[[image:/storage/reader-images/00a3e6466d732254bd4eb7bc882f4b967d68a814.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/072861aadf3405a9a616c7333ecd1fbddd6aec3b.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/16bbb736e26a336da0f4c86b20ffcbfd346b06eb.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/396e71a2bce1b1bec9f6552cba8b46b0543213ef.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/65cd71fa632c90b28e4a63416ea2b127a81cccde.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/c8bd384473a435e4cfe94a296923943cde2b84ab.jpg]]

Мой глубокий сон прервался из-за грустной девушки, чья фигура едва проступила во тьме.

О Куросаки Маю я узнал примерно полгода назад, когда поступил в старшую школу. В день, когда начался новый учебный год, ее странная невозмутимость оставила у меня не самое лучшее впечатление.

Когда Куросаки представлялась, ее ужасно тихий голос, доносившийся откуда-то из-под постоянно опущенных глаз, был так слаб, что звучал как невнятное бормотание. Так что вряд ли кто-то в классе смог расслышать, что она сказала.

Тогда я думал, что она замкнутая. Многие люди могут только краснеть и мямлить, когда приходится выступать перед большим количеством зрителей. Я подумал, что Куросаки тоже из таких.

Весь первый семестр она провела на своем месте в углу класса, и я не заметил, чтобы она сблизилась хоть с кем-нибудь.

И именно то, как она вела себя в классе, заставило меня поверить, что Куросаки определенно странная. Даже люди, которые проводят перерывы в одиночку, что-нибудь да делают: лежат на партах, что-то пишут в тетрадях, роются в планшетах или же читают принесенные с собой учебники.

У нее же все было совершенно иначе. Если не считать уроки, она просто сидела. Однажды на перерыве я наблюдал за ней десять минут.

Абсолютное спокойствие.

Выпрямившись и положив руки на колени, я тихо сидел дальше. В классе стоял шум, но вокруг Куросаки царила другая атмосфера, словно время там текло иначе. Девушка совершенно не шевелилась, и не казалось странным, что все задерживают дыхание, когда проходят мимо нее.

В классе у нее было удивительное положение. Хоть все и думали, что существовать так — странно, никто не мог понять, что у нее за характер. По крайней мере, парни ее почти не обсуждали.

Не нашлось слов, чтобы сделать Куросаки темой для разговоров. Будь она обычным интровертом или одиночкой, легко бы стала объектом шуток, но этого не произошло.

Считалось, что на это есть две причины.

Во-первых, проклятие.

Постоянно повторяли, что Куросаки уж слишком странная. Она совершенно не двигалась, ни с кем не разговаривала, никто не знал, о чем она думает. От девушки веяло жутью, словно она по какой-то причине постановила: «Не трогай бога, а то проклянет». Все буквально держались от нее на расстоянии — в радиусе метра от нее никогда никого не было.

Вторая же причина могла быть еще серьезней.

Куросаки была удивительно элегантна.

Прежде всего, она невероятно аккуратно носила школьную форму. Я никогда не видел, чтобы у нее подвернулся воротник или помялась юбка. Форма Куросаки благодаря опрятности хозяйки всегда выглядела как новенькая.

Кроме того, Куросаки всегда держала спину прямо и не делала лишних движений (хотя двигалась мало). Ее походка и манера писать в тетради были прекрасны, а поведение столь прилежно и утонченно, что мы поневоле чувствовали себя неотесанными.

Вот почему в течение первого семестра существование Куросаки Маю неизбежно беспокоило всех, но никто ни в коем случае не хотел беспокоить ее.

Первого сентября закончились длинные летние каникулы и начался второй семестр. Хоть летняя жара спала и влажная одежда уже не липла к коже, солнечные лучи оставались такими же яркими и горячими.

Когда я после долгого перерыва зашел в класс, в разговорах там чувствовались странное напряжение и дискомфорт, как бывает после длительного отдыха.

Сев на свое место и бросив портфель, я посмотрел на сидящую у окна Куросаки.

Она только вернулась в школу, а уже сидела идеально прямо, сложив руки на коленях. Как всегда невозмутимое лицо и белоснежная кожа даже после летних каникул.

Однажды я прочитал о том, почему маски кажутся нам жуткими. Судя по всему, во время разговора человек, смотря на выражение лица собеседника, неосознанно вглядывается ему в душу. Маска же скрывает это выражение, и человеку становится неспокойно, ведь он не может понять суть собеседника. Вот почему маски производят на людей жуткое впечатление. Такой вот итог, если обобщить те сведения.

И Куросаки была именно тем человеком в маске.

Из-за неизменного выражения ее лица я вообще не мог понять, о чем она думает и что чувствует. Не тяжело ли тебе все время ровно держать спину? Не чувствуешь ли одиночество среди шумного класса? Чем занимаешься дома? О чем разговариваешь с родителями? Я не мог ответить на эти вопросы и чувствовал неописуемое беспокойство, наблюдая за такой жуткой Куросаки. Взгляд ничего не видел в ней, и от этого казалось, что моя душа или сознание сольются с пустотой внутри девушки.

Встряхнув головой, чтобы отвести глаза от Куросаки, я достал из портфеля письменные принадлежности и положил их на парту. На доске крупными буквами была написана повестка дня: «Церемония открытия» и затем — «Выборы в исполнительный комитет культурного фестиваля».

После переклички мы перебрались в спортивный зал, где проходила церемония открытия, выстроились там рядами и в духоте выслушали выступление директора, а также спели школьный гимн. В общем, провели время поистине скучно. Взмокшая от жары Куросаки неподвижно стояла немного в стороне от меня и смотрела на трибуну все так же прямо и бесстрастно. Лишь ее восхитительные черные волосы иногда колыхались от ветра, который задувал в открытые окна.

Когда церемония подошла к концу, мы на классном часе выбрали исполнительный комитет на культурный фестиваль, который состоится в следующем месяце, и решили, что именно будем там делать. В комитет должны были войти парень и девушка, но добровольно никто не вызвался. На самом собрании девушки расположились на передних партах, а парни — позади. Когда я заметил Куросаки, на три шага отодвинувшуюся от галдящих девчонок, неожиданно почувствовал нервозность и тут же отвернулся.

Из парней в комитет никого не выбрали, и староста класса Акаги Рё от нетерпения заявил: «Тогда буду я!» — и выдвинул свою кандидатуру. Членом комитета также стала Сираиси Сумика-сан, которая, похоже, проиграла, когда девушки бросили жребий.

Мы с Акаги в хороших отношениях еще со средней школы. Сразу после поступления, из-за неловкой обстановки, мы на каждом перерыве отходили куда-нибудь поболтать и, если не было каких-либо планов, шли домой вместе.

Акаги все три года средней школы был старостой и при этом еще управлялся с работой президента студсовета, потому в старшей школе, похоже, рассчитывал на мирные деньки, но, когда сразу после поступления решался вопрос о старосте, кандидатов не нашлось, так что учитель рекомендовал его. И хотя Акаги ожидаемо ответил «Все нормально, я не против», он, видимо, не смог отказаться из-за напряженной атмосферы первого семестра.

После выборов мы во главе с двумя членами исполкома обсудили планы на культурный фестиваль. Руководил Акаги, а представитель девушек, Сираиси-сан, выступила в роли секретаря. С ней, членом клуба чайной церемонии и комитета по здравоохранению, я общался пару раз, она была очень мягкой и спокойной. В глазах, что смотрели из-под аккуратной челки, светился ум, и хотя Сираиси-сан редко вмешивалась в чужие дела, она производила впечатление решительного человека, за что ее любили и парни, и девушки.

Чтобы у всех классов параллели был выбор, мы остановились на трех вариантах, и ими стали:

· Дом с привидениями;

· Ларек с пончиками;

· Рок-чаепитие.

Выборка прямо-таки ужасно типичная для старшеклассников. Первый вариант в самом начале предложили несколько девушек, заявивших, что дом с привидениями — самое то для культурного фестиваля в старшей школе, и большинство их сразу же поддержало.

Второй вариант сочли подходящей идеей из-за лавки пончиков по соседству, где можно было бы сразу и закупаться, и продавать. Третий же предложил энергичный меломан и любимец класса Судзуки-кун, когда обсуждение зашло в тупик. Его добавили единогласным решением, когда классный час подошел к концу и о последнем варианте можно было уже не думать. Через несколько дней на собрании с Акаги и Сираиси-сан мы официально решили, что будем делать дом с привидениями.

С того момента мы полным ходом начали готовиться к культурному фестивалю. Прежде всего на классном часе распределили роли и обсудили, каким будет наш дом с привидениями. Акаги нарисовал на доске большой прямоугольник, и собравшиеся у кафедры девушки-добровольцы расчертили план дома. Половина класса, включая меня, лениво болтала и рассеянно наблюдала за возней у доски. Энтузиазм по поводу культурного фестиваля уже начал проявляться, и через полчаса активных споров заинтересованных учеников определились все элементы дома с привидениями.

Разделить помещение решили на две половины в разных стилях, одну — в европейском, а вторую — в японском. Об этом Акаги рассказал классу хорошо поставленным голосом, а затем на доске написали варианты работы для учеников.

· Команда исполнителей (включая призраков) — 15 человек

· Команда оформителей — 10 человек

· Команда по реквизиту — 10 человек

· Команда по работе с общественностью (изготовление листовок и прочее) — 5 человек

— В течение десяти минут подумайте, пожалуйста, в какой группе вы хотели бы оказаться.

После слов Акаги в классе начался галдеж, все повскакивали со своих мест и разбились на группки друзей. Все-таки начинается важный период, когда мы всем классом весь следующий месяц будем обособленно заниматься подготовкой.

— Курои, — позвал меня сошедший с кафедры Акаги.

— Хорошо справился. Ты уже привык к этой работе, да?

— Ну, не совсем, — криво улыбнувшись, ответил Акаги. — А ты чем займешься, Курои?

— Я?

Я перечитал список ролей на доске.

— Оформлением, наверное. Кажется, это самое простое.

— Тогда и я тоже.

— И ты? Глава комитета?

— Не хочу заниматься мероприятием больше нужного. Может, я и представитель класса, но влезать на первые роли не желаю. Куда интересней побыть обычным работником, как и вы.

Акаги встал перед кафедрой, мельком глянул на группу оживленных учеников и громко заговорил. Его голос смешался с гулом в классе и, видимо обращенный к команде исполнителей, в итоге достиг их.

Акаги определенно был из парней, которые никогда не производят сильное впечатление и не жаждут власти, всегда распределяют дела между помощниками и, скорее, стараются проводить время как можно спокойнее.

Наша обычная компания собралась возле нас. Не заводилы и не тихони, обычные середнячки. Даже по атмосфере вокруг них казалось, что они выберут команду оформителей.

Акаги дождался, пока бурное обсуждение утихнет, и лишь тогда громко сказал:

— Если вы определились, то, пожалуйста, напишите свое имя возле команды, в которую хотите попасть.

Шум начал смещаться к кафедре.

Первыми в команду исполнителей свои имена вписали самые активные ученики, и из-за их избыточного энтузиазма мы не могли записаться в команду оформителей. Последними, в команду по работе с общественностью, вписались двое или трое тихонь.

— Все написали свои имена?

Не успел голос Акаги стихнуть, с другого конца класса раздался стук.

Куросаки.

Все в классе замолкли и уставились на нее.

Аккуратно уложенные черные волосы покачивались, пока девушка шла между партами, как модель по подиуму, игнорируя обращенные на нее взгляды. Стук каблуков словно оповещал о приближении кого-то подавляюще величественного и отвергающего все и вся.

«Призрак…» — должен был подумать каждый.

Когда Куросаки взошла на кафедру и встала рядом с Акаги, Сираиси-сан с присущей ей добротой взяла мелок и молча подала его девушке.

«Куросаки Маю», — невероятно красивым почерком вывела та.

Словно напечатанное типографскими литерами, оно сразу бросалось в глаза среди других имен на доске.

Я наблюдал за движениями Куросаки, а когда она внезапно развернулась и пошла к своему месту, проверил, куда она записалась.

Команда оформителей.

Вот где находилось имя Куросаки.

Группы начали работать уже со следующего дня.

Первыми задачами нашей команды стали покупка краски и сбор кучи гофрированного картона. Мы с Акаги одолжили у одноклассников велосипеды и, словно муравьи, принялись возить картон из соседних магазинов.

— Жарко.

