— Барышня! Барышня, беда!

В тихий, кажущийся немного пустынным двор, словно порыв ветра, ворвалась фигура в светло-зелёном. Задев висящий у двери колокольчик, она вызвала звонкий перезвон.

В простой, но со вкусом убранной комнате изящная девичья фигура сидела у полуоткрытого окна. Игла с нитью в её руках ни на мгновение не замерла, несмотря на шумное вторжение. Лишь когда служанка перевела дух, девушка отложила вышивку, обернулась и с улыбкой спросила:

— Что случилось, что ты так переполошилась?

Лицо девушки было свежим и элегантным, но в глазах читалась острота и проницательность, не вполне вяжущиеся с её хрупкой внешностью. Одетая в простые одежды, с волосами, небрежно заколотыми одной лишь нефритовой шпилькой, она совершенно не походила на старшую законную дочь знатного дома Министра.

— Барышня! У вас ещё есть настроение вышивать? Вы знаете... вы знаете, что Ли-ван расторг помолвку с вами?! — Служанка выхватила у неё из рук вышивку и в нетерпении затопала ногами. С тех пор как три дня назад Ли-ван объявил о разрыве, она места себе не находила от тревоги, а её хозяйка вела себя так, будто это её вовсе не касается.

— Циншуан, Ли-ван расторг помолвку ещё три дня назад. Ты спохватилась только сейчас — не слишком ли медленная реакция? — не обращая внимания на грубость служанки, Е Ли с насмешкой посмотрела на свою юную горничную.

— Барышня! — Циншуан в ярости уставилась на хозяйку. — Да я не из-за Ли-вана волнуюсь! — Если её госпоже всё равно на Ли-вана, то зачем ей-то переживать? Но... — Ой, барышня. Император снова даровал вам брак! Господин велит вам выйти и принять указ.

— Снова даровал брак? — Е Ли замерла и невольно нахмурилась.

Она полагала, что после отказа Ли-вана сможет спокойно пожить несколько лет. В конце концов, в эту эпоху не так уж много желающих жениться на отвергнутой женщине.

«Наша семья — всего лишь дом Министра, с чего бы Императору уделять нам столько внимания?» — подумала она. Три дня назад — расторжение помолвки, три дня спустя — новый указ о браке. То ли Император слишком ценит семью Е, то ли ему чем-то не угодил жених, которому навязывают этот брак?

Глаза Циншуан покраснели от злости, и она, скрежеща зубами, выпалила:

— Это Дин-ван! Наверняка это старшая барышня подстрекала Императора. Она с детства любила издеваться над вами, барышня, а теперь... теперь заставила вас выйти замуж за Дин-вана. У-у-у...

Е Ли беспомощно посмотрела на свою служанку. Такой плаксивой девчонке имя Циншуан («Чистый иней») совершенно не подходило.

— Ладно, не болтай лишнего на людях. Идём, примем указ.

Главный зал семьи Е

— По воле Небес, Император повелевает: Старшая дочь клана Е, Е Ли, умна и добродетельна, обладает и талантами, и нравственностью, посему достойна стать хорошей парой. Жалуется в законные жёны князю Дин-го, Мо Сюяо. Выбрать благоприятный день для завершения брачного обряда. Конец указа.

Члены семьи Е хором выразили благодарность за милость. Евнух, оглашавший указ, передал свиток в руки Е Ли и улыбнулся:

— Поздравляю, Госпожа Е, поздравляю, барышня Е.

Е Ли приняла указ, и, терпя слегка режущий слух смех евнуха, спокойно и мягко улыбнулась:

— Благодарю вас, гун-гун, мы доставили вам хлопоты.

Евнух с некоторым удивлением взглянул на Е Ли. Ходили слухи, что третья дочь семьи Е — известная на всю столицу «барышня трёх "нет"»: нет таланта, нет красоты, нет добродетели. Однако девушка перед ним, хоть и уступала в роскошной красоте Е Чжао-и из дворца и не обладала бесподобной внешностью четвёртой барышни Е, признанной первой красавицей столицы, всё же была редкой, чистой красавицей. К тому же держалась она с достоинством, говорила размеренно — где же тут «невежество и неумение вести себя на людях», о которых говорила Е Чжао-и?

Бросив взгляд на стоящих в стороне членов семьи Е, не скрывавших своего злорадства, евнух всё понял. Хотя ему и было немного жаль эту барышню Е, но такие дела не в компетенции простого евнуха. Сказав дежурные вежливые фразы, он удалился.

Госпожа Ван, главная жена дома Е, усердно велела управляющему лично проводить гостя за ворота, и лишь потом искоса взглянула на Е Ли, притворно-ласково улыбаясь:

— Какое счастье, что Император мудр и снова указал третьей барышне на хороший брак. Иначе... — Иначе как бы отвергнутая женщина смогла выйти замуж?

Лицо Е Ли оставалось спокойным, но в душе она усмехнулась.

«Хороший брак?» Они думают, что раз она не любит выходить в свет, то ничего не знает? Дин-ван Мо Сюяо в восемнадцать лет получил тяжелые ранения, его ноги парализованы, а лицо обезображено. С тех пор он прикован к постели. До этого он был дважды помолвлен: одна невеста утонула менее чем через полмесяца после помолвки, другая умерла от испуга в первую брачную ночь. Ходили слухи, что она увидела лицо Дин-вана и умерла от ужаса. Если бы не это, разве мог бы человек со статусом Дин-вана в двадцать пять лет всё ещё не иметь законной жены?

— Матушка права. Как ни крути, а Дин-ван — наследный князь первого ранга, для Ли-эр это действительно высокая честь, — произнесла Е Ли.

Лицо Госпожи Ван слегка застыло. Она взглянула на Е Ли и сказала:

— Раз ты понимаешь, то готовься к свадьбе как следует, не опозорь лицо нашего дома Министра. Скоро и твоя четвёртая сестра выходит замуж, в эти дни в поместье будет много хлопот.

— Я поняла, благодарю матушку за заботу.

— Я — хозяйка этого дома, семьи Е, разумеется, я обязана беспокоиться о таких вещах, — заявила Госпожа Ван и, фыркнув, взмахнула рукавом и удалилась, видя невозмутимый вид Е Ли.

Е Ли с улыбкой смотрела вслед уходящей Госпоже Ван, приподняв бровь, но промолчала. Хотя она и была старшей дочерью семьи Е (ди-дочь), рождена она была не от нынешней хозяйки Ван-ши, а от первой жены Е Вэньхуа — Госпожи Сюй. Госпожа Сюй происходила из семьи потомственных учёных, но после рождения Е Ли её здоровье пошатнулось. Е Вэньхуа отдавал предпочтение вошедшей в дом позже наложнице Ван, и даже власть над домом перешла к ней ещё во время тяжелой болезни Госпожи Сюй.

Когда Е Ли было семь лет, Госпожа Сюй скончалась, и именно тогда Е Ли стала нынешней Е Ли. После того как Ван-ши возвысили до статуса главной жены, она боялась пересудов о том, что притесняет дочь покойной первой жены, поэтому не смела открыто издеваться над ней. Но мелкие пакости были неизбежны; впрочем, Е Ли невозмутимо сводила их на нет одну за другой, отчего Госпожа Ван смотрела на неё всё с большей неприязнью.

— Третья сестра, поздравляю тебя, — как только Ван-ши ушла, несколько девушек, всё ещё живущих в тереме семьи Е, тут же окружили её. На их лицах читалась смесь жалости и злорадства, пока они произносили слова поздравления.

Первой заговорила шестая барышня Е Линь. Она была дочерью от наложницы (шу-дочь) и с детства любила крутиться вокруг дочерей Ван-ши, попутно время от времени досаждая Е Ли, чтобы выслужиться перед ними. Е Линь обычно не хотела с ней связываться. Это всего лишь способ выживания для побочной дочери; пока та не перегибала палку, Е Ли не хотела сводить счёты с ребёнком чуть старше десяти лет.

— С чем тут поздравлять третью сестру? Выйти замуж за Дин-вана — подумать страшно! Этот Дин-ван и калека, и урод, да ещё и до смерти напугал одну жену. Кто знает, может, и первую жену он сгубил. Мы должны поздравлять четвёртую сестру! Ещё месяц, и четвёртая сестра станет супругой Ли-вана, — пятая барышня Е Шань заискивающе посмотрела на четвёртую барышню Е Ин, известную как первая красавица столицы. В её глазах невозможно было скрыть зависть и ревность.

Е Ин действительно заслуживала титула первой красавицы. Брови словно ивовые листья, глаза как осенняя вода, нефритовое лицо источало изысканную красоту, а каждое движение было наполнено нежностью и элегантностью, вызывая желание оберегать её. Вот только в глазах Е Ли, которая в прошлой жизни насмотрелась на бесчисленное множество красавиц, эта мягкая красота не вызывала особого восхищения.

— Мы все сёстры, к чему эти поздравления. В будущем матушка обязательно подберёт и для пятой, и для шестой сестры достойных мужей, — тихо произнесла Е Ин. Голос её был нежным и приятным, дыхание ароматным, каждое движение было полно чарующего изящества, отчего в сердцах остальных снова вспыхнула ревность. — А что касается третьей сестры... Прошу тебя, прости нас за случай с Ли-ваном.

Её влажные осенние глаза с извинением смотрели на Е Ли. Е Ли великодушно улыбнулась и ответила Е Ин:

— Ничего страшного. Видимо, нам с Ли-ваном просто не суждено быть вместе. Не стоит портить отношения между сёстрами из-за мужчины, не так ли?

Е Ин опешила. Отсутствие ожидаемой реакции вызвало у неё досаду. Она думала, что, получив весть о расторжении помолвки три дня назад, сестра будет убита горем. Но к великому разочарованию Е Ин, её третья сестра лишь помолчала мгновение, сказала «я поняла» и ушла к себе в комнату. Сегодня при встрече на её лице снова не было ни следа страдания. Ли-ван — мужчина мечты для всех благородных девиц столицы, она не верила, что Е Ли совсем не расстроена!

Спустя мгновение она, изобразив застенчивость, слабо улыбнулась:

— Я знаю, что третья сестра любит меня больше всех. Если у третьей сестры в будущем возникнут трудности, ты всегда можешь прийти в резиденцию Ли-вана и найти там Ин-эр.

Е Ли равнодушно согласилась, ленясь смотреть на нескрываемое торжество на лице сестры. Распрощавшись с толпой сестёр, которым не терпелось досадить ей, Е Ли вместе с Циншуан неспешно направилась в свой дворик. Всю дорогу Циншуан возмущённо бормотала:

— Что четвёртая барышня имеет в виду? Это ведь она украла Ли-вана, а теперь ещё и притворяется, лицемерит, аж тошно!

Е Ли обернулась и с улыбкой посмотрела на неё:

— Хватит, если кто услышит — береги свою шкуру. Мне действительно всё равно, за кого выходить: за Ли-вана или за Дин-вана.

— Как может быть всё равно?! — Циншуан вытаращила на неё глаза. — Ли-ван — известный в столице галантный господин, родной брат Императора. А про Дин-вана все знают, что он калека с перебитыми ногами, лицо изуродовано, весь в болезнях... кхм... — Вспомнив, что Дин-ван скоро станет мужем её барышни, Циншуан с трудом проглотила слово «ничтожество».

— И что с того? — Е Ли приподняла бровь, с улыбкой глядя на Циншуан. — Неужели ты считаешь Ли-вана красавцем и хочешь, чтобы я вышла за него, а ты стала его наложницей?

Е Ли не интересовало, красив он или нет, хотя её бывший жених, по слухам, входил в четвёрку главных красавцев столицы. Но моральный облик Мо Цзинли (Ли-вана) определённо был не лучше, чем у Дин-вана. Она и раньше слышала слухи о том, что Мо Цзинли и Е Ин спутались, но мотивы и настрой Мо Цзинли, который дотянул с расторжением помолвки почти до самой свадьбы, заставляли задуматься.

И ещё... Мысли Императора, который дарует брак с Дин-ваном девушке, только что отвергнутой другим, тоже давали пищу для размышлений. «Умна и добродетельна, обладает талантами и нравственностью, достойна стать хорошей парой»... Кто в столице не знает, что третья барышня Е славится своим уродством, отсутствием талантов и неумением шить — та самая «барышня трёх "нет"»? Это они так намекают, что она, «барышня трёх "нет"», и Дин-ван, которого называют калекой, — идеальная пара?

— Барышня! — Циншуан покраснела и топнула ногой. — Ни за что! Циншуан лучше выйдет за слугу или конюха, чем станет наложницей.

Самое главное, она никогда не станет наложницей мужа своей госпожи. Мать Циншуан была наложницей в богатом доме; после ранней смерти отца их с матерью выгнала главная жена, и они скитались по улицам. Когда мать Циншуан умерла от болезни, девочку чуть не продали в весёлый дом. К счастью, барышня выкупила её, дала имя Циншуан и научила читать и писать. Циншуан не была неблагодарной, она никогда не забудет эту милость.

Видя, как разволновалась девчонка, Е Ли не сдержала смеха:

— Ну всё, всё, уже и пошутить нельзя?

— Барышня...

Хотя всем было известно, что Дин-ван — никчёмный калека, но этот калека всё же оставался единственным в династии Да Чу наследным князем высшего ранга. Поэтому Е Шаншу и Старая госпожа Е, которые обычно проявляли к Е Ли полное равнодушие, в кои-то веки позвали её для разговора.

— Внучка приветствует бабушку, приветствует отца, — Е Ли вошла в зал «Жунлэ» Старой госпожи Е. Е Шаншу, Госпожа Ван и четвёртая барышня Е Ин уже были там.

Старая госпожа Е кивнула и с лицом, полным любви и заботы, улыбнулась:

— Ли-эр, встань. Раз уж тебя обручили с Дин-ваном, а Ин-эр в следующем месяце выходит замуж за Ли-вана, в нашем доме, можно сказать, двойное счастье.

Е Ли поднялась, опустив глаза в пол, но выражение её лица оставалось предельно почтительным:

— То, что бабушке пришлось специально спешить домой из поездки... это внучка проявила непочтительность, заставив бабушку так утруждаться.

Хотя Старая госпожа Е не особо любила Е Ли, эти слова пришлись ей по душе. Взглянув на Е Ли, она добавила с большей теплотой в голосе:

— Это большое радостное событие для нашей семьи, как я могла не вернуться? Приданое для обеих девочек уже подготовлено должным образом?

Госпожа Ван поспешно встала и с некоторым затруднением посмотрела на старую госпожу:

— Докладываю старой госпоже: изначально была только четвёртая девочка, и хотя свадьба уже в следующем месяце, если поднажать, мы бы успели. Но теперь добавилась третья барышня, боюсь, что...

Старая госпожа Е была тёртым калачом, как она могла не знать о мелких расчётах в сердце Госпожи Ван? Подумав немного, она сказала:

— Дата свадьбы Ли-эр ещё не определена, так что в первую очередь займись Ин-эр.

Получив одобрение старой госпожи, Госпожа Ван радостно ответила согласием.

Старая госпожа Е посмотрела на обеих внучек, велела служанке достать две шкатулки и поставила их на стол:

— Вы обе — счастливые девочки: одна выходит за Ли-вана, другая — за Дин-вана. Я, как ваша бабушка, не стану выделять кого-то одного, эти вещи — вам поровну, по одной части каждой. В будущем для пятой и шестой барышень будет так же. Из моих личных поместий я тоже даю вам по одному. А уж сколько приданого будет выделено из общих средств клана — это дело вашей матери и отца.

Госпожа Ван подобострастно улыбнулась:

— Всё-таки старая госпожа так любит внучек. Невестка и господин обсудили это: Ин-эр выходит замуж за Ли-вана, и если приданого будет мало, боюсь, императорская семья останется недовольна. Из общих средств выделено двадцать две тысячи лянов серебра на покупку приданого, а также шесть поместий и шесть лавок. Кроме того, из своего личного приданого невестка тоже выделит ей два поместья.

Старая госпожа Е нахмурилась и сказала:

— Не слишком ли много?

Конечно, хорошо, если приданое Е Ин, выходящей замуж за князя, будет богатым, но если последующие дочери выйдут замуж с гораздо меньшим приданым, это плохо скажется на репутации дома Министра.

— А что ты планируешь насчёт приданого Ли-эр? — спросила она.

Всё-таки старая госпожа была прозорливее Госпожи Ван. Пусть Дин-ван и калека, но он калека с глубокими семейными корнями и огромным влиянием. Если бы не его личные обстоятельства, он был бы даже более почитаем, чем Ли-ван. Если слишком ущемить Е Ли с приданым, люди, поколениями преданные резиденции князя Дина, наверняка начнут пересуды.

Госпожа Ван явно не ожидала, что свекровь спросит так прямо. Она заколебалась, прежде чем ответить:

— Дин-ван всё-таки отличается от родного брата Императора, да и в нашем поместье сейчас действительно немного... Невестка думала: может, подождём, когда резиденция Дин-вана пришлёт брачные дары, и посмотрим? Тогда и добавим два поместья в качестве приданого.

Это означало, что она собиралась отправить брачные дары Дин-вана обратно под видом приданого невесты. А уж сколько именно вернуть — зависело бы только от её желания.

Услышав это, Старая госпожа Е помрачнела:

— Мерзавка! Отправить брачные дары назад как приданое — как тебе только в голову такое пришло?! Нам что, репутация семьи Е больше не нужна? Тебе твоя репутация мачехи не нужна? Семья Сюй в последние годы действительно пришла в упадок, это правда, но твоему роду Ван до них всё равно далеко!

Получив такой безжалостный выговор от старой госпожи, Госпожа Ван мгновенно покраснела и начала причитать, заявляя о своей невиновности:

— Старая госпожа, невестку несправедливо обвиняют! Когда это невестка притесняла третью барышню? Просто... просто... у нас в поместье сейчас тоже трудности, впереди ещё несколько незамужних дочерей, да и когда Жун-гэ будет жениться, понадобятся деньги...

Старая госпожа от злости на эту недалёкую невестку начала растирать грудь. Жун-гэ в этом году всего семь лет, до его женитьбы ещё неизвестно сколько лет пройдёт. Она бросила взгляд на молча сидевшего в стороне Е Шаншу:

— Это твоя дочь, говори сам, как поступить?

Хорошо, что она вернулась и спросила об этом. Если бы Госпожа Ван действительно выдала Ли-эр замуж таким образом, они бы оскорбили не только резиденцию Дин-вана, но и семью Сюй. Людей из семьи Сюй при дворе стало меньше, но разве можно так легко оскорблять столетний великий клан?

Е Шаншу с затруднением посмотрел сначала на мать, потом на жену и произнёс:

— Третья дочь тоже ди-дочь, пусть всё будет так же, как у Ин-эр.

Дослужившись до министра, Е Шаншу не был дураком и, естественно, понимал, о чём беспокоится его мать.

— Как у Ин-эр?! — взвизгнула Госпожа Ван. — Откуда в нашем поместье столько денег? Господин, вовсе не в том дело, что я, как ди-мать, хочу обделить третью барышню, просто семейный бюджет в трудном положении. Ин-эр — родная сестра Чжао-и из дворца, а выходит замуж за родного брата Императора. Если приданого будет мало, неловко будет не только князю, но и Чжао-и. В крайнем случае... в крайнем случае, эта наложница отдаст третьей барышне ещё два поместья из своего приданого, которые берегла для Жун-гэ.

Госпожа Ван вытирала слёзы и жаловалась на несправедливость, но в душе люто ненавидела Е Ли, которая молча сидела в стороне. Как она может позволить дочери той дряни получить столько же, сколько её Ин-эр? Даже не надейся!

— Это... — Е Шаншу застыл, с затруднением глядя на Е Ли.

Сейчас Е Чжао-и во дворце пользуется благосклонностью Императора и к тому же беременна. Если она родит принца...

Е Ин, видя, что Е Шаншу колеблется, прикусила губу и тихо сказала:

— Папеньке не стоит затрудняться. Ин-эр отдаст часть своего приданого третьей сестре. Только никак нельзя урезать долю старшей сестры во дворце, да и для пятой и шестой сестёр нужно что-то оставить.

Видя, какая благоразумная его самая любимая дочь, взгляд Е Шаншу смягчился. Он посмотрел на Е Ли, ожидая, что она тоже скажет пару слов.

Е Ли в душе усмехнулась, подняла голову и, глядя на четверых присутствующих, тихо произнесла:

— Отцу, матушке и четвёртой сестре не стоит затрудняться.

Услышав это, Госпожа Ван обрадовалась. Все эти годы Е Ли ни за что не боролась, и мачеха считала её мягкотелой и легко управляемой, думая, что та сейчас уступит. Но тут Е Ли продолжила:

— Перед смертью матушка говорила дочери, что, когда она выходила замуж в семью Е, дедушка и бабушка по материнской линии дали в приданое восемь поместий, двенадцать лавок и три лесных угодья. Всё это было оставлено дочери в качестве приданого. А что касается остального, то отец и матушка могут подготовить всё по примеру второй сестры. Лучше поберечь средства для четвёртой сестры.

Вторая барышня дома Е вышла замуж два года назад за третьего сына цензора, и Госпожа Ван дала ей всего десять тысяч лянов приданого.

— Что?! Как это можно?! Это же... — не сдержавшись, взвизгнула Госпожа Ван. Эти средства она берегла, чтобы добавить к приданому своей дочери и оставить для Жун-гэ.

Е Ли с удивлением посмотрела на неё:

— Что — это? — Она слегка опустила глаза и застенчиво посмотрела на Старую госпожу Е: — Матушка тогда сказала, что всё её приданое остаётся для внучки семьи Сюй. Моя Вторая тетя (жена брата матери) тоже знает об этом. Бабушка, это так?

Лицо Старой госпожи Е тоже стало некрасивым. Когда Госпожа Сюй выходила замуж в семью Е, это можно было назвать «десятью ли красного приданого». Если всё отдать Е Ли, то приданое Е Ин будет выглядеть блекло. В эти годы семья Е тратила деньги как воду, доходы и так едва покрывали расходы. Если собрать приданое, равное тому, что было у Госпожи Сюй в те годы, то после замужества Е Ин всей семье будет не на что жить.

Но Е Ли говорила правду. Перед кончиной Госпожи Сюй присутствовала молодая госпожа из семьи Сюй, и она собственными ушами слышала последние распоряжения.

Видя, что Старая госпожа Е молчит, Е Ли не спешила говорить. Она лишь холодно усмехалась про себя. У неё не было особых претензий к количеству приданого, но приданое её матери не должно пойти на добавку дочери наложницы Ван-ши. Хотя после смерти Госпожи Сюй к Е Ли вернулись воспоминания из прошлой жизни, это не меняло того факта, что Госпожа Сюй была её матерью. Она не забыла заботу с малых лет, тщательное воспитание и те обиды, которые терпела Госпожа Сюй. С тех пор как Госпожа Сюй вышла замуж в семью Е, у неё не было ни одного счастливого дня; можно сказать, она умерла от тоски. Если её приданое пойдёт на то, чтобы субсидировать дочь наложницы мужа, Е Ли, хоть и не верила в призраков, беспокоилась, что мать восстанет из могилы.

Спустя долгое время Старая госпожа Е наконец произнесла:

— Отложим это дело пока. Позже я обсужу это с твоей матерью и отцом.

Е Ли равнодушно приподняла бровь и тихо согласилась.

— Барышня, Госпожа Сюй пришла.

Е Ли подняла голову и, увидев входящую вторую тётю (жену второго дяди по материнской линии), поспешно встала, чтобы поприветствовать её:

— Вторая тётя.

Госпоже Сюй в этом году было не больше тридцати шести или тридцати семи лет. Её ухоженное лицо можно было назвать лишь миловидным, но во всём её облике сквозило естественное благородство, выдающее воспитание знатного рода.

Нахмурившись, она оглядела комнату Е Ли, а затем не удержалась и ткнула племянницу пальцем в лоб:

— Тётя и дядя давно говорили тебе переехать к нам, в семью Сюй, но ты ни в какую не слушала. Теперь посмотри, в каком виде ты живёшь? Посмотри на этот брак... Ты что, нарочно хочешь, чтобы твоя матушка даже на том свете не знала покоя?

Е Ли потёрла лоб и, усадив Госпожу Сюй, сказала:

— Дяде в эти годы тоже нелегко, к тому же бабушка и отец живы, где это видано, чтобы незамужняя дочь переезжала жить к дяде? Это лишь дало бы повод посторонним смеяться над тем, что матушка не сумела воспитать дочь.

С тех пор как нынешний Император взошёл на престол, он изо всех сил притеснял старых чиновников времён покойного императора. Дедушка, старший дядя и другие члены клана Сюй один за другим покинули государственную службу. Сейчас только второй дядя, Сюй Юйши, оставался в академии Ханьлинь на должности учёного третьего ранга. Посторонним казалось, что столетний великий клан Сюй уже пришёл в упадок.

Услышав слова Е Ли, Госпожа Сюй невольно вздохнула:

— Просто видя, как ты себя ущемляешь... Если бы твой дедушка узнал, как бы у него сердце разболелось.

В семье Сюй на протяжении нескольких поколений рождалось больше мальчиков, чем девочек. В поколении Старого господина Сюя была только одна дочь — мать Е Ли, которую, разумеется, любили и баловали без меры. Если бы дед узнал, что его единственная внучка живёт в таких стеснённых условиях, с его характером он, пожалуй, ворвался бы в столицу, прижал зятя к стенке и осыпал проклятиями.

Е Ли улыбнулась:

— Да какие тут ущемления? Ли-эр не даст себя в обиду.

Госпожа Сюй с тревогой посмотрела на неё:

— А теперь этот брак... Дин-ван действительно тебе не пара. Да и та твоя сестрица — совсем уж никуда не годится: украсть мужа у родной старшей сестры! Разве барышня из приличной семьи способна на такое?

В глазах Е Ли мелькнул огонёк, совершенно не свойственный её обычному покорному образу в поместье. Она слабо улыбнулась:

— У Дин-вана есть свои преимущества. Тёте и дяде не стоит беспокоиться за Ли-эр.

Резиденция князя Дина занимала в Да Чу исключительное положение. Если только Дин-ван не вздумает поднять мятеж и захватить трон, даже Император не посмеет легко пошатнуть его статус. А нынешний Дин-ван из-за своего физического состояния полностью отстранился от политики, так что, выйдя за него, не придётся ломать голову над грязными интригами. Для Е Ли это означало лишь смену места жительства — из поместья Е в резиденцию Дин-вана. В прошлой жизни она слишком устала, поэтому в этой жизни ей хотелось лишь спокойно бездельничать и ждать смерти.

Именно так: бездельничать и ждать смерти — такова была цель, которую Е Ли поставила себе в этой жизни. В прошлой жизни она была военным, бойцом спецподразделения. Она рисковала жизнью ради страны и в конце концов погибла за неё, что можно считать достойной смертью. У неё не было ни переполняющей скорби, ни амбиций потрясти мир. Она считала, что честна перед страной, и страна перед ней в долгу не осталась. Быть завёрнутым в конскую шкуру после смерти на поле боя — долг и обязанность солдата. Но за десять лет кровавых бурь она пережила слишком многое и просто устала. Поэтому в этой жизни ей хотелось лишь покоя и обыденности.

Видя её спокойствие, Госпожа Сюй чувствовала одновременно облегчение и тревогу, но в итоге всё вылилось лишь в тяжёлый вздох. Какая разница, довольны они или нет? Кто посмеет пойти против личного императорского указа о браке?

— Это передал твой дедушка мне и твоему дяде перед отъездом из столицы. Это приданое, которое дедушка собрал для тебя. Мы не можем открыто добавить это к вещам, так что поменяли всё на банкноты, положишь на дно сундука, — Госпожа Сюй передала пачку банкнот в руки Е Ли.

Е Ли развернула их и увидела, что там была одна золотая банкнота на тысячу лянов, десять серебряных по пятьсот и ещё несколько более мелких золотых и серебряных банкнот. В сумме выходило около двадцати тысяч лянов.

Госпожа Сюй не дала ей возразить и продолжила:

— Я слышала, что эта Ван-ши из семьи Е хочет удержать приданое, оставленное тебе матерью? Насчёт этого будь спокойна, тётя обязательно всё уладит. Хм, какая дочь семьи Сюй не выходила замуж с почестями? Пусть мы и в упадке, но не позволим твориться такому безобразию, чтобы приданое первой жены шло на нужды дочери наложницы. Мало они за эти годы разбазарили приданого твоей матери? Те поместья и лавки тётя непременно вернёт тебе.

Е Ли нахмурилась:

— Ли-эр может сама справиться с этим делом, тёте лучше не стоит...

Госпожа Сюй улыбнулась:

— Не волнуйся. У твоего отца должность действительно выше, чем у дяди, но если Император всё ещё заботится о своём лице, он ни за что не станет снова усложнять жизнь твоему дяде.

Семья Сюй была потомками основателей государства и главой «чистого течения» учёных Поднебесной. Даже не находясь при дворе, их влияние было несравнимо с влиянием мелких родов вроде Е и Ван. После восшествия на престол Император открыто и тайно вынуждал клан Сюй уйти в отставку, что уже выглядело некрасиво. Если же с главой рода Сюй случится что-то ещё без веского повода, плевки людей Поднебесной просто утопят императорскую семью.

Е Ли задумалась и решила, что это действительно не вызовет больших проблем, поэтому кивнула и поблагодарила тётю.

Госпожа Сюй удовлетворённо улыбнулась:

— В будущем, боюсь, этот родительский дом не станет заступаться за тебя. После свадьбы почаще заходи к нам. Пусть дядя и дедушка будут спокойны.

— Госпожа пришла, — послышались шаги снаружи.

Госпожа Ван в сопровождении служанок и старых мамок появилась в дверях. Стоя на пороге и глядя на Госпожу Сюй, она приподняла бровь:

— Госпожа Сюй пришла, почему не предупредила? Мы даже не успели встретить.

Госпожа Сюй всегда не выносила манер Госпожи Ван, поэтому холодно хмыкнула и равнодушно ответила:

— Я пришла навестить Ли-эр по поручению моего супруга. Порог семьи Е так высок, где уж нам сметь просить Госпожу Е встречать нас.

Семья Сюй была древним аристократическим и учёным родом, где никогда не случалось такого, чтобы наложницу возводили в ранг главной жены. К статусу Госпожи Ван в семье Сюй всегда относились с пренебрежением, тем более что младшая золовка (мать Е Ли) умерла от тоски во многом из-за Ван-ши, так что хорошего отношения ждать не приходилось.

Госпожа Ван тоже люто ненавидела это презрение на лице Госпожи Сюй. Она ведь жена чиновника второго ранга, а эта Сюй — всего лишь «шужэнь» третьего ранга, с какой стати она смотрит на неё свысока?

Госпожа Ван с брезгливостью оглядела комнату Е Ли, прошла к стулу, села и сказала Госпоже Сюй:

— Мы уже отправили «восемь иероглифов» третьей барышни в резиденцию Дин-вана, через несколько дней, вероятно, будет назначена дата свадьбы. Я, как законная мать, естественно, выдам третью барышню замуж с подобающей пышностью, Госпоже Сюй не о чем беспокоиться.

Госпожа Сюй спокойно улыбнулась, тоже присела и сказала:

— Если свадьба действительно будет пышной — это хорошо. Ли-эр хоть и носит фамилию Е, но в ней течёт кровь семьи Сюй. Если дочь семьи Сюй выйдет замуж униженной, даже наш старый господин с этим не согласится. Кстати... Ваш сын Жун-гэ ведь ещё учится? Не собирается ли он в следующем году попробовать свои силы на императорских экзаменах?

Несколько спокойных фраз Госпожи Сюй заставили сердце Госпожи Ван сжаться. Её Жун-гэ сейчас учился в клановой школе, а она совсем забыла, что семья Сюй, хоть и пришла в упадок, по-прежнему управляет одной из четырёх лучших академий Поднебесной — академией Лишань. Это была лучшая академия в Да Чу, без вариантов. Жун-гэ в этом году как раз хотел поступить в Лишань, чтобы повысить свои шансы на экзаменах. Если она будет мухлевать с приданым Е Ли, боюсь, что...

Подумав об этом, она с ненавистью посмотрела на Госпожу Сюй, но та лишь безразлично улыбалась. Госпожа Ван с холодным лицом произнесла:

— Наш Жун-гэ — родной брат Императорской наложницы Чжао, какие могут быть трудности с экзаменами?

