваемой стеной, Чжэнь устало вздохнул.
— Да ладно тебе, не кисни, капитан. Стресс для здоровья — та еще зараза, знаешь ли?
— Уж кто бы говорил, умник хренов.
— Ты мне льстишь. Все прекрасно знают, как трогательно ты обо всех печешься.
Так с чего бы НОАК вербовать такого оболтуса? Во-первых, даже самый подкованный специалист по Японии, скорее всего, прокололся бы и был бы раскрыт, особенно в Особом Регионе, где подавляющее большинство землян — японцы. К тому же, нет недостатка в японцах, которые не питают никаких националистических симпатий к своим соотечественникам, поэтому НОАК, как правило, берет в оборот именно их. Более того, в этой массе существует и немалый процент тех, кто и вовсе затаил на Японию откровенную злобу, что для вербовщиков — настоящая находка.
Но Исихара не относился к этой категории — он не питал к Японии никакой особой неприязни. Нет, его истинным мерилом того, нравится ему что-то или нет, были первые впечатления. Он не обязан был ни любить, ни ненавидеть Китай или самих китайцев просто за то, кем они были. Именно на этой почве его и завербовали для участия в их миссии здесь, в Особом Регионе.
— А, точно. Скажи-ка мне на милость, капитан: и как, черт возьми, я должен в одиночку притащить восемь бочек с водой? Уверен, я тут не единственный придурок, кого можно послать за припасами.
Как эксперту по родному языку Особого Региона, ему поручили оказать помощь в развертывании оперативной базы в Алнусе. Эта задача была своего рода проверкой на вшивость, чтобы понять, можно ли ему доверять, а заодно оценить его реальные навыки. Когда это предприятие увенчалось успехом, его перебросили сюда, помогать рулить миссией в Атлантии.
— Мастер-сержант 2-го класса Ли Цзысюань! Берите нескольких своих людей и помогите Исихаре!
— А?! С какой это стати я должна помогать этому местному придурку?!
Ли, единственная женщина на всей базе, тут же в штыки восприняла приказ своего командира. Ее надутые губки под круглыми «заучкиными» очками яснее ясного давали понять, что Исихару она на дух не переносит.
Исихара отнюдь не был экспертом по воинским званиям и структуре НОАК, но тех обрывков знаний китайского языка, которыми он владел, хватило, чтобы прикинуть: Ли, судя по всему, равна по званию штаб-сержанту Сухопутных сил самообороны Японии (JGSDF); Чжэнь же, в свою очередь, вполне тянет на капитана. Будучи единственным старшим офицером в наличии, Чжэнь, без всяких сомнений, являлся здесь главным командиром. При нормальном раскладе такой оперативной базой должен был бы командовать офицер рангом повыше, вроде подполковника или майора. Но сокрушительные атаки Апостолов сделали кадровый голод крайне острой проблемой, и Чжэнь остался единственным старшим офицером, еще державшимся на ногах во всем Особом Регионе.
— Моя задача здесь — обеспечивать безопасность нашей базы и наших людей!
— Тогда позвольте мне перефразировать: используйте Исихару как благовидный предлог, чтобы провести патрулирование вокруг нашего убежища.
Помимо Ли, к охране базы было приставлено еще несколько солдат. Вся остальная братия — это инженеры и яйцеголовые ученые, которые дни и ночи напролет корпели над чертежами оружия, строчили инструкции или проводили заумные исследования местных феноменов и дикой природы Особого Региона. Они торчали здесь исключительно ради звонкой монеты, так что даже в свои законные выходные продолжали рвать жилы, чтобы придумать оружие посмертоноснее или накатать еще одну толстенную инструкцию.
— Можно вас на пару слов?
Ли решительно взяла Чжэня за локоть и отвела в сторону, затащив его на безлюдный камбуз.
Как только они остались наедине, Ли высказала Чжэню всё, что накипело.
— Этот бормочущий идиот ни на секунду не перестает пялиться на мои сиськи! Такое чувство, что он в любой момент набросится и облапает меня! Разве вас это не беспокоит, капитан?
Всем своим видом она давала понять, что на дух не переносит общество Исихары.
— И кто его осудит при таких-то шикарных буферах? Любой мужик в здравом уме мечтал бы в них зарыться. Раз уж ему так хочется, почему бы не дать ему шанс?
Чжэнь, словно по наитию, потянулся к пышным грудям Ли и начал жадно их разминать.
— В конце концов, мне-то ты это позволяешь, верно?
— Я... я не хочу, чтобы меня трогал кто-то, кроме вас. Вы и правда спокойно отреагируете, если он распустит руки?
— Будь профессионалом. Отбрось эти сантименты. Если миссия того требует, мы обязаны подчиниться — без исключений. Если действительно хочешь меня впечатлить, просто делай свою работу. Усекла, Ли?
Упругая, словно резина, плоть грудей Ли пружинила под пальцами Чжэня, так и норовя выскользнуть из его хватки. Он с силой теребил и сжимал затвердевшие соски на самых вершинах этих холмиков, не отказывая себе в удовольствии насладиться ею сполна.
— Т-так точно, товарищ капитан.
При этом Ли едва держалась на ногах — её тело подрагивало от накатывающего экстаза. В таком состоянии ей оставалось лишь взирать на своего командира с легкой ноткой затаенного презрения.
— Угх, и почему я вообще должна этим заниматься?
Исихара Канго вел Ли Цзысюань и её отряд солдат из убежища прямиком на рынок, чтобы закупиться продуктами по списку Чжэня.
— Выше нос, Ли! Ну или хотя бы держи свое нытье при себе, лады? Моему сердцу как-то не в радость слушать, как ты тут стервозничаешь.
— Серьезно? Да твое сердце и кинжалом не пробить, настолько ты толстокожий.
— Чья бы корова мычала! Тебе вот явно не по кайфу, когда капитан распускает руки, но ты терпишь это как миленькая!
— Заткнись! Я прекрасно знаю свое место, но тут уж ничего не попишешь! Он мне нравится, ясно тебе?! И вообще, это из-за тебя он на мне отрывается! Ты вечно действуешь ему на нервы!
Жизнь в убежище — сплошной стресс. Когда человек доходит до ручки, самый простой способ сбросить напряжение — сорваться на ком-нибудь другом. Затем этот «кто-нибудь другой» тоже дойдет до точки кипения и сорвется на следующем. Это похоже на бесконечную цепную реакцию — как костяшки домино, которые падают и валят друг друга.
— Не-а, я делаю тебе огромное одолжение, Ли. По-хорошему, ты вообще должна сказать мне спасибо.
Каким-то непостижимым образом Исихара оставался единственным человеком в их группе, кто совершенно не страдал от стресса.
— Чего, блин?
— Да брось, тебе же это в кайф, скажи? Ты ведь совсем не против того, что капитан тебя потрахивает, верно?
— ...
— Тебе реально сносит башню, когда он берет тебя жестко. Готов поспорить на тысячу иен, что сегодня ночью издерганный капитан завалится к тебе в каюту и сольет на тебя весь свой «накопившийся стресс». И еще тысяча сверху на то, что ты проглотишь всё до последней капли!
— О-откуда ты...?!?!
— Хо-хо, ты это сейчас серьезно? Неужели ты и правда думала, что никто не в курсе, ха-ха! А ну-ка, парни: поднимите руку те, кто в теме!
Исихара обратился к солдатам Ли, и те, мерзко хихикая, дружно подняли руки.
Ли была раздавлена.
— Какой позор... Дисциплина и сплоченность отряда... просто испарились.
Она в отчаянии схватилась за голову.
— Для этого уже чутка поздновато, Ли... Или, лучше сказать, мадам Командирша? Пффф... Серьезно, до слез смешно, что ты была не в курсе. Стены в нашем корыте чертовски тонкие. Слышно, как кто-то дышит в совершенно другой каюте. Но в природе не существует стен, способных сдержать звуки вашего недавнего ночного марафона, фу-ух! Это было всё равно что слушать аудиопостановку какого-то жесткого порно!
— З-заткнись! Пасть порву! Прикуси свой гребаный язык! Еще хоть слово об этом, и вы все покойники!!!
Провизжала Ли на солдат, заливаясь краской так, что её уши и щеки покраснели как вареный рак.
Урт представлял собой конгломерат из бесчисленного множества кораблей и лодок, а передвигались здесь в основном по бесконечным сходням и мосткам, перекинутым между палубами.
Первую остановку Исихара и его компания сделали на судне торговца водой.
— Идем к нашему постоянному.
Морской воды в Урте и его окрестностях было хоть отбавляй, вот только на соленой воде долго не протянешь. Питьевую воду приходилось либо завозить с континента, либо собирать во время дождей. Опреснение морской воды путем кипячения тоже считалось вполне рабочим методом, однако дрова здесь ценились на вес золота и были в жутком дефиците, поэтому вода, добытая таким способом, стоила бы просто баснословных денег.
— Добро пожаловать! Выбирайте, не стесняйтесь!
Трюм торговца водой был заставлен всевозможными бочками, от мала до велика. С точки зрения Исихары, всё это живо напоминало винный погреб. У каждого региона был свой уникальный вкус или «купаж» воды, и здесь, судя по всему, существовали целые стандарты классификации того, какую воду считать «первосортной». Это почетное звание, скорее всего, доставалось воде из тающих ледников на континенте или растопленному льду из полярных широт. И действительно, на прилавке красовался сосуд объемом едва ли больше тридцати миллилитров, за который просили нелепую цену в одну серебряную монету (около восьми тысяч иен).
— Отгрузи-ка нам восемь бочек обычной воды.
В этот момент Ли зашептала Исихаре на ухо:— Исихара, тебе не кажется, что в последнее время вода стала какой-то солоноватой?
Исихара понимающе кивнул и привлек внимание торговца.— Эй, старик! Только не говори мне, что ты нас надуваешь, подмешивая туда морскую воду?
Он кивнул в сторону Ли, которая сверлила торговца угрожающим взглядом.
— На меня-то не смотри! Если не возьмешься за ум, эта суровая дамочка устроит тебе веселую жизнь, сечешь? В лучшем случае отделаешься фингалом под глазом и парой ссадин, а в худшем — мы, скорее всего, будем наблюдать, как чье-то тело покачивается на волнах. Не хочу показаться грубым, но будет чертовски обидно потерять такого добродушного парня, как ты, я прав?
— Н-нет, ваша правда... — торговец содрогнулся под тяжелым взглядом Ли.
— Что-что? Боюсь, я не расслышал...
— Я-я всё понял! Я всё сделаю в лучшем виде!
— Вот и славно! Давай нам такую воду, которая на вкус реально как вода! И тогда во всем мире воцарится покой, и все будут жить долго и счастливо! Ты даже сможешь живым и здоровым вернуться домой к семье! Улавливаешь мысль?
Торговец закивал с той самой профессиональной угодливостью обслуживающего персонала и поспешил отгружать бочки для Исихары.
Подчиненные Ли взвалили бочки с водой на себя.
— Неплохо сработано, Исихара. Я бы даже тебя похвалила.Похвалила его Ли, хотя, возможно, она просто пыталась следовать совету Чжэня о том, как нужно использовать этого японца.
— Я тут не ради того, чтобы шестерить, — я выше этого! Если реально хочешь меня умаслить, то позволишь мне с тобой переспать. Идет?
Она так зыркнула на него, что он аж оцепенел. И вместо того чтобы позволить ему распустить руки, она сама мертвой хваткой вцепилась ему в воротник.
— А ну не борзей, японский сукин сын! Скажи спасибо, что я вообще позволяю тебе дышать!
— Ой-ой, только без рукоприкладства, умоляю! Я убежденный пацифист и терпеть не могу насилие!.. Да брось! Даже Чжэнь сказал, чтобы ты мне дала. Ради миссии, так ведь?
— Он явно имел в виду, что мы не должны перебирать методами! Зачем ограничиваться только моими сиськами, если я могу отдубасить тебя кулаками и ногами!
— Ладненько, тогда двигаем к зеленщику...Но Исихара просто повернулся к ней спиной и рыбкой выскользнул из своей рубашки, которую Ли всё еще сжимала в кулаках. Выходить сухим из воды в опасных ситуациях было его коньком.
— Стой, ты что творишь?! Исихара?!
— Это я должен у тебя спросить! Чего ты там столбом стоишь?
Ли была сбита с толку, шокирована, морально истощена и в бешенстве. Она хлопала глазами, словно выброшенная на берег рыба. А её люди, которые потопали вслед за Исихарой и откровенно посмеивались над ней, лишь усиливали ощущение, будто она стала главным посмешищем в группе.
— А-а-р-р-г-х!!! А ну иди сюда, говнюк, гребаный Юйчунь! Бэньдань! Хуньдань! Хуайдань! Жибэнь гуйцзы! [Тупица! Идиот! Ублюдок! Мерзавец! Японский черт!]
Она начала осыпать Исихару всеми китайскими ругательствами, которые только могла вспомнить.
С точки зрения наблюдавших за этой сценой атлантийцев, происходящее выглядело максимально странно. Вокруг начала собираться толпа зевак, гадающих, что тут вообще стряслось.
— Чего это она так разоряется?
Ли осталась стоять позади, в то время как Исихара и ее собственные подчиненные невозмутимо шагали дальше, отчего вся эта ситуация стала для нее еще более унизительной.
Так кто же вообще такой этот Исихара?
Полное имя: Исихара Канго. Коренной токиец. 31 год. Японец до мозга костей, провозгласивший себя потомком знаменитого генерал-лейтенанта Императорской армии Исивары Кандзи (того самого, что прославился благодаря Мукденскому инциденту и Квантунской армии). Естественно, всё это наглая ложь. Его всегда до одури манил мрачный и опасный мир шпионских страстей — особенно тех крутых спецагентов, которых частенько показывают по телику и в кино.
Он не питал никакого особого желания работать именно на Китай. По правде говоря, он с радостью согласился бы работать на любую страну, которая бы к нему обратилась.
— Доберись до меня ЦРУ, я бы с удовольствием распевал гимны Дяди Сэма; если бы это была СВР — зов Матушки-России! Ну а будь это МИ-6, я бы с превеликой радостью служил во благо Ее Величества. Эх, вот если бы только у Японии была своя служба внешней разведки за рубежом... Не-не, только не разведуправление МИДа! Эти парни — просто пижоны в строгих костюмах, которые лишь строят из себя крутых. Может, я и дал бы шанс Подразделению по сбору информации о международном терроризме, но они еще слишком зеленые...
Поэтому, когда на него вышел агент Китайской Народной Республики и предложил помочь с развертыванием оперативной базы в Особом Регионе, Исихара был просто на седьмом небе от счастья. В ту ночь он глаз не сомкнул от переполнявшего его предвкушения.
— Ох, мамочки... Я? Против Сил самообороны и полиции? От одной только мысли о том, как я буду постоянно обставлять их на шаг вперед, просто башню сносит!
Но когда дело наконец дошло до реальной работы, оказалось, что от него ждут лишь исполнения роли мальчика на побегушках — эдакого связного с местным населением. Он должен был выбивать для китайцев цены пониже, иногда торговаться с нищими аборигенами, а порой и угрожать им. Он убедил себя, что для шпионов такая рутина просто необходима, поэтому сжал зубы и смирился. Но отрицать тот факт, что он был чертовски разочарован, было глупо. Отчасти это объяснялось горьким осознанием того, что он так и останется банальной шестеркой, но была и другая причина: так называемые «шпионы», к которым его прикрепили, совершенно не походили на тех крутых ребят из его фантазий.
В представлении обывателя, шпионы или оперативники — это спецы, которые в идеале овладевают местным языком, чтобы с легкостью слиться с толпой. Это же всем известно. Вот только все ошибаются: подобное бывает разве что в книжках да фильмах, прямо как те супергеройские агенты, способные в одиночку раскидать сотню до зубов вооруженных головорезов.