Говорить что-то еще не хотелось. В последние дни жара выдалась суровой, отчего надоедливые цикады стрекотали, как в середине лета. Уже на третьей поездке от школы до магазина и обратно мы с Акаги закатали и без того короткие рукава рубашек и до колен подвернули брюки. К этому времени ушло и смущение, которое я чувствовал поначалу, когда ехал с кучей картона на багажнике.

— И правда жарко, — согласился Акаги.

— Сегодня объедем только этот район. Я устал.

— И не говори.

Мы болтали, пока ехали друг за другом, возможно громче, чем стоило. Вокруг простирались поля, за которыми виднелась эстакада.

Старшая школа Ирия располагалась рядом с типичным пригородом Ирия в окрестностях Токио. В Ирии проживало много людей. Рядом с ухоженной привокзальной площадью высились многоэтажки и универмаги, хватало ресторанов фастфуда, кафе и так далее. Тротуары перед домами побогаче были выложены плиткой.

Но наша школа — не городская, она старая государственная с более чем полувековыми традициями.

Чем дальше от станции, тем больше становится лесов, полей и пустырей, городской пейзаж постепенно сменяется сельским. И когда выходишь из окруженной лесами и полями школы, освещения мало и потому ночью темно. Необычно, что ощущение от улиц так меняется всего за двадцать минут хода от станции.

Мы ездили через лес и складывали картон на стоянке для велосипедов, откуда его перетаскивали на хранение в класс. В конце концов картона набралось столько, что мы были обеспечены работой на весь день.

Многие ученики еще были здесь. Эффектные девчонки из команды исполнителей сдвинули парты и за болтовней перекусывали сладостями.

Непопулярные парни из команды оформителей засели в уголке и немного продвинулись в играх на приставках. Видимо, они уже закончили с порученной работой (закупкой) — там, где хранится материал, виднелись банки с краской.

Магазин находился в десяти минутах езды от школы, и мы с Акаги, трижды съездив туда-обратно, почувствовали усталость и вялость, потому устроились на чудом освободившееся место.

Вымотанный, я рассеянно и молчаливо смотрел на одноклассников. Болтовня девчонок, «А!», «И?», «О-о!» и прочие отклики парней на периодические события в игре, крики людей из других клубов, доносившиеся снаружи шаги и удары мяча…

Сливаясь с сумерками, Куросаки Маю неподвижно сидела у окна.

«Что же ты делаешь?..» — подумал я, взглянув на нее со спины.

Нет, понятно, что она ничего не делала. Она просто сидела. Но именно потому, что она ничего не делала, было непонятно, почему она после окончания занятий упорно продолжала смотреть вперед.

Тени людей удлинились в алых лучах заходящего солнца. Они же окрасили половину тела Куросаки оранжевым, отчего ее абсолютно черные волосы казались медовыми.

Позади раздался шум.

Один из парней команды оформителей доиграл и начал собираться домой.

— Что ж, — проговорил Акаги, тоже поднимаясь. — Пойдем, что ли.

Я кивнул и пошел к своему месту в центр класса за портфелем, искоса взглянув на Куросаки. Тень длинных ресниц красиво падала на ее нежную кожу, и я невольно уставился прямо на нее.

Девушка напоминала прекрасную статую — в ней совсем не ощущалось энергии и казалось, что она совершенно безжизненна.

«Она и правда живая?..»

— Курои, — окликнул меня стоявший в дверях класса Акаги, и по спине пробежал холодок.

— Уже иду.

Отвернувшись от Куросаки, я присоединился к компании из пяти-шести парней.

Прошло несколько дней, наступила пятница. Каждый день Куросаки неподвижно сидела на своем месте, пока мы работали.

— Наверное, этого пока хватит.

Сегодня было дождливо. Солнце уже село, и на улице стемнело. Стоя в ярко освещенном классе, Акаги заявил, что из-за погоды не пойдет сегодня за картоном.

Впрочем, за три дня мы собрали столько картона, что стопка достигала уже почти метра два в высоту, да и основные материалы: краска, кисти, синий брезент, скотч, — как и прочие инструменты, были в основном готовы.

— Проблема в том, что и как сделать, — проговорил я, сидя на стуле.

— М-м-м… — протянул Акаги, прислушался и пошел к команде исполнителей, у которых шло веселое собрание.

Вскоре он вернулся с указаниями, после чего снова закипела работа

Мы разложили на полу класса газеты, поверх них картон и покрасили его в черный. Видимо, из него сделают стены и потолок дома с привидениями.

Я уселся в конце класса, поставил рядом банку краски и старый ковшик с водой и молча продолжил красить.

Покрасив три листа с одной стороны и оставив их сохнуть, я сунул кисть в банку и решил передохнуть.

Шум дождя смешивался с шумом в классе. Команда исполнителей и команда по реквизиту разбились на группки и что-то таскали. Похоже, из-за дождя сегодня особенно много людей предпочло не идти в клубы, а заняться подготовкой к фестивалю

Куросаки же и сегодня продолжала прямо сидеть среди этого гама.

Я бездумно бросил на ее спину рассеянный взгляд и вдруг кое-что понял.

Неужели она…

«Нет», — мысленно опроверг я сам себя.

Такого быть не может. Это же Куросаки. Никто не видел, чтобы она с кем-то разговаривала, равно как не было и впечатления, что она старается поддержать в команде рабочую атмосферу.

Но должна же быть причина для этого… Все в классе к ней относятся очень предвзято, и все потому, что никто не знает ее истинных чувств. И если моя догадка верна…

Ужасно.

Я встал и подошел к сидящей у окна Куросаки.

После чего, наклонившись, впервые окликнул ее:

— Куросаки.

Но ответа не последовало. И хоть меня притягивало то, что сквозь волосы я могу видеть белый затылок, я заговорил еще раз:

— Слушай…

Но не успел я договорить, как девушка медленно и механически, будто робот, повернула ко мне голову. Ее движение удивило меня.

— …Работа.

— А?

Я не сразу понял, что она произнесла какое-то слово — впервые я смог расслышать голос Куросаки. Он казался низковатым для девушки, но был чист и прекрасен.

Так как я остолбенел, девушка продолжила:

— …Все, что осталось.

Глаза, обрамленные длинными ресницами, не моргая смотрели на меня. Я не знал, как реагировать. Этот равнодушный взгляд абсолютно черных зрачков.

И все же в голове мелькнуло: «Так и знал». Интуиция меня не подвела.

— Неужели ты всегда занимаешься тем, что остается?

Утвердительный кивок.

Когда распределяли работу для подготовки к культурному фестивалю, Куросаки Маю всегда ждала. Стоило осознать это, и напряжение спало, сменившись замешательством. Спустя полгода мне показалось, что я впервые сумел понять Куросаки. Я сожалел, что считал ее проклятой.

И при всем этом бесполезные люди тоже с испугом ожидали указаний.

После того как я подошел и заставил Куросаки повернуться, все в классе побросали работу и в изумлении уставились на нас.

И хотя меня напрягало множество взглядов, я вернулся на свое рабочее место, а Куросаки Маю последовала за мной.

Она прошла мимо толпы ошеломленных оформителей.

— Я крашу картон, давай вместе?

В ответ девушка невозмутимо кивнула:

— …Давай.

— Тогда подожди немного, сейчас все подготовлю.

Я пошел взять еще газет, и ко мне сразу же подошел Акаги в вывернутой наизнанку, испачканной в краске рубашке.

— Эй, это как вообще произошло? Ты что-то такое сделал? — искоса поглядывая на Куросаки, тихо спросил он.

— Нет… Просто позвал ее поработать, — ответил я, схватив охапку газет, сложенных в углу класса.

— Воу-воу. Разве это не настолько сложно, что даже пикап-мастер остался бы с носом?

— Да не так это. Похоже, она все время ждала, чтобы ей дали какую-нибудь работу.

— Серьезно?

Я кивнул.

— И как мы оставили это без внимания?.. — произнес глава комитета Акаги, лицо которого слегка вытянулось после моих слов.

Да и я, рассказывая это, чувствовал ту же вину, что и он. Стоило немного подумать, и все сразу прояснялось. Меня сильно впечатляла отстраненность Куросаки Маю, и я даже помыслить не мог, что она хочет поучаствовать в культурном фестивале.

Взяв все необходимое, мы с Акаги вернулись на рабочее место.

— Извини за задержку, — сказал я Куросаки, расстилая газеты.

Удостоверившись, что уже покрашенная сторона картона высохла, я перевернул его.

— Вот, держи. — Стоявший напротив Акаги протянул перчатки и кисть Куросаки, которая взяла их и на секунду задумалась.

— …Форма может испачкаться, — пробормотала она.

— А… и правда. У тебя есть спортивная куртка?

Девушка кивнула, достала из шкафчика в конце класса аккуратно сложенную синюю школьную куртку, надела ее и вернулась.

— OK?

Еще раз кивнув, Куросаки принялась красить. Судя по движениям, она не была привычна к такой работе.

Из-под длинной юбки выглядывали стройные бедра, и я, случайно на них посмотрев, рефлекторно отвел глаза.

[[image:/storage/reader-images/61dc611d779ca15a0f9104fa403ce6969c7df8e7.jpg]]

Мы с Куросаки продолжали работать бок о бок. Парни вокруг явно волновались из-за нее, да и девушки постоянно на нее посматривали.

Так или иначе, равнодушным не остался никто, и полные любопытства взгляды выдавали желание поболтать, будь у них возможность.

Чисто внешне Куросаки несомненно обладала выдающейся красотой. Думаю, загадочная девушка, прикоснуться к которой не хватит духа, даже если подойдешь на расстояние вытянутой руки, не могла не волновать.

Через некоторое время я закончил со своей частью картона, но Куросаки все еще красила, и пока она работала, а я ждал, когда все высохнет, она с невозмутимым лицом пристально смотрела на меня.

Меня словно молчаливо упрекали за быструю работу.

— Можешь красить так, как тебе нравится, — сказал я, указав на высокую стопку картона.

Девушка невозмутимо встала, принесла себе несколько листов и все так же молча продолжила работу. Освободившись от давящего взора, я тихо выдохнул.

Ни один мускул не дрогнул на лице Куросаки за все это время, и я бессознательно скользнул взглядом по изящному изгибу ее гладких щек.

После семи часов вечера мы закончили.

Многие уже ушли из-за комендантского часа, дополнительных занятий и подработки, так что к этому времени людей почти не осталось.

— Куросаки, заканчивай уже.

Школа закрывалась в восемь, в то же время выключали и весь свет. На мои слова девушка кивнула и остановилась. Работала она уже во вполне приличном темпе, потому около нее громоздилось немало покрашенного картона.

Наведя после себя порядок, она сняла куртку, тщательно сложила ее и убрала в сумку. Видимо, она не могла иначе. Девушки очень аккуратны, но, например, в детстве нередко разбрасывают вещи, которые носили.

— Идем, Курои, — хлопнул меня по спине Акаги.

— Ага, — кивнул я и взял со стойки свой зонт.

— Я голоден. Зайдем куда-нибудь?

— Было бы неплохо, — оживился еще один парень.

— Тоже пойдешь?

— Идем, идем.

Мы с усталыми лицами переговаривались, стоя у дверей в класс, а недалеко от нас застыла Куросаки, держа в руках портфель и черный зонт.

— Эй, минутку, — ткнул я одного парня.

— О. — Все заметили Куросаки и быстро расступились.

Она молча прошла мимо нас и удалилась по коридору, слабо освещенному мерцающими лампами.

И пока она не скрылась, свернув за угол у лестницы, я наблюдал за ней.

— Похоже, в последнее время здесь появляется подозрительная личность, — сказал, доев свой набор простых подсохших бургеров, Ямада-кун, член команды оформителей и любитель оккультных тайн и ужасов из библиотечного комитета.

— Разве это не недавно началось? — глотнув колы, спросил Акаги.

— За первый семестр эксгибиционист появился уже трижды.

Старшая школа Ирия окружена лесами. К ней ведет хорошая дорога, но добираться от станции до школы через лес куда быстрее. Именно поэтому многие ученики срезают через него путь, если опаздывают или если поезд по расписанию приходит позже, чем им нужно.

Но, кажется, в лесу есть притон каких-то типов, и оттого там нередко появляются эксгибиционисты. По счастью, ученикам никто серьезного вреда пока не причинил, так как с поступления и до начала второго семестра им постоянно повторяли, что ходить в школу через лес нежелательно.

— Не, речь не об этом. Похоже, люди, которые тут живут, видят кое-что каждую ночь.

— Видят? Что? — спросил я, подперев щеку рукой. Мы сидели в кафе, и на фоне звучала энергичная песня айдол-группы.