Госпожа Сюй кивнула, соглашаясь, и с улыбкой сказала:

— Если у Жун-гэ есть уверенность, это замечательно. А вот брат Драгоценной наложницы Лю (Лю Гуйфэй), хоть и занял первые места на всех этапах столичных экзаменов, всё равно в себе сомневался. Не поленился проехать тысячу ли, чтобы отправиться в Лишань и просить наставлений у старого господина. Это, конечно, перебор. Вашему сыну, должно быть, это не нужно, он наверняка займёт первые места на всех трёх экзаменах («Саньюань») и прославит Чжао-и.

Услышав это, лицо Госпожи Ван стало ещё мрачнее. Лю Гуйфэй ещё в девичестве славилась как первая талантливая женщина столицы, а после входа во дворец пользовалась непрерывной благосклонностью. К тому же она родила двух принцев и принцессу, получив титул Гуйфэй, чем начисто затмила дочь Ван-ши. Сын семьи Лю тоже славился талантами, оставляя сына Ван-ши прозябать в безвестности. Если в следующем году этот мальчишка из семьи Лю станет первым на экзаменах (Чжуанъюань), Чжао-и непременно будет в ярости.

Госпожа Ван тихо фыркнула и, с нескрываемой досадой взглянув на Е Ли, наконец произнесла:

— Если господин Сюй сможет дать наставления, у Жун-гэ, конечно, будет больше уверенности.

Эту фразу можно было считать признанием поражения. Госпожа Сюй не стала торжествовать, лишь мягко улыбнулась:

— Я просто к слову пришлась. Слава о добродетели Госпожи Е широко известна, она уж точно не станет обделять дочь первой жены. Позже я попрошу моего супруга отправить опись приданого нашей старшей золовки в управу для перерегистрации, чтобы не задерживать свадьбу Ли-эр.

В итоге Госпожа Ван с позеленевшим лицом взмахнула рукавом и ушла, удостоившись лишь презрительной усмешки Госпожи Сюй.

В тереме Фанъи, где проживала хозяйка дома Е, Госпожа Ван с искажённым от ярости позеленевшим лицом проклинала Е Ли, Госпожу Сюй и весь род Сюй. Пол был усеян осколками разбитых чайных чашек и фарфора. Хрупкая и изящная Е Ин молча стояла в стороне, наблюдая за вспышкой гнева матери, и в её глазах мелькнуло презрение.

— Матушка, не портите себе здоровье гневом. Присядьте, отдохните, — когда ярость Госпожи Ван немного утихла, Е Ин подошла с лицом, полным заботы и тревоги.

Увидев нежное и послушное лицо дочери, Госпожа Ван почувствовала, как её переполняет обида. Она схватила Е Ин за руки и расплакалась:

— Я столько лет тяжко трудилась ради этого дома, когда я её обижала? А теперь она ещё смеет бороться с тобой за эти крохи приданого. Доченька, ты выходишь замуж в резиденцию Ли-вана. Если приданого будет мало, не только над тобой будут смеяться, но и Чжао-и потеряет лицо. Разве я не о благе семьи пекусь? А эта мерзавка посмела найти людей из семьи Сюй, чтобы предъявить претензии!

Влажные глаза Е Ин блеснули, она слабо улыбнулась и мягко утешила мать:

— Матушка, Ли-ван искренне относится к дочери, он, конечно, не побрезгует, если приданого будет меньше. К тому же... в этот раз с сестрой действительно обошлись несправедливо, дать ей больше приданого — это правильно. В глазах посторонних это покажет твоё милосердие и великодушие, что ты не обделила дочь первой жены, верно? Вторая сестра... она наверняка поймёт трудности матушки.

Госпожа Ван остолбенела. Вспомнив внешность и манеры Е Ли, так похожие на Госпожу Сюй, а затем посмотрев на свою дочь, которая изо всех сил сдерживала обиду, она почувствовала, как внутри разгорается злой огонь. Она похлопала Е Ин по руке и сказала:

— Будь спокойна, матушка тебя не обделит. Даже если мне придётся забыть о твоём приданом, я ни за что не позволю той девчонке унести столько добра за порог! — последние слова прозвучали уже со скрежетом зубовным.

Е Ин нахмурилась в тревоге:

— И что матушка хочет сделать?

Госпожа Ван, очевидно, имела готовый план. Она самодовольно улыбнулась:

— У матушки есть идея, ты просто готовься к свадьбе.

Вторая дочь семьи Е была самой любимой наложницей Императора (Чжао-и), а теперь ещё две дочери получили указы о браке с любимым братом Императора, Ли-ваном, и единственным наследным князем Да Чу — Дин-ваном. Статус семьи Е взлетел до небес, как лодка на высокой воде. Как только весть о браках разнеслась, поток высокопоставленных гостей в поместье Е не иссякал, отчего Госпожа Ван и Старая госпожа Е были вне себя от радости.

Весь дом Е в спешке начал готовиться к свадьбам и приданому двух барышень. Разумеется, основной упор делался на подготовку для четвёртой барышни Е Ин. Госпожа Ван заявила, что свадьба Е Ин состоится на полмесяца раньше, чем у Е Ли, поэтому сначала нужно подготовить всё для четвёртой сестры, а потом успеется и для третьей.

На самом деле слуги семьи Е прекрасно понимали: Госпожа Ван вообще не хочет готовить приданое для третьей барышни. Конечно, всё самое лучшее сначала приберегали для четвёртой. К счастью, Старая госпожа Е понимала, что к чему. Хотя между Ли-ваном и Дин-ваном была разница в реальной власти, ни того, ни другого их скромная семья Е не могла себе позволить оскорбить.

После того как Госпожа Ван скрепя сердце «выплюнула» восемь поместий, двенадцать лавок и три лесных угодья, старая госпожа выделила из общих средств десять тысяч лянов серебра и пригласила одну из родственниц клана помочь с закупками. Также она достала из своих личных сбережений десять тысяч лянов, чтобы добавить к приданому Е Ин и тем самым успокоить Госпожу Ван. Госпожа Ван, хоть и была недовольна, не посмела открыто перечить свекрови и лишь с ненавистью передала земельные купчие, забрав банкноты, выданные старой госпожой.

Госпожа, пришедшая помочь с приданым для Е Ли, была женой двоюродного брата Е Шаншу. Хотя её муж был всего лишь чиновником пятого ранга и не мог сравниться с блеском семьи Е, она была честным человеком. В кругу родственников она не раз слышала о третьей барышне и испытывала к этой законной дочери семьи Е некоторое сочувствие.

Обычно Е Ли редко выходила к гостям, и родственница считала её тихой девушкой, вовсе не такой уж невыносимой, как говорили посторонние. Естественно, она понимала, что все эти слухи, скорее всего, распускала сама Госпожа Ван. Увидев девушку лично, она заметила, что, хотя та не обладала яркой красотой второй барышни или трогательной хрупкостью четвёртой, её气质 (аура) была спокойной и изящной, а речь и манеры — безупречными. Особенно выделялись её спокойные глаза: казалось, они тихи, как стоячая вода, но в них чувствовалось нечто, отличающее её от других девушек. Пусть она не была похожа на нежных красавиц, которых так любят мужчины, но она определённо ничем не уступала другим дочерям семьи Е.

Родственница невольно почувствовала обиду за Е Ли: мало того, что её выдают за больного калеку-князя, так ещё и приданое в десять тысяч лянов, хоть и немалое для обычной семьи, выглядело жалким по сравнению с другими дочерьми Е — даже меньше, чем у старшей дочери, вышедшей замуж несколько лет назад. Хорошо, что старая госпожа оказалась благоразумной и вернула третьей барышне поместья и лавки её покойной матери, иначе семья Е выглядела бы совсем неприглядно.

Е Ли, вернув имущество матери, была в хорошем настроении и не стала мелочиться из-за того, что старая госпожа дала Е Ин десять тысяч лянов, или из-за того, что Ван-ши растратила кучу общих денег на приданое дочери. В любой семье есть любимчики и нелюбимые дети, даже пальцы на руке разной длины. Если семья Е больше любит Е Ин — ей всё равно, лишь бы её саму не унижали. Что касается будущего... хотя она не рассчитывала на особую поддержку от родительского дома, ссориться с ними вдрызг до замужества не стоило.

Потратив два дня на проверку бухгалтерских книг лавок, Е Ли сильно нахмурилась. Из двенадцати лавок пять были убыточными, четыре едва сводили концы с концами, и только три приносили небольшую прибыль. Из восьми поместий четыре оказались не теми, что были изначально. Госпожа Ван объяснила это тем, что, когда Чжао-и входила во дворец, четыре поместья были отданы ей в пользование, а взамен из фонда семьи добавили другие четыре. Е Ли даже не нужно было смотреть, чтобы понять, какого качества были эти «добавленные» поместья. Если бы она не опередила события и не подняла вопрос перед старой госпожой, то к моменту передачи все восемь поместий наверняка были бы заменены.

Рано утром, поприветствовав старую госпожу и предупредив её, Е Ли взяла Циншуан и отправилась с инспекцией по лавкам.

Е Ли крайне редко выходила на улицу, в столице её почти никто не знал. После обхода лавок не только у Циншуан глаза метали молнии от гнева, но даже Е Ли, считавшая себя выдержанным человеком, была изрядно разозлена. В семи из двенадцати лавок управляющие были назначены всего пару дней назад, как раз перед передачей дел ей, и ничего не знали о прошлом. В ювелирном магазине, где толпился народ, по книгам числились сплошные убытки. А в двух лавках, которые всё же приносили прибыль, товар был старым, приказчики — вялыми, и даже на прилавках лежал слой пыли. Странно, что туда вообще кто-то заходил.

— Барышня, Госпожа перешла все границы! Вернувшись, нужно обязательно рассказать старой госпоже и господину! — с негодованием сказала Циншуан.

— Ну скажем, и что с того? Две её дочери сейчас: одна — Чжао-и, которая вот-вот станет Фэй (супругой высокого ранга), а другая станет супругой Ли-вана. Ты думаешь, отец и бабушка что-то ей сделают? — Е Ли взглянула на Циншуан и слабо улыбнулась.

Циншуан потеряла дар речи, но негодование не утихало:

— Неужели мы так это оставим? Госпожа явно хочет, чтобы барышня опозорилась. С таким приданым — что оно есть, что его нет, всё одно.

— Опозорилась? Позор — это когда твоя барышня, то есть я, чувствует стыд. А если я не чувствую стыда, то и позора нет.

Циншуан моргнула и с надеждой посмотрела на хозяйку:

— У барышни есть какая-то хорошая идея?

Е Ли лишь улыбнулась, ничего не ответив, обошла Циншуан и направилась вперёд. Циншуан сморщила нос и радостно побежала следом:

— Барышня, впереди последняя лавка. «Шэндэсюань», это магазин антиквариата.

Ещё не войдя внутрь, Е Ли нахмурилась из-за шума, доносившегося из магазина. Антикварная лавка — не место для базарной суеты; обычно здесь царят тишина и изящество. Однако голоса внутри были слышны ещё до того, как переступишь порог.

Войдя, она увидела полки, уставленные разнообразными диковинками. Управляющий, одетый в роскошную парчу, с нескрываемым презрением смотрел на молодого человека в поношенной одежде. Лицо юноши было измождённым и болезненным. Черты его лица были довольно красивы, но кожа казалась желтоватой и сухой. Несмотря на ветхую одежду, она была безукоризненно чистой, так что вид его не вызывал отвращения, а наоборот, выдавал в нём некую утончённость учёного. Сейчас, однако, на его лице читались смущение, тревога и даже страх.

— Управляющий, посмотрите внимательнее. Эта картина — подлинник господина У Чжикая из прошлой династии!

Управляющий с брезгливостью покосился на юношу:

— Посмотри на себя, нищеброд, откуда у тебя может быть подлинник У... У Чжикая? Эта картина явно подделка! Но наш магазин принимает и копии. Вижу, копия неплохая, дам тебе двести лянов, так и быть.

Лицо юноши побагровело от гнева:

— Вы... вы...

У Чжикай был великим мастером прошлой династии. Его подлинник, даже если это не шедевр, стоил как минимум две тысячи лянов, а если поторговаться — и того больше. Этот управляющий хотел купить семейную реликвию за десятую часть цены! Если бы юноша не нуждался так остро в деньгах, разве он решился бы продать эту картину?

— Это возмутительно! Я не продаю! — в ярости воскликнул юноша, сворачивая свиток и собираясь уходить.

— Стоять! — Увидев, что юноша уходит, управляющий злобно сверкнул глазами и угрожающе уставился на него. — Я даю тебе двести лянов из уважения! А может, ты её украл? И правда, откуда у такого оборванца такая знаменитая картина? Пойдём-ка в управу, разберёмся!

— В управу так в управу, думаешь, я тебя боюсь? Ты, управляющий, ведёшь дела совершенно бессовестно! — в ярости закричал юноша.

Управляющий презрительно усмехнулся:

— Совесть? Ты хоть знаешь, чей это магазин? Говорю тебе, это бизнес родного дома Императорской наложницы Чжао, а наша четвёртая барышня скоро станет супругой Ли-вана. Как думаешь, кому в управе поверят — мне или тебе, нищему?

— Ты...

— Этот господин, я покупаю вашу картину. Две тысячи лянов, — тихо произнесла Е Ли, входя в магазин.

Двое спорщиков на мгновение замерли. Юноша, придя в себя и увидев перед собой изящную и элегантную девушку, невольно спросил:

— Вы... вы верите мне?

На самом деле Е Ли не была уверена, подлинник это или нет. Она сделала вывод, исходя из реакции управляющего и юноши, а также заметив мелькнувшее чувство вины на лице мастера-оценщика за прилавком. В любом случае, даже если это подделка, сегодня она её купит!

Управляющий, видя, что какая-то девчонка срывает ему сделку, пришёл в ярость. Оглядев Е Ли и заметив, что её одежда сшита не из дорогой ткани, он решил, что она не из знатной семьи, и зловеще процедил:

— Барышне лучше не вмешиваться не в своё дело.

Е Ли скользнула по нему взглядом и с легкой улыбкой ответила:

— Этот господин не хочет продавать вам, а теперь продаю я. Как же это «не в своё дело»?

Управляющий холодно хмыкнул:

— Сегодня хочешь — продавай, не хочешь — всё равно продашь! Наша четвёртая барышня выходит замуж, ей как раз нужны старинные картины и каллиграфия для приданого.

Е Ли холодно усмехнулась:

— «Не хочешь — всё равно продашь»? Отлично. А я сегодня непременно куплю. Циншуан, дай деньги.

Циншуан ловко достала банкноты на две тысячи лянов, сунула их в руку юноше и забрала картину, улыбнувшись:

— Господин, вот ваши деньги, уходите скорее.

Юноша заколебался:

— Нельзя так, барышни... — Если он уйдёт, эти две девушки с картиной вряд ли смогут выйти из магазина. Ему очень нужны были деньги, но он не мог подставить двух добрых девушек. Увидев, что несколько приказчиков уже заблокировали дверь, юноша решительно покачал головой. — Я не продам эту картину. Барышня, верните её мне.

Е Ли взяла картину у Циншуан, развернула её, удовлетворённо кивнула и с улыбкой сказала:

— Отлично. Эту картину «Созерцание луны над чистой рекой» я как раз подарю кое-кому. Господин, берите деньги и идите. Я хочу посмотреть, остались ли ещё законы под ногами Сына Неба.

— Раз так, никто никуда не пойдёт! — пригрозил управляющий.

Е Ли с насмешкой посмотрела на него:

— Неужели ты осмелишься нас убить?

Лицо управляющего окаменело, и он ледяным тоном произнёс:

— Убить не осмелюсь, но могу отправить вас в тюрьму! Эй, кто-нибудь! Возьмите визитную карточку Госпожи и тащите этих трёх воров в управу!

— Наглец! Смотри, как бы я тебе лапы не отрубила! — Циншуан встала перед Е Ли, опередив приказчика, который пытался схватить её хозяйку, и сбила его с ног. Она яростно уставилась на управляющего. — Ты, рабская душонка, открой свои собачьи глаза и смотри внимательно! «Шэндэсюань» принадлежит моей барышне!

Все снова остолбенели. Лицо управляющего побелело, он с подозрением посмотрел на Е Ли:

— Ты... ты...

Е Ли пристально посмотрела на него и спокойно произнесла:

— Моя фамилия Е, я третья по старшинству.

— Третья барышня? — вскрикнул управляющий, и его лицо мгновенно стало уродливым от страха.

Е Ли передала свиток Циншуан и, окинув холодным взглядом окруживших их приказчиков, произнесла ледяным тоном:

— А ну отошли! Работать надоело?

Приказчики неуверенно переглянулись, посмотрели на управляющего, потом на Е Ли и отступили в сторону.

Управляющий среагировал быстро. Поколебавшись лишь мгновение, он шагнул вперёд и с заискивающей улыбкой сказал:

— Третья барышня, как вы здесь оказались?

Е Ли неспешно прошлась по магазину, сделав вид, что не заметила, как один из приказчиков тихонько выскользнул за дверь. Она спросила:

— Название «Шэндэсюань» дал мой старший дядя лично. Что означает «Шэндэ» (Беречь Добродетель)? Управляющий, должно быть, не знает. Мастер Хэ, скажите вы.

Мастер-оценщик, прятавшийся за прилавком, дрожа от страха, вышел и тихо ответил:

— Отвечаю... отвечаю третьей барышне. Дядя-господин хотел, чтобы мы, занимаясь антиквариатом, ценили добродетель: были осторожны в словах, осторожны в поступках, берегли нравственность.

— Хорошо сказано. А чем вы занимаетесь? Силой скупаете подлинники как подделки?

Управляющий начал оправдываться:

— Третья барышня не понимает в бизнесе, мы стараемся ради процветания «Шэндэсюань». В наши дни вести дела нелегко.

Е Ли холодно усмехнулась:

— Я действительно не умею вести дела, но знаю, что торговля держится на доверии. Без доверия человек не устоит, а кто будет вести дела с тем, у кого нет репутации? К тому же... судя по тому, как вы ведёте дела... сейчас в бухгалтерских книгах «Шэндэсюань» сплошная разруха.

— Я...

Е Ли прервала его холодным тоном:

— Не нужно объяснений. С этого момента ты здесь больше не работаешь. А что касается прошлых счетов — остальным лучше всё мне объяснить. Если всё будет чисто, те, кто не замешан и захочет остаться, могут остаться. Я дополнительно награжу каждого пятьюдесятью лянами серебра. А если всё так и останется мутным — отправитесь в тюрьму. Посмотрим, придёт ли ваш хозяин вытаскивать вас!

Приказчики заколебались. Все слышали, что третья барышня выходит замуж за Дин-вана. Теперь, когда лавка вернулась в её руки, она, естественно, станет частью её приданого и перейдёт в резиденцию Дин-вана. Если они расскажут правду, то смогут перейти на службу к Дин-вану, а если нет — отправятся в тюрьму. К тому же пятьдесят лянов серебра — это немалая сумма, почти равная их заработку за два года.

Увидев, что люди заколебались, управляющий поспешно закричал:

— Третья барышня, я человек Госпожи, вы не имеете права меня выгонять!

Е Ли слабо улыбнулась:

— Прошу прощения, но «Шэндэсюань» принадлежит мне. Объяснишься по счетам — и иди, откуда пришёл. Не объяснишься... даже если ты родной брат Госпожи, это не поможет. Неужели все в роду Ван так любят пользоваться чужими вещами, что начинают считать их своими?

— Ты... ты... — лицо управляющего то краснело, то белело.

Е Ли больше не смотрела на него и повернулась к застывшему молодому человеку. Она уже знала, что управляющим «Шэндэсюань» несколько лет назад стал младший брат Ван-ши.

— Этот господин, прошу прощения за то, что вы подверглись такому унижению из-за моего неумения управлять подчинёнными.

— Нет... ничего, ничего страшного, — юноша неловко махнул рукой. Он и представить не мог, что эта тихая и изящная девушка окажется владелицей магазина. Подумав, он всё же не удержался и добавил, хоть и чувствовал, что лезет не в свое дело: — Раз барышня — хозяйка «Шэндэсюань», прошу вас... уделите этому больше внимания. Иначе...

Если бы он сегодня не встретил эту девушку, его бы наверняка несправедливо бросили в тюрьму. Судя по поведению управляющего, это был далеко не первый случай.

Е Ли не рассердилась, кивнула и улыбнулась:

— Благодарю господина за напоминание. Я только что приняла дела в этой лавке и впредь буду строго следить за порядком. Я вижу, господину очень дорога эта картина. Заберите её пока с собой. Деньги считайте моим займом, вернёте, когда будет удобно.

Юноша решительно покачал головой, хотя в душе ему было жаль расставаться с семейной реликвией:

— Нельзя принимать награду без заслуг. Прошу барышню лишь придержать «Созерцание луны над чистой рекой» на два месяца. В течение двух месяцев я обязательно найду способ вернуть барышне деньги.

Видя его настойчивость, Е Ли не стала возражать и улыбнулась:

— Хорошо, я оставлю картину в магазине, господин может выкупить её в любое время. Циншуан, добавь ещё сто лянов в качестве компенсации этому господину.

— Хе-хе... Сюяо, твоя невеста весьма занятная.

Неизвестно когда снаружи у магазина «Шэндэсюань» остановилась просторная, но простая повозка. Хотя сидящий внутри человек не мог видеть происходящего в магазине, слух у него явно был острее, чем у обычных людей, и он прекрасно слышал всё, что творилось внутри.

В повозке мужчина в красном парчовом одеянии, с бровями, словно взлетающими к вискам, и неземной красоты, с ленивой улыбкой прислонился к стенке и с насмешкой смотрел на молчаливого собеседника напротив.

— Фэн Чжияо, тебе совсем нечем заняться? — мужчина в простой одежде, сидевший прямо и с достоинством в инвалидном кресле, равнодушно смотрел на смеющегося друга.

Хотя он сидел в кресле, его спина была прямой, как стрела, словно ничто в мире не могло его сломить. Его лицо было чистым и красивым, от него веяло мягкостью и интеллигентностью, но ясный взгляд заставлял тех, на кого он смотрел, беспричинно ощущать холод. Когда он повернул голову, чтобы взглянуть на мужчину в парче, стал отчётливо виден слегка пугающий шрам на левой щеке, который мгновенно разрушал образ утончённого учёного, заставляя отводить взгляд.

Фэн Чжияо с шелестом раскрыл веер, лениво обмахиваясь:

— А разве не так? Старик не разрешает мне покидать столицу. Но в последнее время, похоже, скучно не будет: всё-таки в течение месяца и Ли-ван, и Дин-ван играют свадьбы. Император уж слишком пристрастен: Е Ин называют первой красавицей столицы, а эта Е Ли действительно известная столичная «барышня трёх "нет"». Сюяо, ты правда собираешься жениться? Разве Император не намеренно выставляет тебя в дурном свете?

Ладно бы просто «барышня трёх "нет"», но она ещё и отвергнута Мо Цзинли. Императорская семья явно хочет втоптать в грязь лицо резиденции Дин-вана.

Мужчиной в простой одежде был нынешний Дин-ван, Мо Сюяо. Он слабо улыбнулся. Из магазина доносился мягкий, но отнюдь не слабый голос девушки:

— Если государь хочет смерти подданного, подданный обязан умереть. Что уж говорить о дарованном браке? Ты ведь и сам сказал, что третья барышня Е весьма занятна.

Фэн Чжияо нахмурился, глядя на него с беспокойством:

— Это дело всей твоей жизни. Женитьба на главной жене — это не то же самое, что взять наложницу. Ты правда всё обдумал?

— Обдумал или нет — какая разница? Просто... в моём нынешнем состоянии, боюсь, это будет несправедливо по отношению к ней.

Фэн Чжияо замолчал. Действительно, какая разница? Указ Императора нельзя нарушить, иначе это принесёт резиденции Дин-вана лишь гибель. К тому же Мо Сюяо уже двадцать пять лет, давно пора жениться. Но какая знатная девица в столице не шарахается от него, как от чумы? Теперь... остаётся лишь надеяться, что эта барышня из семьи Е действительно неплохая девушка. Но разве Император дал бы Мо Сюяо хорошую жену?

Ещё не успели проводить молодого человека, продававшего картину, как в дверях появилась пара красивых людей. Управляющий, словно увидев спасителя, завопил:

— Ин-эр... Ин-эр, Князь, спасите...

Вошедшими под руку были прославленный в столице Ли-ван, Мо Цзинли, и Е Ин. Е Ин взглянула на красивого мужчину рядом с собой, затем медленно подошла к Е Ли и нежным голосом спросила:

— Третья сестрица, что ты делаешь? Неужели дядюшка сделал что-то не так и рассердил тебя? Прошу тебя, посмотри на то, что он старший, и не будь слишком строга.

Всего несколькими фразами она выставила Е Ли непочтительной к старшим. Мо Цзинли, услышав это, нахмурился, глядя на Е Ли.

Е Ли с полуулыбкой посмотрела на Е Ин и равнодушно ответила:

— Четвёртая сестра, ты ошиблась. В доме моего дедушки по материнской линии только три дяди. И сейчас в столице только второй дядя. К тому же, хотя «Шэндэсюань» — часть приданого моей матушки, дядям незачем лично становиться здесь управляющими, даже если они беспокоятся. Это всего лишь слуга из нашего дома, с чего четвёртая сестра взяла, что это мой старший родственник?

Личико Е Ин покраснело от гнева, а в душе вспыхнула ярость. Если она не поняла намёка в словах Е Ли, значит, она дура. В глазах Е Ли родственники семьи Ван вообще не считались родней, и уж тем более она не признавала их старшими. Поэтому двоюродный дядя Е Ин, работающий управляющим в «Шэндэсюань», для Е Ли был просто слугой. Эта женщина, обычно такая тихая и покорная, посмела так унизить её перед Ли-ваном!

Прикусив губу, Е Ин выдавила улыбку:

— Третья сестрица шутит. Просто раньше «Шэндэсюань» было некому управлять, вот дядюшка и взялся присмотреть за делами по просьбе матушки. Как же он может быть слугой?

Е Ли кивнула и с понимающей улыбкой сказала:

— Вот оно что, значит, это я неправильно поняла сестрицу. В будущем не стоит утруждать брата матушки, я сама найду людей для управления. А пока попрошу этого господина... Вана проследовать со мной в поместье Е, чтобы передать дела в присутствии отца и бабушки.

Лица управляющего и Е Ин изменились. Управляющий, естественно, переживал за потерю такого «хлебного» места. Старшая дочь Ван-ши хоть и стала наложницей во дворце, но корни семьи Ван были слишком слабыми, иначе законная дочь Ван не пошла бы наложницей в дом Е. Хотя в последние годы дела пошли в гору, чиновников в роду было мало. Управляющий, двоюродный брат Ван-ши, раньше бездельничал дома — где бы он нашел такую сытую жизнь, как в «Шэндэсюань»? А Е Ин знала, сколько серебра её мать ежегодно получает от «Шэндэсюань». Да и сама она, если ей приглянулась какая-нибудь дорогая безделушка, просто забирала её, чем немало кичилась среди столичных барышень. Если контроль над «Шэндэсюань» будет потерян, в будущем такой халявы не будет.

Е Ли не волновало, о чём думают эти двое. Она с улыбкой потянула Е Ин за руку:

— Оставим это. А что четвёртая сестра делает в «Шэндэсюань» в такое время?

Лицо Е Ин застыло, она немного поколебалась, прежде чем ответить:

— Ли-вану приглянулась статуэтка Гуаньинь в магазине, он хочет подарить её вдовствующей императрице... Я сопровождаю князя.

Улыбка Е Ли не изменилась, она оставалась спокойной и невозмутимой, ничуть не выказывая обиды или грусти при виде мужчины, расторгшего с ней помолвку. Напротив, её улыбка стала ещё дружелюбнее. Она повернулась к Мо Цзинли:

— Так это Ли-ван, приветствую. Только... зачем четвёртая сестра заставила Ли-вана лично приходить в лавку? Разве мы не могли просто отправить вещь в резиденцию Ли-вана?

Е Ин нахмурилась, глядя на Е Ли, и подумала: «Неужели она всё еще не оставила надежд и хочет угодить Ли-вану?» Мо Цзинли стоял, заложив руки за спину, и смотрел на Е Ли с легким презрением, очевидно, тоже решив, что она пытается выслужиться перед ним.

Но тут Е Ли продолжила с улыбкой:

— Но раз уж князь здесь... Мастер Хэ, упакуйте статуэтку Гуаньинь для князя. Не знаю... Князь будет платить серебром или банкнотами?

Все остолбенели. Лицо Мо Цзинли помрачнело, он уставился на Е Ли:

— Что ты сказала?

Е Ли нахмурилась, изображая полное непонимание:

— Разве князь не собирается купить статуэтку Гуаньинь? Но поскольку вы жених четвёртой сестры, а подарок предназначен для вдовствующей императрицы... Мастер Хэ, сделайте скидку двадцать процентов, это будет хорошим знаком.

Тем временем Мастер Хэ уже осторожно достал статуэтку. Е Ли взглянула на неё: это была Гуаньинь из белого нефрита. Даже беглого взгляда было достаточно, чтобы ощутить милосердие богини, очевидно, что и нефрит, и резьба были высшего качества. Е Ли не ожидала, что в «Шэндэсюань» есть такие сокровища; если бы она не пришла сегодня, понесла бы огромные убытки.

— Барышня, упаковано. Итого пять тысяч сто лянов, — Мастер Хэ тоже понял намерения третьей барышни. Он был старым слугой из семьи Сюй, пришедшим с приданым, и теперь, когда третья барышня взяла управление в свои руки, он, естественно, был на стороне своей юной хозяйки.

Е Ли осталась довольна сообразительностью Мастера Хэ, кивнула и с легкой улыбкой обратилась к Мо Цзинли:

— Уберём мелочь, пусть будет ровно пять тысяч лянов. Князь, как вам цена?

— Третья сестрица! Ты... — Е Ин с беспокойством посмотрела на Мо Цзинли и с обиженным видом воскликнула, обращаясь к Е Ли.

Е Ли усмехнулась про себя. Кто знает, сколько серебра и вещей тайно умыкнула Ван-ши за эти годы. Теперь Е Ин метит ещё выше и ради того, чтобы угодить Мо Цзинли, хочет позволить ему забрать вещь из магазина бесплатно. Они правда держат её за дурочку?

Циншуан, презирая притворную слабость Е Ин, весело сказала:

— Что с вами, четвёртая барышня? Наша барышня скинула несколько сотен лянов из уважения к Ли-вану как к будущему зятю. В другом месте такой цены бы не дали. Или... Ах, служанка поняла! Наверное, у князя с собой нет столько наличных.

Е Ли мягко улыбнулась:

— Это неважно, я, конечно же, доверяю князю. Князь может забрать вещь сейчас, а позже я пришлю человека в резиденцию со счётом, чтобы забрать деньги. Князь, как вы на это смотрите?

Лицо Мо Цзинли стало совсем некрасивым. А что он мог сделать? Если откажется, люди подумают, что он хотел взять вещь бесплатно и не хочет платить долги. Если скажет, что не покупает — все слышали, что это подарок для вдовствующей императрицы; отказаться из-за цены — значит проявить непочтительность к матери. Все говорили, что у этой Е Ли нет ни внешности, ни таланта, ни добродетели, но никто не говорил, что она такая хитрая.

Холодно хмыкнув, Мо Цзинли кивнул, соглашаясь. Словно не желая оставаться в этом магазине ни секундой дольше, он схватил Е Ин и пошел к выходу, игнорируя крики управляющего Вана.

Е Ли удовлетворенно улыбнулась и махнула рукой Мастеру Хэ:

— Князь и правда решительный человек. Мастер Хэ, позже отправьте кого-нибудь со счётом в резиденцию князя. Кстати, проверьте заодно, не было ли долгов раньше, и посчитайте всё вместе для князя. Величественная княжеская резиденция уж точно не станет скупиться из-за наших грошей.

Услышав это, Мо Цзинли, только что вышедший за порог, позеленел от злости. Он на мгновение запнулся, но, не оборачиваясь, потащил Е Ин прочь.

— Ха-ха-ха...

В повозке Фэн Чжияо хохотал, раскачиваясь вперед и назад, от образа «галантного господина» не осталось и следа. Наконец, отсмеявшись, он поднял голову и обратился к сидящему рядом Мо Сюяо:

— Сюяо, твоя новая невеста — просто чудо. Ха-ха... Жаль, ты не видел лица Мо Цзинли в тот момент...