Но Исихара искренне верил, что всё так и будет. Он мечтал, что люди, которых он встретит в убежище (в обустройство которого он вложил столько сил и пота), окажутся теми самыми нереально крутыми агентами, жаждущими изучать местный язык и культуру. А он бы читал им лекции, а они в ответ обучили бы его парочке шпионских трюков и приемов. Он бы хватал всё на лету, а потом мог бы присоединиться к их миссиям в качестве надежного бойца поддержки. Какая бы это была офигенная жизнь здесь, в этой глухомани!
— Хех, вот только те, кто сюда приперся на самом деле, оказались такими тугодумами, что назови я их агентами под прикрытием, меня бы засмеяли. Нет, я, конечно, понимаю, что в жизни всё не как в кино, так что я просто проглотил эту пилюлю.
Он читал этим оперативникам лекции о том, как устроен окружающий их мир. Однако ни одному из них это было нафиг не нужно. Никто из них не желал ни пытаться жить как местные, ни учить язык. Всё, чего они хотели, — это сидеть взаперти в своем убежище и работать, работать, работать. Если не считать тех редких случаев, когда им вдруг приспичивало узнать о какой-нибудь прикольной диковине Особого Региона, они были абсолютно оторваны от внешнего мира. Вместо того чтобы стать ценным местным связным для агентов под прикрытием, Исихара скатился до роли какого-то гида для третьесортной туристической компашки. Он закупал для них продукты, показывал, где находятся нормальные кабаки и доступные бабы, а иногда вытаскивал их задницы из опасных передряг.
— Вы ребята вообще реально оперативники под прикрытием?
— А то, блин.
Исихара как-то спросил Чжэня, почему им прислали именно таких клоунов, на что тот объяснил, что их основная специализация — инженеры, техники и ученые.
— Так вот оно что... Охренеть какой скачок от их обычной работенки, ничего не скажешь.
Они были оперативниками. С этим не поспоришь. Но всё, чем они занимались, сводилось к тому, чтобы сидеть в своем корыте, ковыряться по-задротски в чертежах и пушках, спать, а потом начинать весь этот день сурка по новой. Судя по всему, их миссия заключалась во внедрении новых технологий, которых в этом мире отродясь не бывало, и именно поэтому им требовалось соблюдать строжайшую секретность.
Разумеется, такую миссию должно было обеспечивать крыло поддержки, для чего, собственно, Исихару и завербовали. Чжэнь, прекрасно понимая разочарование японца, похлопал его по плечу и попытался приободрить.
— Не вешай нос. У нас действительно есть такие агенты, каких ты себе нафантазировал, но они сейчас внедряются в гильдию. Да, они существуют, просто их нет здесь, с нами, и они обязаны выполнять свою работу исключительно в одиночку. К сожалению, это означает, что ты их никогда не увидишь, но поверь, они есть.
— Ну да, конееечно...
К тому моменту Исихара уже снял розовые очки и взглянул в лицо реальности, так что слова Чжэня показались ему весьма подозрительными. И хотя в них не было никакого злого умысла, он решил просто принять их за чистую монету. Тем не менее, он продолжал тешить себя надеждой, что совсем скоро столкнется лицом к лицу с лучшими из лучших и будет ходить с ними на захватывающие, смертельно опасные миссии. А до тех пор придется стиснуть зубы и запастись терпением.
Но шли дни, а он всё ждал и ждал, и до него начало доходить, что этот момент может не наступить вообще никогда. И всё же, не всё было потеряно: из всей братии на корабле только Чжэнь походил на настоящего спецагента. У него был безупречный японский, и он схватывал местный язык буквально на лету. Исихара уважал его, и только его; а вся остальная гопота из его отряда могла просто идти лесом. Да, работа под прикрытием не означает полного отказа от насилия, так что для грязной работенки они годились, но эти люди выглядели как обычное пушечное мясо. В них не было ни такта, ни осторожности, и они вели себя так, будто всегда готовы были вцепиться кому-нибудь в глотку.
Он даже случайно подслушал, как они трепались о своем опыте работы в качестве местного «ОМОНа» во время недавних протестов в Гонконге. Они вовсю травили байки о том, как невинных горожан, протестующих против новых драконовских законов о безопасности (которые разрешали экстрадицию в материковый Китай), расстреливали резиновыми пулями, избивали полицейскими дубинками и палками и безжалостно травили невыносимым слезоточивым газом. У них явно было о чем почесать языками, когда дело касалось выполнения «грязной работы» в тех краях.
Что же касается Ли, то она отлично вписывалась в эту компанию мужланов, поэтому он относился к ней с презрением. Он, конечно, мог бы похвалить ее за знание парочки местных фраз — возможно, нахваталась во время своих частых сеансов уединения с Чжэнем, — но, скорее всего, она выучила их лишь для того, чтобы лишний раз перед ним выслужиться. Было яснее ясного, что она по уши в него втюрилась.
— Они что, местный босс якудза со своей любовницей?
Она была типичным представителем тех, кого в народе называют «фансервисным персонажем». Из тех, кого вставляют в сюжет исключительно ради горячей сценки, где их берет в плен враг и чувственно пытает, прям как в каком-нибудь порно.
— Какого хрена ты на меня вылупился, а?!
Он и сам не заметил, как откровенно на нее засмотрелся.
Нет, ну правда, еще одна её спасительная черта — это здоровенные буфера. Они торчат так, что их видно даже сквозь плотную одежду. Любой нормальный мужик с радостью поставил бы им высший балл.
— Эх, вот если бы еще ее довольно простецкое личико было хоть капельку сексуальнее...
В итоге он брякнул свои мысли вслух, чем навлек на себя бурную и яростную реакцию со стороны Ли.
— Ах ты ж ублюдок!
И снова Исихаре пришлось принять на себя всю тяжесть гневной брани Ли.
Группа наконец-то покончила с закупками провизии и направилась обратно в свое убежище. Однако, вернувшись, они обнаружили, что их судно сильно накренилось. Корма наполовину ушла под воду, и единственным, что удерживало посудину на плаву, были цепи, которыми она крепилась к соседним кораблям.
На соседних палубах уже успела собраться толпа зевак — любопытство брало верх, и слухи о случившемся расползались со скоростью лесного пожара.
— Чё за...?!Ли и ее подчиненные побросали пакеты с продуктами и ринулись сквозь толпу. Исихара побежал следом.
Они запрыгнули на палубу своего корабля и спустились по трапу. В мрачных глубинах внутреннего трюма громоздилась гора тел, а в воздухе стояла тошнотворная, режущая глаза вонь, напоминающая запах ржавого железа. Скорее всего, это была кровь — нет, это абсолютно точно была кровь.
— Капитан Чжэнь! — вскрикнула Ли.Со стороны груды тел раздался голос.
— Л-Ли... Стой, замри! Не подходи ближе!
Она застыла как вкопанная. К ее великому счастью, она вовремя прислушалась к предупреждению Чжэня, потому что в ту же секунду нечто стремительное едва не отсекло ей кончик носа.
И тут она наконец заметила неладное: во мраке трюма маячил темный силуэт.
— К-кто здесь?!
Глаза Ли наконец-то привыкли к темноте, и она смогла разглядеть стоящую во мраке фигуру. Это была маленькая девочка, разодетая в черное готическое платье с кучей рюшей. В своих крошечных ручках она сжимала гигантскую алебарду так легко, словно та вообще ничего не весила. Ее губы, черные как сама ночь, наконец шевельнулись.
— Я — Рори Меркури, апостол Эмроя, бога тьмы, а в скором будущем, после своего вознесения, — богиня любви~.
Глаза девчонки зловеще блеснули в темноте. И тут ни с того ни с сего подал голос Исихара.
— Ой, да что за чушь! Ты? Богиня любви? Умоляю! Ладно еще, я могу поверить, что ты там апостол какого-то темного божка, но богиня любви? Пфф... А где пышные формы и упругие прелести, а?
— Что ты сейчас вякнуууул???
— Да ты вспомни греческую богиню любви, Афродиту! В отличие от тебя, она просто сногсшиб...
— ...Исихара внезапно осекся. Могильный холод пробежал у него по спине, когда он столкнулся с ледяным взглядом девчонки. В эту самую секунду до него дошло, что он только что собственноручно подписал себе смертный приговор.
Как раз в этот момент подчиненные Ли бросились на маленькую девочку. Видимо, у них просто сдали нервы от густого запаха смерти, витающего в воздухе.
— Огонь на поражение!!!
— Стойте!
Ли попыталась их остановить, но было уже слишком поздно. Четверо солдат наставили свои пистолеты на Рори, и каждый выпустил по три пули.
Однако вслед за грохотом выстрелов раздалось двенадцать звонких металлических щелчков. В тот самый миг, когда они открыли огонь, девчонка взмахнула своей массивной алебардой и выставила ее плоской стороной прямо на линии огня. Этот толстый металлический щит играючи отбил все их пули.
Глоть
Они продолжили стрелять, но все последующие пули ушли в молоко. Не успели они опомниться, как девчонка исчезла из их поля зрения.
— Гх-х-х!
Внезапно одного из бойцов разрубило надвое по вертикали, щедро окатив всё вокруг фонтаном крови. Девчонка метнулась к следующему, который в панике палил по ней без остановки. Она с легкостью уклонилась от нескольких пуль, а те, от которых не смогла увернуться, просто отбила алебардой, словно назойливых мух, после чего разрубила пополам и этого солдата.
— И-и-ик!
Третьего солдата она насадила на острие своей алебарды.
— О-отставить огонь!!!
Кто-то мог бы подумать, что столь громадная алебарда станет для нее обузой в таком тесном помещении. Казалось бы, при замахе она неминуемо должна была цепляться за балки или обшивку корабля. Но как же они ошибались. Да, алебарда то и дело врубалась в деревянные переборки, но девчонка перла напролом с такой чудовищной силой, что просто разносила их в щепки.
Поняв, что они оказались в абсолютно невыгодном положении, Ли приказала своему последнему выжившему подчиненному опустить оружие.
— Никак нет, товарищ Ли! Отходите!
Солдат выдернул чеку из гранаты и, сжимая ее в руке, бросился прямо на Рори.
— Нет, придурок!
Ли попыталась остановить его, но Исихара схватил ее за руку и потащил вверх по трапу. Как только они успели выбраться наверх, округу сотряс оглушительный взрыв.
— О-он ее достал?
Они осторожно заглянули в люк трапа, но увидели лишь улыбающееся личико маленькой девочки, на которой не было ни царапины. Отчаянная самоубийственная атака солдата оказалась абсолютно напрасной.
— Проклятье...
Ли попыталась выхватить пистолет из кобуры, но Исихара остановил ее.
— Воу, воу! Полегче! Ты же прекрасно понимаешь, что эта пукалка ни хрена ей не сделает!
— Но я обязана отомстить за своих товарищей...
— Дура! Твоя месть — это выжить и свалить отсюда! Не дай их жертве пропасть даром!
Исихара изо всех сил пытался вбить ей в голову, что сражаться с этой тварью бесполезно. Шансы были категорически не в их пользу.
— Да если я сбегу, их смерть как раз и окажется напрасной!
— Будет куда хуже, если ты присоединишься к ним на том свете!
Внезапно пол под их ногами буквально взорвался. Рори снизу рубанула алебардой по деревянной палубе, отправив щепки и куски досок в стремительный полет. Исихару тоже отшвырнуло в сторону.
— А-а-р-р-г-х!
Он отлетел довольно далеко, в то время как Ли, на свое счастье, смогла сгруппироваться и откатиться в сторону, отделавшись легким испугом. Она тут же бросилась к Исихаре, но замерла на месте, всем нутром ощутив присутствие Рори где-то совсем рядом. Ли попыталась выхватить оружие, но Исихара вновь ее остановил.
— Нет! Не смей! Брось пушку!
— Какого черта?!
— Просто доверься мне, мать твою! Она тебя не тронет, пока ты сама не попытаешься что-нибудь выкинуть!
— С чего ты вообще это взял?!
— Мне что, реально нужно всё тебе разжевывать?! Твою ж мать...!
Когда Ли наконец отшвырнула пистолет в сторону, Исихара собрал в кулак остатки сил и поднялся на ноги. Он медленно пошел навстречу Рори.
— А ты у нас парень не робкого десятка, здоровяк~.
— Ты даже не представляешь насколько...
— Готов понести наказание, м-м-м~?
Однако совершенно неожиданно Исихара с размаху бросился прямо ей в ноги.
— Ч-чего?!
Даже Рори на мгновение опешила от такого поворота.
— Это называется догэдза... нет, готайтоти! В моём мире это высшая форма извинения, выражающая самое глубокое раскаяние! О, великая богиня любви, я искренне сожалею о своих дерзких словах! Умоляю, смените гнев на милость!!!
— О-о-о? Так ты, значит, понял, почему я злюсь, м-м-м~?
— Более чем! Я на коленях молю о прощении за то, что посмел усомниться в вашем статусе богини любви! Мне правда, правда, бесконечно жаль! Клянусь, я больше никогда не произнесу ничего подобного! Даже в мыслях не допущу! Вы — истинная богиня любви, затмевающая всех остальных! И вам вовсе не нужны никакие пышные формы; ваша миниатюрность — это само по себе совершенство! Как же я был глуп, посмев с кем-то вас сравнивать!
— Н-ну да! Так и быть, я могу тебя простить... Но, знаешь ли, ты меня здорово опозорил~.
На глазах Рори навернулись слезы, и она погрозила ему кулачком.
— Безусловно! Я худший из смертных, и мне нет оправдания! Человеку свойственно ошибаться, и поэтому я взываю к вашему безграничному милосердию! Умоляю, дайте мне второй шанс исправиться! Я приму любое наказание, только, пожалуйста, сохраните мне жизнь! Умоляю, о прекрасная богиня!
— Хм-м-м...
Рори задумчиво протянула, медленно приближаясь к Исихаре.
— Ты кажешься достаточно раскаявшимся... Так уж и быть, я тебя прощаю~.
— П-правда?!
— Но, но! Только при одном условии: ты позволишь мне ударить тебя всего один разок, ла-а-адно? И тогда мы будем в расчете.
— В р-расчете?
— Твои жестокие слова ранили мое сердце глубже, чем любой клинок...
Рори надула губки и опустила свою грозную алебарду. Исихара, прекрасно понимая, что от судьбы не уйдешь, поднялся из своего земного поклона, сел на пол прямо и попытался подготовить к удару не только тело, но и разум.
— К-как пожелаете.
Рори занесла правую руку.
Это была рука ребенка — крошечная, неприметная, казалось бы, совершенно слабая. Скорее всего, она просто залепит ему пощечину, поэтому он лишь стиснул зубы и напряг мышцы, готовясь принять удар.
Ох, как же жестоко он ошибался. Вместо звонкой пощечины девчонка сжала свою правую ручку в кулачок и врезала ему прямо в челюсть, отправив в настоящий полет. Его зубы раскрошились, челюсть разлетелась вдребезги, кости хрустнули, и единственное, что он чувствовал, была всепоглощающая, невыносимая агония. Сухожилия были порваны, а мышцы горели огнем.
Зависнув в воздухе, он успел лишь горько усмехнуться мысли о том, что вот так, наверное, и приходит смерть.
— Твою ж... По ходу, я труп...
Наконец гравитация взяла свое, и он с глухим всплеском рухнул в воду.
— И-Исихара!
Ли бросилась к борту лодки, откуда только что слетел Исихара. После огромного всплеска она смогла разглядеть его безжизненное тело, покачивающееся на поверхности воды.
— Исихара!
Она уже хотела было броситься за ним, но внезапно услышала за спиной звук отряхиваемой одежды и снова застыла от ужаса. Она медленно, словно во сне, обернулась.
Рори всё еще была там, невозмутимо отряхивая от пыли свое роскошное платье и крошечные ручки. Она бросила на Ли мимолетный взгляд, уставившись в ее глаза с пугающей, смертельной тоской, но как раз в тот момент, когда казалось, что сейчас она ее прикончит, девчонка просто развернулась и умчалась прочь, растворяясь вдали и с легкостью перепрыгивая с лодки на лодку.