— Всегда одного и того же человека.

— А-а? — раздались удивленные голоса.

— Сначала, кажется, был случай в парке. Рядом с эстакадой. Говорили, там на скамейке сидела женщина с длинными волосами.

Звучало как городская легенда, и я сразу потерял интерес.

— Затем…

— А о ней разве не сообщили в полицию?

— Ты в курсе? Но почему тогда такое удивление, Курои?

— Разве не длинноволосая бездомная, а не просто длинноволосая?

— Послушайте, это важно. Похоже, эти слухи связаны и с нашей школой.

Акаги потягивал колу через трубочку, и когда напиток закончился, раздалось хлюпанье.

— Ту женщину видели не только в парке. Кажется, в спальном районе на большой автостоянке тоже заметили человека, который неподвижно стоял, опершись на фонарный столб.

— Забавные у тебя мысли, — сказал кто-то.

Определенно. Лучше бы кому-то близкому по-быстрому принять меры, а то, возможно, быть Ямаде-куну бокэ[✱]Один из персонажей комедийного жанра мандзай..

— Пожилой?

— Вроде говорили, что была копна черных волос, так что, думаю, вряд ли.

Призрак с черными волосами, да?

— Это могла быть Куросаки, — выдал один из нас.

— Возможно, — согласился другой.

— Куросаки там сияла бы. Ее красота идеально жуткая и сделала бы ее звездой ужастиков.

Раздался смех.

Я подумал о Куросаки, с которой сегодня впервые перекинулся словами. Разумеется, она другая. Но тот факт, что она всегда в чистой одежде и что во время подготовки к культурному фестивалю она именно ждала, когда ей дадут работу, несомненно доказывает, что ей не хватает социальности.

Она показала истинную себя, когда красила картон. Если бы дело было не в простом неумении общаться, то, наверное, даже на нее саму давило бы постоянное одиночество в классе.

— Курои, ты чего злишься? — Сидевший рядом Ямада-кун ткнул меня в щеку пальцем.

Все совсем не так.

— Ничего я не злюсь, — замотал я головой.

— Она тебе нравится?

После слов Ямады-куна все заухмылялись.

— Нормально, если не скажешь, что не нравится. Это же Куросаки.

— Это… — начал оправдываться я. — Я подумал, что было бы неплохо позвать ее. Наверное, она ждала до последнего, так как думала, что для нее найдется работа.

— Твое предположение уже вызывает восхищение.

— А почему бы и нет? — вставил Акаги. — Так вот, Курои в итоге поступил хорошо. Мне тоже так показалось, когда Куросаки впервые вошла в класс. Да и вы, наверное, после этих слов поняли, какой она человек, хоть и не думали об этом раньше, когда называли ее жуткой.

— Ну, может, и так, — согласился Ямада-кун и вернулся к рассказу: — Итак, эту женщину видели и перед нашей школой. Фонари тогда были выключены, и вокруг школы царила тьма. Женщина смотрела через забор — просто на здание школы.

Закончив рассказ, он глотнул газировки.

Все молчали. Но вскоре…

— Что ж, идем? — вставая, спросил Акаги.

— Пф, — прыснул Ямада-кун. — Что за реакция?

Остальные медленно покачали головами.

— Честно говоря, это все неважно.

— Что за черт. Это ужасно.

— От кого Ямада услышал это?

— Много от кого. Слышал, как говорят сэмпаи из комитета и девчонки на обеденном перерыве.

— Хм…

Мы встали, выбросили остатки еды в ближайшую урну и сложили подносы.

— А, неверующие. Скучные вы, парни. У меня есть для вас захватывающие новости.

«Скучный здесь ты», — подумал я.

Глянув в окно, я увидел, что дождь все еще идет и капли белыми росчерками мелькают в свете ближайшего фонаря.

На следующий день после занятий Куросаки сама покинула свое место.

Когда мы расстелили газеты на полу, сложив вещи и парты в конце класса, подошла, покачивая длинными черными волосами, она, уже готовая к работе.

Как только Ямада-кун и другие мешающие отошли, Куросаки встала вплотную за мной, и один из парней взглядом указал мне за спину.

Я обернулся и сказал ей:

— Работаем, как вчера.

Девушка кивнула и молча, в одиночку взялась за дело.

Кажется, ее поведение волновало парней, которые ходили вчера со мной и Ямадой-куном поесть фастфуда и сейчас искоса поглядывали на Куросаки, хоть они и не были такими уж задаваками.

— Курои, подойди на минутку, — позвал меня Акаги. — Собрание, дальнейшие планы обсудим.

— Угу, понял.

Я подошел к Акаги в другой конец класса и сел. Там же устроились две девушки, одной из которых была член исполкома Сираиси-сан.

— Извини, что раньше не могла помогать как следует, — сначала сказала она Акаги.

— Не, все нормально, занятия в клубе же, тем более бездельники есть всегда. Я и сам не то чтобы старался. Все получают удовольствие, и это отлично работает.

— Раз так, я могу быть спокойна.

По слухам, хоть она и была первокурсницей, Сираиси-сан, похоже, стала заместителем президента клуба чайной церемонии. Она легко сошлась со всеми одноклассницами. И, хоть и предпочитала компанию тихонь, ладила и с популярными девушками, которые интересовались ею.

Мы с Акаги, Сираиси-сан, которая представляла исполнителей, и еще одной девушкой рассматривали принесенные заметки и обсуждали, как сделать перегородки и стены. Я встревал редко, и разговор в основном вели Акаги и Сираиси-сан.

В конце обсуждения я мельком глянул на Куросаки, чтобы проверить, что у нее с работой.

Как и вчера, она надела простенькую школьную куртку и сосредоточенно красила, немного напоминая ребенка, который одиноко играет в песочнице. Тут к Куросаки подошли две подозрительного вида девушки, которые работали неподалеку.

«?..»

Видимо, они хотели поговорить с ней. Одна из них, с заплетенными волосами и полная решимости, заговорила.

Куросаки прекратила водить кистью по картону. Девушки натянуто улыбались. Куросаки медленно повернула к ним голову.

— Курои, — донесся до меня голос Акаги. Я перевел взгляд вперед. У Сираиси-сан было странное выражение лица. — Ты чем страдаешь?

— А, не, ничем таким.

Я закашлялся, пытаясь сгладить ситуацию.

— Курои, ты устал?

Обеспокоенная Сираиси-сан наклонилась, чтобы взглянуть мне в лицо.

— Не, все нормально.

— Ну раз нормально… — сказал Акаги и снова уставился в свои записи. Пробежался по ним взглядом по ним и кивнул: — Что ж, чувствую, так и сделаем. Я приду, если нужно будет обсудить еще что-нибудь.

— Хорошо. Надеюсь на помощь, — поклонилась Сираиси-сан.

Мы встали. Когда я взглянул туда, где была Куросаки, две девушки, которые с ней разговаривали, уже ушли, а она, как и раньше, механически двигала рукой.

«Уже все закончилось?..»

Очень жаль. Одноклассницы ведь пришли поговорить. Разве не хочешь подружиться с ними? Хорошо бы и самой проявить инициативу. Может, Куросаки не волнует, что она одиночка в группе, но, думаю, она действительно может столкнуться с некоторыми трудностями.

После того разговора с Сираиси-сан и другой девушкой, мы с Акаги собрали команду оформителей и рассказали, что решили.

— Пока что нашей главной задачей будет работа над оформлением вне класса. Так вот, в предыдущие два дня мы занимались интерьером дома с призраками, но предстоящая работа куда масштабней и выполнять ее будет весь класс, не только наша команда. Думаю, мы займемся не только интерьером, но и декорациями, которые будут вне класса.

Я был восхищен, что Акаги все так же прекрасно руководит и так понятно все объясняет своим хорошо поставленным голосом. Остальные встали вокруг него полукругом и тоже превратились в слух. И казалось, что юбка Куросаки зацепилась за мою куртку — настолько близко ко мне стояла девушка.

— Что ж, вот и все. Пожалуйста, продолжайте работу.

После слов Акаги собравшиеся у доски ребята разошлись.

— И правда все хорошо, если им не указывать, — сказал я ему.

— Из меня снова сделали посредника?

— Я бы не сказал, что это неожиданно.

— Интересно, с чего бы…

— Из-за характера. Или скорее, из-за способностей. Но, пожалуй, можешь об этом не волноваться. Ты же не собираешься в политики?

Отшутившись, я вдруг понял, что Куросаки до сих пор стоит рядом.

— Куросаки, что случилось?

Девушка шагнула в нашу сторону.

— …Больше нет.

— А?

— …Этого.

Она скупым жестом указала на угол класса — там лежало множество листов картона, полностью выкрашенного в черный.

— Ого! — воскликнул Акаги.

— Неужели все покрашено… — пробормотал я. — Складывать этот картон в стопки с нас высотой было легко…

Пришлось немедленно отправить Ямаду-куна и еще нескольких парней за новой порцией неокрашенного картона.

Когда Акаги раздавал им указания, Куросаки почему-то выглядела слегка удрученной.

— …Зря все покрасила?

— Нет, это не так. Ты помогла, сделав все быстро, — улыбнулся Акаги.

— …Правда?

— Ага. Правда же, Курои?

— Угу, — кивнул я.

И увидел, как напряжение исчезает с лица Куросаки.

[[image:/storage/reader-images/82f50ac9e98ad89ed6132302039cadecd73d5ef6.jpg]]

Она снова запустила мое время.

Я сразу понял, что неподвижно стоящая во тьме девушка очень одинока.

Мы понемногу переговаривались. Это еще раз позволило мне вспомнить, кто я.

Ей, похоже, тоже нравилось проводить со мной время. И однажды, когда мы вот так сидели во тьме, ее слова словно раскололи глубокую тишину.

— …Когда ты здесь, я забываю все плохое. Кажется, что время остановилось. Кажется, что ты отделен от мира…

Я не знаю никого с сердцем столь же добрым, как у нее.

Через несколько дней мы работали уже в коридоре. Лампы над нами были выключены, и вокруг царил полумрак.

Куросаки сидела чуть в стороне и, с легкостью орудуя ножницами, резала черный картон на четырехугольники. Мы с Акаги клеили их на газеты, сооружая «стену». Сзади тоже работали, и сквозь шум слышалась девчачья болтовня.

— Да быть не может. Это правда?

— Правда. Потому мой консультант сообщил в полицию.

— О каком там клубе говорила Юки-тян?

— Бадминтона. В тот день в спортивном зале была только девочка, которая занимается бадминтоном и спортивной гимнастикой. Интересно, на что она нацелилась?

Я намазал клей на газету и прижал к ней черный картон. В это время подошла Куросаки и вручила мне еще куски картона, ровные и аккуратные, после чего вернулась в свой уголок и продолжила работать тихо, как машина.

— Кстати, мой сэмпай упоминал что-то такое. Что человек, которого раньше не видели у школы, бродит вокруг нее после занятий.

— Серьезно? Ой, жуть какая.

— Это проблема для школы, да?

— А, — вырвалось у меня. Рука дернулась, и я испачкал палец клеем. — Совсем не понимаю такое.

— М-м? — Акаги откликнулся на мои слова, но взгляд от своих рук не отвел.

— Не, ничего.

Я соединил кончики пальцев, равнодушно наблюдая, как высыхает клей.

— Акаги, Курои!

К нам с топотом примчался Ямада-кун.

— Чего тебе, Ямада? — изумленно спросил Акаги.

— У меня есть новость. Немного странная история…

«Опять мистика», — догадался я.

Поглядывая на девушек, что работали вокруг, Ямада-кун понизил голос так, чтобы слышали только мы. Не хочет показывать, что ему нравится оккультизм? Меня немного разочаровал этот типичный страх быть непопулярным.

— Чего там? — с раздражением поинтересовался Акаги.

— Похоже, он уже засветился и на территории школы, тот подозрительный человек.

— О чем ты? — спросил я, возвращаясь к делу.

— Я сейчас пришел с работы в библиотечном комитете, и там сэмпай сказала, что видела на территории школы странного человека.

— Разве не ты это говорил? — произнес Акаги, не прекращая трудиться.

Ямада-кун замотал головой, и его длинные волосы взвились.

— Не-ет! Та сэмпай — еще и менеджер бейсбольного клуба. В нем нет женской раздевалки, и, закончив уборку после занятий в клубе, она, похоже, переодевается в классе. И когда собиралась домой, неожиданно чувствовала чей-то взгляд, но, осмотревшись, никого в классе не обнаруживала. Сначала она, видимо, считала это своим воображением, но в конце концов однажды, похоже, увидела фигуру человека, который убегал куда-то по коридору. Не сказать, что это был ученик или учитель — со спины она его не узнала.