В мягком взгляде Мо Сюяо появилось задумчивое выражение. Очевидно, поведение будущей жены превзошло его ожидания. Пусть он ещё не знал, как она выглядит, но с отцом-красавцем Е Шаншу и матерью, которая когда-то была одной из четырёх главных красавиц столицы, внешность Е Ли, даже если и не великолепна, не может быть дурной. Ещё более удивительным было то, что её методы ведения дел совсем не вязались со слухами о бесталанной и безнравственной девице.

— Впрочем, эта третья барышня Е действительно щедра: вот так взяла и отдала статуэтку Гуаньинь стоимостью более пяти тысяч лянов. Неужели она не боится, что Мо Цзинли и правда не заплатит? — Мо Цзинли — родной брат правящего Императора, и если он решит не платить, третья барышня Е вряд ли сможет что-то сделать.

Мо Сюяо равнодушно улыбнулся и покачал головой:

— Мо Цзинли больше всего на свете печётся о своей репутации. Он ни за что не позволит людям говорить, что он даром берёт чужие вещи и не платит долги.

Фэн Чжияо приподнял бровь и ухмыльнулся:

— Тогда нас ждёт хорошее представление. Насколько мне известно, в прошлом месяце Мо Цзинли ещё забрал из «Шэндэсюань» подлинник «Мудреца скорописи» прошлой династии. Вместе эти две вещи тянут больше чем на десять тысяч лянов. В этот раз... Император обошелся с тобой неплохо, по крайней мере, твоя новая жена довольно богата.

Говоря по правде, этот Мо Цзинли — та ещё дрянь: бросил девушку, расторг помолвку, и при этом не стеснялся бесплатно забирать вещи из её магазинов. Позор, что он из императорской семьи, слишком уж он бесстыжий.

Мо Сюяо скользнул по нему взглядом:

— Если говорить о богатстве, кто посмеет тягаться с вашей семьёй Фэн?

Семья Фэн была одной из четырёх богатейших купеческих семей Да Чу и единственной среди них, кто поколениями жил в столице, поэтому по сравнению с тремя другими у них было больше преимуществ и власти.

Фэн Чжияо беспомощно махнул веером:

— Это деньги моего старика, ко мне они не имеют отношения. Все знают, что я, никчёмный мот, сейчас на мели.

Как только Е Ли вернулась в поместье, её тут же пригласила служанка Старой госпожи Е. Войдя в зал «Жунлэ», она увидела редкую картину: хотя время для утренних приветствий давно прошло, вся семья была в сборе. Даже вечно занятый Е Шаншу не отсутствовал. Он сидел с мрачным лицом по правую руку от старой госпожи и злобно смотрел на вошедшую Е Ли. Е Ин, прижавшись к груди Госпожи Ван, тихо всхлипывала. Её глаза от слёз покраснели, что делало её ещё более хрупкой и трогательной.

— Ли-эр приветствует бабушку, приветствует отца. Приветствую Госпожу и всех тётушек-наложниц...

— Негодная дочь, на колени! — не успела Е Ли договорить, как чайная чашка, брошенная рукой Е Шаншу, со звоном разбилась у её ног, а сам он яростно закричал.

Е Ли помолчала мгновение, затем совершенно спокойно отступила на шаг в сторону и сказала:

— Дочь не знает, в чём провинилась, прошу отца просветить меня.

Видя, что она совершенно не собирается признавать вину, Е Шаншу снова пришел в ярость, но сидевшая рядом старая госпожа кашлянула, прерывая его гнев, и сказала:

— Ли-эр, сегодня в «Шэндэсюань» ты проявила непочтительность перед Ли-ваном. Если слухи об этом разойдутся, люди подумают, что в семье Е не умеют воспитывать дочерей. Позже, в день, когда твоя четвёртая сестра вернётся домой после свадьбы с мужем, ты пойдешь и извинишься перед Ли-ваном. А пока посиди в своём дворе, не выходи.

Е Ли скользнула взглядом по Госпоже Ван, которая обнимала Е Ин, скрывая тень улыбки в уголках губ, затем подняла голову и с недоумением посмотрела на старую госпожу:

— Прошу бабушку простить. Раз бабушка говорит, что Ли-эр неправа, значит, так оно и есть. Но Ли-эр глупа и всё ещё не понимает, в чём именно ошибка. Прошу бабушку наставить меня.

Старая госпожа опешила, глядя на невинное и непонимающее лицо Е Ли, и не нашлась что ответить.

Госпожа Ван усадила Е Ин поудобнее, встала, подошла к Е Ли и с ласковой улыбкой сказала:

— Ли-эр, Князь — родной брат нынешнего Императора. Сегодня ты рассердила князя, и если он решит нас наказать, никто в нашей семье этого не выдержит. Хорошенько извинись перед старой госпожой и господином, и мы не станем тебя винить.

Е Ли моргнула, поджала губы, словно о чём-то размышляя, и выражение непонимания на её лице стало ещё сильнее:

— Рассердила князя? Но Ли-эр почти ничего не говорила князю. Князь хотел купить нефритовую Гуаньинь, просто у него с собой не хватило серебра. Ли-эр велела упаковать вещь и отдать князю, я не чинила ему препятствий. С чего бы князю сердиться? Неужели... неужели в нефритовой Гуаньинь был изъян?

Все потеряли дар речи. Стоявшая в стороне Чжао Инян прыснула и, прикрыв рот рукой, тихо рассмеялась:

— Третья барышня, Госпожа имеет в виду... как вы могли взять деньги с князя?

Ли-ван пошёл покупать вещь, но не взял с собой денег — кто поверит в такое? Очевидно, он и не собирался платить, но Е Ли поймала его на слове, заставив заплатить даже за то, что он брал раньше. Как тут не разозлиться?

— Что говорит Чжао Инян? Разве князю есть дело до таких мелочей, как деньги? К тому же... «Шэндэсюань» ведёт торговлю. Не то что князь, даже Император не может не платить за товары, верно? — с удивлением спросила Е Ли.

Чжао Инян не обиделась, а лишь хихикнула:

— Третья барышня права. Даже за дворцовые закупки нужно платить. Если никто не будет платить... кто же станет торговать?

— Замолчи! Что за чушь ты несёшь! — Е Шаншу раздраженно зыркнул на свою недавно появившуюся в доме и ныне любимую наложницу. Чжао Инян кокетливо моргнула и благоразумно замолчала.

Лицо Е Ли озарилось пониманием, она повернулась к Госпоже Ван:

— Неужели князь действительно рассердился из-за этого? Разве... все торговцы в столице никогда не берут денег с князя? Если так, то Ли-эр действительно была неправа. Бабушка и отец могут быть спокойны. Позже Ли-эр велит вернуть деньги, и добавит ещё три тысячи лянов в качестве извинения князю.

Госпожа Ван поспешно остановила её, чувствуя невыразимую горечь. Если позволить Е Ли сделать это, слух о том, что Ли-ван никогда не платит за покупки в столице, разлетится повсюду.

Е Ли, не обращая внимания на лицо Госпожи Ван, с тревогой и обидой обратилась к старой госпоже:

— Если всё действительно так, то «Шэндэсюань» и другие лавки лучше закрыть поскорее.

Е Шаншу с холодным лицом сказал:

— «Шэндэсюань» — твоё приданое, зачем его закрывать? Это будет выглядеть некрасиво, когда ты выйдешь замуж в резиденцию Дин-вана.

Е Ли нахмурилась:

— Но... ежемесячная прибыль «Шэндэсюань» не достигает и тысячи лянов, а вещи, которые приглянулись князю, каждый раз стоят больше трёх тысяч. Если князь будет приходить раз в месяц...

Услышав это, старая госпожа и Е Шаншу застыли и невольно перевели взгляды на Госпожу Ван. «Шэндэсюань» — один из лучших антикварных магазинов столицы, как его прибыль может быть меньше тысячи лянов? И этот Ли-ван тоже хорош: будучи величественным князем, взять что-то один раз — ладно, но делать это постоянно — ни в какие ворота не лезет. Даже Император не имеет привычки постоянно брать вещи у подданных даром.

Госпожа Ван остолбенела, стиснула зубы и не смела проронить ни слова, её лицо начало бледнеть. Старая госпожа пристально посмотрела на неё и мрачно спросила:

— Что происходит на самом деле?

Нужно знать, что все эти годы доходы от лавок из приданого первой жены шли на нужды поместья Е. Если кто-то мухлевал с ними, это означало кражу денег у семьи Е. Когда первая жена (мать Е Ли) была тяжело больна, Старая госпожа Е некоторое время сама управляла хозяйством и прекрасно знала, что «Шэндэсюань» была одной из двух самых прибыльных лавок в приданом, принося не менее трёх тысяч лянов в месяц.

Госпожа Ван, стиснув зубы, тихо пробормотала:

— Отвечаю старой госпоже, в последние два года... возможно, дела шли не очень хорошо...

Как она посмеет сказать, что все эти деньги ушли в её личную казну?

Е Ли поклонилась старой госпоже и печально произнесла:

— Госпожа целыми днями занята делами поместья, откуда ей знать, что происходит снаружи. Бабушка не знает, но нашу семью жестоко обманывали подчинённые. В эти дни Ли-эр тщательно проверила счета всех лавок. Взять хотя бы «Шэндэсюань»: на самом деле ежегодная прибыль составляет не менее тридцати тысяч лянов, но начиная с трёхлетней давности, в поместье передавали менее десяти тысяч в год. Большую часть присваивали управляющие.

— Изначально матушка перед смертью наказывала, что если этими двенадцатью лавками управлять разумно до замужества Ли-эр, они принесут как минимум двести пятьдесят тысяч прибыли. Помимо расходов на поместье, матушка, как законная мать для всех сестёр и братьев, планировала использовать эти средства, чтобы добавить к приданому сестёр. Кто бы мог подумать... что все старания матери пошли прахом. За эти годы в поместье было передано менее ста тысяч лянов. Вот бухгалтерские книги, прошу бабушку взглянуть.

Тут изменились в лице не только Е Шаншу и старая госпожа, но и остальные барышни и наложницы. Исчезли более ста тысяч лянов, и среди них была доля на приданое их дочерей!

В зале тут же поднялся шум:

— Господин, Старая госпожа, первая жена перед кончиной думала о нас, сёстрах, и о детях от наложниц, Господин непременно должен наказать этих проклятых воров!

— Верно, у них совсем совести нет, посмели украсть деньги нашего поместья!

— Сама посмотри на то, что натворила!

Старая госпожа с мрачным лицом швырнула счётную книгу к ногам Госпожи Ван. Ван-ши никак не ожидала такого поворота: она думала, что наказывать будут Е Ли, но как же так вышло, что всего несколькими фразами Е Ли перевела стрелки на неё?

Взяв в руки книгу и листая её, Госпожа Ван чувствовала, как её руки дрожат всё сильнее. В душе она люто ненавидела себя за то, что раньше недооценивала эту девчонку. Ей ведь никогда не преподавали науку управления домом, но от её глаз в этих счетах не укрылось ни единого следа. Она раскопала даже теневую бухгалтерию лавок! Очевидно, её методы держать людей в узде были далеко не заурядными.

— Старая госпожа... Господин, эта наложница...

Старая госпожа холодно хмыкнула:

— Неудивительно, что, когда я велела тебе готовить приданое, ты заявила, что в поместье нет денег. Оказывается, все деньги ты перетаскала в свой родительский дом?

— Старая госпожа, невестку несправедливо обвиняют! Это всё жадность слуг, невестка ничего об этом не знала...

— Не знала? Не знала, что твой двоюродный брат служит управляющим в «Шэндэсюань»? Не знала, что ты в спешке сменила управляющих в нескольких лавках?

Старая госпожа пристально смотрела на Ван-ши. Всю жизнь посвятив этому дому, она больше всего ненавидела, когда Ван-ши брала деньги семьи Е, чтобы субсидировать свою родню. Этого не потерпела бы ни одна свекровь, тем более что Ван-ши не была взята в дом через парадные ворота со сватами, а поднялась из наложниц.

— Девочка Ли, где эти твари, что живут за счёт дома, но помогают чужим?

Е Ли опустила глаза и почтительно ответила:

— Ли-эр взяла на себя смелость и велела их задержать. Те, кто подписал купчую и принадлежит дому, получили по десять ударов палками. Наёмных работников готовят к отправке в управу.

Старая госпожа нахмурилась и сказала:

— Ты, девочка, всё же слишком мягкосердечна. Что толку от десяти палок? Вели привести управляющих «Шэндэсюань» и «Цанчжэньгэ».

«Шэндэсюань» и «Цанчжэньгэ» — одна лавка антиквариата, другая драгоценностей — были самыми прибыльными из двенадцати магазинов, принося почти половину всего дохода.

Вскоре в зал втащили нескольких крепко связанных людей. Управляющий Ван, едва увидев Ван-ши, тут же завыл:

— Сестрица, зять, спасите...

Е Шаншу с позеленевшим лицом зыркнул на Ван-ши, но промолчал. Ван-ши, испытывая одновременно гнев и стыд, поспешно воскликнула:

— Наглецы, а ну быстро развяжите дядю-господина!

Е Ли с виноватой улыбкой произнесла:

— Так это действительно дядя-господин из семьи Ван? А Ли-эр подумала, что четвёртая сестра пошутила. Семья Ван хоть и не великий клан, но многие её представители служат при дворе. Как же вышло, что их родственник стал управляющим в «Шэндэсюань»? Впрочем... Мастера и приказчики «Шэндэсюань» обвиняют управляющего Вана в том, что за последние несколько лет он присвоил более восьмидесяти тысяч лянов серебра. Не знаю...

— Это наверняка клевета подлых людей! Как мой двоюродный брат мог присвоить серебро? — категорично заявила Госпожа Ван.

Е Ли посмотрела на старую госпожу и, не возражая, сказала:

— Раз уж Госпожа готова поручиться за управляющего Вана, как Ли-эр смеет не верить? Тогда давайте попросим управляющего Вана, а также мастеров и приказчиков «Шэндэсюань» проследовать в управу к столичному градоначальнику для очной ставки.

Лицо Госпожи Ван изменилось, она поспешно сказала:

— Зачем беспокоить столичного градоначальника из-за такого пустяка?

Новый столичный градоначальник Цинь Му носил прозвище «Железный судья»; попав к нему в руки, добра не жди.

Е Ли успокаивающе улыбнулась Госпоже Ван:

— Госпожа, будьте спокойны. Если дядю-господина действительно оклеветали, Ли-эр, разумеется, лично поклонится ему до земли и попросит прощения. Эй, слуги! Вытащите эту тварь, что предала хозяев, и всыпьте ему ещё пятьдесят палок!

Обернувшись, Е Ли указала на лежащего в стороне управляющего «Цанчжэньгэ» и отдала приказ ледяным голосом.

Управляющий, который недавно уже получил десять палок, мгновенно посерел от ужаса:

— Третья барышня, пощадите! Третья барышня... Госпожа, спасите...

Госпожа Ван сидела с чёрным лицом и молчала. Старая госпожа слегка прищурила старые глаза и равнодушно бросила:

— Делайте, как велела третья барышня.

Её взгляд на Е Ли стал более глубоким. Е Ли, конечно, знала, что бабушка её оценивает, но ей было всё равно. Она холодно смотрела на управляющего:

— Ты отличаешься от управляющего Вана. Ты раб, продавший себя семье Сюй и перешедший в приданое моей матери. При жизни матушка обходилась с тобой хорошо, а ты, спустя всего несколько лет, осмелился так предать хозяйку. Даже если тебя забьют до смерти, никто не посмеет сказать и полслова! Бейте его безжалостно!

Управляющий обмяк на полу, его тело непрерывно дрожало. Присутствующие невольно почувствовали страх. Раньше они думали, что эта незаметная третья барышня — простушка, которую легко обидеть, но оказалось, что у неё нет никаких козней на уме лишь потому, что они смотрели невнимательно.

— Нет... Третья барышня, пощадите... Госпожа, спасите... Госпожа, большую часть денег я отдавал вам, вы не можете бросить меня умирать!

— Мерзавец! Что за чушь ты несёшь! А ну быстро утащите его! — в ярости закричала Госпожа Ван.

Управляющего выволокли, и вскоре снаружи послышались вопли. В зале повисла тишина, и в ней прозвучал спокойный и изящный голос Е Ли:

— Циншуан, пусть люди отведут управляющего Вана и всех остальных из «Шэндэсюань» в управу столичного градоначальника. Передай господину Циню: мы наслышаны о его беспристрастности и просим господина Циня вернуть справедливость нашей семье Е.

— Слушаюсь! — звонко отозвалась Циншуан.

— Постойте... — Е Ин вышла вперёд. — Бабушка, папенька, этого никак нельзя делать. Если мы пойдём в управу и слухи разойдутся, репутация Чжао-и и резиденции Ли-вана непременно пострадает... Ин-эр... у Ин-эр не будет лица, чтобы выходить замуж. Прошу папеньку и бабушку подумать трижды...

— Матушка... — Е Шаншу посмотрел на старую госпожу. Он, естественно, тоже не одобрял поход в управу. Сейчас самым важным были Чжао-и во дворце и замужество Е Ин.

Старая госпожа смерила взглядом Е Ли, затем нахмурилась и с отвращением посмотрела на управляющего Вана:

— Раз уж мы родственники, не стоит рвать отношения окончательно. Но лавки принадлежат Ли-эр, и просто так это оставить нельзя. Недостающее серебро нужно вернуть как можно скорее. В конце концов... Ли-вана нельзя обижать, но и перед резиденцией Дин-вана нужно будет отчитаться.

— Вернуть?! — вскрикнула Госпожа Ван. Более ста тысяч лянов — это не мелочь, как она их вернёт?

— Заткнись! Ты, будучи второй женой, присвоила деньги из приданого первой жены — думаешь, это красиво звучит? Если тебе не нужна репутация, она нужна четвёртой девочке и Чжао-и во дворце. Позже принеси мне бухгалтерские книги поместья, я хочу посмотреть, как ты управляла домом!

Лицо Госпожи Ван побелело. Старая госпожа собиралась отобрать у неё власть над домом.

— Старая госпожа...

Е Ли вышла вперёд, прерывая Госпожу Ван, и тихо сказала:

— Старая госпожа, семья Ван всё-таки родня второй сестры и четвёртой сестры по материнской линии. Изначально, если бы эти деньги пошли им, в этом не было бы ничего страшного. Просто... Матушка при жизни наказывала оставить часть, чтобы выразить почтение бабушке, и часть на приданое сёстрам. Ли-эр думает, что много не нужно. Сейчас в доме остались незамужними только четвёртая, пятая и шестая сёстры, пусть будет по десять тысяч лянов каждой. И тридцать тысяч лянов — в личную казну бабушки. Всего получается шестьдесят тысяч, не более.

Договорив, она повернулась к стоявшей в стороне Чжао Инян и с улыбкой добавила:

— Тётушка может быть спокойна. Если в будущем появятся младшие братья или сёстры, Ли-эр, разумеется, добавит и их долю.

Чжао Инян опешила. У неё оставалось некоторое сожаление и недовольство, но, услышав слова Е Ли, она обрадовалась, прикрыла рот рукой и с улыбкой сказала:

— Ловлю третью барышню на слове. Третья барышня и впрямь достойна звания законной дочери семьи Е, истинный образец благородства.

Исполнит ли Е Ли обещание в будущем — это ещё вопрос, но сейчас её слова порадовали наложницу.

Шестьдесят тысяч лянов по сравнению с сотней с лишним звучало действительно не так много. Но Е Ли знала, что большую часть тех денег семья Ван уже потратила на продвижение по службе или просто прокутила. Потребовать от Госпожи Ван выложить шестьдесят тысяч разом — этого было достаточно, чтобы заставить её харкать кровью. В любом случае, пока Чжао-и жива, а Е Ин — будущая супруга Ли-вана, старая госпожа не сможет сделать с Госпожой Ван ничего серьёзного. Так пусть она хотя бы харкает кровью.

Услышав это, Е Шаншу счел Е Ли весьма великодушной, одобрительно кивнул и сказал:

— Ли-эр говорит дело, так и поступим.

Хоть ради семьи он и не мог наказать жену, в душе он был недоволен тем, что она тратила деньги семьи Е на свою родню. Невольно он вспомнил покойную первую жену, которая во всём заботилась о семье Е, и его взгляд на Е Ли стал ещё мягче.

Старая госпожа тоже согласилась. Это сохраняло лицо обеим семьям и экономило несколько десятков тысяч лянов на приданое. Что касается семьи Ван... у них не было сил тягаться с семьёй Е, тем более что они были неправы. Даже если Е Чжао-и — дочь женщины из рода Ван, она всё же дочь семьи Е и не станет выступать против своего дома.

С любовью глядя на Е Ли, старая госпожа похвалила:

— Ли-эр поступает разумно, сразу видна добродетель главной хозяйки дома. Когда ты войдёшь в резиденцию Дин-вана, бабушке не придётся беспокоиться. Всё-таки воспитание семьи Сюй даёт о себе знать.

Услышав это, Госпожа Ван потемнела лицом ещё сильнее. Воспитание семьи Сюй хорошее, значит, воспитание её семьи Ван — плохое? Е Ин взглянула на Е Ли и обиженно опустила голову.

Госпожа Ван хотела что-то сказать, но старая госпожа метнула на неё свирепый взгляд и холодно спросила:

— Или ты действительно хочешь прогуляться до управы столичного градоначальника?

— Эта наложница повинуется, я обязательно восполню серебро в кратчайшие сроки, — сквозь зубы процедила Госпожа Ван.

— Скоро Ин-эр выходит замуж. В эти дни сиди в своём дворе и учи её, как быть женой.

— Слушаюсь.

Это был домашний арест, лишавший её возможности даже войти во дворец и пожаловаться Чжао-и.

Павильон Цинъи (Павильон Чистого Покоя)

Е Ли безмятежно сидела в комнате, рассматривая банкноты, которые только что прислали из резиденции Ли-вана. На её прекрасном лице мелькнула холодная усмешка. Оказывается, Ли-ван и Е Ин спутались ещё год назад. За этот год с лишним Ли-ван несколько раз забирал из «Шэндэсюань» антиквариат на сумму более семнадцати тысяч лянов, но ни разу не заплатил ни монеты.

— Барышня, этот Ли-ван поистине бесстыдник! — возмущённо сказала Циншуан, стоя за спиной Е Ли.

Раньше Циншуан возлагала надежды на будущего зятя, ведь Ли-ван слыл первым красавцем столицы. Но кто бы мог подумать, что этот слепец расторгнет помолвку с её барышней, разрушив её репутацию. И ладно бы только это, так он ещё смел бесплатно забирать вещи её госпожи. Какое бесстыдство!

Е Ли обернулась, передала банкноты Циншуан и с улыбкой сказала:

— Разве тебе можно такое говорить? Смотри, если кто услышит, я не смогу тебя спасти.

Циншуан виновато высунула язык и вжала голову в плечи:

— Я знаю, что барышня не бросит Циншуан. К тому же... кто нас услышит в этом дворе?

Павильон Цинъи был самым маленьким и отдалённым двором во всём поместье Е. Даже слуг здесь было немного. Кроме нескольких грубых служанок для чёрной работы, рядом с барышней была только она одна. По сравнению с толпой слуг у Е Ин, её хозяйка жила беднее, чем дочь какой-нибудь наложницы.

— Барышня, почему вы сегодня так легко отпустили Госпожу Ван? — вспомнив бледное лицо и шатающуюся фигуру Ван-ши, Циншуан чувствовала одновременно и удовлетворение, и досаду.

Е Ли слабо улыбнулась:

— Ван-ши — родная мать дворцовой наложницы Чжао-и, а четвёртая сестра — будущая супруга Ли-вана. Ты думаешь, бабушка и отец позволили бы мне сделать с ней что-то серьёзное?

Подумав, Циншуан уныло опустила голову и пробормотала:

— Старая госпожа и господин слишком пристрастны.

Ещё бы! Даже если заставили Ван-ши вернуть несколько десятков тысяч лянов, её барышня не увидела из них ни гроша.

Е Ли похлопала её по плечу и улыбнулась:

— Не волнуйся. Благодаря этим деньгам Ван-ши, я смогу забрать всё оставшееся приданое моей матери. По сравнению с матушкиным приданым, те несколько десятков тысяч — сущий пустяк.

Циншуан кивнула, но её неприязнь к дому Е только усилилась. Семья Е изначально имела слабые корни; если бы не приданое покойной госпожи, поддерживавшее их все эти годы, откуда бы взяться нынешнему блеску? И при этом, посмотрите, какую жизнь вела её барышня все эти годы! Поистине, волчье сердце и собачьи лёгкие.

Боясь, что её слова расстроят хозяйку, Циншуан поспешно сменила тему:

— Кстати, барышня, сегодня утром Госпожа Е упомянула, что у вас слишком мало людей. Может, стоит набрать ещё, чтобы потом, когда переедете в резиденцию Дин-вана, это не выглядело неприглядно?

Е Ли нахмурилась. Она знала, что у неё мало слуг. Просто раньше она любила тишину и не хотела, чтобы за ней ходили толпы, поэтому не придавала этому значения. Но теперь, в свете замужества, это действительно становилось проблемой. Она могла игнорировать Ван-ши, зная, что та ничего ей не сделает, да и жить в семье Е ей осталось недолго. Но в будущем, войдя в резиденцию Дин-вана, она не сможет вести себя так беспечно.

Помассировав переносицу, она подумала и сказала:

— Позже пойди к главному управляющему и скажи, что я хочу выбрать несколько служанок для своего двора.

Циншуан кивнула, соглашаясь.

— А насчёт мамок для сопровождения...

— Об этом не беспокойся. На днях Вторая тётя сказала, что через пару дней пришлёт мамку Линь и мамку Вэй, которые были с моей матушкой.

В тот год, когда умерла мать, к Е Ли вернулась память, и она тяжело заболела. Ван-ши воспользовалась моментом, чтобы поднять шум: избила молочную мать покойной госпожи, мамку Су, и выгнала её из поместья. Когда Е Ли немного поправилась и узнала об этом, из старых слуг матери остались только мамка Линь и собственная молочная мать Е Ли — мамка Вэй. Е Ли прекрасно понимала намерения Ван-ши и знала, что в том состоянии не сможет защитить этих людей. Поэтому под предлогом того, что после смерти матери бабушка по материнской линии будет горевать, она отправила мамку Линь и мамку Вэй обратно в семью Сюй (в род Гу). Все эти годы в поместье Е были в основном люди Ван-ши, Е Ли было лень с этим возиться, поэтому она предпочитала иметь как можно меньше слуг.

Глаза Циншуан загорелись:

— Вторая тётя всё продумала!

Она пришла в дом позже и не видела этих женщин, но слышала, как барышня упоминала о них. Это были доверенные лица покойной госпожи, они, несомненно, будут преданы барышне.

Решив вопрос со служанками и мамками, Циншуан радостно начала строить планы для Е Ли:

— До свадьбы осталось два месяца. Приданое, которое прислали Госпожа и старая госпожа, боюсь, не составляет и половины от того, что у четвёртой барышни. Позже выберем лучшее из лавок и перенесём сюда, да ещё докупим в разных местах. Ах да... ещё свадебный наряд барышни и ткани для приданого...

Е Ли сидела в стороне, с улыбкой наблюдая за суетливыми расчётами Циншуан, но мысли её унеслись далеко. В прошлой жизни она и во сне не могла представить, что однажды будет сидеть в девичьем тереме, как благородная барышня, ожидающая замужества.

Хотя она знала, что у Дин-вана есть те или иные недостатки, Е Ли это не слишком волновало. В эту эпоху брак не был делом, которое женщина могла решать сама, а Е Ли никогда не питала иллюзий насчёт романтической любви. Если удастся прожить жизнь в мире, покое и взаимном уважении — это тоже своего рода счастье. Только вот... Резиденция Дин-вана... Вспомнив об исключительном статусе этого дома в Да Чу, она всё же невольно нахмурила свои изящные брови.

— Третья барышня, Чжао Инян просит аудиенции, — почтительно доложила маленькая служанка из-за двери.

Е Ли удивилась внезапному визиту Чжао Инян, но кивнула:

— Пригласи её войти.

Мгновение спустя, покачивая гибкой талией, вошла Чжао Инян. Она слегка присела в поклоне перед Е Ли:

— Рабыня приветствует третью барышню.

Е Ли положила браслет, который вертела в руках, обратно в шкатулку и с мягкой улыбкой сказала:

— Чжао Инян, не нужно церемоний. Что привело вас ко мне в такое время?

Она небрежно оглядела соблазнительную женщину. Чжао Инян в поместье меньше года, но уже завоевала глубокую благосклонность Е Шаншу. Иначе сегодня у старой госпожи она не посмела бы так говорить. Е Ли видела на ней платье персикового цвета, талию перехватывала простая лента, волосы были убраны в простой боковой пучок, а шпилька с кисточками слегка покачивалась у лица — каждое движение было полно очарования. Неудивительно, что, придя совсем недавно, она смогла получить исключительную любовь Е Шаншу. Не говоря уже о Ван-ши, которая родила двух дочерей и сына и постепенно увядала, даже Е Ин, которую называли первой красавицей, уступала ей в женском обаянии. Жаль только, что она появилась слишком поздно, когда положение Ван-ши в доме уже укоренилось, и, что ещё хуже, её происхождение было слишком низким.

Чжао Инян была крайне умной женщиной, поэтому она никогда не недооценивала эту незаметную в доме третью барышню. Не говоря уже о семье Сюй (Гу) за спиной третьей барышни, с которой всем приходилось считаться, сама Е Ли за считанные дни не только вернула всё приданое матери, но и сегодня заставила Ван-ши жестоко поплатиться. Вспоминая бледное лицо Ван-ши, которая готова была харкать кровью от ненависти, но не смела ничего сделать, Чжао Инян чувствовала прилив радости.

— Рабыня умоляет третью барышню указать рабыне путь к спасению, — Чжао Инян опустилась на колени и тихо взмолилась.

— Ваша служанка молит Третью барышню указать ей путь к спасению, — Чжао Инян упала на колени и тихо взмолилась.

Е Ли приподняла бровь. Она опустила взгляд и принялась перебирать украшения в шкатулке.— О чем это вы, Чжао Инян? — спросила она с недоумением. — Сейчас в нашем доме все знают, что отец благоволит вам больше всех. Кроме Старой госпожи и госпожи Ван, все лучшее достается вам. Неужели вы чем-то недовольны?

На лице Чжао Инян появилась горькая улыбка.— Я не смею. Хоть я и низкого происхождения, но в детстве несколько лет училась грамоте. Как мне не понимать, что нынешний блеск — лишь видимость? Боюсь, как только госпожа Ван освободится, для меня настанет час смерти.

Циншуан нахмурилась:— Чжао Инян, что вы такое говорите? Зачем пришли с этим к нашей барышне? К тому же Третья барышня скоро выходит замуж. Чем она может вам помочь? Шли бы лучше к Старой госпоже или к господину Е Вэньхуа.

Циншуан была очень недовольна тем, что Чжао Инян пытается втянуть ее хозяйку в борьбу с Ван-ши. Какая наглость — пытаться использовать Третью барышню!

— Циншуан права, — спокойно добавила Е Ли, глядя на наложницу. — Вы и сами знаете, что через два месяца я покину этот дом. Даже если я помогу сейчас, толку будет мало. К тому же… зачем мне ради вас ссориться с Е Чжаои? Пока она в почете и пока четвертая сестра здесь, ни вам, ни мне не одолеть госпожу Ван.

Чжао Инян прикусила губу так сильно, что та побелела. Она и сама это понимала. Раньше она надеялась, что ребенок станет ей опорой, но Ван-ши не позволяла ей иметь детей. В последние дни наложница чувствовала неладное. Если бы не внезапный указ о свадьбе Е Ли, Ван-ши, вероятно, уже расправилась бы с ней.

— Третья барышня, я не прошу ни о чем другом. Только помогите мне спасти ребенка! Ваша служанка вовек не забудет вашу великую милость!— Вы…

Чжао Инян кивнула, обливаясь слезами:— Я в этом доме всего несколько месяцев, но уже потеряла одного ребенка. Этого я должна сохранить любой ценой. Прошу, Третья барышня, помогите мне!