— А-а?
И тут до Ли наконец дошло. Тот тоскливый взгляд девчонки вовсе не таил в себе жажду крови — это было абсолютное, ледяное отсутствие интереса. Она смотрела на Ли свысока, как монах смотрит на крошечный камушек на своем пути. Как и поговаривали люди, она явилась сюда исключительно за теми, кто распространял в этом мире запретные знания, а это явно не входило в обязанности Ли. А значит, пока Ли не наделает глупостей, богиня не станет открывать на нее сезон охоты.
Буль-буль-буль
Ли услышала за спиной характерный звук пузырьков. Это был Исихара, который уже начал медленно идти ко дну.
Естественно, она не могла просто бросить его на произвол судьбы, поэтому без раздумий нырнула в воду, чтобы вытащить японца. К ее счастью, полузатопленная корма их лодки давала достаточно пространства, чтобы она смогла в одиночку затащить тяжелое тело Исихары на сухое место. Вытащив его на палубу и удостоверившись, что он не захлебнется, она оставила его приходить в себя, а сама бросилась обратно в недра корабля.
— Капитан Чжэнь...
Она нашла его в горе трупов и, с трудом приподняв, прислонила к деревянной переборке. Жизнь в нем едва теплилась, но, заметив Ли, он нашел в себе крупицу сил, чтобы заговорить.
— Л-Ли...
— Держитесь, капитан. Вы не можете умереть! Нам ведь еще возвращаться домой, в Китай...
— Нет, прости, но... Видимо, это моя конечная остановка...
— Прекратите. Пожалуйста, соберитесь. Ваши раны не настолько серьезны.
— Ох, избавь меня от этой утешительной лжи... Я прекрасно понимаю, насколько всё хреново...
— Я не могу позволить вам уйти, капитан... Что мы будем делать без вас?
Ли взяла руку Чжэня и приложила ее к своему животу, чуть ниже пупка.
— ...Да ладно. Ты серьезно?
Внутри Ли уже билась новая жизнь. Осознав это, Чжэнь бессильно прикрыл глаза.
— Я абсолютно серьезна.
Слабая улыбка тронула его губы, когда он попытался дотянуться до ее груди.
— У тебя... есть миссия. Ты — солдат Народно-освободительной армии, так что выполни эту... миссию... до самого конца...
— Знаете, а вы просто ужасный человек.
— Избавь меня от нотаций... Я... я никогда не умел... красиво говорить...
— ...Приказ понят, сэр.
Чжэнь испустил последний вздох, и Ли бережно уложила его тело. Отдав ему и остальным своим павшим товарищам последние почести, она подожгла лодку. Никаких следов их пребывания здесь остаться не должно.
Когда убежище объяло пламенем, с соседних лодок перерубили сковывающие его цепи, позволив судну окончательно догореть и пойти ко дну.
Ли и Исихара молча наблюдали, как корабль скрывается под темными волнами. Когда над ним сомкнулась вода, Ли наконец нарушила тишину.
— Мы уходим, Исихара. Сильно сомневаюсь, что командование потерпит новые потери, так что они, скорее всего, просто зафиксируют убытки и свернут миссию. Нам придется начинать всё с чистого листа.
И хотя перед смертью Чжэнь приказал ей продолжать, Ли трезво рассудила, что это попросту невыполнимо. Любой на её месте пришел бы к такому же выводу. У неё не было ни нужных для миссии знаний, ни навыков, а сама она осталась лишь простым солдатом, да еще и без оружия. «Миссию» Чжэня придется отложить до лучших времен, и командование наверняка войдет в положение.
— Я... Я ждесь...
Исихара пытался что-то сказать, но раздробленная челюсть превращала слова в невнятную кашу.
— Это гиблое дело! Чего ты вообще от меня ждешь? У меня не осталось ни пушек, ни людей. Я тут абсолютно бессильна.
Исихара, как мог, подавил адскую боль и снова заговорил.
— Дя... Воть пош-шему... я ждесь...
Ли прекрасно поняла, что именно он пытался выдавить, но от этого не было ровным счетом никакого толку.
— И что с того? Ты при всём желании ничем не сможешь помочь ситуации. Выше головы мы не прыгнем.
— Л-Ли... Есь... есь ли у меня... яжык?
Она раздраженно закатила глаза. Разумеется, у него был язык. Иначе как бы он сейчас болтал!
— П-правда есь?
— Да, блин, ясное дело! А как бы ты без него разговаривал, придурок недоделанный?!
— Рогда вшё харасо... Моего яжыка... хфатит... — заявил Исихара.
— Какого хрена ты там вообще бормочешь...
Ли не имела ни малейшего понятия, к чему он клонит. И от этого бессмысленного мычания она закипала только сильнее.
На региональном уровне Япония административно делится на префектуры. Ну, или, по крайней мере, так было раньше: после того как Империя уступила Японии земли Алнуса, регион вокруг Врат был административно включен в состав страны как провинция Алнус. В новой провинции избрали губернатора и возвели здание местной администрации. Со всей Японии сюда направили специалистов для поддержки развивающегося региона, и вскоре провинция начала уверенно вставать на ноги.
Со временем появилась и вся необходимая для региона инфраструктура: дороги, водопровод, канализация и даже система вывоза и сжигания мусора. Были сформированы местные отделения полиции и пожарной охраны. Частные компании начали вливать капитал, после чего как грибы после дождя стали появляться банки, почтовые отделения, а также службы электро- и газоснабжения.
Однако из-за вступившего в силу международного договора о сохранении привычного уклада жизни местного населения, некоторые совершенно обыденные для землян вещи здесь внедрить было попросту нельзя. Пожалуй, самый яркий тому пример — школы. Школа — это центр получения знаний, и именно в этом крылась главная загвоздка: а чему, собственно, они могли здесь учить? Пришлось бы с нуля разрабатывать учебную программу, тщательно фильтруя передовые знания, принесенные по ту сторону Врат, и ломать голову над тем, какие из них можно преподавать без вреда для устоев местного общества.
Но было и то, что несомненно принесло провинции колоссальную пользу — больницы. Одним из первых зданий, возведенных сразу после присвоения Алнусу статуса провинции, стала Алнусская провинциальная больница.
Сегодня же вход в эту больницу буквально оккупировала огромная толпа журналистов. Причина была проста: ко входу тянулась бесконечная вереница носилок с паубино, которых пиратская группировка «Атлантия» насильно посадила на наркотики.
— Вы не могли бы рассказать, что здесь произошло?!
— Твои родители знают, что с тобой стряслось?!
— Дорогу! Дайте пройти!
Персонал больницы и сами дети хранили глухое молчание, игнорируя бесчисленные микрофоны и объективы камер, которые лезли к ним со всех сторон. Врачей связывала профессиональная этика, а измученные дети были просто не в состоянии связать и пары слов.
Дошло до того, что некоторые стервятники с микрофонами проникали в здание под видом пациентов или их родственников, лишь бы подобраться к детям поближе и выудить из них сенсацию. Это до боли напоминало то бестактное скотство, которое устроили японские СМИ во время недавнего землетрясения в Новой Зеландии. Судя по всему, шквал жесткой критики после того фиаско их абсолютно ничему не научил. Когда таких горе-репортеров ловили с поличным, на место вызывали санитаров-оборотней, которые без лишних церемоний вышвыривали их на улицу.
В одном из таких случаев какой-то наглый писака начал качать права, требуя к себе уважения и особого отношения. Он с пеной у рта доказывал, что «представляет интересы народа» и выполняет свой «благородный долг», освещая эти события. Но, несмотря на все эти крокодиловы слезы, никто даже не подумал ему посочувствовать, не говоря уже о том, чтобы обращать внимание на его жалкое скуление.
Японию, остальной мир и Алнус связывают лишь одни Врата. В отличие от прошлых времен, Врата больше не открыты круглосуточно, триста шестьдесят пять дней в году, а их расписание стало весьма нестабильным. Именно из-за этого новости из Особого Региона доходят до Японии с приличной задержкой.
— ...Таким образом, общее число детей, подвергшихся воздействию наркотиков, составляет около пятисот пятидесяти четырех человек, при этом Провинциальная больница в состоянии оказать помощь лишь жалкой горстке — ста сорока из них. Ребят с более легкими симптомами было решено оставить на попечение местных властей в Тинае, тогда как самых тяжелых пациентов планируется переправить в токийские клиники, как только Врата вновь откроются. Помимо этих сухих фактов, мы на данный момент не располагаем никакими подробностями произошедшего. Почему вообще стала возможна эта ужасающая трагедия? Откуда взялись пираты, способные на такую нечеловеческую жестокость по отношению к детям? Почему в условиях вечной нестабильности Особого Региона продолжает гибнуть так много детей?! Есть лишь одна инстанция, способная дать ответы на все эти вопросы — правительство Японии!
Пока репортер с экрана телевизора продолжал сыпать риторическими вопросами, капитан Морских сил самообороны Японии (МССС) Эдаджима Горо оперся локтем о барную стойку, задумчиво наблюдая за трансляцией.
— Хех, готов поспорить, этот парень сейчас ляпнул бы что-нибудь в своем отаку-стиле, типа: «Вини во всем лишь несчастье своего рождения».
Он иронично хмыкнул, глядя на экран.
Будучи непосредственным участником тех самых событий, о которых вещали в новостях, он мог бы много чего добавить от себя. К тому же, самой новости уже стукнуло как минимум пять дней — Эдаджиму и Токушиму даже можно было разглядеть на тех самых кадрах, которые крутили по ящику! Увы, даже современным технологиям было не под силу преодолеть барьер пространства и времени, поэтому о прямых трансляциях из Особого Региона не могло быть и речи.
Но что по-настоящему его напрягало, так это то, что сюжет, впервые вышедший в эфир только вчера, с тех пор крутили буквально без остановки. День, вечер, утро — все новостные каналы гоняли эту сенсацию по кругу, словно заевшую пластинку.
Старшина 2-й статьи Токушима Хаджимэ отозвался на бормотание Эдаджимы:
— Да ну, не думаю, что Итами бы такое ляпнул. Он все-таки умеет чувствовать атмосферу, знаете ли. Да и вообще, он скорее промолчит, лишь бы лишний раз не привлекать к себе ненужного внимания.
Токушима произнес имя этого парня прямо вслух. И хотя Итами был их замечательным братом по оружию, эти двое предпочитали лишний раз не поминать его всуе в своих личных беседах.
Для справки: Эдаджима — непосредственный начальник Токушима. Эдаджима разрабатывает планы, отдает приказы и несет на своих плечах всю ответственность; Токушима же, в свою очередь, выполняет всю грязную работу на местах. Бывают, конечно, редкие исключения, когда они меняются ролями, но именно так выглядит их стандартная схема работы во время миссий на просторах Особого Региона.
На данный момент их последнюю совместную операцию можно было с уверенностью назвать успешной.
Мало того, что им удалось нащупать зацепки по своему первоначальному заданию — поиску тех, кто нелегально поставлял передовые технологии в Особый Регион, так они еще и вытащили из ада сотни детей, накачанных наркотиками. К тому же, им удалось пустить под откос планы «Атлантии» по захвату власти над Авионским морем. Да, они не уничтожили военную машину «Атлантии» под корень, но проведенной ими операции с лихвой хватило, чтобы дать местным союзникам жизненно необходимое время на перевооружение. А лишив врага живого оружия в лице паубино, они смогли уравнять шансы в технологическом плане.
Разумеется, в одиночку они бы ни за что не провернули такое дельце. Огромную роль сыграли их боевые товарищи на борту кораблей «Умитака» и «Хаябуса», а также их тинайские союзники — Шура но Арч, Одетта зе Невулла и храбрый экипаж «Одетты II», рисковавшие своими жизнями ради успеха этой миссии. Отдельного упоминания заслуживает главарь пиратов Дрейк до Мохито и его команда, которые в решающий момент переметнулись на их сторону. Без самоотверженности и отваги всех этих парней и девчонок операция непременно обернулась бы провалом.
И все же, несмотря на то, что без помощи со стороны ничего бы не вышло, у этих двоих был отличный повод пропустить по стаканчику за прекрасно выполненную работу.
— Ну что, предлагаю тост за отлично проделанную работу.
— Будем!
Сразу после того, как они звонко чокнулись пивными кружками, новостной выпуск сменил тему: начался репортаж о государственном визите императрицы Пиньи ко Лады. На экране замелькали кадры того, как императрица Пинья прибывает в Гиндзу через Врата, после чего её на красной ковровой дорожке торжественно встречает премьер-министр Такагаки. Министр иностранных дел Какизаки галантно проводил её вместе со свитой к ожидавшему лимузину, который умчал высоких гостей на правительственный прием. Вслед за этим состоялись официальные переговоры, плавно перетекшие в пресс-конференцию. Прямо сейчас она, должно быть, находится в Императорском дворце, присутствуя на роскошном банкете, устроенном самим Его Императорским Величеством.
— А-а, вот теперь до меня дошло. Так вот к чему приплели ту историю с детишками, — Токушима наконец-то осенило.
— В точку, — подтвердил Эдаджима. — Императрица Пинья прибыла сюда с государственным визитом и чуть ранее дала пресс-конференцию — именно поэтому по ящику до сих пор, как заезженную пластинку, крутят сюжет о детях. Извечная проблема телевизионных новостей заключается в том, под каким соусом и в каком свете они подаются, но уже сам выбор тем для эфира — это красноречивый сигнал. Сталкивая эти два репортажа лбами в одном блоке, новостные продюсеры явно пытаются посеять в головах зрителей семена враждебности по отношению к Империи.
— Да на кой черт? Какой им вообще в этом смысл?
— Скорее всего, чтобы вбить клин в отношения между Японией и Особым Регионом. Яснее ясного тут лишь одно: в руководстве телеканалов окопались люди, которым это зачем-то позарез нужно.
— И это при том, что в последнее время лед в отношениях явно тронулся? Да к нам сюда уже даже люди с той стороны вовсю ездят.
И правда, даже в баре, где эти двое сидели в данный момент, обслуживавшая их официантка была родом из Особого Региона. Зрелище гуляющих по Гиндзе девушек-кроликов из племени воительниц и грациозных кошколюдей притягивало сюда толпы зевак со всех концов света. Всю эту бюрократическую волокиту с въездом в Особый Регион — получение пропусков, кучу обязательных прививок и прочую тягомотину — можно было с легкостью обойти, просто заскочив в Гиндзу, чтобы вживую поглазеть на этих полулюдей. Появились даже тематические кафе и магазинчики, которые специально нанимали на работу полулюдей, чтобы нажиться на этом стремительно растущем рынке туристов-иностранцев.
— Заждались, мальчики?
Официантка с длинными пушистыми кроличьими ушками подошла к их столику и сгрузила перед ними свежие бокалы с пивом.
Она была одной из тех полулюдей, что рискнули и сделали шаг по эту сторону Врат. Скорее всего, она провела уйму времени в Алнусе, что позволило ей без особых проволочек получить японское гражданство, ставшее для нее золотым билетом в остальной мир.
Пока парни благодарили официантку, по телевизору как раз начался репортаж, освещающий ту самую недавнюю пресс-конференцию.
— Не могли бы вы поделиться своими соображениями на этот счет, Ваше Величество? — прозвучало с экрана.
Переводчица перевела вопрос репортера и почтительно прошептала его на ухо Пинье, которая тут же ответила на языке Особого Региона. Затем эта же переводчица, которая, к слову, тоже была родом из Особого Региона, синхронно перевела ответ Пиньи на чистый японский. Судя по характерному облачению, девушка состояла в рядах личного женского рыцарского ордена императрицы — Ордена Розы. Поговаривали, что, как и многие ее соотечественники, она с головой погрузилась в изучение японской культуры, а благодаря постоянным челночным поездкам туда-сюда через Врата, еще и отлично нахваталась языка.
— Сердце обливается кровью при виде этих несчастных детей. Мы выражаем нашу самую искреннюю и глубочайшую признательность народу Японии, который столь доблестно спас множество жизней жителей нашего мира.