Я взглянул на группу девушек, стоявших позади. Работа их продвинулась, несмотря на болтовню, которая, кажется, оказалась не банальными слухами.

— Плохо здесь с безопасностью, — сказал я.

— Ну, думаю, это кто-то не из наших, и если к нам и правда вломился подозрительный человек, это большая проблема.

Создавалось впечатление, что Акаги это тоже не слишком интересовало, но он все равно старался не терять нить разговора.

— Это очень плохо.

Обрадовался один Ямада-кун:

— Запахло чем-то сверхъестественным.

— Кто знает… — одновременно протянули мы с Акаги.

— Теперь школьный день будет заканчиваться не в восемь, а в шесть часов, — объявила на классном часе несколько дней спустя наш классный руководитель Ёсида Мэгуми (стройная, миловидная и моложавая шатенка со стрижкой каре второй половины 30-х — начала 40-х годов). — В последние дни от учеников поступило множество сообщений о том, что на территории школы замечено подозрительное лицо, и после обсуждения руководство решило на всякий случай на несколько дней изменить время ухода домой после уроков.

Я увидел лицо Ямады-куна, сидящего в трех местах от меня, — его глаза сверкали.

Завершив эту короткую официальную речь, учитель Ёсида вернулась к обычному тону:

— Но никто из учителей этого подозрительного человека не видел. Их мнения по этому вопросу разделились, но хоть какие-то меры нужно было предпринять… Может, это и повлияет на подготовку к культурному фестивалю, но вы постарайтесь, хорошо?

— Э-э-э? — раздались тихие голоса.

— И да, разумеется, обращайте внимание на то, что творится вокруг. Если увидите странного человека, то, пожалуйста, сразу же сообщите учителю.

И с этими стандартными «учительскими» словами учитель Ёсида покинула класс.

Ученики шумели, пока не начался урок. Ямада-кун бросился к Акаги в надежде поговорить с ним. Хорошо, что пошел не ко мне. Куросаки все так же неподвижно сидела на своем месте у окна.

После уроков Акаги позвал меня на внеплановое собрание.

— Скорее всего, придется пересмотреть планы, — сказал он Сираиси-сан.

— И то верно… Еще и времени на подготовку теперь меньше, а лучше было бы наоборот.

Видимо, меня затащили на собрание, где принимали поправки в условиях сокращения времени, но пока я просто слушал эту парочку.

— Что же делать?..

— Хм. Думаю, первым делом возьмусь улучшить работы по оформлению… Сегодня поразмыслю, чтобы до завтра все решить.

— Прости, что так или иначе полагаюсь на тебя, Акаги-сан.

— Все хорошо, не стоит волноваться. — Акаги слегка взмахнул рукой.

— Курои-сан, полагаюсь и на тебя.

При виде ласкового выражения лица Сираиси-сан я, хоть и выполнял лишь простые задания, смог дать только неопределенный ответ, поведя себя при этом несколько подозрительно.

После этого мы с Акаги собрали команду оформителей и обсудили, как ускорить работу. Раз уходить домой теперь нужно было в шесть, времени на удивление перестало хватать. Если начинать в четыре, собираться нужно уже через полтора часа — в половину шестого.

Ямада-кун, с головой уйдя в любимый оккультизм, занимался сбором информации, и потому появлялся в классе лишь мельком, все равно что не появлялся вовсе.

В конце концов обсуждение не закончилось и через час, потому собравшиеся решили продолжить разговор в ресторане фастфуда у станции. Хотя деловой разговор уже, скорее, напоминал развлечение. Девушки собрались за чаем, а непопулярные парни просто бездельничали.

— О, уходите?

Вернувшийся откуда-то Ямада-кун начал собираться.

— Продолжим снаружи. Нужно немного уменьшить объем работы, — пояснил я.

Парень выглядел невероятно радостно и смотрел на меня выжидающе. Я понял, что ему до жути хочется о чем-то поговорить.

­— Тогда, если пойдешь, давай с нами.

— Конечно, я пойду!

Ямада-кун побежал к своему месту так энергично, будто был лососем, преодолевающим пороги, или нападающим, который нацелился на хет-трик.

«Мне явно расскажут очередную странную историю».

Я забеспокоился.

«А где Куросаки?»

Лишь сейчас я осознал, что привык выискивать взглядом ее фигуру. С самого начала подготовки к фестивалю я каждый день перебрасывался с ней парой фраз. Это, как и совместная работа, стало чем-то естественным. Я и не думал, что так сближусь с ней за первый семестр.

«Нашел».

Похоже, Куросаки в одиночку работала в углу класса. Она убирала так быстро, что казалось, будто машет руками, а не работает. Было без десяти шесть вечера, и класс понемногу пустел. Классическую музыку на школьном радио порой сменяли сообщения, в которых напоминали, что пора идти домой.

Я подошел к Куросаки. Она подбирала картон на нарезку и ставила за собой, к стенке под школьной доской.

— …О, — негромко проронила девушка.

— Я помогу, — сказал я, сворачивая разложенные на полу газеты.

Она на мгновение замерла, но, когда по радиовещанию сказали: «Десять минут до конца учебного дня. Все члены комитетов и клубов, пожалуйста, заканчивайте свою деятельность и быстрее уходите домой», — словно пришла в себя и задвигалась.

Распределив работу, мы энергично взялись за уборку. За эти несколько дней я понял, что Куросаки, приступив к делу, до ужаса концентрируется на нем и работает мало того что старательно, так еще и эффективно. Порядок она наводила тоже тщательно.

Мы убрали ножницы, скотч и собрали раскиданные обрезки картона.

— Отлично. Закончили.

Не прошло и нескольких минут, как мы все сделали, но в классе уже почти никого не осталось. Ямада-кун и Акаги, видимо, уже вышли.

— Они оставили меня, — пробормотал я, и Куросаки взглянула на меня своими невероятно черными глазами.

— …У тебя есть еще какие-то дела?

— А, ага. Совещание. Мы, кажется, не успеем закончить вовремя, потому надо пересмотреть план.

Девушка опустила взгляд, и волосы упали на ее лицо, скрыв его от меня, как в тот раз, когда закатные лучи окрасили ее профиль пламенем. Затем она подняла голову.

— …Я тоже иду.

— Э, но… — невольно вырвалось у меня, но я решил не заканчивать фразу.

Что же я хотел сказать? «Тебе будет там трудно»? Или «Приходить же бессмысленно»?

И то, и то — полная чушь.

По радио играла тихая музыка, означавшая, что школьный день завершился. И в классе, куда заглянуло заходящее солнце, я решительно проглотил рвавшиеся наружу слова.

— Тогда пойдем вместе.

Сгустились сумерки, и очертания предметов начали расплываться в темноте. По дороге, освещая ее фарами, ехала машина, а в небе зажглась звезда.

Мы с Куросаки вышли из школы, влившись в поток уходящих учеников. Два учителя у ворот наблюдали за шедшими домой школьниками, непрерывно повторяя «До свидания» и «Не ходите через лес».

Большинство учеников в ответ прощались или кланялись. Куросаки тоже, но сделала это просто прекрасно, попрощавшись великолепным голосом и ровной механической походкой пройдя мимо учителей слева от меня.

— У Куросаки нет комендантского часа?

Мы не подружки или влюбленная парочка, так что меня не волновало, что мы с Куросаки молчали, когда шли рядом, но я спросил об этом, потому что очень хотел о чем-нибудь поговорить.

— …Нет.

Всего одно слово. Вряд ли удастся поболтать. Мне не хватает навыков общения, чтобы продолжить беседу после столь невообразимо простого ответа. Если обычный человек отвечает так, то кажется, что он из молчунов. Я сразу отказался от попыток разговорить Куросаки и деловым тоном поинтересовался:

— Сейчас мы идем в недавно открывшуюся бургерную около станции Ирии. Ты там была?

— …Нет.

— Эм… А ты когда-нибудь ела в ресторанах фастфуда?

— …Нет.

— А в кафе или семейных ресторанах?

— …Нет.

Куросаки качала головой, сохраняя идеальную осанку.

— Тогда обязательно сходи. Мне кажется, это весело.

Она кивнула совсем по-птичьи. Я обнаружил, что шагающая рядом девушка на удивление высокая, хотя она и так производила внушительное впечатление, и все же этот кивок был довольно милым.

Мы прошли по проселочной дороге мимо леса, домов и чайных плантаций, а потом она неожиданно сменилась современной улицей. Горели недавно установленные небольшие светодиодные фонари, стояли офисные здания, жилые многоэтажки, магазины и кафе.

На улице было людно: по ней сновали женщины, похоже служащие, одетые в опрятные костюмы, школьники и относительно молодые люди. Шум поездов и объявлений, что слышался в городском воздухе, подсказывал, что неподалеку станция.

— Вот, — сказал я Куросаки, когда мы пришли.

Та молча кивнула, когда мы вместе вошли в ресторан через стеклянную автоматическую дверь. Перед кассой выстроилась небольшая очередь.

— Будешь что-нибудь есть, Куросаки?

Девушка наклонила голову, и в ее взволнованном взгляде я прочитал: «А ты?»

— Я буду.

— …Тогда и я тоже.

После такого я поспешно заозирался.

— …Что лучше?

— Э, что?

У меня спросили совета?

— В первый раз, наверное, лучше взять стандартное комбо гамбургеров, — сказал я, указывая на меню над кассой.

— …Так и сделаю.

Как раз в это время двое свободных кассиров дружно сказали: «Посетители в очереди, подходите, пожалуйста», — и мы с Куросаки шагнули вперед. Сначала заказ сделал я, показывая, как нужно, а затем, подражая мне, его повторила Куросаки.

— Какие напитки желаете?

Застыв, девушка повернула голову и уставилась на меня пустым взглядом. В нем прямо-таки читался легкий упрек: «Объяснений было мало».

— Выбери что-нибудь из этого.

Я указал на меню. Куросаки посмотрела на него, подумала немного и тихо произнесла:

— …Кофе со льдом.

Кассир повторил заказ, и девушка достала пятьсот иен из своего черного кожаного кошелька. Случайно бросив на него взгляд, я подумал, что там вроде бы много денег.

С подносами мы поднялись на второй этаж — там у окна примостилась группа школьников.

— Идем.

Подтолкнув Куросаки, я присоединился к ним.

— А, Курои. Поздновато ты, — сказал ближайший парень, и в следующее мгновение на его лице отразился шок. Я оглядел всех.

В основном девушки сидели с девушками, а парни — с парнями.

И те, и другие пристально смотрели на Куросаки, и в этом не было неприятия. Скорее, искреннее удивление. Но…

Я сел за единственный соседний стол рядом со столом, где был Акаги.

— Куросаки, сядешь здесь?

Кивнув, она примостилась напротив меня. Постепенно изумление во взглядах и неестественная тишина исчезли, и ребята вернулись к разговорам.

За столом у девушек мест не осталось, и я подумал, что будет ужасно предлагать Куросаки присоединиться к компании, которая, хоть и не отторгала ее, все же видела в ней чужую.

— Плохо, здесь лишь те еще типы.

— ?

Куросаки склонила голову набок. Она совсем ни о чем не беспокоилась и пила кофе через соломинку. Молоко и сироп стояли на подносе нетронутыми. Куросаки предпочитает черный?

— Обсуждение продвинулось? — спросил я у Акаги.

Перед ним сидели Ямада-кун и еще один парень.

— Ну, процентов на восемьдесят закончили.

Акаги положил ручку.

— Куросаки-сан, ты пришла, — обратился он к нам с приятной улыбкой хорошего парня.

Куросаки, поставив кофе на поднос, кивнула. Она уже разговаривала с Акаги раньше, так что успела привыкнуть к нему.

Чем больше я смотрел на нее, тем больше меня поражала ее неизменность. Спина прямая, форма чистая, без единой лишней складочки. Как и у многих девушек, лента плотно затянута и ровно завязана.

Взяв запакованный гамбургер, я решил пока что поесть. Куросаки не отрывала от меня взгляда.

— Что такое?

— …Совещание?..

— Похоже, тут наполовину развлекаются, потому можно спокойно проводить время как хочется.

После моих слов Куросаки тоже развернула упаковку бургера, куснула его и принялась равнодушно жевать.

— Вкусно?

Судя по всему, девушка впервые ела такую еду, потому я забеспокоился.

— …Обычно, — просто ответила Куросаки.