Е Ли тихо вздохнула и кивнула Циншуан. Та подошла и помогла Чжао Инян сесть на стул. Циншуан быстро коснулась запястья женщины, проверяя пульс, и незаметно кивнула хозяйке.

Е Ли протянула наложнице платок.— Я не то чтобы не хочу помогать, — мягко сказала она. — Но я действительно бессильна. Через два месяца я уеду. А вам, судя по всему, ходить еще долго.

В глазах Чжао Инян промелькнуло отчаяние. Она крепко сжала платок.— Неужели… неужели этому ребенку не суждено увидеть свет? Я лишь хочу, чтобы он родился и выжил. Пусть даже не в поместье Е, пусть он не будет молодым господином — мне все равно!

Е Ли молча наблюдала за ее горем. Она видела, что сейчас Чжао Инян искренна. Она боролась за жизнь ребенка, а не за будущее богатство. Е Ли не была хладнокровной, но и безрассудной ее назвать нельзя.

— Третья барышня! Если я смогу родить, я готова отдать ребенка под имя покойной госпожи Сюй, чтобы он продолжил ее род. Клянусь, я никогда в жизни не признаюсь, что я его мать!

Е Ли осталась невозмутимой.— Моя матушка скончалась много лет назад, и вопросы продолжения ее рода меня не заботят. К тому же, во-первых, мы не знаем, мальчик это или девочка. А во-вторых, даже если вы не признаетесь, неужели он сам не догадается, когда вырастет? Если его запишут на имя моей матери, он станет законным сыном. Его статус будет выше, чем у Жун-гэ, сына госпожи Ван. Она не даст ему выжить.

С тех пор как умерла мать Е Ли, в доме не рождалось детей. Зная характер Ван-ши, разве она позволила бы кому-то стоять выше ее собственного сына?

Чжао Инян поняла, что сказала лишнее. Она виновато опустила голову, ее глаза покраснели:— Простите, я сказала глупость. Прошу, Третья барышня, спасите нас. Как ни крути… это дитя — ваша кровь.

Е Ли задумалась на мгновение и спросила:— Что для вас важнее: любовь отца или этот ребенок?

Чжао Инян замерла. Она не сразу поняла вопрос. Но вскоре в ее взгляде появилась решимость.— Ребенок! — твердо ответила она. — Пусть он живет, даже если я никогда его больше не увижу!

— Говорят, бывают люди с тяжелой судьбой. Своим присутствием они могут вредить бракам и здоровью домочадцев, — медленно произнесла Е Ли после долгой тишины.

— Третья барышня, вы хотите, чтобы я…? — потрясенно уставилась на нее Чжао Инян.— Не делайте ничего сами. Малейшая оплошность — и все сорвется.

Теперь Чжао Инян поняла, почему Е Ли спрашивала о любви господина. Сейчас Е Ин готовится стать главной женой Ли-вана, а единственный сын Ван-ши слаб здоровьем. Если наложница получит славу «дурного знамения», она навсегда потеряет расположение Е Вэньхуа. Ее, скорее всего, вышлют из дома в дальнее поместье или монастырь. Из-за предстоящих праздников позорить семью и просто выгонять ее не станут — только отправят подальше.

— Это все, чем я могу помочь. Ты права, это дитя — мой брат или сестра. У нашей семьи есть поместье в Юньчжоу. Если ты окажешься там, я обещаю, что с тобой и ребенком все будет хорошо. Иди и подумай. Когда решишь — дай знать.

Е Ли встала и ушла во внутренние покои, больше не глядя на наложницу.

Чжао Инян была дочерью образованного человека и знала, что за место Юньчжоу. Там находится лучшая академия страны — Лишань, которая принадлежит семье Гу. Обещание Е Ли защитить ее там не было пустым звуком. Даже если госпожа Ван падет, Чжао Инян никогда не станет главной женой. А Юньчжоу — место просвещенное. Если родится мальчик, у него будет будущее. Это лучше, чем ждать смерти от рук Ван-ши в этом поместье.

Она снова опустилась на колени:— Благодарю Третью барышню за великую милость!

Е Ли на секунду замерла, но ответила холодно:— Это твой собственный выбор.Ее тонкий силуэт скрылся за ширмой.

Е Ли села и наугад открыла книгу. Проблему Чжао Инян можно было решить и получше, но это принесло бы слишком много хлопот. В этом мире каждой женщине приходится несладко, и Е Ли не могла спасти всех. У нее просто не было на это сил.

Вскоре вошла Циншуан с чаем.— Мисс, вы снова за книгами? Мы ведь не собираемся сдавать экзамены на чиновника.— Она ушла? — спросила Е Ли, откладывая книгу.

Циншуан кивнула:— Ушла. Но перед этим еще поскандалила у ворот двора.— Чжао Инян — умная женщина, — улыбнулась Е Ли, принимая чашку. — Не удивлюсь, если она еще и пожалуется на меня отцу.

Циншуан забеспокоилась:— Господин не накажет вас?— Как бы отец ни был пристрастен, он не станет наказывать дочь, которая вот-вот выйдет замуж, из-за слов какой-то наложницы.

— И то верно. Я и забыла, что наша барышня — будущая Дин-ванфэй. Даже жене Ли-вана придется кланяться вам. Но мисс, вы так быстро согласились ей помочь… А вдруг она потом предаст нас? — с тревогой спросила Циншуан.

— Она слишком любима отцом, и главная жена ее не потерпит, — спокойно ответила Е Ли. — Она умна и понимает, какую цену ей придется заплатить за мою помощь.— Раз вы во всем уверены, тогда я спокойна.

Чжао Инян вернулась к себе в ярости и, как и следовало ожидать, закатила очередной скандал. Не прошло и полдня, как всё поместье Е узнало: Чжао Инян отправилась в павильон Цинъи к третьей молодой мисс, желая втереться к ней в доверие и переманить на свою сторону, но в итоге была высмеяна служанкой Циншуан и выдворена со двора. Несмотря на то, что Чжао Инян сейчас была в фаворе, господин министр во время утреннего приветствия лишь вскользь пожурил третью молодую мисс парой слов. Похоже, благосклонность господина к Чжао Инян была не столь велика, как гласили слухи.

После случившегося другие наложницы в заднем дворе, разумеется, не упустили случая позлорадствовать и отпустить в её адрес несколько колкостей. Чжао Инян, однако, не лезла за словом в карман и дерзко отбивалась. Госпожа Ван была заперта в своём дворе под домашним арестом, занимаясь воспитанием Е Ин, поэтому наложницы, лишившись строгого надзора, изрядно зашумели в задних покоях.

В этот раз госпожа Ван потерпела от рук Е Ли сокрушительное поражение: мало того что она лишилась нескольких десятков тысяч лянов серебра, так ещё и была наказана Старой госпожой. Е Ли совершенно не интересовало, сколько фарфора перебила госпожа Ван, вернувшись к себе. Она лишь размышляла о том, что так называемый домашний арест, назначенный Старой госпожой Е, вероятно, был лишь формальностью. Ведь через несколько дней должен был наступить день подношения свадебных даров от поместья Ли-вана. Госпожа Ван, как хозяйка дома и родная мать Е Ин, просто не могла не выйти к гостям.

В день, когда из поместья Ли-вана прибыли с дарами, Е Ли с безмятежным видом сидела в своём дворе, выбирая людей. Обитатели поместья были понятливыми: пока в главном зале хлопотали над приёмом людей Ли-вана, они не забыли и о поручении третьей молодой мисс. С самого утра жена управляющего привела людей, чтобы Е Ли могла сделать выбор. Е Ли чинно восседала в кресле под навесом дома, со спокойным выражением лица рассматривая стоящих во дворе полтора десятка служанок. Видя, что Е Ли долго не открывает рта, жена управляющего с беспокойством взглянула на неё, решив, что третья молодая мисс недовольна кандидатами. Она уже собиралась предложить привести других, как вдруг услышала ровный голос Е Ли:

— Циншуан, посмотри сама. Оставь тех, кто кажется подходящим.

Циншуан была глубоко тронута таким доверием своей госпожи и поспешно звонко ответила:

— Слушаюсь, мисс!

Прохаживаясь среди служанок и видя их разные выражения лиц, Циншуан чувствовала себя немного непривычно. Раньше её госпожу не жаловали, и саму Циншуан среди других слуг всячески притесняли. А теперь эти люди стояли здесь, ожидая её выбора. Циншуан придирчиво отобрала нескольких миловидных и на вид покорных девушек, подведя их к Е Ли. Е Ли взглянула на них и про себя усмехнулась: «Эта девчонка Циншуан чересчур заботлива, даже при выборе служанок столько сил тратит».

Жена управляющего с заискивающей улыбкой обратилась к Е Ли:

— Третья молодая мисс выберет только этих? Может, стоит взять ещё двоих, чтобы потом не возникло нехватки рук?

Е Ли посмотрела на неё ясным, чуть насмешливым взглядом:

— Раз так, выберу ещё двоих.

Встретившись с этим пронзительно-холодным взглядом, жена управляющего почему-то почувствовала, как по спине пробежал холодок, и поспешно отвела глаза.

Е Ли на этот раз даже не стала присматриваться, а просто указала пальцем:

— Вот тех двоих.

Циншуан проследила за её рукой. В первом ряду стояли две девушки: одна с заурядной, неприметной внешностью, а другая — яркая и обольстительная, с первого взгляда было ясно, что она не из кротких. Более того, эта девчонка смотрела на госпожу с явным высокомерием. Совсем страх потеряла!

Махнув рукой, чтобы жена управляющего увела остальных, Е Ли внимательно осмотрела стоящих перед ней шестерых служанок и негромко спросила:

— Как вас зовут?

— Рабыню зовут Юнь-эр. Рабыню — Сяо Цуй.

— Рабыню — Цзин-эр. Рабыню — Тянь-эр.

— Рабыню — Сюэянь. Рабыню… Ханьцин.

Е Ли кивнула. Имена были вполне обычными, и у неё не было желания их менять, но взгляд её остановился на двух последних, которых она указала сама.

— Сюэянь, где ты служила раньше? Кажется, я тебя не видела.

Служанка по имени Сюэянь со спокойным выражением лица присела в поклоне перед Е Ли:

— Отвечаю третьей молодой мисс: рабыня раньше была служанкой второго ранга во дворе Старой госпожи. Я не занимала видного положения, поэтому вы, мисс, разумеется, меня не видели.

Е Ли улыбнулась:

— Твой вид вовсе не говорит о том, что ты «не занимала видного положения». Раз так, будешь служить при мне вместе с Циншуан.

Служить непосредственно при госпоже означало стать главной служанкой. Сюэянь слегка опешила от такого продвижения, но не выказала излишней радости, сохраняя приличия:

— Благодарю третью молодую мисс за доверие. Рабыня будет служить вам преданно. Прошу мисс даровать мне новое имя.

Обычно главным служанкам господа даруют новые имена — это не только знак милости, но и символ того, что с прежней жизнью покончено, и теперь они верны только нынешнему хозяину. Е Ли приподняла бровь и, немного подумав, произнесла:

— Отныне будешь зваться Цинся.

— Цинся благодарит мисс за милость.

Совершив поклон, Цинся чинно встала в стороне, опустив руки.

— Ханьцин… умеешь ли ты вышивать? — спросила Е Ли.

В глазах Ханьцин промелькнуло высокомерие, и она звонко ответила:

— Разумеется. Моя вышивка — одна из лучших в этом поместье.

Е Ли, казалось, была довольна ответом и кивнула:

— Очень хорошо. В таком случае, будешь отвечать за рукоделие и шитьё.

— Докладываю мисс, я не швея! — Лицо Ханьцин изменилось, она с негодованием уставилась на Е Ли, стиснув зубы.

— Дерзость! Как ты смеешь перечить словам госпожи! — прикрикнула Циншуан.

Е Ли не рассердилась, лишь с улыбкой кивнула:

— Я знаю, что ты не швея. Если будет по-настоящему сложная работа, я не заставлю тебя её делать.

Быть искусной вышивальщицей не так-то просто: у каждой мастерицы за плечами от десяти до нескольких десятков лет опыта. Эта девица по имени Ханьцин никак не походила на ту, что способна смиренно заниматься рукоделием.

Лицо Ханьцин покраснело от гнева, она пристально сверлила Е Ли взглядом. Но разве Е Ли стала бы обращать на это внимание? Она встала и, улыбнувшись, сказала:

— В эти дни будет много хлопот. Если не будешь справляться, обращайся к управляющему. Когда перейдём в поместье Дин-вана, людей для шитья станет больше. И ещё… смени имя. Будешь… Цзинвэнь.

— Благодарю третью молодую мисс, но я довольна своим именем! — выпалила Ханьцин, раскрасневшись.

Циншуан холодно усмехнулась:

— Какая дерзость! Какая разница, чем ты довольна? Главное, что наша мисс недовольна.

Эта девица со своим смазливым лицом носит такое легкомысленное имя — она что, думает, павильон Цинъи — это публичный дом или кабак? Циншуан всё ещё не понимала, почему госпожа выбрала именно её.

— Смени имя, или разворачивайся и покинь павильон Цинъи. А может… тебе стоит вернуться и спросить совета у твоего прежнего хозяина?

Лицо Ханьцин побледнело, она проскрежетала сквозь зубы:

— Рабыня благодарит мисс за дарованное имя.

Е Ли равнодушно скользнула по ней взглядом и отвернулась:

— Раз уж вы вошли в мой павильон Цинъи, то пока ведете себя смирно, я не из тех, кто любит придираться. Но если у кого-то есть иные помыслы, лучше уходите сейчас. Иначе… те, кого на днях пороли палками перед залом Жунлэ, станут для вас примером. Циншуан, выдай Цинсе десять лянов серебра, остальным — по пять.

— Да, мисс.

— Рабыни благодарят мисс! — все дружно поклонились. Для маленьких служанок, чьё жалованье не достигало и одного ляна в месяц, пять лянов были огромной суммой. Ханьцин — теперь уже Цзинвэнь — хоть и смотрела с некоторым пренебрежением, понимала, что сейчас не время провоцировать Е Ли, и тоже поклонилась.

Оставив Циншуан улаживать дела, Е Ли собралась вернуться в комнату, но из-за ограды послышался голос жены управляющего:

— Третья молодая мисс, вдовствующая супруга Сяньчжао желает вас видеть.

Вдовствующая супруга Сяньчжао была нынешней хозяйкой в поместье Ли-вана, однако она не была родной матерью Мо Цзинли. Мо Цзинли и нынешний Император были рождены Вдовствующей Императрицей. А вдовствующая супруга Сяньчжао приходилась Вдовствующей Императрице двоюродной сестрой. Они обе почти одновременно вошли во дворец, но, в отличие от других наложниц, не вели между собой подковерных игр. Напротив, они поддерживали друг друга всю жизнь. У супруги Сяньчжао была дочь, принцесса Линьань, которая несколько лет назад вышла замуж за Великого генерала, охраняющего границы, и уехала вместе с ним. Саму же супругу Сяньчжао Ли-ван забрал из дворца к себе на попечение. На самом деле Вдовствующая Императрица просто беспокоилась о младшем сыне, живущем вне дворца, и попросила сестру присмотреть за ним.

Е Ли переоделась и вслед за женой управляющего отправилась в зал Жунлэ, где обитала Старая госпожа Е. Там царила атмосфера согласия и радости. Старая госпожа Е сидела рядом с супругой Сяньчжао, госпожа Ван с Е Ин, разумеется, находились подле них, а чуть ниже расположились ещё несколько знатных дам. Больше всего Е Ли удивило присутствие Мо Цзинли, который также сидел по правую руку от супруги. На мгновение Е Ли замешкалась, вспомнив, что в этом мире правила общения между мужчинами и женщинами не столь строги, как в древности её прежнего мира. Здесь не было запрета на встречи жениха и невесты до свадьбы, хотя благородные девицы всё же должны были встречаться с женихами в присутствии служанок и мамушек. Если бы не эти вольности, как бы Е Ин сумела сойтись с Мо Цзинли?

— Дочь чиновника приветствует Вашу светлость вдовствующую супругу, приветствует Ваше высочество Ли-вана. Приветствую бабушку и уважаемых дам.

Сидящая на главном месте знатная дама обладала благородной осанкой и величественным видом. Её глаза-фениксы были слегка приподняты. Несмотря на прожитые годы, на её ухоженном лице почти не было морщин. Супругу Сяньчжао нельзя было назвать первой красавицей, но она покоряла своим изяществом и достоинством, притягивая взгляды.

— Старая госпожа, это и есть третья молодая мисс? — супруга Сяньчжао посмотрела на Е Ли и обратилась к бабушке.

Старая госпожа Е с заискивающей улыбкой ответила:

— Ваша светлость, это и есть моя третья внучка.

Супруга Сяньчжао кивнула и улыбнулась:

— Прелестное и чистое дитя, только жаль… что нашему Ли-эру не досталось такого счастья.

Она потянула Е Ли к себе, осыпая похвалами, и, сняв со своего запястья браслет из прозрачного «ледяного» нефрита, надела его на руку Е Ли. У стоявшей рядом с госпожой Ван Е Ин в глазах потемнело от зависти. Разве смела Е Ли принять такой подарок? Она поспешно начала отказываться:

— Благодарю Вашу светлость за похвалу. Столь ценная вещь подобает лишь вам, Е Ли не смеет принимать столь щедрый дар.

Супруга Сяньчжао придержала её руку, не давая снять браслет, и притворно рассердилась:

— Глупое дитя, неужто тебе не мил мой браслет? Его даровал мне сам покойный Император. Я уже в летах, а на вас, молодых, он будет смотреться куда краше, и мне на радость.

Раз уж упомянули дар покойного Императора, дальнейший отказ выглядел бы как неуважение к памяти монарха. Е Ли пришлось смириться. Она изящно поклонилась и с мягкой улыбкой произнесла:

— Благодарю Вашу светлость за дар. Я непременно буду бережно хранить подарок Вашей светлости.

Супруга Сяньчжао, казалось, осталась весьма довольна поведением Е Ли. Она с улыбкой кивнула и отпустила её руку. Е Ли чинно отошла и встала позади госпожи Ван, плечом к плечу с Е Ин.

Присутствующие дамы, прибывшие вместе с супругой, были изрядно удивлены. Имя третьей мисс Е в столице было почти так же известно, как и имя первой красавицы Е Ин, но с той разницей, что одну считали идеалом красоты и добродетели, а другую — бесталанной, невоспитанной и дурнушкой. Слушая эти слухи, трудно было поверить, что они из одной семьи. Но третья мисс была затворницей: она почти никогда не посещала собрания столичных барышень, а семья оправдывалась тем, что после смерти первой супруги здоровье её дочери оставляет желать лучшего. Однако сегодня они увидели девушку с ясным и утончённым лицом, изящной речью и безупречными манерами. В ней угадывался облик покойной госпожи Е, происходившей из знаменитого рода Сюй. Как такую девушку могли выставлять столь никчёмной? Она не только лишилась прекрасного брака с Ли-ваном, но и была отдана Дин-вану — считай, жизнь погублена.

Е Ли почтительно стояла за спиной госпожи Ван, совершенно игнорируя мрачный, сверлящий взгляд Мо Цзинли, который тот устремил на неё с самого момента её появления. Она слушала льстивые речи присутствующих, обращённые к супруге Сяньчжао, и разглядывала браслет, а её мысли работали с бешеной скоростью. Если кто-то верил, что супруга Сяньчжао действительно полюбила её или почувствовала такую вину за расторжение помолвки, что с первой встречи одарила реликвией покойного Императора, то Е Ли в это не верила — да и никто в зале не верил. К тому же супруга как бы невзначай упомянула Ли-вана в её присутствии, да ещё и при Е Ин. Это явно было попыткой вогнать её в краску. Но чего на самом деле добивается эта знатная дама?

— Мы, старухи, тут болтаем, а вам, молодым, верно, скучно неимоверно. Почему бы третьей и четвёртой мисс не проводить Ли-эра прогуляться? — внезапно сменила тему супруга Сяньчжао, лучезарно улыбаясь.

При этих словах лица госпожи Ван и Е Ин мгновенно застыли. Старая госпожа Е тоже на миг оторопела, но быстро пришла в себя и заулыбалась:

— Ваша светлость истину глаголет. Это я, старая, не подумала, заставила Ли-вана тратить время на наши разговоры. Ин-эр, Ли-эр…

У Е Ли ёкнуло сердце. Она сделала шаг вперёд и с улыбкой сказала Старой госпоже:

— Бабушка, четвёртая сестра и Его высочество Ли-ван питают друг к другу нежные чувства и, конечно, истосковались в разлуке. Ли-эр не посмеет стать «большим красным фонарём» и вызывать лишь раздражение.

Закончив, она игриво высунула кончик языка и скорчила забавную рожицу. Этот вид невинного детского озорства заставил Старую госпожу и госпожу Ван, привыкших к её сдержанности, лишиться дара речи. Е Ин, чьи чувства выставили на всеобщее обозрение, мгновенно залилась краской. Она бросила на Е Ли гневный взгляд, а затем стыдливо покосилась на Мо Цзинли. Её прекрасное лицо в ореоле румянца было неописуемо красиво. Мо Цзинли же, услышав слова Е Ли, стал ещё мрачнее. Он холодно хмыкнул и, поднявшись, бросил ей:

— Хорошо, что у тебя есть самообладание и ты знаешь своё место!

Е Ли вскинула брови, но улыбка не сошла с её лица:

— О чём вы, Ваше высочество? Я человек весьма понятливый. Как я могу мешать четвёртой сестре и будущему зятю проводить время вместе? Я лучше останусь здесь, с бабушкой, Вашей светлостью и уважаемыми дамами. Я восхищаюсь манерами Вашей светлости и прошу лишь об одном — не прогонять меня.

Супруга Сяньчжао бросила на Е Ли проницательный взгляд и рассмеялась:

— Раз так, Ли-эр, оставайся.

Мо Цзинли хмыкнул и ушёл вместе с Е Ин. Та, разумеется, с радостью последовала за ним. Супруга Сяньчжао, глядя на это, едва заметно нахмурилась, но тут же разгладила морщинки на лбу и продолжила беседу со Старой госпожой.

Е Ли от нечего делать продолжала стоять за спиной госпожи Ван. Слушая сплетни столичных дам, она мысленно повторяла главы из «Искусства войны» Сунь-цзы. Эта привычка осталась у неё с прошлой жизни. Е Ли родилась в семье потомственных военных. Её прадед был выходцем из бедноты, ветераном войны с Японией — попросту говоря, человеком грубым. Но этот «грубиян» больше всего ненавидел, когда его называли необразованным, поэтому, начиная с отца Е Ли, всех детей в семье растили как «учёных генералов». Главным хобби старика было заставлять внуков зазубривать каноны, полные архаичных «сия» и «чжэ». Младшее поколение так уставало от этого, что старалось поступить в университеты как можно дальше от дома и под страхом смерти не возвращаться на каникулы. Однако за десять с лишним лет такой муштры они невольно обрели знания, которые не раз их выручали.

Присутствующие дамы были важными особами в столице. Несмотря на светскую беседу, они не спускали глаз с Е Ли. И чем дольше они наблюдали, тем больше понимали, насколько третья мисс отличается от слухов. О чём бы они ни говорили, на её лице не отражалось ни любопытства, ни удивления. Даже когда речь заходила о свадьбе Ли-вана и Е Ин, в ней не было ни тени обиды или горечи. И неважно, было ли это искренним равнодушием или искусной маской — способность так скрывать свои чувства от опытных глаз уже сама по себе была талантом. Такое хладнокровие редко встретишь даже у мужчин, не говоря уже о юных девицах.

— К слову сказать, третью молодую мисс редко встретишь в столице. Интересно, будет ли она участвовать в празднестве Байсэн в этом году? — внезапно спросила одна из дам, прервав мысли Е Ли.

Не дожидаясь ответа внучки, Старая госпожа Е улыбнулась:

— В последние два года здоровье Ли-эр поправилось, так что в этом году она, разумеется, примет участие.

Старая госпожа прекрасно понимала, почему раньше госпожа Ван не пускала Е Ли в свет, но теперь, когда браки обеих девиц решены, запрещать Е Ли выходить в люди было бы против всяких приличий. И хотя Старая госпожа больше ценила Е Ин, она, будучи женщиной проницательной, не собиралась настраивать против семьи будущую Дин-ванфэй.

Хотя Е Ли и не любила лишний раз соваться в толпу, она прекрасно понимала: жизнь незамужней барышни и замужней женщины — вещи разные. Пока девушка ждёт свадьбы, её отказ от посещения собраний спишут на замкнутость, любовь к тишине или плохое самочувствие. Однако после замужества, особенно если женщине предстоит управлять хозяйством в доме, нежелание вливаться в общество и общаться с людьми сочтут за высокомерие и заносчивость. В худшем случае это могло бросить тень на семью мужа. Хозяином поместья Дин-вана ныне был калека Мо Сюяо, и хотя там жили и другие женщины, после свадьбы Е Ли неизбежно должна была взять бразды правления в свои руки. Поэтому, выслушав наставления Старой госпожи, Е Ли с улыбкой согласилась, изобразив живой интерес к предстоящему празднеству Байсэн.

Проводив вдовствующую супругу Сяньчжао и её свиту, Е Ли откланялась и направилась в павильон Цинъи. Старая госпожа Е и госпожа Ван пребывали в восторге от того, с какой честью супруга Сяньчжао лично доставила свадебные дары, и задерживать Е Ли не стали. Выйдя из зала Жунлэ, Е Ли неспешно шла по крытой галерее, вспоминая тот взгляд, который бросила на неё вдовствующая супруга перед уходом. Почему-то ей казалось, что в этом взгляде крылся какой-то глубокий смысл.

— Мисс, посмотрите, — когда они проходили мимо сада, Циншуан прервала её раздумья тихим предупреждением.

Подняв голову, Е Ли увидела в беседке у дороги прекрасную чету: мужчина был статен и суров, а женщина — ослепительно красива и хрупка. Кто это могли быть, если не Мо Цзинли и Е Ин? Е Ли была в недоумении: чего ради эти двое, вместо того чтобы ворковать где-нибудь под луной, уселись у самого входа в сад, где постоянно ходят люди? Похоже было, что они специально дожидались её здесь.

Е Ли подошла ближе:— Приветствую Ваше высочество Ли-вана.

Мо Цзинли взглянул на стоящих за её спиной служанок и холодно усмехнулся:— А ты, я вижу, любишь пустить пыль в глаза.

Раньше Мо Цзинли мельком видел Е Ли несколько раз, и всегда её сопровождала лишь одна служанка, что выглядело крайне скудно. А теперь, едва получив указ о браке, эта Е Ли не только осмелилась унизить его, но и окружила себя свитой. По какой-то причине Мо Цзинли чувствовал раздражение каждый раз, когда видел её. При одном воспоминании о почти двадцати тысячах лянов серебра, которые уплыли к ней в руки, он начинал скрежетать зубами. Не то чтобы поместье Ли-вана не могло позволить себе такую сумму, но сам поступок Е Ли ясно давал понять: он ей безразличен, раз она так нагло потребовала с него деньги.

Е Ли прикрыла рот ладонью, усмехнувшись. Её безразличный взгляд скользнул по паре:— Ваше высочество шутит, это лишь правила приличия, подобающие благородной девице. Я знаю, что вы с четвёртой сестрой души друг в друге не чаете, и это неизбежно… но всё же свадьба ещё не состоялась. Четвёртой сестре лучше выходить в сопровождении служанок… Пусть даже они следуют поодаль, так будет правильнее. Это избавит от лишних пересудов.

— Третья сестра, как ты можешь такое говорить… — услышав это, Е Ин тут же покраснела, её ясные глаза наполнились слезами. Она с величайшей обидой посмотрела на Е Ли: — Мы с принцем чисты перед небом и землёй. Даже если я виновата перед тобой, сестра, но… ведь я этого не желала, почему ты так жестока?..

Е Ли слегка подняла руку, спокойно прерывая её стенания. Скрывая усмешку, она спросила:— Четвёртая сестра, ты меня не так поняла. Разве кто-то сказал, что у вас с принцем нечистые отношения? Ты только назови имя, и даже если бабушка и отец не вступятся за тебя, я, твоя третья сестра, обязательно призову обидчика к ответу.

Договорив, она вопросительно посмотрела на своих служанок. Циншуан, пряча улыбку, ответила:— Рабыня ничего подобного не слышала. Но раз четвёртая мисс так говорит, значит, кто-то судачит. Нужно доложить Старой госпоже, чтобы она провела строгое расследование и нашла того, кто смеет порочить доброе имя четвёртой мисс и принца Ли-вана.

Е Ин переменилась в лице и с ненавистью зыркнула на Циншуан. Обернувшись к Мо Цзинли, она с самым жалким видом пролепетала:— Ваше высочество…

Если об этом узнает бабушка, ей не миновать выговора. А если поднимется шум, то даже те слухи, которых не было, станут явью.

— Хватит! Е Ли, что бы ты ни делала — всё впустую. Ты мне не интересна, так что выкинь эти мысли из головы! — ледяным тоном бросил Мо Цзинли. Он смотрел на неё с явным отвращением и брезгливостью.

Е Ли на мгновение даже опешила. О чём это он? Неужели он всерьёз полагает, что она использует тактику «отпустить, чтобы поймать»? Откуда в нём такая непомерная самоуверенность?

Под пристальным, изучающим взглядом Е Ли Мо Цзинли пришёл в ярость от осознания собственного смущения:— Долго ещё будешь пялиться? Бесстыдница!

Е Ли мысленно закатила глаза, едва удержавшись, чтобы не сказать: «Тебе лечиться надо». Она лишь присела в формальном поклоне:— Что ж, Ваше высочество, четвёртая сестра, приятной беседы. Позвольте откланяться.

Не дожидаясь ответа Мо Цзинли, она развернулась и зашагала прямиком к павильону Цинъи.

Мо Цзинли смотрел вслед удаляющейся худощавой фигуре, и лицо его становилось всё мрачнее. Заметив это, Е Ин заволновалась и нежно прошептала:— Ваше высочество, третья сестра всегда была такой, не принимайте её слова близко к сердцу.

Глядя на прекрасное лицо возлюбленной, полное тревоги и мольбы, Мо Цзинли немного смягчился. Он взял её за руку и, хмыкнув, тихо произнёс:— Не волнуйся. Раз она твоя сестра, я ради тебя не стану с ней считаться.

В глазах Е Ин промелькнул огонёк, и она застенчиво опустила голову:— Благодарю, Ваше высочество.

Едва войдя в павильон Цинъи, Е Ли услышала, как несколько праздных чернорабочих служанок возбуждённо шепчутся. Они ахали, обсуждая, какими богатыми были свадебные дары из поместья Ли-вана, и как повезло четвёртой мисс стать законной супругой принца. Разумеется, не обошлось и без сочувственных (или злорадных) вздохов о том, как несчастна третья мисс, которой суждено выйти за калеку, известного на всю столицу.

Циншуан побледнела от гнева. Не дожидаясь слова хозяйки, она прикрикнула:— Дерзкие девчонки! Кто дал вам право обсуждать господ?!

Служанки, видимо, так увлеклись сплетнями, что не заметили, как за их спинами выросла целая толпа. Услышав голос Циншуан, они обернулись, и от страха у них подкосились ноги — они повалились на землю.

Е Ли с невозмутимым видом прошла мимо коленопреклонённых девиц. Когда те уже решили, что беда миновала, и с облегчением выдохнули, до них донёсся голос Е Ли:— Каждой всыпать по двадцать палок.

— Просим пощады, мисс!.. Мы не хотели, мы больше не будем!..

Хотя павильон Цинъи и не пользовался особым расположением в поместье, для простых служанок жизнь здесь была вполне сносной. Всё равно в других дворах им, чернорабочим, ничего хорошего не перепало бы, а третья мисс была самой покладистой хозяйкой во всём доме. Она никогда не выдвигала невыполнимых требований, не срывала на них злость и практически никогда не наказывала. Поэтому девчонки расслабились, решив, что у мисс мягкое сердце. Кто же знал, что за пару сплетен им назначат по двадцать ударов?

— Уведите их! — Е Ли, не желая слушать мольбы, коротко бросила приказ и скрылась в покоях.

— Мисс, стоит ли гневаться на эту мелкоту? Только здоровье своё портить, — мягко уговаривала Циншуан, следуя за ней.

Е Ли обернулась и с улыбкой посмотрела на неё:— Ты думаешь, я рассердилась?