Одна из журналисток в зале подняла руку.
— Империя является государством-гегемоном, обладающим колоссальным влиянием на страны Особого Региона, и этот чудовищный инцидент произошел в зоне имперских интересов. В самой Империи даже звучали голоса, утверждающие, что как суверенный правитель, Ее Величество обязана взять на себя ответственность за случившееся.
Выслушав перевод, Пинья ответила:— Эти голоса... Быть может, вы просветите меня, кому именно они принадлежат?
— Я... я не могу раскрыть свои источники из соображений конфиденциальности.
— Какая досада. Сказать по правде, моя власть как Императрицы близка к абсолютной, и потому меня постоянно окружают люди, которые не предлагают мне ничего, кроме сладких заверений, надеясь таким образом купить мое расположение. Поэтому я постоянно ищу тех, у кого хватит смелости и твердости убеждений сказать мне то, что я должна услышать — потребовать от меня взять на себя ответственность.
— В-вот как...
— Что касается этого инцидента... Вы абсолютно правы, он произошел в пределах компетенции Империи. И в том, что пираты расплодились и бесчинствуют, есть и моя вина как правительницы. Я чувствую колоссальную ответственность за то, что в мире происходят подобные трагедии...
— Если вы чувствуете такую колоссальную ответственность, Ваше Величество, то какие конкретно шаги вы намерены предпринять?
— Хм-м... Имперская власть нуждается в укреплении. Мощная армия способна усмирить этих пиратов, что в будущем предотвратит повторение подобных трагедий. Ради воплощения этой цели в жизнь я бы хотела заручиться поддержкой и содействием японского народа и его правительства.
— И это действительно всё, что вы планируете сделать? Разве вы не считаете, что эта трагедия берет свое начало в самом жестоком институте рабства, который до сих пор процветает в вашей Империи?
— Рабство? Но ведь это важнейшая опора нашей экономики. В чем здесь проблема?
— В этом конкретном инциденте виноваты пираты. Это неоспоримый факт. Но не кажется ли вам, что сам этот архаичный и бесчеловечный институт рабства лишь подпитывает укоренившуюся культуру пренебрежения правами человека? Если вы действительно хотите взять на себя ответственность за случившееся, то вам жизненно необходимо пересмотреть вопрос о дальнейшем существовании этого института. Потому что если вы этого не сделаете, можно ли будет считать ваши действия искренними шагами на пути к искуплению?
Услышав перевод, Пинья нахмурилась. Когда же она дослушала до конца, ее глаза удивленно распахнулись.
— Вы желаете услышать мое мнение? Или ваша цель — публично отчитать меня? А может, смею предположить, вы просто хотите использовать меня как трибуну, чтобы заработать себе больше сочувствующих? Я не знаю, с какими помыслами вы явились на эту пресс-конференцию, но подозреваю, что мои слова всё равно вас никогда не удовлетворят. Будьте осторожны в выборе тех, кому пытаетесь читать нотации, а если вы пришли сюда лишь ради того, чтобы толкать свою пропаганду, то, боюсь, вы ошиблись дверью.
Пинья дождалась, пока переводчица закончит озвучивать ее ответ, после чего резко встала и направилась к выходу из зала.
— Ваше Величество!
Журналисты продолжали выкрикивать вопросы вдогонку, но ответом им была лишь царственная, непреклонная спина удаляющейся императрицы Пиньи.
— Ну так и как прошел ваш доклад, шеф? — спросил Токушима у Эдаджимы, когда трансляция прервалась на рекламу какой-то милой линейки плюшевых игрушек.
Вчера Эдаджиму вызвали в официальную резиденцию премьер-министра (Кантей) для подробного отчета о прошедшей миссии. Государственный визит Пиньи изрядно усложнил жизнь аппарату Кантея, но, несмотря на всю суматоху, премьер-министр лично настоял на проведении заслушивания Эдаджимы. Очевидно, он счел его рапорты — о том, что из себя представляет «Атлантия», как именно развивались события и так далее — критически важными. Это было вполне ожидаемо: учитывая всю щекотливость инцидента, правительство наверняка хотело действовать с максимальной осторожностью.
Если атлантийцы действительно являются государством во всех смыслах этого слова, то даже их незаконные, бесчеловечные акты пиратства по нормам международного права должны классифицироваться как законные военные операции. А это значит, что Япония обязана относиться к ним как к полноправной державе. И поскольку ни территориальная целостность Японии, ни экономическое благополучие ее граждан не поставлены под удар, вмешательство японских Сил самообороны будет попросту неправомерно. «Закон о наказании за акты пиратства и мерах по борьбе с ними», на основании которого Силы самообороны вообще могут действовать в Особом Регионе, разрешает применять огонь на поражение только в том случае, если целями являются именно пираты, а не представители какого-либо государства.
Чтобы действия Токушима и Эдаджимы не сочли «превышением полномочий», Токио классифицировал «Атлантию» как негосударственного субъекта, который лишь мнит себя государством. Отсутствие у них четко очерченной, географически привязанной территории послужило главным аргументом для того, чтобы приравнять флот Атлантии к обычной пиратской шайке. Само собой, именно поэтому премьер-министр так вцепился в доклад Эдаджимы: ему нужны были железобетонные доказательства того, что «Атлантию» действительно можно считать негосударственным образованием.
— Пфф, «доклад». Странно, что ты вообще подобрал такое слово. Это было просто заседание, где меня окружила толпа важных шишек, которые с пристрастием потрошили мои рапорты и разводили демагогию о высокой политике... Впрочем, если подавать это под таким соусом, то да, звучит как доклад.
Эдаджима тихонько усмехнулся.
— Ну и что у нас дальше по плану?
— Если вкратце: продолжаем нашу миссию.
В этот самый момент стоявший неподалеку от Эдаджимы мужчина окликнул их.
— Прошу прощения за вторжение, джентльмены. Я ведь не ошибусь, если предположу, что вы оба служите в Морских силах самообороны?
На мужчине был строгий черный костюм, а лицо его казалось абсолютно заурядным и ничем не примечательным. Даже в его тоне и манере держаться не было ровным счетом ничего уникального, за что мог бы зацепиться глаз или слух. Он был из той породы людей, чье лицо выветривается из памяти уже через пару минут.
— А вы, собственно, кто такой? — настороженно спросил Токушима.
И он, и Эдаджима были в обычной гражданской одежде. Даже вещи при них были сугубо личные. Ничто в их внешнем виде не выдавало принадлежности к МССС, так что тот факт, что этот незнакомец их раскусил, говорил о многом.
— Можете называть меня так, господа.
Мужчина протянул Эдаджиме визитную карточку, и тот её принял.
— Я Чжэнь Юй. Работаю в посольстве Китайской Народной Республики.
На визитке черным по белому значилось, что он является военным атташе при посольстве КНР. Иными словами, перед ними стоял кадровый военный Народно-освободительной армии Китая.
— Ого-го, атташе НОАК из китайского посольства...
Эдаджима потянулся за своей визитницей, но Чжэнь жестом остановил его, дав понять, что в этом нет нужды.
— Полагаю, вы — капитан Эдаджима Горо?
— Ой? Мы что, где-то уже пересекались?
— Нет, это наша первая встреча.
— И откуда же вы тогда знаете Эдаджиму? — поинтересовался Токушима.
— Слухи всегда бегут впереди него. Когда встречаешь человека с такой репутацией, так и хочется подойти и попросить автограф. Признаться честно, я считаю своим долгом сообщить вам, что парни из Кыргызстана до сих пор кроют вас отборным матом.
— Из Кыргызстана? — Токушим анепонимающе уставился на Эдаджиму.
— Ага, была у меня там командировка какое-то время назад. В любом случае, что вам от нас нужно, господин Чжэнь?
Чжэнь опустился на свободный стул рядом с Токушимой и Эдаджимой.
— Наш посол просил передать вам свои... глубочайшие сожаления. По его словам, его вызвали на ковер в Кантей, где министр иностранных дел заявил официальный протест по поводу того, что «наши оперативники», видите ли, нарушают конвенцию в Особом Регионе. Смею предположить, что эта информация — дело ваших рук, джентльмены?
Эдаджима удивленно моргнул. Он никак не ожидал, что Кантей начнет действовать с такой пугающей скоростью. Он ведь только вчера сдал свой отчет, а они уже успели вызвать китайского посла и влепить ему ноту протеста.
Взяв себя в руки, он ответил:
— И с чего вы взяли, что это я?
Чжэнь пропустил вопрос Эдаджимы мимо ушей и продолжил:
— Так вот, наш посол долго и упорно возмущался: мы не нарушали никаких конвенций, а значит, вы, джентльмены, просто стряпаете откровенную ложь, чтобы подогнать факты под свою повестку.
— Я так понимаю, официально принимать ноту протеста от нашего правительства он не намерен?
— Абсолютно верно. Китайскому правительству незачем бояться обвинений, высосанных из пальца.
— Даже несмотря на то, что наш протест подкреплен исключительно объективными доказательствами, которые были собраны и проверены по всем правилам? Вы и впрямь готовы заявить, что всё это — просто фальшивка?
— Да. Сфабриковать подобные бумажки может любой дурак.
— Как бы мне ни хотелось сейчас пообещать вам, что мы просто возьмем и притащим сюда одного из ваших оперативников живьем, чтобы вы наконец приняли наш протест... вы ведь всё равно пойдете в отказ, так? Ну, то есть... для вас же это в порядке вещей, не так ли?
— Подобные допущения безосновательны; у нас нет никаких оперативников в Особом Регионе. В конце концов, невозможно «взять живьем» того, кого там попросту нет.
Чжэнь выделил интонацией слова «попросту нет» и посмотрел Эдаджиме прямо в глаза.
— Их там нет, значит?
— Именно.
Эдаджима ответил ему таким же тяжелым взглядом. Он нахмурился, словно над чем-то мучительно размышляя.
— Старший полковник Чжэнь, позвольте поинтересоваться: вы лично ознакомились с доказательствами, предоставленными нашим правительством?
— Разумеется.
— И каков ваш вердикт?
— Я считаю, что сляпано весьма недурно, но в конечном итоге это всё равно дешевая подделка.
— И вы действительно видели их все?
— Если вы имеете в виду те документы, с которыми вернулся посол, то... да, я с ними ознакомился.
Чжэнь внезапно осознал, что посол, скорее всего, показал им далеко не всю картину, и именно поэтому он запнулся.
— ...
— ...
Мужчины продолжали молча сверлить друг друга взглядами, а напряжение в воздухе становилось настолько плотным, что его можно было резать ножом.
— Так вот каково это — наблюдать за пинг-понгом интеллектуалов... Зашибись. Я окончательно потерял нить разговора, — напряженно пробормотал Токушима.
— Токушима, ты можешь хоть на секунду заткнуться? — со вздохом упрекнул его Эдаджима. Он был так глубоко погружен в свои мысли, что комментарий Токушимы прозвучал как жужжание назойливой мухи. Для Чжэня же, напротив, эта реплика стала отличным предлогом прервать затянувшееся молчание.
— Вы сказали, что потеряли нить разговора, Токушима. Но я уверен, что у вас есть свои соображения на этот счет. Не соизволите ли поделиться ими?
Токушима покосился на Эдаджиму, и тот кивком разрешил ему говорить.
— Окей, так вот, что меня зацепило, так это то, с каким упорством вы твердите, что их там «нет». Но мы-то там были, и всё, что мы видели своими глазами, железобетонно подтверждает: они там есть. Ваши оперативники орудуют там вовсю. И тем не менее, вы сидите здесь — вы, кто там, скорее всего, отродясь не бывал, — и с пеной у рта доказываете нам, тем, кто прочесал всё вдоль и поперек, что их там нет. Мне это показалось весьма странным, и я всё гадал, почему вы продолжаете гнуть эту линию. Честно говоря, я грешным делом подумал, что вы просто издеваетесь и пытаетесь спровоцировать нас на конфликт, но ведь не могли же вы притащиться сюда только ради этого, верно? А значит, тут кроется что-то другое.
Чжэнь молча кивнул.
— Ну я и начал перебирать в голове все возможные варианты, вплоть до того, что вы, возможно, говорите чистую правду, и их там действительно нет. Я-то знаю, что они там БЫЛИ, так что ваш посыл, скорее всего, означает, что их там БОЛЬШЕ нет. Они были там, но их там больше нет... Что, кстати, заодно объясняет вашу стопроцентную уверенность в том, что мы ни за что в жизни их не поймаем.
Токушима внимательно всмотрелся в лица Эдаджимы и Чжэня, пытаясь понять, попал ли он в точку. Те кивнули, значит, он не ошибся.
— И что из этого следует?
— Ну, в смысле, вы после этого оба как воды в рот набрали, так что вот тут-то я окончательно и поплыл...
Инициативу снова перехватил Эдаджима.
— Окей, господин Чжэнь. Всё, что я сейчас скажу, можете смело списывать на мой старческий бред и буйную фантазию, но, пожалуйста, выслушайте меня. В отличие от Токушима, я не верю, что их там «больше нет». На самом деле, я твердо убежден, что они всё еще там, просто вы потеряли с ними связь.
Токушима переспросил, чтобы убедиться:
— Погодите, они... потеряли с ними связь?
— Да. Скорее всего, господин Чжэнь, как и всё китайское руководство, в данный момент оценивает статус своих оперативников как «недоступен для связи». Возьмем, к примеру, банку из-под пива. Вы не можете с первого взгляда определить, пуста ли она, или там еще осталось немного пива. И пока вы не наклоните ее и не проверите сами, вы не сможете со стопроцентной уверенностью заявить, что она пуста. Да что там, может, вам даже что-то мешает заглянуть внутрь; именно поэтому они и не могут с уверенностью констатировать, что их людей там «больше нет».
С этими словами Эдаджима допил свое пиво и в качестве наглядного примера перевернул пустой бокал вверх дном.
— А-а-а. Но... разве это не означает, по сути, одно и то же: что их там больше нет? — Токушима никак не мог уловить ту тонкую грань, которая разделяла их оценки ситуации.
— Если ты рассчитываешь на определенный исход, то разница между «их там больше нет» и «мы просто потеряли с ними связь» просто колоссальная. Если верно второе, то они вполне могут быть живы-здоровы и продолжать действовать.
— Но господин Чжэнь упрямо настаивает на том, что их там «нет».
— Это может означать, что связь оборвалась не просто так, на ровном месте. Они наверняка догадываются, что там происходит; командование НОАК, возможно, даже пытается как-то исправить ситуацию. Но, несмотря на все их усилия, связь потеряна, поэтому, хотя они и могут строить догадки, что их парней там «больше нет», заявить об этом со стопроцентной уверенностью они не вправе.
— А, теперь дошло. Значит, господин Чжэнь, скорее всего, пришел сюда именно за тем, чтобы выяснить, что стряслось с их людьми? У них нет никаких других каналов для проверки, поэтому следующий лучший вариант — это прощупать нас, тех, кто только что оттуда вернулся. И если бы мы сказали, что взяли кого-то в плен, это, вероятно, и был бы тот самый ответ, который они так отчаянно ищут.
До Токушима наконец дошел весь расклад. Эдаджима посмотрел на Чжэня, чтобы оценить его реакцию, но тот оставался всё таким же невозмутимым, как и прежде.
— Блин, да если б он просто спросил нас напрямую, мы бы ему всё как на духу выложили.
— Ну-ну, Токушима. Не требуй невозможного. Официальная позиция китайского правительства гласит, что они никого туда не посылали, поэтому он чисто физически не может задавать вопросы, которые хоть как-то связаны с этой темой. Всё, что в их силах, — это вести с нами вот такие светские беседы, возможно, пытаться нас спровоцировать, вбрасывать дезинформацию и подтверждать свои догадки, наблюдая за нашими реакциями.
Токушима снова посмотрел на Чжэня, но тот продолжал хранить молчание, всем своим видом излучая абсолютное безразличие.