Она ела гамбургер, еще не определившись, нравится он ей или нет.

Даже в такой момент она выглядела очаровательной старшеклассницей благодаря красивым длинным рукам и ногам, которые подчеркивала безупречная школьная форма.

Сидящая по диагонали от Акаги девушка, которая единственная принесла заметки, начала что-то с ним обсуждать. Акаги не был бы собой, если бы, как и положено лидеру, не начал распределять работу, не избегая ответственности. Еще в средней школе он не пытался отделаться простым присутствием, а был внимателен и взаимодействовал со всей группой. Он удивительным образом чувствовал атмосферу.

Улыбнувшись, Акаги размашисто кивнул, и школьница вернулась к своей компании. Затем он неторопливо встал и махнул рукой.

Позади него от лестницы шла девушка в форме старшей школы Ирия. Аккуратной, хотя и не до такой степени, как у Куросаки. Ее близкие к светло-коричневому волосы слегка вились. Это была Сираиси-сан.

[[image:/storage/reader-images/2b9058982ad4e4a17ec70b7c7c3d32f32b046724.jpg]]

— Извините за опоздание, — сказала она с вежливой улыбкой.

— Нет, это мне стоит извиниться, что позвал тебя так внезапно. Мы разобрались почти со всеми вопросами, но я хотел, чтобы ты тоже напоследок просмотрела.

— Хорошо, без проблем.

Сираиси-сан огляделась. На подносе у нее лежали небольшой пирог и напиток. Видимо, она искала, куда сесть.

— Если ты не против, здесь свободно. Будет удобно разговаривать. — Акаги показал на место рядом с собой.

Место между ним и Куросаки. Акаги сказал, что так лучше для обсуждения, но я чувствовал, что он хочет заинтересовать Сираиси-сан общением с Куросаки. Очень в духе Акаги, ведь, хоть это и место только для парня, у него не было хищных привычек усаживать девушку рядом с собой.

Сираиси-сан тоже поняла его замысел и кивнула, лицо ее расслабилось.

— Ага, не против, — ответила она и села рядом с Куросаки, лицом ко мне. — Куросаки-сан, извини, что рядом с тобой.

Та была занята гамбургером, но, услышав слова Сираиси-сан, прервалась и неловко кивнула. Затем немного подвинулась, словно делясь местом, и вернулась к еде.

— Я вкратце объясню, что мы уже решили.

Акаги развернул записи, чтобы Сираиси-сан могла их видеть, и начал комментировать каждый пункт.

Я глотнул колы и вздохнул. За окном уже стемнело. В здании напротив, где находились курсы дополнительного обучения, можно было увидеть, как в ярко освещенной аудитории идет урок. Вокруг царил шум — голоса одноклассников смешивались с бодрой фоновой музыкой. Акаги и Сираиси-сан согласовывали детали, а парни рядом с ними играли в портативные приставки.

Доев гамбургер, Куросаки принялась аккуратно складывать прямоугольную упаковку. Дальше ей предстояла битва с картофелем. Кончиками пальцев она взяла один ломтик, скупым движением поднесла его ко рту и стала механически жевать.

— …на этом и порешим. Пойдет?

Похоже, Акаги закончил с пояснениями.

— Да, большое спасибо. Это прекрасно, Акаги-сан, что ты о столь многом позаботился, — с восхищением сказала Сираиси-сан.

— Нет, это не только моя заслуга. Все на удивление полны энтузиазма, это очень помогает. Народ, на этом совещание закончим. Пожалуйста, идите спокойно домой или оставайтесь здесь, — убрав записи, объявил он так, чтобы услышали только ученики.

— Куросаки-сан, а что ты пьешь? — устроившись поудобнее и сняв упаковку с пирога, спросила Сираиси-сан.

— …Кофе.

— И тебе не мешает горечь? Классно!

— …Не мешает.

— И волосы у тебя такие шелковистые. Красота. А мои уже быстро становятся ломкими.

Прежде я не видел, чтобы Сираиси-сан разговаривала с Куросаки, потому решил, что она впервые решила так явно проявить свой интерес к девушке, ведь Куросаки вызывала интерес даже у общительной Сираиси-сан.

Та реагировала слабо, и Сираиси-сан не умолкала. Атмосфера стала более открытой, отчего сложно было поверить, что девушки прежде не общались. Сираиси-сан будто тоже чувствовала себя в своей тарелке, и казалось, что у нее и Куросаки есть прекрасные точки соприкосновения.

При виде жующей картошку Куросаки у Сираиси-сан вырвалось:

— Ах, какая милая.

Та склонила голову и ответила вопросительным взглядом. Они словно начали заигрывать друг с другом, и мне стало как-то неловко. Но все же это дало больше людей, которые понимали Куросаки. Я подумал, что это хорошо, и успокоился.

Молча наблюдая за разговором девушек, я придвинулся к парням во главе с Акаги. Ямада-кун перед ним что-то рассказывал, но другие парни рубились в игру, и потому Акаги был единственным слушателем.

— Нарушитель существует, в этом сомнений нет, — сказал Ямада-кун.

— Чего? — спросил Акаги.

— У меня есть показания нескольких человек.

— Ты вообще о чем? — притворно удивившись, переспросил Акаги.

— Каких человек? — тоже поинтересовался я, влезая в их разговор.

Сираиси-сан предложила Куросаки кусок пирога и с восхищением на лице наблюдала, как та решительно его укусила.

— Это очень странно.

Ямада-кун надулся от важности и, довольный, торжественно умолк, будто готовясь ответить на важный вопрос.

— Мнения, был то молодой мужчина или старик, расходятся…

— А пол?

— Сошлись на мужском.

— Тот же человек, наверное, — предположил Акаги. Ямада-кун кивнул.

«Извращенец, пробравшийся на территорию школы? Но…»

— Но разве недавно мы слышали не о женщине, которая бродила по окрестностям?

Ямада-кун добродушно посмотрел на меня, как на несмышленыша:

— Курои, городская легенда о той женщине не имеет отношения к данному делу. Важно лишь, что есть загадочный человек, который появляется в школе.

«Его манера разговора раздражает».

Я глотнул колы. Тут к разговору присоединилась Сираиси-сан, которую это тоже интересовало.

— И все же страшно. Надеюсь, что это и правда ошибка, но если преступник в самом деле существует, хочется, чтобы его побыстрее поймали.

— И то верно, — сказал Акаги.

— Из-за этого сократили время на подготовку к фестивалю.

— Это довольно-таки неприятно. Дела шли по плану, а теперь пришлось много от чего отказаться.

— …Отказаться? — встрепенулась Куросаки и вопросительно посмотрела на меня.

Точно, она же все время работала и не участвовала в совещаниях, потому лишь сейчас может узнать обо всем.

— Времени не хватает из-за волнений о подозрительной личности. Учитель тоже сказал, что, похоже, на территории школы появился кто-то странный.

— …Кто-то странный?

— Кто-то посторонний. Не школьник и не учитель.

Куросаки, наклонив голову, на мгновение задумалась.

— …Возможно, я видела.

— О чем ты? — спросил я.

Акаги и Ямаду-куна тоже заинтересовал ее ответ.

— …Появляется ночью.

— Ты уверена, Куросаки?

Девушка кивнула.

— Куросаки-сан, что ты видела? — наклонившись вперед, спросил Акаги.

— …Появляется около восьми часов. Недавно рядом с корпусом первогодок.

Все достали мобильники и проверили время — уже была половина восьмого.

Ямада-кун громко сглотнул. Акаги покосился на него.

— Эй, Акаги, отойдем ненадолго взглянуть на это? Если все разрешится, время ухода домой могут сдвинуть обратно.

— Нет, — без колебаний ответил тот.

— …Думаю, сегодня он тоже будет, — пробормотала Куросаки. Ямаду-куна охватило нетерпение. — …Ты пойдешь в школу?

— Не пойду. И ты, Куросаки, даже не думай. Если что-нибудь случится, это может быть опасно, — произнес я, чтобы убедиться, что она не будет думать о странных вещах. Девушка кивнула.

— Я пойду. Такой шанс может не повториться. Я раскрою тайну этой городской легенды и напишу о ней в блоге, — заявил Ямада-кун, задрожав, не в силах сдержаться, словно алкоголик в ломке.

— Успокойся уже! — высказал ему Акаги, в голосе которого проскользнули агрессивные нотки.

— Все будет в порядке, — уверил тот и зачем-то начал рыться в портфеле.

— Это что, пистолет? — изумилась Сираиси-сан.

— Пневматический. И он переделан так, что получить пулю из него довольно болезненно.

— Идиот. Зачем ты носишь с собой такое? Опасная же вещь.

Из-за недовольства Акаги Ямада-кун убрал оружие обратно в портфель. Остальные одноклассники, похоже, начали потихоньку собираться домой.

Куросаки и Сираиси-сан тоже доели то, что осталось на подносах, и так внеочередное совещание подошло к завершению.

Акаги и Сираиси-сан выкинули с подносов мусор и отнесли их на место.

— Туалет, — торопливо шепнул Ямад-кун и встал, подхватив свой портфель.

Я рассеянно проводил взглядом парня, который отправился в туалет со всеми своими вещами, хотя в этом не было смысла, но через несколько минут отчетливо почувствовал, что упустил что-то важное.

— Он точно пошел.

Не было ни единого признака того, что Ямада-кун вернется. Акаги кивнул в ответ на мои слова.

— Остановим? Если двинемся сейчас, еще сможем догнать.

Немного подумав, я спросил:

— Куросаки, каков был человек, которого ты видела? Он казался опасным?

— …Думаю, нет.

— Вот оно как, — протянул Акаги.

— …Но, думаю, будет лучше не ходить к спортивному залу.

— Он появился в районе спортивного зала?

Куросаки кивнула. Акаги достал телефон и поднес его к уху.

— Бесполезно… Тут же сбросил. Курои, прости, но не стоит ли нам догнать его? Сираиси-сан и Куросаки-сан пойдут по домам

— Хорошо, — согласился я.

— Поняла. Пожалуйста, будьте осторожны, ладно? — с беспокойством сказала Сираиси-сан. Куросаки же сохранила обычную невозмутимость.

— Стой, Ямада, подожди! — кричал Акаги, приглушая голос, чтобы тот не раздавался на всю округу.

Мы, пробежав через запретный лес, выбрались на дорогу к школе Ирия.

Ямада-кун мельком оглянулся на нас, но все равно перелез через забор и оказался на территории школы.

Я подбежал к забору — Ямада-кун все еще немного меня опережал. Я рывком забрался на забор, двор за которым был погружен во мрак.

Напрягая руки, я перевалился через верх, осмотрел землю в двух метрах внизу, а затем спрыгнул.

Ямада-кун направился ко входу, сразу же исчезнув во тьме, и меня мигом накрыло чувство бессмысленности всей авантюры. Когда я замер, позади с глухим звуком приземлился Акаги.

— Акаги, что будем делать?..

Он скривился, будто съел что-то горькое.

— Что делать, говоришь… Я уже не могу бросить все и уйти… Анонимно позвоним учителям?

— Но в таком случае Ямаде-куну может сильно достаться, не?

— И то верно…

Подумав десять секунд, Акаги спросил:

— Слушай, Курои, ты и правда считаешь, что около школы появится тот извращенец?

— Нет. — Я покачал головой. — Думаю, люди просто понапридумывали и приняли за него кого-то вроде уборщика. Когда последние ученики уходят домой, всегда кто-то проходит с осмотром.

— Если честно, я тоже так думаю. Не вижу смысла какому-то извращенцу вламываться в школу каждую ночь. Выгоды никакой нет, а риск очень велик. Что ж… — Акаги произнес это так, словно все равно ничего не изменится. — Если не найдем его за десять минут, пойдем отсюда, а то нам влетит, если попадемся. Прости, что заставил прийти.

— Да нет, все нормально. Раз уж я здесь, не могу оставить все на тебя.

Мы спрятали портфели в ближайших зарослях и направились к входу.

Я совсем не ощущал рядом чьего-либо присутствия. В преподавательской главного корпуса, обращенной на спортивную площадку, зажегся свет. При этом школьная территория осталась погруженной во тьму, лишь смутно виднелись красная лампа у пожарного гидранта и зеленая у запасного выхода.

— Курои, смотри.

Акаги указал на здание школы. Там, дальше, мерцал белый свет. Во втором корпусе, где находился наш класс. Источник света был маленьким, но, хоть и казалось, что его что-то волнует, перемещался он быстро.

