Берегись курицы

О том, как один попаданец решил, что единственный способ победить — дать дёру ко всем чертям.

////////

Лу Жи смотрел на ученика. Рука мальчишки была на перевязи, под глазом наливался синяк, а тело покрывали другие раны. В целом зрелище было довольно жалкое.

— Ты хочешь покинуть секту? — переспросил он.

— Да, старший брат, — ответил ученик. — Способности этого Цзинь Жоу оставляют желать лучшего, а меня одолел человек на два года младше. Я уйду, пока не навлек на Облачную секту Меча ещё больший позор.

Лу Жи едва не вздохнул. Если честно, для него было вполне неизбежно, что кто-нибудь из внутренних учеников, искавший себе партнёра для «тренировки», разделает его под орех — даже несмотря на разницу в возрасте. Старший ученик окинул взглядом каштановолосого мальчика. И действительно, Цзинь Жоу не отличался силой, зато был прилежен и всегда готов браться за самые неблагодарные дела в секте. Потерять такого усердного помощника, тщательно ухаживавшего за территорией и низшими духовными травами, было бы небольшим ударом… но вряд ли секта вообще заметила бы такую потерю. К тому же настоящего обучения или техник секты у мальчика ещё не было.

А если этого хватило, чтобы сломить его дух и заставить просить об уходе… значит, культиватором ему изначально не суждено было стать. Слабонервным здесь не место.

По крайней мере, он был достаточно вежлив и оформил уход как положено, а не просто исчез. За последние триста с лишним лет это был первый случай, когда кто-то проявил подобную учтивость; он даже принёс сумму, которую, согласно официальным документам, должен был вернуть секте за своё обучение. Лу Жи подумал, не попытаться ли отговорить его… но в скудной ци мальчишки не чувствовалось ни малейшего колебания. Решение было окончательным.

— Что ты намерен делать после ухода, ученик? — спросил он из праздного любопытства.

— Я стану фермером, старший брат, — ответил мальчик. — Мне кое-как удавалось выращивать низшие духовные травы, так что это должно быть мне по силам.

Услышав это безумие, Лу Жи снова едва не возразил: фермером станет мальчик, который пусть с трудом, но всё же прошёл первый этап посвящения в их секте? Похоже, сокрушительное поражение полностью его деморализовало. Как жаль.

На этот раз он всё-таки вздохнул.

— Понимаю. Я отмечу твой уход. Отныне ты больше не ученик нашей секты, Цзинь Жоу.

Цзинь Жоу склонил голову и сложил перед собой кулак.

— Благодарю вас за уделённое время и внимание. Больше я не буду омрачать собой залы комплекса.

Лу Жи поднялся и слегка наклонил голову.

— Тогда ступай в мир, Цзинь Жоу… И вот ещё.

Он протянул ему обратно мешочек с деньгами, предназначенными для расчёта при уходе.

— Я отмечу, что ты выплатил всё сполна. Прилежание и должная вежливость заслуживают награды, а секте такая ничтожная сумма ни к чему. — Скорее всего, это вообще были все деньги мальчика. В Лу Жи всё же водилась доброта, а впереди Цзинь Жоу ждала жизнь, для которой ему понадобилось бы небесное везение.

Цзинь Жоу ошеломлённо посмотрел на него, а затем снова склонил голову в благодарном поклоне.

— Пусть Небеса будут к вам милостивы, Лу Жи.

После этого Цзиня Жоу покинул секту.

Его уход остался незамеченным.

///////

Я пришёл в себя посреди избиения старого доброго Джинни каким-то стереотипным «молодым господином».

Скажу вам честно: это была полная хрень. Джин, конечно, сам дурак, что вовремя не отошёл с дороги, когда мелкий ублюдок решил кого-нибудь отделать, но хотя бы никто не стал уничтожать ему меридианы со словами: «Простолюдин настолько ниже меня».

Несколько других учеников любезно оттащили моё дёргающееся тело обратно в мою каморку… а потом вынесли часть трав в качестве «платы».

Козлы.

До меня по-настоящему дошло, что я угодил в магический Китай, только когда я, корчась от боли, застонал. Похоже, один из ударов в корпус пришёлся бедняге Джину достаточно сильно и под таким удачным углом, что остановил ему сердце и убил его.

А ещё до того, как он успел рухнуть, внутрь уже запихнули меня. По крайней мере, мне достались его воспоминания, а вместе с ними — понимание, как использовать оставшиеся духовные травы, чтобы справиться с худшими повреждениями. Правда, для этого их нужно толочь и разминать, а с таким количеством ран это чертовски больно.

Сам Джин, в общем-то, был вполне достойным парнем. Сирота: его дедуля пропал, а он каким-то образом сумел благодаря упорному труду попасть в секту. Приняли его потому, что один из наставников подбросил монетку, решая его судьбу: Джин прошёл буквально чудом. Наставник ещё что-то говорил о том, что Небеса ему благоволят, или какую-то подобную хрень.

Джин мечтал стать могущественным культиватором, мастером среди мастеров, и делать всё то же, чем занимаются мудаки, руководящие этим местом, — предположительно, мудачить по полной программе. Я как-то… не особо интересовался его мотивацией. Тело теперь моё, дружище. Извини — и не очень. Да и старый добрый Джин сейчас был по сути слугой: выполнял все поручения, которые на него спихивали остальные, копя внутри жажду мести, ненависть и всякую подростковую драму.

И вот этого дерьма мне, скажу я вам, не надо было даром. Объявляю все фантазии о мести и амбиции недействительными. Мне не нужен был этот мелкий ублюдок, который так меня отделал. А главное — я не хотел иметь ничего общего с политикой этого мира. Потому что, мать его, тут чего только нет: целые роды истребляют, друг друга убивают ради сохранения лица.

Ну знаете, стандартная ксианься.

На следующий день, когда я уже мог передвигаться, я разузнал, как покинуть секту, прихватил один из денежных мешочков Джина и отправился к человеку, который занимался подобными делами.

Я не рассчитывал получить мешочек обратно, но был готов расстаться именно с этим. Джин вообще-то неплохо умел копить: он откладывал деньги на несколько духовных пилюль после того, как набрал себе столько дополнительных поручений.

Но то, что было его, теперь моё. А я сваливал отсюда ко всем чертям — подальше от всех этих мечей, формаций и великих демонических ударов по яйцам, или что там ещё извергают эти придурки-чунибё.

Так я и отправился в Лазурные холмы — место, которое считалось самым слабым, а значит, и самым безопасным на всём континенте.

Будем надеяться. Культиваторы обычно довольно быстро убирались из «слабых» мест.

////////

Я с улыбкой смотрел на свой новый участок. Несколько пологих холмов, покрытых лесом, и милая речушка, вьющаяся между ними. Настоящая идиллия — как, впрочем, и большинство мест на Континенте Красного Феникса.

Городской магистрат считал эту землю практически бесполезной: поблизости водились мелкие монстры, да и расчистить её предстояло основательно. Но, будем надеяться, мне это окажется по силам.

Зато стоила она сущие гроши. Я отхватил это место почти даром. Вот это я понимаю — к чёрту цены на недвижимость у меня дома, жить надо здесь. Я, конечно, допускал, что меня могли надуть, и расспросил местных, но нет. Никто не слышал ни о каких спящих великих злодеях. Просто место глухое, а возни с ним больше, чем оно того стоит.

Люди сюда тоже почти не заглядывали — уж слишком далеко от города и окрестных деревень. Никому не было дела до меня. Только покой.

Я вдохнул чистейший, бодрящий воздух и покачал головой. Хватит валять дурака. Я забрался в повозку и вытащил топор, отчего куры раздражённо закудахтали, а молодой петух закукарекал, встревоженный внезапной тряской.

Я легонько почесал его под ещё только формирующимися серёжками, и он успокоился.

Что ж, пора за работу. Операция «Никакого культиваторского дерьма» объявляется открытой!

////////

Есть в долгой тяжёлой физической работе особое дзен-состояние. Топор прорубал деревья, пила превращала их в доски, молоток забивал гвозди, а рубанок выравнивал поверхность — всё это благодаря сверхъестественной силе культиватора, пусть и исключительно слабого. Одновременно успокаивало и бодрило. Признаюсь, мне очень нравился тяжёлый физический труд и сила десятерых. Дыхание шло в идеальном ритме, ци струилась по телу. Я чувствовал себя свежим и полным сил!

А уж способность вырвать пень из земли голыми руками никогда не надоест.

Мой первый дом был простым однокомнатным строением, которое я возвёл за первые три дня. Ничего особенного, но соломенная крыша и утрамбованный земляной пол защищали меня от непогоды и насекомых. Дом стоял вплотную к курятнику, так что ночью я мог услышать, если поблизости объявятся хищники. Но лисы и волки пока не заметили моего вторжения, как и жившую здесь добычу — моих кур.

Я гордился своим творением.

Я просыпался от крика петуха, которого назвал Большим Ди. Признаю, имя до ужаса детское, но оно меня очень забавляло. Днём мой юный дружок ходил за мной по пятам, подпрыгивал, а то и усаживался на плечо, возвещая всему миру о своём превосходстве. Вот же нахальный засранец.

— Ку-ка-ре-ку! — пронзительно кричал он.

— Так их, Би Де, — отвечал я.

Моя мотыга вгрызалась в землю и не тупилась: укреплённая ци, она вспарывала почву быстрее, чем это смог бы сделать любой бык. Куры с готовностью шли следом, выклёвывая насекомых и растения, которые я выворачивал наружу, и всё время дёргались и кудахтали.

Да-да, набирайтесь жирка, мои красавицы. В будущем вы будете просто объедение.

Ах, у меня даже сейчас слюнки текут, стоит только об этом подумать.

Мотыга ходила вверх-вниз, вверх-вниз, пока я не заметил кое-что. Из земли торчал странный корень, от которого исходило слабое ощущение ци. Заинтересовавшись, я поднял этот бугристый, ничем особенно не примечательный корешок.

В романах о ксианься на этом месте главный герой мгновенно опознал бы растение и принялся вещать, что это какой-нибудь редчайший корень шести эликсиров или ещё что-то в таком духе. Но, говоря начистоту, я понятия не имел, что это такое. Надо будет как-нибудь сходить в городской Архив, но раз уж оно росло здесь, то, скорее всего, не было ни редким, ни важным.

Пожав плечами, я отнёс корень в дом и вернулся к работе. Когда закончу это поле, которому предстояло стать моим огородом, возьмусь за рисовое поле. Жаль, что пшеницу мне пока достать не удалось, но что поделать?

//////

Тем вечером я ел совершенно потрясающий жареный рис с яйцом, а Би Де сидел у меня на плече. Наверное, есть яйца прямо рядом с домашней птицей немного жутковато, но он, похоже, не возражал. Яйца от моих кур, рис из запасов, кунжутное масло, на которое я раскошелился при покупке земли… и ещё остатки Низших духовных трав, которые я, э-э, «освободил» из Облачной какой-то там секты. На вкус они были чертовски хороши: чуть острые, чуть сладкие и чуть солоноватые. Надо будет вырастить их побольше. Судя по воспоминаниям Джина, выращивать их несложно. Первое время придётся лишь немного понянчиться с ними.

Конечно, можно было бы переработать их в пилюли, но я с огромным подозрением относился ко всем этим пилюлям, которыми народ здесь набивал себе глотки. Я почти уверен, что причина, по которой каждый культиватор до такой степени безумен, — все те наркотики, которыми они закидываются.

Я вынырнул из своих размышлений и прислушался к довольному кудахтанью, доносившемуся из моей «кухни». Би Де с энтузиазмом клевал маленькие обрезки духовной травы, которые я срезал, потому что они слегка увяли.

Наверное, они его не убьют. Я ещё ни разу не слышал, чтобы кто-нибудь умер, наевшись этой дряни.

Ну, если ему нравится, пусть ест. Не стану лишать малыша его еды.

Вскоре я забрался в постель, а Би Де вспрыгнул на жердочку, которую я соорудил для него у окна.

Вот же. Если бы я всё ещё оставался в секте, то месяцами выполнял бы дурацкие поручения или сидел в углу, культивируя, вместо того чтобы по-настоящему что-то создавать.

Я заснул счастливым и довольным тем, как распорядился своей жизнью.

Я подскочил от яростного боевого клича Би Де и сердитого визга лисы. В руке у меня уже была лопата, и в приятнейшую ночную прохладу я выскочил так быстро, как только мог.

Би Де носился вокруг головы лисы, яростно молотя её лапками. Шпоры у него были ещё слишком маленькими, чтобы причинить хоть какой-то вред, но он старался от всей своей куриной душонки.

На мгновение я застыл, наблюдая, как Давид бросает вызов Голиафу.

Пока лиса не успела ударить его лапой, сбить с ног и отбросить в сторону, он сохранял равновесие. Но теперь его участь была решена: лиса прыгнула, выставив острые как бритва зубы, чтобы прикончить моего маленького воина.

О? Ты посмел забраться на территорию этого папочки?!

…Не могу поверить, что я только что так подумал. Я фыркнул про себя.

Но вместо плоти зубы лисы сомкнулись на железе, и она ошарашенно вскинула голову, обнаружив вмешательство.

И тут лиса поняла, что крупно облажалась.

Моя лопата взвилась в воздух — дзынь! — и лиса умерла.

Я посмотрел на своего маленького воина: он уже поднялся на ноги и изо всех сил злобно сверлил взглядом труп лисы. Я осмотрел его с ног до головы — всё было в порядке, как и с девочками; просто перепугались.

Я не винил лису: такова её природа. Надеюсь, она тоже не станет винить меня за то, что я в ответ проломил ей голову лопатой.

А потом продам её шкуру — это уж точно. И, кажется, лису можно есть.

/////////

Вообще-то лису есть можно, но не советую — на вкус как задница.

//////////

Чтобы правильно выращивать рис, нужно немного больше, чем просто бросить семена в землю и надеяться на лучшее. Я видел, как этим занимаются крестьяне из деревни, и, скажем так… они не слишком преуспели.

Для начала семена замачивают в солёной воде в соотношении 1/16. Рисовые зёрна с наибольшим количеством эндосперма, а значит, с лучшими шансами на урожай, опустятся на дно бочки, а остальные всплывут.

После замачивания отобранные семена высаживают в широкие вёдра, где они проводят первый этап жизни — прорастают.

А потом пересаживают на рисовые поля. Я всегда находил довольно странным, что рис растёт лучше, когда его выдирают из земли и запихивают в другое место, вместо того чтобы оставить в покое.

Забавно, что большую часть этого я узнал из манги. Спасибо, Сидзуко. Использовать методы из 1860-х годов в мире, который по развитию находится где-то между Средневековьем и началом двухтысячных, — прямо как настоящий герой исекая!

Разве что огнестрельное оружие здесь было бы практически бесполезно, да и завоёвывать весь мир мне не хотелось. Ну и ладно, рис всё равно важнее.

Но хватит об этом. Сейчас я был на стадии «проращивания». Сами рисовые поля уже создавались: я вырубал террасы прямо в склоне одного из холмов, а питать их водой должна была одна из небольших речек, когда придёт время их затопить.

Сила и выносливость культиватора неизменно превращали задачи, на которые должны были уйти месяцы или годы, в дела на считаные дни.

Хотя порой мне начинало казаться, что мои «дзен-сеансы» длятся дольше, чем я думаю. Когда они заканчивались, я всегда был ужасно голоден, а иногда по возвращении домой ловил на себе подозрительный взгляд Би Де.

Я хмыкнул, закончив осматривать стенку террасы на предмет возможных дефектов. На вид всё было хорошо, но на всякий случай я влил в неё ещё немного ци, вложив свою духовную силу, чтобы укрепить стену и усилить корни травы, удерживавшие всё сооружение.

Мастера сект наверняка схватились бы за голову, увидев, сколько ци я «растрачиваю», но я не считал это растратой. Это ресурс: есть — используй. К тому же ци довольно быстро восстанавливалась, и к началу следующего дня я обычно чувствовал себя свежим, как огурчик. Возможно, будь я культиватором получше или имей запас побольше, восстановление занимало бы больше времени, но я этого не знал и не собирался переживать.

Зевая, я побрёл обратно к своему домику, и Би Де встретил меня своим фирменным пронзительным криком.

— Так им и скажи, Би Де. — Я ласково почесал его по голове. Поражение его не взвинтило, и это было хорошо. Он по-прежнему оставался маленьким комком злости и задора.

Мои низшие духовные травы росли в вёдрах рядом с прорастающим рисом. Духовным травам для нормального роста требовалась ци, и я решил: почему бы заодно не подпитать ею и рис? Хуже ведь не будет.

Странный корень я тоже пересадил в горшок. Сбегать в архив прямо сейчас я не мог, так что это был единственный способ сохранить его. Ци в нём чувствовалась, поэтому ему тоже досталась порция подпитки.

Я осторожно насытил воду своей духовной силой, потом взял лейку и принялся за работу. Би Де сидел у меня на плече и время от времени спрыгивал, чтобы схватить насекомое, осмелившееся напасть на мой маленький огород.

Хороший мальчик. После ужина получишь ещё духовной зелени.

/////

Так всё и шло. Мне пришлось ещё проломить головы нескольким лисам и одному похожему на скелет от голода волку, но в остальном жизнь оставалась довольно мирной.

/////////

Великий мастер дал ему имя Би Де. Он не знал, что оно означает, но понимал: это его имя. И чувствовал его силу.

Но сам он могущественным не был.

Сознание было непостоянным: оно то приходило, то уходило. Но в такие моменты он осознавал себя, мыслил и возвышался над теми, кто был ниже него. По ночам его чувства обострялись, чтобы лучше предупреждать великого мастера о незваных гостях с рыжей шерстью и острыми зубами.

Но всякий раз, когда он не справлялся с тем, что считал своим долгом — защищать самок, — его охватывал глубокий стыд. И всё же его великий мастер безоговорочно продолжал заботиться о нём, обращаясь с ним как с любимым сыном, а не с тем постыдным существом, каким он был.

Он был слаб. Ему предстояло стать сильнее и исполнить свою судьбу!

Он восседал на плече великого мастера, пока тот насыщал их еду самой своей сущностью, а сам Би Де обрушивался сверху на низших тварей, осмелившихся покуситься на могущественную сущность великого мастера.

Он нёс ночную стражу, пока великий мастер спал. Он охранял дом, пока великий мастер завершал свои великие чудеса, повелевая землёй и укрощая лес.

Он наблюдал, как по утрам великий мастер двигался, и всё его тело текло с чудесным искусством.

И потому он стремился стать лучше. Он бегал по землям великого мастера. Перепрыгивал через холмы и взбирался на огромные ветви деревьев. Толкался телом о великие горшки роста, пока наконец не научился сдвигать их с места.

А теперь он стоял на великих столбах Фа Рама — ещё одно имя с наверняка возвышенным смыслом — и изо всех сил старался подражать великому мастеру, хотя бы немного приблизиться к его возвышенному искусству.

Его тело взмывало в воздух. Ноги выбрасывались вперёд с силой, недоступной его ничтожным сородичам. Он танцевал, как танцевал великий мастер. Он дышал, как дышал великий мастер.

Что-то закружилось вокруг него.

Внутри него.

/////////

Я улыбнулся Би Де, пока тот подпрыгивал и лягался вдоль моего забора.

Милый маленький парень.

Би Де знал, что такое ярость. Один из рыжих привёл его Великого Учителя в бешенство. Чудовище едва не зарезало одну из птиц Учителя, каким-то образом сумев проскользнуть мимо него. Би Де едва успел поднять тревогу — его голос обрушился на мерзкого незваного гостя.

Но этот рыжий, этот гнусный зверь, оказался искусен. Он плясал вокруг его ударов и даже — о ужас ужасов! — увернулся от могучего шипа Великого Учителя, которым тот укрощал землю. Во всех остальных случаях железный шип означал смерть. Одним презрительным ударом Учитель сокрушал любого противника.

Но этому — нет.

Поначалу Би Де был настолько ошеломлён, что едва не плевался кровью. Почему его великий Учитель не преследовал врага? Обрушь он на демона всю свою страшную ярость — и легко прикончил бы мерзкого незваного гостя.

Би Де не понимал этого, но знал: мудрость Великого Учителя неизмеримо превосходит его собственную.

Трижды мерзкое отродье пыталось отнять то, что по праву принадлежало Великому Учителю, и трижды его могучий удар проходил мимо.

Он даже дал зверю имя, будто вытащенное из самой преисподней: Баси Бу Ши. Би Де содрогался всякий раз, когда его слышал. В словах силы Великого Учителя таились и добродетельная, и зловещая мудрость.

Но теперь он понял: разгадал загадку, которую ему задал великий Учитель. Тот снова выкупил свой передвижной курятник. До просветления Би Де смутно помнил, как добрался в эти благословенные земли на могучей крепости из… другого, ещё более смутного места.

У Учителя заканчивались некоторые припасы. Он хотел вернуться в другое место, чтобы тамошние люди могли воздать должное его славе.

Но для этого ему пришлось бы покинуть родной дом, оставив его под единственной защитой Би Де.

А Би Де был недостаточно силён. Его слабость мешала Учителю жить так, как тот хотел. Это было недопустимо.

Самим своим существованием Баси Бу Ши бросал ему вызов — великий вызов, позволявший доказать, чего он стоит, сразившись со злом.

И потому он удвоил усилия. В его ударах ногами появилась новая сила, в танце — новая грация. Он убьёт могучего врага и заслужит доверие Великого Учителя.

Великие Столпы Фа Рама звали его.

/////////

Ну, осталось совсем немного — и пора возвращаться на Зелёный холм. Кур нужно будет забрать с собой, чтобы их там всех не сожрали. Пожалуй, пора наконец разобраться с Бэзилом Брашем. Я ленился этим заниматься: просто прогонял его, надеясь, что он поймёт намёк, но лис становился всё настойчивее.

Я прищурился, глядя на Большого Ди, и закончил выделывать лисью шкуру.

Неужели… Неужели моя, мать её, курица устроила тренировочный монтаж?

Я ещё немного понаблюдал за его невероятно чёткими ударами ногами.

Покачал головой: не, я слишком долго был один и слишком уж очеловечиваю его. Или это просто чушь из мира культивации.

Ладно, завтра выследю Бэзила.

Хе-хе-хе. Бум-бум.

////////

Сегодня ночью он убьёт нечестивого Баси Бу Ши.

Сегодня ночью его ждала либо слава, либо смерть. И то и другое было приемлемо. Если он падёт в этой битве, это лишь докажет, что он недостоин дальнейшего терпения Великого Учителя.

Он бесшумно отправился в ночь, перепрыгивая с дерева на дерево. И там обнаружил свою добычу.

Зверь был самонадеян. Он крался, но не понимал, что и за ним могут красться.

Би Де бесшумно спустился и нанёс удар. Его ноги обрушились с великой силой, и враг зарычал от боли.

Он ударил снова, развивая преимущество, но Баси Бу Ши был достоин гнева его Учителя. Проворный зверь отскочил, оставив после себя глубокую кровоточащую рану.

Би Де увидел это в глазах смертельного врага: искру сознания, искру ярости.

Этот… этот тоже всё понимал.

Враг не убежал. Он знал, что Би Де не позвал Великого Учителя. Знал, что здесь сможет одолеть его.

Начался их безмолвный танец.

Его ноги и шпоры рассекали ночной воздух, пока он кувыркался и метался вокруг острых, как бритва, зубов и рвущих когтей врага.

Зверь пытался ударить его лапами, нарушить его равновесие и сбить с ног, но Би Де уже разгадал уловки этого зверя: когда мог, уклонялся, а когда не мог — принимал удар, чтобы увеличить дистанцию.

Два красных вихря гнались друг за другом среди деревьев, отскакивая от стволов и оставляя царапины на лесной земле.

Би Де ощутил торжество. С этим врагом они были равны — нет, он даже осмелился счесть себя сильнее. Нос зверя был рассечён, одно ухо превратилось в лохмотья. Его шпоры окрасились багрянцем.

Но и у нечестивца нашлись свои уловки. Зверь поднял лапу, будто собираясь нанести очередной удар, и Би Де расправил крылья, чтобы изменить направление движения.

Слишком поздно он заметил довольный блеск в глазах врага.

Но лапа обрушилась вниз, и толчок швырнул нечестивца вперёд. Мерзкий Баси Бу Ши превратился в красный росчерк, за которым тянулась распахнутая пасть.

Зубы сомкнулись на его крыле. Нечестивец яростно затряс головой, а затем швырнул Би Де через поляну, впечатав его в дерево.

Такой боли он ещё не знал. Би Де едва не закричал, едва не позвал Великого Учителя — но отказался. Это было его испытание, и он не собирался его проваливать.

Он с трудом поднялся, ноги дрожали от напряжения. Но всё оказалось напрасно.

Баси Бу Ши могучей лапой припечатал его к земле. Он рассмеялся, одолев ученика Великого Учителя, и смаковал свою победу.

Би Де испытывал лишь стыд, лёжа прижатый к голой земле. Он не мог вернуть благословения Великого Учителя. Никогда не сможет отплатить ему. Оставалось лишь мучительно смотреть в ночное небо.

В его поле зрения навис огромный лунный серп. Это была любимая фаза небесного светила, и всякий раз, когда луна принимала свой совершеннейший облик, он созерцал её. Она чем-то напоминала могучий шип его Учителя — или его собственные бесполезные, слабые шпоры.

Ах, как же он желал могучего оружия, чтобы уничтожить нечестивца.

Лунный серп нависал над ним.

В последние мгновения Би Де созерцал лунное великолепие.

В последние мгновения Би Де понял.

Он направил энергию и намерение точно в цель. Из его конечностей выросли лезвия света — чистые, как сияющая над ним луна.

Его тело взвилось из распростёртого положения и поднялось так же неотвратимо, как луна. Нечестивец не смог удержать его своей жалкой силой. Лезвие ударило точно, вырвав один глаз мерзкого отродья, пока Би Де кувыркался в воздухе.

Враг взвыл от боли: праведные небесные лезвия, которыми он теперь владел, жгли самую его душу.

На миг он завис под небесным светом луны, глядя на поверженного врага сверху вниз.

Всё, что поднимается, должно упасть.

Это было неизбежно — так же верно, как то, что заходят солнце, луна и звёзды. И он снова опустился на голую землю, неся с собой вес и славу небес.

Обе его сияющие шпоры вонзились в шею рыжего. В шею этого безобразного Баси Бу Ши.

Он развёл ноги, снова пустившись в кувырок, и белая энергия образовала вокруг него кольцевой след. Тот перерубил голову смертельного врага, отделив её от плеч.

Он вновь грациозно приземлился на землю.

Голова врага глухо упала позади него.

Он… он сделал это. Би Де выполнил поручение Учителя.

Он возвестил о своей победе небесам громогласным криком.

Услышав его крик, Великий Учитель ворвался на поляну. В его глазах полыхала ярость — ярость к тем, кто посмел причинить вред его ученику.

//////////

Я, снова поднятый с постели посреди ночи, споткнувшись, остановился. Небольшую поляну будто изрубили в клочья, а Большой Ди с видом совершенно довольной морды стоял на изуродованном обезглавленном теле Бэзила Браша.

Какого, мать его, хрена?

/////////

Великий Учитель, как всегда, осыпал его ласками. Переломанное крыло перевязали, растрёпанные перья расчесали, а серёжки приятно потёрли.

Его отнесли обратно в курятник и досыта накормили целыми веточками Небесных Трав. Великий Учитель велел ему восстановиться и отдохнуть.

Он был хорошим учеником Великого Учителя. Испытание пройдено, и теперь ему предстояло стать хранителем Великих Столпов Фа Рама — Учитель доверил ему хранить верность своему владыке, пока тот будет странствовать по миру.

У подножия перевала стояли петух, крыса и человек. Вместе они представляли собой весьма странное зрелище: бросались в глаза и казались почти неуместными.

Красное оперение петуха пылало, словно пойманное в перья пламя, а его сине-зелёный хвост сиял так ярко, что драгоценные камни рядом с ним казались тусклыми. Обнажённые шпоры блестели, как сталь, — крепкие и несгибаемые. Великолепная безрукавка из лисьего меха обтягивала грудь, подчёркивая красоту оперения; довершало наряд серебряное ожерелье, чьё простое основание меркло рядом с величием петуха.

Зверь не сводил глаз с подъёма впереди, исполненный решимости пройти предстоящий путь.

На его спине сидела маленькая чёрная крыса. Её мех был цвета полуночи, а в зорких глазах вспыхивал ум. На ней была синяя с белым туника, а за спиной — поклажа почти с неё ростом. Обнюхивая новое место, крыса подёргивала носом, но не ёрзала: взгляд её оставался спокойным и внимательным. Суматоха мира её не тревожила.

Наконец, рядом был человек, чьё плечо петух избрал себе насестом. Черты его лица отдалённо напоминали лисьи: узкие глаза и лёгкая улыбка. Тёмные шёлковистые волосы были собраны в хвост. На шее красовался великолепный шарф племенной работы, а у бедра висел прекрасный меч.

Они стояли на краю Лазурных холмов, там, где те граничили с Горами Воющего Клыка и плато Жёлтой Скалы.

От мягких, плавно поднимающихся зелёных холмов земля вдруг вздымалась, словно сам мир возводил стену, не позволяя людям покинуть провинцию.

С одной стороны темнели серые сланцевые горы, похожие на зубы гигантского волка. Они пронзали небо — суровые, беспощадные, откусывая кусок от небес. С другой поднималась огромная плита желтоватого камня: на полли она вздымалась вверх, а затем поворачивала под прямым углом, и края плато образовывали непреодолимую преграду.

Между этими стенами пролегал перевал.

Перевал заполняли огромные пороги: бурлящая река с грохотом низвергалась каскадом, который стекал вниз, к далёкому озеру Бледной Луны. Внизу всё начиналось с сочных зелёных трав Лазурных холмов, но постепенно пейзаж становился безжизненным: сосны и скалистые валуны, больше самых крупных зданий, сидели вдоль перевала молчаливыми стражами.

Это место называли Каменными Вратами. Впечатляющее, зловещее зрелище: рёв порогов время от времени заглушал ветер, с воем проносившийся через Горы Воющего Клыка, и их причудливое сочетание складывалось в призрачную мелодию.

Наконец мужчина свистнул, глядя на Каменные Врата. — Знаешь, я на секунду подумал, что мы сюда вообще не доберёмся. — Юноша потёр руку и поморщился.

— Несомненно. Обучение у наших наставников было, мягко говоря, суровым, — ответил Би Дэ, чувствуя, как его собственное тело болезненно отзывается на содрогания Юнь Жэня.

Глаза Хуна Жи Цзу просто остекленели; маленькая крыса выглядела так, словно разрывалась между ужасом и желанием кого-нибудь убить.

Из дома, Фа Рама, они отсутствовали уже целый месяц. Сначала отправились на север, чтобы сообщить основному телу Су Нэцзана о событиях, связанных с Сокрытой горой, и получить сведения от лиса. Урождённый в Горах Воющего Клыка, тот знал карты и тайники, которыми они могли воспользоваться.

Там Шэнь Юй, старый монстр, решил, что лисье логово — идеальное место для подготовки Би Дэ к предстоящему путешествию… а Нэцзан взялся помогать Юнь Жэню и Жи Цзу.

Так они карабкались по склонам гор: материальные иллюзии яростно преследовали их, а старый монстр доводил Би Дэ до предела.

Он, безусловно, стал сильнее… и Шэнь Юй находил это бесконечно забавным — дед его Великого Учителя посмеивался над «могуществом его члена».

Би Дэ почувствовал, как Жи Цзу тряхнула головой, отгоняя неизвестно какие мысли. — Ну, мы уже здесь, — сказала Жи Цзу довольно высоким голосом — вслух, а не с помощью передачи ци. — Ещё за тот подъём — и мы впервые выберемся за пределы Лазурных холмов. Интересно, какие лекарственные травы растут там, наверху?

— Только бы вся эта история с демонами и правда не оказалась большой проблемой, — отозвался Юнь Жэнь. — Было бы здорово подняться туда и обнаружить, что всё уже под контролем. Сделаем несколько записей, погуляем… как в тех поездках на отдых, о которых рассказывал Цзинь.

Жи Цзу фыркнула, а Юнь Жэнь расхохотался в ответ на её слова.

— Испытания будут, в этом я не сомневаюсь, — уверенно ответил Би Дэ спутникам. — Но верю, что каждый из нас окажется равен любой задаче, какая бы ни ждала впереди. За тем подъёмом… нас ждёт целый новый мир.

Жи Цзу кивнула Би Дэ с улыбкой, а Юнь Жэнь расправил плечи и принялся оглядывать перевал, как бывалый воин.

Их разговор прервал внезапно раздавшийся звон.

Все трое слегка вздрогнули и обернулись к двум спутникам. Одним из них был старик, державший маленькую пластину для записи. Выглядел он крайне потрёпанно: борода разрослась клочьями, одежда износилась. Рядом стояла женщина. Черты её лица были резкими, почти по-лисьи и удивительно похожими на черты Юнь Жэня. На ней тоже была дорожная одежда, а широкополополая шляпа в данный момент покоилась за спиной.

— Ах, юные птенцы впервые покидают родную провинцию, — провозгласил старик. — Помню, как впервые вышел из Ущелья Бушующего водопада вместе с Гэ. Мы, должно быть, целый час просто любовались открывшимся видом!

— Ах, какая удачная картинка! Такие милые и решительные! — женщина ласково улыбнулась, заглядывая через плечо Шэнь Юя, чтобы получше рассмотреть сделанную им запись.

Юнь Жэнь вздохнул, глядя, как его дядя Нэцзан изображает заботливую бабушку. Хотя могущественный духовный зверь решил остаться дома, он усилил отделённую от себя часть, вместив в неё больше половины своей ци, и тем самым полностью разделился надвое. Раньше он был ограничен обликом крошечной лисицы, а теперь мог создать полноценное материальное тело.

Но сильнее всего его раздражало новое увлечение Шэнь Юя — записывающие кристаллы. Старик случайно услышал, как Цзинь говорил Юнь Жэню о том, что им стоит записывать своё путешествие, и тут же решил опустошить лавку кристаллов Мэндэ, скупив все оставшиеся пластины для записи.

После этого он с сияющей улыбкой записывал каждый неловкий момент их тренировок. По крайней мере, сейчас на записи не было Би Дэ, связанного, словно жаркое, после того как он не заметил, как Нэцзан подмешал алкоголь в его еду.

Или Юнь Жэня — голого и подвешенного за ногу вниз головой на дереве.

В борьбе с этим лисолицый мужчина начал критиковать записи Шэнь Юя. Намёк на то, что старик снимает хуже какого-то мальчишки, разжёг в нём настоящий азарт.

— Учитель, у вас получилось хорошее изображение для всех, кто остался дома? — осведомился Би Дэ.

— Разумеется! Даже ты не найдёшь в этом изъяна, лисёнок! — Старик выдержал драматическую паузу, а затем спроецировал изображение, чтобы все могли его увидеть.

Юнь Жэнь прищурился, разглядывая картинку. — Неплохо.

— Неплохо? — возмутился Шэнь Юй.

— Да. Вот только со светом не всё так просто. — Юнь Жэнь подошёл, доставая собственный кристалл. Секунду он смотрел в небо, затем прошёл три шага влево. — Тебе нужно встать примерно вот здесь. Видишь? Тогда в кадр попадут вода и туман, и получится хорошая подсветка сзади.

Кристалл звякнул, и Юнь Жэнь спроецировал собственное изображение.

Старик долго смотрел на него, потом вздохнул. — А теперь встаньте обратно и с решительным видом смотрите на холм, — приказал Шэнь Юй.

Би Дэ подавил смешок, пока все они плелись обратно к месту, где стояли раньше. Путник, поднимавшийся по холму, странно на них посмотрел, затем покачал головой и продолжил свой путь.

Месяц выдался любопытный.

Кристалл звякнул.

— Жи Цзу! Ты моргнула! — отругал её старик. Жи Цзу проворчала, но запись всё равно получилась без проблем, и после этого они начали подниматься от подножия холма.

И правда, месяц выдался любопытный.

Ветер снова завыл, нагоняя потоки воздуха… и холодную ци, густую и плотную, как та, что окружала их дом. Воздух быстро вытягивал энергию, словно воду, льющуюся в сухую почву, но её хватило, чтобы все они слегка поёжились.

Би Дэ поднял взгляд к небу, сосредоточившись на вершине холма.

Им предстояло исследовать Горы Воющего Клыка, выяснить правду об этих демонах, а затем вернуться домой, выполнив свою задачу.

Потому что приключение — это, конечно, прекрасно, но по-настоящему важным его делает возможность разделить его со своей семьёй.

И он очень ждал возможности увидеть Труды своего Великого Учителя и ученицы Сюйлань.

================

Путь начинается, когда наконец покидаешь гнездо, тебя взрастившее.

Ведь лишь странствуя, можно как следует добывать ресурсы, сражаться с новыми врагами и встречать новые техники. Стремиться всё дальше и выше. Пить полной грудью насыщенную ци и всё более могущественные реагенты.

Ради этого покидают место своего рождения. И уже не возвращаются, ведь предложить им там больше нечего.

Слабость следует отбросить. А низшему царству никогда не будет чем одарить высшее.

Такова истина культивации.

…Или, по крайней мере, так гласили запомнившиеся мне руководства по культивации. Честно говоря, если бы их язык не был столь откровенно одержим жаждой силы, я бы с ними согласился. Немного путешествий идёт людям на пользу. Новые виды и впечатления — вещи, которыми стоит дорожить.

Но никогда не возвращаться домой? Это… звучало как-то печально.

Не знаю. Иногда во время работы я ударялся в философию — а работал я как раз над тем, что распиливал и обтёсывал деревянные доски, добиваясь идеальной ровности.

В последнее время я часто думал о путешествиях — с тех пор как Большой Дэ, Риццо, Тигу, Инь, Сюйлань, Юнь Жэнь и Сянхуа отправились в путь, но теперь это было уже не столько тревогой, сколько… ну, наверное, гордостью за то, чем они хотели заняться. Чувство, конечно, странное, но не плохое.

Я вдохнул и снова сосредоточился на работе. Ци, как всегда, струилась из моего тела, пока я трудился. Она пропитывала дерево, пилу и землю, и от этого мне казалось, будто я одновременно связан со всем вокруг.

В каком-то смысле это было почти правдой.

Ци кружилась вокруг меня. Как я уже успел узнать, её было немало, но дело было не в этом. Каждая капля ци служила моему нынешнему действию: я вкладывал всего себя в простое занятие — рубку дров.

А когда закончил… ну, доски получились чертовски хороши, если уж я сам так говорю.

Когда я снова начал обращать внимание на окружающее, до меня донёсся шум строительства. Наш дом лишился всей наружной обшивки.

Строя дом, я вроде бы предусмотрел будущее — во всяком случае, так мне казалось: пять спален, да и сам он получился хорошим и просторным.

Строя его, я никак не ожидал, что на моей ферме поселится почти двадцать человек. Гости, семья — и мой большой дом оказался безнадёжно мал. Поэтому мы затеяли перестройку: нужно было расширить помещения, переделать лестницы, чтобы по ним удобнее ходили бык и дракон, да и библиотеку, чёрт возьми, тоже следовало увеличить.

К тому же, когда мы начали снимать обшивку, обнаружились мои кустарные решения: я, похоже, слишком уж понадеялся, что ци удержит всё это вместе; при постоянном уходе оно бы не развалилось.

…Наверное? Но это был хороший повод привести в порядок все мелочи и сделать дом лучше прежнего, а заодно привести его в соответствие с фэншуем, который здесь действительно существовал.

Мэймэй, по крайней мере, это обрадовало. Я оторвался от пилы и взглянул на жену, стоявшую перед домом в полной готовности, с поднятыми руками. Она широко улыбалась, а фиолетовые глаза блестели, пока она готовилась.

— Лови! — крикнул мужской голос, и из открытого окна верхнего этажа вылетела поленница, размером больше самой Мэймэй.

Жена без труда поймала груз.

— Куда это? — спросила она, и в окне показалась голова мужчины, немного похожего на обезьяну.

— Это отнеси к причалу! — крикнул Гоу Жэнь сверху. Мэймэй кивнула и понесла дерево. Разумеется, мы не собирались просто выбрасывать древесину или камень. Всё пойдёт в дело. Сейчас мы строили причал, который должен был выступать в пруд ниже по течению, а ещё — беседку на одном из дальних холмов.

Перемены были налицо.

Меня отвлёк от изучения своей работы звонкий смех. Я повернулся и увидел маленького человечка, сидевшего рядом с кабаном; огромная туша животного заслоняла его от солнца.

Мой сын хихикал, глядя на певчую птицу, которая спустилась рассмотреть маленькое существо, прижавшееся к его любимому насесту — кабаньим клыкам. Добрые глаза Чанки следили за любопытно щебечущей птицей, качавшей головой из стороны в сторону, а пухлые ручки тянулись потрогать её перья.

Чанки был настоящей принцессой из детской сказки. Птицы вили гнёзда в его чёрной гриве, рыбы плавали в тени его живота, а по утрам пчёлы следовали за ним, словно королевская стража, пока он шествовал по ферме с довольной улыбкой на лице…

Я улыбнулся няньке и некоторое время наблюдал за ними, пока на заднем плане эхом отдавались звуки продолжающейся стройки.

Птица улетела, и глаза моего малыша начали слипаться.

Я вернулся к работе. Мы продолжали до тех пор, пока солнце не поднялось высоко, а потом остановились на пикник с утиным супом.

Надеюсь, все в дороге нормально питаются… Вот же блин. Я всего несколько месяцев как отец, чёрт побери! Мне следовало бы советовать им есть всякую вредную ерунду или что-нибудь в этом духе!

==========================================

— В следующем городе остановимся поесть, — крикнула своим спутникам Цай Сюйлань, двигавшаяся по дороге быстрее любого смертного.

Позади раздался хор одобрительных возгласов, полных веселья.

— Не могу дождаться! — объявил юноша громовым голосом. — Кто что будет есть?

— Мясо! — тут же крикнула стоявшая рядом прекрасная сереброволосая женщина.

— Опять мясо? Я думал, ты крольчиха? — спросил Ти Дэлун, с любопытством глядя на сереброволосую Инь.

— Ещё бы! Ты знаешь, как здорово есть мясо и не обделываться после этого? — возмущённо спросила она.

Сюйлань едва не расхохоталась от грубого ответа. Едва. У Тигу подобных сомнений не возникло: загорелая девушка согнулась пополам от смеха, присоединив свой голос к громкому смеху Парня-Громилы, Рэгс и Сянхуа. Юная госпожа секты Туманного озера всю дорогу сияла широкой, не сходившей с лица улыбкой.

Сначала они двигались медленно: нужно было проводить Бию, резчицу по кристаллам, до дома и помочь Всаднику Потока с тренировками. Для самоучки он был выдающимся примером, да и его руководство по культивации оказалось интересным.

Сюйлань всегда считала петуха задумчивым, но и представить не могла, что тот напишет целый, к тому же вполне понятный метод культивации для Посвящённых.

Она почти обиделась, что он не поделился с ней трактатом.

Но в целом медленный темп оказался плодотворным. Путешествия и время, проведённое вместе, укрепили связи в их ещё только зарождавшемся содружестве. Совместная работа, готовка и обмен историями у костра быстро стали одной из самых долгожданных частей дня.

Но теперь их расписание должно было ускориться. Бию они уже вернули домой… и настало время привести их план в действие.

Вновь объединить влиятельных людей Лазурных холмов. Создать силу, которая не допустит ни одного из ужасов, существовавших сейчас.

Такова была мечта Сюйлань. Такова была их мечта.

И Сюйлань действительно с оптимизмом смотрела в будущее. Будет трудно, но она верила, что им по плечу любое препятствие. В город они прибыли ровно в полдень, когда солнце стояло прямо над головой. Теперь они находились в Травяном море — здесь действовало большинство сект Лазурных холмов.

— О! Оттуда вкусно пахнет. — Всадник Потока указал на лапшичную. Мальчик поднял куриную маску и возбуждённо принюхивался.

— Лапша? Лапша — это хорошо, — сказала Тигу, кивая.

Определившись с местом, они направились к зданию.

Но тут мужчина в форме официанта внезапно распахнул оконную ставню и в панике выглянул наружу. Тут же пригнулся, и из теперь открытого окна вылетело тело.

Все замерли, когда культиватор рухнул на землю, а затем быстро вскочил на ноги.

— Ты смерти ищешь, ублюдок?! — взревел мужчина, которого выбросили из окна.