— Старший полковник Чжэнь, я прекрасно понимаю, в каких рамках вы вынуждены действовать, но я бы попросил вас сделать нам одолжение хотя бы в этот раз: что вы думаете о наших предположениях и ответах? Я осознаю, что мы ступаем на минное поле, и что любое недопонимание может повлечь за собой серьезные последствия для отношений между нашими странами.
Чжэнь взял бокал с пивом и сделал большой глоток.
— Весь наш сегодняшний разговор — от начала и до конца — это не более чем досужие домыслы. Если говорить начистоту, вы двое ищете глубокий смысл там, где его нет, и раздуваете из мухи слона, опираясь лишь на пьяную болтовню в баре. Китай никогда не засылал ни единого оперативника в Особый Регион, так что мы по определению не можем «потерять связь» с теми, кого вообще не существует в природе. Однако, судя по тому, с какой легкостью вы рассуждаете об этой гипотетической ситуации, я могу с уверенностью заключить, что вы двое не имеете никакого отношения к происходящему в Особом Регионе.
— Значит, вы всё-таки поняли? — Эдаджима с облегчением улыбнулся.
— Но теперь я абсолютно уверен еще кое в чем: вы прекрасно осведомлены о том, что творится по ту сторону Врат. И вы также знаете, почему это происходит. В противном случае ваш коллега Токушима не стал бы предлагать выложить всё как на духу, если бы я «просто спросил».
Глаза Токушима округлились от ужаса. До него наконец-то дошло, какую колоссальную ошибку он только что совершил.
— А-а-а... Да уж, вы, умники, всегда умеете цепляться к самым незначительным мелочам, не так ли?
Эдаджима укоризненно покачал головой:— И именно поэтому, Токушима, тебе никогда не выжить в высшем эшелоне международной дипломатии.
— Ага, видимо, из меня шпион всё-таки как из пули пуля~ — с горечью протянул Токушима, допивая свое пиво.
Эдаджима достал визитную карточку, которую Чжэнь вручил ему ранее, и принялся ее разглядывать.
— Старший полковник Военно-морских сил Народно-освободительной армии Чжэнь Юй... вы женаты, возможно?
— В самом деле, женат.
— Дети есть?
— Сын.
— Как он поживает?
— О, он вырос давным-давно. Сейчас он по долгу службы находится где-то очень далеко, так что я толком и не знаю, как у него дела... Он никогда не пишет мне ни электронных писем, ни открыток. Впрочем, разве не везде так? Как только дети вырастают и покидают отчий дом, они редко оглядываются назад, не так ли?
— Где-то очень далеко, значит... Надеюсь, с ним всё в порядке.
Чжэнь кивнул, и на его лице на мгновение промелькнула едва уловимая тень боли.
Впервые с того момента, как он появился, они увидели в нем проблеск живых человеческих эмоций. Он, безусловно, был мастером скрывать свои истинные чувства, но Эдаджима был готов поклясться, что эта боль была абсолютно неподдельной.
Том 4. Пролог Часть 3.
«Итак, как уже было сказано, мы должны как можно скорее обследовать нефтяное месторождение в вышеупомленном регионе.»
На следующий день Эдаджиму вызвали в Объединённый штаб при Министерстве обороны. Начальник Объединённого штаба Сиодзаки ввел его в курс дела относительно встречи императрицы Пиньи и премьер-министра Такагаки.
В военных организациях приказы обязательны к исполнению, особенно когда они исходят от начальника Объединённого штаба. Это может быть облечено в форму «просьбы», но тем не менее является приказом, который Эдаджима не вправе проигнорировать.
— Так-то оно так, но у меня уже есть задание, господин начальник…
У Эдаджимы и без того полно дел как у офицера по надзору. Приказы есть приказы, но есть и другие, не менее важные поручения, которые он должен выполнить. И точно так же, как он обязан исполнять приказы, он обязан оценивать, выполнимы ли они вообще.
— Я понимаю, но мы должны это сделать.
Кто-то в кабинете вполголоса пробормотал, что, должно быть, приближаются выборы, отсюда и такая заварушка.
— Разве разведкой ресурсов не должны заниматься Сухопутные силы?
— Да, но это уже неактуально. С нормализацией отношений с Империей и другими странами здесь мы больше не можем просто так посылать людей туда-сюда, как раньше. Любые разведочные работы сейчас ведутся совместно с частным сектором.
— Тогда передайте работу им.
— Чтобы их ещё до места пираты ограбили?
Логично, кивнул Эдаджима.
— Но серьёзно… Как вы представляете, чтобы я проводил разведку ресурсов?
— Всё, что тебе нужно — взять пробы океанской воды и образцы со дна. Как только всё подтвердится, мы сможем начать официальные переговоры с заинтересованными сторонами. Суда с буровым и другим тяжёлым оборудованием подойдут позже, для этого потребуется, чтобы либо «Хаябуса», либо «Умитака» были ведущими.
— У нас остались прежние приказы. Даже просто взять пробы — это больше, чем мы с Токушимой можем осилить…
— Я тебя понимаю, потому и даю тебе право высказать свои пожелания. Если нужны дополнительные люди — я это организую.
— Ого?! У нас, выходит, есть лишние ресурсы?
— Когда говорит премьер-министр, у нас появляется возможность залезть в более глубокий карман. Главное — не перебарщивать, и мы всё сделаем.
Глаза Эдаджимы расширились. Он постоянно просил больше людей и ресурсов, но каждый раз получал отказ из-за бюджетных ограничений.
— Если вы так говорите… Тогда я сразу назову кандидата. Пусть он и занимается всей грязной работой с образцами.
— Договорились.
— Тогда мне понадобятся средства, чтобы нанять местных помощников.
— Разумеется. Называй цену.
Сиодзаки был настроен решительно. Эдаджима едва сдерживал удивление на лице — он даже позволил себе шепотом вставить замечание.
— Похоже, если я попрошу прибавки к содержанию, вы и это гарантируете.
Сиодзаки усмехнулся.
— О, могу и это обещать. У секретариата, знаешь, есть глубокий секретный бюджет. Если по-нашему, просто приукрась свою заявку громкими словами.
— Кстати, с туалетной бумагой во всех трёх родах войск в последнее время просто беда. Можно получить дополнительное финансирование для решения этой проблемы? Хотя бы на следующий год или на полгода?
— Ну вот, мы туда пришли, да?
— Как вы и сказали: «Просто приукрась громкими словами».
Эдаджима и Сиодзаки обменялись ехидными улыбками.
Остров на юго-западе Японии.
Стояла тёмная безлунная ночь. Одиночная надувная моторная лодка с боевым десантом неслась по чернильно-чёрному океану, вздымая брызги и пену. Нос лодки взлетал, наскакивая на волны, затем снова обрушивался вниз, окатывая лицо капитана Сухопутных сил Сил самообороны Японии Итами Ёдзи солёной водой.
Если бы они делали это днём, это было бы воплощением тропического дайвинга. Но они делали это глубокой ночью, да ещё и в несезон. Никаких чаек или музыки — только стрекот мотора и плеск волн. Не привыкни он к этому, было бы страшно до чертиков.
Он обернулся, чтобы разглядеть силуэты своих подчинённых, видимые через очки ночного видения для работы под водой. Как и он, его восемь подчинённых были экипированы сухими гидрокостюмами, аквалангами и штатными винтовками Type 89, а также другим оружием. У всех были маскировочные полосы на лице и маски, так что по лицам их было не узнать. Как и следовало ожидать, все они были мужчинами, и только рядом с ним сидела единственная женщина в отряде.
— Мы почти на месте.
Итами сверился с наручными часами. Он повернулся и кивнул женщине, сержанту Курибаяси, и они оба повернулись к остальным.
— Приготовиться к погружению.
Они встали и начали проверять снаряжение друг друга. Рассевшись напротив, они проверили давление в баллонах напарников, чтобы убедиться, что всё в порядке. Затем они взяли в рот загубники и проверили, можно ли через них дышать. Убедившись, что всё готово, все заняли места у края лодки и подали знак Итами и Курибаяси, что готовы.
Рулевой выключил двигатель. Курибаяси попыталась привлечь его внимание, но не могла говорить с загубником во рту, поэтому Итами подал знак пальцами.
Пошли, пошли, пошли!
Курибаяси и Итами заняли свои места по бортам и столкнули своих бойцов в воду. Каждый падал спиной вперёд, позволяя тяжелому снаряжению утянуть их под воду. Курибаяси и Итами следили, чтобы толкать по одному одновременно, сохраняя центр тяжести лодки, а также чтобы пары входили в воду одновременно.
Когда на лодке остались только они двое, они заняли места по бортам, надели маски и по сигналу Итами одновременно упали спиной в воду.
Холодная морская вода обхватила всё тело. Он сохранял спокойствие и правильное положение; сухой гидрокостюм означал, что только лицо и уши ощущали ледяную воду, так что всё было хорошо. Все звуки приглушились, когда вода сдавила барабанные перепонки.
В воде также терялось чувство равновесия. Трудно было понять, где верх, а где низ, и можно легко запаниковать и быстро израсходовать кислород. Лучше всего было замереть, ничего не делать и дышать медленно. Наблюдая за тем, куда движутся пузырьки, легко определить, где верх, и восстановить ориентацию.
Вон там верх, а там низ.
Он слышал звук пузырьков воздуха на выдохе и вдохе. Было приятно осознавать, что через загубник можно надёжно дышать.
Когда он стабилизировал нейтральную плавучесть, поблизости оказалась Курибаяси. Они обменялись жестами, что всё в порядке, затем, сверившись с компасом на запястье, начали плыть в направлении цели.
Было темно, поэтому трудно было оценить глубину или направление. Приходилось то и дело проверять глубину и курс. Кроме разницы в давлении, было трудно понять, плывёшь ли ты вниз или вверх. Особенно это касалось второго, поскольку при подъёме незаметно выравниваешь давление в ушах. Учитывая характер миссии, соблюдение глубины было связано и со скрытностью. Также нужно было следить за уровнем кислорода.
Итами проверил свой уровень. Он был ниже, чем он ожидал, значит, кислород расходовался быстрее, чем планировалось.
Они продвигались к цели, но он всё ещё не видел своих людей. Океан был настолько тёмен, что оставалось только надеяться увидеть их в точке сбора.
Медленно, но верно он начал различать кораллы и песок под собой. Его очки ночного видения не имели возможности уменьшить масштаб, значит, то, что он видел, находилось всего в нескольких метрах. Остров был близко.
Вскоре расстояние между поверхностью и дном составляло всего два метра. Итами подал знак Курибаяси, что пора всплывать. Они поднялись на поверхность, прорвавшись сквозь воду, и над ними открылось звёздное небо. С одной стороны виднелся тёмный силуэт острова.
Они на время снова ушли под воду и продолжили движение. Когда до поверхности оставался всего метр, они остановились, сняли ласты и прикрепили их к поясу, затем встали на песок.
— Ург…
Впервые после лодки они ощутили вес всего снаряжения, тянущего их вниз. Набегающие волны угрожали опрокинуть их, но Итами упёрся пятками и устоял. Он взглянул в сторону, чтобы проверить Курибаяси; с ней всё было в порядке.
Затем он взял винтовку Type 89, проверил её и начал продвигаться по пляжу, осматриваясь. Они с Курибаяси затаились в тени валунов. Вскоре его люди вышли из воды и присоединились к ним.
— Все на месте, капитан! — доложила Курибаяси.
Они собрали акваланги в одном месте и хорошо их спрятали.
— Ладно, выступаем.
Итами повёл свой отряд дальше вглубь острова, пробираясь по каменистому берегу вглубь суши.
Итами и его отряд продвигались всё дальше и дальше. С момента высадки прошло более пяти часов. Они подошли к небольшой горе, силуэт которой выделялся на фоне ночного неба.
— Мы почти у последнего контрольного пункта.
Как только кто-то это произнёс, внезапно из-за горы появился яркий луч прожектора, прорезавший тьму и осветивший землю. Он исходил от вертолёта UH-60JA.
— Что за…?!
— Нас обнаружили, сэр! — доложила Курибаяси, думая, что вертолёт был частью учений. Все бросились искать укрытие от света, чтобы избежать обстрела.
— Капитан Итами, вы там?! — раздалось из громкоговорителя вертолёта, вызывая командира роты.
— Учения временно приостанавливаются! Повторяю, учения временно приостанавливаются! Капитану Итами немедленно явиться!
— Вас ищут, капитан! — доложила Курибаяси.
— Какого чёрта?
— Может, вы опять что-то натворили?
— Да ладно, Курибоу, ты же меня знаешь. Я не делал ничего, что стоило бы посылки вертолёта.
— Уверены?
— Подождите… Не может быть. Они узнали о том?! Но не может быть…
Итами наконец вышел из укрытия и шагнул в луч прожектора, чтобы показать себя.
Вертолёт приземлился на ровной открытой площадке неподалёку, и оттуда вышел незнакомый Итами подполковник и направился к нему.
— В чём дело?
— Капитан Итами, немедленно садитесь в этот вертолёт!
— Что? Если вы не в курсе, у нас идут учения! И разве мне не запрещено летать в течение 24 часов после погружения?
К Итами подбежали его бойцы, чтобы узнать, что происходит.
— Хм, погружение на глубину менее трёх метров, да ещё с обогащённым воздухом — вам ничего не грозит, сынок. К тому же, прошло уже пять часов, верно? Но я понимаю, что вы беспокоитесь о своих людях, если оставите их посреди учений. Не волнуйтесь, мы всё предусмотрели: вы просто споткнулись о камень, разбили голову и погибли при исполнении. Вы там! Сержант!
— Так точно, сэр! — Курибаяси шагнула вперёд.
— Ваш командир только что споткнулся о камень и погиб при исполнении! Примите командование подразделением и продолжайте учения! По окончании вернётесь в свою часть и доложите начальству, что ваш командир погиб при исполнении! Вам понятно?!
— Т-Так точно, сэр! — Курибаяси отдала честь.
— А что со мной?
— Этот вертолёт доставит вас на авиабазу Наха! Там транспортный самолёт ВВС доставит вас в Токио! Вы должны явиться к начальнику Объединённого штаба, как можно скорее!
— Т-Токио?! И что я такого сделал?!
— Это срочно!
Не в силах скрыть замешательства от внезапной перемены планов, Итами сел в UH-60JA, как ему было приказано, и его доставили на главный остров Окинава.
Через час после того, как он «погиб при исполнении», он прибыл на авиабазу Кадена на Окинаве.
— Я довожу вас только до этого места, капитан! Ваш борт в Токио вон там! — подполковник указал на транспортный самолёт C-2, стоявший на аэродроме. Он уже был готов к рулению на взлёт.
— Они отправили C-2 за мной?! К-Какого чёрта…
Такая щедрая трата средств только ради его транспортировки вызвала у Итами тревожные звоночки в голове. Ему казалось, что его предупреждали о дикой судьбе, ожидавшей его, если он сядет на этот самолёт.
— Э-э, я всё ещё в снаряжении с учений… — указал Итами подполковнику. Он всё ещё был в сухом гидрокостюме и боевом снаряжении — в таком виде не явишься к начальнику Объединённого штаба. К тому же, у него всё ещё была винтовка Type 89, которая принадлежала части.
— Всё будет в порядке, сынок. Оружие тебе, скорее всего, пригодится там, куда ты направляешься. А насчёт смены одежды — о тебе уже позаботились.
— Простите, что?
Итами подошёл к задней грузовой рампе C-2. Там к нему подбежал бортовой техник.
— Мы ждали вас, капитан Итами! Мы сейчас взлетаем! Садитесь, где вам удобно!
За ним действительно отправили целый транспортный самолёт. Он сел на одно из кресел в грузовом отсеке. Он чувствовал себя маленьким, оказавшись один в огромном пустом отсеке.
— Это ваши вещи, капитан. Внутри должна быть сменная одежда.
Техник передал ему сумку в камуфляжной расцветке.
— Спасибо.