— Мисс… тогда почему? — За последние годы Циншуан почти не видела, чтобы хозяйка наказывала слуг.

Е Ли холодно усмехнулась:— Я наказала их не за то, что они чесали языками, а за предательство.

— А?

— Если бы ты была служанкой и решила посплетничать о господах, неужели ты стала бы делать это прямо у входа во двор?

До Циншуан наконец дошло. Она недоумённо спросила:— Так кто же их подучил? Неужели госпожа Ван? Но какой ей в этом прок, кроме как разозлить вас, мисс? — Да и то не факт, что разозлит.

Е Ли слегка нахмурилась и покачала головой:— Завтра сама сходи в управу цензоров, передай письмо моему второму дяде. Всем говори, что у меня возникли вопросы, и я хочу попросить совета у второй тёти, пусть зайдёт ко мне, когда будет время. И да, передай тёте, что дело не к спеху.

Управа цензоров. Кабинет.

В строгом и изящном кабинете витал тонкий аромат книг. За письменным столом сидел господин Цензор Сюй. Его обычно спокойное и благородное лицо сегодня было непривычно хмурым. Он сосредоточенно смотрел на лежащее перед ним письмо.

— Цинфэн, как по-твоему, что задумала вдовствующая супруга Сяньчжао? — спустя долгое время спросил он.

Стоящий неподалёку статный юноша на мгновение задумался:— Ваш сын не слишком прозорлив, но, может быть, это сделано ради чести поместья Дин-вана?..

Цензор Сюй покачал головой:— С точки зрения твоего отца, этот поступок императорской семьи — пощёчина поместью Дин-вана. Сначала ударить, а потом дать сладкий финик? С обычными чиновниками такое, может, и сработает, но для поместья Дин-вана это пустой звук.

Сюй Цинфэн нахмурился, в его голосе зазвучало негодование:— Что бы императорская семья ни думала о Дин-ване, они не должны были использовать кузину в качестве козла отпущения.

В роду Сюй на протяжении нескольких поколений рождалось много мужчин и мало женщин. В прошлом поколении была лишь одна дочь — мать Е Ли, а в поколении Сюй Цинфэна в двух ветвях семьи и вовсе одни сыновья. Живя в столице, Сюй Цинфэн всегда очень бережно относился к кузине, с которой часто виделся в детстве.

Цензор Сюй вздохнул:— В глазах императорской семьи — кем можно пожертвовать, кроме них самих? К тому же Ли-эр после смерти твоей тёти редко показывалась в свете, и та злая женщина из семьи Е успела основательно подпортить ей репутацию. Неудивительно, что Ли-ван не пожелал на ней жениться.

Сюй Цинфэн холодно хмыкнул:— Я считаю, это к лучшему, что она не выйдет за этого Ли-вана. Ещё не женился, а уже бесплатно забирает вещи из лавок невесты — разве это достойное поведение для принца? Если бы сестра действительно вышла за него, боюсь, всё её приданое и то, что осталось от тёти, разлетелось бы вмиг.

Вспоминая то, что рассказала Циншуан, Сюй Цинфэн закипал от гнева. Его мнение о Мо Цзинли становилось всё хуже и хуже.

Цензор Сюй погладил свою ухоженную бороду и кивнул:— Ли-ван действительно не пара для нашей Ли-эр. Она девочка с характером, и сама, полагаю, не слишком высокого мнения о нём, иначе не позволила бы тем матери и дочери так распоясаться.

Он вспомнил, как после смерти младшей сестры хотел забрать больную племянницу в семью Сюй на воспитание, но та старуха из семьи Е костьми легла, не пустила. Тогда Ли-эр, превозмогая болезнь, отправила своих кормилиц и мамушек обратно в Юньчжоу, а сама осталась выживать в поместье Е без всякой поддержки. И хотя та Ван-ши не раз пыталась ей навредить, девочка умудрялась обходить все ловушки. Теперь Цензор Сюй видел: племянница унаследовала не только ум своей матери, но и твёрдость и проницательность, которых той не хватало. Это наполняло его сердце гордостью.

— Но Дин-ван… — Ли-ван, конечно, плох, но он хотя бы здоров. А этот брак, навязанный Императором, — не просто оскорбление поместью Дин-вана, это осквернение крови рода Сюй.

— Хм! В воспитании наследников поместья Дин-вана я уверен куда больше, чем в Ли-ване. Как-никак нынешнего Дин-вана вырастил сам Старый ван. — С этими словами Цензор Сюй зажёг свечу и сжёг письмо, превратив его в пепел. — Как продвигаются поиски сведений о поместье Дин-вана? Когда твоя мать пойдёт к Е Ли, пусть всё ей расскажет.

Сюй Цинфэн с досадой ответил:— О поместье Дин-вана разузнать не проблема, но сам ван почти ни с кем не общается. За последние годы тех, кто видел его лично, можно по пальцам одной руки пересчитать. Никаких толковых новостей. Говорят лишь одно: мол, он «проклят» и губит своих жён. Прежние невесты умирали одна за другой, а одна, говорят, скончалась от страха прямо в брачную ночь.

— Чушь! — отрезал Цензор Сюй. Как цензор, и как сын Старого господина Сюя, чьи ученики были повсюду, он знал больше обывателей. Смерть первой невесты Дин-вана была слишком подозрительной. Вторая, назначенная Вдовствующей Императрицей, изначально была болезненной и вряд ли дожила бы до совершеннолетия. А слухи о той, что якобы умерла от страха… Когда Дин-ван вернулся в столицу после ранения, Цензор Сюй видел его мельком. Шрам на его лице хоть и выглядел сурово, но точно не мог до смерти напугать человека. — Ладно, иди к матери. А я позже сам навещу Дин-вана. А сейчас мне нужно писать доклад.

— Доклад? На кого отец хочет подать жалобу? — удивился Сюй Цинфэн.

На худощавом лице Цензора Сюя промелькнула холодная улыбка:— Подам жалобу на министра Е. За то, что не умеет воспитывать дочерей и попускает четвёртой дочери вступать в тайную связь с принцем Ли-ваном до расторжения его помолвки.

По законам Да Чу, чиновники-цензоры не несли наказания за свои речи. Пока их обвинения не были злонамеренной клеветой, Император не мог покарать их. О связи Ли-вана и четвёртой мисс Е знала вся столичная знать, но раз семья Е молчала, то и другие делали вид, что ничего не замечают. Но теперь, когда об этом будет заявлено официально, другие праздные цензоры и поборники морали из числа литераторов не упустят случая раздуть скандал. Формально удар наносится по министру Е, но на деле пятно ляжет на Е Ин и Ли-вана. Боюсь, даже история с тем, как Ли-ван забирал товары у бывшей невесты, выплывет наружу.

— Не наживёт ли это врагов для Ли-эр? — Сюй Цинфэн нахмурился, не скрывая тревоги.

Цензор Сюй спокойно пояснил:— А разве сейчас Ли-ван выглядит как человек, терзаемый угрызениями совести? Мы должны показать и ему, и Императору позицию семьи Сюй. — Семья Сюй открыто заявляла, что будет защищать племянницу. — Раз уж мы не можем разгадать мотивы супруги Сяньчжао, подкинем поместью Ли-вана работёнки, чтобы у них не было времени строить козни против твоей кузины.

В глубине души Цензор Сюй искренне не понимал, почему Ли-ван променял Ли-эр на ту четвёртую мисс. Если не считать красоты, то в остальном Ли-эр была законной старшей дочерью, а Е Ин — лишь дочерью от второй жены. Что до талантов и добродетели — девицу вроде Е Ин, которая умеет лишь обольщать красотой, в семье Сюй давно бы отправили замаливать грехи в родовой храм. Даже если сравнить приданое — сомнительно, что всё богатство семьи Е перевесит то, что подготовил для Ли-эр род Сюй. Разница между безродными выскочками и великим кланом с вековой историей была огромной.

Услышав слова отца, Сюй Цинфэн повеселел:— Отец, как всегда, всё предусмотрел. Я ухожу.

Когда сын вышел, Цензор Сюй вздохнул и взялся за кисть. У него было двое сыновей. Старший, Цинжуй, уехал с дедом в Юньчжоу, чтобы учиться и проявлять сыновнюю почтительность. Младший, Цинфэн, всегда был при нём. И хотя он и его жена происходили из семей учёных, Цинфэн с детства тяготел к военному делу, а в науках был посредственен. Вспомнив слова, которыми Е Ли убеждала его во время поздравлений с Новым годом, он горько усмехнулся: неужели в роду Сюй, веками славившемся своими книжниками, действительно появится военачальник?

Он долго сидел в раздумье, затем отложил кисть, подошёл к книжному шкафу и привычным жестом вытянул с третьей полки книгу. Посмотрев на летящие, сильные иероглифы на обложке — «Военный канон Тайдзу», — он громко позвал:— Эй, кто-нибудь!

Тут же вошёл слуга, ожидавший за дверью:— Господин.

— Отнеси эту книгу второму молодому господину. Скажи, чтобы до конца года изучил её от корки до корки. И пусть каждый месяц присылает мне свои размышления о прочитанном.

Слуга принял книгу и, не задавая лишних вопросов, почтительно удалился.

Вскоре издалека донёсся звонкий смех Сюй Цинфэна — слуга нагнал его довольно быстро:— Благодарю отца! Приказ будет исполнен!

— Оболтус, никакого достоинства! — негромко проворчал Цензор Сюй, но на его лице невольно появилась облегчённая улыбка.

В тот день во время утреннего приёма цензор Сюй, как и ожидалось, подал императору докладную записку, в которой обличал министра финансов Е Вэньхуа за неумение воспитывать дочерей. Будучи выходцем из первого в Да Чу рода потомственных учёных, цензор Сюй написал своё прошение красноречиво и размашисто. Обильно цитируя классиков, он поведал о том, как четвёртая дочь семьи Е, ещё до того, как была расторгнута помолвка между третьей мисс Е и Ли-ваном, открыто появлялась с князем на людях, и как её поведение совершенно не соответствовало облику благородной девицы из именитой семьи. Разумеется, вину за это полностью возложили на господина Е Вэньхуа, министра финансов, который «не приложил должных усилий к воспитанию». Что? Вы говорите, что третья мисс Е тоже дочь министра Е? Но ведь третья мисс Е — внучка самого господина Цинъюня! Неужели кто-то посмеет сомневаться в крови и воспитании семьи Сюй?

То, что семья Сюй — родственники Е Вэньхуа по его покойной жене — без колебаний направила огонь на семью Е, стало для всех полной неожиданностью. У министра Е, который в последнее время пребывал в добром расположении духа, от неожиданности потемнело в глазах. Несмотря на то что сейчас он занимал высокий пост министра финансов второго ранга, он всё ещё питал глубокий трепет перед своим бывшим тестем. Его довольно красивое лицо залилось пунцовой краской, но он не мог вымолвить ни слова в своё оправдание. Хотя несколько человек из клана Ван и хотели прийти на помощь, их ранги были слишком незначительны. К тому же среди чиновников цензурата каждый был либо благородным учёным, либо человеком с несгибаемым характером, а главное — большинство из них были выпускниками академии Лишань. Их языки были остры как бритвы. А Ли-ван, Мо Цзинли, который хоть и не был главной целью, но явно фигурировал в деле, стоял с мрачным лицом, источая ледяную ауру. Жаль только, что, хотя форменное платье цензора Сюя и казалось тонковатым, на дворе стоял конец марта… и ему было совсем не холодно.

Император Да Чу, Мо Цзинци, восседая на драконьем троне, задумчиво наблюдал за министрами, на чьих лицах отражались самые разные чувства. Как правитель, он не возражал против того, чтобы его подданные время от времени враждовали; его бы больше обеспокоило, если бы они сплотились в единое целое. Однако он не ожидал, что семья Сюй без колебаний обрушится на Е Вэньхуа ради какой-то девчонки Е Ли. Хотя влияние семьи Сюй при дворе сейчас было невелико, в глазах учёных мужей всей империи род Сюй оставался объектом глубочайшего почтения и поклонения. Похоже… в ближайшее время жизнь министра Е не будет сладкой. Ну и пусть. Излишнее величие заставляет людей думать о вещах, о которых думать не следует. Кого-то пора и приструнить.

— Министр Е, правда ли то, о чём докладывает цензор Сюй? — с улыбкой спросил Мо Цзинци. Однако эта мягкая улыбка монарха заставила Е Вэньхуа ощутить беспричинный холод.

— Ваше Величество… Ваш покорный слуга… Ваш покорный слуга оклеветан…

— Господин Е хочет сказать, что господин Сюй возводит напраслину на коллегу? Но, насколько мне известно, ещё в прошлом году во время праздника Двойной девятки люди видели вашу дочь и Его Высочество Ли-вана вместе. В то время… помолвка между Ли-ваном и третьей мисс Е ещё не была расторгнута, не так ли? — выступил вперёд другой цензор, косо глядя на Е Вэньхуа. Хотя эти чиновники из цензурата не обладали реальной властью, все они были людьми глубоко образованными. Большинство из них презирали интриги и не боялись наживать врагов. Слово цензора не карается законом, и пока они не несут откровенную чепуху, даже император не может их винить. Что уж говорить об остальных?

— Верно, я тоже припоминаю, как супруга упоминала об этом. Слышал, что в этом году на празднике Фонарей четвёртая мисс Е и князь тоже… гуляли рука об руку, — не упустил возможности подлить масла в огонь министр чинов Лю, отец благородной супруги Лю и давний соперник министра Е. Их дочери в гареме вели борьбу не на жизнь, а на смерть, и в коридорах власти семьи тоже не прекращали тайных и явных стычек. К сожалению, корни семьи Е были неглубоки, и даже прицепившись к такому мощному дереву, как Ли-ван, им было не под силу пошатнуть положение такого великого клана, как Лю. Тем более сейчас, когда у Е Вэньхуа «загорелся задний двор» и его атаковали собственные родственники — министр Лю счёл бы преступлением не наступить ему на горло. Ли-ван хоть и родной брат императора, поддерживаемый вдовствующей императрицей, но и семья Лю — не лыком шита. У него двое внуков и внучка — принцы и принцесса.

— Цзинли, а ты что скажешь? — Мо Цзинци обвёл взглядом присутствующих и с улыбкой посмотрел на мрачного Мо Цзинли.

В зале наступила тишина, прежде чем раздался холодный голос князя:

— Мне нечего сказать в своё оправдание.

Старые консервативные министры в душе хмыкнули, ещё больше разочаровавшись в князе. И впрямь, сказать нечего. Обычно на такие вещи смотрят сквозь пальцы, пока нет официальных жалоб, но раз уж дело предали огласке — любое наказание будет справедливым. Кто же виноват, что Мо Цзинли и Е Ин в своё время были слишком заносчивы, полагая, что никто не посмеет и слова сказать, и открыто появлялись парой? Обо всём знали не только при дворе, но и среди простого люда. Теперь, когда семья Сюй подняла этот вопрос, любые оправдания сделают ситуацию лишь постыднее.

Сторонники Ли-вана не могли позволить своему господину безропотно проглотить эту горькую пилюлю. Один из них поспешно вышел вперёд:

— Докладываю Вашему Величеству! Третья мисс Е лишена талантов, добродетели и красоты, она изначально была недостойна Его Высочества. К тому же нынешний союз Ли-вана с четвёртой мисс Е был благословлён самой вдовствующей императрицей.

Цензор Сюй холодно усмехнулся:

— Раз Ли-ван сомневался в талантах и добродетели третьей мисс Е, ему следовало честно расторгнуть помолвку и только потом искать другую пару. К чему эти подковёрные игры? Насколько мне известно, в день расторжения брака третья мисс Е не устроила сцен, не цеплялась за князя и не отказывалась возвращать брачный обет. О её добродетели можно судить по делам. Более того… изначальная помолвка Ли-вана и третьей мисс Е была дарована… покойным императором! Чьё слово весит больше: нынешней вдовствующей императрицы или покойного императора? Если говорить совсем прямо, то указ вдовствующей императрицы, идущий вразрез с волей покойного государя, заставляет усомниться уже в её добродетели.

— … — верный сторонник князя отступил с бледным лицом. Остальные, наблюдая за зрелищем, в душе сочувствовали смельчаку, рискнувшему состязаться в красноречии с цензором Сюем. Любой мало-мальски осведомлённый человек знал, что в шестнадцать лет второй молодой господин семьи Сюй в одиночку переспорил шестерых мудрецов царства Наньчжао, прославившись на весь мир. То, что в последние годы он вёл себя скромно, не означало, что он внезапно разучился говорить.

— Довольно. Министр Е, желаете ли вы что-то добавить в своё оправдание? — Мо Цзинци остановил тех, кто ещё порывался высказаться.

Е Вэньхуа за долгие годы службы прошёл путь от обычного выпускника до чиновника второго ранга и был не простаком. Он понимал, что цензор Сюй подготовился основательно и оправдываться бесполезно. Он решил признать вину:

— Ваш покорный слуга долгие годы пренебрегал домашними делами и проявил слабость в воспитании дочери. Прошу Ваше Величество наказать меня.

Мужчине не пристало вмешиваться в дела внутреннего двора, так что «пренебрежение домашними делами» было вполне понятным оправданием. Император явно не собирался из-за такой мелочи лишать поста полезного чиновника и наказывать любимого брата. Удовлетворённый тем, что Е Вэньхуа проявил благоразумие (продолжи тот пререкаться, императору пришлось бы наказать его строже), он объявил:

— В таком случае, министр Е лишается жалованья на один год, а Ли-ван — на полгода. Кроме того, третья мисс Е проявила скромность и добродетель. Дарую ей сто лянов золота и два скипетра жуи из нефрита в качестве приданого для внучки господина Цинъюня.

— Благодарю за милость Вашего Величества, — произнёс министр Е с позеленевшим лицом.

— Благодарю Ваше Величество, — отозвался невозмутимый цензор Сюй.

— Благодарю, императорский брат, — произнёс Ли-ван, становясь ещё мрачнее.

Дело об импичменте, казалось, закончилось лишь лёгким испугом и незначительным наказанием от императора, но последствия были далеко не исчерпаны. Не успел министр Е вернуться домой после службы, как новости о случившемся на утреннем приёме со скоростью ветра разнеслись по всем знатным домам столицы. Откуда-то даже поползли слухи, будто министр Е, желая выгадать себе выгоду и видя, что Ли-вану не мила его «заурядная» третья дочь, подговорил четвёртую дочь Е Ин, слывущую первой красавицей столицы, соблазнить князя. Когда говорит один — это слух, когда говорят сотни — это кажется истиной. Куда бы ни пошёл министр Е, ему казалось, что окружающие смотрят на него не так, как прежде. В конце концов, подавляя досаду, он поспешно закончил дела и вернулся в поместье.

Когда Циншуан со злорадством пересказала эти слухи Е Ли, та лишь слегка улыбнулась и не придала им значения. В глубине души она лишь немного беспокоилась, не навлечёт ли эта затея неприятности на дядю. Впрочем, её второй дядя не был безрассудным человеком; раз он так поступил, значит, у него были свои причины и план. А вот то, что отец не сорвал на ней злость за случившееся, Е Ли даже удивило — ведь вчера, вернувшись в гневе, министр Е устроил разнос и госпоже Ван, и Е Ин. А может, он и не собирался её щадить? Вчера он ведь ворвался в павильон Цинъи, но почему-то, едва войдя в комнату, развернулся и ушёл, не проронив ни слова.

Может, в кои-то веки в нём проснулась совесть? Е Ли рассеянно обвела взглядом скромную обстановку комнаты.

Она спокойно сидела у окна, склонившись над вышивкой. Под её руками постепенно оживал фиолетовый ирис. Вышивание требует терпения, а у Е Ли, которая в прошлой жизни была снайпером, терпения было хоть отбавляй. В этой жизни мать с шести лет лично учила её этому искусству, и за эти годы Е Ли по-настоящему полюбила это занятие. Благодаря памяти о прошлом, она обладала куда большим опытом и кругозором, чем люди этой эпохи, поэтому вещи, созданные ею, всегда обладали особой одухотворённостью и изяществом.

Во дворе послышался шум. Е Ли нахмурилась и подняла голову:

— Цинся, что там происходит?

— Госпожа, это молодой господин Жун вернулся. Шумит у входа, требует встречи с вами, — почтительно ответила Цинся.

Е Ли тонко улыбнулась, воткнула иглу в ткань и встала:

— Пойдём посмотрим.

Единственный сын в семье Е, Е Жун, тринадцати лет от роду, обучался в одной из известных столичных академий. Под влиянием госпожи Ван он с малых лет не взлюбил Е Ли, свою старшую сестру от первой жены. После смерти госпожи Сюй он, будучи единственным мальчиком и законным наследником, и вовсе начал смотреть на Е Ли свысока. Они виделись от силы пару раз в год, и чтобы он сам пришёл к ней — такого ещё не бывало. Не стоило и гадать: причиной стал вчерашний выговор, который отец устроил госпоже Ван и Е Ин. Вернувшись вчера из академии, он сегодня же примчался восстанавливать справедливость за мать и сестру.

Ещё не выйдя во двор, Е Ли услышала перепалку между Циншуан и Е Жуном:

— Дерзкая девка! Ты всего лишь ничтожная служанка, как ты смеешь преграждать мне путь?! Смотри, прикажу продать тебя в публичный дом! — Е Жун яростно сверлил глазами девушку в синем платье.

Кто-то другой, возможно, и побоялся бы единственного молодого господина поместья, но Циншуан не собиралась любезничать. Она широко раскрыла свои красивые глаза и, вскинув голову, холодно усмехнулась:

— Какой бы «ничтожной» я ни была, я — служанка молодой госпожи. И не вам, молодой господин Жун, решать, бить меня или продавать. Вламываться в павильон старшей сестры — этому вас учили в академии? Видно, учителя там отличные, да и ученик не промах!

— Дрянная девка! Побить её! — вне себя от ярости, Е Жун скомандовал стоявшим за спиной слугам проучить Циншуан.

— Жун-гэ, что ты здесь устроил? — Е Ли вышла во двор и спокойно посмотрела на разгорячённого подростка. Её взгляд переместился на руки слуг, схвативших Циншуан. — А ну, отпустите её.

Слуги, словно обжёгшись, мгновенно отдёрнули руки и спрятались за спину Е Жуна. Почувствовав, что его люди струсили, Е Жун покраснел от стыда и недовольно буркнул:

— Третья сестра, твоя служанка вела себя крайне непочтительно, я просто решил её поучить.

Е Ли смерила его холодным взглядом:

— Своих людей я воспитаю сама. Тебе же лучше потратить время на то, чтобы ещё раз перечитать правила приличия.

Глядя на него, Е Ли понимала, почему отец одновременно и любил, и ненавидел этого сына. Единственный наследник, но при этом — совершенный дурак. Госпожа Ван в своих фантазиях умудрялась сравнивать его со вторым молодым господином из семьи Лю. Тому всего шестнадцать, а он уже прославленный талант столицы, отправившийся в одиночку на учёбу в академию Лишань. И семья Лю, и его наставники возлагали на него огромные надежды как на будущего победителя государственных экзаменов. А этот её единокровный братец в столице слыл лишь заурядным повесой. Е Жуна с детства баловали Старая госпожа Е и госпожа Ван; даже вторая и четвёртая сёстры не смели говорить с ним в таком тоне.

Е Жун подскочил, словно кот, которому подпалили хвост, и ткнул пальцем в сторону Е Ли:

— Как ты смеешь так со мной разговаривать! Я всё бабушке расскажу, она тебе задаст!

Спорить с таким ребёнком было ниже её достоинства. Е Ли всегда недоумевала: семья Е хоть и не была древним кланом с вековой историей, но всё же занимала весомое положение в столице — как же они умудрились вырастить такого идиота? Не желая тратить время на разозлённого мальчишку, Е Ли развернулась, чтобы уйти:

— Проводите молодого господина Жуна.

— Е Ли, стоять! — закричал Е Жун. — Бесстыжая тварь! Раз Ли-ван тебя бросил, ты подговорила своего дядю жаловаться императору на отца! Из-за тебя папа ругал маму и сестру! Так тебе и надо, коварная женщина, поделом тебя Ли-ван вышвырнул, поделом…

— Паршивец! А ну замолкни! — распалившийся Е Жун не заметил холодного блеска в глазах Е Ли и промелькнувшей на её губах тени улыбки. Услышав яростный окрик за спиной, он одеревенел и медленно обернулся. Его люди уже вовсю припадали к земле, дрожа от страха. А всегда любящий отец стоял с землисто-серым лицом и сверлил его взглядом.

— Отец…

— Вот оно, хвалёное воспитание в доме министра. Сын наложницы, возведённой в ранг законной жены, средь бела дня смеет так оскорблять законную дочь от первой супруги. Прелюбопытное зрелище, — холодно заметил статный юноша, стоявший рядом с министром Е.

От этих слов лицо Е Вэньхуа стало ещё мрачнее.

— Чего застыли?! Взять этого негодяя! Всыпать ему двадцать палок!

Услышав приказ, Е Жун отчаянно завопил. Он начал отбиваться руками и ногами от подскочивших слуг:

— Папа… папа… я виноват…

Но где там подростку совладать со взрослыми мужчинами? Его быстро скрутили и уволокли в сторону для исполнения наказания.

Е Ли сохраняла спокойствие, но на её лице отразилась редкая для неё радость. Она быстро подошла к гостям:

— Приветствую вас, отец. Тётушка, брат, как вы здесь оказались?

Министр Е посмотрел на дочь, которая почтительно приветствовала его, но проявляла непривычную теплоту к посторонним. В душе его шевельнулось неприятное чувство. Однако, вспомнив о скудном убранстве комнат Е Ли, он не нашёл в себе сил сорваться. Ему пришлось натянуть улыбку:

— Цинфэн и твоя тётушка пришли навестить тебя, и я решил их проводить.

Сюй Цинфэн холодно усмехнулся:

— Ещё бы. Если бы мы сегодня не пришли, так и не узнали бы, в каких условиях живёт наша сестрёнка в доме Е.

Улыбка на лице министра застыла. Под ледяным взглядом госпожи Сюй и недобрым взором Сюй Цинфэна он почувствовал себя крайне неуютно. Е Ли мягко улыбнулась и, взяв тётушку за руку, сказала:

— Тётя, не стоит стоять на пороге. Пойдёмте в дом, выпьем чаю

— Тётушка, не стоит стоять на пороге. Пойдёмте в дом, выпьем чаю.

Услышав слова племянницы, которую она любила как родную дочь, госпожа Сюй сменила гнев на милость, и на её лице промелькнула улыбка. Взяв Е Ли за руку, она с жалостью вздохнула:— Бедное дитя, сколько же ты натерпелась обид.Е Ли лишь кротко улыбнулась и, ведя тётушку под руку во двор, не забыла обернуться к отцу, застывшему в неловкости:— Если отец не слишком занят, приглашаю и вас отведать моего чая.Е Вэньхуа натянуто улыбнулся и кивнул:— Что ж, попробую чай Ли-эр.

Напряжённая атмосфера немного разрядилась. Группа уже собиралась войти в павильон Цинъи, как вдруг неподалёку показалась госпожа Ван. Спотыкаясь и опираясь на руки служанок, она поспешно бежала к ним. Увидев Е Жуна, которого крепко держали и под чей душераздирающий крик мерили палками, госпожа Ван со стоном бросилась вперёд и закрыла сына собой. Она была главной женой и хозяйкой дома, поэтому слуги не посмели продолжать и отступили. Увидев мать, Е Жун тут же почувствовал опору и, вцепившись в неё, заскулил от боли, не забывая тыкать пальцем в сторону Е Ли:— Мама, это она виновата, что меня побили! Отомсти за меня! Ой, как больно... у-у-у...

Госпожа Ван, обнимая Е Жуна и стоя на коленях, с глубокой скорбью и ненавистью во взгляде обратилась к Е Вэньхуа:— Господин, что же такого совершил Жун-гэ, раз вы так жестоко его наказываете? Он... он ведь ещё так мал, он ваш единственный сын!.. У-у-у... Третья мисс, даже если Жун-гэ чем-то и задел вас... вы же родные брат и сестра!..

— Ли-эр, пойдём в дом. Что за сборище нечисти в этом поместье? Страшно представить, какие слухи поползут. Если здесь всё так плохо, я попрошу твоего дядю доложить императору, и пусть тебя выдают замуж прямо из дома цензора. Твой дедушка вполне может распорядиться твоим браком, и наш дом не опозорит имя поместья Дин-вана.Видя, как госпожа Ван картинно рыдает на коленях, лицо госпожи Сюй снова потемнело. Она решительно потянула Е Ли внутрь. Все женщины семьи Е — и мать, и дочери, и даже Чжао-и в императорском дворце — были сделаны из одного теста. Но если Е Ин или Е Юэ ещё могли себе позволить такие слёзы, то госпожа Ван в её годы совсем стыд потеряла.

Е Ли кивнула и, обернувшись к мачехе, спокойно произнесла:— Вы преувеличиваете, госпожа. Жун-гэ был наказан отцом. Впрочем, за его воспитание и впрямь стоит взяться всерьёз, пока люди не стали говорить, что в доме министра финансов не знают правил приличия.Не обращая внимания на то, как поменялся в лице Е Вэньхуа, она увела госпожу Сюй в дом. Сюй Цинфэн, шедший следом, с интересом взглянул на госпожу Ван и усмехнулся:— А эта ваша мачеха... весьма забавная особа.Ему ещё не доводилось видеть жён из благородных семей, ведущих себя подобным образом. Законная супруга в именитом роду, что бы ни происходило за закрытыми дверями, на людях всегда держится с достоинством и грацией. А эта, со своими рыданиями и томными взглядами, больше напоминала вульгарную наложницу. Впрочем, разве она не из наложниц вышла? С этой мыслью он последовал за матерью и кузиной, оставив снаружи министра Е, чьё лицо уже почернело от гнева.

В изящно обставленной гостиной Е Ли подала собственноручно заваренный чай всё ещё разгневанным тётушке и брату.Госпожа Сюй сделала глоток и, почувствовав, как ярость отступает, с сокрушением посмотрела на Е Ли:— Посмотри на свой характер! Даже какой-то сын наложницы смеет помыкать тобой.Е Ли не приняла это близко к сердцу и с мягкой улыбкой ответила:— Она всё-таки хозяйка дома и мать императорской Чжао-и. К тому же, Ли-эр вовсе не осталась в накладе, не так ли, тётушка?

Сюй Цинфэн нахмурился:— Это потому, что мы сегодня пришли, и отец при посторонних не мог его не наказать. А будь это обычный день?Он прекрасно понимал, что те несчастные двадцать ударов палками так затянули, что к приходу госпожи Ван на долю Е Жуна досталось всего несколько не самых сильных шлепков. Если бы не молчаливое согласие Е Вэньхуа, разве посмели бы слуги так нагло отлынивать от исполнения приказа?

Е Ли приподняла бровь и улыбнулась:— Простите, что заставила вас волноваться. Он — единственный сын отца, неудивительно, что тот к нему пристрастен. Но и я не лыком шита: если он действительно перейдёт черту, я не дам ему так легко отделаться.Для Е Ли младший брат был лишь избалованным, неприятным ребёнком. Слишком много спорить с ним было бы просто скучно.

Вспомнив о том, на кого в последнее время посыпались несчастья, Сюй Цинфэн невольно развеселился, но всё же не удержался от наставлений кузине — быть осторожной во всём.Госпожа Сюй передала Е Ли запечатанный конверт. Ощутив его весомость, Е Ли почувствовала прилив тепла и, подняв глаза, встретилась с добрым, полным любви взглядом тёти. На душе у неё стало горько и сладко одновременно.— Тётушка...С тех пор как умерла мать, Е Ли жила столь вольготно лишь благодаря постоянной поддержке дяди и тёти. Не успела она выразить благодарность, как госпожа Сюй сжала её ладонь и улыбнулась:— Глупое дитя, в твоих жилах течёт кровь семьи Сюй. У твоего дяди не было другой сестры, кроме твоей матери. Разве может забота о тебе быть в тягость?

— Тётушка... — Е Ли опустила глаза, не желая показывать слёз.Видя, что атмосфера становится слишком грустной, Сюй Цинфэн поспешил вмешаться:— Матушка права. В нашем поколении семьи Сюй Ли-эр — единственная сестра. Когда наступит день твоей свадьбы, в столицу приедут и старший дядя, и все братья: первый, второй, четвёртый и пятый. Если бы не дедушкино недомогание и запрет врачей на дальние поездки, он бы и сам приехал.