— Ах ты посмел?! Сто раз поклонись до земли и нассы на могилу своего отца! Может, тогда я тебя прощу! — прорычал из лапшичной другой голос.

Сюйлань закрыла лицо рукой.

— О, Учитель был прав, — задумчиво произнесла Тигу.

— В чём прав? — спросил Всадник Потока, хмуро глядя на готовую разразиться драку.

— Когда культиваторы собираются в лапшичной, драка неизбежна, — ответила Тигу.

Ти Дэлун некоторое время озадаченно обдумывал это наблюдение, а затем, по-настоящему осмыслив его, начал выглядеть всё обеспокоеннее.

Сянхуа застыла с бесстрастным лицом, переваривая услышанное. — Думаю, лапшичные прокляты, — сказала она, поразмыслив ещё немного.

План объединить холмы.

Сюйлань наблюдала, как двое культиваторов перебрались на городскую площадь, чтобы сражаться там, где больше места.

Работы впереди у их группы было много, не так ли?

Глубоко-глубоко под землёй маленький дух сидел в центре золотой паутины. Глаза её были закрыты, дыхание — медленным и ровным. По золотым линиям струилась энергия, пульсируя в такт биению сердца — её собственного и сердец всех, с кем она была связана. Одни сердца бились медленно и размеренно, другие — чаще, охваченные волнением. Все нити сплетались в золотое ядро, на котором сидел маленький дух земли. Тонкие золотые трещины, шрамы, покрывали всё её тело. Наследие бедствия, что оставило её сломленной.

С каждым глубоким вдохом энергия входила в неё, а с выдохом медленно возвращалась по связям, замыкая общий для них цикл. Медленные импульсы энергии проникали в неё по золотой нити, а трещины пульсировали и вздрагивали в такт её дыханию.

Тяньлань медленно протянула руку и потянула за золотую нить — самую толстую и теснее всего связанную с ней. Она открыла глаза: нить засияла, и, выплеснув часть своей энергии, Тяньлань внезапно оказалась рядом с тем, кому она принадлежала. Три фигуры стояли возле огромной фарфоровой чаши: её связанный человек Цзинь, Бову и Мяньтяо. Связанный с ней человек ухмылялся и жестикулировал, а юноша и змея серьёзно кивали. Тяньлань гадала, зачем им понадобилась такая большая чаша, но у него всегда были интересные идеи. Наверное, скоро она узнает. Он всё твердил о каком-то «водопроводе в доме».

Ещё один рывок — и она оказалась в другом месте, рядом с Мэйлин и Ва Ши. Тяньлань послушала, как они обсуждают список продуктов, которые первым делом стоит попробовать малышу на руках у Мэйлин. Уголки её губ дрогнули в улыбке: дракон относился к этому вопросу с невероятной серьёзностью. Он напряжённо говорил о вкусах и текстурах, а Мэйлин с весёлым видом кивала. Призрачные пальцы Тяньлань коснулись малыша на её руках, и она поцеловала его в лоб, после чего выбрала ближайшую нить.

Ещё один рывок — и Пи Па сидела на вершине холма вместе с Чун Кэ, прислонившись к нему. Удовлетворённая увиденным, Тяньлань двинулась дальше. С места на место. Бэйб упражнялся с плугом. Гоу Жэнь набрасывал на листке бумаги проекты домов… и довольно милый рисунок подмигивающей Сянхуа.

Это… это был её дом. Её люди, их место. В безопасности, счастливые. Рядом с ней. Затем её взгляд переместился к другим нитям — к тем, кто находился дальше. На этот раз, когда она приложила ладонь к нити, вместо того чтобы оказаться там, она увидела возникший образ.

Тяньлань удивлённо увидела перед Сюлань и Тигу двух культиваторов в своих отличительных одеяниях. Оба выглядели до крайности пристыженными. Тяньлань тихо рассмеялась, глядя на их лица, пока мужчины излагали Сюлань свои претензии на суд.

То, как потомок Жуолань взялся за её дело, и впрямь заслуживало уважения. Некоторое время Тяньлань наблюдала, как ярость на лицах обоих культиваторов медленно тлеет, пока мужчины не разошлись в разные стороны, отказавшись от новой кровопролитной стычки. На этот раз удовлетворённая Сюлань повернулась и вошла в лапшичную. Они сделали заказ, и их маленькая компания принялась есть. Тяньлань фыркнула, увидев, что Инь получила еду. Остальные посетители с ужасом наблюдали, как «красотка-фея» без малейших признаков приличия отрывает от кости огромные куски пряного мяса.

Тяньлань чувствовала, как их клятва отзывается у неё в душе. Обещание. Обещание людям и ей.

Тяньлань не могла им не доверять. Она позволила образам угаснуть, и её охватило чувство покоя.

А потом… потом она обратила внимание на троих, едва видимых на самом краю её взгляда. На самой границе того, что было «её», медленно ускользавшего за пределы её сознания.

Она чувствовала их собственное обещание и решимость. Да, они покинут её… но обязательно вернутся.

Дух земли медленно снова закрыла глаза. Она сосредоточилась на маленьких огоньках, становившихся всё тусклее и тусклее. Би Дэ, Жи Цзу и Юнь Жэнь отправлялись в неизвестность.

— Счастливого пути, — прошептала Тяньлань.

И вслед за её словами разнёсся маленький золотой импульс энергии.

======================================

Би Дэ ожидал, что подъём в Горы Воющего Клыка пройдёт без происшествий. Так и вышло. Никто не пытался преградить им дорогу. На перевале, примерно на полпути вверх, они выпили прекрасного чая на привале. Прогулка получилась приятной и спокойной. Даже смертные преодолевали этот путь без малейших забот.

И всё же… все они пыхтели так, словно только что закончили изнурительный спарринг. Ученик Юнь Жэнь обломил ветку и приспособил её под трость, теперь морщась на каждом шагу. Жи Цзу дышала со свистом. Сам Би Дэ с трудом сохранял самообладание.

— Какого чёрта это за хрень?! — выдохнул Юнь Жэнь.

По мере подъёма воздух быстро наполнялся ци. Поначалу это было интересно. В мире за пределами Лазурных Холмов ци было гораздо больше — почти столько же, сколько в Фа Раме.

Би Дэ вдохнул этот воздух, пробуя его на вкус. Ци несла в себе холод и камень — совсем не то ощущение жизни и роста, которым был пронизан Фа Рам.

Но помимо того, что можно было назвать вкусом энергии, у неё обнаружилось ещё одно свойство, которое Би Дэ быстро возненавидел.

Она была тяжёлой. Ци оседала в лёгких, покрывала горло и липла к телу густой грязью — такой, в которой Чун Кэ обожал валяться.

Казалось, всё их тело с трудом пыталось её переработать. Поэтому ци просто застывала внутри — неподвижная, бездеятельная, но всё равно занимавшая место и оттого делавшая каждое движение тяжелее. Совсем не как в Фа Раме, где дышалось легко и свободно, а энергия почти словно помогала.

Эта ци была холодна и безразлична к ним. Она просто существовала.

Шэнь Юй и Нэчжань с любопытством наблюдали за ними. Взгляды лиса и старика были напряжёнными.

— Интересно, — только и сказал старик, пока Нэчжань, всё ещё сохранявшая облик женщины, задумчиво потирала подбородок.

— В моём доме им было нормально, но там ци довольно хорошо изолирована. И всё же реакция неожиданная. Шок от ци после выхода из провинции. Наверное, это закономерно после жизни в той пустыне внизу. — Нэчжань внимательно посмотрела на Юнь Жэня, а затем ткнула его в бок, тогда как Шэнь Юй схватил Би Дэ за лодыжки и поднял, чтобы рассмотреть поближе. Положение было весьма унизительным, но Би Дэ терпел пристальный осмотр наставника, и ци наставника касалась его собственной ци.

— Шок от ци? — спросила Жи Цзу, и её лечебная ци вспыхнула, пока она пыталась понять, что с ними происходит.

Нэчжань улыбнулась. — Ци может быть слишком много. Это как принять пилюлю, не соответствующую твоему нынешнему уровню: в некоторых местах концентрация окружающей ци настолько высока, что она начинает повреждать тело снаружи. Энергия оседает в лёгких и разрывает меридианы… Но такие места редки и опасны. Человек не должен испытывать шок от ци, просто покинув провинцию.

— Нет. Это не шок от ци. Если бы дело было в нём, смертные тоже это почувствовали бы, но на них он почти не действует. Небольшая одышка, но теперь, когда я присмотрелся, вижу: они просто слишком тяжело дышат из-за подъёма. Ваши тела попросту… не знают, что с ней делать. Что странно, поскольку в доме моего внука вы чувствовали себя нормально. Действительно загадка. Мы остановимся здесь. Попробуйте очистить эту энергию и продолжим, когда будете готовы.

Приказ Шэнь Юя был окончательным. Поэтому их путешествие остановилось едва ли не у самого подножия Гор Воющего Клыка: им предстояло избавиться от того, что тянуло их вниз. Би Дэ и Жи Цзу выбрали медитацию, а Юнь Жэнь достал записывающий кристалл. Вскоре его взгляд остекленел: он полностью погрузился в запись окружавших их видов.

Би Дэ сосредоточился на ци внутри себя, глубоко и ровно вдыхая.

Би Дэ пустил по телу новую ци, столь непохожую на ци Лазурных Холмов. Поначалу она отказывалась двигаться.

Неужели земля разгневалась на них за вторжение? Би Дэ так не думал: Шэнь Юй и Нэчжань чувствовали себя нормально. Но прежде чем попытаться коснуться ци внутри себя, ему нужно было сделать кое-что ещё.

Вежливость никогда не повредит; а если что-то отдаёшь земле, она отдаёт взамен.

Би Дэ взял часть своей энергии и влил её в землю. Но в отличие от Лазурных Холмов здесь не было ровного пульса золотой силы. Не было жил у поверхности, готовых принять его подношение. Ничего. Вернее, не совсем ничего. Глубже, чем Би Дэ когда-либо проникал, находился небольшой фрагмент драконьей жилы.

Тогда Би Дэ понял: именно так выглядела бы земля Лазурных Холмов, если бы Тяньлань и Сяоши не подняли на поверхность драконьи жилы, сражаясь с Лазурным императором.

Впрочем, немного дополнительных усилий — вовсе не усилие. Би Дэ протолкнул энергию глубже. Вниз, всё глубже, во тьму. Лишь тонкому ручейку его силы удалось преодолеть этот путь и коснуться пульса камня и мороза, корней гор. Он был огромен и древен… и совершенно чудесен. Мощь и сила этих каменных громад. Их непреклонный, дикий дух. Би Дэ чувствовал лишь малую долю этого величия… но даже она была прекрасна. Не такая, как зелёные холмы, катящиеся волнами, но ничуть не менее достойная уважения.

Би Дэ влил в землю столько энергии, сколько мог. Маленький отросток драконьей жилы дёрнулся, как Сяодэ, сын Великого Мастера, когда тот щекотал малыша пером.

Би Дэ наполнил энергию благодарностью и уважением… и драконья жила приняла его подношение.

Он оставил частицу себя в земле, дав ей понять, что пришёл как друг. Би Дэ рассеянно подумал, нет ли здесь духа, подобного Тяньлань. Он был бы рад с ним встретиться, если это возможно… но если тот предпочитает не показываться, навязываться Би Дэ не станет.

Би Дэ улыбнулся, отстранился и начал сосредотачиваться на очищении энергии внутри себя. Он мягко уговаривал её подчиниться. Знакомился с ней.

Мгновение казалось, что ничего не выйдет. Будто существовал барьер, не позволявший очистить ци этой провинции… Но затем раздался щелчок, и барьер разрушился. Тяжёлая энергия начала медленно, вяло двигаться… а потом Би Дэ вдохнул. И вместо тяжёлой ци, притуплявшей чувства и мешавшей дышать, лёгкие наполнил чистый, свежий и бодрящий воздух.

Он снова открыл глаза и по-настоящему увидел Горы Воющего Клыка. Едва заметное отличие в цвете солнечного света. Отблески на заснеженных вершинах. Чистая вода, с грохотом низвергавшаяся по горным склонам. Разные виды трав и луговых цветов.

Он поднялся на ноги — тяжесть исчезла.

Шэнь Юй оценивающе посмотрел на Би Дэ.

— Превосходная скорость, ученик, — через мгновение объявил старик.

— Отдаём земле — и земля отдаёт взамен, — провозгласил Би Дэ. Он почувствовал, как Жи Цзу вдруг вздрогнула от его слов, а её ци задвигалась, устремившись вниз, в землю.

Шэнь Юй фыркнул, но через мгновение кивнул.

— Пожалуй, в этих словах есть мудрость.

Через час Жи Цзу с облегчением вздохнула. Затем поднялась на ноги и подскочила к Юнь Жэню, коснувшись его ци своей. Ученик прервал запись, а потом и его ци проникла в землю. Ещё через тридцать минут Юнь Жэнь остановился, его взгляд прояснился, а тяжесть спала с плеч.

— О да. Так гораздо лучше, — сказал он, потягиваясь.

Нэчжань хихикнула.

=======================

Остаток дня они двигались гораздо быстрее, проходя между громадными горами и через долины, где кипела жизнь тысяч людей. В некоторых отношениях пейзаж был совершенно чужд Лазурным Холмам. Там, где долины встречались с горами, местность была гораздо суровее и дичее, но в зелёных ущельях всё выглядело почти так же, как в Травяном море: террасные рисовые поля окружали каждый горный поток.

До Секты Скрытой Горы им предстояло добираться ещё несколько дней… но Би Дэ не терпелось узнать, как именно им предстоит расследовать деятельность секты.

Шэнь Юй улыбнулся.

— Что ж. Для начала войдём через парадную дверь, — заявил старый монстр.

Порой мне ужасно хотелось, чтобы я лучше разбирался во всей этой «цивилизационной прокачке». В книгах, которые я читал, всё выглядело до смешного просто: главный герой объясняет, как именно всё работает, — и через пару месяцев у всех уже есть ружья и современные удобства.

Но я… В общем, я был не таким. Хотелось бы думать, что я не дурак, но на деле я понятия не имел, как работает куча вещей из прежнего мира. Одно дело — знать принцип в общих чертах. Совсем другое — подробно всё объяснить кому-то, чтобы он потом действительно смог изготовить эту чертову штуку.

К счастью, у меня были умные и отзывчивые друзья, которые каким-то образом разбирали мои паршивые рисунки.

Ну и туалеты — единственная вещь, устройство которой я действительно знал до мелочей. Сертификат по инженерии очистки сточных вод оказался гораздо полезнее, чем я думал. Сначала я обучал Воши гидродинамике, а теперь вот это.

— Кажется, прототип готов, — сказал мне мальчик, в шестнадцать лет создавший паровой двигатель, когда мы вошли в его мастерскую. Боуу, младший брат Сянхуа, теперь определённо улыбался куда чаще. На лице юного мастера Секты Туманного озера была смазка, а обвившая его руку шрамированная змея покрылась тусклой коркой глины.

«Определённо. Это чрезвычайно увлекательный проект, — согласился Лапша; глаза змеи горели. — Мне не терпится увидеть, чем он закончится».

Я опустил взгляд на белоснежную фарфоровую чашу. Несколько лет мне приходилось обходиться без такой вещи. От одного взгляда на неё меня охватила ностальгия — что было немного странно, но вы не представляете, насколько приятно иметь современный унитаз, пока не лишитесь современного унитаза.

Сначала я думал, что Лапша обидится из-за того, что мы собирались… ну, справлять в эту штуку нужду. Но вместо этого он нашёл всё происходящее чрезвычайно занимательным — очередным испытанием своих способностей. Боуу же был просто рад помочь и изготовил трубы… много труб, потому что их нам понадобится чертовски много.

Мой вклад заключался в создании места, куда стекало бы всё содержимое и где сточные воды можно было бы очищать, не загрязняя окружающую среду. Я решил устроить примитивный пруд-метантенк. Для объёма отходов, который мы производили, он должен был работать вполне неплохо. Но я сделал его немного больше необходимого, потому что, похоже, ко мне собиралось приехать гораздо больше людей, чем я рассчитывал.

По сути, туалет был всего лишь простым сифоном. S-образная труба обычно не давала воде постоянно стекать, но стоило добавить воды — равновесие внутри труб нарушалось, и туалет смывался. После этого расположенный сверху бачок снова наполнял чашу.

Мы немного жульничали. Проблему с бачком решал водяной кристалл, а прикреплённый к нему рычаг «активировал» его, заставляя создавать воду. Хорошо дружить с Огранщиками кристаллов — особенно с Бию.

— Ладно. Испытание номер один! — объявил Боуу и потянул вниз рычаг сбоку.

В чашу хлынула вода, как и полагалось, и вскоре начала уходить по задним трубам в реку.

Я довольно улыбнулся: всё работало как надо… и тут туалет закашлялся, забулькал и перестал функционировать.

— Как труба могла забиться? — растерянно спросил Боуу. Он сердито уставился на неё и постучал по трубе, но ничего не произошло.

«Я пойду посмотрю, что там не так», — сказал Лапша, пока Боуу подносил его к туалету. Мне пришлось прикусить губу, чтобы не расхохотаться, когда змея полезла внутрь.

Настоящая змея собиралась прочистить туалет.

Я покачал головой, надеясь, что проблему удастся легко решить, и тут увидел, как из-за двери высунулась драконья морда с хищной ухмылкой.

Туалет загрохотал.

А затем Боуу, который заглядывал прямо в чашу и ждал возвращения Лапши, получил в лицо целую струю воды: туалет дал обратный ход, а вместе с водой наружу вылетела длинная зелёная змея.

Воши залился смехом, глядя, как мальчик и змея отплёвываются, и я тоже рассмеялся.

По крайней мере, пока не оказался в пределах досягаемости.

Я продолжал смеяться, а Воши замолчал — это было чертовски смешно… но за поступки приходится расплачиваться.

А Воши слишком уж любил играть с огнём.

===========================

Следующее испытание прошло идеально. Толстый коричневый карп плюхнулся в реку, вылетев из трубы как положено. Он сердито уставился на нас и надулся, мрачно дуясь.

Эй, если уж он хотел побыть мелким засранцем, пусть. В этот раз он был нашим подопытным засранцем — проверял, всё ли уходит как надо. Пеппа, хихикая, уткнулась лицом в бок Чанки.

— Немного странно ходить в туалет прямо в доме, — спустя минуту заметила Мэймэй. — Но, думаю, это нормально. А вот эти «раковины»? Вот это да.

— В лекарственной хижине тоже установим один. И ещё выведем шланг сбоку дома, — сказал я.

Гоу Жэнь уже почёсывал подбородок: очевидно, перспектива водопровода в доме его весьма заинтересовала.

Я похлопал по туалету. Вещь небольшая, зато работа честная.

Вычеркнув из списка одну цель, я оглянулся на дом: если честно, он почти не изменился — всё те же дерево и камень.

Ни роскоши, ни особого великолепия. Меня такие вещи не волновали.

Я просто хотел иметь дом, в который стоит возвращаться.

========================================

Шоу Цзыхуэй из Секты Сокрытой Горы смотрел вниз с вершины парадных ворот, ведущих в её главные владения. Перед ним Павильоном Громогласного Пробуждения был заполнен сотнями людей. Сегодня был День посвящения — день, когда могучая Секта Сокрытой Горы распахивала двери перед избранными, способными пройти её испытания. Скрытый в окружавшем гору тумане, он оставался невидим для своих подчинённых внизу.

Его взгляд обшаривал кишащую толпу, выискивая любые тревожные признаки. Пока ничего подозрительного не было, хотя он уже замечал, как зарождаются соперничества и дружба. Все внизу были ошеломлены и подавлены величием и мощью даже этого второстепенного павильона. Красные колонны, отделанные золотом, вздымались выше самых высоких зданий, какие этим людям, вероятно, доводилось видеть. В искусно оформленных клумбах росли слабые травы, непригодные для учеников Секты Сокрытой Горы, но всё же содержащие ци. Однако ни одного обычного растения здесь не допускали. Даже трава была духовной — её привозили издалека и поддерживали жизнь, не жалея средств.

И нынешний День посвящения был важнее обычного: им предстояло показать всем мощь Секты Сокрытой Горы. По округе… ходили слухи о прославленной Секте — будто её каким-то образом унизили. Шептались, что случилось нечто ужасное.

Недопустимо, совершенно недопустимо! Они же — могучая Секта Сокрытой Горы! Их не унижали!

Но что-то действительно произошло — это отрицать было невозможно. Сам Цзыхуэй слышал, что в секту пыталось проникнуть какое-то демоническое влияние. Для Цзыхуэя это звучало вполне логично. Демоны и демонические культиваторы наверняка стремились внедриться в их могучую секту и разрушить её изнутри: иначе победить их было невозможно. Прежде почти незаметное присутствие инквизиторов теперь ощущалось тяжёлым гнётом, и Цзыхуэй был им благодарен. Они выкорчуют всех демонов, а затем истинная Секта Сокрытой Горы сметёт их армии потоком палящего света — так же, как столетия назад изгнала демонических лис.

Цзыхуэй не сомневался, что всё именно так и произойдёт.

Он проверил положение солнца: время почти пришло. Его помощники уже начали закрывать вход — поток людей иссяк ещё минут десять назад.

Великая формация, возведённая инквизиторами вокруг павильона, безмолвствовала. Демонической скверны обнаружено не было.

Сегодня они покажут миру, что на самом деле ничего не изменилось. Достойных примут в Секту Сокрытой Горы, а отбросов вышвырнут — пусть пробуют свои силы в других, менее значимых местах.

Он снова осмотрел толпу. Искал талантливых, тех, кто выделялся, — и его взгляд остановился на нескольких многообещающих кандидатах. Пока остальная безсектная чернь перешёптывалась и оценивала друг друга, эти трое сохраняли спокойствие посреди бури. Отбросы, бросавшие на них взгляды, тут же отводили глаза. Трое молодых культиваторов стояли неподвижно, с ясными и сосредоточенными взглядами.

Главный из троих сразу бросался в глаза. Высокий — выше большинства — и внушительный. Волосы ярко-рыжие, словно полыхающий огонь, зелёные глаза решительные, осанка безупречно выверенная. Лицо угловатое и красивое, с острым носом. На нём была простая синяя туника, но он умудрялся выглядеть в ней как настоящий король.

Вот у этого была стать настоящего культиватора.

Двое его спутников выглядели не столь примечательно, но тоже притягивали взгляд.

Женщина позади и справа от него была крошечной — особенно рядом с таким высоким спутником. Она едва доставала рыжему мужчине до груди. На вид почти мышка: тёмные глаза и неудачная россыпь веснушек поперёк носа. Чёрные волосы, в чёлке — единственная зелёная прядь, собранная вместе с остальными в хвост, спускавшийся по спине; тёмно-зелёная мантия. Но в ней было что-то ещё: глаза, различимые даже с такого расстояния, говорили о ярком уме и о чём-то более тёмном, едва скрытом.

Последним в их группе был мужчина с длинным шарфом. Цзыхуэй презрительно фыркнул, увидев нанесённые на нём племенные узоры и странный прямоугольный кристалл, лежавший в подсумке у бедра. Из-за волос, переходивших в густые бакенбарды, его лицо казалось почти обезьяньим, а янтарные глаза так и говорили о любви к озорству.

Эти трое далеко пойдут… Цзыхуэй замер. Рыжеволосый мужчина внезапно повернул голову и посмотрел на вершину ворот. Нет — прямо на самого Цзыхуэя.

Интересно.

— Похоже, время пришло, — произнёс голос за спиной Цзыхуэя, и тот напрягся.

— Старейшина Чунъюнь! — воскликнул он и поклонился вышестоящему. Старейшина Секты Сокрытой Горы погладил подбородок, глядя на претендентов внизу.

— Экзаменатор Шоу Цзыхуэй, в этом году особенно отмечайте выдающиеся таланты. Боюсь, на горизонте сгущается буря.

Экзаменатор низко поклонился.

— Ваше желание — мой приказ, старейшина.

Старейшина кивнул.

— А теперь… иди и посмотри, на что способен этот набор посвящаемых.

— Да, старейшина! — хором прокричал он вместе с остальными мелкими надзирателями, которые должны были ему помогать.

Старейшина кивнул, и Цзыхуэй перешёл к делу. В его глазах горела сила Секты Сокрытой Горы.

Двенадцать молний обрушились на павильон.

— Вы, осмелившиеся предстать перед нашей досточтимой Сектой Сокрытой Горы, — молчать! — приказал Цзыхуэй, выступая вперёд. Его слова возымели желаемый эффект: все разговоры мгновенно стихли. Некоторые от потрясения при его появлении и выплеска намерения даже попадали.

Те, кто не поднялся сразу, уже провалили испытание. Их вышвырнут отсюда пинками.

— Вы пришли к нам — великой силе этих Воющих Клыков, — чтобы присоединиться к нашим рядам и обрести хотя бы толику этой мощи. Только достойные могут пройти за эти ворота и узреть нашу Сокрытую Гору! Вы уже продемонстрировали некоторую силу воли, когда прошли через Туманный лес, но теперь начинается настоящее испытание. Основа культивации — сила! Выстроиться по номерам, которые получили при первом появлении здесь, и приготовиться сразиться с нашими надзирателями!

Претенденты тут же загомонили. Некоторые выглядели встревоженными. Другие — решительными. Рыжеволосый мужчина просто прошёл к назначенному месту и терпеливо замер в ожидании.

Так началась отбраковка слабых. В основном зрелище было скучным. Кого-то надзиратели находили достаточно впечатляющим, чтобы объявить о прохождении. Большинство же просто терпело поражение. В воздухе гремел хруст ломающихся костей и плеск крови.

Цзыхуэй продолжал наблюдать, но никто по-настоящему не выделялся. Никто — до тех пор, пока на испытание не вышел рыжеволосый мужчина.

Он почтительно поклонился противнику, а надзиратель фыркнул.

Мужчина склонил голову набок… а когда надзиратель рванулся вперёд, чтобы проверить его мощь…

Он двинулся.

Сокрушительный удар коленом пришёлся надзирателю в живот. Тот находился на втором этапе Глубинного царства, но сложился, как тряпичная кукла, и, захлёбываясь, согнулся от яростного удара.

К чести надзирателя, он успел подставить руку под следующий удар, но это не помогло. Рыжеволосый культиватор просто пробил защиту, и его стопа идеально врезалась противнику в челюсть.

Мужчина рухнул на землю без сознания.

Цзыхуэй мгновенно оказался рядом — на случай, если юноша решит ударить поверженного противника, как иногда случалось с теми, кого захлёстывала кровь. Но этот мужчина оставался холоден, словно лёд.

— Без техник!

— Вот это мастерство.

— Вот же ублюдок… Сильный попался!

Низшие существа загалдели между собой, а рыжеволосый мужчина снова посмотрел на Цзыхуэя.

— Почтенный экзаменатор, полагаю, я прошёл, — заметил он глубоким, ровным голосом.

У Цзыхуэя появился первый кандидат.

— Ты. Как тебя зовут? — потребовал он.

— Фа Би Дэ, экзаменатор, — ответил рыжеволосый мужчина. — Для меня будет честью вступить в ряды Секты Сокрытой Горы.

=====================================

Ранее

— …войти через парадную дверь. Я — своим путём, а ты, мой ученик… в качестве ученика, — заявил Шэнь Юй, пока они шли по почти пустой лесной дороге. По обеим сторонам высились те самые сосны, которые обсуждали Юнь Жэнь и Хун Жи Цзу.

Би Де застыл, и его мысли с визгом остановились. Хун Жи Цзу кашлянула, а Юнь Жэнь недоумённо обернулся.

Он живо представил, как Шэнь Юй просто идёт вперёд, с ноги сносит огромные ворота с петель, а потом требует, чтобы все вышли к нему и пали ниц. В конце концов, старик мог быть обходительным и, казалось, с удовольствием играл роль ворчливого дедушки, но Би Де не питал иллюзий насчёт его истинных возможностей. В глазах старика едва скрывалась холодная сталь безразличия, а его истории, которые он рассказывал по дороге, смеясь и вспоминая вместе с Су Нэцзаном «добрые старые времена», ничуть этого не меняли.

— За это я отвесил ему сто оплеух! После меня его лицо выглядело вот так! — сказал Шэнь Юй, сдавив собственные щёки и скорчив идиотскую гримасу. Би Де рассмеялся — зрелище и правда было забавным, — а Су Нэцзан откровенно заржал.

История казалась чудесной, пока не выяснялось, что тот человек позднее покончил с собой от пережитого позора. Из-за подобных несостыковок рядом со стариком Би Дэ всегда чувствовал себя немного неуютно.

Би Де не был уверен, заслуживала ли Скрытая Горная секта подобного обращения: просто устроить погром ему было не по душе. Возможно, Шэнь Юй всего лишь собирался поговорить?

Но…?

— В качестве ученика? — растерянно переспросил Би Дэ.

Шэнь Юй рассмеялся и повернулся к нему с улыбкой. — Именно. Поначалу я собирался всего лишь заставить их пасть передо мной ниц и дать объяснения — после того как разнесу все их ци и подавлю старейшин. Это было бы эффективно: этот старик просто сметает всё на своём пути, разве нет? В конце концов, они оскорбили моего внука. Так не поступают.

На мгновение глаза Шэня Юя заледенели.

Одна птица на ближайшем дереве вдруг умерла — её сердце остановилось. Она с глухим стуком упала на лесную землю, а остальные птицы с пронзительными криками ужаса взвились в воздух. Шэнь Юй улыбнулся; короткая вспышка ярости угасла, и в его глазах снова появилось добродушное выражение дедушки.

Би Дэ с трудом сглотнул. Юнь Жэнь задрожал. Жу Цзу пискнула, и Би Дэ почувствовал, как она начала вырываться из-под его жилета, но всё же сумела сдержаться. Даже жизнерадостная улыбка Незань стала натянутой, а по лицу его нынешнего облика побежали капли пота.

— Но вместо этого я придумал кое-что куда лучше. А теперь скажи мне: зачем я велю тебе вступить в Секту Сокрытой Горы через предстоящее посвящение? — спросил Шэнь Юй.

Би Дэ некоторое время обдумывал вопрос, пока не понял ответ.

— Чтобы узнать врага, — ответил Би Дэ. — Этот Би Дэ поклялся уладить для своего Учителя все вопросы, связанные с культивацией, но ему по-прежнему не хватает опыта. Ты хочешь, чтобы я изучил методы сект — познал их по-настоящему, а не только по чужим рассказам.

Шэнь Юй кивнул, явно довольный. — Превосходный вывод, Би Де. Именно этого я и добиваюсь. Слова ничто по сравнению с опытом. Скрытая Горная секта — ортодоксальная секта, и её методы распространены по всему миру. Ты изучишь их порядки, поймёшь, что ими движет, узнаешь об их способностях — и заодно будешь высматривать всё, что связано с демонической скверной. Я тоже буду искать и наблюдать за твоими методами, чтобы позднее обсудить их. Затем мы сопоставим найденное и вынесем им приговор. И не забудь придумать, как запечатать все выходы и пути к отступлению. Ловить каждую крысу всегда хлопотно — без обид, конечно, госпожа Хун Жи Цзу, — а я обещал не разрушать гору. Запомни: раскрошить её всегда проще, чем потом обыскивать.

Би Дэ кивнул: уж раскрошить гору действительно было бы проще.

План Шэнь Юя имел смысл: получить опыт, изучая порядки сект, и отточить способность выискивать демонов во враждебной среде. Его Великий Учитель назвал бы такой подход к обучению «тонешь или выплываешь». И всё же та часть его самого, которую Би Дэ очень тщательно держал под контролем, ликовала перед лицом брошенного ему вызова. Оставалась лишь одна проблема.

Вряд ли они примут курицу в ученики, а значит, Би Дэ придётся сделать то, насчёт чего он до сих пор сомневался.

— И для этого мне нужно стать человеком? — спросил Би Дэ.

— А что в этом плохого? — ответил Шэнь Юй. — Незань сказал, что у тебя достаточно силы и мастерства, чтобы обрести человеческий облик, если ты того пожелаешь.

— Должен признаться, человеческий облик вызывает у меня некоторый дискомфорт. Как ты сам говорил: «каждый должен оставаться собой», — и до сих пор я не видел в этом необходимости. Мой дух пребывает в гармонии с телом; нарушать её мне не хотелось бы… но если придётся, значит, придётся.

Шэнь Юй обдумал слова Би Дэ.

— Мне близка эта мысль, — сказал старик. — Однако если выбора нет, считай это маскировкой.

— Понимаю. Я хотел ещё какое-то время сохранять этот облик, но если это поможет нашему делу, я готов.

Шэнь Юй кивнул; в его глазах мелькнуло одобрение.

— Погоди-погоди, — вмешалась Жу Цзу; её голос стал ниже и гортаннее. — А как же мы-клан?

Шэнь Юй пожал плечами.

— Твой нынешний облик вполне подходит для предстоящего дела. Или можешь сама попытаться обрести человеческий облик и открыто присоединиться к нему. Что бы ты ни решила… это уже твоё дело.

Жу Цзу пискнула и сузила глаза.

Би Дэ нахмурился из-за прямоты мужчины.

— Я буду рассчитывать на твою поддержку, сестра, — сказал он Жу Цзу. — Но мне нужно, чтобы ты на минуту слезла.

— О? Прямо сейчас? — спросил Незань.

— Нет времени лучше настоящего, — заявил Би Дэ. Жу Цзу на мгновение замерла, перебирая лапками, а затем спрыгнула с его спины.

Он прошёл дальше по тропе: Тигу говорила, что при превращении ударяет молния, и Би Дэ не хотел, чтобы кто-нибудь ещё попал под разряд.

Би Дэ глубоко вдохнул, закрыл глаза и захотел измениться.

К его удивлению, молнии не было. Лишь странное ощущение.

Возможно, всё дело было в том, что это не ощущалось важным достижением. Он уже был достаточно силён и просто изменился. Для него это не имело особого значения — всего лишь временная необходимость затеряться среди чужаков и немногое любопытство: увидеть мир глазами Великого Учителя.

На случайной, ничем не примечательной лесной тропе Би Дэ стал человеком.

Первым он заметил, что здесь довольно неуютно дует.

Он открыл глаза и посмотрел на новое тело. Казалось, его частично окутывает дымка серебряного света. На шее осталось ожерелье — то самое, что подарил ему Всадник Потока, — но жилета нигде не было. Затем Би Дэ отметил, что Тигу была права: мышцы живота и груди выглядели весьма впечатляюще. Ярко-красные волосы струились по плечам, а кожа оказалась куда бледнее, чем он ожидал, словно он никогда в жизни не работал под открытым небом. К тому же он чувствовал себя слегка неустойчиво. Земля казалась довольно далёкой — примерно такой же, как когда он сидел на плечах Великого Учителя.

— Не ожидал такого.

Голос Шэня Юя прервал размышления Би Де. Он поднял взгляд и увидел, что старик изучает его новый облик. Сестра Хун Жи Цзу просто таращилась, а Юнь Жэнь, похоже, забавлялся.

— Да, его превращение больше похоже на превращение моего народа, — задумчиво произнёс Незань. — Мы от природы склонны становиться людьми, поэтому для нас это проще: мы «спускаемся» к человеческому облику, а не обретаем нечто превосходящее наши собственные тела.

— Я не чувствую особой разницы, — признался Би Дэ. Хотя… не стал ли он немного слабее? Нужно будет проверить свои способности. Он поднял крыло — руку — чтобы погладить бородавки на шее, но обнаружил лишь гладкую кожу. Что ж… разочаровывает. Ощущалось это неправильно. Би Дэ задумался, сможет ли отрастить такую же великолепную бороду, как у Шэня Юя. Или, может быть, аккуратную эспаньолку, как у лорда-магистрата?

— Его глаза… прямо как у Цзиня, — заметил Шэнь Юй. На его лице появилось сложное выражение, но в конце концов оно сменилось весельем. — И плечи с ростом тоже. А вот сурового обаяния моего мальчика тебе не досталось! Какой же ты мягкий на вид, Би Дэ, и никаких веснушек!

Би Дэ отпрянул, и последние серебряные отблески рассеялись. Никаких веснушек?! Он надеялся хотя бы дразнить ими Тигу! Она до сих пор злилась, что у неё их нет.

— О? А в одном отношении ты, похоже, всё-таки похож на своего Учителя, — сказал Незань, прикрыв рот рукой и глядя ниже пояса Би Дэ.

Жу Цзу пискнула; глаза её расширились, а уши покраснели. Юнь Жэнь издал хрустальный перезвон. Шэнь Юй фыркнул.

Ах да. Он ведь был голым, верно? В его сознание проникло странное чувство, почти похожее на стыд, но Би Дэ тут же его изгнал.

— Юнь. Он великоват, но одолжи ему немного своей одежды, — приказал Незань; вкрадчивый голос его женского аватара был густо приправлен весельем. — Сегодня вечером мы доберёмся до убежища и сможем пополнить там запасы.

— И что это вообще за убежище, лис? — спросил Шэнь Юй.

Незань улыбнулся.

— Такое, которое тебе очень понравится.

================================

— Это место принадлежит территории Даосской секты Восхождения на Гору, — пояснил Су Нэцзан. — Врагам Скрытой Горной секты. Ни один член их секты никогда не ступал в этот город и… о, отлично, всё ещё на месте. — Он с облегчением втянул воздух. — И… потомки четвёртой племянницы? Превосходно! Ну же, обещаю, в этом славном заведении нас примут как королей, Дядя-повелитель.

Би Дэ безучастно уставился на публичный дом, затерявшийся в оживлённом городке долины.

Честно говоря, он и сам не знал, чего ожидал. Здание выглядело старым, но за ним любовно ухаживали. С помощью водяных кристаллов здесь устроили изящный пруд, а сад был великолепно разбит. Би Дэ слышал, как несколько женщин разучивают музыкальные произведения и поют.

На стенах также висели портреты красивых женщин — с указанием цен, подписями и нарисованными сердечками.

Незань вошёл с таким видом, будто заведение принадлежало ему, и направился прямо к служительнице — женщине с заплетёнными в косу чёрными волосами. Её тёмные глаза смотрели приветливо и маняще.

— Простите, милая. Мы пришли повидать хозяйку, — проворковал Незань. — Мы чудесно прогулялись под летним небом, а теперь ищем чаю. И, может быть, каких-нибудь очаровательных светловолосых дам?

Служительница сначала выглядела озадаченной, но затем широко распахнула глаза — и от слов Незаня, и от изрядной толики ци, которую он высвободил.

— Лорд… лорд-дядюшка? — заикаясь, переспросила женщина.

Незань снисходительно улыбнулся.

— Да, дорогая. Я вернулся.

Глаза служительницы наполнились слезами, а затем с хлопком из её головы выскочили лисьи ушки, и из-за спины показались два пушистых хвоста.

Би Дэ рассеянно задумался, зачем вообще нужны две пары ушей.

Женщина яростно постучала по камню связи, и с другого конца донёсся потрескивающий голос:

— Да Цзинь, я же сказала, не беспокоить меня, если это не срочно—

— Здесь лорд-дядюшка Незань! — перебила служительница.

— Лорд-дядюшка Незань?! — прошипела женщина на другом конце, и раздражение в её голосе сменилось потрясением. — Это невозможно! Ты что, с ума сошла—

Незань позволил ци просочиться сильнее, и голос на другом конце тут же умолк. Затем послышался быстрый топот, а дверь слева распахнули с такой силой, что её едва не сорвало. На пороге появилась ещё одна женщина в едва запахнутом халате. Телосложением она напоминала ученицу Сюлань, хотя в груди была чуть меньше.

Женщина тут же опустилась на одно колено.

— Су Незухуа приветствует Дядю-повелителя Нэцзана! Наш дом к вашим услугам, Дядя-повелитель!

Из разных дверей по всему заведению начали выглядывать всё новые головы. И мужчины, и женщины с любопытством смотрели, что происходит… и у всех были лисьи уши и пушистые хвосты.

Юнь Жэнь почувствовал внезапную перемену: вокруг всё стихло, волосы на затылке встали дыбом, но при этом ему было… почти спокойно? Безопасно?

— Ты… ты действительно вернулся, дядюшка, — прошептала Незухуа. На вид она была лишь немногим моложе собственной матери Юнь Жэня, зато значительно крупнее. Во всех отношениях. Телосложением она скорее напоминала Сюлань. Тщательно завязанный шёлковый халат, светлые песочно-золотистые волосы и пронзительные серые глаза придавали ей особенно выразительный вид.

— Да, дитя моё. Прошло немало времени, верно? — ответил Незань с улыбкой. — Ты хорошо здесь всем распорядилась. Он оглядел потёртые от времени деревянные балки постоялого двора и гордо вздохнул.

— Я недостойна вашей похвалы, — пробормотала она, отводя взгляд. — Мы стали такими слабыми. Кровь рода…

— Но всё ещё течёт в ваших жилах, и этого достаточно. Только посмотри, сколько здесь моих милых племянников и племянниц! — Женщина покраснела, а среди наблюдавших раздался нервный смешок. — А теперь подойди сюда, племянница.

В мгновение ока тело Незаня перетекло из женского облика в знакомый мужской — закованный в доспехи. Из его глаз исчез озорной блеск. Теперь Незань выглядел старым, печальным и почти величественным. Его ци заполнила помещение, а по всему зданию эхом разнеслись благоговейные шёпоты: «Дядя-повелитель».

Незухуа разрыдалась, подошла к Незаню и взяла его за руку. Она прижала тыльную сторону его ладони ко лбу и глубоко задышала, стараясь успокоиться.

Юнь Жэнь вполне мог уверенно сказать, что ему было немного не по себе.

В конце концов, одно дело — войти в заведение, где тебя знают, и быть встреченным с восторгом. И совсем другое — наблюдать, как твоего надоедливого лисьего дядюшку — двоюродного дядюшку? Незань и сам не до конца разобрался, кем именно они друг другу приходятся: получившееся генеалогическое древо оказалось длиннее драконьего тела Ва Ши, — почитают как славного предка, перед которым все падают на колени почти в поклонении.

— Вы выглядите лучше, дядя-повелитель. Раны полностью зажили? В последний раз, когда я вас видела, вы были… Нет, неважно. — Она отпустила его руку и выпрямилась. Теперь, слегка поклонившись, женщина спросила с улыбкой: — Чем мы можем вам служить?

Незань ответил ей улыбкой: — Надо же, какая исполнительная — прямо как я помню! Но мне многого не нужно, дорогая: просто окажи гостеприимство моим друзьям. И я должен познакомить тебя с твоим кузеном! — Он широким жестом указал на Юнь Жэня.

Женщина впилась в него взглядом, а затем перевела глаза на его меч. — Кузен? Кто-то из нас ещё выжил? — В её голосе зазвучала надежда.

— Кровь почтенной тётушки — на самом севере Лазурных холмов. Но… вход — не лучшее место для такого разговора, разве нет?

Незухуа вдруг напряглась, повернулась обратно в здание и хлопнула в ладоши: — Окажите дяде-повелителю и его гостям достойное гостеприимство! Их благополучие — ваша единственная забота!

— Да, тётушка! — хором отозвалась толпа прислужников. Внезапно их окружили слуги: одни предлагали снять обувь, другие спрашивали, не нужна ли смена одежды или ванна. Юнь Жэнь едва не отступил на шаг, когда Незухуа оказалась перед ним и, к его удивлению, обняла его.

— Буду рада узнать тебя получше, кузен, — сказала она, а затем повернулась к Шэню Юю… и побледнела.

— Простите, мастер, что не уделила вам внимания. У соратников дяди-повелителя будет всё самое лучшее. — Она низко поклонилась ему, едва не коснувшись головой пола.

— Я с вас это спрошу, — сказал старик.

Незухуа выпрямилась и широким жестом пригласила их следовать за собой. — Прошу сюда, почётные гости.

Главные двери открыли ещё двое слуг — на этот раз без лисьих ушей и хвостов, — и в вихре суеты их повели дальше, вглубь владений.

Если честно, всё это было чересчур. Юнь Жэню это напомнило, как вела себя Сюлань: поклоны, чуть ли не ползание по полу. Он вопросительно посмотрел на Незаня.

— Это осколки моего народа, которых нам с дорогой Вэнь удалось спасти много лет назад, — печально улыбнулся Незань. — Люди, ради спасения которых она отдала жизнь… или, по крайней мере, их потомки.