Итами открыл сумку, гадая, кто её упаковал. Внутри была его парадная форма, боевая униформа и несколько пар свежего белья. Он понял, что упаковал её, должно быть, кто-то из сержантов его роты.
C-2 наконец закрыл заднюю рампу и взлетел. Через два часа он приземлился на авиабазе Ирума. За это время Итами переоделся в парадную форму и почистил оружие от грязи и морской воды.
В Ируме он пересесть на другой вертолёт ВВС.
— Что со мной будет?
Итами обливался потом. Транспортный самолёт C-2, VIP-обслуживание, его отрыв от части — всё это было настолько тревожно.
— Нам ничего не сказали.
Пилоты ничего не знали, только то, что таковы были их приказы. Вскоре Итами уже стоял на посадочной площадке на крыше здания Министерства обороны.
— В-Вы шутите, сэр…
Услышав от начальника Объединённого штаба, в чём будет заключаться его миссия, Итами не нашёл других слов.
— Думаешь, я шучу? Прервать твои учения, послать вертолёт, чтобы доставить тебя в Кадену, перегнать C-2, чтобы привезти тебя сюда, а затем ещё один вертолёт из Ирумы? Нет, ты отправишься обратно на ту сторону Врат, как можно скорее! Это будет совместная операция с Военно-морскими силами.
— И какова будет эта операция?
— У нас сейчас много оперативных задач, но твоя миссия по сбору образцов — самая срочная.
Итами почувствовал, как у него буквально разболелась голова. Его что, похитили из части только ради этого?
— Разве вы обычно не высылаете предварительное уведомление о перераспределении? Подготовка роты шла довольно хорошо, так что я думал задержаться там подольше, хотя бы до инспекций.
— Это не перераспределение. Мы просто включаем тебя в эту оперативную группу для выполнения специального срочного задания.
— Только ради сбора образцов?
— Это настолько важно, понимаешь? В любом случае, сбор образцов — лишь часть твоей миссии, но самая срочная.
— А как же моя рота?
Итами начал кое-что понимать. Эта совместная операция с ВМС, вероятно, продлится недолго.
— Тебя не будет всего два-три месяца. Можешь считать, что взял отпуск. У тебя же есть надёжные подчинённые, верно? Они справятся.
— Ну, можно и так сказать.
— Как только миссия будет выполнена, сможешь вернуться к ним, хотя тебе останется только готовиться к официальному перераспределению.
Итами кивнул на слова начальника Объединённого штаба. Прошло уже почти два года с тех пор, как он занял пост командира роты, а два года — средний срок для командира роты. Другими словами, как раз пришло время для его перевода. Если это специальное, временное, срочное задание не было его переводом, то оно должно занять всего пару месяцев.
— У вас есть кто-то на замену?
— Я не совсем уверен, но, кажется, начальник штаба Сухопутных сил сказал, что выдвинет капитана Кензаки.
Кензаки тоже вместе с Итами служил в Группе специальных операций. После возвращения из Особого региона он также прошёл через обычное для офицеров ССО перераспределение — от административной работы к обучению и, наконец, к боевой части. Что касается его личности, то, осознаёт он это или нет, он использует свои превосходные навыки как основу для планирования, будь то на заданиях или на работе. Поэтому он обычно строг со своими подчиненными. Как и следовало ожидать, после того как ССО впервые столкнулись с боем в Особом регионе, эта черта должна была смягчиться, но на самом деле он стал только строже.
Но если он будет новым командиром, Итами, который был сравнительно мягок со своими людьми, подумал, что это, вероятно, разумное решение.
— Принято, сэр. Кто будет командиром этой совместной операции?
— Позволь мне представить тебя.
Начальник Объединённого штаба взял трубку и вызвал адъютанта.
— Пригласите его.
Дверь открылась, и вошёл человек, чьё лицо Итами знал слишком хорошо.
— О-хо-хо! Да это же сам капитан!
Это были Эдаджима и Токусима.
— Рад, что ты с нами, Итами. Приношу извинения за столь короткое уведомление. Полагаю, служба тебя удивила, а?
— «Удивила» — слишком мягкое слово, капитан. Рад тебя видеть, Токусима.
— Давно не виделись.
Итами, Эдаджима и Токусима обменялись приветствиями.
Эдаджима и Токушима ждали Итами в другой комнате. Они знали, что ему потребуется время, чтобы добраться до здания министерства, но не ожидали, что он прибудет так рано — уже в полдень.
— Он действительно приедет сегодня, сэр? Вы только вчера его вызвали, верно? И, если я правильно помню, его часть базируется в Кюсю.
— Ты легко мыслишь о ССО, Токусима. Когда дело доходит до крайности, мы легко можем это организовать.
— Я думал, что всё будет двигаться медленно из-за бюрократии и всего такого.
— Да, это правда, но не забывай, что мы военная организация, и для военных организаций характерно, что командование действует жёстко. Это и отличает нас от других бюрократий. Если командование действительно чего-то хочет, это произойдёт.
— Хм…
Токусима воздержался от дальнейших комментариев. Ему пришло в голову, что, поскольку большую часть времени бюрократия ССО неповоротлива и медлительна, это, должно быть, означает, что командование не проявляет никакого интереса.
Сейчас было несколько минут до полудня.
— Капитан Эдаджима, старшина Токусима, пройдите за мной, пожалуйста.
Адъютант начальника Объединённого штаба вошёл в комнату и пригласил их следовать за ним.
Когда вы такого высокого ранга, как начальник Объединённого штаба, адъютанты тоже высокого ранга. Поэтому у адъютантов начальника штаба тоже есть свои адъютанты.
Эдаджима и Токусима последовали за адъютантом по коридору с красной ковровой дорожкой в кабинет начальника Объединённого штаба. Внутри они увидели знакомое лицо.
— Итами! — воскликнул Токусима. Он действительно приехал сегодня, подумал он. Он был впечатлён возможностями ССО; если действительно прижмёт, чудеса могут случиться.
— О-хо-хо! Да это же сам капитан!
— Рад, что ты с нами, Итами. Приношу извинения за столь короткое уведомление. Полагаю, служба тебя удивила, а?
— «Удивила» — слишком мягкое слово, капитан. Рад тебя видеть, Токусима.
— Давно не виделись.
Итами пожал руки Эдаджиме и Токушиме.
— Я, если честно, не ожидал увидеть вас здесь. Но раз вы здесь, я наконец понимаю, в чём дело. Ты со своими загребущими руками везде находишь лазейки, чтобы провернуть такое…
— Разумеется! Это приказ от чрезвычайно высокого лица, так что сдерживаться — значит быть обузой!
— Нет, я серьёзно. Меня выдернули посреди учений, и пришлось лететь сюда прямо в дайвинг-снаряжении — и всё с Окинавы! Да я вообще не на Окинаве был, а ещё дальше!
— О боже! Может, мы вас побеспокоили?
— Ну… Да, побеспокоили, но я не могу сказать, что это не было забавно. Ну, если честно, я бы что угодно сделал, лишь бы сбежать с этих учений, вы понимаете, о чём я?
Итами заметил небрежно, что вызвало строгий тон у адъютанта начальника Объединённого штаба.
— Кхм!
Начальник штаба тем временем улыбнулся.
— Ну, Эдаджима, вот твой человек. Решено, да?
— Безусловно, сэр. Могу я рассчитывать, что остальные мои просьбы будут удовлетворены?
— Конечно, предоставь это мне. Но раз я даю тебе всё, что ты просишь, ты не сможешь потом отказаться и сказать, что тебе не хватило, слышишь? Можете продолжить разговор в другом месте.
— Понял.
Эдаджима отдал честь, затем повернулся к Токусиме и Итами.
— За мной. Я объясню детали операции.
Все трое вышли из кабинета.
Токийский университет.
Токийский университет — самое престижное учебное заведение Японии, выпускающее мужчин и женщин, занимающих высшие посты как в правительстве, так и в частном секторе. Он неоднократно доказывал, что является самым полезным поставщиком человеческих ресурсов в самых разных областях.
Но в то же время университету не чужды и инакомыслящие — люди с проблемным поведением, плохим характером и откровенно бестактные. Эти люди обладают таким же непревзойдённым мастерством, как и их коллеги-выпускники, но считаются проблемными для общества в целом. Например, есть политики — выпускники университета, которые делали скандальные, иногда бестактные заявления, или руководители компаний, которые попадают в инциденты, которых, казалось бы, должны быть выше. В конце концов, между интеллектом и личностью мало корреляции.
В настоящее время в университете преподаёт один такой персонаж: Ёмэй Кэнкуро. Высокомерный, эксцентричный и самовлюблённый — Ёмэю не занимать отталкивающих черт, но он остаётся высоко украшенным профессором на физическом факультете университета. Однако наиболее примечательно его ведущее в мире исследование Врат — объекта, соединяющего этот мир и другой.
В его лаборатории есть ещё один примечательный персонаж: известная маг Лейлей ла Рельена.
— Госпожа Лейли! Мы готовы! Идите посмотрите!
— Ммм.
Она была в белом лабораторном халате, слегка поправила дужку очков, перегнувшись через плечо одного из студентов, чтобы посмотреть на их монитор. Она закинула свои длинные серебряные волосы, которые теперь доходили до бёдер, назад через плечо. К этому моменту студент был совершенно очарован. На ней были нефритовые серьги и ожерелье с подвеской, вырезанной из чешуи Огненного Дракона.
Когда-то девочка, теперь она была совершеннолетней по японским законам. Хотя её рост почти не изменился, волосы стали длиннее, она пользовалась косметикой, а её манера поведения и осанка соответствовали её возрасту. И поскольку она была в университете, все остальные были примерно того же возраста, так что она вписывалась вполне естественно.
Однако её выдающийся интеллект, умение решать проблемы и ослепительная красота выделяли её среди остальных. Сколько бы студентов ни собиралось вокруг неё, они всегда вращались вокруг неё. Особенно это касалось всех парней на факультете.
Лейли протянула руку и коснулась монитора.
— Это значение неверно. Исправьте.
Её лицо приблизилось к плечу студента, отчего его сердце забилось с частотой 220 ударов в минуту.
— Ах, да…
Он быстро навёл мышь на правильное значение и сделал так, как сказала Лейли.
Она направилась в лабораторную комнату с большим толстым стеклянным окном, отделяющим пультовую от огромной экспериментальной машины. Большие металлические трубы в четыре раза выше человека были выстроены в идеальный ряд. Они отдалённо напоминали трубы органа. Затем по всей длине каждой из этих металлических труб были натянуты бесчисленные фортепианные струны.
Внутри экспериментальной комнаты Ёмэй кричал на группу студентов.
— Давайте! Приложите немного больше усилий, чёрт возьми!
— На счёт три!… Три!!!!
Студенты изо всех сил пытались повернуть гигантский динамометрический ключ, надетый на болт. Но как бы они ни старались, болт не сдвигался ни на миллиметр.
— Ещё!
— На счёт три!… Три!!!
Двое студентов снова попытались, но результат был примерно таким же, как и раньше.
— Б-Бесполезно, профессор…
— Да, поверхности, должно быть, сварились, когда был тот скачок тока.
— Да ни за что! Вы просто не выкладываетесь, чёрт возьми! Дайте сюда!
Ёмэй присоединился к двум студентам, и они вместе взялись за ключ. Они попытались повернуть его, но болт так и не сдвинулся.
— Мы всё настроили, профессор.
— Ах, правда, Лейли? Ну, я всё ещё должен заменить эту деталь, видишь ли… Ургх!!!
Лицо Ёмэя покраснело от напряжения.
Лейли вздохнула.
— Дайте я сделаю.
— Хм? Нет, для тебя это невозможно, Лейли.
— Да, госпожа Лейли! Мы уже пробовали, но он просто не поддаётся!
Студенты отпустили ключ и позволили Лейли попробовать.
Лейли закрыла глаза, что-то прошептала и прикоснулась к болту напрямую. Затем она взяла ключ одной рукой и с лёгкостью повернула его, ослабив болт — он даже не скрипнул.
— Ого?!
— Н-Но как?!
Студенты были поражены. Лейли отдала им ключ, отвечая.
— Я использовала магию, чтобы уменьшить трение между двумя поверхностями, что-то вроде смазки. Затем я просто повернула его, и…
— Ого…
— Магия такая классная! Ты можешь делать такие вещи!
Лейли больше не комментировала. Она развернулась и пошла в пультовую.
Студенты повернулись к профессору Ёмэю.
— Исследование Врат — это хорошо, профессор, но нельзя ли нам просто изучать магию? У нас здесь лучший человек, к которому можно обратиться! Она, наверное, сделает всё, что мы попросим!
Студенты были недовольны тем, что не могут изучать магию. Этот удивительный, чудесный инструмент, который можно было увидеть только в романах, манге, фильмах, аниме и видеоиграх, наконец-то ожил, и они даже не могли его изучать. Некоторые спрашивали Лейли, которая была чем-то вроде образовательного авторитета в Особом регионе, можно ли им отправиться на ту сторону Врат, чтобы изучать магию. Она разбила их надежды, сказав, что магию могут изучать только те, кто обладает врождёнными магическими способностями. А насколько им было известно, на этой планете почти ни у кого таких способностей не было.
Ёмэй проигнорировал их трудности, оставил их доделывать остальную работу и бросился за Лейли. Когда он догнал её, он заговорил.
— Лейли! Понимаешь, к нам поступает масса запросов от зарубежных исследовательских институтов с просьбой помочь в открытии магических исследований…
— Я не могу делать несколько дел одновременно, профессор. Я хочу сосредоточиться на исследовании Врат, так что, пожалуйста, разбирайтесь с остальным сами.
— Но я тоже в трудном положении, дорогая. Эти надоедливые институты, похоже, думают, что магия — это такой полезный инструмент, который можно изучать. Как мне объяснить, что это на самом деле?
— Знать что-то и делать это достоянием общественности — это две разные вещи.
— Я-я знаю, но исследователи — это люди, которые хотят делиться всем, что они знают и открывают, со всем миром, понимаешь? Наука — это как раз процесс воспроизведения явлений для обеспечения достоверности и надёжности. Так мы развиваемся и продвигаемся вперёд как общество.
Раньше Ёмэй сам хотел изучать магию. Он хотел исследовать, как она заставляет происходить вещи, и воспроизводить это не с помощью своих личных навыков или таланта, а с помощью машины. Но пока он готовил эксперимент, к нему пришла девушка по имени Рори и дала ему домашнее задание.
— Ты когда-нибудь задумывался о том, что произойдёт, если мир узнает, как на самом деле работает магия?
Это был вопрос, который она поставила.
Как человек знания, Ёмэй воспринял её вопрос и как вызов, и как предупреждение. Первым делом он спросил Лейли и других магов об использовании магии.
— Что именно такое магия?
— Магия — это инструмент для использования естественной логики, происходящей на обратной стороне бытия, чтобы вызывать явления на этой стороне.
Маги не стараются много говорить на эту тему в деталях, но они отвечают в рамках того, о чём их спрашивают. Ответы содержали выражения, слишком сложные для Ёмэя, поэтому он попытался использовать примерно эквивалентные земные термины, чтобы понять их.
— Ты говорила, что всё в этом трёхмерном существовании — лишь тень высшей плоскости бытия, верно, Лейли?
— Да.
— Значит, магия — это просто способ заставить что-то двигаться в той высшей плоскости бытия?
— Это понимание основано на неверных предположениях. Прежде всего, мы не существа, ограниченные пределами трёхмерного пространства-времени. Эти наши физические тела — лишь трёхмерные тени нашей истинной сущности.
Пять чувств существуют только в нашей плоскости бытия, поэтому мы можем воспринимать себя только как заключённых в трёхмерную плоскость. Но ментальное или духовное существование — «душа», если можно так сказать — существует вне трёхмерной плоскости. Здесь же находится и шестое чувство.
Другими словами, магия — это способ высшей плоскости бытия влиять на явления в трёхмерной плоскости. Вот почему явления, которые может производить магия, не связаны законами и логикой трёхмерной плоскости.