— Наверное, это фонарик на телефоне, для карманного слишком слабо светит. И выглядит подозрительно. Точно Ямада.

Я кивнул. Судя по высоте окна, он, похоже, добрался до четвертого этажа пятиэтажного корпуса.

— Разделимся, чтобы не сбежал, и зайдем с двух сторон: с восточной и западной лестниц.

— Понял.

Входная дверь была открыта. Меня и Акаги поразило такое небрежное управление старшей школой Ирия.

— Так как странные слухи есть, будь поосторожнее… — пробормотал Акаги.

Я чувствовал то же самое. Все-таки аж трое учеников вломились в школу.

Чтобы не шуметь, мы надели сменную обувь, после чего Акаги стал осторожно подниматься по западной лестнице, а я по восточной.

Оставшись в одиночестве, я неожиданно занервничал. Глубокая тьма окутывала школу, отчего казалось, будто время остановилось. Я крался все осторожнее и осторожнее, чтобы не шуметь. Так как я задерживал дыхание, пока внимательно осматривался, вскоре дышать стало немного трудно.

В темноте беспокойство мало-помалу увеличивалось. Если попадусь, простым звонком родителям не отделаюсь. Влез в школу, чтобы остановить друга, который решил проверить слухи про подозрительного человека, который мелькает там? Кто вообще поверит в настолько слабое объяснение?..

Поднимаясь на очередной этаж, я каждый раз до ужаса боялся, что на другом конце открытого коридора покажется обходчик, и все сильнее злился на Ямаду. Почему мы должны рисковать из-за него?

Наконец я поднялся на третий этаж.

Спрятавшись, я проверил коридор — лишь тьма, в которой не найти и признака жизни, и безмолвие.

— Фух… — выдохнув от напряжения, я несколько секунд пытался разглядеть, не мелькнет ли где свет.

Внезапно на удивление громкий звук вибрации разнесся по ночной школе.

Сердце забилось быстрее. Я мгновенно сунул руку в карман и нажатием на боковую кнопку выключил телефон.

Выдохнув, я выжидающе осмотрелся. Кругом все еще было тихо. И никаких признаков людей. Выпустив из легких весь воздух, я прислонился к стене.

— Да что ж это такое, а-а…

Ругаясь, я включил смартфон и проверил историю входящих. Вызывал Акаги.

Я волновался, что жидкокристаллический экран светит слишком ярко, но все же быстро позвонил Акаги. Он, ответил сразу же.

«Эй, Курои, я поймал его внизу на лестнице. Ты сейчас где?»

Я снова выдохнул. Не знаю, сколько уже раз за сегодня уже перенервничал. Зеленая лампа у запасного выхода в конце коридора несколько раз моргнула во мраке, будто срок ее годности подошел к концу.

— На третьем этаже. Возвращаться уже можно?

«Ага, извини за это. Можешь ты подождать у школы, пока я заставляю Ямаду просить прощения?»

— Хорошо.

Когда я собрался повесить трубку, Акаги тихо цокнул языком.

«Курои, уходи быстрее. Обход близко».

В телефоне послышались тихие шаги.

— Акаги, все нормально?

«Ага. Спрятались за принадлежностями для уборки туалетов. Похоже, кто-то поднимается сюда по лестнице. Паршиво, все перекрыто».

Звонок прервался, и зазвучали тихие гудки.

Я снова занервничал. Я убрал телефон в карман и попробовал спуститься по лестнице.

Но в этот момент…

Снизу раздалось клацанье.

«Обход?..»

Я мгновенно ударился в панику. Я огляделся, стараясь успокоить яростно бьющееся от ужаса сердце. В глазах от готовности окончательно запаниковать все затуманивалось и исчезало.

«Что же делать? Нужно где-то спрятаться…» — думал я, пока шаги приближались.

Спрятаться в классе? Но если будут проверять каждый, скрыться не получится.

Единственным местом здесь, где я мог спрятаться, была лишь колонна возле лестницы.

«Только это?»

Я быстро шагнул за колонну и тщательно прислушался. Когда шаги приблизятся, я одновременно буду обходить колонну. Если меня заметят, это определенно будет смехота, но другого выбора не оставалось.

Звуки с лестницы понемногу становились громче. Я сосредоточился вплоть до чуть ли не задержки дыхания. Сейчас необходимо понять, слева или справа человек, делающий осмотр, будет обходить колонну.

Шаги остановились, но через несколько мгновений тишины в темном коридоре зазвучали снова — прямо за моей спиной.

Мое сердце не могло биться еще быстрее. «Успокойся, успокойся», — говорил я себе, сосредотачиваясь на шагах.

Уже совсем близко. Я чувствовал, что кто-то подошел к колонне. Доверившись своему слуху, я начал обходить ее направо по часовой стрелке, если смотреть от себя.

И в последний момент осознал нечто странное.

Света не было вообще.

У человека, совершающего обход, должен быть фонарик. Но у «кого-то» позади меня никаких источников света не было, полный ноль.

По затылку потек холодный пот. Разве это не обход? Тогда кто же там?..

Левой руки, которую я прижимал к колонне, вдруг коснулось что-то холодное, заставляя меня дернуться влево, будто от толчка.

— …Нашла.

Так близко, что дух захватывало, стояла девушка с кукольной внешностью — длинные волосы, точеные черты лица — и огромными глазами, черными настолько, что в них затягивало, как в бездну, без единого моргания смотрела на меня. Гладкая бледная, как воск, кожа, словно светилась в слабом лунном свете, падавшем из окна.

— !!!

Я никогда не верил в призраков и тому подобное, но сейчас был настолько испуган и изумлен, что не смог даже закричать. Лишь издал тонкий возглас, который даже не тянул на полноценное слово. Тогда у меня даже сердце замерло, и по всему телу побежали мурашки. Суетливо замахав руками и ногами, я попытался убежать, но от страха у меня подкашивались ноги и я, чуть не упав, смог сделать лишь пару шагов.

Сзади кто-то подошел.

«Не убежать. Слишком страшно, и тело дрожит».

— …Курои-кун? — послышалось за моей спиной.

«Моя фамилия?» — подумал я, а в следующее мгновение в голове что-то щелкнуло, и я понял, что это за призрак. Но почему она здесь?

Страх пропал тут же. Положив руки на колени, я рассмеялся от нахлынувших страха и шока и с огромным облегчением выдохнул. Отдышавшись, я через несколько мгновений повернулся к девушке. «К слову, она впервые назвала меня по фамилии», — не к месту мелькнуло в голове.

— Куросаки… Что ты тут делаешь?

Девушка в недоумении склонила голову набок. Она, как типичная старшеклассница — повесив портфель на плечо и аккуратно завязав ленту поверх белоснежной блузки, — стояла в темноте школьного здания.

— …Думаю, это опасно.

— Но ведь опасно и для тебя. А Сираиси-сан?

— …Ушла.

Обессилев, я прислонился к стене. Но сразу же вспомнил, что сейчас напряженная ситуация, ведь Акаги и Ямада-кун могут нарваться на обход.

— Пойдем, Куросаки. Акаги только что поймал Ямаду-куна, но дела у них вот-вот станут плохи. Подробности потом. С Акаги, скорее всего, все нормально. Но нам все равно нужно как можно быстрее уйти из школы.

Неожиданно тишину прорезали громкие голоса с верхнего этажа — там разом закричало несколько человек.

Затем оттуда же послышался грохот и чьи-то шаги.

— Это Акаги.

Их обнаружили? Как лучше быть? Что мне надо сделать? Я запаниковал и растерялся. Одна секунда казалась минутой.

«Все бесполезно. Раз их нашли, мне тоже нет смысла подниматься наверх. Это лишь все ухудшит».

— Куросаки…

«Быстро уходим», — хотел сказать я, но она уже сорвалась с места. Портфель все так же висел на плече, юбка и волосы, что были темнее самой тьмы, развевались на бегу. Вот только бежала девушка на верхний этаж.

— Эй, можешь подождать?

Я последовал за Куросаки, не задумываясь. И все же это казалось опрометчивым.

Расстояние между нами понемногу уменьшалось, девушка, ни о чем не беспокоясь, уже поднималась по лестнице, едва видимой в темноте. Я бы не удивился, если бы оступился, вместо того чтобы ускориться. Будь светло, я бы поймал ее тут же, и оттого я изнывал от нетерпения.

Я поднялся на четвертый этаж. Из тьмы доносился звук шагов.

Поднявшись, Куросаки ускорилась и так мчалась по безлюдному коридору, словно тьма ее поглощала.

Светилась лампа у пожарного гидранта, а через окно падал слабый лунный свет. И затем проявились силуэты двух людей.

— Акаги!

Акаги и Ямада-кун. Взволнованный, второй сидел на корточках, а первый положил ему руки на спину. Акаги заметил бегущих нас, пригляделся, после чего…

— А-а-а-а-а!

…раздался крик. Куросаки остановилась возле этой парочки. Акаги уставился на нее и попятился, словно в потрясении.

— Акаги! Все нормально? — Тоже добежал я до них.

Он глянул на меня, потом перевел взгляд обратно на девушку.

— Так это Куросаки-сан! Что ты тут… Я думал, это настоящий призрак… — проговорил парень и сел на пол.

— Что случилось?

— Вниз. Убежал вниз, — все еще взволнованный, сказал Ямада-кун.

Услышав это, Куросаки снова развернулась и теперь стала спускаться по западной лестнице.

— Куросаки!

Я попытался ее остановить, но девушка, не обращая внимания, мчалась дальше.

— Это был тот извращенец, — сказал Акаги. — Мужик со спущенными штанами в раздевалке.

— !

Меня будто швырнуло вперед — так быстро я бросился за Куросаки.

Акаги позади продолжал говорить, но я уже словно слетал по лестнице, больше не думая о том, как бы не оступиться, — в голове были лишь мысли о том, как остановить Куросаки.

Миновав третий этаж, я увидел на лестнице волосы девушки.

— Куросаки!

Я потянулся и схватил ее за руку. Из-за рывка мы начали падать с лестницы, но благодаря силе рук я как-то притянул Куросаки к себе.

Мы почти соприкасались носами, и я чувствовал на подбородке девичье дыхание. Изо всех сил напрягая ноги и сопротивляясь инерции, я чудом остался на месте, а потом рухнул назад. От удара спиной у меня перехватило дыхание. Я закашлялся, но тут увидел, что Куросаки опасно падает, машинально расставил руки и, пытаясь защитить ее, поймал девушку в объятия.

Не знаю, лежали ли мы друг на друге, но я всем телом ощущал живое тепло Куросаки, и это меня поразило. Я впервые обнимал ровесницу вот так. Не знал, хорошо ли, что так получилось, и оттого и тело, и мысли охватил ступор. Ситуация осложнилась, и мое лицо стремительно покраснело.

Спустя, казалось, то ли секунду, то ли десять тишины Куросаки заговорила:

— …Курои-кун?

Поерзав, она приподнялась. И что это за поза? Девушка уперлась локтем мне в бок, и у меня сперло дыхание.

[[image:/storage/reader-images/e193421cee089b2cf1f83fec8b4d1934798d27df.jpg]]

— А…

— …Извини.

Куросаки заколебалась, словно это ее взволновало.

— Ничего, все в порядке, — вставая, ответил я.

Шаги внизу затихли. Я облегченно выдохнул, хотя мое лицо все еще пылало, и порадовался, что полумрак скрывал его красноту.

— Куросаки, хватит уже бегать. Это был извращенец, — произнес я, отряхивая пыль с одежды.

Девушка, что всегда держалась прямо, сейчас почему-то опустила голову, а затем кивнула:

— …Поняла, — и бросила на меня короткий взгляд, будто хотела что-то добавить.

— Идем обратно наверх.

Я вытащил из кармана телефон и позвонил Акаги. Тот ответил сразу.

«Курои, все хорошо?»

— Ага. Догнал Куросаки. Извращенец, похоже, уже сбежал.

«Вот как. Это хорошо».

— Сейчас поднимемся.

«Ага, понял».

Я прервал звонок, нажав на значок завершения.

— Идем, Куросаки.

— …Кто-то приближается.

Девушка положила руки на оконную раму и выглянула наружу. Но несмотря на изумление…

— Да хватит уже этого!

…на меня больше навалилась тоска.

Встав рядом с Куросаки и глянув на улицу, я увидел приближающийся свет фонарика. Темнота мешала понять, кто идет, — возможно, на этот раз шел с обходом учитель.

«Это плохо», — подумал я.

Фонарик, свет которого подрагивал в такт шагам несшего его человека, вдруг рванул вперед, размашисто мотаясь из стороны в сторону.