Технически эти люди тоже были ему чем-то вроде родни… хотя внешне они совершенно не походили друг на друга. У местных глаза были широко распахнуты, а не прищурены, как у него. Лица — круглее, без резких углов. Но самым странным было другое: у всех этих хорошеньких мужчин и женщин на самом деле не имелось дополнительной пары пушистых ушей и хвостов.

Юнь Жэнь был охотником и прекрасно знал повадки животных. Эти признаки были безжизненными, их поддерживали — насколько он мог разглядеть — тонкие проволочки. Постойте… разве он не видел нечто точно такое на одном из рисунков Цзиня? Вроде костюмов зайчиков, которые сшила Мэймэй?

Юнь Жэнь посмотрел на Жу Цзу и Би Дэ и по их взглядам понял, что они заметили то же самое. Заинтригованный, он повернулся к госпоже Да Цзинь.

— Эм, простите, если это прозвучит грубо, но… почему люди носят накладные уши?

Женщина замерла, услышав вопрос, а затем повернулась к Незаню. Тот кивнул.

— Все мои спутники заслуживают доверия, — просто сказал Незань. — И в будущем нам придётся на них полагаться.

Женщина поклонилась и снова повернулась к Юнь Жэню. — Их кровь слишком слаба, к тому же они не культиваторы, — начала Да Цзинь. — Но они всё-таки родня, поэтому приятно притвориться, будто мы по-прежнему такие, какими были когда-то. По-настоящему превращаться умеет только тётушка Незухуа. Даже для меня это всего лишь иллюзия. — Женщина подняла руки к голове, и лисьи уши вместе с хвостом растаяли, словно туман под утренним солнцем. — Да и лицо у меня, если честно, ненастоящее. Клей и косметика. — На кончике её пальца вспыхнула искра ци, и она провела им под глазами. Большие тёмные глаза сузились в знакомом прищуре.

Внезапно она стала выглядеть как родня.

— Инквизиторы Скрытой Горной секты способны распознавать наши иллюзорные техники, поэтому нам пришлось… пользоваться смертными методами. Если вас действительно схватят, это вас не спасёт, но против всех проверок, кроме самых тщательных, сработает. Большинство из нас — едва ли лисы. Дядя-повелитель — один из немногих истиннорождённых, кто ещё остался.

Пока она говорила, вокруг воцарилась тишина, атмосфера сгустилась, а Да Цзинь, вдохнув, сделала паузу, тщательно подбирая следующие слова.

— Вторая причина в том, что уши и хвосты — самая популярная наша услуга среди клиентов, — бесстрастно продолжила Да Цзинь. — Вы даже не представляете, сколько людей хотят нарядиться лисами и бегать по саду. Мы на этом столько денег зарабатываем.

Юнь Жэнь не выдержал и расхохотался вместе с Незанем и Шэнем Юем. Даже Би Дэ тихонько хихикнул — но тут старик замер, словно только что что-то понял.

— Погодите-ка, вы трое ведь впервые в заведении такого рода, верно? — спросил старый культиватор.

Юнь Жэнь, Би Дэ и Жу Цзу одновременно кивнули. Шэнь Юй улыбнулся.

— Тогда слушайте! Я, ваш дедушка, расскажу, как здесь себя правильно вести! — Юнь Жэнь приготовился к непристойной шутке. — Во-первых! Всегда помните: нужно быть джентльменом!

Юнь Жэнь лишь моргнул: честно говоря, в этой распутной обстановке он никак не ожидал от старика ничего столь… благопристойного.

======================

Публичный дом оказался совсем не таким, каким его представляла Жу Цзу.

Некоторое время назад она нашла в спальне своего мастера в Хун Яову тайник со свитками; из любопытства Жу Цзу прочла их все, и уши у неё стали очень-очень красными — оторваться она не могла.

Она прочла их все за один день, а потом целую неделю не могла смотреть Би Дэ в глаза. В тех историях публичные дома были логовами порока: тусклый свет и благовония разжигали страсти, за стенами эхом разносились стоны, а скудно одетые мужчины и женщины предлагали свои прелести.

А это место, куда их привели после знакомства, больше походило на хорошо обставленный дом. Всех проводили в великолепно украшенный зал. Окна распахнули, чтобы впустить свет; стены украсили гобеленами, а для гостей расставили мягкие диваны.

Совсем как очень хороший дом… если бы там жили тридцать человек, столь же искусных в хозяйстве, как Пи Па, и изящно сновали вокруг, обслуживая гостей.

Их сандалии и сапоги забрали почистить и при необходимости починить. Лёгкие закуски подали мгновенно, пообещав вскоре принести ещё. На центральном столе выстроились шестьдесят видов алкоголя.

Незань выглядел как величественный господин, принимающий подданных, пока беседовал с Незухуа и собравшейся вокруг толпой. Юнь Жэнь, со своей вечной общительностью, оживлённо разговаривал с Да Цзинь. Её голос звучал мелодично, пока она рассказывала ему о местах, которые стоит посетить: от зелёных лугов до вздымающихся к небесам пейзажей.

А вот Шэнь Юй был совершенно бесстыжим. Судя по всему, оказываемое ему внимание доставляло удовольствие ему самому.

— В этом напитке горная родниковая вода из реки Ледяной Вершины, бузина, растущая на её берегах, и смола вечноморозных деревьев — вместе они создают ощущение ледяного холода… — прекрасная лисица наливала ему напиток из каждого кувшина, на который он указывал, и мелодичным голосом рассказывала, откуда тот привезён. Стоило ему попросить сыграть на сандаловой лютне, как другая девушка уже уселась рядом, и по залу поплыли расслабляющие мелодии.

Третья женщина достала гребень и расчёсывала Шэнь Юю волосы, а ещё одна гладила старика по икрам вверх и вниз, словно делала ему массаж.

И конечно… старик записывал на свой кристалл то, на что Жу Цзу изо всех сил старалась не смотреть.

Она посмотрела туда, где стоял Би Дэ: без рубашки, окружённый прислужницами, которые снимали с него мерки для одежды. Его тело было… совершенным. В глазах Жу Цзу — даже чересчур: оно казалось скорее выточенным или выкованным, чем живым и естественным. На коже не было ни изъяна, ни пятнышка; ниже шеи он был совершенно безволосым. Она видела, где в его теле угадывались черты мастера Цзиня, но в остальном он, как ни странно, довольно сильно напоминал свой петушиный облик: гибкие руки и ноги, острый нос, величественная осанка и, конечно же, великолепные волосы. Это было невероятно интересно, и ей хотелось рассмотреть его получше. Жу Цзу знала, что культивация способна на такое, но Би Дэ… он находился на совершенно другом уровне по сравнению с любым мужчиной, которого она видела. Хотя, если честно, главным образом потому, что он был Би Дэ. Жу Цзу понимала, что пристрастна.

Он был настолько интересен, что она поймала себя на том, что пристально смотрит на него. Ей по-прежнему хотелось провести лапками по всему его телу — исключительно в научных целях, разумеется!

Да кого она обманывала — она была ничем не лучше своего мастера! От его облика сердце колотилось так быстро, словно вот-вот взорвётся, и именно поэтому она не хотела на него смотреть.

И на раскрасневшиеся лица девушек, ухаживавших за ним, она тоже смотреть не хотела: от их очевидного влечения в животе у неё неприятно всё сжималось.

— Благодарю за помощь, госпожа, — Би Дэ тепло улыбнулся женщине, снимавшей с него мерки.

Женщина застыла, словно ей только что дали по голове лопатой. — А, э-э… а… не за что, почётный клиент…? — выдавила она. Казалось, ещё немного — и она потеряет сознание.

— Он ещё и вежливый, и выглядит так? — пробормотала одна из служанок у стены.

— Этот молодой господин слишком опасен, — отозвалась другая, почти неслышно. — Он украдёт сердце каждой женщины, какую встретит!

— Какой красавец! А волосы… о великий предок Незань, пошли мне шанс!

Жу Цзу поморщилась и посмотрела на собственное обслуживание.

Рядом с ней, устроившейся на нескольких подушках, наготове сидел слегка озадаченный слуга-мужчина. Для неё нашли миску подходящего размера, а один из помощников даже вырезал Жу Цзу пару палочек, которыми она могла пользоваться. Но, кроме этого, слуги, похоже, не слишком понимали, как её обслуживать или вообще с ней обращаться, хотя сами происходили от духовных зверей.

…Иногда она действительно начинала понимать, почему Тигу вела себя так, как вела. Хотя это было не совсем справедливо: Жу Цзу и сама не особенно старалась идти на контакт. Плохая её привычка. К тому же после… Она снова покосилась на Би Дэ.

Жу Цзу вздохнула.

Превращение. Жизнь в самом сердце Скрытой Горной секты, поиски демонов… Она ожидала всевозможных поворотов, но всё это уже становилось чересчур. Что ж, оставалось лишь приспосабливаться, как всегда.

— Ты в порядке, Жу Цзу? — спросил Би Дэ, неожиданно вырвав её из задумчивости. В обоих обликах его голос оставался одинаковым. Глубоким, сильным… и всё же тёплым и защищающим.

— Да, Жу Цзу в порядке, — ответила она, подняв глаза на ослепительно прекрасное видение перед собой. — С мерками уже закончили?

— Да. Они спросили, не хочу ли я посетить их личную массажную комнату, но я отказался. Это тело всё ещё находится в превосходной физической форме. — Жу Цзу приподняла бровь, заметив в Би Дэ тигу-подобную невозмутимость, но, похоже, он не ошибся насчёт их намерений. — К тому же я предпочёл бы провести время с тобой.

Уши Жу Цзу покраснели. Почему он должен был быть таким опасно привлекательным?!

— Сколько времени займёт пошив одежды? — спросила она, отпив чаю.

— Портнихи скоро закончат, я уже осведомился. Я попросил добавить несколько карманов, чтобы тебе было удобнее в дороге: у ворота и в рукавах.

— Спасибо, — ответила Жу Цзу, тронутая его заботой.

Некоторое время они сидели рядом, глядя во двор традиционного поместья. За ним и правда хорошо ухаживали… но Жу Цзу предположила, что это всё-таки дом здешних людей. Неудивительно, что они так заботились о нём.

— Нам следует обсудить твою роль в предстоящем деле, сестра, — сказал Би Дэ. — Думаю, на время начала операции тебе стоит остаться здесь. Мне сказали, что там будет тяжёлый бой, а твоя безопасность мне дорога. Я не хочу сражаться рядом с тобой в моей одежде — вдруг что-нибудь случится.

Жу Цзу застыла, услышав его слова. Оставить её позади.

— Я пойду один и посмотрю, понадобится ли нам твоя помощь. Для тебя это самый безопасный вариант, сестра. А пока можешь продолжить разведку с Юнь Жэнем или попробовать убедить Шэнь Юя поделиться с тобой частью своих знаний.

Самый безопасный вариант.

— Я всё как следует обдумаю, — сказала она с натянутой улыбкой, и Би Дэ заметно успокоился.

— Прекрасно. Позже мне наверняка придётся рассчитывать на твои способности, Жу Цзу, — сказал он.

Би Дэ улыбнулся ей — «Молодой господин, мастер Шэнь желает, чтобы эта служанка налила вам выпить», — произнесла другая хорошенькая женщина с чуть более глубоким, чем следовало, вырезом. Би Дэ приподнял бровь, но кивнул.

Жу Цзу не могла даже заставить себя сверкнуть взглядом в сторону вмешавшегося старого ублюдка, который выглядел так, будто и мухи не обидит.

Она решила прогуляться, чтобы проветрить голову.

===============================

Вежливо попрощавшись, Жу Цзу растворилась в тенях. Путь привёл её в укромный уголок обширных дворов. Луна стояла высоко, а звёзды сияли ярче и холоднее, чем дома. Здесь звуки поместья почти стихали.

В ночной тишине Жу Цзу уселась под небольшим промежутком в фундаменте здания и нахмурилась.

— Думаю, на время начала операции тебе стоит остаться здесь.

Тигу, даже раненая, оставила её и отправилась сражаться с врагами.

Оставить её позади, пока остальные встречают опасность лицом к лицу.

Она сжала лапки…

Когда становилось по-настоящему опасно, её всегда оставляли позади. Убирали с дороги, поручая что-нибудь другое.

Хуже всего было то… что она видела в этом смысл. С их нынешними способностями это действительно был лучший путь. Самый многообещающий вариант — чтобы Би Дэ отправился один, пока не понадобится её помощь… если она вообще понадобится.

Её тронула его забота. Он не хотел, чтобы она пострадала во время того, что считал своей миссией. Дело было не в том, что он считал её неспособной сражаться или быть полезной. Просто их целительница была слишком ценна, чтобы рисковать ею в бою: без неё некому было бы их залечивать.

Вот всё, на что она годилась. Прятаться и лечить. Мысль была горькой.

И всё же… она не хотела, чтобы её оставляли позади. Не хотела, чтобы остальные сражались, защищая её. После Двух Сражающихся Пиков — особенно. Она знала, что её роль — исцелять, но вид всех избитых и переломанных товарищей… ей это не давало покоя. Она могла бы помочь им больше. Она пообещала себе, что больше не станет безучастно стоять в стороне.

Она хотела идти рядом с ними при свете, а не прозябать в тени. Она знала, что не беспомощна, но… этого было мало. Ей нужно было делать больше. И, может быть, только может быть, способ для этого существовал.

Она посмотрела на свои лапки и мысленно наложила на них образ более длинных и тонких пальцев. Человеческое превращение.

Обычно она была недостаточно сильна, чтобы превратиться в человека. Они находились слишком далеко от пределов досягаемости Тяньлань, чтобы просить её о помощи, но у Жу Цзу оставался последний способ. Если она была готова воспользоваться уроком, вынесенным из своего погребённого прошлого.

Жу Цзу глубоко вдохнула и обратилась внутрь себя. Она нащупала уголок души, который отгородила, раздавила и забыла. Её мутило, когда она пробиралась в ту часть себя, что являлась ей в кошмарах. Там она коснулась крупицы знания. Техники.

Той самой техники. Той, которую ненавистный Чоу Цзи использовал, пытаясь стать человеком. Она была такой же частью Жу Цзу, как и мёртвая связь с Чоу Цзи. Она спрятала её, отказываясь даже взглянуть. Техника исходила от чудовища, и сама Жу Цзу больше никогда такой не станет.

Но теперь? После двух лет изучения лечебных формаций вместе с мастером? Взглянув на технику свежими глазами, она поняла, что та незавершённа. Теперь, глядя на грубое, отвратительное творение, которым пытался воспользоваться Чоу Цзи… она знала, как его исправить.

Чоу Цзи не понимал человеческого тела. Он просто пытался грубо продавить нужный результат.

Расточительно. Глупо и недальновидно.

Тысячи часов она училась по медицинским свиткам и анатомическим схемам. Вместе с мастером она разработала технику, позволявшую в реальном времени наблюдать за тем, что происходит внутри тела. Она могла проводить операцию на человеке с закрытыми глазами.

Она знала человеческое тело — знала его лучше кого угодно, кроме самых усердно изучавших его людей. Она могла сделать то, чего не смогло чудовищное творение Чоу Цзи.

Жу Цзу выползла из-под здания, и лунный свет засиял на её шерсти — знакомый и успокаивающий.

Возможно, отбросить безопасный путь было с её стороны глупостью.

Маленькая женщина и рыжеволосый мужчина, улыбающиеся друг другу. Маленькая веснушчатая женщина, укачивающая ребёнка своего мастера.

Маленькая женщина, стоящая рядом со своей семьёй. Не крыса, которую легко не заметить. Не та, о ком вспоминают в последнюю очередь.

На этот раз Хун Жу Цзу не останется позади.

===============================

Би Дэ резко поднялся, почувствовав внезапную волну ци Жу Цзу, и машинально двинулся искать её — но остановился, позволяя ощущению её ци наполнить себя. В её энергии не было ни капли страха. Вместо этого он почувствовал ровное давление… и триумф.

— Ох, это было похоже на прорыв! — объявил Незань. — И сила тоже заметно подскочила. Пойдёмте, добудем нашей маленькой подруге вина в честь её достижения!

Би Дэ уже наполовину вышел за дверь, но вернулся на своё место и снова опустился на диван. Он опустил взгляд и увидел, как Жу Цзу запрыгивает в здание: её присутствие становилось всё ближе…

Но вместо неё в поле зрения ступила чья-то нога.

Глаза Би Дэ расширились, пока взгляд скользил вверх по ноге. В ней играли мышцы, напоминавшие о тренировках Тигу. Грудь скрывало одеяло, обёрнутое вокруг тела.

У него отвисла челюсть. Сердце забилось быстрее.

Новый облик Жу Цзу напоминал облик Мудреца-целителя. Она была маленькой, с россыпью веснушек поперёк носа. Тёмные глаза казались глубокими и прекрасными. Длинные волосы струились по плечам, а сквозь них проходила зелёная прядь. Она шла прямо к нему. Би Дэ затаил дыхание.

Жу Цзу наклонилась и заглянула ему прямо в глаза.

— Я обдумала твои слова, Би Дэ, и отвергаю их. Вместо этого у меня есть план получше. Мы пойдём вместе. — Она повернулась к ухмыляющемуся Шэнь Юю. — Хун Жу Цзу готова начать свою миссию, мастер Шэнь Юй, — уверенно сказала она.

Старик приподнял бровь. — Смело, — сказал он. — Неплохо, девочка.

— Благодарю за дар, который нам предстоит получить, — сказал Юнь Жэнь, положив руку на бок мохнатого козла. Он склонил голову, как много лет назад учил его отец, а затем выдернул стрелу из туши.

Без всякого труда он поднял горного козла и закинул себе на плечи, рядом с уже висевшим там первым. Интересные всё-таки животные: эти козлы могли карабкаться по отвесным горным стенам, словно по ровной земле. Для большинства охотников им было бы не достать. Юнь Жэнь в мгновение ока добыл двух, а потом поймал падающие туши прямо в воздухе.

Они уже два дня были в Холодноветреной долине и Логове наслаждений, готовясь ко Дню посвящения Скрытой Горной секты.

Его недавно обретённые родственники были… интересными.

Юнь Жэня приняли так, будто знали его всю жизнь. Они обменивались историями и шутили, а Да Цзинь дополняла рассказы иллюзиями. Шутки она подавала с совершенно невозмутимым видом: юмор у неё был сухой, да и розыгрыши она любила. Однажды Юнь Жэнь заметил, как она с помощью иллюзии заставила одну из девушек поверить, будто из-под чёлки у неё торчит выбившаяся прядь. Та десять минут пыталась ухватить её, прежде чем поняла, что над ней потешаются. Да Цзинь заведовала расписанием дежурств, и обычно к ней первой обращались, если возникала проблема. На вид она была трудолюбивой, но от других Юнь Жэня узнал, что на деле та ещё лентяйка.

Су Нэцзухуа, напротив, вполне заслуживала звания «Первой тётушки», как её называли остальные. Она распоряжалась всем — от запасов до направления, в котором будет двигаться Логово наслаждений. Юнь Жэня удивило, что она была своего рода опорой местного общества и встречалась с городским наместником. Нэцзухуа казалась приятной женщиной, но напрямую Юнь Жэнь общался с ней нечасто. В основном она была занята с Нэзаном: тот рассылал вести другим маленьким лисьим поселениям, сообщая, что их Лорд-дядюшка вернулся.

И всё же после нескольких дней в гостях знакомый голос в голове, похожий на материнский, напомнил ему, что пора чем-нибудь отплатить хозяевам, поэтому он спросил, каких животных лучше всего подать сегодня к столу. Он хотел сделать что-нибудь приятное для дальних родственников и… вернулся к ремеслу своего отца.

Закончив охоту, он посмотрел немного вниз по склону — туда, где Ри Цзу рылась возле каменной россыпи. Он слегка удивился, когда она попросила его взять её с собой, но Ри Цзу хотела поискать травы. Би Дэ остался внизу: медитировал и пытался привыкнуть к человеческому облику. Он говорил, что его реакция замедлилась и это нужно исправить. Ри Цзу, напротив, приспособилась быстро — казалось, она прекрасно знала своё тело.

Юнь окликнул Ри Цзу, и та, подняв голову, помахала ему; он тоже улыбнулся, видя её воодушевление.

— Нашла то, что искала? — спросил он, спускаясь короткими прыжками.

— Да! Морозный росток! — ответила девушка, подняв серо-голубые растения, чтобы он их рассмотрел.

— Это те самые, что могут менять цвет глаз? — спросил Юнь Жэнь.

— Да! Но Ри Цзу больше интересует, как они направляются в определённый участок глаза. Может, это свойство можно использовать и по-другому? Ри Цзу не терпится начать эксперименты!

Юнь Жэнь улыбнулся её воодушевлению: обычно он не проводил с Ри Цзу много времени — та либо училась, либо тренировалась, а в остальное время сидела тихо или пряталась в чьей-нибудь одежде.

Эта её сторона была ему знакома, только теперь вместо скачущей туда-сюда крысы перед ним была девушка, почти сама жизнерадостность. Это было мило… Она очень напоминала ему Мэймэй в детстве и действительно могла сойти за её сестру — даже больше, чем Тигу и Би Де казались роднёй Цзинь.

Его кристалл звякнул, и Ри Цзу вспыхнула. Отличное пополнение коллекции, которую он покажет Цзиню и Мэй, когда они вернутся домой. Снимок отправился в хранилище рядом с тем, где Ри Цзу прошлой ночью строила глазки Би Дэ.

Ах, шантаж.

— Злой, — заявила она, надувшись совсем как Мэймэй.

Юнь Жэнь рассмеялся и некоторое время шёл молча, любуясь раскинувшейся внизу прекрасной долиной. Место было славное. Он покосился на Ри Цзу: на её лице играла лёгкая улыбка.

— Не знаю, дело ли просто в том, что ты стала немного крупнее… но теперь ты и правда кажешься спокойнее, — сказал Юнь Жэнь. — Не так сильно изменилась, как Тигу, мне кажется, но ты определённо стала немного другой.

Ри Цзу некоторое время обдумывала его слова, а затем кивнула.

— Да, Ри Цзу тоже это заметила. Раньше она до ужаса боялась открытых пространств вроде этого и даже после начала культивации перебегала от камня к камню. Небо было врагом Ри Цзу, а теперь?.. Теперь оно просто приятное. — Она подняла взгляд на кружащего в вышине ястреба. Птица не обращала на них внимания. — Ри Цзу думает, что всё стало чуточку менее страшным. Резкие движения, громкие звуки, хищники… Ри Цзу не считала это странным, пока не задумалась сейчас. Если Тигу хотелось съесть Ри Цзу настолько же сильно, насколько Ри Цзу боялась Тигу, неудивительно, что Сестра так обрадовалась, став человеком. Это очень хорошее чувство… быть вот так свободной.

— А чего-нибудь не хватает? — спросил он.

— У Ри Цзу заметно ухудшились обоняние и слух. Если честно, это довольно раздражает. Ри Цзу придётся найти способ всё исправить, — сказала она, и в её глазах сверкнула решимость.

Юнь Жэнь не удержался и взъерошил Ри Цзу волосы. С большинством людей он так сделать не мог: в их маленькой семье был одним из самых низких — хотя недавно, к его удивлению, это изменилось. Он не ожидал, что после двадцати лет ещё подрастёт, но действительно вытянулся.

Ри Цзу сердито посмотрела на него и отдёрнулась, а Юнь Жэнь рассмеялся. Пока они, петляя и уворачиваясь, возвращались в бордель, ему удалось потрепать её по волосам ещё несколько раз.

Юнь Жэнь зашёл на кухню и оставил там козлов.

— Благодарим за вашу щедрость, молодой господин! — сказали повара, низко кланяясь. Юнь Жэнь почесал щёку.

Он отчасти понимал, почему Мэймэй вся краснела, когда её называли старшей сестрой, но самому слышать такие почтительные обращения было странно. Казалось, он их не заслужил. В конце концов, ничего особенного он не сделал.

Хотя, наверное, всё было в порядке: он ведь был учеником Нэзана… а ещё культиватором. Остальными двумя были Нэцзухуа и Да Цзинь, и культивация Юнь Жэня уже превосходила культивацию Да Цзинь. С учётом разницы в возрасте это его немало потрясло.

Он покачал головой, попрощался с поварами и пошёл через внутренний двор обратно к нужному двору.

Шэнь Юй был вместе с Нэзаном и наблюдал, как Би Дэ, а теперь и Ри Цзу тренируются. Старик развалился на диване и время от времени бросал в одного из них камень: снаряд исправлял положение ног или заставлял ученика уклоняться.

Они готовились. Сражались. Собирались отправиться на опасное задание. Юнь Жэнь наблюдал за ними: на невозмутимом лице Би Дэ и на лице Ри Цзу, так похожей на Мэймэй, решимость была написана крупными буквами.

Юнь Жэнь поморщился: в нём проснулся тот инстинкт, который, как он почти наверняка знал, есть у всех старших братьев. Ри Цзу и Би Дэ изо всех сил готовились шагнуть прямо навстречу опасности — без него.

Чёрт возьми.

Они сражались лучше него и сами могли о себе позаботиться. Он не мог нянчиться с ними! Юнь Жэнь убеждал себя, что не стоит идти следом.

Но если что-нибудь случится, ему действительно следовало быть рядом. Его способности хорошо подходили для побега и отступления — или, по крайней мере, чтобы задержать противника.

Кроме того, если всё совсем скверно обернётся, у них ведь будет Шэнь Юй, верно? Зная этого старого ублюдка, он сочтёт отрубленные конечности и кровь полезными учебными пособиями, но спасёт их… правда? Если только сам не будет занят…

Юнь Жэнь провёл пальцами по своему хвосту.

Не то чтобы он мог тайком пробраться вместе с ними. В нём текла лисья кровь — пусть и совсем немного. Наверняка его заметят, правда? Хотя, может, если воспользоваться той косметикой и собственными иллюзиями…

Ах, чёрт.

«Восьмой Владелец сомневается». Летнее Небо загремело у него на боку. «Восьмому Владельцу нужна помощь?»

— Просто надо немного подумать, Лето, — ответил он.

— Уверенность. Решение Восьмого Владельца будет оптимальным. Уверенность. Принятие. Одобрение.

Юнь Жэнь улыбнулся уверенности своего меча и пошёл по коридору. Всё здание словно хранило за плечами тяжесть истории. От него веяло теплом и гостеприимством, и это помогло успокоить нервы.

Юнь Жэнь бродил по коридорам этого… ну, если честно, особняка. В заднем здании даже жила куча детей, которые с радостью усаживались рядом и смотрели на сделанные им снимки.

Он возился с мелкими сорванцами и рассказывал им историю Тарелочного Дракона, пока не заметил Нэцзухуа, стоявшую в дверях. Женщина, совсем не похожая на ту, кому несколько веков от роду, улыбнулась ему. Улыбка была мягкой, материнской. Глядя, как он развлекает детей, она напомнила ему мать.

А потом заговорила.

— Дети, вы уже закончили с домашними делами? — спросила Нэцзухуа. Все дети застыли, и на их лицах отразилась паника.

Они выскочили из комнаты, даже не поблагодарив его за рассказ, и промчались мимо лисицы.

— Лорд-дядюшка много рассказывал о твоём характере, но увидеть всё своими глазами — настоящая радость для сердца этой старухи, — сказала Нэцзухуа, входя в комнату. — Молодой господин, хочешь чаю?

— Пожалуйста, — ответил Юнь Жэнь, а Летнее Небо радостно загремело. Помолчав, он продолжил: — Знаете, можете так меня не называть. Нэзан, конечно, кое-чему меня учит, но я не какой-нибудь знатный юнец. Хотя если хотите поиграть в эту игру, я могу подыграть, Первая тётушка.

Губы Нэцзухуа едва заметно дрогнули в улыбке.

— Конечно, Юнь Жэнь, — сказала она, двигаясь с такой грацией, что у Юнь Жэня перехватило дыхание. Кадр получился бы идеальным: свет подчёркивает её силуэт, волосы лежат именно так…

Он удержался и не стал её записывать: ещё представится возможность. Вместо этого он подождал, пока дальняя родственница нальёт им обоим чаю и принесёт закуски. Они немного поговорили о Хун Яоу и северном племени его матери.

— Я очень хотел бы с ними познакомиться и отдать дань уважения Первой норе. Хорошо, что они всё ещё могут ездить и посещать места, где были сложены их первые предания.

Юнь Жэнь поморщился, вспомнив об этом. Племя его матери всегда немного тревожилось, что однажды не сможет продолжать свой образ жизни. Что когда-нибудь вымрет и будет забыто… Но по крайней мере у них всё ещё оставался дом. Лисы свой потеряли; от него остались лишь иллюзии, всё сильнее искажавшиеся с годами.

Юнь Жэнь посмотрел на женщину рядом. В первый день Нэцзухуа казалась такой гордой за них. Им удалось пережить всё, что обрушивал на них мир. Если не знать Нэзана, можно было не заметить мгновений, когда его улыбка исчезала, а он смотрел на них с глубокой печалью.

Медленно умирали — день за днём.

— Мне жаль, — сказал он. — Но… знаете, если вам понадобится место для жилья, я могу всё устроить в Лазурных холмах.

Нэцзухуа была тронута.

— Спасибо, Юнь Жэнь. Но всё хорошо. Мы выдержим, как выдерживали всегда.

— И всё же неправильно, что у вас почти ничего не осталось… — задумчиво произнёс он, когда о чьём-то присутствии возвестило эффектное появление в комнате.

— Именно, племянник, это настоящее безобразие! — заявил Нэзан, входя в дверь. Юнь Жэнь даже не вздрогнул: он уже привык, что тот появляется из ниоткуда. Нэцзухуа поднялась, почтительно поклонилась ему, а затем освободила место, чтобы он мог сесть и выпить чаю. — Они уже даже не знают, как выглядит гора, племянник! Мы слишком долго были вдали от неё, и даже иллюзии поблекли. Они слышат предания и поют песни — это правда. Но никто из них не видел её. Какой позор! Вот если бы у них была запись получше…

Юнь Жэнь тупо уставился на лиса, а затем перевёл взгляд на Нэцзухуа, которая выглядела слегка виноватой.

Проклятые лисы! Почему они не могут просто сказать прямо, чего хотят? Вечно эти уловки.

Юнь Жэнь вздохнул. — Ладно, я отправлюсь в Секту Сокрытой Горы. Что именно вы хотите записать?

Нэзан моргнул, а затем улыбнулся. — Я ожидал, что ты хотя бы для порядка повозмущаешься — особенно после того, как упрямо отказывался вмешиваться.

В мыслях Юнь Жэня мелькнули Би Дэ и Ри Цзу, а затем люди, которые так тепло его встретили.

— Ты сомневаешься в моей щедрости? — требовательно спросил он, позволив голосу отца прорваться наружу. Нэзан покачал головой. — Я согласился идти, так что хватит игр, ладно? Но как мне пробраться внутрь? Они разве не могут обнаружить лис?

Нэзан улыбнулся, достал каменную плитку и направил её на Юнь Жэня — ничего не произошло. Затем он навёл её на Нэцзухуа, и плитка засветилась. — Что ж, племянник, мы нашли нечто восхитительное. Твоя ци не обнаружится их приборами. Они настроены на теневую природу большинства лисьих иллюзий, а твои иллюзии относятся к свету. К тому же немного косметики…

Что ж, наверное, этого должно хватить.

Он вздохнул — им было слишком легко манипулировать. Он согласился бы хотя бы потому, что Мэймэй потом до конца жизни не дала бы ему покоя, если бы он просто позволил Би Дэ и Ри Цзу отправиться одним. При всей своей браваде они порой бывали ужасно наивными.

И всё же возможность вернуть этим людям хотя бы частицу их истории дорогого стоила. …

==============================

Так Юнь Жэнь и оказался в ожидании вызова на поединок с экзаменатором Секты Сокрытой Горы. На нём была грубая одежда, глаза он держал широко распахнутыми, а к лицу ему приклеили дополнительные бакенбарды. Летнее Небо висело у него на боку, скрытое тонкой плёнкой света.

Би Дэ, разумеется, немедленно надрал зад экзаменатору, но теперь всё немного успокоилось: люди подходили, сражались и либо получали допуск, либо слышали, что им следует проваливать.

Честно говоря, всё проходило менее жестоко, чем ожидал Юнь Жэнь, и он с немалым оптимизмом оценивал свои шансы.

Однако один экзаменатор, похоже, заходил слишком далеко.

Юнь Жэнь сумел не поморщиться, когда этот придурок сломал руку какому-то бедняге, а потом так сильно ударил его кулаком, что рёбра хрустнули.

Ри Цзу мгновенно вышла из очереди и оказалась рядом с парнем, когда тот откашлял кровь. Из одной её руки струилась лечебная ци, а в другой было одно из её новых снадобий — целебное зелье, приготовленное из местных растений.

Юнь Жэнь широко раскрыл глаза и принялся быстро махать Ри Цзу, пытаясь привлечь её внимание: экзаменатор мрачно нахмурился, увидев происходящее, а затем одним прыжком оказался над Ри Цзу.

Та, что прежде была крысой, подняла взгляд на нависшего над ней мужчину.

— Первый урок, который должен усвоить каждый культиватор: не трать время на мусор. Закаляй сердце и отбрасывай никчёмное, особенно слабых, — провозгласил экзаменатор. — Оставь его, и я проявлю снисхождение.

Юнь Жэнь увидел, как его подруга дёрнулась.

А затем Ри Цзу подняла на экзаменатора взгляд. Она улыбалась. Улыбалась точь-в-точь как Мэйлин.

Ох, ну всё, сейчас будет катастрофа…

Ши Цзипэн из Скрытой Горной секты был весьма доволен тем, что ежегодные испытания стали его вкладом в жизнь секты. Отсеивать слабых — его обязанность, и он получал от этого немалое удовольствие.

Нынешний сопляк оказался хуже некуда: Первая ступень Царства Посвящённых — и ни одной техники за душой? Жалкое ничтожество! И ведь посмел ещё и опозорить их порог своим присутствием!

Раздавив его, он оказал парню услугу. Секта Сокрытой Горы была местом для сильных, и лучше потерпеть поражение и быть изгнанным здесь, чем погибнуть потом! Быть может, парень ещё придёт к нему и начнёт кланяться перед Цзипэном, словно перед родным отцом!

Но, конечно же, парень угодил рядом с одной из этих сердобольных идиоток — из тех, кто кричит о несправедливости и тратит ценные ресурсы на недостойных.

И действительно, у стоявшей перед ним женщины имелись ценные ресурсы. Целители встречались не так уж часто, а те, кто явно умел самостоятельно варить лекарства и зелья, представляли собой ресурс, который следовало заполучить.

— Первый урок, который должен усвоить любой культиватор: не стоит тратить время на мусор. Закаляй сердце и отбрасывай бесполезное, особенно слабых, — наставительно произнёс Цзипэн. — Оставь его, и я проявлю снисхождение.

На мгновение она застыла, услышав его слова, а затем улыбнулась Цзипэну.

— Ценность зависит от точки зрения, — дерзко ответила девушка. Её ци пульсировала, и дыхание парня выровнялось. Она поднялась, встав между Цзипэном и поверженным сопляком, и всё так же улыбалась. Наверное, хотела запугать его этой улыбкой? Смехотворно. В культивации она уступала ему — он чувствовал её силу: первая ступень Глубинного царства.

— Глупо. Тебе следовало прислушаться к мудрости этого старшего, девочка, — поучил он её.

Как бы вызывающе она ни вела себя, он понимал, что не может сломать её просто за дерзость. Она была целителем и находилась в Глубинном царстве. Судя по её умениям, её наверняка примут, а начальство не одобрит, если он окончательно оттолкнёт столь ценный кадр.

Но кое-какой урок всё же можно было преподать: в конце концов, старший обязан... проучить младшего, проявившего неуважение.

Он вернулся на арену, и женщина вошла следом — двигалась она изящно, а улыбка по-прежнему застыла на лице. Однако тело выдавало напряжение. Он видел, как напряглись её мышцы, а левая рука сжалась в кулак до побелевших костяшек.

— Как зовут ту, что стоит передо мной и желает присоединиться к Секте Сокрытой Горы? — потребовал он.

— Хун Жи Цзу приветствует экзаменатора, — ответила невысокая женщина; голос у неё был напряжённый, с лёгкой хрипотцой.

— Встань в стойку, девочка. Твой старший быстро со всем покончит. Тебе повезло привлечь моё внимание. Постарайся — и я позволю тебе заниматься у меня лично.

Некоторые недостатки он мог бы и не заметить — глаза у неё были весьма привлекательные.

Жи Цзу замерла. Её тёмные глаза словно погрузились в тень, а воздух вокруг загустел, клубясь от её ци.

Что ж, решил про себя Цзипэн. Если она не готова, тем самым ещё больше заслуживает преподанного ей урока.

Он начал с удара, который мгновенно убил бы лежавшего на земле парня: кулак устремился прямо в грудь девушки. Для недавно поднявшейся в Глубинное царство это была совершенно запредельная скорость!

Поэтому он немало изумился, когда она увернулась. Легко, словно привыкла иметь дело с противниками куда более быстрыми.

Цзипэн сузил глаза, и Жи Цзу тут же перешла в контратаку. Рука-коготь метнулась к его лицу, норовя ослепить. Он резко откинул голову, и когтистая ладонь переросла в новый удар — на этот раз в горло, прикрывая атаку, нацеленную в печень.

Три удара за такой короткий промежуток — и каждый в жизненно важную область? Хватит, прорычал про себя Цзипэн.

Град ударов обрушился на неё. Каждый кулак сверкал, словно молния, и гремел подобно грому, раскалывая воздух, — но каждый раз бил мимо. Женщина с лёгкостью, почти играючи, ныряла и уклонялась от его атак, не сводя глаз с Цзипэна... и за всю эту серию ни разу не ударила в ответ.

Он продолжал наступать, стараясь вымотать её и понимая, что каждый промах унижает его в глазах остальных экзаменаторов. С каждым ударом он ускорялся, пока не достиг конца своей техники, завершив её ударом ребром ладони, обрушившимся подобно небесной молнии.

Что-то кольнуло чуть ниже ногтя на большом пальце, и он зашипел. В тело вонзилась маленькая серебряная игла.

Жи Цзу всё ещё улыбалась. В большом пальце разрасталось тепло.

Он отпрыгнул назад и на миг задумался, каким ядом она его угостила, но ощущение легко распознал. Паралитик — его он без труда мог вывести. Неужели она решила, что это на нём сработает?

— Жи Цзу ожидала большего от экзаменатора Секты Сокрытой Горы, — заметила женщина, склонив голову набок.

— Теперь ты увидишь мою мощь! — прорычал Цзипэн, игнорируя слабый яд, пока вокруг его кулака собиралась ци молнии. Жи Цзу подняла перед лицом два пальца —

— И его руку свело, когда оставшаяся зелёная ци пришла в движение. Слабый яд внутри большого пальца скрутился и мутировал... а затем прорвался сквозь ци-барьер, которым Цзипэн пытался его сдержать. Яд рванул вверх по руке, в грудь, заставляя все мышцы мучительно сокращаться.

Его техника захлебнулась и угасла — а Жи Цзу внезапно оказалась прямо перед ним.

Он встретился взглядом с двумя тёмными глазами. Прежняя улыбка, ещё недавно казавшаяся смешной, вдруг перестала его смешить.

Он попытался ударить её здоровой рукой, но Жи Цзу почти лениво отвела удар. В следующее мгновение её ладонь врезалась ему в грудь, чуть выше живота. От удара желчь подступила к горлу.

— Сядьте и позвольте Жи Цзу вас осмотреть, — буднично сказала женщина, пока в его кровь проникало всё больше яда, полностью парализуя тело. Жи Цзу толкнула его, и он рухнул на спину, как поваленное дерево; её пальцы всё ещё лежали у него на груди.

Зелёная ци вторглась в его тело, словно армия через распахнутые ворота, отбрасывая все попытки вытеснить её. Он был совершенно беспомощен. Ощущение полного осквернения и ужаса усиливалось, пока та проникала всё глубже. Прикосновение скользило вдоль жизненно важных путей, словно обнажённое лезвие мягко очерчивало меридианы и внутренние органы, обещая в любой момент вонзиться внутрь. Яд поджидал прямо у сердца, как слюнявая гончая; стоило ей одной мыслью отпустить цепь — и этот орган застыл бы так же, как всё остальное тело.

Он даже не мог издать звук, чтобы выразить происходящее: челюсть намертво свело. А перед глазами всё это время были тёмные, лишённые жалости глаза.

Он ждал, что она уничтожит его окончательно.

Но... женщина этого не сделала. Её ци отступила, а Жи Цзу поднялась, выглядя скучающей.

— Меридианы вашей левой руки забиты из-за плохого контроля над техниками. На печени осталась полоса рубцовой ткани из-за неправильного исцеления. Из-за этого метода культивации ваши нервы деградировали на двенадцать процентов. Сустав левого колена на шесть процентов менее подвижен, чем правый, — она всё ещё улыбалась и говорила так, словно осматривала его как любого другого пациента. — Жи Цзу легко всё это исправила бы... но в словах старшего есть смысл. Жи Цзу не станет тратить время на исцеление мусора.

Капля крови просочилась сквозь губы Цзипэна.

— Господин экзаменатор, Жи Цзу прошла испытание? — спросила женщина, повернувшись к Шоу Цзыхуэю.

Мужчина нахмурился. — Девочка, на этот раз я это позволю. Больше не позорь Секту Сокрытой Горы подобным образом.

— Жи Цзу услышала и подчиняется, старший, — сказала женщина, грациозно поклонившись. — Просто Жи Цзу представляла экзаменатора сильнее, чем он оказался.

Шоу Цзыхуэй фыркнул: — Я это разрешаю. Остальные, запомните: Духовному доктору нельзя недооценивать!

Стыд и унижение жгли Цзипэна изнутри, пока Шоу Цзыхуэй подходил и смотрел на него сверху вниз. Он просто позволил этой суке безнаказанно сделать с ним всё, что она захотела. Да как этот ублюдок посмел!

Шоу Цзыхуэй наклонился под видом осмотра. — В том, что ты не распознал талант этой девушки, виноват только ты сам, глупец. Между ладонями главного экзаменатора вспыхнула молния, а затем хлынула в тело Цзипэна, вычищая яд из его вен. Тот тут же вскочил на ноги и уставился на спину Жи Цзу, направлявшейся к рыжеволосому мужчине.

Его рука сжалась в кулак. Вокруг неё затрещала молния. Она была беззащитна...

Два зелёных глаза пронзили его, словно цапля пронзает рыбу. Рыжеволосый мужчина лишь смотрел на Цзипэна, но в его видении взошла луна, заливая всё небо серебряным светом.

Пятая ступень Глубинного царства.

Цзипэн отвернулся и свирепо посмотрел на всё ещё наблюдавших за ним людей.

— ...следующий претендент!

============================

«Набор в этом году вполне приемлем», — отметил экзаменатор Шоу Цзыхуэй, когда последний из успешно прошедших претендентов поклонился своему наставнику. И в этом году произошёл всего один инцидент. Цзипэн выставил себя дураком и теперь отправится на наказательное дежурство, но в остальном всё шло хорошо.

Среди прошедших было несколько достойных внимания претендентов. Фа Би Дэ, Хун Жи Цзу... и похожий на обезьяну парень по имени Гэнь Бирэня. Он владел стилем меча, напоминавшим ортодоксальный стиль Секты Сокрытой Горы, но сила этого стиля была такова, что многие в Горах Воющего Клыка пытались его копировать.

Впрочем, подражатель или нет — для прохождения он годился. А теперь... настало время следующей части испытания.

Ворота наверху павильона распахнулись, и наружу хлынул туман.

— Вы достойно прошли боевое испытание, — громко произнёс Шоу Цзыхуэй. — Теперь... вам предстоит пройти Сокрытой тропой. Она полна иллюзий Лисиц; ваша воля должна оказаться достаточно сильной, чтобы их преодолеть! У вас есть время до рассвета. Испытание начинается... сейчас.

Наступила пауза, а затем несколько претендентов рванули вперёд.

Сокрытая тропа осталась после Демонических лис. То, что говорили претендентам об испытании, было правдой: её заполнял одурманивающий туман. Но для Секты Сокрытой Горы ценность представляла вторая часть. Тропа показывала и природу их ци... и, на поверхностном уровне, их желания, побудившие стать учениками Секты Сокрытой Горы.

Тропа была несовершенна: после того как претендент проходил её, одолеть иллюзии обычно не составляло труда. Но она оставалась ещё одной линией обороны от шпионов. От них ожидали прямолинейных молниеносных атак... и не защищались от коварной природы лис.