— Это похоже на… — один из студентов дал свою интерпретацию.
Согласно ответу Лейли, эта трёхмерная плоскость — всего лишь своего рода игра в виртуальной реальности, а люди, живущие в этой плоскости, — не что иное, как игровые аватары их реальных личностей, существующих вне трёхмерной плоскости. Наши личности просто управляют своими трёхмерными аватарами, а магия — это просто то, как личности «играют» или «читают» игровую консоль.
Пока студенты понимающе кивали, Ёмэй был ошеломлён.
Хотя их интерпретация казалась точной и безобидной, в ней была проблема: этот обитаемый мир, который они переживали, был не более чем иллюзией. Ёмэй отверг эту идею. Почему люди не осознают, что их тела — это связь между этим пространством-временем и высшей плоскостью бытия? Почему люди не видят глубины духовной сферы внутри?
Никто не принял аргументов Ёмэя, что привело его к осознанию: если мир в конечном счёте будет воспринимать магию именно так, это выкорчует — более того, разрушит — все установленные религии и то, как люди воспринимают жизнь и смерть.
И когда он подумал о том, как его студенты всегда перезапускают игры, когда им не нравится, как они развиваются, он побледнел от последствий. В некоторых играх он заметил феномен «сэйв-скрамминга» (сохранения-перезагрузки), когда игроки загружают сохранения в определённой точке игры несколько раз, пока не получат желаемый результат. Если они применят эту стратегию к реальной жизни, которую теперь воспринимают как виртуальную реальность, они в конечном итоге подумают: «Почему бы мне не перезапускать эту жизнь, пока не получу то, что хочу?»
Это была страшная мысль.
Даже если наши физические тела — не более чем тени наших существующих сущностей в высшей плоскости бытия, как выразилась Лейли, они так же важны, как и эти высшие сущности. Но понимание студентов принижает этот факт.
И когда Ёмэй задумался об этом дальше, это было довольно мягко. Такое понимание характерно для японской молодёжи, но что, если бы этот факт преподнести группе людей, которые верят, что мир был «создан всезнающим богом за семь дней»? Как бы они отреагировали? Легко представить: они бы яростно противостояли этой идее, возможно, даже прибегли бы к насилию, чтобы бороться с ней.
В отличие от здесь, боги Особого региона не заставляют своих последователей верить в своё существование и силу. Им не нужно: поскольку они проявляют себя перед людьми и обладают огромной силой, их последователи могут быть уверены, что они существуют и влияют на обитаемый мир. Тот факт, что верующие должны пропагандировать своих богов, заставлять других верить в них и настаивать на том, что их бог — единственный, есть не что иное, как доказательство того, насколько слаба их вера.
Если их бог действительно существует, зачем заставлять других верить в него? Если их бог действительно существует, не должен ли он существовать независимо от того, верят в него люди или нет? Должно ли иметь значение, что неверующие не заботятся о вашей вере? Религия или бог, которые ведут себя так, рухнут и исчезнут при малейшем подозрении или сомнении. Вот почему последователи таких религий в конечном итоге прибегают к насилию, чтобы изгнать и уничтожить неверующих.
Но это не относится к японцам. Им не нужно верить или иметь веру в богов, им нужно лишь понимать и знать, что они существуют. Вот почему, хотя их и воспринимают как «нерелигиозных», они на самом деле принимают всех богов и выражают уважение любому, кого встречают. Они ходят в святилища, чтобы помолиться во время первого в Новом году визита в храм, женятся под колокольный звон в христианской церкви и оплакивают умерших близких через буддийские молитвы. Называйте их беспринципными, но эти действия рождены из врождённого понимания, что это идеальный способ уважать богов, которых они знают и понимают, что те существуют.
Вероятно, именно поэтому боги того мира решили, что Япония станет землёй, которая будет вмещать Врата.
— Но эти так называемые «боги» Особого региона действительно имеют развратную и непристойную сторону, не так ли…
Как и в своей игривой непристойности, они предлагают проблески и намёки на истину и не более того. Они водят исследователей за нос, но в конце концов оставляют их ни с чем. Они не дают им «завершить». Это раздражает.
— Грррр!!! Проклятые боги!
Они ведут себя как разгорячённые женщины средних лет, которые вводят в заблуждение молодых людей. Но когда он вспомнил последствия разглашения правды о магии, он теперь лучше понял, что не может просто искать её. Ради блага мира он должен сдерживаться.
— Это исследование… оно слишком преждевременно для человечества.
Так он заключил.
— Похоже, исследование Врат — единственный путь вперёд, но я не сдаюсь. Я заставлю их признаться в конце концов, так или иначе.
Но маленькая девочка, которая дала ему домашнее задание, так и не пришла его проверить.
— Ладно, давайте начнём эксперимент. Все готовы?
По зову Ёмэя студенты и лаборанты, собравшиеся у пульта экспериментальной комнаты, надели очки. Это была защита глаз от мощных лазеров.
— Начать лазерное освещение.
Лейли кивнула одному из студентов, чтобы тот включил лазеры. По нажатию кнопки множество лазеров, установленных на потолке, активировались, проецируя линии света между фортепианными струнами и на пол. Получившееся зрелище было похоже на произведение авангардного искусства.
— Включить катушки.
Ёмэй приказал включить экспериментальную машину.
— Включение.
Машина, совместно разработанная Ёмэем и Лейли, начала издавать низкий звук.
— Мощность 70%.
Один из студентов управлял регуляторами громкости, чтобы вывести мощность на 70%. Тем временем другой студент, наблюдавший за экспериментом через толстое стекло, докладывал свои наблюдения.
— Без изменений!
— Хорошо. Увеличить мощность до 80%!
Студент увеличил громкость до 80%, из-за чего низкий звук стал громче.
— Всё ещё без изменений, профессор!
— 100%!
Опять ничего не изменилось.
— Ну?
— Всё ещё без изменений…
— Нгх… Что-то должно было случиться, если математика верна…
Лейли предложила ему:
— Нам следует остановить эксперимент.
— Нет, Лейли, ещё нет! Мощность до 120%!
— Машина сломается.
— Пусть!
— Нам это делать, госпожа Лейли?!
Студенты повернулись к Лейли, которая вздохнула и кивнула.
— Поехали!
Студент у пульта включил громкость на полную. На толстом стекле начали появляться трещины, когда низкий гул стал ещё громче. Внутри комнаты начал образовываться туман. Но как раз в этот момент студенты заметили изменения в эксперименте: на поверхности воды в бассейне, помещённом в экспериментальную комнату, начали появляться рябь.
— Ого!!!
Студенты были в восторге.
— Что-то есть! Значения на 0,825%!
Изменение было настолько незначительным, что они, вероятно, не заметили бы его, если бы не лазеры.
— Отлично! Мы только что искривили пространство-время, ребята!
Ёмэй праздновал победу, но не успел он порадоваться, как машина начала сильно вибрировать. Низкий гул продолжал нарастать без их вмешательства, и толстое стекло начало трескаться и разбиваться.
— Остановите эксперимент! Включите аварийную остановку!
Студенты поспешно активировали аварийную остановку машины, но не раньше, чем стекло полностью разбилось. Из машины посыпались искры, а органообразные трубы эксперимента треснули и сломались.
По пультовой разнёсся запах озона, пока Ёмэй взял Лейли за руки.
— Это всё благодаря тебе, дорогая! Мы наконец получили результаты!
Позади него студенты осматривали машину и эксперимент.
— Профессор! Машина полностью разбита!
— Заткнитесь! Мы можем починить её и запустить снова!
— Но где мы возьмём финансирование?
— С данными этого эксперимента MEXT нам подкинет ещё! Они же признали это дело вопросом национальной срочности, помните?! Я имею в виду, у вас же есть данные, верно??? Верно?!?!
— Да, у нас даже есть видео, где стрелки приборов показывают значения и всё такое!
Студенты показали ему большие пальцы вверх.
— Отлично! Ладно, ребята, пошли праздновать! Выпивка за мой счёт!
— Ура!
Студенты радостно закричали.
— Вы же с нами, госпожа Лейли?
— Пожалуйста, госпожа Лейли! Пошли! Профессор угощает!
Профессор и студенты настаивали, чтобы Лейли пошла с ними праздновать. Некоторые даже воспользовались суматохой, чтобы признаться ей в любви.
Но как раз в этот момент раздался стук в дверь экспериментальной комнаты.
— Тьфу! Это надзиратель! Проклятый ублюдок, наверное, скажет пару слов насчёт этого! Кто-нибудь, идите разберитесь с ним! Я получаю данные…
— Ладно, ладно…
Один из студентов подошёл к двери и открыл её. Но вместо надзирателя они увидели военнослужащего ССО в парадной форме.
— Лейли здесь?
— Чего?!
— А. Ёдзи!
Лейли тихо воскликнула и подбежала к военному. На её лице сияла яркая улыбка, которую большинство молодых людей в комнате никогда раньше не видели. И в отличие от её обычного безучастного поведения, она была с ним слишком фамильярна. Она даже прижималась к нему!
— В чём дело?
— У меня планы изменились, понимаешь. Мне нужно вернуться через Врата. Хочешь пойти?
— Нужно ли было спрашивать? Да.
Первокурсники были ошеломлены тем, что видели.
— К-Кто это???
— Она… Она улыбается…
Она была их ровесницей, обладала интеллектом, сравнимым только с их профессором, и была чрезвычайно красива. Любой холостяк на факультете мечтал приблизиться к ней, встречаться с ней, делать всякие романтические вещи. Их украденные фотографии Лейли были ценным товаром, и каждый новый снимок продавался дорого. Они так отчаянно хотели, чтобы Лейли обратила на них внимание, запомнила их, чтобы она думала о них как о мужчинах.
Что касается женщин в лаборатории, они все облегчённо вздохнули. Они разделяли одну мысль: невозможно, чтобы такая красивая и талантливая, как Лейли, не имела никого на примете. Появление Итами подтвердило их подозрения, и хотя он был немного старше, чем они ожидали, они были рады, что он был собранным, дисциплинированным и мужественным.
Затем был Ёмэй, который отреагировал не так, как все.
— Значит, это ты! Давайте, ребята, стройтесь! Этот человек — мой смертельный враг! Помогите мне выгнать его!
Он вооружился шваброй из туалета и направил грязный конец на Итами. Свободной рукой он схватил Лейли, оттащил в сторону и встал между ней и Итами.
— П-Профессор?! Вы ведь узнаёте его, верно?! Это господин Итами из ССО!
Студенты, которые были второкурсниками или старше, вмешались, чтобы разрядить обстановку. Они уже знали Итами по предыдущим встречам.
— Именно! Поэтому он и угроза!
— А?
— Этот сукин сын всегда приходит, чтобы забрать нашу драгоценную Лейли! Без Лейли мои исследования останавливаются!
Итами вымученно улыбнулся.
— То есть, если тебе нужна Лейли для исследований, разве это не значит, что это уже не твои исследования?
— Заткнись, умник! Кто тебе позволил говорить?!
Один из студентов согласился с ним.
— В этом есть доля истины…
— Что ты сказал, а?!
— Н-Ничего…
Студент в вопросе опустил глаза и притворился, что не понимает.
Раньше Итами воздерживался от приглашений Лейли, когда у него были дела в Особом регионе. То, что она усердно работала в лаборатории, удерживало его от того, чтобы беспокоить её тем, чем, как она говорила, любила заниматься. Однако ей это не понравилось. Когда она узнала, она надулась перед ним и была некоторое время в плохом настроении. Она взяла с него обещание никогда больше так не делать и что всякий раз, когда ему нужно отправиться в Особый регион, он должен приглашать её. А что касается того, почему он не пишет и не звонит ей, лаборатория укреплена, чтобы предотвратить помехи от внешних радиочастотных источников, поэтому ему нужно приходить к ней лично.
— Это срочно, Лейли. Если ты собираешься идти, тебе нужно быстро собраться.
— Да, я пойду.
Лейли с энтузиазмом кивнула.
— Нет, подожди! Ну же, Лейли, я только что получил данные с машины! Ты собираешься бросить нас, когда мы наконец добились прорыва? Видишь, сколько всего мы можем из этого извлечь!
Она отмахнулась от Ёмэя.
— Машина сломана. Потребуется время, чтобы её починить, так что мы ничего не можем сделать до тех пор.
— Н-Но у нас есть данные! Мы можем их проанализировать!
— Вы можете сделать это сами.
— Ургх…
Внезапно подошёл помощник профессора.
— Ладно, профессор, хватит. Этот человек не враг; он — приоритет Лейли.
Помощник, давний ассистент Ёмэя, отошёл на второй план, когда появилась Лейли. Но теперь, когда Лейли снова уходит, ей пришлось выйти на передний план и быть рядом с профессором.
— Нееееет!!!
Столкнувшись с суровой правдой, Ёмэй разрыдался.
— Фух! Это место Лейли? Я здесь раньше не был, но оно и правда большое.
Токусима, сидевший за рулём их универсала, посмотрел на белое здание через лобовое стекло и восхищённо присвистнул. Это было по сути барское поместье — нет, это действительно было барское поместье.
— Похоже, она не фанатка многоквартирных домов или кондоминиумов, да?
— Для человека её возраста иметь собственный дом — впечатляюще. И дом в Симокитадзаве, не меньше! — добавил Итами, сидевший на втором ряду.
— Ну, это потому что она чертовски богата.
Лейли является крупным акционером Японо-Альнусской торговой компании (образованной в результате слияния бывшего Альнусского кооперативного жилищного объединения и японской торговой компании), которая единолично ведёт всю торговлю между Японией и Особым регионом. Это приносит ей годовой доход, позволяющий жить в роскоши, вообще не работая. Однако руководство компании, осознавая её деловую хватку, неоднократно просило её вернуться. Они продолжают предлагать оставить все разногласия в прошлом и вместе развивать компанию. Но Лейли также продолжает отклонять их предложения, поскольку хочет продолжать свои занятия как маг.
Стоит также упомянуть, что её бывшие ученики в Альнусе завершили своё обучение у неё и теперь проходят магистерские или докторские курсы в Ронделе.
Немного подождав, двери белого дома открылись. Из них вышла Лейли в своих старых одеждах мага, держа в руках магический посох. За спиной у неё была холщовая спортивная сумка со всем необходимым для путешествия. Её теперь уже длинные волосы были собраны в хвост, чтобы не мешались.
Токусима быстро вышел из машины и открыл для неё дверь второго ряда.
— Устраивайтесь поудобнее.
— Спасибо.
Лейли кивнула в знак благодарности и запрыгнула на сиденье второго ряда, присоединившись к Итами и Эдадзиме.
— Извините, что заставила ждать.
— Да нет, ничего страшного.
Тем временем Токусима отнёс её сумку в багажник универсала и открыл заднюю дверцу. Внутри лежала целая гора вещей, принадлежащих Итами и Эдадзиме; среди них было даже оружие. Добавив сумку Лейли к куче, он убедился, что вещи упакованы аккуратно, чтобы не двигаться во время движения.
— Всё готово.
— Куда едем, сэр?
— К Вратам, Токусима.
Токусима сел обратно в машину и завёл двигатель. Он поехал в сторону Врат в Гиндзе. Конечно, они были ещё не в полном составе — ещё одна красавица должна была присоединиться к ним у Врат.
Тюка держала блочный лук с вытянутой левой рукой. Она слегка опустила запястье, натягивая тетиву. Её длинные волосы были собраны в пучок, чтобы не мешаться.
Она чувствовала, как тетива впивается в кончики пальцев, а напряжение просится наружу. В то время как большинство людей по эту сторону Врат использовали бы спусковые механизмы, она предпочитала свои натренированные годами голые руки. Когда потенциальная энергия накапливалась на тетиве и шестернях, удерживающих её на луке, привычное, приятное напряжение пробегало по мышцам рук и спины. Наконец, она натянула тетиву до самого кончика носа.
Сквозь прицел лука она видела мишень на расстоянии 50 метров.
Она смотрела на неё. Изучала. Зафиксировала взгляд.