Е Ли поспешно подавила нахлынувшие чувства:— Дедушке нездоровится? А старший дядя и остальные...— Не волнуйся, дедушка уже в годах, мелкие болячки неизбежны. Климат столицы просто меньше подходит для укрепления здоровья, чем Юньчжоу. А братья и так собирались в столицу на весенние экзамены в следующем году, просто из-за твоей свадьбы выехали на несколько месяцев раньше.Опасаясь, что Е Ли начнёт винить себя, Сюй Цинфэн поспешил её успокоить. Е Ли с трудом сдержала улыбку: сейчас был конец марта, до весенних экзаменов следующего года оставался почти год — «несколько месяцев» превратились в изрядный срок. Понимая, что брат просто хочет её утешить, она поддержала смену темы:— Значит, второй, четвёртый и пятый братья будут участвовать в экзаменах?Второму сыну в семье Сюй, Сюй Цинцзе, было девятнадцать; четвёртому, Сюй Цинбо — шестнадцать; а пятому, Сюй Цинъяню — всего тринадцать. Что касается старшего, Сюй Цинчэня, то в свои двадцать два он уже давно носил звание «первого медалиста» — чжуанъюаня, которое получил в четырнадцать лет, став самым юным обладателем этого титула за всю историю Да Чу. Однако Сюй Цинчэнь не жаловал чиновничью службу и в пятнадцать лет подал в отставку, отправившись в путешествие. В двадцать лет он стал самым молодым наставником в академии Лишань. Этого брата вполне можно было назвать «блистательным гением». Е Ли видела его всего несколько раз много лет назад, но он оставил глубокое впечатление. Однако то, что сразу три сына семьи Сюй идут на экзамены — учитывая их способности и почти нулевой шанс на провал — не привлечёт ли это лишнего внимания?

Сюй Цинфэн пожал плечами:— Вообще-то собирались только второй и четвёртый, но пятый упёрся. Говорит, хочет превзойти рекорд старшего брата и стать чжуанъюанем в тринадцать. Старший брат родился в феврале, а пятый — в сентябре, так что если он действительно возьмёт первое место, то технически будет моложе. Хотя шансов у него маловато.Сам Цинфэн с детства предпочитал воинское искусство и даже книги читал только о военном деле, так что карьера учёного его не прельщала. На самом деле Сюй не горели желанием становиться чиновниками. Но без участия в экзаменах и получения определённого ранга, даже будучи ходячими энциклопедиями, они не могли бы преподавать в академии Лишань. Кто из этих «баловней судьбы» — студентов — согласится признать учителем сверстника без официальных регалий?

Госпожа Сюй тоже улыбнулась:— На самом деле по-настоящему сдавать будет только Цинцзе, а Цинбо и Цинъянь просто увязались за компанию.— Второй брат планирует остаться в столице? — спросила Е Ли.— Ли-эр как всегда проницательна, — похвалил Сюй Цинфэн. — Но пока он обустраивается здесь, твой покорный слуга отправляется в дальний путь.Глядя на его воодушевлённое лицо, Е Ли догадалась:— Неужели второй дядя согласился?Госпожа Сюй кивнула с долей беспокойства и гордости:— Именно так. Наконец-то этот малый добился своего. Твой дядя решил отправить его в армию для закалки.На самом деле мысли цензора Сюя были противоречивы: он надеялся, что сын, хлебнув армейской жизни, быстро сдастся и вернётся к семейной традиции учёных. Но если Сюй Цинфэн опозорится и сбежит через пару месяцев, дома его наверняка будет ждать хорошая порка.

— Тогда поздравляю, брат, — улыбнулась Е Ли. Второй дядя долго противился его военной карьере, и то, что он наконец уступил, было для Цинфэна огромной победой.— Ловлю тебя на слове, Ли-эр! Когда я стану великим генералом, если этот Дин-ван посмеет тебя обидеть — я за тебя вступлюсь!— … — Е Ли промолчала. Даже великий генерал вряд ли сможет тягаться с единственным в Да Чу титулованным князем, чьё звание передаётся по наследству. К тому же, пока он пройдёт путь от рядового до генерала, «хризантемы уже отцветут».

Министр Е так и не появился до самого ухода гостей. Госпожа Сюй, очевидно, больше не надеялась на соблюдение приличий в этом доме. Если бы не племянница Е Ли, семья Сюй давно бы разорвала все связи с семьёй Е, по вине которых их дочь угасла в тоске. Е Ли не злилась. Провожая родных и возвращаясь в павильон Цинъи, она бросила короткий взгляд на двор Фаньи, где жила госпожа Ван. На её губах заиграла редкая для неё ироничная усмешка: неужели госпожа Ван решила таким образом показать ей свою силу?

— Третья сестра...Не успела она дойти до своих покоев, как навстречу, покачиваясь и опираясь на руку служанки, вышла Е Ин. Е Ли остановилась, спокойно разглядывая «первую красавицу». Казалось бы, внешне ничего не изменилось, но эти несколько дней дались Е Ин нелегко. Прекрасное личико осунулось и побледнело, а в глазах, устремлённых на Е Ли, прибавилось обиды и влаги. От этого зрелища Е Ли невольно передёрнуло.«Печаль затаилась в ямочках на щеках, хрупкая болезненность окутала стан. В глазах — блеск слезинок, в дыхании — лёгкий вздох...» — Е Ли невольно вспомнила строки из «Сна в красном тереме», описывающие Линь Дайюй. Жаль только, что в глубине этих влажных глаз порой проскальзывал расчётливый блеск, в котором не было и капли благородной чистоты бессмертной феи.

— Что с тобой, четвёртая сестра? — мягко спросила Е Ли. — Если нездоровится, почему не отдыхаешь в комнате?— Благодарю за заботу, сестра. Со мной всё в порядке, — нежно ответила Е Ин, хотя её обиженный вид говорил о совершенно обратном.Е Ли понимающе кивнула:— Раз всё в порядке, продолжай свою прогулку, а я, пожалуй, пойду к себе.— Сестра... — увидев, что Е Ли без колебаний собралась уходить, Е Ин вспыхнула от негодования, но быстро взяла себя в руки. Закусив губу, она спросила: — Я лишь хотела узнать, получила ли ты приглашение на Праздник сотни цветов?

Е Ли кивнула. Приглашение пришло ещё вчера утром. Праздник должен был состояться через семь дней в самом большом саду пионов столицы. Глядя на лицо сестры, Е Ли вдруг поняла, зачем та её перехватила:— Ты ещё не получила приглашение?Е Ин обиженно покачала головой, в душе кипя от ненависти. Если бы её дядя не устроил тот скандал при дворе, разве могла бы она, дочь министра финансов и будущая супруга Ли-вана, остаться без приглашения на этот праздник?— Сестра... ты и в этом году не пойдёшь?Е Ли едва не рассмеялась. Неужели Е Ин надеялась пойти в сад пионов по её приглашению? С другой стороны, она ведь невеста Ли-вана — даже если кто-то заметит чужое имя на свитке, вряд ли посмеет её выставить.— В этом году моё здоровье намного лучше, так что я непременно пойду.Е Ли заметила, как лицо Е Ин мгновенно потемнело. Не желая продолжать этот пустой разговор, она добавила:— У меня дела, так что не буду тебе мешать.— Сес...

Видя, что та хочет что-то возразить, Е Ли приподняла бровь:— Тебе стоит попросить вдовствующую супругу Сяньчжао помочь. В этом году приглашения рассылала лично старшая принцесса Чжаоян. Если я не явлюсь, принцесса может решить, что наша семья не проявляет к ней должного уважения.Услышав это, Е Ин проглотила готовые сорваться слова. Принцесса Чжаоян была старшей сестрой нынешнего императора и единственной дочерью покойной императрицы Юань. Её крутой нрав был известен всем: порой она не считалась даже с мнением нынешней императрицы или вдовствующей императрицы. То, что Е Ин до сих пор не получила приглашение, было явным знаком немилости принцессы.

— Третья мисс, четвёртая мисс, старая госпожа просит вас обеих пожаловать в зал Жунлэ.К ним подошла доверенная служанка старой госпожи Е. Сегодня, когда приехала госпожа Сюй, старая госпожа сослалась на недомогание и даже не прислала никого поприветствовать гостей. Е Ли знала, что бабушка недовольна поведением семьи Сюй в последние дни.— Я поняла, спасибо, что зашли, — спокойно ответила Е Ли. Служанка, поклонившись, поспешила обратно.

В зале Жунлэ старая госпожа Е прищуренными, слегка затуманенными глазами разглядывала двух внучек. Е Ин всегда была её любимицей — умница, красавица, «первое золото» семьи. И старая госпожа, и министр Е возлагали на неё большие надежды. Если бы Е Юэ уже не была во дворце, Е Ин непременно отправили бы туда же. Теперь же её брак с родным братом императора обещал возвысить дом Е ещё больше. Что касается Е Ли — законной дочери от первой жены — старая госпожа всегда хранила в сердце мелкую обиду на покойную госпожу Сюй и после её смерти почти не обращала внимания на внучку. Теперь же, присмотревшись, она обнаружила, что та ни в чём не уступает Е Ин. В ней даже больше чувствовалось достоинство и спокойствие, присущее старинным родам. Старая госпожа знала, что это наследство семьи Сюй, и именно это всегда её раздражало в первой невестке и Е Ли.

— Бабушка, — хором поприветствовали её девушки.Старая госпожа ласково усадила их рядом с собой и мягко спросила:— Скоро Праздник сотни цветов. Ваша мать уже подготовила всё необходимое?Е Ин поникла:— Я не получила приглашения, так что труды матушки будут напрасны.Е Ли удивлённо приподняла бровь:— Бабушка, разве для этого праздника нужно что-то особенное?Старая госпожа бросила на неё проницательный взгляд, пытаясь угадать её мысли:— Да ничего особенного... Просто девице подобает выходить в свет нарядной. Пусть мать закажет тебе новые платья и украшения.

Е Ли спокойно выдержала её взгляд. Госпожа Ван, разумеется, ничего для неё не подготовила и даже словом не обмолвилась. Можно было легко представить, как Е Ли явилась бы на праздник в своём обычном платье и стала бы посмешищем, опозорив семью.— Благодарю за совет, бабушка, — Е Ли позволила себе лёгкую улыбку, изображая девичью радость от обновок.Старая госпожа кивнула. Она знала, как госпожа Ван относится к Е Ли, но пока это не выходило за рамки приличий и не позорило дом Е, не вмешивалась. Е Ин же виновато посмотрела на сестру:— Матушка уже давно всё подготовила для сестры, просто вчера, когда Жун-гэ вернулся, она в суматохе забыла прислать слуг к тебе.— Вот как? До праздника ещё есть время, спешить некуда, — улыбнулась Е Ли. Наконец-то разговор зашёл о Е Жуне.

При упоминании внука лицо старой госпожи посуровело:— Жун-гэ ещё мал. Если он в чём-то ошибся, вы, как старшие сёстры, должны его наставлять. А сегодня ваш отец при посторонних так жестоко его высек... разве ребёнок может такое выдержать?Е Ин сокрушённо вздохнула:— Бабушка права, это я плохо следила за братом. Но сегодня он сполна получил свой урок. Когда я уходила, он всё ещё плакал от боли. Уверена, он больше не посмеет перечить третьей сестре. Сестра, пожалуйста, не сердись на него.

— Говорили же, что ударов было немного? Почему ему до сих пор больно? Вызывали ли врача? — старая госпожа заволновалась за единственного внука, и её взгляд на Е Ли стал ещё холоднее.Е Ин поспешила её успокоить:— Не волнуйтесь, бабушка, матушка уже вызвала лекаря. Ему просто придётся полежать в постели несколько дней, жаль только, что учёбу придётся прервать.Старая госпожа сердито посмотрела на Е Ли:— Ты же старшая сестра! Неужели не могла уступить брату? Тебе в радость, что он страдает и не может учиться?

Е Ли в душе лишь холодно усмехнулась, но внешне осталась невозмутимой:— Бабушка права. В будущем я непременно займусь его воспитанием. Его нрав и впрямь нуждается в узде. То, что он обидел меня — пустяки, в семье я всегда ему уступлю. Но что, если в один прекрасный день он оскорбит какую-нибудь важную особу? Что тогда будет?

От этих слов старая госпожа побагровела, но, вспомнив о предстоящем замужестве Е Ли, подавила гнев и велела ей уйти. Е Ли откланялась и вышла. Вслед ей донёсся нежный голос Е Ин, вещающей о том, как Ли-ван и старшая сестра во дворце позаботятся обо всём... Что ж, раз бабушка не желает слушать — её воля. Остаётся только надеяться, что Ли-ван и Е Чжао-и действительно смогут всю жизнь разгребать за Е Жуном его грязные дела.

Госпожа Ван действительно вскоре прислала одежду и украшения, подготовленные для Е Ли. Глядя на высокомерные лица пришедших служанок и матушки-няни, Е Ли ничуть не рассердилась. Она лишь бегло окинула взглядом подношения и, смерив пришедших двусмысленным взором, небрежно бросила своим служанкам:— Цинся, убери всё это.

Увидев такое равнодушие, служанка, державшая шкатулку с украшениями, осталась недовольна. Вздёрнув подбородок, она косо взглянула на Е Ли:— Третья мисс, госпожа готовила это специально для вас.Прозрачные и спокойные глаза Е Ли на мгновение сощурились, и она с мягкой улыбкой спросила:— Я поняла. Есть что-нибудь ещё?Служанка опешила. Она была Цуйчжу, любимая старшая горничная госпожи Ван, и в этом поместье все заискивали перед ней. Эта третья мисс вела себя странно: слова её звучали вежливо, но слух резали немилосердно. Вспомнив наказ хозяйки, Цуйчжу набралась смелости и заявила:— Госпожа велела передать, что в день Праздника сотни цветов третья мисс обязана надеть именно это платье и украшения, дабы люди не подумали, будто у дочери министра финансов нет ни одной новой вещи.

— Обязана? — Е Ли полулежала в кресле, лениво подперев подбородок правой рукой и глядя на спесивую девку. — Тебя зовут Цуйчжу?— Отвечаю третьей мисс, рабу зовут Цуйчжу, — сама не зная почему, девушка почувствовала, как по спине пробежал холодок. Вид лениво, но грациозно сидящей перед ней молодой госпожи внушал ей безотчётную тревогу.— Ты уверена… что госпожа велела мне надеть именно это? — негромко переспитала Е Ли.Цуйчжу поколебалась миг, но твёрдо ответила:— Да. Госпожа проявила особую заботу о третьей мисс, неужели мисс решит пренебречь её стараниями?

Е Ли посмотрела на миловидную, но заносчивую девицу и внезапно рассмеялась. Кончиком тонкого пальца она подцепила край ткани в коробке и медленно произнесла:— И эта… ветошь… по-твоему, лучше старой одежды?Наряды в коробке действительно были новыми, более того — сшитыми из дорогого облачного шелка. Однако их кричащие, аляпистые цвета и старомодный, тяжеловесный крой привели бы к тому, что на празднике Е Ли приняли бы за девицу, которая спит и видит, как бы поскорее выскочить замуж, а не за благородную столичную леди. Неужели госпожа Ван думала, что раз Е Ли годами не посещала приёмы, то она совсем лишена вкуса? Такой ярко-красный цвет и аляпистые узоры из переплетённых ветвей наверняка вызвали бы недовольство у распорядительницы праздника, старшей принцессы Чжаоян, и презрение у знатных девиц столицы.

— Третья мисс! Вы… как вы смеете… — Цуйчжу вытаращила глаза. Она не ожидала, что всегда молчаливая и покорная Е Ли скажет нечто столь дерзкое. Сопровождавшие её слуги тоже выразили на лицах шок и возмущение.— Раз госпожа так старалась, отнесите всё это четвёртой сестре. Скажите ей: если она сможет пойти, пусть наденет это, чтобы старания матушки не пропали даром. Что же до меня… Похоже, госпожа не знает моих вкусов, так что пусть более не утруждается, — Е Ли небрежно бросила ткань обратно в коробку.На лице Цуйчжу промелькнула ярость, но она выдавила улыбку:— Госпожа уже приготовила наряд для четвёртой мисс, а это — для вас.— Госпожа, — звонко рассмеялась стоявшая за спиной Е Ли Циншуан. — Раз госпожа Ван подготовила дары, мисс не стоит отвергать её доброту. Если вам они не по нраву, быть может, вы одарите ими нас?

Е Ли обернулась к Циншуан и с улыбкой кивнула:— Я что, обделяю тебя? Ну хорошо, выбирайте себе, что понравится.Циншуан не стала церемониться. Она подошла и вытащила пару позолоченных серег с драгоценными камнями:— Раба благодарит за милость!Другие служанки не были столь смелы; они с завистью и опаской смотрели на серьги в руках Циншуан. Цуйчжу не верила своим глазам: третья мисс посмела при ней раздаривать вещи, присланные хозяйкой дома! Её лицо исказилось от злобы и… зависти к Циншуан, которой досталась столь щедрая госпожа. Сама Цуйчжу, будучи любимицей госпожи Ван, никогда не получала в подарок таких дорогих украшений.Заметив взгляды остальных девчонок, Циншуан лукаво прищурилась:— Сестрица Цинся, госпожа дарит, почему же ты не выбираешь? Если ты не возьмёшь, Юнь-эр и остальные тоже будут стесняться.

Цинся быстро взглянула на Е Ли. Та не выглядела сердитой, напротив — в её глазах читалось снисходительное одобрение. Тогда Цинся подошла и выбрала золотую шпильку. Видя это, младшие служанки тоже потянулись к коробкам, выбирая безделушки по вкусу. Для них это было целое состояние: такие простые служанки редко получали награды, и даже если эти вещи были не по вкусу их госпоже, для них любая из этих вещиц стала бы роскошным приданым.

— Третья мисс, вы раздариваете вещи, присланные госпожой, служанкам. Неужели вы ждёте, что госпожа подготовит для вас второй комплект? Каждой мисс полагается лишь один, своим поступком вы ставите госпожу в неловкое положение, — сквозь зубы проговорила Цуйчжу.Е Ли встала:— Вещи, подаренные мне госпожой — теперь моя собственность. Раз каждой сестре положено по одному наряду, я не стану исключением. Или… ты всё ещё настаиваешь, чтобы я или четвёртая сестра нацепили на себя это «великолепие»? — Она с интересом посмотрела на служанку, намеренно выделив последнее слово.— Ра… раба не смеет.— Вот и славно. Иди и передай госпоже мою благодарность.— Госпожа, пришла госпожа Ван, — доложила у дверей Цзинвэнь.

Е Ли не успела и рта раскрыть, как мачеха уже вошла в комнату в сопровождении свиты. Её дежурная улыбка мгновенно застыла при виде раскиданных вещей и украшений в руках служанок.— Ли-эр… неужели тебе не по душе то, что матушка выбрала для тебя?— Простите за беспокойство, госпожа, но тётушка на днях уже прислала мне наряд. Чтобы ваши труды не пропали даром, я отдала их Циншуан и остальным. Уверена, они будут вам очень признательны, — небрежно отозвалась Е Ли, переводя взгляд на людей, пришедших с мачехой. Было очевидно, что это не слуги семьи Е.

Циншуан и остальные сообразительно поклонились, благодаря госпожу Ван. Та, едва сдерживая лицо, проговорила:— Какая же ты добрая, Ли-эр. Познакомься, это старшие служанки из поместья Дин-вана.Не дожидаясь, пока Е Ли подойдёт, предводительница группы со строгим выражением лица выступила вперёд и отвесила поклон:— Старая раба приветствует третью мисс. Я — управляющая матушка при князе, по фамилии Сунь. По приказу Его Высочества я прибыла доставить дары для третьей мисс. Прошу мисс принять их.Две женщины и две девушки за её спиной поднесли лакированные шкатулки:— Приветствуем третью мисс.

Циншуан и Цинся поспешили подхватить матушку Сунь под локти, помогая подняться. Е Ли с улыбкой кивнула, делая вид, что не замечает внимательного, изучающего взгляда гостьи.— Благодарю вас, матушка Сунь. Передайте мою признательность Его Высочеству.Острый глаз матушки Сунь скользнул по вещам на столе, затем по лицу госпожи Ван. В её взгляде промелькнуло удовлетворение, а на суровом лице — тень улыбки. Она снова присела в поклоне:— В таком случае, старая раба откланивается.— Циншуан, проводи матушку Сунь, — распорядилась Е Ли.Пока Юнь-эр и другие служанки принимали шкатулки, Циншуан учтиво вывела гостей из павильона.

Поместье Дин-вана.

— Я понял. Можешь идти.В тихом, словно покинутом павильоне у воды, мужчина в лазурном одеянии отрешённо смотрел на озерную гладь.На лице матушки Сунь, которое из-за строгости казалось почти суровым, отразилось смирение. Она посмотрела на одинокий силуэт перед собой, хотела что-то сказать, но в итоге лишь печально вздохнула и вышла.

— Похоже, на матушку Сунь эта мисс Е Ли произвела неплохое впечатление. А ведь заставить её замолвить за кого-то словечко — задача не из легких.В другой части павильона Фэн Чжияо, всё так же облачённый в вызывающе роскошные одежды, лениво улыбался своему другу. Мо Сюяо обернулся к нему, его взгляд был спокойным и мягким.— И что с того?— «И что с того?!» — Фэн Чжияо подскочил, и его обычно ленивый голос сорвался на крик. — Аяо, третья мисс Е — твоя будущая жена, человек, с которым ты проведёшь всю жизнь. Неужели тебе совсем не хочется на неё взглянуть?— Если она действительно так хороша, как ты говоришь… думаешь, мне бы позволили так просто на ней жениться? Не забывай, за её спиной стоит семья Сюй, — бесстрастно ответил Мо Сюяо.— Что ты имеешь в виду? — Фэн Чжияо нахмурился. — Неужели они задумали какую-то пакость?

Мо Сюяо опустил глаза, неподвижно глядя на свои руки, покоящиеся на подлокотниках инвалидного кресла.— В день, когда поместье Ли-вана прислало свадебные дары, вдовствующая супруга Сяньчжао специально вызывала Е Ли к себе.Фэн Чжияо презрительно скривился:— Неужто Мо Цзинли снова пошёл на попятную? Но даже если он пожалел, что с того? Он думает, что поместье Дин-вана и семья Сюй — это игрушки в его руках?В глубоких и мягких глазах Мо Сюяо промелькнул холод.— Расторжение помолвки было самовольством Мо Цзинли. В своё время… покойный император не без причины обручил Е Ли именно с ним.Когда Е Ли родилась, Е Вэньхуа был лишь мелким чиновником, выскочкой третьего ранга. Покойный государь никогда бы не выбрал своему любимому сыну невесту столь низкого происхождения. Всё дело было в её деде по материнской линии — главе рода Сюй. Жаль, что за годы, пока семья Сюй была в тени, многие забыли, какой силой они обладают.— Но если так, почему же император отдал её тебе?— Если бы третья мисс Е действительно была бесталанной, дурнушкой и бесстыдницей, да ещё и брошенной невестой… почему бы императору не отдать её мне? — тихо спросил в ответ Мо Сюяо.

Фэн Чжияо пожал плечами — логика императорской семьи всегда была с изъяном.— Так ты поедешь в сад пионов? Собираешься повидаться с невестой?Мо Сюяо снова отвернулся к озеру, храня молчание. Фэн Чжияо, глядя на него, лишь понимающе вздохнул. С тех пор, как «это» случилось, Аяо становился всё более замкнутым.

Е Ли с лёгкой головной болью смотрела на заставленный стол. Его поверхность была разделена на две части, на каждой из которых лежал наряд с подходящими украшениями.Слева — одеяние из белой ткани с синими узорами. На белоснежном фоне порхали нежно-голубые бабочки; солнечный свет из окна падал на ткань, и казалось, будто бабочки вот-вот взмахнут крыльями и улетят. Цзинвэнь и Тянь-эр осторожно придерживали платье. Самая младшая, Тянь-эр, с восторгом воскликнула:— Эти бабочки будто живые! И это не вышивка, как красиво!— Это техника кэсы, она баснословно дорога, — пояснила Цинся. — Обычно в технике кэсы делают пышные, яркие картины, но такая изысканная простота, как на платье госпожи, встречается редко. Да и нити здесь необычные.Ткань казалась невесомой, но при этом вовсе не выглядела тонкой — явно редкий материал. Циншуан с любопытством переводила взгляд с левого наряда на правый и спросила Е Ли:— И подарок тётушки, и подарок князя — оба чудесны. Что наденет госпожа?

Е Ли взглянула на присланное тётей платье из шелка «снежного червя» с бабочками кэсы, а затем перевела взор на правую шкатулку. Там на нежно-зелёном атласе Шуйюнь были вышиты неброские, но изысканные серебряные пионы. Края рукавов и подол украшали элегантные узоры «благих облаков» — просто, лаконично, но с первого взгляда чувствовалось ни с чем не сравнимое благородство.— Надену это. А подарок тётушки приберите — надену его в следующем месяце на день рождения дяди.Е Ли быстро приняла решение. Уделять внимание одежде необходимо, но тратить на это слишком много времени — излишне.

Служанки бережно убрали белое платье и помогли Е Ли переодеться в наряд от поместья Дин-вана. Спустя мгновение, под восхищённые вздохи девушек, Е Ли вышла из-за ширмы. Бледная зелень идеально подчеркивала её спокойную и утончённую натуру, а тонкое серебряное шитье не давало простому крою казаться скучным.«Сдержанная роскошь», — мысленно похвалила Е Ли. Даже если поместье Дин-вана переживало не лучшие времена, их дары оставались исключительными.— Это же атлас Шуйюнь?! — вскрикнула Цзинвэнь, которая до этого стояла чуть поодаль.Цинся тоже выглядела потрясённой. «Утиная парча», атлас Шуйюнь и флёр «Лотос» считались тремя сокровищами царства Наньчжао. Это были редчайшие товары, которые не шли на продажу, а приносились лишь в дар как дипломатические подношения. Даже в императорский дворец ежегодно поступало не более десяти рулонов атласа Шуйюнь.

Е Ли с улыбкой посмотрела на Цзинвэнь:— А у тебя глаз алмаз.Цзинвэнь побледнела и натянуто улыбнулась:— Раба видела такой однажды у четвёртой мисс. Это был подарок от госпожи Чжао-и.Она действительно видела нечто подобное, но то был не целый наряд, а лишь крошечный шелковый платок. Атлас Шуйюнь, хоть и назывался атласом, не имел тяжелого блеска обычного шелка — он был мягким и матовым, и только вблизи можно было разглядеть скрытые переливы узоров. В прошлом году Е Юэ подарила сестре отрез такой ткани, но его не хватало даже на платье, и Е Ин, дорожа сокровищем, просто спрятала его в сундук. С того дня, как Цзинвэнь самовольно впустила госпожу Ван в павильон Цинъи, Е Ли ничего ей не говорила, но Цзинвэнь жила в постоянном страхе наказания. Она не ожидала, что её минутная оплошность снова привлечет к ней внимание.

Е Ли кивнула и, не обращая внимания на трепещущую служанку, села перед зеркалом. Цинся и Циншуан начали выбирать украшения из шкатулки Дин-вана, чтобы уложить её волосы. Цзинвэнь тихо стояла в углу, чувствуя себя лишней и уязвлённой. Её взгляд упал на небрежно разложенные драгоценности, и она поспешно опустила голову, не зная, что Е Ли видит в зеркале каждое её движение.Циншуан ловко воткнула последнюю нефритовую шпильку в причёску и довольно заключила:— Сегодня госпожа заставит всех столичных красавиц померкнуть от зависти!— Что за глупости, не болтай лишнего, — осадила её Е Ли, хотя в зеркале мелькнула тень улыбки.— В глазах Циншуан госпожа — самая прекрасная женщина в мире! — лукаво подмигнула та.— Красота — не главное. Главное — выглядеть достойно. — Приведя себя в порядок, Е Ли встала. — Идём, нельзя опаздывать.

Циншуан и Цинся последовали за ней. Циншуан всё же не удержалась и прошептала:— Интересно, приедет ли Дин-ван на праздник?Цинся взглянула на идущую впереди Е Ли и тихо ответила:— Праздник сотни цветов — это собрание для знатных девиц. Хотя почётных гостей приглашают ежегодно, Дин-ван, кажется, ни разу там не был.

У главных ворот резиденции Е

Е Ли ещё не успела выйти за ворота, как увидела Е Ин. Та плавно приближалась в окружении служанок, а позади следовали сияющие от радости Е Лин и Е Шань. Похоже, вопрос с пригласительными на Праздник ста цветов всё-таки разрешился. С этими двумя сёстрами Е Ли была не особо близка. Обычно, даже если они иногда строили ей козни, чтобы угодить госпоже Ван, она предпочитала не обращать на них внимания, пока они не переходили черту. В конце концов, она никогда не исполняла обязанности старшей сестры, поэтому и не ждала от них сестринской привязанности. Заметив Е Ли, Е Лин и Е Шань с некоторой неохотой подошли поприветствовать её.

— Приветствуем третью сестру.

Е Ли кивнула:

— Четвёртая сестра, пятая сестра, шестая сестра.

Е Ин была облачена в белоснежное шёлковое платье с широкими рукавами, украшенное россыпью розовых лепестков вишни. Волосы были убраны в простой пучок, в котором дрожала золотая шпилька с двумя бабочками — при каждом движении их изящные крылышки трепетали, словно живые. Бесспорно, Е Ин умела подать себя. На самом деле, внешность остальных сестёр семьи Е тоже была неплоха, но рядом с ней нарядно одетые Е Лин и Е Шань сразу превращались в блеклый фон. Розовый макияж в стиле «цветение вишни» на переносице придавал ей неземной, почти сказочный вид. Титул первой красавицы столицы она носила по праву.

Пока Е Ли разглядывала Е Ин, та тоже оценивала третью сестру, которую они с матерью одинаково не любили. Е Ин никогда не воспринимала всерьёз Е Ли, которая не посещала столичные приёмы и, как казалось, не умела наряжаться. Увидев издалека бледно-зелёное платье Е Ли, она лишь утвердилась в этом мнении. И пусть Е Ли не надела те вещи, что прислала матушка, это ещё не значит, что она способна выглядеть достойно.

Однако, подойдя ближе, Е Ин обнаружила, что наряд Е Ли вовсе не так прост, как ей показалось. Бледно-зелёная ткань, на первый взгляд скромная, на солнце переливалась скрытыми великолепными узорами, а ветви пионов были вышиты серебряными нитями. Это придавало стоящей перед ней девушке ауру сдержанного и элегантного благородства. А эти две шпильки из зелёного нефрита с инкрустацией жемчугом в её волосах! Это же новинка этого месяца из башни Фэнхуа. Е Ин давно положила на них глаз, но матушка всё не соглашалась их купить. Кто бы мог подумать, что она увидит их на голове Е Ли! Глядя на этот неброский, но величественный, лаконичный и в то же время дорогой наряд, Е Ин, которая ещё минуту назад гордилась своим образом, теперь готова была развернуться, убежать домой и в клочья разорвать своё платье.

Вспомнив, что пару дней назад люди из резиденции Дин прислали Е Ли подарки, Е Ин почувствовала ещё большую досаду. С момента помолвки с князем Ли, Его Высочество ни разу ничего ей не подарил!

— Раз все в сборе, давайте отправляться. Опаздывать нехорошо, — Е Ли отвела взгляд и обратилась к трём сёстрам.

У ворот уже стояли три повозки. Первая принадлежала Е Ли, следующая — Е Ин. А Е Шань и Е Лин, как дочерям от наложниц, приходилось делить одну повозку на двоих. Самая младшая, Е Шань, посмотрела на повозку из резного пурпурного сандала, затем на повозку из грушевого дерева с лёгкими занавесками, предназначенную специально для Е Ин. Потом она перевела взгляд на тот экипаж, что ей предстояло делить с Е Лин, и обиженно надула губки. Глядя, как Е Ин и Е Ли садятся в свои повозки, Е Шань вдруг сверкнула глазами и подбежала к Е Ли:

— Третья сестра, можно Шань-эр поедет с тобой?

Е Ли, уже поднявшаяся в повозку, обернулась. Увидев невинное и полное надежды лицо Е Шань, она равнодушно кивнула:

— Поднимайся.