Шоу Цзыхуэй следил за теми, кто казался наиболее перспективным, пока они вступали в тени и туман. Многие тут же сбивались с пути...

Фа Би Дэ шагал вперёд. Его ци была серебряной, сияла подобно луне и была полной противоположностью скверне. Увидев в глубине тумана призрачную фигуру, он приподнял бровь.

— Хорошо усвой учения Сокрытой Горы, — приказал ему старик.

Би Дэ остановился и нахмурился, глядя на иллюзию... а затем развеял её простым покачиванием головы.

Чуть позади него шла Жи Цзу. Она всё ещё щурилась, и от неё по-прежнему исходил гнев. Ци Жи Цзу была тёмно-зелёной, лекарственной; пусть её и пронизывал яд, никакой скверны в ней не ощущалось.

— Я не останусь позади! Куда бы ты ни пошёл, я буду рядом! — с решимостью в голосе сказала Жи Цзу, сжав кулак.

Женщина цокнула языком и продолжила путь, даже не потрудившись рассеять призрак.

Бирэнь замыкал их троицу, совершенно безмятежный. Его ци мерцала и трепетала, словно собственная молния Горы, — чистейшее проявление света.

— Вот же... Почему мне обязательно быть таким ответственным?! Эй, вы двое, подождите!

Парень усмехнулся, услышав, как его голос отдаётся в тумане, и пошёл дальше, улыбаясь.

Следом шли другие — их вели жажда силы, жажда славы, желание познать тайные техники Скрытой Горной секты и стать легендами. Все эти стремления были вполне достойны. Для неё амбиции были необходимы.

Шоу Цзыхуэй повернулся туда, где его чувства уверяли, что рядом никого нет, и убедился, что голос не разнесётся. — Какова оценка Досточтимого инквизитора?

— Скверны нет, — ответил человек в вуали. — Порчи нет. Теней лис нет. Их следует принять.

Когда Цзан Вэй — для друзей просто Громкий Парень — примкнул к Цай Сюлань и её плану объединить секты, он ожидал чего угодно. Сражений с другими культиваторами, интриг, политики, лишений — всего такого. Но после визита к мастеру Цзиню ему следовало догадаться, что всё станет чуточку странным. Например, среди их заданий оказалось сопровождение обезьяны домой.

Хо Тэн вообще был молчуном, а если уж заговаривал, то говорил довольно грубо. Он спокойно сидел в повозке, полной паровых печей, которую тащила Сянхуа, строгал что-то или просто смотрел назад, на проплывающий мимо пейзаж.

Вэй представлял себе огромный дом на дереве — такой, какой можно встретить в горах. Но Хо Тэн провёл их через самые незаметные и могущественные защитные барьеры из всех, что Вэй когда-либо ощущал, через формацию, которую он никак не мог постичь.

А потом вместо ожидаемой крепости на дереве оказалась маленькая хижина — и теперь… теперь он был под землёй.

Глубоко под землёй, в огромном хранилище, размерами не уступавшем старой крепости, где жили Рэгс и его шайка, все сидели за круглым столом для важных собраний. Изготовлен он был искусно: идеально круглый и ровный, с затейливыми узорами плетения, вырезанными на поверхности и выложенными золотом, серебром и драгоценными камнями.

Огромный стол, какой мог бы стоять в комнате главы секты, мерк рядом со всем остальным. В глаза прежде всего бросались кристаллы, заполнявшие помещение. Они сверкали в стенах, сияли в огромных кучах на полу, а некоторые лежали на письменных столах, прижимая бумаги.

— Триста тысяч… нет, пятьсот тысяч серебряных монет. За ту кучку, — прошептал Рэгс, указывая на одну из небольших куч. Его брат разрывался между благоговением и жадностью. — На это можно целую область купить!

— Поистине, мир огромен и полон непостижимых тайн, — произнёс Ти Дэлун. Даже молодой господин секты, основанной на добыче руды, был ошеломлён. В его взгляде смешивались восхищение и нечто такое, будто он вот-вот начнёт плеваться кровью, глядя на выставленное напоказ несметное количество кристаллов.

Громкий Парень мог лишь тупо кивать, глядя на величайшее богатство, какое видел в жизни. Огненные кристаллы, водяные, ледяные, записывающие, кристаллы землетрясений — и ещё такие, чьё назначение он совершенно не понимал! Ему хотелось просто набить ими сумки и смыться.

Но он не станет этого делать: он выше такого. Госпожа Цай доверилась ему, и Тигу тоже. Их целью было сделать Холмы лучше — и он не собирался всё испортить, поддавшись первому порыву.

Даже если прекрасно знал: почти любой другой с чистой совестью принялся бы разрабатывать это место открытым способом.

Громкий Парень с усилием оторвал внимание от соблазнов, разбросанных по полу, и переключился на причину их визита — старого обезьяна, мастера Гэна, который тихо беседовал с Хо Тэном. Он подумал, не попытаться ли подслушать, но решил, что это будет невежливо, и снова заскучал, оглядывая остальных спутников.

Остальные выглядели далеко не такими потрясёнными, как он себя чувствовал.

— Спасибо, малыш, — сказала Сюлань, когда к ней подошло маленькое существо с золотой шерстью и синей кожей, неся чайник. Обезьяна кивнула и налила ей чаю, а их предводительница с обычной неземной грацией приняла чашку. Каким-то образом она вовсе не выглядела здесь чужой или неловкой — скорее казалось, будто подобное происходит с ней постоянно.

Тигу и Инь, жившие среди духовных зверей, тоже ничуть не впечатлились. Она с придирчивым видом рассматривала украшения стола, а Инь уже каким-то образом успела испачкаться: на голове у неё красовалась шахтёрская каска, и она раскалывала жеоды.

Сянхуа даже посадила одну из обезьян к себе на колени и гладила её шерсть. У существа были невероятно густые бакенбарды, и оно немного напоминало Гоу Жэня — тут Громкий Парень одёрнул себя, решив не думать о нём ничего дурного. Оба были хорошими людьми. Особенно Сянхуа, которая оказалась гораздо добрее, чем он когда-либо мог представить.

Но больше всего Громкого Парня удивил Всадник Потока. Парнишка был совсем зелёным, только-только стал культиватором, но — в отличие от остальных — выглядел скорее заинтересованным, чем потрясённым.

— Ну ты и невозмутимый парень, — сказал Громкий Парень мальчишке, чьё имя почти совпадало с его собственным прозвищем. — Целая гора духовных зверей, а ты смотришь так, будто это обычный день!

— А? — Мальчишка оживился. — Первым культиватором, которого я встретил, был мастер Би Де. Логично, что здесь полно крутых духовных зверей. А разве это не нормально?

Цзан Вэй поджал губы. Как отвечать на такое искреннее недоумение? Рэгс, сидевший рядом, лишь хихикнул.

Наконец обезьяны, похоже, закончили разговор, и мастер Гэн вышел вперёд, низко поклонившись.

— Этот Гэн Тэн благодарит вас за то, что вы благополучно вернули нам нашего Хо Тэна и этот драгоценный груз, — сказал старый обезьяний мастер и выпрямился. — Мастер Цзинь и Би Дэ сдержали своё обещание… нет, если верить словам Хо Тэна, они превзошли его во много раз. Скажите этому Гэну Тэну: чего мастер Цзинь желает взамен этой милости?

— Ни мастер, ни Би Дэ ничего не хотят. Вы отдали им кристалл, а они вернули вам то, что вам причиталось, — сказала Тигу, пожав плечами и повторив то, что велел передать мастер Цзинь.

Вэй до сих пор не мог понять, как Скрытый Мастер способен на такое. Он хотел стать таким же: настолько сильным, чтобы не выцарапывать себе каждое преимущество… хотя ему почему-то казалось, что мастер Цзинь ответил бы так же, даже будь он беднейшим крестьянином.

Но, услышав это, обезьяна словно остолбенела. — Должно же быть что-то, что мы можем сделать для вашего мастера!

— Ах! Точно! Есть одна вещь! — сказала Тигу, и обезьяна жадно подалась вперёд. — Мастер хочет как-нибудь пригласить вас на ужин!

Обезьяна чуть не споткнулась. Вэй с трудом удержался от смеха. И правда, всё это было до нелепого абсурдно — противоречило всему, что он и любой другой культиватор в этом огромном хранилище считали истиной. Но вместо того чтобы вставить, что обезьяна могла бы помочь им чем-нибудь ещё, все промолчали.

— Если я не могу отплатить мастеру, то хотя бы отплачу вам. Оставайтесь и пользуйтесь нашим гостеприимством сколько пожелаете. Хо Тэн! Найди им ещё лучших кристаллов! Каких захотят. Вскрой все хранилища!

Похоже, добродетель сама по себе приносила награду. Вэй и Рэгс стукнулись кулаками под столом. Он хотел стать лучше, но подарку тоже полагалось радоваться!

— А теперь расскажите этому старику: что столько молодых людей делают вместе в дороге?

Все повернулись к Сюлань. Не менее забавляясь, чем в прошлые разы, когда они оставляли объяснения ей, она заговорила…

=======================

Гэн Тэн пребывал в хорошем настроении, глядя на своих сородичей и странных людей, пришедших вместе с ними.

Тигу и Инь перебирали кристаллы вместе с Хо Тэном, Е Тэном и Ю Тэном. Здоровяк Дэлун держал перед собой кучу железной руды, сгибал и мял её голыми руками, по-видимому проверяя качество. Рэгс и Громкий Парень набивали целые мешки ломом кристаллов — забавные сорванцы были чересчур довольны тем, что Гэн разрешил им брать сколько угодно этого хлама. Сянхуа служила детям деревом, а маленький мальчик, Всадник Потока, держал на коленях Пи Тэна и перебирал его шерсть. Рядом с ним До Тэн ухаживал за лохматой белой собакой мальчика.

И наконец… наконец, была Цай Сюлань. Она пила чай с безмятежной улыбкой.

— Мы объединим секты Лазурных Холмов! Объединим их, как в былые времена, и положим конец бессмысленному кровопролитию! — сказала Цай Сюлань, и глаза её горели страстью и убеждённостью.

Гэн Тэн вздохнул. План был совершенно безумным, и он надеялся, что они не сгорят, пытаясь его осуществить.

Старый обезьяний мастер покачал головой и посмотрел на кристалл в своих руках. Подарок, которого он никогда не ожидал получить. Странно: почти век искать сведения о своих прежних наставниках — и вдруг получить их прямо в руки.

Он вознёс благодарность небесам и погрузился в кристалл.

И увидел.

Он увидел всё. Учителя своего учителя, создающего формацию для императора. Своих сородичей на вершине их славы. Мир таким, каким он был до Раскола.

Всю жизнь он искал эти знания — и теперь обрёл их.

Гэн Тэн отстранился от кристалла и выдохнул.

Он увидел труды Предков и понял их. Увидел, как его сородичи, его клан, рука об руку с людьми творили чудеса под Лазурным Знаменем.

И внезапно безумный план Цай Сюлань уже не казался таким уж безумным.

А вместе с пониманием… пришла сила.

Он ощутил это. Барьер, стоявший на пути годами, напрягся и разлетелся, словно стекло. Теперь он мог подняться на Пятую ступень… нет, в Глубинное царство.

И всё же Гэн Тэн, глава обезьяньего клана, не стал этого делать. Он увидел клан. Увидел всех их целиком, а не бледными тенями, едва державшимися благодаря его силе.

Его семья, его клан… они не станут бледными тенями.

Его сила раздулась в теле… а затем потекла наружу, в связь со всеми его сородичами.

От одного вдоха до следующего они перешли от меньшего к большему.

До пробуждения их искр движения были слегка неуклюжими: разум не вполне справлялся с такой точностью, словно они не до конца контролировали собственные тела. И хотя в их глазах поблёскивал огонёк разума, это был всего лишь интеллект особенно умного зверя.

Теперь они сияли — чувствами, индивидуальностью, собственной искрой. Некоторые выглядели немного растерянными, другие ничего не замечали. Но воздух внезапно наполнился разговорами: почти сотня духовных зверей разговаривала, смеялась и жила своей жизнью.

— И тут я ему говорю: «Шу Тэн, ты, мелкий ублюдок, ты стащил мой персик!» — а потом как залеплю ему по морде кучей дерьма! — рассказывал До Тэн, ухаживая за собакой. Он яростно жестикулировал, обращаясь к сидевшему рядом мальчику, чьи глаза округлились.

— Вот так, девочка! А ты способная! Не хочешь пойти работать к старому Ю Тэну? — похвалил Ю Тэн, разглядывая найденную Инь жеоду.

— Гляньте на здоровяка! Из него вышел бы отличный шахтёр! — прошептал Ли Тэн Ну Тэну.

— Не заглядывайся на здоровяка, милая. Да, он красавчик, но ничего у вас не выйдет.

Дэлун подскочил на месте и повернулся к двум обезьянам, сплетничавшим в углу. На его лице застыло сложное выражение, а Рэгс изо всех сил старался не расхохотаться.

— Ох. Такое чувство, будто кто-то только что прошёлся по моей могиле, — сказала Фу Тэн тёплым материнским голосом. Она моргнула, глядя на чайник в руках. — Ох. Ох ты…

Гэн почувствовал, как на глазах выступили слёзы. Пусть Цзинь и отказался от любой платы… Гэн непременно найдёт, чем отплатить. Он обязательно придёт на ужин…

Потому что в ту ночь больше сотни обезьян стали духовными зверями.

=====================================

Сюлань и все её спутники бодро шагали по дороге, удаляясь от Хрустального Холма. Вчерашний пир был чем-то… чем-то неописуемым. Словно сошедшим со страниц древних сказаний: целый клан духовных зверей угощал их и оказывал им гостеприимство.

А потом мастер Гэн встал и произнёс нечто, что потрясло её.

— Мы, Хрустальный Холм, встанем за тебя! Всё богатство этой горы можно использовать ради твоего дела, Цай Сюлань! Наша гора и её защитные барьеры станут твоей крепостью в трудные времена. А я поговорю с нашими друзьями из дома Мэндэ. Не сомневаюсь, что Хрустальная торговая палата тоже поддержит это начинание.

Она не ожидала, что они пообещают свою помощь. Но они пообещали… и Сюлань вдруг почувствовала себя невероятно глупо.

При всех своих речах об объединении Холмов она думала лишь о людях — о сектах. И всё же когда-то Лазурные холмы считали духовных зверей равными себе. Рамблин-Яо, Королева Леса, Змеи-противоядия, Волки-клинки… и обезьяньи кланы. Все они вместе и составляли Лазурные холмы. Сюлань не знала, можно ли теперь с ними договориться. Не знала, захотят ли они вообще разговаривать. Но она уже пыталась выполнить одну невозможную задачу.

Почему бы не попытаться выполнить ещё одну?

С новыми силами она встретила грядущие дни, выдохнула и повернулась к спутникам, которые тоже пребывали в хорошем настроении.

Все, кроме одной.

— Что тебя тревожит, Сянхуа?

— Обезьяны меня опередили, — раздражённо ответила та.

— Прошу прощения?

— Секта Туманного озера должна была первой поддержать наше дело! — огрызнулась Сянхуа.

Сюлань хихикнула: — Я не ожидала, что ты приведёшь всю свою секту, Сянхуа, — мы ведь просто должны были—

— Если мы не можем стать первой организацией, то хотя бы станем первой человеческой сектой! Всё! Я займу место главы секты, и тогда ты получишь от секты полную поддержку! — заявила Сянхуа, и глаза её сверкнули. — Даже если мне придётся по очереди сразиться с каждым старейшиной, чтобы доказать свою ценность!

Сюлань ошеломлённо уставилась на подругу и напомнила себе, что сама ничуть не меньше способна удивлять.

Тигу обожала путешествовать. Любила исследовать мир и испытывать всё, что он мог ей предложить. Самые сильные впечатления навсегда врезались ей в память: вид на город Озера Бледной Луны с вершины Пика Облачного Покоя; момент, когда деревья редели, уступая место холмам и бескрайнему синему небу Травяного моря; гордые Двойные пики, одиноко высящиеся на фоне заката.

Юнь Жэнь правильно делал, что записывал такие вещи, а Тигу старалась по-своему запечатлеть величие этих мест: вырезала их образы в камне, чтобы сохранить навечно, или черпала в вызванных пейзажами чувствах вдохновение для своего ремесла.

Новое место оказалось не менее интересным. По дороге от Хрустального Холма к дому Сянхуа пейзаж резко менялся. Влажность взлетела, туман начал застилать глаза. Земля стала топкой и мокрой, а трава, прежде едва доходившая до пояса, выросла так высоко, что могла с запасом скрыть от глаз её Учителя.

— Интересно, сколько времени понадобится, чтобы подстричь всё это до нормальной высоты? — спросила Тигу. Обычно траву щипали овцы, не давая ей разрастись, но иногда Учитель брался за косу и срезал её покороче. А после его покоса всегда расцветали полевые цветы.

И пахло здесь очень приятно.

Сянхуа рассмеялась. — Пустая затея! Это ещё короткая, медленно растущая трава. Дальше можно косить хоть тысячу лет — и всё равно не заметить разницы! Жители озера плетут из тростника искусственные острова. Плавучие города и деревни кочуют по озеру, следуя за рыбой и кильватерорезами, которые прорезают новые проходы.

— Она так быстро растёт? — спросил Всадник Потока. Рядом с ним трусил Лохматый Два; после того как пёс сошёл с тропы, его шерсть от лап и ниже превратилась в ком грязи.

— Ещё как! — ответила Сянхуа. — Старики даже держат на этом пари. Каждый выбирает травинку или тростинку, и побеждает та, что вырастет длиннее всех и быстрее всех! Из-за этого они здорово расходятся.

При упоминании азартных игр глаза Рагса загорелись. — Я уже знаю, чем займусь сегодня вечером. Кто со мной?

— Я отлично умею выращивать Клинки травы, — похвасталась Тигу, и Сюлань закатила глаза.

— Разве Секте Изумрудного Клинка здесь не подошло бы больше? Вы ведь помешаны на траве, — спросил Громкий Парень, выдёргивая из земли стебель и разглядывая его. — Хотя… наверное, раньше тут была не только трава, да?

Он имел в виду далёкое прошлое, когда озеро и его реки больше напоминали озеро и реки возле Озера Бледной Луны.

— …Верно. Не всегда здесь была трава. Если честно, без этой зелени всё выглядело бы куда страннее, — признала Сянхуа. — Трава и болота защищали жителей озера из поколения в поколение. Если бы всё снова превратилось в легко проходимые воды и реки, это уничтожило бы весь наш образ жизни… но и нам самим пришёл бы конец, если бы трава и тростник окончательно забили воду. Полагаю, равновесие здесь очень хрупкое.

На мгновение они замолчали. Кто-то, возможно, размышлял, какой путь лучше: вернуть прошлое или оставить всё как есть… а Тигу твёрдо придерживалась второго мнения.

Зачем вообще что-то менять? Всё уже случилось, и попытка повернуть время вспять казалась лишь приглашением для новой катастрофы.

— А место занятное. Как им удаётся сделать тростник таким прочным? — спросила Инь, внимательно разглядывая участок дороги, по которому они шли.

На этот раз ответила Сюлань: — Туманное озеро славится своими ткачами. Большую часть моей одежды привозят мастера с Туманного озера.

— Именно! Каждый достойный сын или дочь Тумана умеет ткать! Иногда дети плетут тростниковую лодку раньше, чем учатся ходить, — с гордостью ответила Сянхуа. — А теперь наш поворот. — Она развернула повозку к сплошной зелёной стене, вместо того чтобы продолжить путь по дороге. — Дальше дорога предназначена для чужаков и ещё несколько раз обходит озеро по кругу. Здесь мы срежем день пути, а я хочу показать вам, что озеро представляет собой на самом деле.

Сянхуа подняла повозку и двинулась сквозь траву. Остальные, пожав плечами, последовали за ней, а Тигу подхватила Лохматого Два.

— Смотрите не сходите с тропы: провалитесь в грязь с головой и покроетесь пиявками, — предупредила Сянхуа, когда они ступили на почти невидимую тростниковую дорожку. В воду никто не полез, так что пиявок можно было не бояться, зато их донимал другой жужжащий вредитель. Дома комары встречались редко, а здесь ими кишело всё вокруг.

Тигу радовалась, что её кожа слишком крепкая для комариных хоботков, но бедному Лохматому Два такой защиты не досталось.

Тигу пришла в голову идея. — Всадник Потока! — рявкнула она, и мальчик немедленно выпрямился.

— Да!

— На пост! Рази копьём этих мерзких тварей в воздухе!

— Да!

Вскоре воздух наполнился свистом копья: Всадник Потока устроил настоящее побоище. Так они шли около часа, пока не пробились сквозь заросли к открытому водному пространству.

Сянхуа свистнула — протяжно и жалобно, напомнив Тигу птичий крик.

Не прошло и пяти минут, как из тумана появился мужчина в широкополой шляпе, подталкивавший тростниковый плот шестом для управления плотом.

Увидев их, он остановился и низко поклонился.

— Приветствую юную госпожу, — сказал он. — Что вам угодно?

— Поблизости есть Соломенная Спина или Беспорядочный Плот? — спросила Сянхуа.

— Соломенная Спина, госпожа. На юг, в середину, на восток, на север — через Проломы.

— Значит, недалеко. Мы воспользуемся вашим плотом. Отдохните, а мы пока сами займёмся перевозкой.

— Моё — ваше, юная госпожа, — охотно ответил мужчина, отступая и позволяя всем забраться на большой квадратный плот, сплетённый из тростника. — Добро пожаловать домой.

Тигу моргнула, поражённая дружелюбием мужчины: он просто сошёл с плота и без малейших сомнений передал его им.

— Хорошо вернуться. И спасибо, — ответила Сянхуа, забирая у мужчины шест для управления плотом и ловко направляя плот обратно в лес тумана и тростника.

— …А платить ему не нужно? — спросила Тигу, и Сянхуа покачала головой.

— Это его долг, так же как мой долг — защищать его. Он всё равно отказался бы, если бы я попыталась заплатить… К тому же он, скорее всего, сам искал повод посидеть где-нибудь да выпить. Кто-нибудь из друзей его найдёт, а если нет — он вернётся к главной дороге пешком.

Тигу кивнула, и они двинулись по воде. Это был настоящий лабиринт: она совершенно не могла в нём разобраться, а Сянхуа вела плот сквозь тростник, ни разу не замешкавшись.

В этом месте было что-то неземное, и Тигу это нравилось. Все погрузились в молчаливые размышления; вокруг царила странная тишина, нарушаемая лишь их дыханием и мягким глухим ударом шеста о дно озера, который толкал плот вперёд.

— Что это, к чёрту? — спросил Громкий Парень, указывая в воду. Сначала там виднелось нечто похожее на затонувшее бревно, но потом Тигу заметила плавники.

— Это кильватерорез, — сказала Сянхуа. — Сейчас не сезон размножения, так что нам почти нечего бояться.

Рыба была гигантской — длиннее Ва Ши в его драконьем облике. Её голова напоминала бронированный таран, а пасть усеивали огромные зубы, похожие на ножницы. На вид — свирепый хищник… но Тигу своими глазами увидела, как рыба вгрызлась в заросли тростника, перерезала их насквозь и проложила новый водный путь.

— Садовники Туманного озера. Этот самец. Определить это можно по его небольшому размеру.

— Это — небольшой? — недоверчиво переспросил Рагс.

— Именно.

Рагс молча уселся поудобнее на плоту.

Солнце уже начинало садиться, когда они услышали ещё один крик, похожий на тот, что издала Сянхуа. Сквозь туман пробился свет.

Там что-то двигалось.

Тигу улыбнулась: её глаза достаточно хорошо пробивали туман, чтобы разглядеть происходящее.

Это был город. Целый город, плывущий на гигантской тростниковой барже. Он уступал по размеру Изумрудному холму, но на нём стояло почти пятьдесят зданий: причудливая смесь тростниковых хижин, деревянных домов и даже каменного здания в центре, похожего на таверну. Вокруг на шестах висели фонари, оранжево сиявшие сквозь туман.

А сзади и по бокам города стояло около сотни человек с шестами для управления плотом.

Птичий крик прозвучал снова, и все они разом опустили шесты в воду и налегли на них, двигая целую деревню.

Скрежет режущих зубов и хруст показали, что перед городом в ряд шли двадцать кильватерорезов. Они прогрызали себе путь сквозь тростник, каждое мгновение поглощая тонны растений.

— Ничего себе, — произнёс Всадник Потока, выразив то же, что чувствовала Тигу. Из этого вышла бы отличная резьба.

==========================

Для передвижного острова город оказался удивительно обычным. В таверне подавали напитки, и все были весьма вежливы и почтительны, склоняя головы перед юной госпожой.

Для всех них выделили отдельную комнату. Наряд Сянхуа вызвал несколько странных взглядов: он напоминал смесь их одежды с одеяниями племени Ху Ли. Но в остальном их оставили в покое.

— Нужно ли нам будет что-нибудь сделать, когда мы придём в вашу секту? — спросила Сюлань.

Сянхуа покачала головой. — Нет, у меня есть план, и я уверена, что он сработает.

— А что за план? — спросила Тигу, запихивая в рот ещё один кусок жареной рыбы. Рыба была восхитительна.

Сянхуа лишь улыбнулась.

=====================

— Объявляю заседание открытым, — сказал старейшина Бинвэнь, временно исполнявший обязанности главы Секты Туманного озера, занимая место во главе стола.

На его лице застыла мягкая улыбка, пока он оглядывал обе стороны стола. Все шестеро старейшин были на месте. Собравшиеся кивнули, прислушались к его словам, выпрямились и начали докладывать. После Двойных пиков секта пребывала в смятении. Они потеряли главу секты, а юная госпожа и её брат-артефактор исчезли. Но благодаря твёрдой руке и спокойному выражению лица Бинвэня дела вернулись в привычное русло.

— К нам поступили ещё трое послушников Первого царства и один смертный с водными духовными корнями, которому пока не удалось зажечь даньтянь. Впрочем, он очень перспективен. Колебания ци уже начались, и я уверен, что до конца года он вступит на свой путь, — гордо объявил старейшина Янлин.

Бинвэнь согласно кивал. Это был хороший урожай, и, откинувшись назад, он с улыбкой наблюдал, как старейшины обсуждают распределение учеников по наставникам.

Даже спустя почти год ему всё ещё было приятно сидеть здесь. Бинвэнь не любил считать себя интриганом. Конечно, как и все культиваторы, он желал власти, но захватить эту должность он не планировал. Просто удачное стечение обстоятельств привело его сюда. Он хотел для секты самого лучшего — а после того, как выяснились сила Сянхуа и гениальность Бову, лучшим для Секты было избавиться от Сяна, который оказался настолько глуп, что растрачивал столь драгоценные таланты.

То, что после ухода главы секты его избрали лидером, было лишь результатом его неустанного служения. Разве верному слуге нельзя получать удовольствие от жизни и своих обязанностей?

Он не станет править как тиран, требуя преданности и устраняя всех, кто может ему угрожать. Их юная госпожа всё ещё оставалась наследницей, и бросать вызов нынешнему положению вещей он не собирался. В таком случае его союзники выступили бы против него.

Если через несколько десятилетий Сянхуа захочет стать главой секты? При таких темпах роста он никогда не сможет с ней соперничать. Поэтому, если это случится, он с достоинством отойдёт в сторону и закрепит за собой положение доверенного советника. А если она вообще уйдёт? Что ж, он примет волю судьбы.

Он станет подобен воде и туману: непостижимым, но всегда присутствующим и готовым двигаться и течь вместе с переменами ветра.

— С учениками разобрались, — сказал Бинвэнь, когда небольшие споры закончились. — Что насчёт другого проекта?

Их плана воссоздать Паровую печь. Как и его сестра, они не могли просто надеяться, что Бову вернётся, особенно учитывая, как с ним обращались в прошлом. Им приходилось брать дело в свои руки, но, насколько знал Бинвэнь… всё шло плохо.

Старейшина Бошай скривился. Последним за дело взялся именно он. — Я не могу её воссоздать, — сказал он, выглядя совершенно подавленным. Волосы его растрепались, глаза налились кровью, а одеяния покрылись жирными пятнами. — Не могу воссоздать то, что создал смертный.

— Это лишь говорит о гениальности молодого господина Бову. Не вини себя, — утешил его Бинвэнь. — Лучше направь свой гнев на того, кто загубил столь выдающийся талант.

Остальные старейшины согласно загудели.

Бошай вздохнул, но кивнул. — Тридцать лет назад методы Сяна были необходимы, но он слишком застрял в прошлом.

Сян был человеком суровым и принимал суровые решения. Когда-то это было бесценно и спасло их Секту от гибели. Но столкнувшись с проблемой, которую нельзя решить военной силой… Что ж, его бескомпромиссный характер стал скорее помехой.

Взгляд Бинвэня переместился к единственной из шестерых, кто всё это время молчал, — старейшине Сэй Фэнь, жене прежнего главы секты.

Её глаза, как всегда, оставались холодными и отстранёнными, даже когда остальные поносили её мужа. Обычно эта женщина была затворницей и появлялась лишь на таких собраниях, проводя дни в медитации.

Он выбросил её из головы и снова повернулся к собранию, когда в дверь постучали.

— Исполняющий обязанности главы секты! Простите, что прерываю собрание, но у этого ученика есть доклад!

Раз собрание прервали, новость должна была быть важной. — Входи, ученик. Какие новости ты принёс? — сказал Бинвэнь. Дверь открылась, и показался один из их разведчиков. Он тяжело дышал после бега.

— Юная госпожа Сянхуа приближается к Секте. Она просит подготовиться к её возвращению, а также к прибытию почётных гостей.

Глаза Бинвэня расширились, а остальные старейшины зашептались от изумления. Он не ожидал, что она вернётся так скоро. Но, в отличие от некоторых коллег, он всё-таки ждал её возвращения.

— Как всегда, предвидение Бинвэня не подвело, — пробормотал старейшина Янлин. Он был одним из тех, кто сомневался в её возвращении.

— Понятно, — спокойно сказал Бинвэнь. — Спасибо, ученик. Есть ещё какие-нибудь важные сведения?

— Она вместе с Цай Сюлань, Жоу Тигу, Ти Дэлуном, «Рэгсом» Дун Чоу, «Громким Парнем» Цзан Вэем и двумя неизвестными — юношей и женщиной, которые оба носят такой же символ, как Жоу Тигу. Бинвэнь поднял бровь. Это была немаленькая компания. — Кроме того, у неё повозка… и этому ученику кажется, что в ней несколько паровых печей.

В комнате повисла оглушительная тишина, и Бинвэнь снова улыбнулся. В глазах коллег он опять оказался прав. Недаром говорят: кошку легче всего поймать добротой.

Лучше, чем он осмеливался надеяться, — подумал Бинвэнь. — Превосходно! Нужно немедленно подготовиться к встрече с юной госпожой и её гостями!

Скорее всего, она оставит печи и снова отправится в путь. Возможно, ещё потребует нескольких учеников? Это вполне укладывалось в ожидания!

— Идёмте, — сказал он, чрезвычайно довольный. — Встретим нашу юную госпожу.

=================================

Бинвэну следовало бы знать лучше. Сянхуа, как всегда, разрушила ожидания главы Секты.

Вместо того чтобы просто поискать место для отдыха, юная госпожа без остановки вошла прямо в Секту, не скрывая своей ци.

Второй этап Глубинного царства. Рядом с ней стояла Цай Сюлань — Третий этап, превосходившая каждого из собравшихся здесь старейшин, — и Жоу Тигу, также достигшая Второго этапа. Тье Дэлунь, шедший сразу за Сянхуа, сам находился на Первом этапе Глубинного царства. Вместе они обладали достаточной силой, чтобы бросить вызов всем старейшинам, а с Цай Сюлань могли и победить. Она была сильнее их всех, опережая на целый этап. И это после того, как едва год назад она получила тяжёлые ранения и скатилась обратно до Третьего этапа царства Посвящённых.

Словно на Секту обрушилась буря: каждый ученик едва удерживался на ногах, пока юная госпожа шагала вперёд.

Бинвэну оставалось лишь смотреть на новую силу, внезапно заявившую о себе в коридорах Секты Туманного озера. На мгновение он испугался, что она пришла проливать кровь, ведь… ну, Сянхуа умела долго помнить обиды.

Её взгляд прямо встретился с его взглядом.

— Старейшина Бинвэнь! Вы хорошо служили Секте, но возникла ситуация, которую я должна взять под свой контроль! — сказала она ему, а затем повернулась к собравшимся старейшинам и членам Секты. — Старейшины Секты Туманного озера! Я, Лю Сянхуа, требую признать моё право стать главой Секты! — Её голос прогремел громом. Ци бушевала в ней бездонным источником силы. Тираническая аура придавила каждого из них — словно свирепая цапля, готовая вытащить дракона с небес.

А затем включилась её Паровая печь. Разославшийся импульс силы поставил некоторых на колени, и Бинвэнь всем сердцем понял: у любого сражения с ней мог быть лишь один исход — полное и сокрушительное поражение. Даже её отец рядом с новой силой Сянхуа выглядел бы насекомым.

Сянхуа разбила вдребезги все представления о здравом смысле. Её невероятная дерзость лишила всех дара речи, и даже её мать, Сэй Фэнь, не нашла слов.

Что же за чудовище создал мастер Цзинь?

Бинвэню удалось обрести голос, и на её требование существовал лишь один возможный ответ.

— Мы немедленно подготовим всё необходимое, наследница Сянхуа, — твёрдо и без промедления объявил он, капитулировав.

— Превосходно! Вы поистине несравненный старейшина, Бинвэнь! Кроме того! Я объявлю о своей помолвке с Сюн Гоу Жэнем! Можете поздравить своего главу Секты!

В её голосе звучал приказ, не допускающий возражений. Она зашагала вглубь Секты, к залу собраний, и без колебаний заняла место во главе стола.

Остальным оставалось лишь подчиниться и последовать за ней.

Бинвэнь видел, как в остальных нарастали потрясение и негодование из-за этого внезапного хода. Сам он всё ещё не мог оправиться от её слов и поступков, поэтому сделал единственное, что мог.

— Для чего вам нужна мощь Секты, юная госпожа?

— Мы нашли утраченную историю всех сект Лазурных холмов, а также способ воспроизвести её и распространить. Мы созовём великий съезд, чтобы обсудить это с другими сектами… и всей Сектой поддержим предложение Цай Сюлань, став его первыми сторонниками!

— …Возможно, вам придётся объяснить всё подробнее, юная госпожа, — осторожно сказал Бинвэнь; голос его дрожал от ещё одного потрясения.

Она объяснила.

Бинвэню пришлось сесть.

Будь как вода и туман, — велел он себе. — Будь как вода и туман.

— Приветствуем почётных гостей в Секте Туманного озера! — хором произнесли члены Секты.

Чжан Фэй, известный как Всадник Потока, держал спину как можно прямее, входя в центр территории комплекса Секты. Главную дорожку с обеих сторон окружали ученики и воспитанники, сложившие руки в приветственном жесте. Во главе их группы Сянхуа о чём-то разговаривала с солидным стариком. Вот это достоинство! Прямо настоящий человеческий Мастер! Он даже поглаживал бороду — совсем как Мастер свои серёжки. Если бы Мастер принял человеческий облик, он наверняка выглядел бы таким же старым и мудрым!

И силён он был, похоже, тоже!

Всё это приветствие по-прежнему казалось немного странным, но Чжан Фэй изо всех сил старался не показать, что нервничает, и не подвести остальных. Вместо этого он мысленно повторял наставления Мастера о правильной походке и подстраивался под неторопливый шаг Сянхуа и почтенного старика. Он был самым маленьким и невзрачным из всей компании и надеялся, что не испортит своим видом их впечатление.

Сюлань выступала вперёд с царственной осанкой, и большинство взглядов были прикованы к ней. Старшая сестрица Тигу, шедшая чуть справа, источала опасность и грацию. Следом двигался Делун — казалось, от каждого его шага дрожит земля; он возвышался над остальными на голову и был облачён в толстые пластины доспеха. Инь, на этот раз молчавшая, плыла сквозь туман словно неземная фея, а Громкий Парень и Рэгс брели следом, улыбаясь одинаково плутовскими ухмылками.

Чжан Фэй замыкал шествие вместе с Лохматым Два. Он глубоко вдохнул, сосредоточившись на наставлениях Мастера о сдержанности и спокойствии духа. Сил ему придавала и маска петуха: её облик наделял его частицей благородной, прямой осанки Мастера. В ней он точно не выглядел чужим — наоборот, походил на таинственного воина, защитника слабых!

Он отогнал сомнения и вместо этого сосредоточился на том, что его окружало!

Потому что проступавший из тумана комплекс был огромен.

Фэй предположил, что остров, на котором они находились, уже как минимум вдвое превосходил по размеру тот, где жил Мастер Цзинь, — и, в отличие от острова Мастера, зажатого между двумя реками, этот дворец почти целиком занимали здания.

В отличие от передвижных домов озёрных жителей, здешние строения куда больше напоминали традиционную имперскую архитектуру. Крыши были широкими, крытыми черепицей, а не соломой, но некоторые элементы оформления всё же оставались похожими — только здесь их делали из дерева, а не из тростника.

И… всё это место казалось очень старым; это ощущалось буквально кожей — в воздухе словно висела тяжесть веков, а если не считать недавнего приветствия, здесь стояла почти жуткая тишина.

Через равные промежутки вдоль дорожки стояли огромные каменные столбы. В них были инкрустированы прожилки топаза, гагата и белого нефрита, обработанные так, чтобы напоминать карпов кои. Слабый солнечный свет, пробивавшийся сквозь туман, играл на гранях рельефов, и от этих вспышек казалось, будто рыбы движутся.

Выросший в семье рудокопов и серебряных дел мастеров, он мог оценить такую работу. Судя по звукам, которые издавала старшая сестрица Тигу, она тоже.

Наконец их пути разошлись. Сянхуа отправилась вместе со своими старейшинами, а остальных проводили в павильон с видом на озеро. Там уже стояли накрытые столы, а слуги ждали, чтобы подать им еду и напитки.

Всадник Потока сохранял самообладание, даже когда понял, что для нормальной еды ему придётся открыть лицо перед всеми.

— Ты нормально держишься? — спросила Инь. Она смотрела на него с лёгкой тревогой.

— Думаю, да, — прошептал он в ответ. Он выучил правила приличия у Великого Мастера и госпожи Пипа! Он был готов ко всему!

Ну, почти.

Инь улыбнулась ему и снова принялась за еду, зачерпнув в рот огромную гору риса и громко пережёвывая. Чжан Фэю повезло, что рядом были такие добрые сестрицы, которые о нём заботились.

Вообще-то всё путешествие до сих пор было очень приятным. Чжан Фэй столько всего узнал и увидел! Ему довелось перебить ещё нескольких бандитов на дороге! Он увидел город! Он мог изучать наставления Мастера, и ему не приходилось постоянно отвлекаться на овец или помогать с химикатами, которыми из камня извлекали серебро.

Инь, Рэгс и Громкий Парень научили его самым разным ругательствам. Господин Делун показал, как лучше ухаживать за копьём, а ещё они обменялись заметками о рафинировании металлов. Госпожа Сюлань медитировала вместе с ним по утрам; старшая сестрица Тигу получила у его Мастера разрешение обучать его и была очень доброй и терпеливой — если только не млела рядом с Лохматым Два. А старшая сестрица Сянхуа была просто забавной женщиной.

Единственное, что ему не нравилось, — Инь, Лохмотья и Сянхуа, похоже, любили использовать его голову вместо подлокотника.

Они закончили есть, и тут, совсем как на деревенских праздниках, похоже, пришло время пообщаться и познакомиться с людьми.

К удивлению Фэя, почти сразу к нему подошёл мальчик примерно его возраста, а Сюлань и Тигу тем временем приветствовали несколько знакомых.

— Так ты один из спутников нашей юной госпожи? — спросил мальчик. Чем-то, особенно бровями, он напоминал старшего брата Боуу и Сянхуа. Но взгляд у него был какой-то недобрый.

— Да! Это Чжан Фэй, известный как Всадник Потока! — несмотря на сомнения, Чжан Фэй вежливо представился. — Позволите узнать ваше имя?

— Можешь обращаться к этому юному господину: Лю Сянлань, — сказал тот. — Я двоюродный брат юной госпожи, а мой благородный отец — старейшина Лю Сянши.

— Рад познакомиться. Ваша секта потрясающая, а карпы кои на фресках особенно великолепны.

Собеседник, похоже, немного опешил, но, услышав похвалу, гордо выпятил грудь: — Да, наша Секта весьма величественна. Наверняка ты никогда не видел ничего подобного.

— Не видел! А есть места, которые вы могли бы нам показать? Госпожа Сянхуа сказала, что проведёт для нас экскурсию, но сейчас она занята.

— Полагаю, я мог бы… нет, это подождёт! — Сянлань покачал головой. — Я хочу оценить твои способности. Окажу тебе честь и обменяюсь с тобой приёмами, юный господин! Что скажешь, «Всадник Потока»?

Мальчик снова ухмылялся, и всё это было очень похоже на то, о чём предупреждала его Сюлань: Сянлань просто искал предлог навредить ему. Но ведь они находились в секте Сянхуа, значит, были друзьями, правда? Это ведь всего лишь обычный учебный поединок?

Фэй обернулся к Инь, но та была занята: какой-то мужчина навалился на стол и пытался с ней заигрывать. Она полностью его игнорировала, однако это, похоже, лишь заставляло его стараться ещё усерднее.

Вместо неё он поймал взгляд Сюлань. Она посмотрела на него, а потом кивнула.

Значит, разрешение получено! — А, да! Давайте хорошо сразимся? — сказал он.

И тут весь двор погрузился в тишину.

Столы быстро убрали, и для него с Сянланем тут же соорудили импровизированную арену.

— Удачи, Всадник Потока! — крикнула Тигу со стороны арены. Лохматый Два тявкнул у неё на руках.

— Ха! Он выходит против сына старейшины Сянши. Всё уже кончено, — сказал мужчина, заигрывавший с Инь. — И правда, он твой спутник, сестрица-фея? Что за дурак носит такую уродливую куриную маску?

Чжан Фэй покраснел и натянул маску пониже. Она была не уродливой! Она была крутой! Она была похожа на его Мастера!

Увидев, как её спутник отреагировал на оскорбление, Инь наконец повернулась к парню, который пытался с ней заговорить.

— Чего-о? Уродливая? Да она выглядит лучше тебя, мудак, — ровно сказала она. Мужчина выглядел так, будто она только что пронзила ему сердце, но Инь продолжила с беспощадным презрением: — А какой мужчина её носит? Маленький безумный ублюдок, который, ещё будучи смертным, бился с духовным зверем на равных.

Её заявление эхом разнеслось по павильону, пока Чжан Фэй вынимал любимое копьё — Лунный Шпор. У его противника тем временем исчезла ухмылка.

— Верно! Наш младший брат умеет драться! — Лохмотья скрестил руки на груди, и в глазах его сверкнуло предвкушение. — А его Мастер — настоящий монстр!

Чжан Фэй встал в стойку: копьё смотрело точно в цель, одна нога была поднята. Он едва успел приготовиться, как противник бросился в атаку.

Первая схватка прошла так, как и говорил Мастер: они прощупывали друг друга, привыкая к противнику. Сянлань, безусловно, был быстрым и умелым, но по сравнению с ударами Тигу или Инь — совсем не сильным.

Они трижды стремительно обменялись ударами, прежде чем Сянлань добавил к поединку технику.

Сянланя внезапно окутал туман, а в следующем ударе его клинка оказалось сразу три лезвия.

По сравнению с тридцатью двумя — ничто. Фэй услышал свист ветра, и его тело мгновенно различило, где водяной пар, а где сталь.

Противник повысил ставки, и он ответил тем же.

Поскольку во время тренировок рядом не было Мастера, который мог бы направлять его физически, Чжан Фэй обратил внимание на существ, разделявших его облик.

Чжан Фэй внимательно изучал кур. Большинство считало их глупыми созданиями, годными лишь для котла. Но Чжан знал правду. Он видел, как они охотятся. Знал силу и точность их стремительных клювов, знал, как молниеносно они атакуют. Они двигались как лучшие хищники — словно волки на двух ногах.

Лунный Шпор превратился в метеорит — поток серебряного света взвился в воздух. Глаза противника расширились: он пытался отбить и избежать шквала, но всё было тщетно. Лунный Шпор был могучим оружием, выкованным господином Делуном, украшенным старшей сестрицей Тигу и наполненным священной ци его Мастера. А его владелец решил доказать, что достоин этого оружия.