Она бесшумно сделала глубокий вдох, сосредоточившись на цели — затем разжала пальцы, отпустив тетиву.
Стрела полетела точно, рассекая воздух на огромной скорости и пронзив мишень прямо в центр.
Тюка луна Маркаэу, дочь Ходолева рэя Маркаэу из клана Маркаэу лесного племени Родо, наслаждалась своими беззаботными днями, которые тянулись однообразно. Духовные эльфы, подобные ей, живут долгой, почти бесконечной жизнью, так что существование, в котором почти ничего не происходит, для них не в новинку. Она не служит никаким богам, как Рори, и не обладает огромным любопытством и драйвом, как Лейли, поэтому она просто довольна тем, что вверяет себя течению времени. Это, в конце концов, отличительная черта её расы.
В случае Тюки её заработки не требуют, чтобы она работала, поэтому она может позволить себе вести такой скучный образ жизни. Другими словами, она то, что в обществе называют «неработающим, не учащимся и не проходящим обучение» (NEET).
— Н-НЕЕТ?! Это я-то?!
Прекрасно понимая негативный подтекст такого слова, Тюка яростно отказывается, чтобы её так называли.
— То есть, ты ведь не работаешь, верно, Тюка?
— Н-Наверное…
Чем больше она ходила в этот тир, тем больше вливалась в местное сообщество энтузиастов. Чем больше она общалась с людьми там, тем чаще сталкивалась с негативным японским мнением о людях, которые не работают, чтобы жить.
Это было слишком хлопотно — переходить в другой тир, поэтому она решила пресекать такие впечатления с помощью одной фразы.
— Можно сказать, я… «домохозяйка на содержании», если вам так угодно.
Это сработало безотказно. Это даже обуздывало эгоистичных работающих жён, которые свысока смотрели на «низших» домохозяек. Это срабатывало настолько хорошо, что она стала использовать эту фразу как можно чаще, чтобы пресекать обвинения в «NEET-стве».
— Домохозяйка на содержании? В вашем возрасте?
Но что бы она ни делала, Тюка не могла изменить того факта, что выглядела как 17-18-летняя. Даже если она закалывала волосы в пучок, носила старомодную одежду и старалась вести себя по-женски, никто из её собеседников до конца не верил, что она домохозяйка на содержании.
— Я эльф, так что я намного, намного, намного старше, чем выгляжу.
Конечно, все помнят тот случай, когда она появилась в Национальном парламенте и объявила свой возраст.
— О? И сколько же вам лет?
— Секрет.
— А ваш муж?
Чем больше она выдавала себя за домохозяйку, тем чаще люди спрашивали о её муже. Она объясняла, что он был специальным государственным служащим в командировке в Кюсю. Это не было ложью; они никогда не подавали заявление о регистрации брака или что-то подобное, но (она твёрдо верила в это) они были связаны духом, так что по сути были женаты.
— Ого, значит, ваш муж в отъезде. Хм.
Чтобы ещё больше укрепить легенду, она приглашала Итами сопровождать её в разные места, когда он был в городе.
— Так вот кто муж Тюки…
Хотя иногда Лейли, Рори или — к её большому неудовольствию — Яо вклинивались в их посиделки, ей удавалось продать свою ложь. Она была настолько успешна, что местное сообщество состоятельных домохозяек начало приглашать её на свои встречи. Однако даже с ложью её продолжали преследовать ухажёры, которые не могли понять намёка, и некоторые из них даже были иностранцами из-за её эксцентричных эльфийских черт.
Она не могла полностью изолироваться от таких человеческих контактов. Люди, особенно те, кто жил в башне кондоминиума, где она жила, находили всевозможные предлоги, чтобы приблизиться к ней или пригласить её к себе.
— Здравствуйте, извините! Я приготовила кое-что из еды, и подумала, не хотите ли вы попробовать.
Однажды в дверь её квартиры позвонили. Когда она подошла к двери, группа из трёх домохозяек пригласила её к себе. Все они жили на одном этаже с ней. Когда кто-то приглашает тебя так — со свежеприготовленной едой в руках — трудно отказаться.
— Добро пожаловать.
Она подавила желание не впускать их, улыбнулась и приготовила чай. Затем она терпела их бесконечную болтовню и бесконечные жалобы, пока они сами не уставали.
Тем временем женщины, пользуясь случаем, пытались выведать больше о том, чем она занимается. Тюка рассказывала им истории о себе и Итами, используя отрывки из их совместного времени, чтобы продать свою ложь. Но на этот раз разговор зашёл о несоответствии между её реальным возрастом и внешностью.
— Вы действительно выглядите так молодо. Вас можно принять за студентку университета — даже за старшеклассницу!
— Я и не поверила бы, что вы замужем!
— Что ж, это просто часть того, кто мы есть.
— Как завидно…
— Это не всё солнышко и радуги. Люди склонны смотреть на меня свысока только потому, что я выгляжу молодо.
— Да, думаю, это просто естественная плата за молодость.
— Именно! Можно это назвать… налогом на молодость, если хотите.
— О, это просто моя зависть говорит! Не обращайте внимания, дорогая!
Бесконечная болтовня продолжалась. Затем женщины захотели спросить её об Особом регионе. Они, похоже, интересовались тем, как живут эльфы, имея романтический, фантастический образ Особого региона, поэтому они представляли её рассказы как нечто из мечты. Тем временем, когда разговор заходил о них, они делились сплетнями и слухами о других жильцах, особенно о тех, кто жил на этажах выше. Истории становились всё более дикими и грандиозными по мере того, как этаж объекта обсуждения становился выше.
Эта кастовая система, основанная на том, на каком этаже кто живёт, больше всего озадачивала Тюку. Особый регион был полон дискриминации между видами и откровенного рабства, и она размышляла, как такое общество, как Япония, где этого почти нет, может породить такую дискриминационную систему. Чем больше она слушала ворчание женщин, чтобы понять обстоятельства, тем больше недоумевала. Каким-то образом люди, живущие на верхних этажах, всегда давали понять людям с нижних этажей, что они «выше» их не только физически, но и во всех отношениях.
Она вспомнила японский сленг для этого: «маунтинг» (выпендрёж). Это своего рода хвастовство, когда люди постоянно подчёркивают своё социальное или экономическое положение, чтобы утвердить превосходство над другими. У меня более престижная работа в известной на весь мир компании! О, у тебя нет? Такова жизнь (смеюсь). Хотя это не откровенная дискриминация, «маунтинг» означает, что «низшая» сторона не в состоянии дать отпор (потому что она не «лучше»), поэтому «высшая» сторона имеет полную свободу топтаться в разговорах и одолжениях.
Это шло вразрез с её впечатлением о Японии. Как общество, почти однородное, без расовых различий, не должно быть причин считать себя «выше» другого, думала она. Она узнала больше о мире здесь, и для людей, живущих в мирных, развитых обществах, таких как Япония, тем больше находилось поводов ставить себя выше остальных. Своего рода человеческое поведение, вздыхала она.
Это было некоторое время назад.
— О? Это хорошо, но я не могу узнать запах…
Соседка Мирэй, которая разбиралась в травяных чаях, удивлённо подняла брови на чай, который дала ей Тюка. Она перечислила все травы, которые знала, но ничего не подходило. Её очень тревожило, что она не может его идентифицировать.
— Конечно, ты не знаешь, что это. Это из Особого региона.
Тюка сказала ей, что это.
— Мне очень хочется узнать больше о том, какие листья есть на той стороне.
Мирэй повысила голос, переполненный любопытством, и Тюке пришлось её ублажать. Она принесла травы, которые привезла из Особого региона, и разложила их на столе.
— Как вкусно пахнут.
Женщины по очереди подносили листья к носу и вдыхали аромат.
— Этот лист успокаивает дух, а этот обеспечивает хорошие сны. Этот эффективен, когда ты устала.
— О, так это как ароматерапия?
— Нет, нет. Эти листья наделены силой духов.
Она кратко объяснила, что такое духи и почему знание о них необходимо для такого пользователя духами, как она.
— Где ты их купила? И за сколько?
Мирэй приблизилась к Тюке, задавая вопрос за вопросом.
— Извини, но здесь нет магазинов, где продают это.
Тюка была крупным акционером торговой компании, которая ведёт дела между Японией и Особым регионом, так что она знала бы, есть ли здесь магазины, торгующие травами и тому подобным.
— Я позабочусь о том, чтобы собрать их, когда вернусь.
«Собрать», сказала она, а не купить. Карен, соседка с того же этажа, заметила используемый глагол.
— Хм? А разве нет магазинов, где это продают?
— В Альнусе, наверное, нет магазина, который продавал бы только травы, и даже если есть, тебе, скорее всего, придётся покупать их оптом.
Модели потребления в Особом регионе соответствуют покупке товаров первой необходимости оптом. Они покупают достаточно еды и других вещей, чтобы хватило на месяцы или даже на целый год. Магазины отражают это поведение, упаковывая товары в большие контейнеры для удобства логистики. Травы, которые там не просто диковинка, обрабатываются так же, поэтому было бы трудно купить только горсть в качестве сувениров.
Через полгода после того разговора травы из Особого региона начали продавать в Японии. Их продавали как оздоровительный чай и рекламировали с эффектами, которые описала Тюка. Упаковки были украшены милыми рисунками духов.
— Спасибо. Без тебя мы бы не справились.
Карен и её муж навестили Тюку с подарками. Она объяснила, что компания, в которой работает её муж, начала их продавать.
В одной из их чайных встреч она высоко держала голову, говоря.
— Как я уже сказала, нельзя просто бездумно восхищаться тем, что есть. Нужно иметь дальновидность, чтобы извлекать выгоду из того, что любой захочет.
Похоже, травы продавались на ура, так что её муж поднялся по карьерной лестнице. Это также отразилось на их статусе в жилом комплексе: они смогли позволить себе более роскошную квартиру на более высоком этаже. Она перестала бесконечно жаловаться на тех, кто смотрел на них свысока, и сама стала смотреть на всех свысока.
— …Нет-нет, так нельзя.
— Тебе нужно быть более…
— Я действительно советую тебе…
Её тон стал более покровительственным, и остальные с этажа Тюки начали судачить у неё за спиной.
Тюка могла только вздыхать от разочарования.
— С меня хватит.
Тем не менее, у этого были и хорошие стороны. Ей больше не нужно было специально собирать травы для других, а акции торговой компании, крупным акционером которой она была, выросли благодаря этому. В конце концов, она была благодарна.
Однажды, когда Тюка была на очередной встрече с другими домохозяйками, её телефон завибрировал. Это было сообщение от Итами. Она прочитала его и начала набирать ответ. Как только она нажала «отправить», она внезапно встала.
— Что случилось?
Домохозяйки были удивлены переменой в настроении Тюки.
— Извините, неожиданно возникли дела, мне нужно идти.
Она сказала им, что чаепитие окончено.
— А? Что случилось?!
— Вы правда спрашиваете? Посмотрите на её сияющее лицо!
— Ого!! Это её муж!!!
Тюка выглядела такой счастливой, что едва могла скрыть улыбку на губах.
— Значит, он вернулся в Токио?
— Да, но затем он вскоре отправится в Особый регион.
Тюка отвечала им, убирая посуду после чаепития. Обычно в этот момент женщины должны были расходиться. Но вместо того чтобы встать и направиться к двери, они остались сидеть, чтобы услышать продолжение.
— Жаль, что вы так мало времени проводите вместе.
— Нет, всё в порядке, потому что я иду с ним!
— В Особый регион?
— Да, потому что это моя родина.
Закончив убирать со стола, она начала готовить свои вещи. Она поняла, что её не будет какое-то время, поэтому она порылась в холодильнике, собрала овощи и другие скоропортящиеся продукты и отдала их другим домохозяйкам. Следующее, что она достала, удивило остальных: блочный лук и колчан со стрелами с настоящими, острыми наконечниками. Это не было похоже на что-то для охоты, и домохозяйки начали нервно потеть.
— Т-Ты собираешься использовать это там?
— Ага.
— И это не для… у-учебных стрельб, верно?
— Естественно.
— Н-Неужели там так опасно? В Особом регионе?
— Да, там совсем не так, как здесь.
Затем Тюка достала нож и проверила его на наличие ржавчины. Он едва не превышал максимально допустимую в Японии длину клинка. Это явно был не церемониальный нож с изящной художественной гравировкой, а предназначенный для боя. Лезвие выглядело так, будто было сделано из дамасской стали, и у него даже был дол. Стоит также отметить, что у неё был меч, похожий на рапиру, но поскольку в Японию его ввозить было запрещено, она оставила его на своей квартире по ту сторону Врат.
— Т-Ты тоже умеешь драться?
— Там без этого не выжить.
— Т-Тебе когда-нибудь приходилось… п-причинять кому-то вред?
— Моим врагам — да.
По правде говоря, женщины считали Тюку не более чем красивой куклой. Она всегда отвечала тёплой улыбкой, о чём бы они ни говорили, так что они в некотором роде смотрели на неё свысока. Поэтому они без колебаний приносили свои сплетни на чай, когда бывали у неё.
Но видя, как кукольная Тюка обращается с этими смертоносными орудиями убийства так, будто пользовалась ими раньше, они поняли, что за всё это время видели только одну её сторону. «Враги», о которых она говорила, были не теми, кого они считали «врагами». В отличие от них, её тон был холодным, безжалостным и решительным.
Это заставило их задуматься, действительно ли их «враги» заслуживают этого названия. Действительно ли они «враги»? Они просто другие домохозяйки с верхних этажей, которые смотрели на них свысока, предатели, которые злословят за спиной, их родители и родственники по браку, их братья и сёстры, одноклассники из средней школы, у которых жизнь сложилась лучше, — а иногда они даже видят в своих собственных мужьях и детях «врагов».
Они даже считали эту юную эльфийку, которая была намного старше, своим «врагом». У неё были шелковистые светлые волосы, кожа чище, чем у любой японки, и лицо, которому любая женщина позавидовала бы. Даже её чайный сервиз, стол и чайная комната были тем, что они хотели иметь. Не говоря уже о её драгоценных камнях, которые не продаются ни в одном магазине Японии.
Короче говоря, их «врагами» могли быть просто объекты их зависти, гнева, раздражения — любой человек, который их задел. Они не стоят того, чтобы их убивать, но, конечно, они в какой-то момент представляли, как вонзают в них кухонный нож или подсыпают яд. Тем не менее, мысль об убийстве не приходила им в голову.
Но эта эльфийка… она сказала, что навредит — возможно, даже убьёт — любого, кого считает своим «врагом». Почти как будто это само собой разумеющееся, как будто это естественно. Так что если она считает их своими «врагами», недалеко до того, чтобы она обратила против них ножи и стрелы, разложенные на столе. В конце концов, если им так легко считать кого-то врагами, это должно быть так же легко и для Тюки.
— Т-Твой муж знает об этом?
— Конечно, он сражается рядом со мной.
— З-Значит, он в ССО?
— Да.
— Это имеет смысл. Они ведь участвовали в той войне…
Инцидент в Гиндзе унёс жизни многих японцев и иностранцев. Домохозяйки знали людей и людей, у которых были родственники среди убитых. И все знали о последовавшей войне, в которой погибло намного больше людей по ту сторону Врат. Это была война, ситуация, когда люди объединяются в союзников и врагов и убивают друг друга.
— Б-Будь осторожна там!
— Д-Да! Мы будем ждать тебя!
— Передавай привет мужу!
Домохозяйки пожелали ей удачи. Они почти умоляли её, почти так, будто подсознательно не хотели оказаться на мушке у Тюки. Только сейчас они поняли, как важно быть в чьих-то хороших отношениях.
Тюка ответила на их пожелания своей обычной тёплой улыбкой.
— Ага, я так и сделаю.
Не в силах понять, что означала такая улыбка, домохозяйки поспешно удалились.
Собрав свои вещи, Тюка проводила их и расслабила плечи. Она взяла свои сумки и направилась прямо в Гиндзу — к Вратам.