— Эй, кто там? — раздалось из-за закрытого окна.

Я машинально спрятался под ним.

«Нашли?» — мелькнуло в голове, и сердце екнуло.

— …О, поймали. — Голос Куросаки прозвучал равнодушно, следом донеслись хриплые мужские голоса.

?..

Встав, я снова выглянул в окно. Фонарик валялся на земле рядом с каким-то мужчиной. На нем сидел… учитель физкультуры и куратор баскетбольного клуба Ота.

— Кто-нибудь! Кто-нибудь, пожалуйста, быстрее сюда! — громко прокричал он, удерживая незнакомца.

— И правда поймали…

Несколько секунд мы с Куросаки задумчиво наблюдали за необычной сценой. И все же я подумал, что это шанс быстро уйти из школы, и тут же развернулся.

Но Куросаки механическим взглядом уставилась в темноту коридора, словно сканируя пространство.

— Что такое? — спросил я, но та, медленно повернувшись ко мне, покачала головой, словно говоря: «Ничего».

Покинув школу, мы отправились в ближайший семейный ресторан. Заказали напитки и картошку и стали ждать их в атмосфере усталости и уныния. Трое парней развалились на диванчике, Куросаки же, сидя с идеально ровной спиной, потягивала через соломинку черный кофе.

Вскоре Акаги и Ямада-кун принялись рассказывать, как столкнулись с извращенцем.

То был мужчина средних лет. Похоже, он, со спущенными штанами и держа девичью спортивную форму, что-то делал в пустом классе, который использовали как женскую раздевалку.

Честно говоря, не хотелось бы это представлять. Кто знает, не помнили ли парни еще чего, но детально они не рассказывали.

Услышав шаги, Акаги и Ямада-кун спрятались за вещами для уборки туалетов, но шаги были тихими и не принадлежали учителю, совершающему обход. Вскоре Ямада-кун, которого пробирало любопытство, несмотря на сдерживания Акаги, вышел из туалета, чтобы понаблюдать за тем, что происходит.

Тогда он недоуменно подумал, что дверь неестественно приоткрыта, заглянул внутрь и внезапно увидел там преступника. Крики, которые я услышал на третьем этаже, были из-за этого. А потом извращенец оттолкнул Ямаду-куна и убежал. Парень, похоже, при падении ударился затылком, потому какое-то время не мог двигаться.

— Извините, — закончил свой рассказ Ямада-кун, который до сих пор был под впечатлением от настоящей опасности, в которой он побывал. — Хотелось познать во что бы то ни стало…

Мы с Акаги так устали, что даже не стали его ни в чем упрекать.

— Что ж, теперь все в порядке. Несмотря на случившееся, все целы и невредимы, — сказал Акаги.

Я кивнул. Куросаки продолжала пить кофе. И не горько ей?

Отдохнув в ресторане полчаса, мы разошлись по домам. Пребывая в прострации, мы с Акаги почти не разговаривали на обратном пути в поезде.

— Прошлой ночью подозрительного человека поймали, — сообщила нам назавтра на классном часе учитель Ёсида. — Его заметил и схватил у входа учитель физкультуры Ота. Но на всякий случай вы все еще должны уходить домой пораньше.

Раздали распечатку с информацией для родителей. В ней кратко рассказали об инциденте и расписали будущие меры безопасности.

— Эту информацию загрузили и на сайт, но распечатку обязательно отдайте опекунам. Преступник пойман, но он может быть не один, потому, пожалуйста, все так же сохраняйте осторожность.

Учитель Ёсида не стала говорить о том, чтобы мы беспокоились, не подглядывает ли кто-то за нами или не болтают ли о том, что преступник — один из учеников. Напоследок она буднично сказала: «Это и правда неприятно, верно? Девушки, будьте особенно осторожны», — и покинула класс.

Отстранившись от перетолков в классе, я выдохнул с облегчением.

С этого дня в школьные патрули включили всех свободных учителей — их, медленно шагающих, можно было заметить за приоткрытой дверью даже во время уроков. Не знаю, есть ли смысл в дневных обходах, но они не могли ничего не делать. Не нашлось бы оправданий, если бы в том инциденте при прежней незащищенности что-нибудь случилось.

После уроков мы продолжали готовиться к культурному фестивалю. Последние теплые сентябрьские дни закончились, и школа понемногу начала обрастать украшениями.

Два последних дня перед фестивалем мы учились только до обеда, а потом занимались подготовкой. До окончания фестиваля уроков не будет, потому класс мы украшали полностью, а актеры-призраки гримировались и меряли костюмы. Одна из девушек, не переставая ахать, разрисовывала лицо сидящего на стуле парня.

Повесив темные шторы вместо обычных, я пошел искать Акаги. Он стоял на стуле в коридоре и крепил на стену черный картон кнопками, которые лежали в коробке, что держала Куросаки

— Помочь? — поинтересовался я у Акаги.

Куросаки посмотрела на меня, и я в ответ тоже поприветствовал ее взглядом.

— О, Курои. Не, уже не надо. На этом и закончим, — сказал Акаги, спустившись со стула. Куросаки закрыла коробку с кнопками. — Спасибо, Куросаки-сан. Сегодня уже столько всего сделали. Завтра еще заменим лампочки на цветные и приведем в порядок оформление класса, и на этом все будет готово.

— Все прошло хорошо, верно? — сказал я ему.

— Пожалуй. Не думал, что все пройдет так гладко.

Акаги понес стул на место, а Куросаки последовала за ним. Пришла Сираиси-сан, чтобы поговорить с ней.

— Маю-тян, подойди сюда на минутку.

Непонятно, когда Сираиси-сан начала звать Куросаки по имени. Хотя та до сих пор большую времени проводила в одиночестве и атмосфера превосходства вокруг нее оставалась неизменной, она все же начала общаться с одноклассниками, будто и не было той отчужденности в первом семестре.

— Я одолжу Маю-тян ненадолго, хорошо?

С очаровательной улыбкой Сираиси-сан взяла Куросаки за руку и вышла из класса.

— А она сблизилась и с Куросаки-сан.

— И не говори.

— Ты же первым сблизился с ней, забив на запреты. Не грустишь, что не удалось монополизировать? — ухмыльнувшись, спросил Акаги.

— Вот еще. Для Куросаки даже лучше дружить с другими девушками.

— Точно? А то я уж думал, что ты заинтересован и у вас, возможно, что и получится.

— Увы, но все совсем не так!

Акаги рассмеялся.

— Прости, Курои. Не обижайся.

Мне казалось, мы уже говорили об этом. Когда я впервые заговорил с Куросаки? Не сказать, что за неполный месяц я так уж сблизился с ней. Но уже почти не чувствую той, первоначальной мрачности. Куросаки неуклюжая в общении, но против моих ожиданий она оказалась хорошим человеком.

Вскоре Сираиси-сан вернулась в класс и уставилась на прислонившихся к стене одноклассников Акаги, которые, развлекаясь, продолжали подготовительные работы.

— Акаги-сан, Курои-сан, — позвала она нас от дверей.

— Что такое?

Мы обернулись, и Сираиси-сан подтолкнула Куросаки вперед.

Я был сражен с одного взгляда.

Белоснежный наряд явно был самодельным и потому выглядел дешевым, но очень шел Куросаки. Будучи словно не от мира сего, он создавал мистическую, потустороннюю атмосферу, а таинственная аура девушки, ее длинные черные волосы, стройность, высокий рост и лицо, казалось сотворенное благодаря чуду, лишь усиливали впечатление, что перед нами та, что не может существовать в этом мире.

Ее аура давила своей пугающей красотой, отчего я не мог отвести глаз.

— Невероятно подходит, — пробормотал Акаги, чей голос тоже звучал потрясенно.

Из класса донеслись изумленные голоса. Почти все пристально смотрели на стоящую в дверях Куросаки — и парни, и девушки, но Куросаки, кажется, ни капли не волновалась, она, скорее, выглядела рассеянно.

— Я любой ценой хотела увидеть это на Маю-тян. Подошло лучше, чем ожидалось, потому мы пришли показать, — криво улыбнулась Сираиси-сан.

Вокруг них собрались близкие подруги Сираиси-сан. Они окружили Куросаки и разом заговорили.

— Я поначалу и не узнала!

— Куросаки-сан оно просто идеально подходит.

Люди, вниманием которых внезапно завладела Куросаки, понемногу начали возвращаться к своим разговорам и работе

Я не мог толком увидеть, что происходило с Куросаки в девичьей компании, но увиденное мельком выражение ее лица было как обычно невозмутимым.

— Куросаки-сан, а ты не хочешь сыграть роль призрака в таком виде? — спросила одна из девушек.

— Но Маю-тян… То есть…

Сираиси-сан основывалась на предполагаемом характере Куросаки. Та девушка продолжила:

— Не попробуешь ли, Куросаки-сан? В самом конце просто постоишь около выхода.

— …Хорошо ли будет это сделать? — спросила та, слегка нахмурившись, и ей ответил целый хор

— Ага!

Тогда Куросаки, не меняясь в лице, кивнула.

Вот так ее неожиданно выбрали играть призрака в доме с привидениями.

Накануне культурного фестиваля мы принялись за работу, едва зайдя в класс.

Мы почти закончили возиться с интерьером, так что, когда ученики в школьной форме расселись за партами, получилась довольно сюрреалистичная картина. Весьма напрягала лежащая на месте тряпки для доски около учителя Ёсиды, которая в модном жакете и длинной юбке, проводя перекличку, напоминала диктора, милая и одновременно жуткая европейская кукла с наклоненной головой.

Мы перенесли все парты и стулья в пустой класс и сразу оживились. Учитель Ёсида тоже работала. Она сняла жакет и осталась в облегающей кофте, которая подчеркивала ее фигуру, по которой никто не сказал бы, что ей около сорока лет (наверное). В компании модных общительных девушек она и сама выглядела почти как старшеклассница.

Первое время Акаги раздавал указания, но к полудню работы продвигались энергично и с энтузиазмом. После того как заканчивал звенеть четвертый звонок, стало привычным обедать в классе.

До полудня я на веранде красил из баллончика новые лампы в алый цвет, следя за направлением осеннего ветерка, который разносил запах краски, чтобы она не попала на меня самого.

— Курои, иди есть. — Из открывшегося позади окна высунулся Ямада-кун.

Я положил покрашенные лампы на газеты и вернулся в класс.

Рядом с группой Ямады-куна и Акаги собрались девушки — Сираиси-сан, несколько модниц и даже учитель Ёсида.

Эти две компании соприкасались за счет Акаги и Сираиси-сан, которые что-то обсуждали, но девушка вскоре села рядом с Куросаки, которая в одиночестве положила на колени свою невзрачную коробку (черного цвета) для бенто, открыла ее и заработала палочками для еды.

Другие девушки держались на деликатном расстоянии от Сираиси-сан и Куросаки. Я сел возле Акаги, и в итоге мы образовали своего рода треугольник, в одной из вершин которого сидела парочка девушек.

— О, Курои-сан. Хорошо поработал, — вежливо произнесла благовоспитанная Сираиси-сан.

— Да нет, скорее ты, Сираиси-сан. Совещались с Акаги?

— Нет, ничего такого. Мне после полудня нужно идти в клуб чайной церемонии, так что…

— Не волнуйся. Спокойно занимайся клубными делами, здесь ничего сложного не осталось, — бодрым голосом неизменно хорошего парня сказал Акаги.

— Спасибо большое, — улыбнулась девушка.

— Куросаки, ты сама это приготовила?

Каждый раз, когда я видел ее, она была в группе тех, кто приносит бенто. Для парней нормально обычно покупать булочки в магазине, да и многие девушки обходились покупной едой.

Куросаки кивнула в ответ. Ее бенто было простым и традиционным: рис с тамагояки, хидзики и курица.

— …Люблю готовить.

Она съела вареный рис. Сираиси-сан с умилением наблюдала за тем, как она это делает. Модные девушка болтали поодаль, поглядывая на нас. Шум в классе заглушал их разговор. Вскоре к нам подсела учитель Ёсида с сэндвичем в руке.

— Так ты умеешь готовить, Куросаки-сан.

Девушка снова молча кивнула. Учитель Ёсида — дружелюбная, одевается и разговаривает по-молодежному, потому очень популярна и у парней, и у девушек. Но я удивился, когда увидел поближе ее уголки глаз. Мне показалось, что я заметил то, что не должен был, потому сразу вычеркнул это из памяти.