Всадник Потока выбил меч из руки противника, развернул последний удар и хлёстко полоснул его сбоку, с ног сбив на землю.

Он почувствовал, как напряглись мышцы, готовые броситься следом, но чей-то голос прервал поединок.

— Достаточно, — сказала госпожа Сюлань, и он мгновенно застыл. — Думаю, всем уже ясен исход, верно?

Раздалось несколько одобрительных возгласов, и Чжан Фэй почувствовал в животе сладкое тепло победы. Ноги напряглись, в горле уже закипел радостный крик… но он его подавил.

Мастер говорил, что в победе и поражении нужно сохранять великодушие! Поэтому вместо того, чтобы прыгать от радости, как он делал всякий раз, когда умудрялся попасть по кому-нибудь из старших, Фэй остановил себя и подошёл к противнику.

— Спасибо, что обменялись со мной приёмами! — как можно искреннее сказал он и поклонился.

На лице Сянланя боролись ярость и разочарование, но затем оно разгладилось.

— Конечно, наша юная госпожа окружает себя только лучшими! — Он поднялся и вложил в ножны быстро возвращённый ему меч. — Идём! Как и обещал, я покажу тебе нашу секту!

Чжан Фэй улыбнулся, надеясь, что приобрёл друга, а не врага.

Он успел увидеть множество арен и несколько любовно ухоженных садов, прежде чем по комплексу разнёсся долгий чистый звук рога, а затем прозвучало объявление.

— Старейшины приняли решение! Наследница Лю Сянхуа, носительница самой благоприятной и могущественной родословной секты Туманного озера, владелица Паровой печи, завтра начнёт испытания на звание главы секты! Завтра всем ученикам явиться на Поле испытаний, чтобы начать Испытание силы!

А затем разразился хаос: люди потрясённо закричали.

==========================

На следующий день их всех отвели на огромную арену, заполненную водой и листьями кувшинок. Над миниатюрным озером высились бутоны лотосов, а по старым каменным стенам ползли плющ и лозы.

На одной стороне арены Сянхуа стояла, ухмыляясь и уперев одну руку в бок.

На другой… на другой стоял тот крутой старик, похожий на идеального старого Мастера. Чжан Фэй не мог дождаться, когда они начнут сражаться!

Он нетерпеливо ёрзал на сиденье, подпрыгивая ногами, и не обращал внимания на то, что Инь использовала его как подлокотник. Неужели Сянхуа действительно одолеет этого старика? У него наверняка был огромный боевой опыт, к тому же все называли его старейшиной. Старшая сестрица была потрясающей, но разве этот бой точно сложится в её пользу?

И тут старейшина Бинвэнь внезапно взмыл в воздух. Он приземлился на одну из кувшинок на Поле испытаний — на растении размером с ладонь, удерживаясь на нём всего одним пальцем ноги. По воде пробежала единственная рябь, а растение осталось на поверхности и ничуть не погрузилось под его весом.

Затем он поклонился Сянхуа.

— Наследница Сянхуа, будьте добры показать нам свою силу, — попросил старейшина Бинвэнь.

Сянхуа кивнула… а затем просто вышла на середину озера. Там, где её ступни касались воды, не появилось ни единой ряби.

Всадник Потока недоумевал, почему все вдруг замолчали и начали шептаться. Ходить по воде было очень легко… и довольно скучно. Особенно после того, как Ва Ши рассказал ему о «поверхностном натяжении».

Зато это здорово помогало ему кататься на волнах.

— Я покажу вам силу вашей новой главы секты, — объявила она и вытащила меч из ножен.

Чжан Фэй подался вперёд, готовясь увидеть удивительные приёмы старого Мастера в исполнении старика.

Вместо этого… он стал свидетелем полного разгрома.

Сянхуа была слишком быстрой. Слишком сильной. Жестокий клюв цапли двигался так стремительно, что Фэй не успевал его разглядеть.

В конце концов старый Мастер оказался на одном колене, а её меч упёрся ему в горло.

Ей даже не пришлось задействовать свою печь.

А затем Сянхуа вызвала следующего старейшину, и глаза её горели решимостью.

Меч старейшины Сянши вылетел у него из рук, а клинок Сянхуа со свистом подлетел и замер, едва касаясь кожи его горла.

Старейшина на мгновение застыл. На его лице читались досада и поражение, но он склонил голову и сложил руки перед собой в воинском приветствии.

Отведя меч, Сянхуа оглядела притихшую секту.

Все до единого потрясённо смотрели на неё.

— За тысячу лет ни один претендент на титул главы секты не проходил столь изнурительное Испытание силы — и всё же наследница Сянхуа одержала победу, — громко произнёс старейшина Бинвэнь. — Кто-нибудь оспаривает её победу? Кто-нибудь сомневается в её силе?

Снова повисла тишина. Испытание силы — проверка, в ходе которой требовалось сразиться как минимум с тремя старейшинами.

Сянхуа сразилась со всеми. И даже не воспользовалась Паровой печью — чтобы какой-нибудь дурак не заявил, будто победить она могла лишь благодаря артефакту.

— Тогда мы, старейшины Секты Туманного озера, постановляем, что это испытание завершено. Доказав свои способности, наследница Сянхуа сегодня ночью пройдёт Испытание Пробуждения.

Сянхуа держала голову высоко и шагала ровно, пока не сошла с поверхности воды и не вошла в туннель, ведущий к арене, скрывшись из виду зрителей. Она шла, пока не добралась до скамьи… а затем рухнула на неё.

Её конечности затряслись, на лбу выступил пот, а дыхание вырывалось тяжёлыми, прерывистыми хрипами. Ей казалось, что тело вот-вот развалится от этой дрожи.

На арене всё выглядело легко.

Но это было совсем не так.

Старейшины были искусны и опытны — и к тому же сдерживались, не применяя ни одной техники, которую использовали бы в настоящем бою не на жизнь, а на смерть.

И всё же даже теперь Сянхуа не могла сдержать огромную улыбку, расплывшуюся на её лице.

Ах, как же приятно было разгромить всех своих старейшин. Жаль только, что отца здесь не было: она поставила бы его на колени, а потом заставила бы совершить перед ней земной поклон — уже как перед своей новой начальницей. Это наверняка подняло бы ей настроение.

Или… по крайней мере, так ей казалось, пока улыбка на лице не погасла.

Единственным тёмным пятном на её победном шествии оставалась мать. От неё Сянхуа ждала хоть чего-то. Не знала чего именно, но та просто молча стояла, пока Сянхуа обрушивала на неё удары… пожалуй, чуть сильнее, чем было необходимо. По силе она была примерно середнячком среди старейшин и заведовала павильоном ресурсов секты. Все пилюли и сокровища, которые секте удавалось добыть и накопить, оказывались в её ведении.

А после победы Сянхуа женщина лишь исполнила роль старейшины: поклонилась и ушла, чтобы на арену вызвали следующего.

Что ж, если ей нечего сказать, значит, нечего. Матерью эта женщина всё равно была лишь номинально. Сянхуа будет игнорировать её так же, как игнорировала Боуу, когда тот хромал и плакал.

Сянхуа стиснула зубы.

Лба коснулась прохладная ткань.

— Ты прямо-таки мастер доводить себя до изнеможения, Сянхуа, — сказала Сюлань, стирая с её лба пот. Позади неё Тигу стояла на страже, готовая не подпустить никого, кто мог бы увидеть Сянхуа в таком состоянии.

— Хм. Ты только сейчас это во мне разглядела, Цай? — сказала Сянхуа, тронутая заботой подруги. — Лю Сянхуа вкладывает душу в каждое своё дело!

— Знаю. Полагаю, это и есть твоё очарование. — Сюлань улыбнулась и снова прижала ткань ко лбу Сянхуа, стирая ещё немного пота.

— Именно! Наша Туманная госпожа очень очаровательна! — заявила Тигу.

Сянхуа хихикнула и откинулась назад, пока Сюлань убирала ткань, а потом подхватила её дрожавшую руку. Ловкие пальцы Клинка Травы надавили на мышцы и точки давления, принося сладкое, благословенное облегчение сведённым судорогой мышцам.

Как же хорошо иметь такую подругу! Ту, что знает твои слабости, но не обращает их против тебя. Ах, все эти годы, когда она терпела холодное к себе отношение Сянхуа, того стоили.

— Леди Мэйлин научила тебя этому? — спросила Сянхуа.

— Ты можешь просто называть её Мэйлин. И да, научила. Раньше она делала это для меня каждый вечер.

— А следующее задание сложное? — спросила Тигу. — Это Испытание Пробуждения?

— Не знаю, насколько оно будет трудным. Но я всё равно его преодолею, — ответила Сянхуа.

— Мы знаем. Ты пройдёшь любое испытание, которое они перед тобой поставят, — сказала Сюлань с абсолютной уверенностью в голосе. — Думай только об успехе… и обо всей бумажной работе, которая, скорее всего, тебя потом ждёт.

Сянхуа вздохнула. Это было едва ли не единственное, что она действительно помнила из отцовских жалоб.

— Не так уж всё и плохо будет, — с надеждой сказала она.

— Не искушай судьбу~ — поддразнила Сюлань, продолжая разминать и успокаивать мышцы Сянхуа. — Но если попросишь эту старшую сестрицу, она сжалится над бедняжкой Сянхуа~

Сянхуа улыбнулась ей: — Ты в этом деле очень хороша. Из тебя выйдет прекрасная наложница для мастера Цзиня. — Сюлань осознала, что только что сказала, и на мгновение замерла. Её улыбка тут же исчезла, когда Сюлань сжала ей руку. — Кха! Слишком сильно! Слишком сильно, ты, свинья!

— О? Что ты там сказала, Мокрый Пруд? Так и должно ощущаться. Это лечебная процедура.

=====================

В ту ночь Сянхуа оказалась перед самым старым зданием на территории секты. Оно было поистине огромным — каменным храмом, источавшим силу и величие. В нём было шесть этажей, и даже теперь древние защитные формации продолжали работать, не давая туману с озера и болота вызвать обычную гниль и плесень. Секта называла его Залом Медитации. Самым священным местом Туманного озера…

Сянхуа скрыла улыбку, пока её голову заполняли образы толстого счастливого кои, развалившегося без дела, пока жрица кормила его, — воспоминание из древнего прошлого. Самым могущественным и священным зрелищем была спальня Владыки озера. Знать эту небольшую тайну прошлого было, признаться, весьма забавно.

На Сянхуа была копия той формы, искажённая и перекроенная временем до такой степени, что лишь смутно напоминала оригинал. Воспроизведение формы слуги, которую теперь превозносили культиваторы, считавшие себя выше службы.

В этом наверняка заключалась какая-то ирония, подумала Сянхуа, подходя к зданию и распахивая двери. Она миновала вход и вышла в главный зал. Вместо яркого света и толп людей её встретили холод, мёртвая тишина и тьма.

В центре зала находился бассейн с водой, чёрной как смоль, — место, где когда-то восседал Владыка озера и принимал гостей.

Чтобы по-настоящему стать главой секты, требовалось войти в этот зал, ступнуть в тёмную воду посреди него, а затем активировать формацию в полу. Вода должна была сменить чёрный цвет на светло-голубой, а когда из здания начинал вырываться туман, это означало, что претендент соответствует требованиям для звания главы секты. Что Предки его приняли.

Сянхуа вошла в бассейн и уселась на центральный подводный постамент. Вода доходила ей до шеи.

Её отцу потребовалась неделя, чтобы успешно вызвать туман. Сянхуа намеревалась побить этот рекорд.

Она вдохнула и направила ци в формацию, но тут же улыбнулась: эту формацию она уже видела.

Она служила основой формации для направления пара, которую Бову использовал в своей печи, — только некоторые её части отсутствовали или были повреждены. Сянхуа придётся воссоздать их и заткнуть пробелы собственными каналами ци…

Впрочем, ей было почти невозможно воспринимать всё это всерьёз. Старейшины секты считали туман остатками древней защитной формации, предназначенной для усиления культиваторов Секты Туманного озера.

Но… правда была куда проще.

На самом деле формацию использовали, чтобы управлять туманом и создавать приятные глазу образы — примерно так же, как Юнь Жэнь и Су Нэцзан пользовались своими иллюзиями.

Предок Сюлань с большим успехом использовал её в одной из своих пьес.

Под её руководством вода почти мгновенно сменила чёрный цвет на сияющий голубой, выпустив огромное количество тумана, который хлынул из Зала Медитации. Когда испытание завершилось, Сянхуа встала и потрясла головой, стряхивая лишнюю воду.

Старейшины, озадаченные до крайности, продолжали смотреть на неё, пока она выходила из пагоды.

==================

Последнее испытание оказалось скорее формальностью, чем чем-то ещё.

Испытание Отражения требовало отправиться в середину озера и целый день медитировать, созерцая его величественную глубину. Большинство усаживалось на огромный лист кувшинки, но Сянхуа села прямо на поверхность озера.

Если честно, было довольно скучно. По-видимому, некоторые во время испытания видели, как их прошлые сожаления приходят мучить их, или подвергались нападению сердечных демонов.

Сердце Сянхуа оставалось спокойным: у неё не было ни единого сожаления, способного её тревожить.

Поэтому Сянхуа принялась сравнивать прошлое с настоящим. Все эти мелкие изменения в размерах озера. Она позволила себе раствориться в созерцании, выискивая связи, как учили её Сюлань и Би Дэ. Наблюдая за своим домом со всех сторон.

Она ощущала битву Воды с Деревом. Чувствовала пульс жизни. Впервые она по-настоящему ощутила свой дом. И тогда решила попробовать кое-что новое.

Медленно, неуверенно она сделала то, что видела у Сюлань и Гоу Жэня. Она никогда прежде намеренно не пыталась воздать почести Дух земли… но ведь от этого не должно быть вреда, правда?

Она направила ци в землю, пребывая в полном покое. Отдавала земле и ничего не просила взамен, позволяя приливам и отливам своего дома успокоить её.

=======================================

Глубоко-глубоко под озером, под тысячами лет осадка и растительных остатков, на дне в камне зияла трещина. Из неё бил ключ.

Подземный источник, напрямую наполнявший озеро водой.

В самом центре источника, в гнезде из драконьих костей, лежал синий сапфир.

Его энергия сражалась с силой Дерева. Зелёное сияние поглощало всё вокруг, жадно протягивая пальцы во все стороны, но последние остатки воли дракона всё равно продолжали сопротивляться, медленно проигрывая.

Золотые жилы, ведомые туманом и паром, соединились с синим сапфиром. Разрушение прекратилось.

— Никогда бы не подумала, что ты способен на самопожертвование, жирный похотливый ублюдок, — сказала Тяньлань после недолгой паузы. Она наполовину ожидала услышать раскатистый смех или грубую шуточку Владыки озера.

Но в ответ — ничего.

Её старый друг отдал всё, чтобы защитить Туманное озеро и попытаться остановить Раскол. Ничего не осталось, кроме сапфира и ощущения решимости.

— Можешь немного отдохнуть, мой друг. Дальше я сама.

Сила Воды, угасавшая мало-помалу, стабилизировалась. Полного возвращения к состоянию до катастрофы не произошло — установилось лишь новое равновесие. Ненасытное зелёное сияние слегка отступило.

— Чти прошлое и защищай будущее… но живи настоящим. Думаю, так, — прошептала Тяньлань.

=========================================

Разумеется, после её восхождения на пост главы секты устроили большой праздник.

Старейшины неодобрительно хмурились, глядя, как она общается со всей сектой вместо того, чтобы держаться в стороне, но Сянхуа не обращала на них внимания.

Теперь она была главой секты, и такова была её воля. Оставалось им только подчиняться.

Бинвэнь, по крайней мере, не возражал — главным образом потому, что Сянхуа сказала ему: пока она путешествует со своими спутниками, он может номинально оставаться у руля.

Сянхуа вздохнула, глядя на луну. Все остальные уже легли спать, отсыпаясь после выпитого на празднике. Всё… всё на самом деле прошло лучше, чем она думала. Шок от её возвращения ещё не улёгся, но захват власти, похоже, проходил довольно гладко. Её положение всё ещё было немного шатким, однако со временем это должно было измениться.

Жаль, что Гоу Жэня не было рядом. Она могла бы показать ему секту и рассказать обо всех укромных уголках, которые нашла здесь в юности. Но увы. Её будущего мужа не было рядом, чтобы утешить её так, как умел только он.

С его большими сильными руками и… хихихихихи.

Её приятные мечтания прервали шаги, и Сянхуа обернулась посмотреть, кто идёт.

Увидев, кто это, она мгновенно потеряла хорошее настроение.

— Мать, — сказала Сянхуа. Лицо женщины оставалось непроницаемым.

— Дочь, — поприветствовала её Сэй Фэнь. Голос звучал так уверенно. — Поздравляю с достижением.

— О, теперь я «дочь»? — съязвила Сянхуа, когда женщина встала рядом. Она хорошо помнила отпечаток ладони на лице и фингал под глазом, которые носила словно почётные знаки.

— Ты всегда была моей дочерью, — сказала женщина. — Несмотря на все наши разногласия.

Кулак Сянхуа сжался. Разногласия?

— Понятно, понятно. Значит, ты хочешь возобновить наши отношения? — спросила Сянхуа.

— Почитание родителей — добродетель.

— Значит, ты просто «разошлась во мнениях», когда бросила нас? Говоришь о почитании родителей, а сама не испытываешь его к собственным детям.

Мать дёрнулась. — …Всё это было необходимо. Ты ещё не понимаешь, какое на мне лежало давление. Ради блага секты… некоторые вещи должны были произойти. Я пыталась добиться снисхождения для твоего брата, но он не желал слушать. И твой отец тоже не желал…

Сянхуа глубоко вдохнула, едва удержавшись от того, чтобы схватить мать за горло и впечатать её в землю.

— Необходимо?! — резко перебила она.

— …Ты думаешь, мне было легко? Мои дети родились калеками. Бову — телом. А ты — разумом. Порой ты была скорее зверем, чем девочкой. Люди говорили, что плоды моей утробы осквернены. Любимый мужчина отвернулся от меня. Ни ты, ни он не желали прислушиваться к голосу разума, а потом то же самое сделал Сян. Я делала то, что должна была.

Ци хлынула из тела Сянхуа, а из её рта повалил пар — даже без печи. Клюв разъярённой цапли остановился в дюйме от шеи её матери.

— Вот как. Мы чего-то добились — и теперь снова можем рассчитывать на твою любовь, мать? Мы больше не доставляем тебе неудобств?

— Если бы у тебя был такой же ребёнок, как ты сама, ты бы поняла, — имела наглость сказать женщина.

На этот раз Сянхуа действительно схватила её. Она впечатала женщину в стену ближайшего здания — точно так же, как Сэй Фэнь совсем недавно поступила с ней и её братом. Сопротивление женщины было бесполезно.

На краткий миг Сянхуа захотелось убить её.

И всё же… как быстро пришла ярость, так же быстро она и ушла.

Её слова задели Сянхуа, и, возможно, когда-то это причинило бы ей боль. Сянхуа знала, что во многом она… ненормальная.

Но теперь?

У неё были дом и семья. Настоящие. Сянхуа ничего не требовалось от этого посмешища, называвшего себя матерью. И всё же она вспомнила хорошие времена. Воспоминания о женщине, которая когда-то заслуживала называться матерью Сянхуа.

Сянхуа посмотрела на женщину, зажатую в её руке… и хихикнула. Сэй Фэнь выглядела озадаченной.

— Я знаю Мать Ху Ли и Отца Тэнь Жэня всего несколько месяцев… и они стали мне родителями в большей степени, чем вы с отцом когда-либо были, — сказала Сянхуа. — От тебя я слышу только оправдания. Я никогда тебя не пойму… да и не хочу. Я знаю лишь одно: то, что ты называешь «любовью», — не то, как ведёт себя мать. Мы не семья. А теперь исчезни с глаз моих, старейшина.

Сянхуа разжала пальцы и отпустила женщину.

Сэй Фэнь поклонилась, её лицо исказилось. — Конечно, глава секты, — легко согласилась она и отвернулась, собираясь уйти.

Сянхуа смотрела ей вслед и вздохнула. Она не понимала, что чувствует. Радость от того, что женщина ушла? Печаль? Злость?

Она не знала. Придётся сказать Бинвэню, чтобы тот присматривал за ней и не позволил женщине натворить глупостей.

Сянхуа заставила себя отогнать мысли и чувства о женщине, которая её родила.

У них всё ещё оставалось дело. Сэй Фэнь не поколеблет её решимость.

===============================

Сянхуа немало удивилась, обнаружив, что, когда она добралась до своей комнаты, Сюлань всё ещё не спала и ждала её с чайником.

Они не сказали друг другу ни слова. Сюлань заключила её в объятия… и начала напевать одну из песен, которым их научила Мать Ху Ли.

Сянхуа прижалась к подруге, стиснув зубы и глубоко дыша. Было больно. Но боль пройдёт.

Цай Сюйлань наблюдала, как Xianghua обращается к своим старейшинам, и лицо её оставалось суровым. Она хорошо оправилась после пережитых потрясений и снова была готова встретиться лицом к лицу с миром.

Они провели неделю в Секте Туманного озера: спарринговались с учениками и помогали Xianghua укрепить свою власть. Но теперь пришло время двигаться дальше — к собственной Секте Цай Сюйлани.

— Скоро мы соберём значительные силы. Я продолжу путь вместе с нашими союзниками, поскольку моё присутствие необходимо, — распорядился Xianghua перед собравшимися учениками Секты Туманного озера.

— Да, глава Секты!

— Хорошо. Пока мы снова не встретимся, старейшина Bingwen будет говорить от моего имени.

Пожилой мужчина выглядел так, будто почти не спал. Xianghua позволил ему увидеть содержимое кристалла — ещё один смелый шаг, который, похоже, себя оправдал: после долгой ночи, проведённой в общении с кристаллом, он, кажется, полностью поддержал планы Xianghua.

— Ваш покорный слуга услышал и подчинится, глава Секты!

— А теперь в путь! — приказала Xianghua.

После этого они отправились на плотах сквозь туман.

============================

Через два дня пути они снова оказались в таверне — далеко от комаров и камышей.

На этот раз путешествие прошло без происшествий, и Цай Сюйлань предвкушала выпивку и горячую еду. Она продолжала надеяться на это, когда их группа вошла внутрь, хотя немного встревожилась, заметив уже сидевших там культиваторов Секты Нефритового листа. В памяти тут же всплыло жутко точное предупреждение Цзинь о культиваторских драках в местах, где едят. Они настороженно покосились на вошедших, но затевать ссору не стали.

Всё выглядело так, будто вечер пройдёт спокойно…

— Все! Слушайте внимательно! — крикнула Тигу, выйдя вперёд. Она стояла, уперев руки в бока, и её громкий голос не терпел возражений.

В таверне мгновенно воцарилась тишина. Мужчина за стойкой заметно занервничал.

— Tigu?.. — начала Xiulan, но тут сообразила, какой сегодня день, и вздохнула. Она принялась массировать переносицу.

Пронзительные жёлтые глаза Tigu прошлись по всем посетителям — и смертным, и культиваторам. — Кхм! Раз уж я привлекла ваше внимание, у меня есть объявление, — торжественно заявила она. — Сегодня моему младшему братишке исполнилось сто дней! Позвольте мне угостить вас всех в честь этой знаменательной даты. Прошу лишь помолиться, чтобы его назвали Kai!

Настроение в таверне мгновенно сменилось с настороженного на радостное. Одна из посетительниц, уже слегка захмелевшая, радостно выкрикнула: — Тысяча благословений Kai! — невнятно произнесла она.

Tigu расплылась в улыбке и уже открыла рот, чтобы похвалить женщину, но тут заговорила Yin: — А я угощу вас выпивкой, если вы помолитесь, чтобы его назвали Shandan, — сказала она. Yin ослепительно улыбнулась, и Xiulan поняла, что по меньшей мере половина мужчин тут же в неё влюбилась.

— Трижды ура младшему братишке Shandan! — загремели они.

Xiulan заметила, как Yin беззвучно произнесла в сторону невысокой девушки: «Я выигрываю пари». Глаза Tigu расширились; казалось, ещё немного — и она выплюнет кровь от гнусного предательства со стороны своей спутницы.

— Что?! Младшая сестрёнка, да как ты смеешь? Ты смерти ищешь! — прорычала Tigu. — Красавчик! Ты ведь согласен, что Kai — имя получше, да?

Она умоляюще посмотрела на Tie Delun. Тот мгновенно сдался, и Xiulan вздохнула.

— Это всё из-за тебя, Rags, — заявила Xiulan.

— Я не думал, что она и правда так поступит, — стал оправдываться мужчина. — Это была шутка!

Xiulan уставилась на него.

— Ладно, вообще-то я был уверен, что она так и сделает, — признался он, подозрительно оглядываясь.

Цай Сюйлань вздохнула, наблюдая, как таверна погружается в хаос, а её друг, к её удивлению, сегодня решил не вмешиваться и лишь с улыбкой смотрел на происходящее, качая головой.

По крайней мере, выглядела она уже лучше.

— Так на кого ты поставила? — спросила Xiulan у подруги.

— Это секрет! — заявила Xianghua. И, судя по всему, на этом тема для неё была закрыта.

===============================

В прежнем мире — по крайней мере, там, откуда я родом, — дать ребёнку имя было так же просто, как написать его на листке бумаги. Обычно имя давали вскоре после рождения, а потом заносили в свидетельство.

Здесь всё было немного сложнее.

— Правда? Просто подписываешь листок — и всё? — спросила Meimei, пока я запускал руку в кипяток, чтобы достать ещё одну партию яиц вкрутую.

Кухня всё ещё была немного «на реконструкции». Её пришлось сильно расширить, чтобы вместить весь объём готовки: я строил её для семьи из четырёх человек, а не для четырнадцати. Зоны для подготовки продуктов и хранения пришлось увеличить втрое.

— Ага. И всё, — ответил я, перекладывая яйца в красную краску из корня марены. Остальные я вынул и положил в раковину. Благодаря трубам и водяному кристаллу речная комната теперь стала почти не нужна: всё можно было делать в доме. Но я успел по-настоящему к ней привязаться, а запирать Воши за пределами дома на этом этапе было бы просто невежливо.

— Звучит не слишком важно, — возразила она, нахмурив брови. — Разве наречение ребёнка не повод для праздника?

— В основном это часть празднования рождения, — ответил я. Мне всё ещё не слишком хотелось много говорить о Прежнем мире, но Meimei спросила о тамошнем обычае, и я постарался объяснить. — Если честно, здешний способ лучше. По крайней мере, веселее.

Meimei хихикнула. — Да, церемония Jinhai была довольно весёлой, правда?

Мы уже побывали на церемонии наречения ребёнка Meihua — того самого, которого она и Tingfeng назвали в мою честь. Вообще-то, несмотря на то что праздник вроде бы устраивался ради ребёнка, ребёнок возрастом 100 дней мало что умел, кроме как сидеть и пускать слюни. Так что всё мероприятие в основном сводилось к тому, чтобы напиться с друзьями и роднёй.

Я фыркнул, вспомнив, как Tingfeng напился до бесчувствия. Подхватил связку имбиря, отложил её в сторону, а потом нахмурился, глядя на неё. — Знаешь… меня это немного беспокоит. Я понимаю, что яйца, наверное, символизируют рождение и обновление, но зачем здесь имбирь?

— Имбирь должен завершить восстановление матери, наполнив её пламенной ци, — ответила Meimei.

— По-моему, ты и так уже некоторое время вся из себя пламенная, дорогая, — заметил я и легонько толкнул её бедром. Ещё какая пламенная. Не то чтобы я жаловался. Когда после предложения прогуляться по лесу моя влюбчивая жена устроила на меня засаду, было очень даже приятно. — Не думаю, что справился бы с тобой, стань ты ещё острее.

Meiling хищно посмотрела на меня и заговорила низким, нарочито разбойничьим голосом: — Ох, а по лесу тут цветочек такой хорошенький ходил. Не удержалась — пришлось сорвать.

— Кья-а-а! — без выражения протянул я высоким голосом. — Моя невинность в опасности! На помощь! Помогите!

Она забавно наморщила нос, захихикала и толкнула меня бедром в ответ.

Ещё несколько мгновений мы молча работали, пока Meiling снова не заговорила.

— Тебя устраивает это имя? — прошептала она. — Если хочешь что-нибудь более похожее на имена из другого мира…

— Имя идеальное, — ответил я. — К тому же, если взять что-нибудь из Прежнего мира, звучало бы странно.

— Yuehan звучит довольно хорошо и не так уж странно.

Я фыркнул, услышав, как её акцент исковеркал имя John. Впрочем, мне самому было не на что жаловаться. Без воспоминаний Rou я говорил бы ещё хуже. — Назвать ребёнка в честь твоего любимого музыканта?

Забавно, что одними из первых английских слов, которые она выучила, стали слова из песни John Denver. Правда, мы почти не пользовались английским: в конце концов, я был единственным, кто знал этот язык, а значит, толку от него было мало.

— Он пишет хорошие песни, — защищаясь, сказала она.

— Ну да, пишет. Но назвать в его честь нашего сына?..

— Это была просто идея. Я не собираюсь менять всё в последнюю минуту!

Мы продолжали в шутливой перепалке обсуждать имена, пока не закончили.

===============================

Мы тепло укутали Маленького D и добежали до Hong Yaowu. Chunky вёз тележку, в которой сидели Боуу, Лапша и Воши, а остальные бежали рядом.

Странно было, насколько будничным всё это казалось. А Маленькому D, похоже, очень нравилось: почти всю дорогу он хихикал, подпрыгивая у меня за спиной.

Когда мы прибыли, в Hong Yaowu уже кипела жизнь. Gou отправился вперёд, чтобы помочь всё подготовить, и я увидел, что глава уезда и госпожа Wu уже сидят за главным столом и беседуют с Папой и дядюшкой Che.

Целое празднество, да ещё и чиновник на церемонии наречения твоего сына. Никакого давления, правда?

Сначала мы почтили предков Meiling. Обычно мы сделали бы это у семейного алтаря… но у семьи Rou до сих пор не было ничего подобного. Поэтому мы вернулись в дом моей жены, чтобы духи её предков хранили нашего сына, когда ему будут давать имя.

Затем его усадили на место во главе стола. Наш мальчик выглядел немного растерянным, но в основном, похоже, радовался, оглядываясь по сторонам в своей традиционной красной одежде. Мы почтили Папу, а затем — главу уезда, который после этого прокашлялся.

— Готовы начать? — спросил он.

Мне оставалось лишь кивнуть.

Глава уезда снова прокашлялся и приступил к церемонии. Обычно эту роль исполнял бы мелкий чиновник… но глава уезда был моим учителем и сам попросил позволить ему провести эту часть обряда.

— Все присутствующие! Прошу тишины — мы начинаем! — Его голос перекрыл последние разговоры, и они смолкли.

— В семнадцатый день Месяца Лошади мы собрались засвидетельствовать наречение первенца дома Rou! Писец Xian внесёт это событие в судебные записи!

— Rou Jin, патриарх дома Rou! Скажи этому слуге императора, какое имя будет даровано мальчику? — спросил он ясным, легко разносящимся голосом.

Я тихонько вдохнул. В конце концов… мы решили остановиться на предложении Chunky. Имя было немного в лоб, но хорошее.

— Моего сына будут звать Rou Zhuye — это имя записывается иероглифами «красный» и «лист».

— Имя, говорящее о красоте природы, сулит величайшую удачу: оно уподобляет ребёнка поре изобилия во время жатвы, — провозгласил глава уезда. — Да будет сие известно! В семнадцатый день Месяца Лошади отец даровал сыну дома Rou имя Zhuye. Да будет его жизнь долгой и благополучной. Да благословят небеса его путь, и да хранят его все предки!

— Да хранят его все предки! — хором повторили жители Hong Yaowu.

Затем Мать Ху Ли вышла вперёд с ножом: обычно это делала бы его бабушка, но мать Гоу Жэня была для него ближайшей заменой, поэтому тонкими пальцами она сбрилa ему волосы, выросшие в утробе, чтобы дать ему новый старт.

И на этом… всё почти закончилось. Его имя запишут и в Hong Yaowu, и в Verdant Hill.

А всё остальное? Ну, остальное превратилось в одну большую пирушку. Я стоял рядом с Meiling, когда глава уезда повернулся к нам.

— Ученик, окажете ли вы мне честь первым поприветствовать вашего сына?

— Прошу, — ответил я, поклонившись.

Глава уезда улыбнулся моему сыну, моему Zhuye, когда подошёл к нему. Он положил перед мальчиком красный конверт, а затем сложил руки в традиционном приветствии.

— Рад познакомиться, Rou Zhuye. Надеюсь, ты будешь доставлять мне меньше хлопот, чем твой отец. — Он подмигнул, и сын захихикал.

Я весело фыркнул, а Meimei хихикнула.

А потом плотину прорвало. Люди один за другим подходили поздороваться с недавно названным мальчиком и оставить небольшой подарок, завёрнутый в конверт.

Я пошёл принести нам выпить и просто наблюдал за происходящим. Даже ребёнок способен вынести лишь ограниченное количество новых впечатлений, и мы с Mei следили, не начнёт ли он капризничать…

Meimei внезапно нахмурилась.

— Что-то приближается, — сказала она, принюхавшись. — Пахнет как… о. Значит, она проснулась.

— «Проснулась»?.. — переспросил я, но договорить не успел: низкий гул насекомых, постоянно слышный в сельской местности, начал нарастать, и на горизонте показалось чёрное облако.

— Vajra, — ответила Meimei, когда к нам приблизились тысячи пчёл. Сначала это просто выглядело как обычный, пусть и очень большой, пчелиный рой. Я сжал кулак, готовый ко всему, — пока не увидел, что пчёлы несут вытканные из травы гобелены и куски мёда.

Люди ошеломлённо глазели, пока рой опускался, а гобелены и мёд складывали рядом с конвертами. На голову моего сына бережно опустился венок из цветов. А к его ногам положили целую груду чего-то… погодите, это что, головы комаров?!

Пчёлы выстроились в армейские шеренги. Ряд за рядом, словно пехота. А во главе, в окружении переливающихся пчёл длиной в два дюйма, стояла королева. Королева приземлилась и принялась вертеть задом так, словно от этого зависела её жизнь.

Гул крыльев усилился, повторяя ритм слов: «Я отдаю дань уважения Rou Zhuye».

Я просто уставился на происходящее. — Но… но прошлой ночью она опять попалась в ванной.

— Ага, — сказала Meimei.

Глава уезда тоже лишь ошеломлённо смотрел на это новое развитие событий. Он вздохнул и посмотрел на моего сына.

— Молодой человек, это не было вызовом.

На что Zhuye лишь рассмеялся и принялся размахивать руками.

Vajra, Владычица хмельного, Царица ульев Императора и предводительница княжеской гвардии, была безмерно довольна своим появлением. В глазах менее знатных гостей сиял благоговейный восторг: перед ними опустилось её могучее воинство, а сама Императрица почтила их своим присутствием.

Правда, её немного задело, что в императорской процессии для неё не приготовили достойного места, но винить его в этом было нельзя. Он приказал слугам всё подготовить, а те забыли её предупредить!

О том, что Князю вот-вот дадут имя, она узнала только в самый момент отъезда — когда толстый, неуклюжий распорядитель Пи Па проверял, приготовили ли остальные слуги свои подарки. Vajra едва не упустила этот момент: после утреннего купания с Императором она была совершенно не в себе.

Ей хотелось плеваться кровью: у неё не было подарка Князю! Это было совершенно недопустимо, даже если её не предупредили. Как она теперь посмеет снова показаться на глаза своему Императору после того, как нанесла ему такое оскорбление?!

Но если испытания сами приходили к Vajra, она встречала их лицом к лицу! Её улей немедленно пришёл в движение. Разум и ци работали с такой силой, что Vajra показалось: её крепость начинает раскаляться, пока стражи ткут свои шедевры. На них Князь вёл воинов к славной победе над Чёрными Копьями, посмевшими попытаться осквернить его плоть своими непристойными хоботками. На других он восседал там, где ему и подобало, — на руках Императора, пока внизу кипела работа.

Врагов, ожидавших утилизации, быстро разделывали, а отряды налётчиков собирали новые подношения, грабя леса между ульем Императора и его подчинённой крепостью. Чёрные Копья, гигантские Раздиратели Плоти и Костеклюи Он Та Рай О — название для столь мелких злодеев весьма внушительное — были истреблены без малейшей жалости.

Пусть времени было в обрез, Vajra проследила, чтобы перед сбором воинства всё было идеально. Их панцири сверкали. Цветы, полные нектара, сорвали и сплели в корону, оставив их богатый урожай нетронутым — дабы показать несметное богатство их августейшего Владыки.

Возможно, подумала Vajra, ей даже стоило поблагодарить розовую за то, что та её не предупредила. Теперь её появление выглядело ещё более блистательно. Все слуги потрясённо и благоговейно уставились на неё. Князь протянул к ней руки и засмеялся, пока Гроза Чёрных Копий занимала место стражи, — а затем его внимание переключилось на неё саму.

Она лично станцевала для него — быстро и уверенно, воспевая его славу и великое имя. Чжуе, сообщили ей передовые разведчики. Остальные воины тем временем разложили подношения Князю.

Такое появление наверняка расположит к ней Императора. Его враги уничтожены, сыну преподнесено золотое богатство, а целая армия собрана и ждёт, когда он соизволит ею командовать!

Пусть даже по сравнению с сокрушительной мощью, которую мог обрушить на врага один Пи Па, это была всего лишь мелкая сила. Но всё же численность кое-что значила!

Закончив танец, она перевела взгляд на своего Императора: тот держал в руке гобелен и показывал его Императрице. Та одобрительно хмыкнула, и сердца Vajra забились быстрее.

— Спасибо, Vajra. — Голос его был глубоким, полным силы. — Я очень рад, что ты так высоко нас ценишь. Подарки у тебя потрясающие.

Vajra тут же пустилась в танец моления, едва не захлебнувшись собственными чувствами. Император снова её поблагодарил! Её, носительницу титула Владычицы хмельного! А вдруг он даст ей ещё один титул? Вдруг назначит постоянным капитаном гвардии? Забрать эту должность у Тигу было бы настоящим благословением!

— Я всё гадал, кто это уничтожает всех комаров, а теперь знаю… — пробормотала Императрица, покачала головой и продолжила: — Отличная работа по… прореживанию вредителей, Vajra. А теперь дай своим солдатам отдохнуть и присоединяйся к нам. Нам многое нужно обсудить.

Vajra кивнула и распустила солдат. Все, кроме княжеской гвардии, покинули строй и разлетелись кто куда. Vajra уже собиралась взмыть к Императрице, но Император вместо этого опустил ладонь, чтобы она забралась на неё. Честь за честью — и всё ей!

Vajra важно прошествовала на его огромную, могучую ладонь, пока крестьяне оправлялись от потрясения и снова принимались приветствовать Князя.

Vajra отнесли к столу Императора. — Ты голодна? — спросил её Владыка, доставая ложку и накладывая ей немного своего восхитительного, наполненного Ци сиропа. Она склонила голову в знак благодарности: только глупец осмелился бы отказаться от угощения Императора.

Вдоволь насытившись, Vajra услышала обращённый к ней вопрос: — Давно ты проснулась? — спросил Император напрямую. Ей оказали столько милости, что сам Владыка удостоил её личного внимания! Это было исполнением мечты!

Vajra принялась объяснять. Рассказывая своему Великому Владыке, она виляла брюшком, а тот непроницаемо смотрел на неё — вместе с розовой служанкой и Красавчиком Чун Кэ.

Закончив объяснение, она замерла. Все продолжали на неё смотреть. И тут Чун Кэ кашлянул.

Vajra застыла, пока на лицах остальных не начало проступать понимание.

Её Император не понял её танцев?!

И всё же это имело смысл! Небеса, с чего бы Императору знать, как общаются её сородичи? Перед ним она была всего лишь насекомым! Как же самонадеянно она решила, будто он понимает её жалкое виляние брюшком?!

Она корила себя, а Император тем временем спасал её честь, извиняясь за то, что не понял её! Vajra запаниковала и позвала нескольких слуг. Те немедленно выстроились в ряды, собираясь в письменные знаки. Тратить слуг на такое вместо сбора нектара казалось ужасным расточительством, да и само занятие было до странности непривычным, но Vajra не отступила: слуги сложились в иероглифы, выражавшие извинение.

И всё же оплошность Vajra была прощена — её Император оказался великодушной душой. Он пригласил её сесть за его стол и поесть вместе с ним, а по возвращении обещал выделить ей место. Её собственное место, прямо за столом!

Какой счастливый день!

Vajra, разумеется, немедленно приняла своё возвышение. Её наверняка повысили на два звания — нет, на три! Теперь она стала приближённой служанкой!

Для неё всё, абсолютно всё сложилось как нельзя лучше.

И тут Князь издал недовольный звук. Взгляд Императора переместился с Vajra на сына. Ребёнок расстроился, и Император поднялся, чтобы заняться им, вместе с Чун Кэ и Пи Па. Vajra тоже поднялась, загудев крыльями в надежде снискать ещё больше милости, — но из воздуха её выхватили тонкие, изящные пальцы.

— Так… всё это время ты была совершенно в сознании… и что же ты делала в купальне моего мужа? — легко спросила Императрица, и Vajra застыла. Два фиолетовых глаза пронзили её взглядом.

Её мысли заметались, а рой затрепетал: Vajra поняла, что не приготовила ни единого оправдания.

===================

Оказалось, Чжуе слегка испачкался. Я отвёл его в сторону, привёл в порядок, а потом вернулся к гостям. За время моего отсутствия праздник возобновился. Жители Hong Yaowu уже привыкли, что животные вдруг начинают вести себя как люди, так что рой разумных пчёл вызвал лишь мимолётное любопытство, а не тревогу.

Тем более что большинство пчёл, похоже, разлетелись и вернулись к своим обычным пчелиным делам.

Несколько человек рассматривали один из маленьких гобеленов, принесённых пчёлами. Вышел он и правда здорово. Чем-то напоминал неолитические наскальные рисунки, только вытканные: над пчёлами, выстроенными в ряды, возвышались великаны. На другом пчёлы сражались с гигантскими комарами и охотились на них.

Это был взгляд в микрокультуру, о существовании которой я даже не подозревал. Я вздохнул. Как же я не догадался? Хотя… я знаю, почему не считал её Духовным зверем. Она всё время попадалась в купальне! Откуда мне было знать, что по разуму она сравнима с человеком, если она постоянно это проделывала?!

Может, всё дело было в тепле? Или ей нравилась моя Ци? Наверное, так. Ну и ладно — лишь бы ей было хорошо.

Я вздохнул и покачал головой, закончив устраивать Чжуе поудобнее, — а потом застонал.

— Сынок. Пчёл слюнями не облизывают, — пожурил я его и осторожно извлёк мокрую двухдюймовую… Так, а это Духовный зверь? Или Духовным зверем была только Vajra, а остальных она просто изменила — примерно как обезьяны с Хрустального Холма? Понятия не имею.

— Извини, что тебе приходится с этим разбираться, — всё же сказал я совершенно мокрому солдату. Пчела загудела, когда я поставил её на землю, а затем решительно зашагала обратно к моему сыну — на этот раз остановившись прямо за пределами досягаемости его цепких пальцев.

Я отдал честь храброму солдату и повернулся к Мэймэй, которая всё ещё разговаривала с Vajra.

По крайней мере, пчела, похоже, не слишком расстроилась из-за того, что я ничего не заметил. Vajra… ну, если не считать истории с купальней, она казалась вполне адекватной. Кажется. Пока она никого не убила, но, судя по всему, объявила комарам войну и устроила чистку, так что с этим вопросом ещё не всё ясно.

Я вздохнул. Думал, с сюрпризами от Духовных Зверей покончено, но сам себе дурак. Мэймэй, похоже, закончила высказываться, и Vajra слетела со стола. Жена кивнула, тоже поднялась, прихватила с главного стола закуски и направилась ко мне.

— О чём вы говорили? — спросил я жену.

— У нас состоялся чудесный разговор о личных границах, — с улыбкой ответила Мэймэй. — Если ей так хочется купаться, пусть ходит в баню вместе с остальными девочками.

Я пожал плечами. Похоже, всё уладилось. Теперь оставалось только обсудить мёд и выяснить, смогу ли я по-прежнему его собирать, но это могло подождать до завтра. А пока… что ж, в нашей семье появился новый член.