Е Шань радостно наступила на скамеечку, обитую парчой, и забралась внутрь. Е Ин, находившаяся позади, явно услышала их разговор. Она слегка приподняла угол занавески и с улыбкой обратилась к стоящей в стороне Е Лин:

— Раз так, пятая сестра, садись ко мне. А то мне одной будет скучновато.

Е Лин поспешно и с благодарностью ответила Е Ин, после чего тоже села в её повозку.

Экипаж медленно и плавно двинулся в сторону Сада пионов. Е Ли сидела внутри и с интересом наблюдала за нескрываемой досадой на лице Е Шань. Ей стало смешно. Девочка, должно быть, жалеет, что своей выходкой могла разозлить Е Ин? Девушки этой эпохи слишком много думают. Е Шань исполнится тринадцать только через несколько месяцев. Е Ли вспомнила себя: в прошлой жизни, даже когда в двенадцать лет её заставляли заучивать бесчисленные военные трактаты и стратегии, по сути, она оставалась несмышлёным ребёнком. Максимум, на что её хватало — это иногда схитрить перед дедушкой или кузенами. Откуда ей было знать обо всех этих интригах? Но для здешних девушек это всего лишь способ выживания. Поэтому Е Ли не хотела намеренно усложнять жизнь этой расстроенной девочке.

— Чрезмерное стремление к победе — не всегда к добру, — передав книгу в руки Циншуан, Е Ли с любопытством разглядывала Е Шань, на лице которой сменялись эмоции. Всё-таки возраст брал своё: часто она не могла скрыть истинных чувств и мыслей.

— Ты... о чём ты говоришь? Ничего подобного! — нежное личико Е Шань залилось краской, она прикусила губу и уставилась на Е Ли.

— Ехать в моей повозке или в своей — неужели разница настолько велика? — спокойно спросила Е Ли.

Е Шань злобно посмотрела на неё. В её глазах читались нежелание мириться с судьбой и обида, которые быстро сменились унынием. — Да, велика! Даже если ты нелюбима, ты всё равно законная дочь. Даже после того, как князь Ли разорвал помолвку, ты можешь выйти замуж за князя Дин и стать его главной женой. А я, какой бы умной ни была, как бы ни угождала отцу и бабушке, навсегда останусь дочерью наложницы. В будущем меня либо выдадут замуж за кого-то боковой женой, либо я стану женой побочного сына.

Е Ли без слов смотрела на маленькую девочку, кипящую от негодования. В двенадцать лет она уже рассуждает о таких вещах. Даже спустя столько лет Е Ли всё ещё не могла к этому привыкнуть. К тому же, язык у этой девчонки был довольно злым. — Ранить людей словами — не самая лучшая привычка.

— Пф!

Е Ли было лень с ней спорить. Лишь когда они почти добрались до места, она словно про себя произнесла:

— Если происхождение изменить нельзя, то вместо того чтобы мечтать о недосягаемом, лучше постараться сделать свою жизнь максимально комфортной в доступных пределах.

Е Шань опешила. Казалось, до неё дошло только спустя какое-то время. Она сердито уставилась на Е Ли:

— Ты предупреждаешь меня, чтобы я не смела мечтать о лучшем?

Е Ли поперхнулась. Выдержав паузу, она сказала:

— Я говорю, что ты ещё мала, можно обдумывать всё не спеша. И, кажется, нам пора выходить.

Глядя, как Е Шань с вытянутым лицом первой выскочила из повозки, Е Ли с усмешкой пожала плечами. Лицо Циншуан помрачнело:

— Барышня, зачем вы вообще разговариваете с шестой госпожой? Она постоянно вас подкалывает. Воистину, не делай добра — не получишь зла.

Е Ли похлопала её по руке, откинула занавеску и улыбнулась:

— Она всего лишь ребёнок. У каждого свои способы выживания. Пока она не причиняет мне реального вреда, неужели я буду сводить счёты с ребёнком?

Сад пионов был крупнейшим местом любования пионами не только в столице, но и во всём Великом Чу. Ежегодно люди со всей страны и даже из других государств преодолевали тысячи ли, чтобы насладиться красотой цветов, затмевающих всё вокруг. Апрель — сезон цветения пионов, и тонкий аромат ощущался в воздухе ещё на подходе.

В последнее время резиденция министра прославилась на всю столицу. Одна дочь получила титул Чжаои и носит под сердцем дитя императора. Две другие готовятся стать жёнами князей: одна — будущая княгиня Ли, другая — будущая княгиня Дин. Поэтому, едва повозки семьи Е подъехали к воротам, они тут же привлекли всеобщее внимание.

Люди восхищались красотой «первой красавицы столицы», но в то же время многие бросали сочувственные — или жалостливые? — взгляды на повозку, стоявшую впереди. Поэтому, когда из неё вышла Е Шань, зеваки, притворявшиеся, что просто проходят мимо, даже опешили. Придя в себя, они увидели, как следом спустилась хорошенькая девушка в одежде служанки. Она приподняла занавеску, и наружу вышла спокойная девушка с чистым и прекрасным лицом.

«Так это и есть будущая княгиня Дин?»

Толпа не знала, удивляться или разочаровываться. Третья госпожа Е явно не была уродливой и неуклюжей, как они себе представляли. Её спокойные и элегантные манеры говорили о прекрасном воспитании. Глядя на неё, люди невольно вспоминали деда третьей госпожи и семью Сюй — вековой род, славящийся своей учёностью и этикетом.

Если сравнить её со стоящей рядом четвёртой госпожой Е — хрупкой и беззащитной, словно небесная фея, — то становилось очевидно: именно третья госпожа с её миловидной внешностью, благородными манерами и полным достоинства видом больше подходит на роль хозяйки дома. Возможно, из зависти к Е Ин многие присутствующие барышни даже усомнились во вкусе князя Ли, которым так восхищались. Зато в собственной неотразимости они убедились ещё больше.

В Саду пионов и впрямь цвели цветы и порхали пёстрые бабочки. Юные девы, гуляющие среди этой красоты, лишь добавляли пейзажу яркости. Девушки прохаживались группками по двое или по трое, болтали с подругами и тихонько смеялись. Вокруг царила атмосфера процветания и покоя.

Когда Е Ли со спутницами добралась до центральной площадки сада, там уже собралось множество гостей. Девушки сбились в кружки: кто-то играл на цитре, кто-то — в шахматы, одни рисовали, другие сочиняли стихи. Служанки из резиденции принцессы сновали между ними, безупречно прислуживая благородным барышням.

— Ин-эр... — окликнул кто-то Е Ин, стоило ей подойти ближе.

Навстречу вышли несколько девушек её возраста — судя по всему, близкие подруги. Остальные тоже заулыбались, приветствуя Е Ин.

— Ин-эр, наконец-то ты пришла! Мы так давно не виделись — с самой твоей помолвки с Его Высочеством князем Ли, — радостно рассмеялась девушка в пёстром платье, ухватив Е Ин за руку.

Е Ин улыбнулась, и на её прекрасном личике проступил лёгкий румянец:

— Матушка велела мне оставаться дома. Я тоже по всем скучала.

Все наперебой стали поздравлять Е Ин. Когда поток поздравлений иссяк, девушка в пёстром платье спросила:

— Ин-эр, а это... та самая третья госпожа Е?

— Я Е Ли. Приветствую вас, леди, — с улыбкой произнесла Е Ли.

Девушки переглянулись. Им показалось, что третья госпожа Е вовсе не так ужасна, как о ней судачили. К тому же она — будущая княгиня Дин, истинная законная дочь министра и внучка старого господина Сюя. Поэтому вскоре некоторые решили проявить к ней дружелюбие:

— Здравствуйте, госпожа Е. Я вторая дочь цензора Циня, Цинь Чжэн.

— Меня зовут Мужун Тин, я дочь генерала Янвэя.

— ...

— Пф! А я-то думаю, кто это? Оказывается, это третья госпожа Е, с которой разорвал помолвку брат Цзинли.

— Пф! А я-то гадаю, кто это? Оказывается, третья барышня Е, с которой брат Цзинли разорвал помолвку.

В мирной атмосфере всегда найдётся пара диссонирующих звуков. Все обернулись и увидели приближающуюся девушку с роскошным, благородным макияжем, которую сопровождала толпа приживалок.

Е Ли на мгновение задумалась и поняла, кто перед ней. Это была дочь старшей принцессы Чжаожэнь, двоюродной сестры нынешнего императора, и племянница старшей принцессы Чжаоян — княжна Жунхуа. Хоть Е Ли и не была знакома со столичными барышнями, дядя попросил тётю передать ей досье на все знатные семьи столицы. Несколько персон в этом списке были выделены особо, и княжна Жунхуа как раз входила в их число.

— У княжны Жунхуа крутой нрав, будьте осторожнее, барышня Е, — вдруг тихо шепнул кто-то рядом с Е Ли.

Е Ли подняла голову и увидела добрую улыбку Цинь Чжэн, дочери цензора Циня. Е Ли с благодарностью кивнула, и Цинь Чжэн улыбнулась ей в ответ.

— Приветствуем княжну, — присутствующие поспешили выйти вперёд, чтобы засвидетельствовать почтение княжне Жунхуа.

Княжна Жунхуа тихо фыркнула, подошла к Е Ли и долго сверлила её взглядом, прежде чем надменно произнести: — Так ты и есть Е Ли?

Е Ли кивнула:

— Верно, это я, княжна.

Неизвестно почему, но Е Ли остро почувствовала враждебность со стороны княжны Жунхуа. Учитывая, что они никогда раньше не встречались, Е Ли не могла понять, откуда взялась эта неприязнь.

— Хм, я слышала, ты знаешь, что уродлива, и не смеешь показываться на людях. Как же так: стоило брату Цзинли тебя бросить, так сразу не терпится выбежать наружу? Тебе совсем не стыдно? — на лице княжны Жунхуа с её изысканным макияжем читалось неприкрытое презрение. Стоящие рядом благородные девицы, услышав эти слова, тоже начали перешёптываться.

В глазах Е Ли мелькнул лёгкий холодок, но она не отвела взгляда, спокойно глядя на эту избалованную девицу, от которой так и веяло властностью. Даже при всей своей привычке сохранять душевное равновесие, Е Ли вынуждена была признать: эта особа вызывает крайнюю антипатию.

— Благодарю княжну за беспокойство. Е Ли здесь уже давно, но вроде бы никого до смерти не напугала. Возможно, раньше я слишком уж себя недооценивала, — голос Е Ли звучал мягко, но в нём не было ни капли слабости или желания уйти от ответа. — Что же до Его Высочества князя Ли... Е Ли и вправду ему не пара. Его Величество поступил мудро, подобрав для князя более достойную партию.

— Хорошо, что ты знаешь своё место! — презрительно бросила княжна Жунхуа, опешив от такого ответа. Она явно не ожидала подобных слов от Е Ли.

Стоявшая рядом Е Ин поспешила выйти вперёд и с извиняющейся улыбкой произнесла: — Жунхуа, старшая сестра никогда не участвовала в столичных собраниях. Если она чем-то тебя обидела, прошу, не вини её.

Очевидно, Е Ин хотела выставить себя хорошей сестрой, спасающей старшую от позора на глазах у всех. Однако княжна Жунхуа не собиралась подыгрывать ей. Она резко отмахнулась от руки Е Ин, которая пыталась её коснуться, и с отвращением взглянула на девушку:

— Она — ничтожество, да и ты не лучше. И не тебе решать, стану я её винить или нет!

Идеальная улыбка Е Ин мгновенно застыла на лице, а отброшенная рука так и осталась висеть в воздухе, словно она забыла её опустить.

— Жунхуа, ты...

Княжна Жунхуа надменно вздернула подбородок и с брезгливостью посмотрела на Е Ин:

— Моё домашнее имя смеешь произносить?

Видя гнев, отвращение и ревность на лице княжны Жунхуа, когда та смотрела на Е Ин, Е Ли начала понимать, в чём дело. Если к ней княжна была просто невежлива, то Е Ин она унижала открыто и намеренно. Скорее всего, это как-то связано с прославленным князем Ли. Е Ли мысленно покачала головой. Хоть она и не питала тёплых чувств к этой сестре, но союз князя Ли и княжны Жунхуа тоже не одобряла. Близкородственные браки ни к чему хорошему не приводят.

Е Ин обиженно смотрела на княжну Жунхуа, её губы дрогнули, собираясь что-то сказать. Е Ли опередила её: она шагнула вперёд, взяла сестру за руку и обернулась к княжне Жунхуа:

— Я слышала, что княжна и моя младшая сестра всегда были в хороших отношениях. Если моя сестра только что оскорбила княжну, это вина моего упущения в воспитании как старшей сестры. Прошу княжну быть снисходительной.

Княжна Жунхуа вскинула бровь:

— Не боишься, что я и тебя накажу? Или хочешь опозориться так же, как Е Ин?

Е Ли сдержанно улыбнулась:

— Княжна великодушна и не станет гневаться по пустякам. Вернувшись домой, я доложу обо всём отцу и матери, а после мы специально посетим резиденцию принцессы, чтобы попросить прощения у вас и у ваших родителей. «Так что давай прекращай этот цирк, ладно?» — читалось между строк.

Княжна Жунхуа долго смотрела на Е Ли, а затем задумчиво произнесла:

— А ты выглядишь поприличнее, чем Е Ин. Вкус у брата Цзинли и правда так себе.

Почувствовав, как напряглось запястье Е Ин в её ладони, Е Ли не удержалась и мысленно закатила глаза: «Княжна Жунхуа, ты что, помрешь, если кого-нибудь не стравишь?»

— Княжна мне льстит. Вкус и репутация князя Ли всегда были достойны похвалы.

В конце концов, княжна Жунхуа громко фыркнула и, взмахнув рукавом, удалилась вместе со своей внушительной свитой. Окружающие провожали сестёр Е взглядами, полными сочувствия и тревоги: обидеть эту своенравную княжну — не к добру.

— Четвёртая сестра, ты в порядке?

Когда княжна Жунхуа отошла подальше, Е Шань и Е Лин поспешили подойти с расспросами. Другие барышни, дружившие с Е Ин, тоже окружили её, выражая заботу. Даже если Е Ин обидела резиденцию принцессы и княжну Жунхуа, не стоит забывать, что она — будущая жена князя Ли. Князь Ли пользуется любовью Императора и Вдовствующей императрицы, так что статус его супруги будет куда выше, чем у княжны Жунхуа.

— У княжны Жунхуа такой характер, не принимайте близко к сердцу, — раздался рядом с Е Ли мягкий и спокойный голос.

Е Ли подняла голову и посмотрела на дочь цензора, от которой веяло интеллигентностью и книжной учёностью. Е Ли открыто улыбнулась:

— Я в порядке. Спасибо за предупреждение, барышня Цинь.

Цинь Чжэн тоже широко улыбнулась:

— Не стоит благодарности. Моя матушка и госпожа Сюй — близкие подруги, госпожа Сюй часто упоминала о вас. Я давно хотела с вами познакомиться, но жаль, что вы редко бываете на приёмах, так что мы никак не могли встретиться.

Е Ли вспомнила, что отец этой барышни, цензор Цинь, кажется, был учеником её деда, господина Цинъюня. А самое главное — Цинь Чжэн, похоже, была помолвлена с её вторым двоюродным братом Сюй Цинцзэ ещё с рождения. Неудивительно, что кузен говорил, будто второй брат приехал в столицу надолго — ему уже девятнадцать, самое время жениться. При этой мысли улыбка Е Ли стала ещё более искренней.

— Зови меня просто по имени. Раньше я не любила выходить из дома, но, к счастью, не упустила шанс встретить такого хорошего друга, как ты. Впрочем... думаю, в будущем мы станем ещё ближе, не так ли?

Цинь Чжэн явно поняла, на что она намекает. Её красивое личико слегка покраснело, и она притворно сердито зыркнула на Е Ли:

— Я старше тебя на полгода, так что можешь звать меня сестрой. Давай я представлю тебе нескольких своих хороших подруг.

В итоге Е Ли и Е Ин увели в разные стороны. Цинь Чжэн представила Е Ли своим близким подругам. Неудивительно, что это были те самые девушки, которые ранее сами подошли поприветствовать Е Ли. Увидев, что Е Ли вовсе не так ужасна, как о ней судачили, а, напротив, держится элегантно и говорит рассудительно, как и подобает благородной девице, все с радостью приняли эту новую подругу.

Сидя вместе с новыми знакомыми и обсуждая забавные случаи из жизни столичных барышень, Е Ли обнаружила, что эти девушки вовсе не так скучны, как она полагала. Действительно, благородные девицы, которых тщательно воспитывали в знатных домах, в будущем станут хозяйками великих кланов. Естественно, это умные женщины, обладающие и талантами, и способностями, а вовсе не помешанные на любви дурочки, которых описывают в романах, готовые жить и умереть ради чувств.

— Барышня Е, тебе всё же лучше держаться подальше от твоей сестрицы, — сказала Мужун Тин.

Она явно унаследовала прямой и открытый характер своего отца, генерала Янвэя. Девушка бросила взгляд на Е Ин, которая неподалёку состязалась с кем-то в игре на цитре.

Е Ли приподняла бровь и спросила:

— Почему ты так говоришь?

Мужун Тин махнула рукой:

— У Е Ин сейчас репутация, мягко говоря, не очень. Я слышала, что старшая принцесса Чжаоян вообще не хотела посылать ей приглашение. Кто знает, как она уговорила вдовствующую супругу Сянь Чжао замолвить за неё словечко, чтобы всё-таки получить его. Старшая принцесса Чжаоян — человек честный и прямой, она больше всего ненавидит тех, кто не соблюдает правила. Если ты будешь с ней слишком близка, принцесса может выместить свой гнев и на тебе.

Е Ли знала, что репутация Е Ин сейчас не на высоте, но была немного удивлена, что всё настолько плохо. Она думала, что требования к женщинам в эту эпоху не такие строгие, как в древности её прошлой жизни.

— Если бы это была обычная помолвка, то ещё ладно. Даже если кто-то и завидовал бы, сказать было бы нечего, — нахмурив брови, вмешалась другая барышня из поместья герцога Хуа. — Но иметь тайные связи с будущим зятем ещё до помолвки? Кто стерпит такую сестру? Раньше княжна Жунхуа была в лучших отношениях с Е Ин. Но стоило объявить о помолвке, как княжна тут же с ней разругалась.

Мужун Тин презрительно добавила:

— Говорят, что князь Ли встречался с Е Ин в основном благодаря княжне Жунхуа. Княжна, вероятно, почувствовала, что Е Ин её использовала.

Цинь Чжэн нахмурилась:

— Хватит вам. Зачем вы говорите об этом при Ли-эр?

Только тогда девушки вспомнили, что Е Ли — самая прямая жертва этой истории. Та, кому завидовали все столичные барышни как будущей княгине Ли, теперь стала княгиней Дин, которой все сочувствуют. Они виновато посмотрели на Е Ли, не зная, как извиниться.

Е Ли прикрыла губы рукой и улыбнулась:

— Это не такое уж важное дело, просто разговоры. Вам не стоит так беспокоиться.

Цинь Чжэн с тревогой посмотрела на неё:

— Ли-эр... ты...

Е Ли махнула рукой:

— Воле государя трудно противиться. Раз уж всё так сложилось, конечно, нужно принять реальность. Жалость к себе ничем не поможет, верно? К тому же князь Дин до несчастного случая тоже был выдающимся человеком. За эти годы я не слышала, чтобы у него был скверный характер или что-то в этом роде. Думаю, с ним будет несложно поладить.

Изначально тяжёлая тема мгновенно стала легче благодаря безразличному отношению Е Ли. Четвёрка девушек ещё немного посмеялась и поговорила, а затем пришли служанки из резиденции принцессы и пригласили барышень на банкет. Девушки встали и вместе отправились туда.

Когда толпа удалилась, в изначально шумном саду стало намного тише. Лишь издалека доносился девичий смех. Из-за нагромождения высоких искусственных скал выехала фигура в лазурных одеждах.

Худой человек сидел прямо в инвалидном кресле, глядя в ту сторону, куда ушли девушки. В его мягких и холодных глазах промелькнуло что-то глубокое.

— Старшая принцесса Чжаоян прибыла!

В Пионовом саду на сочной зеленой траве ровными рядами стояли столы, уставленные разнообразными деликатесами и свежими фруктами. Благородные девицы в роскошных нарядах сидели на своих местах, ведя тихие беседы. Услышав о прибытии принцессы, они поспешно встали и в один голос произнесли приветствие: — Приветствуем старшую принцессу.

Старшая принцесса Чжаоян была облачена в скромное, но элегантное дворцовое платье. Хотя ей было уже под сорок, её несколько холодное лицо прекрасно сохранилось. Красивые изогнутые брови были слегка приподняты, что говорило о том, что характер у этой принцессы отнюдь не кроткий. Княжна Жунхуа послушно следовала за ней, разительно отличаясь от той высокомерной и деспотичной особы, которую видели в саду ранее. Рядом с ними шла ещё одна девушка в парчовых одеждах, невероятной красоты. Она с улыбкой и любопытством разглядывала собравшихся барышень. Е Ли перебрала в памяти всех известных ей особ, но так и не смогла угадать, кто это, поэтому решила просто не забивать себе голову.

— Вольно, садитесь.

Все снова поклонились в знак благодарности и заняли свои места.

Только тогда старшая принцесса Чжаоян заговорила:

— Сегодняшний праздник — это просто дружеская встреча столичных барышень в свободное время. Не стоит слишком стесняться, чувствуйте себя как дома.

Хотя принцесса и сказала так, на самом деле мало кто осмелился бы вести себя развязно. Разве что княжна Жунхуа, сидящая рядом с принцессой, взяла её под руку и начала кокетничать. Холодное лицо старшей принцессы смягчилось — очевидно, бездетная принцесса очень любила и баловала свою племянницу.

— Кто та девушка рядом со старшей принцессой? Она такая красивая, — шептались барышни, скрытно и с любопытством разглядывая незнакомку и обмениваясь мнениями с подругами. Некоторые даже украдкой поглядывали на Е Ин. Улыбка на лице Е Ин стала немного натянутой. Девушка сидела по правую руку от старшей принцессы Чжаоян, что говорило о её статусе, не уступающем княжне Жунхуа. А уж внешностью она намного превосходила княжну. Е Ин считала себя первой красавицей столицы, но эта девушка в парче обладала яркой, изысканной красотой, отличной от нежной и хрупкой красоты Е Ин, и притягивала взгляды куда сильнее. Красивая женщина всегда первой замечает ту, что красивее её самой.

— Хе-хе, кто же эта девушка? Боюсь, титул первой красавицы столицы Е Ин не удержать, — тихо усмехнулась Мужун Тин, прикрыв рот рукавом.

Хуа Тяньсян взглянула на неё и с легкой улыбкой сказала:

— Это племянница мужа принцессы Чжаоян.

— Племянница мужа принцессы Чжаоян... Разве это не... — Цинь Чжэн тоже удивилась, немного поколебалась и спросила: — Это какая-то княжна из Наньчжао?

Муж старшей принцессы Чжаоян был принцем-заложником из государства Наньчжао, присланным в Великую Чу. Говорили, что принцесса и принц полюбили друг друга, и она поклялась не выходить ни за кого другого. Покойный император был вынужден выдать свою любимую сестру за заложника. После свадьбы супруги жили в любви и согласии, словно пара неразлучных птиц, но, к несчастью, не прошло и трёх лет, как муж принцессы скончался от болезни. Принцесса поклялась перед покойным императором, что не выйдет замуж повторно и будет хранить верность мужу до конца своих дней.

Услышав это, Е Ли с любопытством посмотрела на Хуа Тяньсян. Хуа Тяньсян была дочерью герцога Хуа и племянницей нынешней императрицы, так что неудивительно, что она знала то, чего не знали другие. Хуа Тяньсян взглянула на принцессу и красавицу впереди и покачала головой:

— Это младшая дочь нынешнего правителя Наньчжао, принцесса Цися, которую называют первой красавицей Наньчжао.

— Слышала, что в Наньчжао много красавиц, и эта принцесса Цися действительно необыкновенна.

Хуа Тяньсян моргнула и посмотрела на Е Ли, словно хотела что-то сказать, но не решалась. Е Ли подняла бровь и с улыбкой спросила:

— Что-то, о чем нельзя говорить?

Хуа Тяньсян улыбнулась:

— Хоть мы и встретились впервые, мне кажется, ты интересный человек. Не вижу вреда в том, чтобы рассказать тебе. Эта принцесса Цися... кажется, говорят, что она останется в Великой Чу надолго.

— Надолго? — Мужун Тин потеряла интерес к танцам и песням и с недоумением посмотрела на Хуа Тяньсян. — Принцесса Цися выглядит примерно нашей ровесницей. Если она останется надолго, не значит ли это...

Не значит ли это, что принцесса Цися собирается выйти замуж в Великую Чу? Династический брак между двумя странами — дело серьёзное, почему же об этом не было ни слуху ни духу?

Хуа Тяньсян слегка кашлянула и, прикрыв рот рукой, прошептала:

— Принцесса Цися сама приехала в Великую Чу. Вы помните, в прошлом году Его Высочество князь Ли ездил с посольством в Наньчжао...

— Ты хочешь сказать...?! — потрясённо воскликнула Мужун Тин, едва сдерживая голос.

Цинь Чжэн незаметно ущипнула её, чтобы та успокоилась. Заметив, что люди за соседними столиками оглядываются, Мужун Тин поспешно приняла благовоспитанный вид и невозмутимо отпила фруктового вина из стоящей перед ней чаши. Убедившись, что на неё больше не смотрят, она виновато улыбнулась трём подругам. Хуа Тяньсян и Цинь Чжэн, очевидно, хорошо знали её характер, поэтому лишь понимающе улыбнулись в ответ. Мужун Тин нахмурилась и посмотрела на Е Ли:

— Хоть так говорить и не следует, но я всё же скажу. Разрыв помолвки с князем Ли, возможно, и вправду не такая уж плохая вещь.

Е Ли, медленно потягивая легкое фруктовое вино, с улыбкой согласилась:

— Ты совершенно права.

— Как думаете, кто в этом году будет судьями на Празднике ста цветов? — спросила Хуа Тяньсян.

Е Ли знала о порядке проведения Праздника ста цветов лишь в общих чертах, считая его просто светским раутом для столичных барышень. Она равнодушно покачала головой, чем так разозлила Хуа Тяньсян, что та ткнула её пальцем:

— Ты впервые участвуешь в празднике, так что должна хоть как-то проявить себя, чтобы эти снобы, задирающие нос до небес, не смотрели на тебя свысока.

Е Ли моргнула и посмотрела на танцовщиц, выступающих в центре площадки:

— Ты хочешь, чтобы я вышла туда петь и танцевать? Я только людей распугаю, я не умею танцевать.

Да и желания выступать у неё особого не было, это же не кастинг на шоу талантов.

Цинь Чжэн мягко объяснила:

— Обычно благородные девицы не выбирают пение и танцы. Но состязания в игре на цитре, шахматах, каллиграфии и живописи, а также в поэзии — обязательны. Три победительницы, выбранные каждый год, получают очень ценные призы.

Призы?

— Вы все участвуете?

Мужун Тин смущённо сказала:

— Кроме меня. Чжэн-эр и Тяньсян очень талантливы. Чжэн-эр в позапрошлом году заняла первое место в поэзии, каллиграфии и живописи. Тяньсян в прошлом году стала первой в шахматах и третьей в игре на цитре. А первое место в прошлом году заняла твоя четвёртая сестра, будущая княгиня Ли. Первое место в игре на цитре и танцах, пятое — в поэзии.

Е Ли взглянула на Е Ин, которая сидела через стол и разговаривала с кем-то, и улыбнулась:

— Об этом я знаю. Но не знала, что Чжэн-эр и барышня Хуа — такие редкие таланты.

Хуа Тяньсян махнула рукой:

— Госпожа Е в своё время была первой талантливой женщиной столицы. В этом году мы с Чжэн-эр не участвуем. Так что теперь вся надежда на тебя.

Е Ли беспомощно вздохнула:

— Я правда в этом не сильна.

Цинь Чжэн взяла её за руку и улыбнулась:

— В этом году Е Ин наверняка снова будет участвовать. Ли-эр, ты не должна ей проиграть.

Хуа Тяньсян тоже воодушевилась:

— Точно, Е Ли, отомсти за меня. В прошлом году я так старалась, но всё равно проиграла Е Ин, такой позор.

Мужун Тин тоже не осталась в стороне и с надеждой посмотрела на неё:

— Если бы соревновались в боевых искусствах, я бы каждый год занимала первое место, жаль только, никто со мной не сражается. Ли-эр, постарайся!

Е Ли не знала, смеяться ей или плакать от напора новых подруг. Она действительно не была сильна в этих искусствах. Хотя мать с детства учила её, и она кое-что умела, но по сравнению с теми, кто специально усердно тренировался, она безнадежно отставала. Взять хотя бы танцы Е Ин: хоть Е Ли их и не видела, но говорили, что для неё нанимали пять-шесть учителей танцев. Каждый танец ставился специально для неё, и Е Ин действительно вложила в это много труда. А Е Ли, получив память из прошлой жизни после смерти матери, потеряла интерес к подобным вещам. К тому же госпожа Ван не стала бы нанимать для неё хороших учителей.

— Боюсь, в этом году тебе придётся участвовать, хочешь ты того или нет, — сказала Мужун Тин, поедая изысканные пирожные со стола. — Победители состязаний на Празднике ста цветов имеют право выбрать любого из присутствующих для поединка. Поверь мне, если бы ты все эти годы не сидела дома, тебя бы вызывали чаще всех.

Раньше — невеста князя Ли, теперь — будущая жена князя Дин. В глазах многих судьба Е Ли вызывала зависть, и они, вероятно, мечтали увидеть её позор.

— Поешь скорее. Когда всё официально начнётся, времени на еду, скорее всего, не будет, — напомнила Хуа Тяньсян.

Е Ли безмолвно смотрела на закуски и блюда перед собой. Получается, они просидели здесь больше часа, а этот так называемый Праздник сотни цветов ещё даже не начался?

Хотя Е Ли и находила всё это довольно скучным, Праздник ста цветов не зря считался главным ежегодным событием, которого с нетерпением ждали все благородные девицы Великой Чу. Когда столы с угощениями убрали, а по приказу старшей принцессы Чжаоян вынесли призы для победительниц, Е Ли, увидев, как загорелись глаза у прежде сдержанных и элегантных девушек, всё поняла. Эти барышни, выросшие в роскоши и видевшие немало диковинок, не могли быть тронуты заурядными вещами. Однако дело было не только в самих сокровищах, но и в славе, которую они приносили. Победа в таком состязании давала им возможность гордиться собой не только в девичестве, но и в будущем, в семье мужа. А уж появление вместе с призами нескольких мужчин рядом с принцессой заставило девичьи сердца забиться ещё быстрее.

Судьи, приглашённые в этом году старшей принцессой, были фигурами весьма значительными. Среди шести мужчин и одной женщины, занявших места за столами возле принцессы, Е Ли знала только одного — князя Ли, Мо Цзинли, который сидел с холодным выражением лица. Ещё один мужчина в парчовой одежде с наглой ухмылкой почему-то улыбнулся именно ей. Это длилось лишь мгновение, но Е Ли была уверена, что не ошиблась — он смотрел прямо на неё, и улыбка эта была далеко не просто вежливой.

— Кто этот в красном? — тихо спросила Е Ли у Цинь Чжэн.

Из семерых судей только один был одет в красное, поэтому Цинь Чжэн сразу поняла, о ком речь, и, прикрыв рот рукой, прошептала:

— Это третий сын семьи Фэн, Фэн Чжияо. Говорят, он очень распутен, да к тому же рождён от наложницы, поэтому глава семьи Фэн его не жалует. Пару лет назад даже ходили слухи, что отец хочет изгнать его из семьи. Но его игра на цитре действительно лучшая в столице.

Заметив, что они шепчутся, Мужун Тин тоже придвинулась ближе и с улыбкой сказала:

— Принцесса в этом году действительно расстаралась, пригласив столько знаменитостей.

Хуа Тяньсян с достоинством смотрела вперёд, но и она не удержалась от комментария:

— Призы в этом году тоже богатые. Жемчужина, сохраняющая молодость, шпилька «Пурпурный феникс» и цитра «Снежный звук», дарованная покойным императором. Если бы моя игра на цитре не была чуть хуже, чем у Е Ин, я бы тоже рискнула попробовать.