— А я вот не готовила, когда была старшеклассницей. Но когда начала работать, пришлось научиться, ибо думала, что без этого паршиво. Правда, до сих пор получается не очень вкусно. Ужасно, да

— …Потому плохо этим не заниматься, — сказала Куросаки.

«Плохо»? Это что, домашнее правило? Или же речь о том, что плохо для женщины?

Учителя Ёсиду будто ударили — она изменилась в лице. Похоже, эта фраза ранила ее.

— Т-так и есть. Но сейчас есть много возможностей поесть и приготовить без лишних усилий, так что не обязательно быть умелым.

Несколько растерявшись, учитель быстро помахала рукой.

— Даже если это не самое лучшее у вас, вы все равно делаете немало, учитель, и это очень мило, — тут же сделала немного спонтанный вывод Сираиси-сан.

— В-вот как? Такие похвалы смущают, — сказала та и поправила волосы.

После этого мы с Акаги повернулись к парням, просмотрели на телефоне сводки интернет-новостей и закончили обед, болтая о всяких глупостях.

После полудня мы закончили готовить класс. Составили путь дома с привидениями, соединив стены и перегородки, сделанные командой оформителей, и завесили все черным, создав мрачную атмосферу.

Внутри разместили оборудование, реквизит и оформили места, где будут прятаться призраки, а последние обычные лампочки заменили на выкрашенные в красный и фиолетовый. Освещение добавило жути, и класс сразу стал напоминать дом с привидениями. Парты и стулья построили рядами, на них побросали куртки и вещи из клубов, и от привычного вида класса не осталось и следа.

«Репетиция, репетиция», — повторяли актеры и люди, которые нарядились просто так, — в их числе была и учитель Ёсида, по сути играя призраков и посетителей нашего дома.

Мы с Акаги не хотели веселиться и потому уселись в стороне от маршрута для посетителей, где получился закуток для отдыха, незаметный для остальных.

Увидев, что класс готов, некоторые уже начали расходиться по домам. Но были и те, у кого осталось сожаление, — словно они погрязли в отзвуках работы, создавая праздничное оживление в неведомом пространстве, окрашенном красным и фиолетовым. Они болтали, вперемешку и где попало сидя на стульях и облокотившись на стены.

— Вот и закончили, — с легким волнением произнес Акаги.

— Угу, — согласился я и встал. — Скоро домой.

— И правда. — Акаги потянулся.

Мы нашли свои вещи в куче в углу и вышли из класса через узкий проход между доской и стеной.

Пока мы шли по коридору, из каждого класса доносились радостные голоса. Возможно, подготовка к культурному фестивалю и впрямь в первую очередь веселье.

Повсюду висели плакаты из картона и нарисованные от руки листовки. Уже было начало шестого, и на лестницу падали луча алого закатного солнца, в которых кружились сверкающие пылинки.

По дороге мы разминулись со скучающим учителем, который даже в такое время обходил школу. Во дворе стояли киоски и навесы, группа школьников готовили к выступлению хип-хоп-танец и слышалась репетиция клуба духовых инструментов. В спортивном зале тоже играла музыкальная группа. Вместе эта звуковая какофония сплеталась в особую фоновую мелодию, воплощение вечера накануне культурного фестиваля .

— Было на удивление весело, — заметил Акаги. Я согласно кивнул. — Сейчас я редко думаю о таком, но как много я радовался в последнее время? Часто спрашивают, что было самым веселым в старшей школе, да? Пока мне эти годы не очень-то кажутся важными, но потом я буду вспоминать их по-настоящему веселыми.

Акаги проявил сентиментальность. Тень слегка омрачила его озаренное заходящим солнцем лицо.

— Если сейчас это так важно, не осознавать это — ужаснейшая потеря, — искренне сказал он.

Как это так? Сейчас я провожу время, чтобы с любовью вспоминать о нем спустя годы и десятилетия? Я не осознаю это так, как сказал Акаги, но, по всей видимости, думаю так же. Не будет другой жизнерадостной юности, кроме этой. Спокойствие без всякой социальной ответственности. Друзья, которые не дают мне чувствовать себя одиноким, даже некоторое удовольствие от работы, которую мы сделали вместе.

Но задумываться настолько глубоко я не пытался.

Мне не нравилась чрезмерная сентиментальность. Не нравились чувства, которые длятся слишком долго. Сентиментальность бесполезна.

Мы прошли под плакатом «Культурный фестиваль старшей школы Ирия», который повесили на арке над школьными воротами. За пределами освещенной школы сгущались тихие сумерки, не имеющие никакого отношения к веселью внутри.

Вернувшись домой, я переоделся в своей комнате в спортивные штаны и толстовку. На часах была половина седьмого, мои родители еще не пришли с работы.

Я разогрел замороженную пиццу и поужинал в одиночестве. Моя квартира находилась на шестом этаже, и потому с улицы доносилось мало звуков. Телевизор смотреть я тоже не любил, так что, оставаясь один, обычно не включал его. Я съел половину пиццы, чтобы поддержать организм, но она показалась мне безвкусной. Обычный ужин в одиночестве, когда заказываешь пиццу или ешь холодный бенто, изредка готовишь что-то простое, если уж очень хочется.

Мама часто приходит к десяти вечера, а отец много разъезжает по командировкам, потому возвращается редко. Я не знаю, что такое жить семьей, но мне кажется, это нечто очень надоедливое. Иногда я разговариваю с мамой, но не очень хорошо представляю, о чем могу нормально поговорить с отцом, которого вижусь редко.

Но такая отчужденность меня устраивает. После насыщенных школьных дней вечера наедине с собой успокаивают.

Выкинув бумажную подложку в мусорное ведро и помыв вилку, я пошел в свою комнату.

Там я сел за старый отцовский письменный стол и открыл задачник по математике. Радиочасы на углу стола, показывали без пятнадцати восемь.

«Чем же заняться в первую очередь до половины девятого?» — подумал я, решая примеры в тетради. Задачник я купил на летних каникулах. Если каждый день решать по две страницы, то на сто пятьдесят страниц уйдет около трех месяцев.

Я не очень-то любил учиться, но мне нравилось составлять планы и выполнять их в одиночку. Когда я это делал, появлялось чувство выполненного долга и будто повышался рейтинг в игре.

Привычное обучение я начал во втором классе средней школы. Умным ребенком я вовсе не был, результаты у меня оставались ниже среднего, но лишь потому, что я каждый день понемногу занимался, они постепенно стали улучшаться. На третьем году средней школы даже класс стал обращаться ко мне как к лучшему ученику, и это меня ошеломило. А я всего-то занимался около получаса в день.

Я считал себя обыкновенным школьником. Я вполне хорош в беге на пятьдесят метров и играх с мячом, но плох в забегах на выносливость. Если вы занимаетесь, тесты в определенной области по большей части покажут результат. Но если также не сможете продолжать долго на этом сосредотачиваться, как, например, люди из известных подготовительных школ, смысла никакого не будет. Но вообще, экзамены в старшую школу, из которой до войны выпустилось множество знаменитостей и которую посоветовал известный репетитор, прошли нормально.

Не сказать, что это как-то шокировало. Я с самого начала не ждал, что заурядная личность, которая начала учиться лишь на втором году, умудрится попасть в такое место. Мама сожалела, но я и правда не помышлял, что окажусь в школе, откуда выпускались политики, врачи и дети крупных бизнесменов. Такое вот цуккоми я отпустил матери. Да я и не хотел вливаться в подобное окружение. Раньше мне приходилось усердно учиться, но это не значит, что я значительно вырос и стал необыкновенно умным. И поэтому я определенно стыжусь этого.

В старшую школу Ирия, с богатыми традициями и достижениями в обучении, я, скорее, поступил потому, что, по зрелому размышлению, это было бы для меня правильным. По крайней мере, если бы мои способности оставались такими же, как поначалу в средней школе и я бы сдавал экзамены без каких-либо усилий, я наверняка бы не поступил сюда.

Следуйте этому отличному курсу. Здраво говоря, это мой лучший образ жизни.

Самые частые неудачи в том, что ты в глубине души считаешь себя особенным, многое на себя возлагаешь, но в конце концов проваливаешься.

Думаю, такое ужасно тяжело. И насколько тяжело будет ткнуть себя в тот факт, что считаешь себя важным, но в итоге совсем ничего не делаешь? Больно? Ужасным это делает лишь воображение. Я вот совершенно не желаю испытывать эту горечь.

Смело осознавай реальность. Разберись в своих пределах. Не становись слишком эмоциональным и рьяным. Плавно сменяй циклы планирования, реализации и совершенствования. Вот мой приобретенный секрет жизни.

Около половины девятого я доделал свою норму и, убрав задачник и тетрадь, сел на вполне новый еще диван из синей искусственной кожи.

Я купил его на деньги, которые мне подарили в честь успешного поступления в старшую школу. В интернет-магазине можно удивительно дешево купить даже очень модные вещи.

Мне нравится рассматривать интерьеры. На выходных я часто гуляю, заодно заходя в мебельные магазины. В уютной комнате приятнее читать и учиться. Я считаю, что между эффективностью работы и обстановкой есть поразительная взаимосвязь.

Я включил лежащий на столе старый отцовский ноутбук, которого хватало для серфинга в интернете и просмотра DVD.

Посмотрел ролики на главных страницах топовых видеосайтов, слушая подходящую музыку, и наконец спустя долгое время открыл блог Ямады.

«Оккультный институт Ямады Мидори».

К слову, его настоящее имя — Ямада Осаму, но в сети он называет себя «Ямада Мидори», что на слух звучит как «зеленый»[✱]Мидори — зеленый. В данном случае имя записывается иначе, чем цвет, но читается одинаково..

Блог на бесплатном движке, но со сложной структурой и черным фоном, а название набрано шрифтом, похожими на потеки крови.

Статей стало заметно больше.

«Инцидент с подозрительной личностью в городе Ирия префектуры С», «Расследование проникновения в старшую школу в разгар ночи», «Шокирующая правда».

За последние два дня.

....Безо всяких разборов.

Я зашел на сайт Ямады-куна впервые за несколько месяцев, и, похоже, обновления там выходят постоянно.

Я бегло просмотрел одну из вышеупомянутых статей.

«В городе Ирия за последние несколько месяцев очевидцы заметили странных людей, которые бродят по ночам. Автор продолжил втайне расследовать эти события и теперь наконец добрался до истины».

Чем дальше, тем надоедливее становился стиль псевдо-корреспондента, и сильно приукрашенную часть с его активным участием я пропустил без колебаний. В статье мы с Акаги и Куросаки отсутствовали — Ямада-кун написал, что в одиночку пробрался ночью в школу и разрешил инцидент с подозрительной личностью.

«Автор незаметно пробрался на территорию школы через забор и обследовал каждый ее уголок. Охраны почти не было, и даже двери оставались открытыми. Скрываясь, автор обошел все этажи, с первого до последнего, тщательно все осматривая, и вскоре до него донесся шум из пустого класса, который использовали как женскую раздевалку. Но свет в нем не горел. Из-за возникших подозрений автор посмотрел, что там происходит, — внутри находился мужчина средних лет, который занимался непристойностями. Автор закричал, тот мужчина запаниковал и убежал, но позже был задержан учителем, совершавшим обход. Та подозрительная личность, которая появлялась в окрестностях старшей школы Ирия, несомненно была этим мужчиной средних лет. Дальнейшее расследование показало, что, по всей видимости, он был дворником в данной школе и ушел на пенсию в марте этого года. Скорее всего, он, хоть ночью двери запирались и совершались какие-никакие обходы, знал о мерах предосторожности в старшей школе Ирия. Об этом инциденте ученикам и опекунам еще не рассказали. Возможно, данная статья — первая открытая публикация об этом событии».

Преступником оказался дворник?..

Но откуда Ямада-кун узнал об этом? Он и правда тот еще тип…

Комментариев к статье, разумеется, не было. Сайт выглядел мертвым. Я спокойно закрыл блог Ямады-куна.

Вместо этого я зашел на сайт школы Ирия, будто сделанный компьютерным клубом специально для культурного фестиваля.

Там вывесили программу мероприятий и описание заведений всех классов и клубов. При нажатии на баннер моего класса появлялась фотография убранства (до того, как мы все закончили, но передававшая атмосферу) и короткая справка.

Через час я, пошарившись по сайтам, выключил компьютер.

Развалившись на диване, я перелистнул страницу недавно начатой книгой, которую взял со стола.

Осенние насекомые сегодня были на удивление тихими. Буйство лета осталась позади, времена года потихоньку сменялись.