Новый член семьи, которому понадобятся собственные крошечные миска и столовые приборы. И, возможно, шляпа.

Эй, пчёлы — милые.

Месяц назад

Лу Жи, ученик Секты Облачного Меча, положил ладонь на ворота, преграждавшие ему путь. Он отправился из дома Жоу Цзиня с поручением, которое на данный момент было выполнено. Цель достигнута: он доставил Шэнь Юя на мирную встречу с его внуком.

Теперь настало время отчитаться. Одной рукой он толкнул дверь, и массивные ворота подались так легко, словно были сделаны из бумаги. Лу Жи глубоко вдохнул, наполняя нос свежим, чистым воздухом Секты.

— Брат Лу Жи! — окликнул его с поста у ворот товарищ, старший ученик Ичоу. Лу Жи обернулся, и тот приподнял бровь. — Ты явно в отличном настроении. Надеюсь, поручение прошло успешно?

Лу Жи замер и понял, что улыбается: в последнее время он часто ловил себя на этом. — Время прошло не зря, брат, — ответил он.

— Вижу. — Старший ученик оглядел Лу Жи с ног до головы и продолжил: — Старейшина Гэ хочет встретиться с тобой через день. Велел тебе отдохнуть и восстановить силы, а завтра явиться в Зал старейшин для разбора задания.

Лу Жи улыбнулся, кивнул и направился внутрь — в свою чистую, недавно и заботливо восстановленную Секту.

Ноги сами привели его в один из амфитеатров: там ученики участвовали в состязании по каллиграфии, организованном одним из учеников ядра. Выставленные работы были смелыми и выразительными, и Лу Жи несколько долгих часов любовался ими, слушая споры о расположении иероглифов и мазках кисти.

Он уже собирался присоединиться, когда его внимание привлёк чей-то голос.

— Младший брат?

Лу Жи замер, удивлённый неожиданной встречей.

— Старшая сестра Ё На, — почтительно произнёс он.

Перевязанная женщина улыбнулась ему.

===========================

В городе Багрового Горнила Лу Жи сидел со своей старшей сестрой на Великом балконе, одной из самых высоких точек мегаполиса.

Зрелище открывалось прекрасное. Город-крепость был частично встроен в огромную Облачную гору, а затем разросся на немногочисленных плоских и прочных участках этой пересечённой реками провинции с уступчатым рельефом. Внешний двор крепости выходил к Великому Обрыву — краю водопада, где заканчивалась Великая Змеиная река. Вода низвергалась в одно из ущелий, давших название Ущелью Бушующего водопада. Поток падал более чем на тысячу ли в земные глубины — необъятная завеса воды с грохотом уходила всё ниже, в неведомое.

Со всех сторон к могучим стенам тянулись огромные мосты и дороги: Великий Обрыв был конечной точкой торгового пути, пересекавшего большую часть Империи. Люди непрерывно входили в город и выходили из него, и Лу Жи видел, как продуманная планировка дорог придавала движению толпы плавность. Место было эффективным и прекрасно управляемым; очевидно, близость к Секте Облачного Меча и учениям Почтенных Основателей оказала на горожан сильное влияние.

После Verdant Hill Лу Жи смотрел на город уже другими глазами.

— Ты сильно изменился, младший брат. В глазах появился новый свет, — сказала старшая сестра. Лу Жи вырвался из задумчивости и снова повернулся к спутнице, которая явно забавлялась.

Казалось, целая жизнь прошла с тех пор, как старшая сестра Ё На учила его противостоять убийственному намерению. Теперь его добрая, пусть и всё ещё внушительная наставница выглядела не столь грозно. В последней битве с полчищами демонов она получила тяжёлые ранения. Сейчас она казалась уставшей: одна рука и одна нога целиком скрывались под печатями и бинтами.

Она уже не производила прежнего впечатления, и, по правде говоря, это было возмутительно. — Вам больше всего идёт суровый и непреклонный вид, старшая сестра, — пробормотал Лу Жи.

Она улыбнулась, и с её губ сорвался смешок. — Твои слова — опасное оружие, младший брат, даже если ты не вкладываешь в них подобного смысла. Очень лестно, что ты так высоко ценишь эту старуху.

— Всегда, старшая сестра, — ответил Лу Жи. — Нужно всегда выражать уважение тем, кто указал тебе верный путь.

Старшая сестра покачала головой; в голосе её звучала нежность. — Всё такой же серьёзный — эта твоя черта не изменилась. Она откусила кусочек пирожного, которое дал ей Лу Жи, и её глаза широко распахнулись, когда кленовый сироп коснулся языка. — О! Очень вкусно.

— Действительно. Признаюсь, я к нему слаб.

— Понимаю почему. — Она откусила ещё кусочек. — Восхитительно. Но мне хочется кое-чего другого. Расскажи старшей сестре: что же так тебя изменило? Глаза — это одно, но и держаться ты стал иначе. Я вижу, что ты уже почти способен использовать Формацию Бушующего Облачного Меча.

Лу Жи кивнул: старшая сестра обладала невероятной проницательностью. — В ходе задания этому Лу Жи посчастливилось получить наставления от культиватора из Императорского царства.

Глаза старшей сестры расширились. — Трудолюбие и добрая карма действительно вознаградили тебя, младший брат, — похвалила она.

Лу Жи улыбнулся: Шэнь Юй был одним из величайших мастеров мира, а его наставления невероятно расширили понимание Лу Жи самого себя и собственных способностей. Уже одно это стало бы царским вознаграждением за проделанную работу.

Но это было не всё, что он получил.

— Это… и, пожалуй, ещё родственную душу, в некотором роде. Человека, словно сошедшего со страниц трудов Почтенных Основателей. — Редкостный смертный, который понимал Лу Жи с полуслова. Правитель Verdant Hill был человеком необычным. Настоящим правителем, будто сошедшим со страниц текстов, которыми Лу Жи так дорожил. Он выслушал идеи Лу Жи и сразу понял их ценность.

— Вот как? Похоже, человек он интересный.

— Ещё какой. Он и его подчинённые — настоящие жемчужины, скрытые в грязи. Жители Verdant Hill услышали предложение правителя начать присваивать домам названия и номера и сразу приняли приказ. Правитель объяснил, что это упростит доставку почты, и люди тут же признали пользу такой меры. Даже те, кто не до конца понял замысел, лишь пожали плечами, уверенные, что правитель не поведёт их по неверному пути.

Идеалы Основателей, воссозданные в далёкой деревне. Правители — учёные мужи, направляющие людей твёрдой и уверенной рукой; народ — уверенный в себе и готовый поднимать общество на новый уровень.

Старшая сестра молча слушала, пока он рассказывал о своих впечатлениях и идеях объединения провинций. Его увлечённость, похоже, её забавляла, хотя Лу Жи замечал, как тщательно она держится, и видел полосы боли на её в остальном гладком лице.

— Перед отъездом я оставил своей организации, Тени Цветущей Сливы, особые распоряжения: пусть начинают собственную работу. Карты и данные переписи необходимо переделать.

Они достойно сохраняли верность делу: оказывали услуги, собирали сведения и укрепляли своё влияние, но просто плыли по течению, не имея ясной цели. Они выполняли задания лишь ради самого выполнения, без настоящего смысла.

Поэтому Лу Жи дал им цель, и его подчинённые, действительно восприимчивые к словам Основателей, прекрасно поняли его намерения. Их захватила идея взять под контроль почту провинции, связать её целиком превосходной инфраструктурой и предоставить бесценную услугу. «Почтовый корпус» уже стремительно создавался: прокладывались маршруты, на картах отмечались места отдыха, а на земле возводились соответствующие станции.

— По тебе видно, что ты не можешь дождаться возвращения.

Лу Жи помолчал, обдумывая её слова, и тут его осенило: — Да, это правда. — Он кивнул. — Хочу увидеть, как далеко всё это зайдёт.

Старшая сестра одарила его тёплой улыбкой. — Думаю, такое отношение далеко тебя заведёт. Старшая сестра ждёт от тебя множество историй в будущем: ей ещё предстоит потратить немало времени на очищение от демонической скверны.

Она замолчала, когда по её лицу прокатилась судорога боли. Лу Жи почувствовал, как внутри неё бурлит демоническая ци.

— Думаю, у меня есть кое-что, что поможет. Правда, это предназначено для завтрашней встречи со старейшинами…

— Сначала исполни свой долг, старший ученик Лу Жи. — Старшая сестра рассмеялась и махнула здоровой рукой, шутливо, но недвусмысленно отсылая его. — Я за это время не помру. Но что это ещё за Тень Цветущей Сливы? Мой младший брат что, называет всё в свою честь?

От поддразнивания Лу Жи слегка покраснел. Его имя записывалось иероглифом «слива»…

Остаток дня он отбивался от её насмешек и время от времени — от вспышек Намерения, совсем как в былые времена.

==========================================

Когда Лу Жи, старший ученик Секты Облачного Меча, явился с отчётом, он ожидал увидеть старейшин Гэ, Жаня и Чэня. Но он не рассчитывал застать там также старейшину Юйкуна из Павильона артефактов и старейшину Шоу из Павильона лекарств. Оба провели в затворничестве несколько веков.

Он мгновенно оказался под тяжёлым вниманием пяти старейшин, чьё намерение давило со всех сторон. Лу Жи выдержал его с лёгкостью, приобретённой практикой, и почтительно поклонился.

— Старший ученик Лу Жи докладывает: поручение выполнено, — объявил он.

— Превосходно, — ответил старейшина Гэ с улыбкой. Он уже знал об успехе задания, но, похоже, разыгрывал этот маленький спектакль, представляя Лу Жи недавно пробудившимся старейшинам. Лу Жи был польщён подобным представлением. Разве Почтенные Основатели не писали, что лидер должен создавать своим последователям условия для успеха?

— Так это и есть твой парень, Гэ? — спросил старейшина Шоу, почесав короткую бороду. Он был худым и долговязым, с лысой головой и морщинами старости. Верхняя часть его одеяния с одной стороны сползла, обнажая жилистые мышцы. Острые, умные глаза прошлись по телу Лу Жи. — Ничего особенного.

— Держится он достойно, муж. В его возрасте ты бы уже стоял на коленях под тяжестью этого намерения, — тихо заметила старейшина Юйкун. На вид ей не дашь больше двадцати, но вместо нефритовой гладкости в ней чувствовался твёрдый гранит: суровая, как горный склон.

Старейшина Шоу усилил давление на Лу Жи, но тот не шелохнулся. Шоу фыркнул и отступил.

— Итак, это ученик Лу Жи, чьи действия принесли нашей Секте огромную пользу. — Старейшина Гэ указал на стул. — Садись, ученик, нам многое предстоит обсудить. А вы, друзья, не стесняйтесь. Как вы выразились, он «мой парень». Надеюсь в будущем принять его в наши ряды.

— Благодарю, старейшина Гэ, — с достоинством произнёс Лу Жи, садясь. Старейшина Жань тоже улыбался, а старейшина Чэнь оставался непроницаемым. Вместо того чтобы пытаться прочесть смысл в этой бесстрастности, Лу Жи обратился к двум старейшинам, с которыми ещё не успел взаимодействовать. — Для меня честь видеть вас обоих пробудившимися, старейшины.

Старейшина Шоу фыркнул, а глаза старейшины Юйкун слегка сузились.

— Что ж… просто пришло время выйти из затворничества, — сказал старейшина Шоу, пожав плечами.

— Состояние Секты было ужасным, — без обиняков сказала Юйкун. — Из-за невнимательности всё едва не закончилось катастрофой.

Шоу снова хмыкнул. — Столько всего мы позволили прийти в упадок… Но, полагаю, отчасти это наша вина. — Это признание, казалось, причинило ему физическую боль; он покачал головой. — Но довольно об этом. Как там этот ублюдок, а? Нам ведь не придётся готовиться к тому, что меч разрубит нашу гору надвое?

И Лу Жи принялся рассказывать о своих встречах с Шэнь Юем, его внуком и основанной внуком новой Сектой.

==========================

Когда он закончил рассказ, в комнате стало теплее, а настроение заметно улучшилось. Старейшина Гэ откинулся назад с довольной улыбкой. Даже старейшина Чэнь выглядел чуть менее обеспокоенным.

— Итак… всё улажено, — сказал он.

— Полагаю, да, старейшина Гэ. Шэнь Юй нашёл своего внука в добром здравии, и ни он, ни его внук не винят нашу Секту Облачного Меча.

— Что ж, хоть это хорошие новости. Слухи о демонах на севере тревожат, но если Шэнь Юй лично займётся расследованием, нам остаётся лишь сидеть сложа руки и ждать.

В ответ на это заявление все кивнули.

— А… чего хочет Жоу Цзинь в отношении человека, который его искалечил? — спросила старейшина Юйкун.

— Он и мастер Шэнь доверяют Секте Облачного Меча вершить надлежащий суд. Жоу Цзинь больше не хочет ничего о нём слышать и не желает, чтобы на него тратили дополнительные ресурсы. На семью юноши он зла не держит. Его собственные слова: «На этом всё».

Старейшина Юйкун выглядела слегка позабавленной. — Как же это унизительно для нашей Секты: мальчик вынужден позволить нам сохранить лицо.

— Ха! Умеренность и самообладание у мальчика, которого воспитал тот ублюдок? А я думал, ты говорила, что он пытается создать ещё одного себя. — Старейшина Шоу хлопнул себя по колену. — Что скажешь, мальчик?

После этих слов все взгляды обратились к старейшине Чэню. Тот выглядел одновременно смирившимся и слегка обнадёженным. На кону висела судьба всего его рода — и роду позволили уцелеть. — Этот старейшина Секты Облачного Меча может лишь поблагодарить внука Шэнь Юя за его великодушие.

Один мёртвый вместо сотен. Милосердие и впрямь безгранично.

— Превосходно, — объявил старейшина Гэ. — Виновника ликвидируют сегодня вечером. А теперь что насчёт отношения Жоу к нашей компенсации?

— Он согласен на предложенное Сектой Облачного Меча возмещение и не возражает против связей с нашей Сектой. Более того, он даже предложил снабжать нас низшими духовными травами—

— Низшими духовными травами?! Проклятое название Шэнь Юя для семиароматных самоцветных трав прижилось?! — возмутился старейшина Шоу, словно вот-вот выплюнет кровь. Небо загрохотало, когда вспыхнула его ци. Старейшины Жань и Гэ выглядели наполовину позабавленными, наполовину виноватыми. — Семьароматные самоцветные травы — настоящее чудо! Лучшие травы для любого культиватора Духовного царства, а он назвал их «низшими духовными травами»?!

— Если уж быть справедливым, ты сам вёл себя как невыносимый ублюдок, расписывая, какие они потрясающие, — пробормотал старейшина Жань.

Лу Жи моргнул. Значит, они называли их низшими духовными травами потому, что старейшина Шоу вёл себя невыносимо из-за растений? Довольно… по-детски, но, судя по тому, что Лу Жи знал о Шэне Юе, вполне в его духе. Куда удивительнее было то, что старейшины ему подыграли. И тут Лу Жи заметил, как старейшина Жань смотрит на старейшину Гэ, который выглядел слишком уж невинно.

Старейшина Юйкун взяла Шоу за руку и принялась поглаживать её тыльную сторону круговыми движениями. Вспышка ярости исчезла так же быстро, как возникла, и старейшина лишь проворчал.

— У меня есть несколько образцов, старейшина Шоу.

Старейшина махнул рукой. — Ну так посмотрим.

Лу Жи достал один из образцов из кольца-хранилища.

Взгляды всех старейшин впились в низшую — семиароматную самоцветную траву. Переливчатый блеск. Семь ароматов. Жизненная ци, исходящая от растения. По каждому из рассмотренных признаков трава не просто соответствовала высочайшим требованиям, а превосходила их.

— О боже… мы ведь упустили нечто по-настоящему хорошее, да? — невозмутимо заметила старейшина Юйкун. Старейшина Шоу выглядел так, словно его вот-вот хватит удар.

— Да к чёрту Шэнь Юя. Я бы его забрал, — проворчал старейшина. — Скупить всё. Я подарю ему семена от нескольких других растений. Если он сможет вырастить их так же, как эти…

Лу Жи кивнул. — Думаю, так и будет.

Старейшина Гэ вырвал веточку из руки Лу Жи и вдохнул её аромат. — Прекрасный материал. Мы будем весьма довольны такими поставками. Есть ли ещё что-нибудь, чего он хочет?

— Защитную формацию вокруг деревни и отряд стражи — в рамках соглашения между нашей Сектой Облачного Меча… а также в качестве платы за оказанные услуги.

— «За оказанные услуги»? — переспросил старейшина Гэ, вдвойне заинтересовавшись.

— Да. У дома Хун и Линь Бао есть кое-что для Секты Облачного Меча… и, по сути, для всей Империи.

Лу Жи активировал кольцо-хранилище и достал свиток, который передал ему Хун Сянь. Свиток с формацией.

— Хун Сянь, Линь Бао и Хун Мэйлин усовершенствовали формулу, которая окажет огромную помощь в борьбе с Врагом.

=================================

Старейшинам потребовалось всего несколько минут, чтобы расшифровать и разобрать формацию. Старейшина Юйкун уже успела изготовить целую кипу бумаги; её кисть двигалась так быстро, что превратилась в размытое пятно. Старейшина Шоу подавал ей новые листы и машинально поддерживал чернила в идеальной для письма густоте.

— Интересная штука, — заявил старейшина Шоу. — Обычно демоническую ци уничтожают напрямую, а не выводят таким способом: вытягивая её из тела с помощью ци, можно заразить ци того, кто проводит процедуру, не говоря уже о едких токсичных отходах. Но пропустить её через металл, снабжённый источником ци, а затем в воду… Это нужно изучить подробнее. Особенно вот это слово — «осмос». Неужели теперь так называют стремление жидкостей перемещаться из областей высокой концентрации в области низкой?

— Похоже на то. — Кисть старейшины Юйкун продолжала плясать по бумаге. — Самое занимательное здесь — возможность масштабирования. Другие металлы и реагенты дают более сильный эффект. Массовое производство несложно. Можно использовать готовую бумагу с печатями, упаковывая в один комплект проволоку и необходимые травы. Прижать такую бумагу к поражённому месту — и результат будет автоматическим, мгновенным. Это действительно мощное средство борьбы с Врагом, пока он не узнает о нём и не разработает контрмеры. Но даже после этого формулы можно будет приспособить для работы с большинством ядов и токсинов. Одни только принципы, лежащие в основе формации… они открывают новые направления для изучения и исследований.

Старейшина Жань хмурился, разглядывая формацию. — Не знаю, что невероятнее: то, что это пришло с Лазурных холмов, или то, что это создали смертные.

— Кланяйся смертному, который тебя просвещает. Презирай варвара, знающего лишь силу собственной руки, — процитировал старейшина Гэ. — Как всегда, мудрость Основателей превосходит нашу собственную. Я поручаю отряду прочесать Архивы. Все их, если понадобится.

— Мы могли бы возобновить Испытания, — осторожно предложил старейшина Чэнь. Всё внимание обратилось к нему. — Во времена Основателей, когда Учёные правили Багровым Горнилом, Испытания были открыты и для смертных. Эту практику прекратили после Эпохи героев — примерно тогда же, когда вступительные требования в Секту повысили, включив в них способность к культивации.

Старейшина Гэ задумался. — Эту идею ещё следует обсудить, но предложение хорошее, старейшина Чэнь.

— Кто бы мог подумать, что всё обернётся именно так? — спросил старейшина Шоу, глядя на формацию. — Я мог бы использовать это. Нужно немного доработать, но… вещь полезная.

— Это действительно благо для Империи, — сказала старейшина Юйкун, на мгновение перестав писать; её взгляд стал острым и сосредоточенным. — Они попросили защиту? Она будет подготовлена. Я лично об этом позабочусь.

— Защиты недостаточно, — прямо заявил старейшина Гэ. — Этот старейшина Гэ предлагает внести Хун Сяня, Хун Мэйлин и Линь Бао в списки Почтенных союзников и приближённых Секты Облачного Меча.

Лу Жи замер, услышав это заявление. Подобный титул не раздавали направо и налево: даже личная дружба с Сектой Облачного Меча была немалым подспорьем. А официально назваться союзником? Напасть на них означало бы поднять руку одновременно на Секту Облачного Меча и смертную администрацию города Багрового Горнила, включая смертную армию. Армию, располагавшую нефритовыми доспехами.

Если семья Хун или Линь Бао когда-нибудь попросят о страже, целый отряд учеников сможет спуститься к границам деревни Hong Yaowu и встать там на дозор.

Однако это почти наверняка привлекло бы внимание. А внимания не желали ни Жоу Цзинь, ни Шэнь Юй, ни семья Хун, ни его добрый друг — правитель Verdant Hill.

— Простите, что перебиваю, старейшины. Но этот Лу Жи думает, что Жоу Цзинь и семья Хун оценят осторожность. Вместо обычного отряда учеников этот ученик сам вызовется на первые двадцать лет: завершит формацию и будет служить стражем, которого они просили.

Старейшины прервали обсуждение планов, но спустя мгновение старейшина Гэ кивнул.

— Тогда мы удовлетворим эту просьбу. Старший ученик Лу Жи, ты изучишь, как устанавливать формацию, разработанную старейшиной Юйкун, а затем отправишься охранять деревню наших Почтенных союзников — для начала сроком на двадцать лет. Ты принимаешь это поручение?

Лу Жи склонил голову. — Принимаю.

=====================================

Почти месяц ушёл на создание формации по вкусу старейшины Юйкун. Большую часть этого времени Лу Жи тренировался, погружаясь в глубокую медитацию и размышляя о природе Формации Бушующего Облачного Меча.

В другие дни он проводил время со старшей сестрой Ё На, применяя формацию на ней. За этот месяц она не исцелилась полностью, но боль заметно ослабла — и Лу Жи этого было достаточно.

Кроме того, он несколько раз встречался… со своей наречённой. Сяо Су Гэ, внучка Сяо Гэ, безусловно, была красивой женщиной. Ученица ядра Секты Облачного Меча, она достигла Земного царства.

Но чаепития вдвоём, как обнаружил Лу Жи, проходили неловко. Разговор не клеился, однако он старался поддерживать его. В конце концов, он был добросовестным сыном Секты Облачного Меча.

И всё же, когда пришло время уезжать, он был очень рад. Ему предстояло вернуться к заданию, которое он так полюбил. Теперь, зная дорогу, он добрался бы до Hong Yaowu примерно за неделю и по пути заехал бы в чудесную чайную у водопада.

Он получил сокровища, необходимые для создания формации, попрощался и уехал — с нетерпением гадая, как далеко всё продвинулось за время его отсутствия.

==========================

Сяо Су Гэ смотрела вслед своему наречённому. Лицо её оставалось холодным и безразличным, как и подобало любой юной госпоже.

— Что ты о нём думаешь, внучка? — спросил патриарх клана.

— Он приемлем, дедушка, — спокойно, как всегда, ответила она. — Иногда он странно увлекается разными вещами. Меня это не беспокоит.

Её почтенный дедушка слегка нахмурился, а затем покачал головой. — Ты свободна, внучка. Можешь продолжить культивацию.

Она поклонилась и направилась к Безмолвной башне, заперевшись в своей комнате для затворнической культивации.

Она тут же рухнула на колени. Лицо залилось багрянцем, по спине выступил холодный пот.

— О небеса, какой же он красивый и увлечённый! О дедушка, спасибо, что нашёл мне такого замечательного мужчину~!

Постойте, он ведь любит почту? Может, отправить ему несколько писем? Или нарядиться в одну из тех форм, которые он ей показывал?! А может, даже—

Сяо Су Гэ подавила нахлынувшие чувства и вновь стала юной госпожой. Ей предстояло много работы!

Слава её дедушке! Во имя Секты Облачного Меча!

Стоя в стороне, Би Дэ наблюдал, как из тумана выбираются новые претенденты. Они уже несколько часов ждали своей очереди: одни выглядели озадаченными тем, что вообще сумели пройти, другие — обеспокоенными. Когда до них доходило, что испытание пройдено, он каждому ободряюще кивал. Большинство мужчин, казалось, удивлялось и лишь потом отвечало ему кивком, тогда как женщины в большинстве своём откликались куда охотнее. Одна даже направилась к нему, чтобы заговорить… но, почувствовав ауру Хун Жи Цзу, свернула.

Юнь Жэнь, замаскированный под Бирэня, фыркнул, заметив, как внезапно изменилась её траектория.

Похоже, сестра Хун Жи Цзу всё ещё была в дурном настроении. — Тебе нужна помощь с… тем, что тогда произошло, сестра? — спросил он, имея в виду экзаменатора, который бросил ей вызов и направил намерение ей в спину.

Маленькая женщина на миг перестала хмуро смотреть в сторону экзаменатора и улыбнулась Би Дэ. — Спасибо, брат. Если Хун Жи Цзу понадобится помощь, она попросит… Но часть её ци осталась у него в даньтяне. Если он снова что-нибудь выкинет… — Она пожала плечами.

Би Дэ одобрительно кивнул её предусмотрительности. Это место не было их союзником, и осторожность ещё не раз ей пригодится. Они снова замолчали, пока из тумана не вышел очередной человек.

— Наверное, нам всё-таки стоило не так явно показывать, что мы заодно, — пробормотал Юнь Жэнь.

— Как сказал наш мастер, мы пришли сюда учиться, — просто согласился Би Дэ, и Юнь Жэнь кивнул.

Они ненадолго замолчали. — Итак, мы решили, что мастер сам выберет Чунь Кэ имя? — спросил Би Дэ.

— Разумеется, — заявила Хун Жи Цзу. — Хун Жи Цзу не верится, что Тигу вообще могла подумать, будто его назовут Каем…

Из тумана продолжали выходить люди. Солнце уже клонилось к закату, а прошедшие испытание слонялись вокруг или пытались медитировать.

В итоге до удара гонга успели пройти сорок претендентов.

А затем в землю врезалась ещё одна молния. Несмотря на силу удара, вокруг не поднялось ни пыли, ни дыма — свидетельство безупречного контроля того, кто её вызвал. Начальник экзаменаторов внезапно появился и небрежно отряхнул одежду.

— Поздравляю, — прогремел он. — Вы все показали способности, недоступные простому сброду. Ликуйте: испытания Скрытой Горной секты проходят лишь сильнейшие.

Би Дэ пропустил мимо ушей гул голосов, слушая начальника экзаменаторов. Тот умолк и окинул их взглядом; послышалось несколько одобрительных возгласов.

А затем его намерение обрушилось на них. Вторая ступень Духовного царства.

— Но не позволяйте успеху вскружить вам голову. Каждый новый день приносит новое испытание. Вы должны становиться лучше, быстрее, сильнее — и наша Секта будет вас к этому вести. Сталь закаляется сталью. Сила притягивает силу. В бою вы познаёте истину и славу этого мира. От вас требуется ответить лишь на один вопрос: вы подниметесь — или станете ступенькой для кого-то другого?

…неужели это и правда была его речь? В ней, однако, находилась доля истины: совместные тренировки действительно делали людей сильнее, а могущественные союзники помогали друг другу расти. Но сказано всё было так, будто иных исходов не существовало — и разве так уж плохо быть ступенькой, если тот, кому ты помог подняться, потом поможет и тебе достичь новых высот?

— Завтра вас ждёт дальнейшая оценка, после чего каждому определят место в нашей Скрытой Горной секте. Возможно, вы вступите в доблестные Отряды Блиц-удара, станете искусными кузнецами Павильонов артефактов или, если окажетесь достойны, попадёте во Внутреннюю секту, где хранятся сокровища и ресурсы, о которых вы и мечтать не смели. Но сегодня вы уже многого добились, и Скрытая Горная секта приветствует вас! Ешьте, пейте и веселитесь — и знайте: всё это наш вам подарок!

Начальник экзаменаторов исчез в раскатах грома, и тут же распахнулись двери самой Секты. Слуги, большей частью весьма красивые женщины, вкатили огромные столы, которые ломились от еды и бутылок с вином. Воздух наполнился густыми, дурманящими запахами.

— Жареная императорская утка? — спросил мужчина, во все глаза глядя на уток размером с собак.

— Суп из ласточкиных гнёзд! — воскликнул второй, не сводя глаз с позолоченного горшка.

— И тушёные оленьи хвосты!

— Это что, духовный зверь? — требовательно спросила девушка, глядя на целую тушу приготовленной козы с ледяными рогами.

— Сегодня едим как короли! — радостно крикнул кто-то. — Слава Секте Сокрытой Горы!

Би Дэ приподнял бровь, глядя на этот восторг. Похоже, ради них перебили скотины на целых десять деревень.

— Прошу, садитесь, ученик, — попросила одна из служанок. — Ешьте сколько хотите.

— Спасибо. — Би Дэ кивнул ей и улыбнулся. Лицо служанки тут же стало почти таким же красным, как волосы Би Дэ.

Хм. Это начинало раздражать, подумал он. Особенно потому, что какая-то часть его так и требовала воспользоваться ситуацией. Стоило лишь попросить — и спутница на ночь была бы у него…

Он отогнал праздную мысль и сел рядом с Хун Жи Цзу. По другую сторону от неё устроился Юнь Жэнь, непринуждённо беседуя с кем-то из прошедших испытание. Би Дэ оказался рядом с другой девушкой — каштановолосой, с тёплыми карими глазами. Её меч, похоже, был для неё великоват.

— О небеса, как же это вкусно, правда? — спросила она, набивая рот едой.

— Вполне неплохо, — легко ответил он. Еда и впрямь была… сносной. За свою жизнь он пробовал куда лучше. Всё оказалось слишком густым и жирным. Немного салата и, пожалуй, несколько пряных червей значительно улучшили бы стол.

Юнь Жэнь позабавило, что Би Дэ приготовил ещё одну партию, но на вкус эти штуки были всё такими же, как в бытность того цыплёнком. Даже лучше. Он понятия не имел, почему люди их не любят.

— Это Ляо Юшан, боевой брат. Могу я узнать твоё имя?

— Фа Би Дэ. Рад познакомиться.

Девушка улыбнулась и, к его удивлению, слегка откинулась назад, чтобы обратиться к Хуну Жи Цзу, которая искоса на неё поглядывала. — И я рада познакомиться, сестра Хун! Ты тому ублюдку так задницу надеряла!

Хун Жи Цзу моргнула, услышав столь дружелюбный тон, но всё же кивнула. — Он это заслужил, — просто ответила она.

— Ага! Ты сказала, что ты врач, да? Не осмотришь эту сестру?

Хун Жи Цзу, похоже, растерялась от такой дружелюбности. — Хун Жи Цзу может посмотреть, что получится…?

— Отлично! Так, так, откуда вы обе? — потребовала ответа Юшан.

Би Дэ усмехнулся. — Вы весьма живая девушка, госпожа Юшан. Она напоминала ему Тигу — только выше ростом и гораздо взрослее. Даже волосы носила в двух хвостиках.

— Конечно! Нужно пользоваться каждой возможностью! А вы похожи на хороших друзей!

Би Дэ кивнул. Никакого притворства он не чувствовал. — Мы издалека…

Он поговорил с Юшан, родом из Хребтовых гор и поклонницей Цзан Шэньхэ, и честно почувствовал себя немного виноватым, что не может рассказать ей всё как есть. Она была необычайно жизнерадостной. Тем временем Юнь Жэня познакомили с «Толстяком Ханом» — весёлым, ну и, разумеется, толстым мужчиной, который напомнил Би Дэ Ва Ши.

Вскоре пир начал стихать, а несъеденных яств осталось, похоже, удручающе много. И тут Би Дэ кое-что услышал.

Главная служанка хлопнула в ладоши. — Ученики Секты Сокрытой Горы! Сегодня для вас приготовлено кое-что особенное. — Она указала на золотой горшок, ещё более позолоченный, чем тот, где был суп из ласточкиных гнёзд. С крышкой сняли торжественно — и Би Дэ едва удержался от смеха. Хун Жи Цзу пискнула, а Юнь Жэнь поперхнулся.

Потому что в горшке лежало кое-что знакомое. Рис золотого качества.

Остальные ученики дружно втянули воздух, пока женщина осторожно раскладывала рис по золотым тарелкам — понемногу, а не наваливая горкой в миску, как Би Дэ привык.

Он изо всех сил старался сохранять невозмутимое лицо, пока служанка почтительно ставила тарелку перед ним, а Толстяк Хан и Юшан едва ли не пускали слюни.

Би Дэ взял ложку и набрал в рот небольшую порцию. Он лишь улыбнулся, почувствовав заключённую в рисе ци. Тонкий привкус ци от серпов Тигу, лёгкая нотка драконьей воды Ва Ши и каменный оттенок Гоу Жэня.

Это был вкус дома, и он смаковал его.

Правда, он едва не расхохотался, когда Юшан и Толстяк Хан издали звуки, подозрительно похожие на те, что обычно издавала ученица Сюлань.

А Юнь Жэнь, напротив, начал задыхаться, когда рис попал не в то горло.

Пир постепенно подошёл к концу, и тогда по-настоящему началось застольное пьянство. По мере того как лилось вино, люди всё больше разговаривали. Би Дэ узнал о тех, кто прошёл испытание, немало нового: об их надеждах и мечтах. Кто-то прибыл из далёких деревень, кто-то — из знатных домов, а кто-то — из городов.

Они были… просто людьми. Многие казались Би Дэ более экспрессивными и преувеличенно эмоциональными, чем большинство знакомых ему смертных, но, возможно, всё дело было в алкоголе.

В конце концов ночь закончилась, и их проводили по комнатам. На кроватях лежали шёлковые простыни, а спальные халаты были сшиты из ткани, какой Би Дэ прежде не видывал.

Честно говоря, это было уже чересчур. Он знал, сколько стоят вещи. Сестра Пи Па долго читала ему нотации о ценах, чтобы его не обманули… и даже богатство его великого мастера меркло перед одной этой комнатой.

Странно. Но при всей своей ценности эта кровать всё равно казалась холодной.

===========================

— Пойдём с нами, ученик. Старейшина Чунъюнь вызывает тебя.

Утром Би Дэ немало удивился, когда к нему подошёл другой культиватор. Он как раз собирался поприветствовать солнце. В последнее время это желание почти не беспокоило его, но всё равно казалось неправильным не встретить новый день как следует.

Теперь у него даже была песня, которую можно было спеть, после того как Юнь Жэнь отругал его за привычку во всё горло орать: «Пора вставать!»

Би Дэ был не виноват, что его традиционное славословие странно звучало в человеческом облике. Оно просто плохо переводилось.

— Понимаю. Спасибо, что предупредили, — сказал он, спрыгивая с крыши выделенной ему комнаты в общежитии. Он вежливо поклонился посланному за ним мужчине, и тот одобрительно кивнул.

— Не отставай, — приказал мужчина и двинулся вперёд. Би Дэ последовал за ним, перепрыгивая через уступы вверх по горе, миновал охраняемый пост и стену тумана. Его привели к огромному поместью в самом сердце горы. Выглядело оно… ну, довольно безвкусно, но рассмотреть его толком Би Дэ не успел: их впустили внутрь, и культиватор, с тех пор не проронивший ни слова, повёл его по просторным каменным залам с высокими сводами. Наконец они остановились перед большими двустворчатыми дверями.

Культиватор дважды постучал — гулкие удары разнеслись по залу.

— Войдите, — приказал голос.

Культиватор распахнул двери.

Если быть честным, комната была почти карикатурно огромной. Мудрец-целитель сказал бы, что эти люди пытаются что-то компенсировать. Это был деревянный зал с высоким сводом, до краёв заполненный свитками и трофеями — частями духовных зверей, разбитым оружием, несколькими засушенными духовными травами и прочим.

За письменным столом, вдвое больше их обеденного, сидел мужчина.

Старейшина Чунъюнь из Секты Сокрытой Горы. На его плечах словно покоилась некая сила — едва сдерживаемая буря.

— Подойди, — приказал седовласый мужчина.

Би Дэ исполнил приказ и ровным шагом пересёк огромную комнату, пока не остановился перед столом.

— Би Дэ приветствует старейшину Чунъюнь, — произнёс он, почтительно поклонившись ему.

Тот поднял взгляд от письма и посмотрел на Би Дэ. Би Дэ продолжал держать поклон.

Через минуту мужчина кивнул, по-видимому, оставшись довольным.

— Приветствую, ученик. Садись. Полагаю, тебе интересно, зачем тебя вызвали?

— Да, старейшина.

— Твоя сила. На твоём уровне тебе совершенно нечего делать во Внешней секте, и ты привлёк моё внимание, — сказал старейшина.

Би Дэ не знал, хорошо это или плохо. Но был почти уверен: проникновение под прикрытием не подразумевало привлечения к себе чужого внимания.

— Я польщён тем, что досточтимый старейшина счёл мою силу достойной внимания.

Старейшина фыркнул. — Какая скромность. Сила требует изменить обычный порядок. Ты находишься на пятой ступени Глубинного царства. Ты стал силён. Поэтому я хочу услышать причину от тебя самого. Зачем ты вступил в нашу Секту Сокрытой Горы? — спросил старик, и его намерение обрушилось на Би Дэ.

По сравнению с Шэнь Юя это было ничто. И всё же сердце Би Дэ забилось чаще, а кожа вот-вот готова была покрыться испариной.

Это было существо, победить которое он не мог и надеяться.

— Я вырос в тепличных условиях, обучаясь у коленей своего мастера. Теперь мне велено познать истинную суть мира культивации. Мне сказали, что лучше всего я смогу узнать её в вашей Секте. Я не собираюсь красть сокровища вашей Секты и не знаю, подойдут ли мне ваши техники. Но пока я нахожусь здесь, я ученик вашей Секты. Я отдам все силы, чтобы усвоить любой урок, который мне преподадут.

Намерение старейшины Секты Сокрытой Горы давило на него. Если бы Шэнь Ю не стоял прямо за дверью, у Би Дэ не осталось бы возможности спастись, случись старейшине Чунъюню оскорбиться его словами — пусть каждое из них и было правдой.

Однако мужчина лишь кивнул.

— Ты не лжёшь, Фа Би Дэ, — объявил старейшина Чунъюнь после недолгого раздумья. — И твоё самообладание достойно похвалы. Твой мастер, должно быть, очень силён, раз сумел так хорошо тебя воспитать.

— Это так, — просто ответил Би Дэ. — Учиться у него — бесценный дар.

Старейшина ещё некоторое время изучал его.

— Хорошо. Тогда я приму всё за чистую монету: человек, сумевший поднять ученика до твоего уровня, силён и искусен. Если он считает, что лучше всего продолжить твоё обучение сможем именно мы, я не стану возражать. Отныне ты принят во Внутренние ученики. Явись к Цзан Чжуну для распределения во Внутреннем павильоне — в Отдел возмездия небес. Я буду с большим интересом следить за твоими успехами.

— Этот ученик постарается оправдать ваши ожидания, старейшина, — совершенно искренне произнёс Би Дэ.

— Ах, как же тебе повезло! Твой мужчина уже во Внутренней секте! — пожаловалась Юшан, шагая рядом с Хун Жи Цзу к павильону, где им предстояло определить, в какие подразделения Секты их направят. Она заложила руки за голову, а меч болтался за спиной. — Вот бы и мне быть такой талантливой, но этой деревенской девчонке приходится идти медленным путём!

Хун Жи Цзу закатила глаза, слушая жалобы Юшан. Та напоминала Тигу — энергичная, неунывающая, разве что порой чересчур. Хун Жи Цзу не понимала, откуда такая дружелюбность, но не чувствовала в девушке ни капли фальши.

Хун Жи Цзу сильно встревожилась, когда утром не услышала крика Би Де, а потом обнаружила, что его комната пуста. Юшан нашла её встревоженной — и сама сразу посерьёзнела.

— Так с чего начнём его искать? — спросила она.

За это… ну… Хун Жи Цзу пока могла считать её подругой.

Хун Жи Цзу вовсе не собиралась заводить друзей. В конце концов, это была вражеская территория, но Юшан была такой же новенькой, как и они. Возможно, она никогда не станет похожа на остальную эту жалкую компанию.

Разумеется, Хун Жи Цзу как раз собиралась пойти за Юнь Жэнем, когда Би Де вернулся с новостями: благодаря своему мастерству его уже зачислили во Внутреннюю секту.

— Разумеется. Было бы страннее, если бы брат Би Дэ не попал во Внутреннюю секту. Экзаменаторам пришлось бы ослепнуть, чтобы не заметить его талант, — сказала Хун Жи Цзу после паузы, стараясь говорить как «настоящая» культиваторша.

Ведь у неё был отличный наставник — Сянхуа.

— Именно! — согласилась Юшан. — Точно так же любой женщине пришлось бы ослепнуть, чтобы не заметить такие кубики. Уф-ф.

— Да, а его пресс очень… — Хун Жи Цзу осеклась и свирепо посмотрела на девушку, которая строила совершенно невинный вид. Хун Жи Цзу пересмотрела своё отношение к этой мелкой негоднице как к подруге.

— Эй, эй, не смотри на эту бедную сестрицу так! Он же красавчик! Неужели смотреть — преступление? — заныла Юшан.

Хун Жи Цзу вздохнула: кажется, она начинала… слишком ревновать. Но Би Де был не из тех мужчин, что уходят к потаскушкам.

— Хун Жи Цзу, пожалуй, не может тебя винить, — признала она, и Юшан просияла.

— Вот видишь? Наша первая ссора уже разрешилась! Мы становимся всё лучшими сестричками. — Юшан обняла Хун Жи Цзу сбоку. Та едва не дёрнулась, но злого умысла в жесте не было — совсем как у Тигу. Хун Жи Цзу вздохнула и позволила себя обнимать. — А хорошие сестрички делятся друг с другом, правда?

Хун Жи Цзу едва не кивнула, но вовремя поняла, что именно сказала Юшан. В следующий миг та согнулась пополам: Хун Жи Цзу ткнула пальцем в точку на её запястье.

— Что ты имеешь в виду?

— Старшая сестра! Юшан сдаётся! Сдаётся! — взвизгнула девушка.

Хун Жи Цзу убрала палец, и Юшан, встряхивая рукой, выпрямилась. Она всё ещё улыбалась так, будто победила.

— Ты слишком похожа на наставника Хун Жи Цзу, — фыркнула она.

— Юшан — честная девушка и не станет отрицать собственные желания!

Хун Жи Цзу вскинула подбородок и фыркнула: — Бесстыдница.

— Ещё какая!

Хун Жи Цзу фыркнула и покачала головой, но улыбнулась. Юшан захихикала.

— Что мы пропустили? — протянули Юнь Жэнь и Юшан. Хун Жи Цзу подняла взгляд на Юнь Жэня. Её друг был с Толстяком Ханом. На полном, бородатом лице молодого мужчины играла лёгкая улыбка.

— Вы ничего не пропустили, — с достоинством ответила Хун Жи Цзу. Юнь Жэнь явно ей не поверил, но допытываться не стал. — Вы уже знаете о брате Би Де?

Юнь Жэнь и Толстяк Хан кивнули.

— Уже Внутренний ученик. От человека, который так быстро одолел экзаменатора, я ничего другого и не ожидал, — заявил Толстяк Хан. — Но жаль, что нам приходится так скоро с ним прощаться, едва успев познакомиться. Он казался неплохим парнем. — Толстяк Хан достал несколько чайных яиц. Заметив, как на них уставилась Юшан, он вздохнул и принялся раздавать их всем.

— Спасибо, брат! В благодарность за твою щедрость я достану тебе сотню чайных яиц!

Толстяк Хан фыркнул.

— А с чего нам вообще с ним прощаться? — спросила Хун Жи Цзу, беря чайное яйцо.

Толстяк Хан пожал плечами. — У моего брата был товарищ, с которым он проводил большую часть времени. Но, увы, едва тот достиг силы, необходимой для вступления во Внутреннюю секту, как оставил моего брата позади и сделал вид, будто знать его не знает. Печальная история.

— Он не поступит так, — твёрдо сказала Хун Жи Цзу.

— Правда? Что ж! Тогда нам снова нужно вместе поужинать! А тебе, Бирэн, следует показать мне ещё свои снимки — они были великолепны! Ты так усердно запечатлевал величественный облик этой части горы, это поистине достойно восхищения.

Юнь Жэнь улыбнулся и кивнул. — Спасибо. Место и правда красивое. А твой брат тоже здесь?

— Разумеется. Наша семья уже три тысячи лет вносит свой вклад во Внешнюю секту! Согласно семейным летописям, в каждом крупном конфликте, в котором участвовала Секта Сокрытой Горы, кто-нибудь из моего рода погибал с честью. — Он понизил голос до заговорщического шёпота. — Поэтому этот Толстяк Хан метит в Павильон артефактов, а не в Отряд грома.

Хун Жи Цзу не смогла сдержать короткий смешок над мрачной шуткой. Как, впрочем, и остальные.

— А теперь не забудьте выбрать Павильон Северного ветра, — сказал Толстяк Хан с ухмылкой. — Там лучшие общежития для учеников Внешней секты. Если сможете, держитесь подальше от Павильона Западного облака. А если все выберем север, то даже соседями станем!

— Северный ветер звучит неплохо, — сказал Юнь Жэнь.

— Северный ветер! — радостно воскликнула Юшан.

— Спасибо за сведения, брат Хан. Хун Жи Цзу обязательно тебя отблагодарит.

— Дружить с духовным лекарем всегда выгодно, — благодушно заметил он, расплываясь в ещё более широкой улыбке.

Вскоре они вместе с остальными новыми посвящёнными добрались до главного павильона. Как и все остальные павильоны, он был… безвкусно роскошным. Насколько могла видеть Хун Жи Цзу, здесь не осталось ни намёка на природу: всё было подчинено и загнано в рамки, пока не начинало соответствовать требованиям горных наставников. А то, что не соответствовало, безжалостно уничтожали и заменяли.

Всё было либо позолочено, либо покрыто резьбой. Ступени, ведущие к главному помосту, инкрустировали золотом. А огромные световые кристаллы, пока неактивные, могли превратить ночь в день даже в самой кромешной тьме.

Всё здесь было сделано напоказ. Хун Жи Цзу это казалось почти признаком неуверенности. У наставника Шэня имелось несколько записей о Секте Облачного Меча. Там были суровый гранит и простые крыши, покрытые зелёной черепицей. Это место больше походило на монастырь, чем на секту… и всё же сильнее тех, кто хвастался всем этим богатством, были именно они.

Они прождали ещё около десяти минут, прежде чем появление очередного раската грома возвестило о прибытии чиновника.

— Добро пожаловать, ученики! Вчера вы прошли лишь первое из множества испытаний! Сегодня вам предстоит выбрать подразделения Секты и пройти обряды посвящения!

Собравшиеся загудели, услышав эту новость.

— Если вы не соответствуете требованиям или сегодня вас никуда не выберут, не тревожьтесь: вас не изгонят. Горному павильону всегда нужны те, кто готов работать! — Его голос гремел, громкий и властный. — Кроме распределения, вас ждут уроки истории нашей благородной Секты Сокрытой Горы! Они обязательны! Наша благородная Секта родилась в борьбе с демоническими лисами, и, подобно нашим доблестным предкам, мы обязаны продолжать охоту, чтобы никакое зло не заразило наши Горы Воющего Клыка! Вам раздадут избранные труды нашего почтенного Основателя, а также «Философию молнии»! Их тоже необходимо выучить наизусть!

— Ну вот… — одновременно пробормотали Хун Жи Цзу, Юнь Жэнь и Юшан.

— На этом всё! Если сегодня вас никуда не выберут, через месяц состоится ещё одно испытание. А теперь внимательно выслушайте братьев-учеников: они расскажут вам о достоинствах своих подразделений!

Ударили новые молнии, а намерение обрушилось на всех собравшихся тяжёлым прессом. Все мужчины и женщины, стоявшие впереди, были культиваторами Духовного царства.

Первым вперёд шагнул самый крупный из них: мускулы вздувались на теле, а светлые волосы отливали золотом.

— Вперёд, храбрые герои, все до единого! В Отрядах грома вы действительно сможете подняться на вершину! Мы — лучшая и самая элитная боевая сила во всех Горах Воющего Клыка! Если вам не хватает мужества, от стыда смотрите в землю! — Его голос гремел под стать богатырской внешности.

— Вступайте в Стражи Клыков! Странствуйте по горам и весям, охотясь на духовных зверей! Это место только для самых суровых, благородных и стойких душ! — потребовала женщина с обветренным лицом. За спиной у неё висел топор, а половину лица скрывала повязка на глазу.

— На самом деле они предлагают в одиночку лезть в горы в самый лютый зимний холод, — фыркнул Толстяк Хан.

— В Павильон артефактов принимают только самых проницательных и мудрых учеников. Лишь немногие из вас чего-то стоят, — пренебрежительно заявила женщина, увешанная драгоценностями и кольцами.

Взгляд Хун Жи Цзу остановился на мужчине, который просто сказал: «В Павильон медицины я приму лишь одного ученика из Внешней секты. Не тратьте моё время». Холодный и надменный, он смотрел прямо на неё.

— Что ж… всем нам удачи, а? — сказал Юнь Жэнь.

— А ты куда собираешься, брат Бирэн? — спросил Толстяк Хан.

— Попробую попасть в Стражи Клыков, — ответил Юнь Жэнь.

Хун Жи Цзу замерла, услышав это. Тогда он покинет Гору… А, нет, он собирался намеренно провалиться.

Её брат-ученик был хитрым лисом. Он хотел нарочно попасть туда, куда не станут особо присматриваться. Наставник Цзинь всегда говорил: никто не станет задавать вопросов обслуживающему работнику, который выглядит так, будто знает, что делает.

— Отряд грома, я иду! Готовьтесь услышать имя Юшана среди лучших набравших баллы претендентов!

Хун Жи Цзу просто направилась к Павильону медицины. Там у неё, будем надеяться, появится доступ к необычным случаям и всему, что может указывать на демоническое заражение, пока Юнь Жэнь будет обшаривать каждый закоулок.

Может быть… может быть, Юшан и Толстяк Хан тоже не откажутся делиться сведениями.

Хуну Жи Цзу оставалось лишь надеяться, что все они пройдут испытание Шэнь Ю… Нет, она покачала головой. Обнаружат они демоническую скверну или нет, им оставалось лишь сделать всё возможное — и сейчас это было всё, что они могли.

Она лишь надеялась, что с Би Дэ всё будет хорошо — ведь он оказался в самой гуще этой Секты…

=================================

Цзан Чжун поднял бровь, глядя на рыжеволосого мужчину, который вежливо ему кланялся, и поморщился. Он сидел в своём… кабинете, не один. Сегодня он не ждал посетителей.

Новичок, сумевший привлечь внимание старейшины? Тот, кого мгновенно зачислили во Внутреннюю секту? Достигший такой силы без огромных ресурсов, которые могла предоставить Скрытая Горная секта?

Он был опасен — это Чжун мог сказать наверняка. Даже отсюда ощущалась удивительная устойчивость его основы, и, несмотря на столь стремительное возвышение, на лице и теле мужчины не было ни намёка на дискомфорт.

…Такой человек являлся, а потом превосходил всех, на кого падал его взгляд.

Такому безумно быстро растущему выскочке будут щедро выделять ресурсы. Поэтому разумнее всего было подавить его здесь и сейчас.

Особенно потому, что его женщина даже не пыталась скрыть, как разглядывает этого самодовольного петуха.

Чжун усмехнулся красивому ублюдку. — Что ж, хорошо. Добро пожаловать во Внутреннюю секту. Каждый член Секты обязан вносить вклад в её славу. За садами ухаживать умеешь?

Это была худшая разновидность бессмысленной работы: тратить Ци на растения, которые могли бы обрабатывать другие, вместо того чтобы использовать её на себе.

Рыжеволосый мужчина действительно улыбнулся. — Конечно.

— А ещё в сокровищнице требуется кое-что починить. Мы ведь не можем доверить такие сокровища жалким ученикам Внешней секты, правда?

— Я отлично умею работать с деревом, — ответил Би Дэ.

Чжун закатил глаза. Интересно, долго ли продлится кроткий нрав Би Дэ.

Из распахнутого окна донёсся голос, и Цзан Чжун — молодой господин и глава внутренних учеников Секты Сокрытой Горы — почувствовал, как тот проникает в его медитацию. Культиватору Духовного царства редко требовался сон: он проводил часы за культивацией, а не тратил их на ненужное занятие.

Голос был мощным, но мягким; долгие, протяжные ноты разносились по Скрытой Горе. Это было исполненное восторга приветствие утра — Чжун находил его весьма красивым, хотя оно и нарушало его медитацию. Впрочем, сердиться на утреннее приветствие он не мог: всё равно уже пришло время просыпаться и приступать к своим обязанностям, а затем он почувствовал в голосе немного ци.

Он мгновенно насторожился и принялся изучать происходящее... но песня оказалась не атакой: её единственной целью было разбудить людей и наполнить их бодростью.

Услышав, как голос вновь призывает всех проснуться, Чжун моргнул. Его чувства обострились, а крошечная частица тумана, о существовании которой он даже не подозревал, рассеялась в глубине сознания, оставив после себя лишь кристальную ясность.

Это освежало — ему было... хорошо.

Заинтересовавшись певцом, он вышел из особняка, чтобы увидеть того, кто приветствовал наступление утра. Перед ним на крыше самого маленького дома, какой только полагался внутреннему ученику в его владениях, стоял новейший посвящённый внутренней секты. Таких домов в жилом квартале было множество, но в этом месте служил всего один старый смертный, а сам дом по сравнению с роскошными дворцами выглядел крестьянской хижиной.

Глаза Би Де были закрыты, а рубашки на нём не было. Волосы сверкали на солнце, пока он подставлял лицо его теплу; на губах играла лёгкая улыбка.

Чжун заметил, что другие тоже выходят посмотреть. Их глаза сияли — ясные и внимательные, готовые встретить новый день. В голосе мужчины было что-то приятное, побуждавшее каждого, кто его слышал, подняться с постели.

Несмотря на себя, Чжун был впечатлён. Подавив Би Дэ и убедившись, что тот не представляет угрозы, он решил оставить его при себе — хотя бы затем, чтобы тот пел для него по утрам.

А затем Чжун увидел, как женщины — да и некоторые мужчины — смотрят на этого сверкающего ублюдка, и всякое расположение покинуло его душу. Ради предков, его кузина Хуэйин смотрела так, будто вот-вот начнёт пускать слюни.

Последние ноты разнеслись над Скрытой Горой, и красивый ублюдок открыл глаза. Он легко спрыгнул с крыши и мягко приземлился на землю. Его переливчатые зелёные глаза остановились на Чжуне — и Би Де поклонился.

— Би Дэ приветствует молодого господина и надеется, что утро застало его в добром здравии.

Чжун не знал, что и думать. С одной стороны, этот сопляк понимал своё место. Поклон был безупречен, соответствовал его положению и не содержал ни капли высокомерия. Утреннюю песню он явно исполнял много лет: слишком хорошо отработал её и слишком безразлично относился к производимому впечатлению, чтобы это оказалось частью какого-то замысла. К тому же поклонение солнцу было среди крестьян делом весьма распространённым.

С другой стороны, он раздражал Чжуна одним лишь своим существованием.

— Раз у тебя хватает сил петь, значит, хватит и на то, чтобы приступить к своим обязанностям, — ответил он. — Кажется, в садах не хватает навоза.

Мужчина лишь кивнул, принимая поручение. — Конечно, молодой господин. Би Де слышит и повинуется.

Он развернулся и направился к садам, а Чжун смотрел ему вслед.

— Чего вы все таращитесь, как куры? — рявкнул он, пока остальные внутренние ученики продолжали наблюдать за уходящим мужчиной. — Займитесь делом.

Все разошлись, кроме его кузины, которая подошла к нему.

— Серьёзно? Отправил его работать в саду? Какой же ты мстительный, кузен. — Голос её звучал легко; она перебирала косу, не сводя глаз со спины Би Дэ.

— Все должны вносить вклад в процветание секты, — пренебрежительно бросил он и повернул обратно к своему дому, чтобы закончить утренние обязанности и культивацию.

— О, я знаю. Но для нового ученика это уже чересчур. Отдай его этой хорошенькой сестрице, и она мигом отшлифует этот драгоценный камень.

— Этого не будет. Старейшина Чунъюнь поручил мне за ним присматривать. — Он сразу понял, что зря это сказал: лицо Хуэйин стало хитрым.

— О, так это ревность...

— Тебя терпят только потому, что ты родственница. — Его намерение пригвоздило её к месту. Более слабая кузина сглотнула. — Займись делом, иначе присоединишься к нему в поле — вниз головой, в землю.

Кузина поклонилась и поспешно ретировалась. Да до чего же у неё толстая кожа, раз она позволяет себе такое при нём? Чжун фыркнул: после слухов о смерти маленького Цзан Ли люди стали слишком много себе позволять — и всё это в Лазурных холмах. Скоро, похоже, придётся кого-нибудь показательно наказать.

Он вернулся домой; слуги уже всё для него подготовили. Утренние обязанности прошли на удивление быстро и гладко. Все бумаги и управленческие дела, отнимавшие у него время, были закончены в рекордный срок. Даже короткая утренняя культивация оказалась немного продуктивнее обычного.

Настроение у него было хорошим, и он задумался, как улучшить его ещё больше. Вскоре Чжун ухмыльнулся, представив, как мучается новейший внутренний ученик.

Поэтому он вышел из дома и направился в сады проверить работу Би Дэ, размышляя, не поискать ли ему каких-нибудь «ошибок», которые мужчине пришлось бы исправлять...

Но, увидев работу Би Дэ, замер. Мужчина двигался как настоящий мастер, полностью поглощённый своим занятием. На коже блестела тонкая плёнка пота, пока он ухаживал за духовными травами.

По необходимости в их садах выращивали лишь самые выносливые духовные травы. Редкие и ценные из них могли расти только в дикой природе. Это были неприхотливые рабочие культуры: корни, сращивающие плоть, пряность двенадцатикратной защиты от ядов и эксперименты со столетним женьшенем, относящиеся ко времени до Чжуна. Всё это росло на склоне Скрытой Горы, в обнесённом стеной дворе.

Пряность двенадцатикратной защиты от ядов, за которой ухаживал Би Дэ, налилась яркой зеленью и выглядела живее, чем когда-либо видел Чжун. Она тянулась к небу, почти что размахивая своими листьями.

Но внимание Чжуна привлекло и другое — то, чем именно занимался Би Дэ.

Потому что этого Чжун совершенно не понимал.

Мужчина был дураком. Круглым идиотом, каких свет не видывал, которому просто невероятно повезло: он лил ци в землю, словно воду. Неужели собирался одним приёмом пожать всё поле? Чжун внимательно вгляделся в ци, пропитывавшую землю и впитывавшуюся в растения.

Швырять собственную ци в землю... Чжуну даже не нужно было его подавлять. Стоило просто позволить ему продолжать, и Би Дэ сам себя загубил бы. Более того, Чжун мог сыграть роль доброго старшего — и потому спустился к нему.

— Превосходная работа, ученик. У тебя настоящий талант, — похвалил он рыжеволосого мужчину.

— Би Дэ благодарит молодого господина, — с искренностью, разливавшейся вокруг него, ответил мужчина. — Хотя всё было бы лучше, если убрать стену: она слишком сильно заслоняет солнце, как мне кажется.

Чжун запомнил эту информацию, продолжая смотреть на духовные травы. — Понимаю. Что ж, я давно ищу садовника, который помог бы мне выращивать собственные духовные травы. Ты будешь мне помогать.

— Как пожелаете, молодой господин, — всё так же невозмутимо ответил мужчина. Би Дэ был холоден как лёд, несмотря на огненно-рыжие волосы. Странный... очень странный, но его можно было использовать — и этого достаточно.

Цзан Чжун хлопнул в ладони, и рядом с ним тут же появился его главный слуга — культиватор второй ступени царства Посвящённых, служивший Чжуну с самого его рождения.

— Принеси этому младшему воды и еды, чтобы он мог продолжить работу.

Из всего сказанного именно это, похоже, удивило Би Дэ. — Благодарю, молодой господин.

— Продолжай.

Чжун удалился с улыбкой на лице и вкусом победы на губах. Он оглянулся на Би Дэ, желая насладиться зрелищем, как этот ублюдок унижает себя.

Улыбка слегка померкла.

Да как, во имя всех преисподних, можно умудряться выглядеть красавчиком, разгребая навоз?!

================================

Би Дэ взглянул туда, где скрылся Цзан Чжун. Отвратительный тип. Неприкрытая жадность в его глазах вызывала отвращение, и Би Дэ, откровенно говоря, не хотел иметь с ним ничего общего.

Но он был родственником Цзан Ли — человека, оказавшегося демоном. Поэтому благоразумнее всего было наблюдать за ним и его семьёй.

Ещё лучше было то, что теперь благодаря работе в саду Би Дэ получил доступ к его дому.

Придётся действовать тихо, если он начнёт там осматриваться, но это было весьма полезное преимущество.

Удовлетворённый тем, как проходит его утро, он снова занялся землёй и духовными травами.

Состояние трав, откровенно говоря, было ужасным. Они не заслуживали такого обращения. Место для выращивания выбрали совершенно неподходящее. Как минимум следовало снести стены, но Би Дэ не мог просто начать разрушать строения без разрешения.

Он покачал головой и влил в землю ещё ци. Здесь это отнимало куда больше сил, чем дома, в Лазурных Холмах. Хотя драконьи жилы проходили под Сокрытой Горой довольно близко к поверхности, земля словно едва замечала его подношение, а сама ци ощущалась странно. В воздухе её было много, но, как ни парадоксально, питала она слабее и хуже поддавалась использованию.

Второе... скорее всего, во сне он не сможет вернуть свою ци. Питательный воздух Фа Рама был тёплым и гостеприимным. Заснувшие в его объятиях просыпались полными сил. За его пределами всё обстояло совершенно иначе.

Теперь он понимал, почему большинство культиваторов так поражалось, наблюдая за действиями его великого мастера: тому достаточно было поспать, и ци восстанавливалась, обращаясь вместе с землёй. Всё, что он отдавал, возвращалось к нему.

А здесь? Здесь земля оставалась к нему безразлична. Чтобы восстановить силы, придётся медитировать, как во время путешествия за кристаллом: медленно и мучительно вытягивать ци обратно из воздуха либо восполнять её огнём собственного даньтяня.

Оба способа привели бы к застою, если бы не остановили его рост полностью.

Продолжать отдавать энергию духовным травам было бы для него лишь во вред. Другие съедят растения и пожнут плоды его труда. К тому же Би Дэ пробудет здесь недостаточно долго, чтобы постоянно улучшать почву с помощью наставлений Великого наставника. Другие соберут всё дочиста и погубят результаты его тяжёлой работы.

И всё же... Би Дэ продолжал отдавать. Он вливал свою ци в землю не ради силы дух земли, а потому, что... хотел этого.

Он отдавал земле... и земля отдала бы ему взамен.

Даже если получит это не он, получит кто-нибудь другой.

И этого было достаточно.

С величайшим терпением Би Дэ закончил с полем. Затем отправился чинить сарай для сокровищ.

Этой работе он тоже отдал всё своё внимание. Пока он ремонтировал помещение, на себе чувствовал чужие взгляды: за ним внимательно наблюдали, проверяя, не украдёт ли он чего-нибудь. Но у Би Дэ не было времени на эти так называемые «сокровища».

У него была миссия.

Наверняка его товарищам повезёт не меньше, а то и больше!

======================

— Ты не прошла. — Мастер Лишу из Медицинского павильона произнёс это холодным, бесстрастным голосом.

Хун Жи Цзу сидела перед ним, выпрямив спину... и, как бы ни страдала её гордость, не могла оспорить вывод мастера.

В кабинете было холодно и стерильно. Ри Цзу сидела перед мастером Павильоном медицины Лишу, сложив руки на коленях. Он молча смотрел на неё бесстрастным лицом, а потом заговорил.

— Ты уже знаешь о своих недостатках. Я вижу это по твоим глазам. Мы оба понимаем, чего именно тебе не хватает: знаний о более редких средствах, которыми тебе предстоит пользоваться, — сказал он, рассеянно перелистывая лежавший на столе семидесятистраничный экзамен. На страницах виднелось немало пометок об ошибках, хотя за ответы «Эта ученица не знает» он почему-то начислил ей часть баллов. Он был прав: Ри Цзу просто не хватало опыта с тем невероятно огромным набором духовных растений, по которым её проверяли. По крайней мере, практическая часть прошла лучше.

— Однако твои практические навыки в значительной мере сводят этот недостаток на нет. Я должен похвалить твою способность приспосабливаться и импровизировать, равно как и умение обращаться с ядами, — хотя, разумеется, есть редкие яды, на которые твой контроль не подействует. Но есть одна вещь, из-за которой ты провалилась. Твой взгляд на мир. — Мастер Лишу перелистнул письменную работу до раздела, посвящённого этике.

Ри Цзу, если честно, удивило, что в Скрытой Горной секте вообще был раздел по этике. Оказывается, даже эти помешанные на силе безумцы занимались чем-то, что не сводилось к нанесению или исцелению повреждений.

— Взгляд Ри Цзу на мир? — переспросила она.

— Ты слишком мягкая, слишком добрая и слишком смертная. Ты чересчур заботишься о сохранении жизни пациента, жертвуя его культивацией. — Его голос оставался спокойным и деловым. — Для смертного сломанный меридиан ничего не значит. Но для культиватора это всё. Операцию с девяностопроцентным шансом спасти жизнь и десятипроцентным шансом сохранить культивацию следовало бы отвергнуть ради операции, где шанс спасти жизнь равен пятидесяти процентам и шанс сохранить культивацию — тоже пятидесяти.

Ри Цзу тяжело нахмурилась. Он говорил, что лучше убить кого-нибудь, чем попытаться его спасти. Она понимала: наверное, стоило промолчать и не перечить этому человеку… но слова всё равно прорвались наружу.

— Потеря культивации, конечно, ухудшит качество жизни, но пока ты жив, можно снова научиться стоять на ногах. Пока жив — есть второй шанс.

Она подняла взгляд на человека с каменным лицом. Холодный и твёрдый, он предъявлял к другим безжалостно высокие требования. Лишу жил в самом роскошном месте, какое Ри Цзу доводилось видеть, но его собственный павильон был аскетичным — мастер относился к своей работе чрезвычайно серьёзно. При всей его холодности он следил за подопечными, как ястреб, высматривая всё, что могло им навредить или ухудшить их состояние. Любого, кто осмелился бы причинить вред его пациентам, он уничтожил бы до основания. Ри Цзу не понимала, почему ради меридиана он позволил бы человеку умереть.

Мастер Лишу посмотрел ей прямо в глаза.

— Когда-то я думал так же, — просто сказал он.

В его глазах не было ни отвращения, ни презрения к её ответу. Напротив, Ри Цзу заметила там нечто похожее на жалость.

— Мир не так добр. Слабостью пользуются. Мне слишком много раз доводилось видеть, как сильнейшие мастера умоляли о смерти, узнав, насколько низко пали, и как на лицах их врагов расцветала радость, когда те обнаруживали, что соперник больше не способен сопротивляться.

Ему было бы легко просто отослать её или посмеяться над её словами. Но вместо этого он посмотрел на неё усталыми глазами, на короткое мгновение сбросив маску, а затем вновь стал холодным.

— Ты молода и полна страсти. Ты думаешь, что станешь другой, что бросишь вызов установленному порядку. Это твоё право. Мы культиваторы — мы бросаем вызов самим небесам.

То, что для одного человека было естественным, для этого мужчины означало бросить вызов небесам. Ри Цзу никогда об этом не задумывалась.

— Ты провалила этот экзамен, Хун Жи Цзу. Но только глупец стал бы губить твой талант и отправлять тебя в разнорабочие. Скажи мне: как, по-твоему, лучше всего исправить эти недостатки? Ты пока не можешь стать полноправным членом этого павильона, но и отсылать тебя я не стану.

Ри Цзу на мгновение задумалась.

— Ри Цзу просит назначить её служанкой Медицинского павильона на время пребывания в Горном павильоне, чтобы облегчить бремя настоящих врачей, пока она исправляет свои недостатки.

Мастера Лишу, похоже, позабавила её идея.

— Я позволю тебе доказать свою решимость. Ты получишь доступ к библиотеке и историям болезни наших пациентов. Через месяц ты снова сдашь этот экзамен. И либо изменишь свой ответ… либо безупречно ответишь на все остальные вопросы.

Ри Цзу поклонилась.

— Тогда Ри Цзу покажет мастеру Лишу идеальную работу, — ответила она, и мужчина действительно хихикнул.

— Тогда иди, — приказал он. — Завтра я жду тебя подготовленной.

Получив разрешение уйти, Ри Цзу ещё раз поклонилась и вышла, обдумывая его слова. Слишком мягкая. Слишком смертная.

Разве это так плохо? Она не знала. Но об этом можно было подумать в другой день. По крайней мере, часть задания она выполнила. Ри Цзу ещё не стала настоящим членом Медицинского павильона, но всё равно могла искать среди его обитателей демоническую порчу, служа здесь горничной.

И, как сказал Юнь Жэнь, если она будет достаточно часто приходить и уходить… вряд ли кто-нибудь станет её расспрашивать.

====================================

Чэ Хань, также известный под прозвищем Толстяком Ханом, медленно тащился к месту встречи, о котором договорились Юшан, Ри Цзу и Бирэнь. От его тела всё ещё слегка валил дым после довольно… взрывного финала экзамена.

Он чувствовал себя пустым. Опустошённым. Пятнадцать лет учёбы и продвижения… всё пошло в канаву. Может, стоило послушать остальных, когда они смеялись и шутили. Чэ, который станет кем-то, кроме чернорабочего Внешней секты? Ну и шутка.

Три тысячи лет другие семьи вокруг Скрытой Горной секты потешались над ними. Верная семья Чэ вымирала целыми толпами. Оставалось только удивляться, что они до сих пор не вымерли. Годились лишь для того, чтобы умирать за секту, и больше ни на что.

Он хотел стать кем-то другим. По-своему бросил вызов небесам… и проиграл.

…Как же жалко.

Он сам называл себя Толстым Ханем, добровольно присвоив прозвище, которым его наградили недоброжелатели. Он тренировался, тренировался и тренировался. Преодолел первое препятствие, затем второе… и всё равно провалился в последний момент. Формула духовного меча, которую он оттачивал годами и которая прежде ни разу не подводила, провалилась — взорвалась прямо у него перед лицом. Всё, ради чего он трудился, сгорело в одно мгновение.

На этом дорога Толстого Ханя закончилась.

Он добрался до места встречи — нескольких скамеек с видом на долину вокруг Скрытой горы. На миг он подумал просто пойти к себе и отдохнуть… но остановил себя. Он сам выбрал этих… ну, он уже не был уверен, что теперь их можно назвать друзьями, — знакомых. Они относились к нему по-доброму и ни разу не оскорбили ни его, ни его семью.

Но, наверное, лучше было привыкать к своей новой роли. Оставалось надеяться, что выбранные им товарищи окажутся добрее к нему, чем товарищи его старшего кузена. Им наверняка понадобится кто-нибудь, кто будет стирать одежду.

Он прислонился к краю скамейки и вздохнул. Ну что ж, значит, так он и проведёт остаток жизни?

Через двадцать минут прихромала Юйшан, и он испытал постыдное облегчение, увидев мёртвый взгляд в её глазах: девушка использовала меч как костыль. Обгоревшая и наэлектризованная, она доковыляла до него… а потом рухнула вперёд, ткнувшись лицом в землю.

— Тоже провалилась, да? — спросил он.

— …Ага, — прохрипела она.

— У меня есть персики. Хочешь?

Юйшан повернула голову и посмотрела ему прямо в глаза. В её глазах стояли слёзы.

— Спасибо, брат.

От этих слов мир каким-то образом стал чуточку менее мрачным.

Через некоторое время он спросил:

— Ты не собираешься сесть?

— Сяду, если ты меня поднимешь, — ответила девушка.

…Ну и наглость.

Юйшан так и осталась лежать на земле, а Хань не обращал внимания на её умоляющий взгляд.

Странная девушка по-прежнему не вставала, отказываясь садиться на скамейку, если он не поднимет её и не отнесёт туда. Бесстыжая женщина.

Так она и осталась лежать.

Оба с надеждой подняли взгляд, заметив ковылявшего к ним Бирэня. Похоже, ему тоже крепко досталось: одежда была изодрана.

==================================

— И тогда я перетащил второго парня обратно за черту, — рассказывал Юнь Жэнь Толстякому Ханом и Юшану, пересказывая собственную неудачу.

Вообще-то Юнь Жэнь мог бы выполнить почти всё, что от них требовали, даже во сне. Полевые навыки в горах не слишком отличались от привычных ему. Но вместо этого он ошибся ровно настолько, чтобы его провал выглядел правдоподобно.

Всё шло именно так, пока из снега не вырвался духовный зверь. Это было огромное белое обезьяноподобное чудовище, завывавшее от жажды крови. Юнь Жэнь считал себя довольно сведущим в понимании речи ци духовных зверей, и белая обезьяна кричала только об одном — о том, как съест их кости.

Юнь Жэнь ослепил её своей ци, вытащил из-под удара парня, которого она собиралась размозжить, и велел ему бежать. В конце концов ему пришлось несколько раз ткнуть чудовище Летним Небом, прежде чем он сумел его отогнать. К тому времени намеренный провал превратился в настоящий: он пересёк финишную черту последним…

И хуже всего было то, что спасённый им парень не сказал ни слова. Маленький засранец.

— Хотя, если подумать, Юнь Жэнь в конце концов и не хотел, чтобы он что-то говорил. Он бы великодушно отмахнулся от беспокойства этого парня.

Юнь Жэнь покачал головой в ответ на сочувственные взгляды Толстого Ханя, сидевшего рядом, и Юйшан, всё ещё лежавшей на земле.

— Ну что ж, как вышло, так вышло, — заявил он. — Надо просто стать сильнее и в следующий раз всё сделать правильно, да?

Судя по всему, остальные двое были с ним согласны и погрузились в дружеское молчание.

Последней пришла Ри Цзу — с сумкой, полной свитков, и задумчивым выражением лица. Увидев всех троих, она удивилась, а затем встревожилась. Девушка подошла к Юйшан и ткнула её пальцем.

— Сестрица, они на меня набросились, — захныкала Юйшан, дотянулась до плеч Ри Цзу и вцепилась в них. Ри Цзу фыркнула, когда девушка её обняла… но не отпустила даже после того, как поднялась, волоча ноги по земле.

Она посмотрела на Юнь Жэня. Тот пожал плечами. Затем Ри Цзу перевела взгляд на Толстого Ханя, и тот лишь вздохнул.

— Взорвалось, — просто сказал он, и голос его звучал глуше сухого бамбука. — Раньше никогда не взрывалось, а тут взорвалось. Разлетелось повсюду.

— Ри Цзу выражает свои соболезнования, — сказала девушка, прежде бывшая крысой. — Может, пойдём выпьем и утопим печали?

— Сестрица, сжалься над бедными неудачниками и купи нам первый раунд! — захныкала Юйшан, а Ри Цзу рассеянно похлопала высокую женщину по спине.

— Ну, зато можем отпраздновать, что кто-то из нас всё-таки прошёл, — объявил Толстяком Ханом, слабо улыбнувшись через силу.

Ри Цзу фыркнула.

— Сами себе покупайте выпивку. Ри Цзу тоже провалилась.

Юнь Жэнь отшатнулся, широко раскрыв глаза.

— Что? — возмутился он. Небеса, он-то думал, что Ри Цзу сдаст без проблем!

— Так… мы все провалились? — всхлипнула Юйшан.

— Мы все провалились, — ответила Ри Цзу.

— Значит, начинается наша трудовая жизнь, да? — вздохнул Толстяк Хан. — А я-то думал, что избавился от семейного проклятия.

Ри Цзу пожала плечами.

— Не то чтобы нам теперь нельзя тренироваться, — заявила она. — К тому же мы можем помогать друг другу.

— Обычные родные братья и сёстры по несчастью, — съязвил Юнь Жэнь. — Надо держаться вместе, да?

Во всех историях секта была славным местом, полным сражений и постижения глубоких техник.

Давным-давно Цзинь рассказывал Юнь Жэню, что в секте он только стирает одежду и выращивает травы.

Что ж, теперь Юнь Жэнь знал, кто из них говорил правду.

===================================

Пол был приятно прохладным, а Ляо Юйшан ощущала в голове приятное опьянение, глядя в потолок.

— Вот и всё, — сказала Ри Цзу, когда свечение на её руках погасло.

Юйшан удовлетворённо вздохнула, почувствовав, как исчезли последние боли и ломота после удара током. Вот же ублюдки! Трое на одну!

Юйшан выросла в горной деревне, где разводили коз, добывали медь и служили проводниками для тех, кто хотел пройти через перевалы. Жизнь была тяжёлой, но честной… пока однажды Юйшан не пробудила в себе культивацию. Вся деревня ликовала и сообща стала добывать для неё еду получше. Все вместе они копили деньги, чтобы отправить её в академию и дать возможность научиться быть настоящим культиватором.

Если честно, всё оказалось паршиво, но она не могла плюнуть на щедрость родной деревни! Она тренировалась, пока не стала плеваться кровью! Пила отвратительные снадобья, медитировала и уворачивалась от людей, пытавшихся подстроить «несчастные случаи» для крестьянки. И вот она здесь — на четвёртой ступени Царства Посвящённых!

С культивацией, которой хватало, чтобы её приняли в крупнейшую и богатейшую секту Скрытых гор!

Они были богаты! Значит, и она могла разбогатеть! Она могла отплатить всем дома, стать сильной и, возможно, только возможно, превратиться в легенду!

Имя Ляо Юйшан наверняка прозвучит на всю провинцию!

Наверное.

Будем надеяться?

А, неважно, что-нибудь да случится!

Юйшан знала, что не была настоящим гением или чем-то в этом роде. Лучше всего было завести друзей — сильных друзей, которые могли бы заодно немного ей помогать. Половина ублюдков из Академии воинственного меча была слаба, но у каждого имелись друзья… а значит, стоило попытаться надрать кому-нибудь задницу, как на тебя набрасывались пятеро из них.

У них была поддержка. Были люди, готовые их защищать.

Юйшан хотела того же. Одинокие волки в горах долго не живут.

Поэтому, увидев Би Де, Ри Цзу и Бирэня, Юйшан поняла: вот он, её шанс.

Юйшан отлично разбиралась в людях! Можно даже сказать, это была её особая способность: она всегда знала, кому можно доверять. В деревнях и даже в городах найти надёжного человека было не так уж трудно. Но в той академии, куда её отправили родители… там все были безжалостными ублюдками, и Юйшан давно бы перемололи и выплюнули, если бы она не умела понимать по разговору, кто собирается её подставить (или просто трахнуть).

С тех пор как она поступила в академию, надёжных людей было мало. Даже здесь никто другой не показался ей достаточно открытым и дружелюбным — кроме этой троицы. Инстинкты подсказывали Юйшан, что Би Дэ, Ри Цзу и Бирэнь никогда не причинят ей вреда, если только она сама не начнёт первой. Толстяк Хан тоже был славным парнем!

Юйшан, как послушная дочь, следовала наставлениям дедушки. «Никогда не упускай возможность!» — вопил старик… а потом «падал», чтобы заглянуть кому-нибудь под юбку. Несмотря на отсутствие ноги, двигаться он умел на удивление быстро, когда хотел, — но сейчас не об этом! Совет был хорошим!

Так она нашла людей, которые, как ей было известно, не причинят ей вреда, и вцепилась в них обеими руками.

Конечно, Юйшан не собиралась просто использовать новых друзей и бросать их в беде! Нет, за добро и за зло она отплатит тысячекратно, как в историях! Она станет настоящей героиней!

Ну, когда восстановится. Она села и начала натягивать рубашку, поглядывая на Ри Цзу, которая задумчиво смотрела в пустоту и хмурилась.

— Итак, как этой бедной маленькой девочке отблагодарить тебя? У неё есть только тело! — спросила Юйшан. Ри Цзу поперхнулась, а затем бросила на неё раздражённый взгляд.

Успех!

— Нет, — выдавила Ри Цзу.

— Нет?! Тогда я могу помочь тебе учиться? — спросила Юйшан подругу.

Ри Цзу моргнула, а затем улыбнулась.

— Можешь разворачивать для Ри Цзу свитки, пока она делает записи? Ри Цзу должна выучить всё это за месяц.

— Конечно, сестрица!

Она обняла новую подругу. Та вздохнула, но позволила ей это. Похоже, пришло время обустраиваться надолго! Хотя Юйшан всё ещё гадала, что именно двигало Би Дэ, Ри Цзу и Бирэнем… Ну что ж, это загадка на другой раз!

…Как же приятно снова кого-нибудь обнимать.

==================================

=======================================

По всей округе разносились визги и крики: люди бежали от огромного зверя. Он неустанно гнался за ними, хотя его размашистая поступь казалась неторопливой. Внезапно зверь прыгнул вперёд и схватил отставшую — юную девушку. Она пронзительно закричала, когда его пасть подняла её в воздух. Девушка сопротивлялась, но, увы… в итоге зверь бережно опустил её себе на спину. Он улыбнулся ей и продолжил неторопливую охоту.

Девушке оставалось только сидеть на спине зверя и дуться: теперь она «выбыла».

Гоу Жэнь ковырнул в ухе. — Надо же, для человека, который всё время молчит, у Лю такой голос, что хоть затычки вставляй, — проворчал он, наблюдая, как стайка детей плюхается в воду, а Ва Ши идёт следом.

— Орет она будь здоров, да? — отозвался Цзинь, подняв взгляд от поистине огромного гриля, который собирал. Он ухмыльнулся, посмотрел на всех детей и снова повернулся к грилю. А Гоу Жэнь продолжал озираться: от играющих в реке детей — к Мэймэй и женщинам, готовившим еду, и дальше к мужчинам, беседовавшим с господином магистратом. Сегодня на ферме было непривычно людно.

Цзинь сказал: «Новый дом полагается отмечать вечеринкой в новом доме», — и Гоу Жэнь с ним согласился. Тем более поводом служили сразу два события: завершение перестройки дома Цзиня и окончание работ на новых полях Hong Yaowu — и то и другое оказалось масштабным предприятием по-своему.

Вот почему у них дома собралась вся деревня, а также Клан Чжугэ, дядюшка Бао, господин магистрат и госпожа У. Раньше ради праздника на день-другой добираться сюда было бы слишком далеко… но теперь у них имелась телега, в которой с удобством помещались шестьдесят человек, да ещё «Экспресс Чунь Кэ» был на их стороне.

Местные бабушки и дедушки получили от поездки с Чунь Кэ слишком много удовольствия: всю дорогу они вместе с детьми кричали и улюлюкали, пока тот грохотал по дороге. Сейчас старики расселись вокруг большого кабана и играли в го на специальной доске. Для обычной доски он был недостаточно ловок, поэтому Цзинь сделал для него доску подходящего размера, взяв крупные речные камни.

Гоу Жэнь покачал головой и снова обратил внимание на причину праздника — и на то, что помогал строить сам.

Дом и правда производил сильное впечатление — если уж Гоу Жэнь мог так сказать. Но при этом он не выглядел внушительным. Именно этого и хотелось добиться с тех пор, как Цзинь хлопнул его по плечу и поручил заново всё спроектировать. Дом по-прежнему казался таким же тёплым и гостеприимным, как прежний, только… ну, стал больше. В основном потому, что второй целью было сохранить характер первоначального дома, даже увеличивая его. Стиль Цзиня при строительстве вышел немного странным, но со временем Гоу Жэнь его полюбил. Расширенные крыши и опоясывающая веранда придавали дому неповторимое очарование. По-настоящему поработать пришлось лишь над тем, чтобы дом соответствовал фэншуй. Цзинь… э-э, в первый раз он явно не продумал интерьер, и это было заметно.

Новый дом выглядел очень открытым и гостеприимным, и, если Гоу Жэнь правильно догадывался, всем этим он был обязан стеклянным окнам. Благодаря им пространство словно распахивалось навстречу. Через них виден был настоящий жилой дом, а не крошечные оконца, предназначенные лишь для сохранения тепла или защиты от нападения.

Ещё больше уюта добавляло отсутствие наружных стен. По традиции такую усадьбу полагалось полностью ограждать. По бокам кое-где ограды всё же были — там устроили гостевой домик, расширили баню и лекарскую, которая уже давно перестала быть просто хижиной, — но перед домом пространство оставалось совершенно открытым, а дорожку по обеим сторонам красиво обрамляли фруктовые деревья.

На втором этаже появился балкон при новой, основательно звукоизолированной хозяйской спальне. Кухня стала втрое больше и теперь напрямую выходила в столовую, откуда в речную комнату вёл небольшой скат, чтобы Ва Ши не приходилось каждый раз волочиться по полу, когда ему хотелось перебраться туда или обратно. Все лестницы и проходы расширили, чтобы Чунь Кэ и Бэй Бэй могли нормально через них проходить, а не протискиваться боком; теперь для них в доме не осталось недоступных мест.

А ещё там были ванные комнаты. Надо признать: когда он привык справлять нужду в помещении, оказалось, что это действительно удобно — особенно раковины, ведь вода по первому требованию была просто замечательна.

Такой дом обычно строят годами. А может, и поколениями, когда семья понемногу расширяет его год за годом.

А у них ушло примерно полтора месяца — и дом Цзиня был не единственным, что отремонтировали. В дом Гоу Жэня тоже провели водопровод, а ещё он пристроил комнату побольше для Боуу.

Но теперь дом был готов… и Гоу Жэнь гордился им как никогда.

Он спроектировал его и помог построить. Получилось нечто чудесное… и, судя по тому, как все на него смотрели, остальные явно думали так же.

За год он отстроил целую деревню и возвёл настоящую роскошную усадьбу.

Впрочем, расширение ещё не закончилось. Для трёхэтажной башни Цзиня — или, как он её называл, «обсерватории» — уже разметили участок, но этот проект пока отложили до лучших времён.

— Вы, мой ученик Гоу Жэнь, определённо превзошли сами себя, — сказал господин магистрат, прервав его любование собственной работой. — Вы двое, господа, решили потягаться с моим дворцом? Мне арестовать вас за измену? — пошутил он.

Цзинь ухмыльнулся. — Значит, вам просто придётся построить дворец получше. Я знаю одного человека, который умеет работать.

Господин магистрат рассмеялся. Обычно Гоу Жэню не доводилось видеть его таким расслабленным, но шло ему это прекрасно. — Я непременно обдумаю ваше предложение. Возможно, не для дворца, но кое-какие проекты у меня уже появились, если вы не против ими заняться.

От похвалы Гоу Жэнь покраснел.

— Да, и ещё я слышал, что патриарх клана Чжугэ, скорее всего, подойдёт к вам сегодня вечером. Он весьма впечатлён вашей работой.

— А, э-э… спасибо! Вы оказываете мне большую честь своими словами, господин магистрат! — выпалил Гоу Жэнь и поклонился. Цзинь рассмеялся, и господин магистрат тоже хихикнул.

Гоу Жэнь поспешно ретировался, пока Цзинь и господин магистрат заводили разговор.

— Сегодня вы в хорошем настроении, учитель, — заметил Цзинь.

— Перед отъездом я получил ещё одно письмо от сына. Он жалуется, как у них всё скучно, ничего интересного не происходит… — ответил господин магистрат.

Убегая, Гоу Жэнь добрался до дома, где готовили еду, и там на него тут же набросилась Мэйлин.

— Отнеси это Цзинь, уже готово! — велела она. Гоу Жэнь поморщился: его так быстро отправляли обратно, но всё же взял блюда. А едва вышел из дома, повернулся к первому попавшемуся человеку, который ничем не был занят.

— Эй, не отнесёшь это Цзинь? Я пока позову детей ужинать, — выпалил он, даже толком не посмотрев, к кому обращается. Потом поморщился, развернулся и увидел Дахэна. Вечно ворчливого Дахэна. Этого козла, который обожал разговаривать с Гоу Жэнем свысока. Их вражда тянулась с незапамятных времён — с тех пор, как Гоу Жэнь случайно наступил на цветы Дахэна и погубил их.

— Без проблем, босс, — с улыбкой сказал Дахэн, хлопнул его по плечу и забрал ношу.

Гоу Жэнь остановился, глядя ему вслед. Босс? Даже Дахэн теперь так его называл?

Странно.

Всё началось как шутка: кто-то назвал его так во время перестройки деревни, и прозвище, похоже, прижилось. Теперь его так звали все.

Ну, сыну охотника могли дать и прозвище похуже.

Он даже не задумывался, всерьёз ли они это говорят.

Когда он сел справа от Цзиня за главным столом, один особенно наглый тип даже назвал его старейшиной Гоу Жэнем.

========================================

— Вот это напиток. — Господин магистрат пригубил выбранный им яд — ягодную водку.

— Ага, — отозвался я, отпивая ледяной самогон и расслабляясь в воде с закрытыми глазами.

Ужин вышел просто великолепным. Бургеры имели огромный успех, но самым неожиданным фаворитом оказались бургеры с грибами. Ва Ши целую неделю вместе со мной подбирал вкус, пока не решил, что блюдо можно подавать Чанки. Вегетарианские варианты для моего большого мальчика приготовить оказалось совсем несложно — особенно потому, что Ва Ши сам взялся составить меню и для него, и для Ваджры.

Если честно, в остальном почти ничего не изменилось — разве что теперь она приходила завтракать вместе с остальными членами семьи. Она по-прежнему не говорила и объяснялась танцами, полагаясь на Чанки как на переводчика, но, похоже, нынешнее положение дел её устраивало. Она даже разрешила мне брать из её ульев больше мёда, чем раньше.

Полагаю, в этом вопросе всё хорошо, что хорошо кончается. За ужином она со своими подданными даже устроила небольшое воздушное представление.

После ужина компания распалась. Большинство мужчин перебралось к реке, где дракон-бармен занимался своим ремеслом: намешивал первые в этом мире коктейли, обвившись вокруг глыбы льда. Большинство женщин, включая Мэймэй, играли у костра. Остальные просто бездельничали. За детьми присматривали Пеппа и Нудл, так что Тай Ань — обычно намертво приклеенная к своим обязанностям няньки — смогла присоединиться к «взрослым» развлечениям: валяться в реке и пить с нами спиртное. Ей, конечно, не полагалось, но я видел, как Ва Ши сунул немного ей и Боуу — самую малость разбавленного, по крайней мере. Они снова ругались чуть выше по течению, как старая супружеская пара, хотя на этот раз больше доставалось Боуу. Его глаза то и дело опускались ниже лица Тай Ани.

У нас разговор шёл довольно вяло — если не считать рассказов о том, что Гоу Жэнь сделал для Hong Yaowu. Мой приятель закатывал глаза и отшучивался… и, кажется, не замечал, что люди говорят совершенно искренне.

— Простите, что смешиваю работу с удовольствием, — сказал господин магистрат после очередной истории о том, как Гоу Жэнь меньше чем за минуту починил сломанную сеялку, голыми руками выгнув металл обратно. — Но эти новые машины чрезвычайно эффективны. Мне хотелось бы узнать, сколько будет стоить их производство.

— Честно говоря, не знаю, — ответил я. — Брат Чэ, сколько стоит изготовить такую сеялку?

Старый кузнец оживился, услышав мой вопрос, а потом ухмыльнулся. — Я бы мог сказать, но лучше пусть расскажет парень: он разбирается в них лучше меня. Эй, Боуу! Хватит пялиться на Тай Ань и тащи сюда свою задницу! — потребовал Яо Чэ. Оба ребёнка поперхнулись, а Боуу, пробираясь по воде, подошёл к хохочущему старику и смерил его сердитым взглядом. — Господин магистрат хочет больше узнать о твоих механизмах!

==========================

— …и примерно столько будет стоить каждая, если считать только материалы. А работа… ещё половина сверху? Точно не знаю, — закончил Боуу объяснение насчёт своей сеялки.

— Вдвое больше, — проворчал Яо Чэ. — Особенно если у них не будет твоего чудо-молотка.

Я видел, как господин магистрат мысленно подсчитывает, а потом вздыхает.

— Для здешних фермеров они слишком дороги, — наконец сказал он. — Каждая стоит почти годовой заработок большинства земледельцев. Но если они и правда настолько эффективны, как вы говорите, то, возможно, каждой деревне стоит купить по одной вместо того, чтобы покупать их по отдельности? Или можно будет сдавать их в аренду?

— Я могу субсидировать их, — после паузы сказал я. В одной из жизней я был сыном фермера. Я знал, каково это — покупать оборудование.

После этих слов все повернулись и посмотрели на меня.

— Субсидировать? — с вопросом приподнял бровь господин магистрат.

— Конечно. Я внесу часть денег за каждую новую машину. Потом наверняка договоримся обо всём подробнее, но… у меня достаточно средств, чтобы вернуть кое-что общине, и я знаю, каково быть слишком бедным, чтобы позволить себе нужные вещи.

Это было не совсем бескорыстно. Стабильная и процветающая община означала, что меня не будут беспокоить. Но когда у тебя, по сути, денег больше, чем ты знаешь куда деть… почему бы не помочь нескольким людям?

— Это… это будет великим добродетельным поступком, Цзинь, — с довольным видом сказал господин магистрат.

— Но у меня есть одно условие. Насчёт названия.

— Насчёт названия?

— «Машины Боу», — сказал я.

У Боуу отвисла челюсть, и он повернулся ко мне.

— Старший брат, это ты придумал саму идею!

— А сделал её ты, — возразил я.

Парень выглядел совершенно ошарашенным.

Господин магистрат явно забавлялся, глядя на его лицо.

— Для нас будет честью распространить имя этих замечательных машин Боуу, — объявил он.

Я не собирался отправляться в крестовый поход, чтобы улучшить весь мир, или навязывать людям перемены. Но если такие вещи распространятся — значит, распространятся.

Ночь закончилась пьяным пением.

Без этого ни одна вечеринка не обходится… Как и без тоста за друзей — чтобы они благополучно добрались домой.

Три года назад, если бы кто-нибудь сказал лорду-магистрату, что он будет часто навещать культиватора — а то и подружится с ним, — он бы счёл этого человека сумасшедшим. Культиваторы представлялись ему непостижимыми, загадочными чудовищами в человеческом обличье. Их следовало умиротворять, когда это необходимо, и избегать во всех остальных случаях.

Он в равной мере боялся и ненавидел их после того, что они сделали с его супругой. Они были не чем иным, как отребьем.

— Похоже, всё и впрямь в порядке, лорд-магистрат. Дом Роу без труда выделит такую сумму, чтобы деревни могли брать машины Боуу в аренду, — сказала Пи Па, изучая договор.

А сегодня он сидел в доме культиватора и обсуждал со свиньёй, как тот может помочь земледельцам своего округа.

Это было совершенно нелепо. Такое противоречило естественному порядку вещей.

— Превосходно. Я рад, что правительство Его Императорского Величества смогло прийти к соглашению с домом Роу.

И всё же вот он здесь.

Цзинь попросил Пи Па вести переговоры от его имени, чтобы свинья набралась опыта в выбранной ею роли распорядительницы. Она доказала, что умеет вести переговоры, и какая-то крошечная часть его хотела бы переманить её к себе… Но Пи Па, скорее всего, не заинтересовало бы то, что он мог ей предложить. Даже ему было заметно, как она смотрит на Чунь Кэ, и что разлука с мужем стала бы для неё невыносима — совсем как для его супруги и для него самого.

Впрочем, он всё равно не стал бы переманивать распорядительницу своего ученика. Это было бы просто невежливо.

Сам Цзинь сидел неподалёку, играя с сыном. Госпожа У и Мэйлин тоже были рядом: они удобно устроились на диване и по-дружески обсуждали какую-то книгу. Он отогнал эти мысли и вернулся к делу.

Пи Па заранее выяснила, сколько именно в среднем зарабатывают местные земледельцы, и весьма умело воспользовалась этими сведениями. Поэтому меньше чем за час они пришли к соглашению, устраивавшему обе стороны. Оставалось лишь получить одобрение Цзиня. Во время переговоров со свиньёй лорд-магистрат представил Пи Па типичной дородной матроной с пронзительным взглядом — из тех, что вечно высматривают желающих обмануть её семью.

Разумеется, сам лорд-магистрат и не собирался никого обманывать. Меньше всего ему хотелось лишиться поддержки Цзиня — благодаря этой новой затее он уже представлял, как его народ станет превозносить его вдвое сильнее!

— Лорд-магистрат, облегчающий жизнь земледельцам!

— Поглядите, насколько его предусмотрительность повысила нашу урожайность!

— Да здравствует лорд-магистрат!

О, если бы только он мог стать мухой на стене крестьянского дома, когда те получат новые сельскохозяйственные приспособления. Ему наверняка пришлось бы отбиваться от благодарностей на каждой улице!

— Как же хорошо, что вы так довольны, лорд-магистрат, — сказала Пи Па, и тут он понял, что довольно широко улыбается.

Он придал лицу как можно более решительное выражение. — Всё, что улучшает жизнь моего народа, радует меня, мисс Пи Па.

Свинья тепло ему улыбнулась. — Поистине, нам повезло, что у нас есть такой замечательный лорд-магистрат, — заявила она.

В её словах чувствовалось что-то… понимающее, и лорд-магистрат задумался над её приветливой улыбкой. В ней было слишком уж много веселья.

Он никогда не сказал бы этого вслух, но Пи Па немало напоминала ему собственную жену. Обе были проницательными женщинами.

Однако он не стал обращать внимания на её веселье: настроение у него было слишком хорошим, чтобы обижаться. Да и насмешки в её словах не было ни капли. Она действительно это имела в виду.

— Должен также похвалить вас за то, как вы справляетесь со своей ролью, мисс Пи Па. Цзиню повезло с такой усердной служанкой. Доверить кому-то кошель дома — не пустяк. — И в самом деле, решение Цзиня поручить ей эту задачу говорило о большом доверии.

— Ох, надо же! Лорд-магистрат умеет говорить комплименты! — скромно произнесла свинья, и оба рассмеялись. — Хозяин и госпожа отлично с этим справляются, а Пи Па взялась за эту работу по необходимости.

— Вот как? — спросил он.

— Именно. Поначалу Хозяин хотел платить всем нам каждую неделю за работу… Но нам было некуда складывать эти деньги и не на что их тратить, так что все товарищи Пи Па начали потихоньку возвращать монеты в кошелёк Хозяина. Даже юный господин Боуу, который хотел отплатить нам за лечение.

Слуги, возвращающие деньги своему хозяину. Как странно. Хотя, пожалуй, живи он здесь, всё это имело бы смысл. Если тебя вдоволь кормят и поят — так, как Цзинь кормит и поит любого, кто к нему приходит, — то зачем человеку деньги?

— Когда Хозяин узнал, что мы сделали, он здорово на нас всех рассердился, хотя и отнёсся с пониманием. После этого он поручил Пи Па учитывать все деньги, которые нам полагаются, чтобы, если когда-нибудь мы захотим что-то купить или нам понадобятся средства для вылазки за пределы дома, у нас был точный подсчёт.

— Понимаю. Он заботится о благополучии тех, чьим хозяином является, как и подобает.

Распорядительница снова кивнула. — Тогда, может, закончим оформление?

Лорд-магистрат ещё раз внимательно изучил документ. Условия были щедрыми. Обе стороны получали желаемое. Поистине, такие сделки встречались редко.

— Разумеется. Может, удалимся? — спросил он, и Пи Па поклонилась.

Он наблюдал, как Цзинь и Мэйлин перечитывают договор, выискивая в нём подводные камни — именно так он и его жена учили их за чашкой превосходного чая с пирожными.

Всё ещё казалось немного нереальным, что двое людей, способных одним взмахом пальца разбросать его по всему округу, относятся к нему с таким уважением.

Но стоило им заговорить о помощи смертным просто из добродетели… и они становились обычными людьми. Самыми обычными людьми, которые старались изо всех сил.

Лорд-магистрат улыбнулся им.

Как же хорошо, что между ними больше не было недопонимания. Если бы ему и дальше приходилось переживать, что его слова поймут превратно, он наверняка свёл бы себя в могилу задолго до срока!

======================

Чэнь Ляньцзи из «Тени Цветущей Сливы» стоял навытяжку под пристальным взглядом Учителя-Писца. Так стояли и все остальные руководители. Спины выпрямлены, груди выпячены от явной гордости.

И как им было не гордиться? Учитель-Писец поручил им всем важное дело, и довести его до конца было их священной обязанностью.

Ляньцзи, как и все прочие, сразу понял, какую силу таила в себе описанная Учителем задумка.

Они должны были не просто собирать информацию, но и управлять её потоком. Всю информацию во всей провинции — и при этом оставаться совершенно незаметными у всех на виду.

Это было одновременно гениально и коварно.

— Вам удалось убедить лорда-магистрата города Лунного озера? — спросил Учитель-Писец, дочитав их отчёт.

— Да, Учитель-Писец! Лорд-магистрат убедился в достоинствах этой инициативы!

Поначалу они обратились лишь в Торговую компанию Лазурного нефрита. Шань Дайюй разглядела ценность их новой системы и предложила «Тени Цветущей Сливы» и грант, и политическую поддержку. Это действительно сближало две организации, но большого значения не имело. И Торговая компания Лазурного нефрита, и «Тень Цветущей Сливы» служили высшим силам, состоявшим в союзе друг с другом.

Тогда они взяли инициативу на себя. То, что они строили, было слишком масштабным, чтобы сохранить скрытность… а при поддержке Торговой компании Лазурного нефрита о новой инициативе едва успели узнать, как легион писцов уже начал разносить распоряжения по всем Лазурным холмам.

Менее чем за час Почтовая система Лазурных холмов стала официальной государственной политикой — всякий, кто препятствовал её работе, тем самым препятствовал Его Императорскому Величеству.

Цветы, привыкшие работать в тени, скрытно и незаметно, обнаружили, что теперь прячутся у всех на виду. В конце концов, кто обращает внимание на почтальона, когда тот идёт по своему маршруту?

Учитель-Писец поднял взгляд на всех них, и лицо его озарила улыбка. — Превосходная работа, — произнёс он. Ляньцзи ощутил гордость, звучавшую в этих словах, и позволил ей отразиться в собственной улыбке.

— Каковы теперь ваши распоряжения, Учитель-Писец? — спросил кто-то из них.

— Продолжайте в том же духе. Я всё ещё дорабатываю систему. — Голос их Учителя был спокоен, но звучавшая в нём напряжённость оглушала. — То, что мы делаем в этих холмах, может отозваться во всей Империи.

Каждый мужчина и каждая женщина в комнате застыли, когда замысел Учитель-Писец стал им совершенно ясен: поражали и его масштаб, и совершенно безудержные амбиции.

Поистине, для них было величайшей честью первыми подчиниться ему — стать теми, кому доверено воплотить его планы в жизнь!

Однажды «Тень Цветущей Сливы» протянется по всему миру!

От Секты Туманного озера Тигу с товарищами двинулась строго на восток — прочь от края болот и рек, вслед за Сюйлань, в самое сердце Травяного моря.

Тигу уже видела окраины этих мест, когда они ездили к Двум Вершинам, — и теперь перемена казалась ещё разительнее.

Земли сменялись то фермами, то деревнями, а между ними раскинулись прекрасные волнистые луга, где паслись сельскохозяйственные животные.

— Говорят, здесь земля такая плодородная, что даже колья для изгородей пускают корни и начинают расти, — сказал Громкий Парень, когда они проезжали очередную деревню. — Я ни разу не видел растущих кольев… но земля тут хорошая.

Тигу выдрала кусок земли, чтобы проверить его слова. Почва была чёрной, как смоль, мягкой и рыхлой. Пахла она чудесно, и в ней чувствовался лёгкий привкус ци древесной стихии.

— Хм. У нас дома землю есть можно, — заявила Тигу, возвращая клочок дерна на место. Её Мастер наверняка одобрил бы такую почву… но до качества земли у них дома ей всё равно было далеко.

— …Ты пробовала есть землю? — с любопытством спросил Всадник Потока, и Тигу застыла. Теперь ей придётся подтвердить свои слова, ведь, очевидно, самая лучшая земля была в Фа Раме—

— Мы все пробовали, — ответила Инь. Все повернулись к сереброволосой женщине. — Вы что, не читали тетрадь Ва Ши? Этот жирдяй пытался подмешать её в тесто, и мы все ели те крекеры.

— …Вкус у них был довольно-таки земляной, — немного погодя пробормотал Рэгс. — Но вообще неплохой.

— Вот видите! Землю из Фа Рама вполне можно есть! — похвасталась Тигу.

— И тину из пруда. И грязь со дна реки… — продолжила Инь.

— …Пожалуй, я начну отказываться от некоторых блюд, которыми Ва Ши пытается нас кормить, — пробормотала Сюйлань.

Тигу сочла своим долгом вступиться за товарища по секте:

— Он не станет кормить нас чем-то, если это небезопасно или хотя бы не слишком вкусно. У него слишком много гордости.

— Думаю, это справедливо, — немного погодя сказал Красавчик.

Сюйлань улыбнулась, покачала головой и подняла взгляд к небу.

— А ты что думаешь, Рэгс? — спросила она.

Другой мужчина окинул взглядом небо, потом облизал палец и поднял его вверх.

— Ага, буря надвигается, — немного погодя сказал грубоватый мужчина. — Лучше поторопимся в город, если не хотим попасть под неё.

— А ты говорил, что здешняя погода мягкая, — возразила Тигу, принюхавшись. И правда, она уже чувствовала запах дождя.

— Так и есть… большую часть времени. Здесь не бывает слишком холодно, но грозы приходят с Озера Бледной Луны… и иногда бывают весьма суровыми.

Слова Клинка Травы подтвердились: едва они добрались до следующей деревни, как по земле прокатилась одна из самых сильных гроз, какие Тигу доводилось видеть. Ветер выл, словно банши, а гром грохотал со всех сторон. На луга обрушились капли воды размером с крупные ягоды.

Они наблюдали за грозой из постоялого двора, пока обедали.

И всё же, какой бы свирепой она ни была, через час гроза закончилась. Солнце снова выглянуло, и земля окрасилась всеми цветами радуги.

Тигу забралась Красавчику на плечи, чтобы лучше всё рассмотреть, и запечатлела эту картину в памяти.

Когда они снова двинулись в путь, трава приятно чавкала под ногами.

===================================

Они шли ровным темпом, но казалось, будто почти не продвигаются вперёд. С открытым небом над головой и бескрайними просторами, видными с вершин холмов, Травяное море выглядело бесконечным. Океан зелёной травы и синего неба. Даже солнце на закате казалось больше, заливая горизонт золотым сиянием. А уж о луне и звёздах, появлявшихся с наступлением ночи, и говорить нечего.

Впрочем, встречались им и новые зрелища. Даже эта густо заселённая земля не была полностью покорена людьми. Здесь водились быстроногие олени, проносившиеся по равнине прыжками целыми стадами, и огромные шерстистые бизоны — настоящие армии зверей, бесконечно бредущих через луга и холмы и оставляющих за собой скошенные стебли. В высокой траве рыскали клювачи и тигры, постоянно угрожая неосторожным путникам. Осторожность требовалась даже из-за нор луговых сусликов у дорог: колонии этих мелких зверьков, насчитывавшие тысячи особей, занимали площади размером с города.

Это было прекрасно. Тигу уже получила столько вдохновения, а по вечерам, когда они останавливались на ночлег, вместе с Красавчиком тренировалась, вырезая из камня увиденное за день.

Днём они путешествовали, ночью тренировались. Обычно Сюйлань занималась Рэгсом, Громким Парнем и Всадником Потока, а Тигу и Сянхуа помогали ей показывать приёмы. Парни росли не по дням, а по часам — как и они сами. Тигу никогда в жизни не чувствовала себя такой крепкой: она носилась по траве настоящим тигром, преследуя того, кто в этот день становился её «добычей».

Вот оно… вот в чём для Тигу заключался настоящий смысл жизни: путешествовать с товарищами, видеть удивительные новые места и тренироваться.

Они даже устроили небольшой праздник. Благодаря усердным тренировкам Всадник Потока достиг Второй ступени царства Посвящённых.

— За Всадника Потока! — провозгласила Инь, подняв в воздух целую жареную ногу бизона. На этого огромного зверя они охотились сообща, а за огонь отвечала Инь.

— За Всадника Потока! — дружно подхватили остальные.

Сам Чжан Фэй так покраснел, что, казалось, вот-вот вспыхнет, пока они по очереди хлопали его по спине. У ног Фэя Лохматый Два возился с костью размером с него самого. Атмосфера царила замечательная, все улыбались — кроме Сюйлань, которая выглядела немного печальной. Их обычно спокойная и невозмутимая предводительница была не в своей тарелке.

Тигу плюхнулась рядом с подругой и сунула ей в руки немного мяса. Она так хорошо обучила Клинок Травы понимать её, что теперь ей не приходилось вытягивать из Сюйлань причину её тревоги клещами: Сюйлань лишь вздохнула, когда Сянхуа села с другой стороны, чуть усмехаясь.

— Завтра мы вернёмся, — сказала Сюйлань. — Завтра мы будем там. Прошло уже два года с тех пор, как я возвращалась в свою секту… а уезжала я не в лучшем состоянии.

Сянхуа хлопнула Сюйлань по спине, а Тигу толкнула плечом. Та вздохнула и тихо рассмеялась, затем подняла взгляд к небу.

— Перед тем как мы прибудем туда, я хочу сделать один крюк.

— Куда? — спросила Тигу.

— В одно дорогое мне место, — тихо ответила Сюйлань.

======================

Сюйлань смотрела на приближавшийся городок, мысленно сопоставляя его нынешний вид с тем, каким она видела его в последний раз. Сунь Кэнь разорил Зелёную Долину Травы, но теперь она процветала: обгоревшие дома восстановили, запах крови и смерти сменился ароматом цветов, а на лицах людей вместо слёз и скорби сияли улыбки.

— Это юная госпожа! Юная госпожа приехала! — крикнул один из стражников.

Жители городка тут же высыпали им навстречу с радостными криками — встреча мгновенно превратилась в праздник, а их самих принимали как героев-завоевателей.

И всё же… без некоторых украшений, развешанных по городу, Сюйлань вполне могла бы обойтись.

Тигу ткнула Сюйлань локтем в бок и ухмыльнулась, глядя на всю эту атрибутику Орхидеи, Сокрушающей Демонов.

Сюйлань рассмеялась нелепости происходящего, но приехала она сюда не просто так. Ей хотелось убедиться, что вдовам и сиротам по-прежнему выплачивают пособия. К её облегчению, так оно и было.

Большую часть дня она навещала жителей городка и покупала всё необходимое.

А ночью отправилась в редко посещаемую часть города, где стоял памятник воинам, павшим в сражении с Сунь Кэнем.

Впервые Сюйлань почувствовала, что действительно может предстать перед ними. Перед мужчинами, которые больше не являлись ей во сне.

Сюйлань тщательно разложила подношения, благовония и алкоголь, а затем села перед каменным памятником.

— Простите, что мне понадобилось столько времени, чтобы заговорить с вами вот так, — прошептала Цай Сюйлань перед памятником. Она глубоко вздохнула… и начала говорить:

— Ли Цюань. В прошлом году я наконец сходила в игорный дом. Теперь понимаю, почему тебе это так нравилось, — но тебе стоило всё-таки держать себя в руках.

Сюйлань почти видела, как мужчина виновато ухмыляется и чешет затылок.

— Мин По. Твоя утка, знаешь ли, вернулась домой. Твоя дочь хорошо за ней ухаживает.

Толстяк и весельчак рассмеялся, и глаза его засияли. Он так любил эту утку.

— Цзянь Юань. Твой сын в прошлом году женился. Судя по всему, у него всё хорошо.

Суровый офицер слегка улыбнулся.

Имена всё продолжали звучать. Лу Хин, Си Син, Мао Хун…

Каждое имя рождало перед ней образ мужчины, погибшего слишком рано.

— Хай Шин. Мне жаль, что тебе так и не довелось стать великим генералом. Но более храброго человека я встречала редко. Я видела тебя в последний миг — ты сражался сразу с троими, защищая товарищей.

Последнее имя сорвалось с её губ.

Юная госпожа Секты Изумрудного Клинка опустилась на колени и прижалась лбом к земле перед мемориалом.

— Спасибо. Всем вам. Клянусь — всеми моими предками, — всё, что мне предстоит сделать, я сделаю в вашу честь.

Больше никогда не появится второго Сунь Кэня.

Сюйлань поднялась и прикоснулась пальцами к камню… а затем повернулась к мужчине, который наблюдал за ней.

— Болин. Сообщи отцу, что завтра я встречусь с ним и всеми Старейшинами, — сказала она.

— Как прикажете, юная госпожа.

В утреннем свете Тигу критически оглядела Сюэлань, потом кивнула и вынесла вердикт: «Сегодня ты выглядишь лучше».

— Мне лучше, — ответила Сюэлань, убрала с глаз маленькой женщины оранжевые пряди и обхватила ладонью её щёку. Сегодня Сюэлань и правда чувствовала себя… хорошо. — Спасибо, что была со мной.

После ухода Болина Сюэлань вчера немного напилась, угощая мужчин водкой Цзиня и медовухой — наверняка все они пришли бы от этого напитка в восторг. Байка о нём, дракон, моющий посуду, проделки Мэйлин… Казалось, все они снова сидят вместе и разговаривают у костра.

Когда Сюэлань наконец добралась до своей комнаты, Тигу уже ждала её. Она терпеливо слушала, как та рассказывала о времени, проведённом с солдатами, всё ещё держа в руке бутылку водки. Об их жизнях и песнях.

Сюэлань уснула на Тигу, всё ещё хихикая из-за утки Мин По. Её грудь оказалась на удивление удобной подушкой, а мягкое ворчливое дыхание, почти похожее на мурлыканье, отлично убаюкало Сюэлань.

Тигу вернула её из задумчивости, протянув расчёску и радостно кивнув, когда Сюэлань принялась расчёсывать ей волосы. Пока они готовились встретить новый день, им больше не требовалось слов.

До завтрака они спустились довольно быстро. Большинство остальных уже вовсю налегали на роскошно накрытый стол. Ну, почти все были готовы. Всадник Потока расчёсывал волосы Инь — сама она об этом не позаботилась, — а Рэгс откинулся в кресле, кое-как приведя свою лохматость в подобие порядка.

— Ты почти похож на человека, — поддразнила Сюэлань Рэгса. Тот закатил глаза.

— Это называется «разбойничье обаяние». Оно прекрасно влияет на то, как меня воспринимают люди, — ответил он, задрав нос, словно какой-нибудь вельможа.

— «Воспринимают»? О боже! Твой словарный запас растёт, Рэгс. Из тебя ещё выйдет учёный! — сказала Сянхуа с сияющей улыбкой.

— Вот именно! Я начинаю звучать так-и-интелли-гентно. Неплохо для человека, который только в прошлом году научился читать. Но я всегда бросаю вызов небесам! — самодовольно заявил Рэгс.

— Я заставляю его читать стихи, — сказал Громкий Парень, пережёвывая кашу.

— Наш Брат выглядит глупо, но учится быстро! — похвалила его Тигу.

— Чистая правда… эй!

Сюэлань хихикнула и повернулась к еде. Следовало как следует позавтракать: впереди их всё ещё ждала неблизкая дорога.

Зелёная Травяная Долина была ближайшим поселением, не населённым непосредственными слугами Секты, но даже для смертного путь по хорошо ухоженной дороге занимал полтора дня. Именно поэтому Сунь Кэн смог напасть на это место, не дожидаясь немедленного ответа Секты. Ну и ещё потому, что, как ни ненавистно было это признавать, он безупречно спланировал и провёл рейд.

Он уничтожил всех часовых и даже приказал своим людям тушить разожжённые ими пожары… по крайней мере поначалу. Их культиваторы и большинство стражников в это время присутствовали на собрании, где обсуждалась организация смен, пока Старейшины находились на Собрании Боевых Искусств.

Когда они увидели дым и добрались до города, нападение уже давно закончилось.

Сюэлань покачала головой, отгоняя горькое воспоминание, и её хорошее настроение слегка померкло. Но тут она почувствовала приближающиеся источники ци. Узнав их все, Сюэлань улыбнулась, ускорила шаг и поспешила к воротам.

Когда она распахнула их, снаружи зазвучали голоса.

— Приветствуем юную госпожу!

Во главе почётного караула стоял Болин… но рядом находилось ещё несколько знакомых лиц.

— Маленький Клинок Травы! Рыбьи Глаза! Самый Маленький Клинок Травы! Травяная Голова! — закричала Тигу, и её глаза засияли, едва она увидела учеников Сюэлань. Ань Жань, Хуи, Си Бу и Ли выглядели превосходно. За время отсутствия Сюэлань они невероятно выросли. Она тепло им улыбнулась, пока те старались сохранять невозмутимый и официальный вид… пока не ощутили ци Сюэлань.

— В-ваше культивирование, юная госпожа! — ахнула Ань Жань.

Сюэлань кивнула. Пока она по-прежнему скрывала свой истинный уровень культивации… но все они могли почувствовать, что она снова вернулась в Глубинное царство.

— Вот это наша юная госпожа, — ухмыльнулся Хуи.

— Поистине, наша учительница — гений, раз сумела так быстро восстановиться, — прогремел из его маленького тела глубокий голос Си Бу.

— …Вот же, рядом с вами я чувствую себя каким-то ничтожеством, — пробормотал Ли, хотя улыбка у него была сияющая. Все они, казалось, хотели окружить её… и тут Болин кашлянул. Ученики Сюэлань тут же выпрямились, снова обретя официальный вид.

— Почтенные гости, мы приветствуем вас от имени Нефритового Клинка… Тигу! Дай нам закончить, прежде чем бросаться обниматься! — взвизгнула Ань Жань, когда Тигу отбросила всякие приличия.

Сюэлань не смогла сдержать смех.

==============================

— И тогда мы победили самозванцев, юная госпожа.

Сюэлань торжественно кивала, слушая рассказ учеников, пока они шли к Секте Изумрудного Клинка. — Хорошо, что вы одолели этих подражателей, прежде чем они успели причинить вред кому-нибудь ещё. Я горжусь вами всеми и тем, как вы выросли.

Все её лепестки гордо расправили плечи.

— Ань Жань ещё одного мужика себе нашла, — весело добавил Ли. Гордость Ань Жань мгновенно сменилась бессвязным бормотанием.

— О? Ты оставила попытки заполучить моего Гоу Жэня? Какой дурной вкус. Будь ты чуть настойчивее, я, возможно, позволила бы тебе место в своём доме, — бесстрастно заметила Сянхуа.

— Чего? Ли, ты ублюдок! Особый инспектор… мы всего лишь пили чай… два раза! То есть Гоу Жэнь хороший, но…

Ань Жань замахала руками, заливаясь густой краской, пока все остальные смеялись. Сюэлань мысленно отметила, что нужно разузнать об этом «особом инспекторе» и убедиться, что он стоит времени её младшей сестры.

В пути они продолжили добродушно поддразнивать друг друга. Сюэлань слегка улыбнулась и перевела взгляд вперёд.

Они прошли между двумя холмами и достигли ворот, обозначавших вход во владения, непосредственно принадлежавшие Секте.

— Ничего себе, — сказала Тигу, когда они поднялись на вершину холма; Громкий Парень присвистнул, а даже Ти Дэлун издал одобрительный звук.

Красота — вот что определяло Секту Изумрудного Клинка. Владения других сект могли впечатлять или внушать страх, но ничто не могло сравниться с живописной красотой открывшегося перед ними пейзажа.

Как и большая часть Травяного моря, он состоял из плавных зелёных холмов, но трава здесь была совсем иной. Такая мягкая, что казалось, будто лежишь на пуховой перине, и такого идеального оттенка зелени — трава этого вида росла только здесь, на этих холмах.

В этой местности было несколько источников. Они били из глубин холмов, превращаясь в небольшие реки с руслами, выложенными гладкими округлыми камнями. Здесь находились тщательно ухоженные пруды правильной формы, в которых росли лотосы; во время цветения нежные лепестки заполняли собой всю поверхность воды. Несколько ив скрепляли их берега, склоняясь над реками и давая тень. Заросли плодовых деревьев разбивали пейзаж, а невысокие стены по обе стороны дороги густо оплетали ягодные лозы.

Владения Секты Изумрудного Клинка были ухожены до последней мелочи, но при этом сохраняли приметы прекрасной дикой природы. Сюэлань знала, что в траве иногда бродят тигры, а птицы — от воробьёв до журавлей — тысячами прилетают сюда вить гнёзда.

Были здесь и участки, особенно богатые ци, где трава поднималась выше человеческой головы, и тайные, укромные долины, в которых росли духовные травы… Всё это Сюэлань теперь, вероятно, могла выращивать где угодно.

На некоторых холмах располагались несколько ферм и даже мастерская, где красили одежду, но всё было построено так, чтобы с главного холма Секты эти места оставались невидимыми. Владения в основном обеспечивали себя сами… однако в юности Сюэлань редко бывала на фермах, предпочитая держаться поближе к главному комплексу.

В конце концов они ненадолго остановились пообедать в каменной беседке. Ань Жань ни с кем не разговаривала и пылала от стыда, тогда как остальные лепестки Сюэлань ухмылялись с самым что ни на есть гнусным удовольствием. Ти Дэлун подошёл к одной из колонн и внимательно её осмотрел.

— …Эти колонны сделал мой предок, — сказал он наконец. — Вот, смотрите, здесь его клеймо.

В его голосе звучала гордость за прекрасную и долговечную работу. На первый взгляд всё было просто, но именно эта простота отводила внимание от сооружений к окружающему пейзажу.

— Думаю, твой предок выполнил все каменные работы в моей Секте, — ответила Сюэлань. — Почтенная прародительница Жуолань никогда не согласилась бы ни на что, кроме лучшей работы.

Дэлун улыбнулся комплименту, а Хуи, единственный, кто подслушал разговор, выглядел слегка озадаченным.

В конце концов, их секты почти не вели дел друг с другом, а ни один член Секты Сокровенного Железа не посещал её уже тысячи лет. Не говоря уж о том, что они были кузнецами, а не каменщиками.

— Со временем всё станет ясно, обещаю, — шепнула ему Сюэлань, и он слегка склонил голову, принимая её заверение.

По мере того как день клонился к вечеру, они немного ускорились — просто чтобы добраться до Секты до заката. Ещё через несколько часов пути перед ними показались Холм Сердечной Травы и комплекс Секты Изумрудного Клинка.

Это была большая традиционная усадьба. Когда-то кто-то назвал её «всего лишь поместьем какого-то дворянина». Тогда это прозвучало как оскорбление, но так оно и было: усадьба танцовщицы Жуолань, куда она удалялась от мира. Сяоши много раз бывал здесь, и его развлекали в садах — как и он сам развлекал других.

Сюйлань была весьма рада, что кристалл стёр именно эти воспоминания, погрузив их во тьму.

Зрелище было забавным. Амфитеатры, где они теперь отрабатывали боевые искусства, когда-то служили танцевальными сценами. Вечно меняющиеся комнаты, тренирующие их внимательность, прежде использовались для создания быстро сменяющихся декораций — ведь, конечно же, Жуолань встроила в свой дом целую оперную сцену. По прямому назначению использовались лишь бассейны для медитации.

Судя по тому, что Сюэлань знала об этой женщине, её предок пришла бы в ярость, увидев, как они используют её дом. Она сбросила бы свои искусно сделанные туфли и отлупила ими всех по головам и плечам.

Картина получалась забавная… но Жуолань не имела права их судить: Сюэлань знала, что они сменили искусство на воинское дело, однако им пришлось это сделать.

Сюэлань чтила бы свою прародительницу… но даже если бы та внезапно переродилась и предстала прямо перед ними, ей всё равно не удалось бы сбить Сюэлань с выбранного пути ни словами, ни поступками.

Слуги Секты приветствовали их криками, когда они проходили через главные ворота. Весть о восстановленной культивации Сюэлань явно распространилась очень быстро.

Она улыбалась этой помпе и церемониям, прекрасно понимая их. Их юная госпожа уехала с Двойных Пиков тяжело раненной, а вернулась снова — будто с ней ничего не случилось.

Она перевела взгляд на отца, Старейшин и учеников, стоявших во дворе с гордой, невозмутимой осанкой — выше своих смертных слуг. Сюэлань увидела, как блестят глаза её отца, и даже заметила одобрительный кивок Старейшины И.

Достигнув положенного расстояния, Сюэлань, Болин и её Лепестки опустились на одно колено, как велела традиция, скрестили кулаки и склонили головы.

Триумфальное возвращение с союзниками и восстановленными силами. Сюэлань полагала, что всё это выглядело как сцена из какой-нибудь истории.

Крики гремели у неё в ушах. Гордость в глазах отца Сюэлань ощущала всей душой.

На этот раз… она была заслуженной.

— Глава Секты Изумрудного Клинка! Почтенные Старейшины! Эта Цай Сюэлань возвращается в свою Секту с союзниками и несёт вести величайшей важности! — провозгласила Сюэлань, и её голос прорезал ликующие крики.

Она подняла голову, выйдя из поклона. Отец смотрел на её одежду, на всех их — на одинаковые наряды, — а затем слегка склонил голову.

— Тогда встань, дочь Секты Изумрудного Клинка. Расскажи нам — нет, покажи свои достижения, а твоих союзников мы встретим с подобающим им уважением!

Сюэлань обдумала слова отца. Он хотел, чтобы она продемонстрировала свою силу?

Сперва Сюэлань подумала о скромности. О том, чтобы раскрыть свою силу наедине… но Сянхуа показала ей, какую ценность может иметь шок и как сильно он влияет на переговоры.

А ещё маленький голосок в её сердце, подозрительно похожий на голоса Цзиня и Мэйлин, гадал, какие лица будут у Старейшин, когда они ошалеют от изумления.

Она выдохнула и выпустила ци.

У её отца отвисла челюсть. Глаза Старейшины И полезли на лоб.

О боже. Как же это приятно, правда?

— Так вот зачем нужно выпускать ци на людей, когда возвращаешься домой. Понял! — пробормотал Всадник Потока, пытаясь разобраться в правильных обычаях культиваторов.

===========

Старейшины Си Куна подняли настоящий переполох, проводив гостей в их комнаты и закрыв двери личного зала собраний. Они кричали и препирались, пока его дочь безмятежно сидела в стороне.

Лицо Си Куна сохраняло нейтральное выражение, но в душе его всё это весьма забавляло. Когда первый шок прошёл, он признал: выходка дочери удалась.

И всё же… четвёртая ступень Глубинного царства.

Меньше чем за год — с третьей ступени Царства Посвящённых до четвёртой ступени Глубинного царства, после того как её культивация была выжжена дотла.

Самое легендарное достижение за всю историю их Секты.

Если бы это было всё — если бы дочь вернулась домой лишь с этим, — сейчас они устроили бы грандиозный праздник. Дочери преподнесли бы все их величайшие сокровища, а каждый Старейшина старался бы завоевать её расположение.

Но, разумеется, это было далеко не всё, что Сюэлань привезла с собой. Нет — она привезла потрясающие небеса откровения и план, из-за которого все Старейшины теперь спорили между собой.

Особенно после того, как она вернулась с воспоминаниями об их предках. Узнать, что они происходят из оперной труппы, оказалось немалым потрясением, и Си Кун всё ещё переваривал эту новость… но план дочери требовал их немедленного внимания.

— Просто отдать им всю силу?! Ты напрочь лишилась рассудка, ученица! Ты хочешь вручить другим орудия нашей погибели?!

Старейшина И был в ударе: перечислял все недостатки её плана, перемежая их пренебрежительными замечаниями о безумии, связанном с такой раздачей силы. Он был совершенно непреклонен: просто… раздать кристаллы другим сектам невозможно, и требовал уступок — если уж ими вообще делиться.

Его рассуждения были ортодоксальными. И даже не ошибочными. Именно такие мысли первыми пришли в голову самому Си Куну: как поставить свою Секту выше всех и подавить остальных.

Как стать бесспорными правителями Лазурных Холмов.

У них были Секта Туманного озера и, скорее всего, Секта Сокровенного Железа в союзниках. А ещё, как полагал Си Кун, благосклонность мастера Цзиня. Если бы его дочь этого пожелала, они могли бы втоптать всех остальных в грязь. Так было принято. Так было заведено.

Но его дочь и её спутники были кем угодно, только не обычными людьми.

Они переворачивали всю привычную систему с ног на голову. По-настоящему меняли мир. Делали Лазурные холмы лучше… и, будем надеяться, объединяли их.

Си Кун никогда не видел в дочери таких амбиций. Раньше она была просто прилежной… но в её культивации не хватало гордости и желания. Она занималась этим, потому что таков был её долг. Теперь же всё было ясно: Цай Сюэлань культивировала и двигалась вперёд ради себя самой.

Си Кун посмотрел на дочь. По-настоящему посмотрел. На её молчаливую решимость и абсолютную убеждённость… и понял.

Она вернёт Лазурным Холмам их историю — одобрят они это или нет. Она осуществит свой план с их поддержкой или без неё, а если понадобится — пойдёт против них. Она сразится со всей своей Сектой и захватит её, как Сянхуа, если потребуется.

У неё была миссия, и она не остановится ни перед чем, чтобы довести её до конца.

Цай Си Кун вдруг почувствовал себя старым… и пристыженным. Вот она — страсть молодого поколения. Вот до чего они готовы дойти.

Как же это прекрасно.

— Полагаю, ты уже обдумала все доводы Старейшины И, дочь, — вмешался Си Кун, и его голос прорезал шум.

— Обдумала, — спокойно ответила Сюэлань.

— …И ты намерена довести дело до конца?

— Намерена.

И переводил взгляд с одного на другую, словно ожидал, что его отругают. Когда Си Кун ничего не сказал, Старейшина И с грохотом опустил ладони на стол: — Ты считаешь, в её идее есть смысл?

— Считаю, — ответил он. У И отвисла челюсть. — А теперь, брат И, позволь спросить тебя. Недостатки действительно очевидны, и метод неортодоксален. Но каковы его преимущества?

У его побратима заходили желваки: Си Кун обернул против И его любимый приём. Но тот не выскочил в ярости из комнаты — лишь свирепо посмотрел на него и наконец задумался.

Наконец он заговорил — неохотно и сквозь зубы.

— Все, кто присоединится под угрозой того, что мы станем удерживать информацию, будут нас ненавидеть. Мы не сможем рассчитывать на их поддержку — да и не станем. Нам придётся быть тиранами, а все, кто не получит хотя бы долю этой силы, начнут строить планы нашего уничтожения. Значит, нам придётся либо уничтожить их… либо постоянно опасаться ножа в спине, — процедил Старейшина И. — Сохранять контроль над информацией выгоднее. Это дало бы нам больше времени внедрить знания здесь и использовать своё положение против других сект… но теперь такой вариант уже неосуществим.

Старейшина Шэнь поморщился: — Сведения уже распространяются. Секта Туманного озера знает. Двое бесприютных и собственные ученики мастера Жоу… Мы не можем сохранить это в тайне.

— Каждая секта, отказавшаяся присоединиться к нам, возненавидит нас. Они соберут свои силы — особенно Секта Великого Ущелья. Если мы попытаемся использовать эти знания, чтобы подчинить их, они поставят на кон всё, лишь бы заполучить их, — продолжил Старейшина Шу. — В лучшем случае три секты против мощи всех остальных Лазурных Холмов.

Снова воцарилась тишина.

— Это беспрецедентное событие. И я считаю, что ответ на него тоже должен быть беспрецедентным, — заговорил Си Кун, когда первый шок и мгновенная реакция Старейшин улеглись. — Устранив знания как предмет искушения, мы мгновенно предотвратим создание союза против нас. А когда мы одарим другие секты этими дарами… что ж, гостеприимство обязывает отвечать взаимностью, не так ли?

— Это противоречит самой сути культивации. Разве мы не должны стремиться стать лучшими? Разве не должны стремиться к величайшей силе? — спросил Старейшина И. Но теперь его другом двигал уже не слепой гнев — он размышлял.

— Когда-то все наши предки работали вместе, — сказала Сюэлань в наступившей тишине. — Разве они не превосходили нас? Разве не создавали чудеса, о которых мы можем лишь мечтать? И всё это — без единой войны между ними. Они добились этого, действуя сообща. Отец, ты сказал, что этот путь неортодоксален… но именно так поступали почтенные предки. Как он может быть неортодоксальным? Мы лишь следуем их мудрости. Мы снова возвращаемся на их путь.

Рот И приоткрылся, а потом закрылся. Ведь получалось, что именно они отошли от пути Предков… Си Кун тоже нахмурился.

— …В этой идее больше смысла, чем сперва полагал этот Старейшина, — пробормотал Старейшина И.

— Если это вас успокоит, Старейшина, у нас всё ещё есть небольшая фора, — сказала Сюэлань. Она не стала вслух пояснять то, что все в комнате и так сразу поймут: преимущество сохранится, только если они больше не будут медлить.

— Сегодня ночью мы должны обдумать этот путь, дочь, — сказал Си Кун… но в душе он уже знал, что делать дальше.