Хуа Тяньсян с сожалением любовалась выставленной впереди цитрой «Снежный звук». Это была третья из пяти великих цитр современности, мечта любого музыканта.

— Я уже несколько лет не прикасалась к цитре, — с ещё большим сожалением вздохнула Е Ли.

Четыре девушки переглянулись, беспомощно пожали плечами и стали рассматривать призы и людей на помосте. Цинь Чжэн продолжала тихо представлять присутствующих Е Ли:

— Тот пожилой господин — глава Императорской академии, господин Су Чжэ. Он также был учителем нынешнего императора. Если бы не уважение к принцессе, он бы вряд ли пришёл. Остальные — это Мо Цзянь, занявший первое место на императорских экзаменах и ныне служащий в Министерстве чинов; наследник маркиза Муян, Му Ян; и старший сын генерала Чжэньбэя, Лэн Цинъюй.

Е Ли незаметно скользила взглядом по тем, кого называла Цинь Чжэн, запоминая каждого.

— А кто та женщина? — спросила она.

Хотя Е Ли никогда не считала Е Ин какой-то невероятной красавицей, она признавала, что та достаточно хороша собой. Но сегодня, выйдя в свет, Е Ли обнаружила, что титул первой красавицы столицы, которым владела Е Ин, кажется весьма шатким. Не говоря уже о принцессе Цися из Наньчжао, даже внешность Хуа Тяньсян вполне могла соперничать с Е Ин. Цинь Чжэн была красива, а её утончённый и интеллигентный вид, свойственный девушке из учёной семьи, ничуть не уступал трогательной хрупкости Е Ин. Да и на банкете было немало других выдающихся красавиц. Как же Е Ин умудрялась все эти годы удерживать титул первой красавицы при такой конкуренции?

А женщина, сидевшая на помосте, обладала совершенно иной, завораживающей притягательностью. Даже находясь между двумя мужчинами, она держалась с непринуждённым достоинством, излучая очарование, совершенно отличное от сдержанности благородных девиц.

Выражение лица Цинь Чжэн стало немного странным. Она помолчала, прежде чем ответить:

— Это... Яо Цзи из павильона «Цинчэн». Она славится своим мастерством в танце и игре на цитре. По сравнению с ней танцы Е Ин просто не на что смотреть. К тому же... она в довольно близких отношениях с наследником маркиза Муян и третьим господином Фэном.

Цинь Чжэн говорила с некоторым смущением, но Е Ли всё поняла. Глядя на женщину, которая сидела между наследником маркиза и Фэн Чжияо, сверкая глазами и свободно беседуя, Е Ли подумала, что эта Яо Цзи — действительно незаурядная личность.

Пока они разговаривали, старшая принцесса Чжаоян объявила о начале состязаний. Е Ли было любопытно, как будут проходить соревнования сразу по стольким дисциплинам: цитре, шахматам, каллиграфии, живописи, поэзии и танцам. Но, похоже, все остальные прекрасно знали порядок.

Столы с письменными принадлежностями были расставлены по краям площадки, и желающие продемонстрировать свои таланты в каллиграфии, живописи и поэзии подошли к ним. Служанки принесли различные музыкальные инструменты и встали по бокам в передней части зала, оставив центр свободным для танцовщиц. Е Ли мысленно похвалила организаторов: всё было продумано очень разумно. Никого не заставляли выступать в определённом жанре, ведь не все владели всеми искусствами в совершенстве, что избавляло многих от риска опозориться.

Принцесса Цися и княжна Жунхуа одновременно встали со своих мест рядом с принцессой Чжаоян. Но княжна направилась к столам с кистями и чернилами, а принцесса Цися вышла в центр зала. Очевидно, она собиралась танцевать. Е Ин же подошла к месту, где стояла цитра, и, изящно коснувшись струн, извлекла из них чарующую мелодию.

— Похоже, принцесса Цися действительно решила потягаться с Е Ин, — усмехнулась Мужун Тин. — В столице все знают, что Е Ин лучше всего удаются танцы. То, что принцесса Цися сразу выбрала танец, явно говорит о желании поставить Е Ин на место.

Хуа Тяньсян, любуясь изящным танцем принцессы Цися, похвалила:

— Жители Наньчжао славятся песнями и танцами, что уж говорить о первой красавице, принцессе Цися. Возможно, сегодня именно она затмит всех остальных.

Танец принцессы Цися был страстным и элегантным. В нём сочеталась необузданная страсть чужеземцев и величественная грация Великой Чу. По сравнению с ней Е Ин, которая ещё даже не начала танцевать, уже проигрывала, хотя бы в наряде.

Мужун Тин согласилась и с улыбкой кивнула:

— Думаю, если говорить только о танцах, то лишь Яо Цзи сможет превзойти принцессу Цися. В этом раунде Е Ин в этом году проиграет.

— Е Ин тоже не промах. Удивительно, что она остаётся такой спокойной, видя мастерство принцессы Цися, — заметила Цинь Чжэн.

Хуа Тяньсян рассмеялась:

— Если бы у неё не было даже такой выдержки, ей бы вообще не стоило появляться на людях. В танцах она обречена на поражение, так что ей нужно во что бы то ни стало удержать позиции в игре на цитре.

Е Ли нахмурилась:

— Боюсь, принцесса Цися пришла подготовленной.

Хотя в этой жизни она больше не была снайпером, это не повлияло на её острое зрение. Е Ли не пропустила мимолётную холодную ухмылку принцессы Цися, когда та бросила взгляд на Е Ин.

Мужун Тин цокнула языком:

— Только не говори мне, что эта принцесса Цися играет на цитре лучше Е Ин.

Хуа Тяньсян покачала головой:

— Если бы это было так, принцесса Цися сначала сыграла бы на цитре, а потом танцевала. Танец отнимает много сил, и игра после него может пострадать. Послушайте игру Е Ин.

Изначально мелодичная и плавная музыка внезапно резко изменилась, став быстрой и страстной. Танцующая фигура принцессы Цися тоже ускорилась. В центре площадки замелькали развевающиеся рукава, словно порыв ветра, бушующий среди цветущего сада.

Очевидно, Е Ин тоже заметила это или же почувствовала угрозу от мастерства принцессы Цися.

Сидящие на трибуне тоже заметили перемену внизу. Старшая принцесса Чжаоян нахмурилась, и её взгляд, устремлённый на Е Ин, стал холодным.

Яо Цзи, изящно сидевшая и наблюдавшая за танцем принцессы Цися, вдруг хихикнула. Она повернула голову к князю Ли, сохранявшему суровое выражение лица, и с улыбкой сказала:

— Ваше Высочество князь Ли, будущая княгиня действительно незаурядна. Я восхищена.

Мо Цзинли с холодным лицом даже не удостоил Яо Цзи взглядом, лишь нахмурился. В его глазах Яо Цзи, выходка из увеселительного заведения, была недостойна даже разговаривать с ним. Естественно, он не собирался отвечать ей.

Яо Цзи ничуть не смутилась его пренебрежением. Сверкнув красивыми глазами, она с чарующей улыбкой произнесла:

— Первая красавица столицы действительно оправдывает свою славу, вот только ей немного не хватает гостеприимства.

Голос Яо Цзи был негромким, но Е Ин сидела совсем рядом с трибуной. Слова Яо Цзи как раз достигли её ушей. Глава академии Су Чжэ, до этого молчавший, тоже тихо фыркнул.

Если слова Яо Цзи Е Ин ещё могла проигнорировать, то отношение Су Чжэ заставило её сердце дрогнуть. Её пальцы, до этого порхавшие над струнами словно плывущие облака и текущая вода, на мгновение замерли. Хотя она быстро опомнилась, сидевший рядом с Яо Цзи Фэн Чжияо нахмурился и с лёгкой усмешкой произнёс:

— Я полагал, что за год мастерство игры будущей княгини Ли станет ещё совершеннее. Не ожидал...

Е Ли, конечно, не могла слышать разговоры впереди. И хотя она владела чтением по губам, делиться увиденным с другими не собиралась. Поэтому Цинь Чжэн и остальные увидели лишь то, что, когда Е Ин закончила играть, лицо её было даже мрачнее, чем у принцессы Цися, против которой только что строили козни.

Принцесса Цися завершила танец в идеальной позе, злобно зыркнула на Е Ин и вернулась к старшей принцессе Чжаоян. Капельки пота на её лбу выдавали, что выступление далось ей не так уж легко. Ведь разница между начальным темпом мелодии, которую играла Е Ин, и внезапным ускорением была слишком велика. То, что совершенно не готовая к этому принцесса не опозорилась на месте, было заслугой исключительно её высокого танцевального мастерства и умения приспосабливаться. Но раз Е Ин посмела так подставить её, она ей это припомнит!

Прошло почти два часа, и победители в различных искусствах были наконец определены. Результаты Е Ин оказались чуть хуже, чем в прошлом году. Хотя позже она изо всех сил старалась, исполняя «Танец летящей феи», и с трудом свела всё к ничьей с принцессой Цися, разделив с ней первое место, третий господин Фэн, прозванный лучшим цитристом столицы, высказался против. В итоге Е Ин уступила дочери семьи Лю, Лю Жуюнь, и довольствовалась вторым местом в состязании музыкантов.

После этого она заняла третье место в стихосложении, но даже это не могло скрыть обиженного и подавленного выражения лица Е Ин.

Зато принцесса Цися, будучи чужестранкой, блистала в последующих состязаниях. Она показала отличные результаты: третье место в игре на цитре, первое — в каллиграфии и второе — в шахматах. Таким образом, с двумя первыми местами, одним вторым и одним третьим, принцесса Цися стала безусловным лидером Праздника ста цветов.

Старшая принцесса Чжаоян была явно довольна таким итогом. Судьи на трибуне также с большим одобрением смотрели на иноземную принцессу. Когда старый господин Су Чжэ уже собирался объявить результаты праздника, принцесса Цися наклонилась к старшей принцессе Чжаоян и прошептала ей несколько слов. Затем она встала, виновато поклонилась господину Су и обернулась, глядя на поникшую Е Ин. В её взгляде промелькнула холодная насмешка.

— Прошу прощения у всех присутствующих. Цися просит заново провести состязание в танце с четвертой барышней Е, — громко объявила принцесса.

Зал мгновенно наполнился шумом.

Фэн Чжияо лениво откинулся на спинку стула и, глядя на принцессу Цися, усмехнулся:

— Уверен, все присутствующие будут рады вновь насладиться искусством танца принцессы и первой красавицы столицы. Только... хотелось бы знать, зачем нужно состязаться заново?

Принцесса Цися вскинула голову и надменно произнесла:

— Разве у вас на Центральных равнинах не говорят: «В науках нет первого, в боевых искусствах нет второго»? Хоть этот танец и не боевое искусство, но я, принцесса, не привыкла делить победу с кем-то ещё.

Говоря это, она с презрением взглянула на Е Ин. Разве что прямо не сказала, что Е Ин недостойна стоять с ней на одной ступени.

Лицо Е Ин мгновенно побледнело, а её хрупкая фигурка, казалось, вот-вот упадёт. Присутствующие, видя это, невольно подумали, что принцесса Цися переходит границы. Однако принцессу чужие взгляды не волновали, она лишь пристально смотрела на Е Ин.

Фэн Чжияо ленивым взглядом своих узких глаз скользнул по сидевшему в стороне с мрачным видом Мо Цзинли и усмехнулся:

— Ваше Высочество князь Ли, что вы думаете? Ведь... четвертая барышня Е — ваша невеста.

Мо Цзинли взглянул на Е Ин. В его холодных глазах мелькнуло какое-то чувство. Он равнодушно спросил:

— Принцесса Цися недовольна судейством Яо Цзи?

Яо Цзи ослепительно улыбнулась, источая невероятное очарование:

— Если у принцессы Цися есть ещё более прекрасный танец, Яо Цзи с удовольствием на него посмотрит. Только не знаю, выпадет ли мне такая честь.

Мо Цзинли промолчал. Хоть он и не слишком разбирался в танцах, но понимал, что, судя по оценке Яо Цзи, мастерство Е Ин и принцессы Цися было примерно равным. Однако танец — это зрелище для глаз. Даже если техника у обеих на одном уровне, страсть и живость принцессы Цися явно трогали зрителей больше, чем утонченная возвышенность Е Ин. Такую ситуацию можно назвать «слишком высокая нота, которую мало кто подхватит». Если Е Ин проиграет принцессе Цися...

Красивые брови Мо Цзинли начали хмуриться.

Видя, что он молчит, старшая принцесса Чжаоян недовольно нахмурилась:

— Цзинли.

— Ай!..

Снизу раздался тихий вскрик, а затем звон разбившегося фарфора. Все обернулись на звук. Служанка рядом с Е Ин лежала на земле, моля о пощаде, а сама Е Ин с мертвенно-бледным лицом держалась за левую руку. Рукав был мокрым. Очевидно, служанка, подавая чай, по неосторожности пролила его на хозяйку.

— Ин-эр... — Мо Цзинли вскочил, спрыгнул с помоста и обнял Е Ин, пинком отшвырнув стоявшую на коленях служанку. — Прочь!

Лицо старшей принцессы на помосте позеленело от гнева: Мо Цзинли ударил служанку из её резиденции.

— Эй, кто-нибудь! Пригласите императорского лекаря осмотреть барышню Е.

Присутствующие барышни опешили от такого неожиданного поворота событий. Хотя каждая старалась сохранить благопристойный вид, это не мешало им скрытно обмениваться мнениями.

— Цк, А-Ли, тебе стоит быть осторожнее, твоя сестрица довольно жестока.

За несколько часов сидения обращение Мужун Тин к Е Ли эволюционировало от «барышни Е» и «Е Ли» до близкого «А-Ли». Мужун Тин готова была поставить на кон свой не слишком жалующий книги ум, что это не было случайностью. Она ни за что не поверит, что служанка просто так пролила воду на Е Ин. Уж слишком вовремя это произошло: стоило принцессе Цися бросить вызов, как Е Ин тут же ошпарилась.

— Не знаю почему, но у меня дурное предчувствие, — нахмурилась Хуа Тяньсян.

Е Ли вскинула бровь, но не успела ничего сказать, как услышала слабый, полный сожаления голос Е Ин, прильнувшей к груди Мо Цзинли: — Принцесса, мне искренне жаль. Боюсь, Е Ин не сможет состязаться с вами. Раз принцесса не удовлетворена итогом... почему бы не попросить мою старшую сестру выступить вместо меня? Сестра — законная дочь министра, она наверняка не посрамит честь принцессы. Сестра, ты ведь согласна?

Услышав это, Е Ли, обычно сохранявшая спокойствие, помрачнела. Как Е Ин могла не знать, что она не умеет танцевать? Если она проиграет, то это Е Ли окажется никчёмной и опозорит семью министра, а не Е Ин уступит принцессе Цися. Так она и избежала возможного поражения от принцессы, и одновременно подставила Е Ли, заставив её опозориться на первом же выходе в свет. Действительно, отличный расчет.

— Делайте так, как сказала Ин-эр! — нетерпеливо приказал Мо Цзинли. Не дожидаясь прибытия лекаря, он подхватил Е Ин на руки и направился к выходу из зала.

Глядя в спину решительно удаляющемуся Мо Цзинли, старшая принцесса помрачнела. Спустя некоторое время она глухо произнесла:

— Раз так, пусть третья барышня Е заменит четвёртую барышню Е.

Е Ли потеряла дар речи: неужели никто даже не подумал спросить её, умеет ли она вообще танцевать?

Почти все взгляды устремились на Е Ли. Цинь Чжэн и остальные тоже с тревогой смотрели на неё. Хотя ранее они и подшучивали, уговаривая Е Ли занять призовое место, на самом деле заставлять её никто не собирался. Не говоря уже о том, что они были новыми подругами, учитывая будущие родственные связи между Цинь Чжэн и Е Ли, они бы никогда не стали ей вредить.

Принцесса Цися кипела от гнева из-за ухода Мо Цзинли и Е Ин. А Е Ли, которую Мо Цзинли выставил на замену, к тому же была его бывшей невестой. Поэтому весь свой гнев принцесса направила прямо на неё. Вскинув изящные брови, она сказала: — Барышня Е, прошу вас, начинайте.

Е Ли беспомощно встала, встретилась с полным ненависти взглядом принцессы Цися и, немного подумав, произнесла:

— Я сдаюсь.

Все, включая саму принцессу, остолбенели. Лишь спустя некоторое время Цися пришла в себя и гневно уставилась на Е Ли:

— Ты что, презираешь меня? Мне не нужны твои подачки!

Е Ли покорно покачала головой:

— Я не поддаюсь вам, принцесса. Я искренне признаю поражение.

— Сдаться без боя? Даже если я выиграю, это не будет честной победой.

«А заставлять состязаться того, кто не умеет танцевать — разве это честно?» — подумала Е Ли. Она тихо вздохнула и искренне посмотрела на принцессу, чьи миндалевидные глаза метали молнии:

— Принцесса, я не умею танцевать.

«Так что Е Ин тебя провела».

— Хе-хе, выставить на замену того, кто не умеет танцевать... Его Высочество князь Ли и будущая княгиня Ли поистине изобретательны, — раздался ленивый голос Фэн Чжияо, в котором явно слышалось злорадство.

Принцесса Цися опешила:

— Почему ты не умеешь танцевать?!

— Потому что танцы не являются обязательным предметом для благородных девиц Великой Чу. Уверена, многие присутствующие здесь барышни не умеют танцевать, — уверенно ответила Е Ли.

В неумении танцевать не было ничего постыдного. На самом деле, в Великой Чу мало кто из благородных девиц специально обучался танцам, если только они сами этого не хотели или если семья не планировала отправить дочь в императорский гарем.

Раз Е Ли заявила, что не училась танцам, принуждать её было бы верхом неблагоразумия. Принцесса Цися тоже поняла, что Е Ин её обманула, и ей оставалось лишь временно подавить гнев. Пристально глядя на спокойную девушку в светло-зелёном платье с лёгкой улыбкой на губах, она сверкнула глазами и сказала:

— Ранее мы не видели выступлений барышни Е. Раз уж четвёртая барышня так уверена в своей сестре, прошу вас продемонстрировать свои таланты в чем-то другом. Или же... — она посмотрела на Е Ли с усмешкой и, сделав небольшую паузу, громко добавила: — Или же барышня Е вообще ничего не умеет?

Е Ли опустила голову и помолчала мгновение, затем подняла взгляд и спокойно посмотрела на принцессу Цися:

— В таком случае, Е Ли осмелится показать своё скромное мастерство.

— В таком случае, Е Ли осмелится себя показать.

— Ли-эр… — обеспокоенно произнесла Цинь Чжэн. Мужун Тин и Хуа Тяньсян также с тревогой смотрели на Е Ли. Е Ли подмигнула им, слегка улыбнулась и покачала головой. Цинь Чжэн, увидев её невынужденную улыбку, немного успокоилась. Вспомнив, что мать Ли-эр была когда-то первой красавицей столицы, а дед — главой всех учёных мужей Поднебесной, она подумала: «Даже если она обычно не проявляет себя, всему, что нужно, она наверняка научилась».

Под взглядами присутствующих Е Ли подошла к столу с кистями и тушью. Поразмыслив мгновение, она взяла кисть и принялась работать на высококачественной рисовой бумаге.

На высокой платформе Фэн Чжияо с интересом наблюдал за склонившей голову девушкой в зелёном, невольно кивнув. Яо Цзи, сидевшая рядом с ним, взглянула на него и тихо рассмеялась:

— Фэн Сань очень высокого мнения о третьей госпоже Е?

Фэн Чжияо погладил свой нос и усмехнулся:

— Разве она не интересна? По крайней мере, не так заурядна, как о ней говорят.

Одного только её хладнокровия было достаточно, чтобы Фэн Чжияо посмотрел на неё по-другому, не говоря уже о том, что Мо Цзинли недавно был ею одурачен. Возможно, А-яо на этот раз действительно женится на достойной Ванфэй.

Наследник Хоу Муяна, казалось, тоже заинтересовался их разговором:

— Фэн Сань знаком с третьей госпожой Е?

Фэн Чжияо покачал головой:

— Ты только что вернулся в столицу, разве не знаешь? Это будущая Ванфэй Дин-вана.

— Мо Сюяо? — Муян нахмурился. В юности у него были некоторые отношения с Мо Сюяо, но после того, как с Мо Сюяо что-то случилось, они больше не встречались.

Фэн Чжияо кивнул:

— Верно. Как тебе?

Муян поднял бровь:

— Мо Цзинли слеп.

Яо Цзи невольно хихикнула, прикрыв рот:

— Похоже, Фэн Сань и господин Му оба очень высокого мнения о третьей госпоже Е.

Они не ответили, лишь снова обратили взгляды на девушку в зелёном, которая стремительно писала кистью. Выходцы из знатных семей, они, естественно, понимали друг друга. Дело было не в красоте или таланте, а в том, что по сравнению с Е Ин, Е Ли больше подходила на роль хозяйки большого клана или княжеского дворца. Неизвестно, то ли Мо Цзинли, рождённый в императорской семье, был избалован вдовствующей императрицей и супругой, то ли Е Ин действительно обладала необычайными способностями, о которых никто не знал.

Ожидание собравшихся заняло меньше времени, чем сгорание одной благовонной палочки. Е Ли уже опустила кисть. Старшая принцесса приказала слугам взять работу Е Ли. Когда рисовая бумага оторвалась от стола, все смутно разглядели, что это, кажется, изображение пиона. Цинь Чжэн и её подруги тоже немного вздохнули с облегчением. Независимо от того, займёт ли она призовое место, завершить не слишком плохую картину пиона за столь короткое время означало, что Е Ли как минимум не опозорилась. Работа сначала была представлена на рассмотрение шести оценщикам. Старый господин Су Чжэ, первым увидевший картину, нахмурился, поднял голову и взглянул на девушку в зелёном, которая всё ещё стояла у стола. Затем он снова опустил взгляд и ещё некоторое время рассматривал картину, прежде чем передать её стоящему рядом помощнику министра по делам чиновников Мо Цзяню. Мо Цзянь также хмурился, время от времени поднимая взгляд на Е Ли, и лишь спустя некоторое время передал картину следующему.

Необычная реакция оценщиков заставила юных леди в зале без устали разглядывать Е Ли и гадать, что же за работу она представила.

Когда наконец Фэн Чжияо, последний, кто посмотрел картину, передал её служанке, чтобы та отнесла её старшей принцессе Чжаоян, остальные несколько человек тоже пришли к заключению. Су Чжэ объявил:

— Госпожа Е Ли, дочь министра налогов, занимает первое место по каллиграфии, первое место по поэзии и четвёртое место по живописи.

— А-Ли! — услышав результат, радостно воскликнула Мужун Тин. Остальные тоже удивлённо посмотрели на Е Ли. Е Ли слегка поклонилась людям на подиуме и затем вернулась на своё место. Мужун Тин похлопала её по плечу и засмеялась:

— А ещё говорила, что ничего не можешь, оказывается, ты просто прятала свои таланты!

Е Ли горько усмехнулась:

— Это всего лишь хитрость.

Хуа Тяньсян засмеялась:

— В любом случае, всё равно стоит радоваться. А-Ли, поздравляю!

Цинь Чжэн, поджав губы, улыбнулась и кивнула ей, Е Ли ответила ей улыбкой.

Принцесса Сися, услышав слова Су Чжэ, мгновенно изменилась в лице и, забыв о приличиях, подошла к старшей принцессе Чжаоян, чтобы посмотреть на картину Е Ли. Спустя некоторое время она подняла голову, сложным взглядом посмотрела на Е Ли и больше ничего не сказала. Служанка старшей принцессы передала свиток вниз, чтобы присутствующие барышни могли его посмотреть. Ведь изменение уже установленных мест в конкурсе из-за работы Е Ли требовало, чтобы все были убеждены. Девушка, уже выигравшая первое место в поэзии, также была из семьи учёных, и, будучи очень разумной, посмотрев на картину Е Ли, встала и засмеялась:

— Проиграть потомку Цинъюнь Сяньшэна — это честь, даже при поражении.

Её хорошее воспитание и манеры заставили людей ещё больше её уважать. Мужун Тин, получив картину, тут же развернула её, чтобы поделиться с подругами. Цинь Чжэн восхищённо воскликнула:

— Какое прекрасное стихотворение:«Когда опадают все алые цветы, только тогда ты начинаешь благоухать,Тебя зовут прекрасным именем — Царь Цветов.Все наперебой хвалятся твоей несравненной красотой,Одиноко стоишь ты среди людей, источая первый аромат».

Хуа Тяньсян засмеялась:

— Стихи хороши, и почерк тоже хорош. А-Ли, у кого ты училась такому почерку? Я тоже хочу учиться у этого учителя.

Е Ли тихонько улыбнулась:

— В детстве я получила каллиграфические образцы от одного учителя по фамилии Лю. Писала столько лет, что теперь стало хоть что-то похожее на почерк.

В прошлой жизни она начала учиться в шесть лет, а затем освоила стиль Лю. Вдобавок к этой жизни, в общей сложности прошло более двадцати лет. Если бы и теперь её почерк был неприглядным, это означало бы, что она действительно глупа.

Цинь Чжэн, тоже увлечённая каллиграфией и живописью, завистливо сказала:

— Какое везение! Ли-эр, обещай, что потом пришлёшь мне один образец.

Е Ли кивнула:

— Оригинального образца у меня нет, а то, что я написала, подойдёт?

— Договорились. Я буду ждать.

— И мне тоже… — Хуа Тяньсян и Мужун Тин не отставали, и Е Ли пообещала каждой из них по одному экземпляру, после чего всё успокоилось.

— Я тоже признаю поражение!

Все остальные признали результаты судей, и принцесса Сися, хоть и была недовольна, стиснув зубы, согласилась. Старшая принцесса Чжаоян, видя её неохотное согласие, тихо вздохнула, притянула её к себе и успокаивающе похлопала. Сися только что прибыла в Да Чу, была молода и пылка, не умела проигрывать. Неизвестно, хорошо это или плохо.

— Раз так, то… главной красавицей ежегодного Праздника Ста Цветов становится третья госпожа Е из Дома министра налогов.

Поскольку у всех не было возражений, старый господин Су Чжэ от имени нескольких судей объявил окончательные результаты конкурса этого года.

Фэн Чжияо с улыбкой добавил:

— Конечно, если кто-то не согласен, то может продолжать бросать вызов третьей госпоже Е, и, думаю, третья госпожа Е будет очень рада принять вызов. Разве не так?

Е Ли подняла голову и увидела, как Фэн Чжияо подмигнул ей. Хоть он и выглядел легкомысленно, но она чувствовала, что у него нет никаких дурных намерений.

Новая главная красавица Праздника Ста Цветов, Е Ли, под призывами Цинь Чжэн и других, медленно поднялась на высокую платформу. Собственными руками она приняла от старшей принцессы призы этого года: заветную Жемчужину Сохранения Красоты, заколку из фиолетового нефрита и цитру «Снежный Звук», о которых мечтали все красавицы. Е Ли не чувствовала ни стыда, ни вины за то, что получила призы почти обманным путём, и, конечно, не испытывала никакой гордости. Между позором и хитростью она, конечно, выбрала то, что было выгоднее для неё.

— Третья госпожа Е, не ожидала, что у министра Е есть такая выдающаяся дочь. — Старшая принцесса смотрела на девушку в зелёном перед собой, в её взгляде читалась некоторая задумчивость. — В своё время у меня были некоторые отношения с твоей матерью. Если у тебя будет свободное время, не забудь зайти в княжеский дворец.

Е Ли вежливо и почтительно улыбнулась:

— Благодарю, старшая принцесса. Быть приглашённой старшей принцессой — это большая честь для Е Ли.

— Хорошее дитя, иди. — Старшая принцесса тихо вздохнула и сказала Е Ли.

Е Ли поклонилась старшей принцессе, затем повернулась и слегка поклонилась нескольким судьям, после чего, держа подарки, повернулась и ушла.

— Что ты сказала?! Е Ли заняла первое место в Сотне талантов?!

В павильоне Возвращающегося Снега, резиденции Е, обычно нежный и изящный голос Е Ин звучал с ноткой невыразимой резкости. Девушки-служанки, стоявшие на коленях на полу в элегантно и утончённо обставленном зале, дрожа от страха, отвечали:

— Отве… отвечаю госпоже, снаружи действительно так говорят. Третья госпожа уже вернулась в резиденцию, и… семьи Цинь из Цензорского двора, Сюй, а также резиденции герцога Хуа, генерала Янвэя, премьер-министра и министра обрядов прислали подарки, чтобы поздравить третью госпожу с победой.

На прекрасном лице Е Ин наконец появилась трещина, и она взмахнула рукой, сметая все предметы со стола рядом с собой на пол. Служанка, стоявшая на коленях впереди, была задета, но не смела вскрикнуть от боли, поспешно говоря:

— Госпожа, успокойтесь…

— Что тут успокаиваться! Е Ли… как эта шлюха Е Ли могла стать первой в Сотне талантов? — недоверчиво воскликнула Е Ин.

Она выдвинула Е Ли, потому что была уверена, что за эти годы мать специально никого не нанимала для её обучения. Встретившись с принцессой Цися, которую даже она сама не была уверена победить, Е Ли неизбежно опозорилась бы. В таком случае, хотя Е Ин и не получила бы первое место в Сотне талантов в этом году, она бы проиграла без боя, что не было бы позором. Что ещё важнее, тогда все узнали бы, что только она, Е Ин, является самой выдающейся дочерью семьи Е. Даже если Е Ли была внучкой семьи Сюй, она всё равно не смогла бы сравниться с ней!

Хотя Е Ин была в ярости, она быстро успокоилась, вернув свою обычную изящную нежность. Встав, она сказала:

— Вставайте все, пойдёмте к матушке.

Служанки в зале тайно вздохнули с облегчением. Те, кто должен был убираться, принялись за дело, а те, кто следовал за Е Ин, поспешно привели себя в порядок и направились за Е Ин к госпоже Ван.

В павильоне Славной радости.

Е Ли спокойно сидела, позволяя старой госпоже Е, министру Е и госпоже Ван осматривать её. Старая госпожа Е с любящей улыбкой смотрела на Е Ли и смеялась:

— Ли-эр, ты достойна быть главной дочерью нашей семьи Е. Сегодня ты удивила всех, и в нашей семье Е теперь две первые в Сотне талантов. Кто в столице не похвалит нас за прекрасное воспитание дочерей?

Е Ли слегка улыбнулась, поджав губы:

— Бабушка преувеличивает, это всё благодаря хорошему воспитанию бабушки и отца.

Министр Е смотрел на свою спокойную и достойную дочь со сложным выражением лица. Эта дочь, которой он никогда серьёзно не уделял внимания, была совершенно не похожа на других дочерей в семье. Она казалась незаметной, но если присмотреться, в ней чувствовалось особое величие, спокойствие и достоинство, присущее знатным семьям. Это заставило его невольно вспомнить о своей покойной жене, которую он впервые увидел — она была такой же изящной и невозмутимой. Прекрасная до сердечной боли, но в то же время её изящество вызывало чувство неполноценности. Неужели даже не выросшая в семье Сюй, не получившая лучшего воспитания, кровь семьи Сюй всё равно заставляла всех его остальных детей оставаться далеко позади? Министр Е молча размышлял, вспоминая слова других о выступлении его дочерей на празднике Сотни талантов. Вспомнив о Е Жун, которую избаловали мать и госпожа Ван, министр Е ещё больше сожалел: почему Ли-эр не мальчик?

— Семьи Цинь, Сюй, а также резиденция герцога Хуа, резиденция Лю… этим семьям, приславшим поздравления, обязательно тщательно подготовить ответные подарки, — распорядилась старая госпожа Е, глядя на госпожу Ван, которая сидела, опустив глаза.

Госпожа Ван поспешно скрыла блеск в глазах и почтительно ответила:

— Не беспокойтесь, старая госпожа, невестка всё учтёт.

Старая госпожа Е удовлетворённо кивнула:

— Что касается этих поздравительных подарков, отправьте их все в Чистую Обитель. Пусть Ли-эр посмотрит, какие украшения и одежду ей нравятся, и ещё кое-что докупите. Все семьи прислали приглашения; хотя не нужно идти ко всем, нельзя и ни к одной не пойти. Тогда не уроните достоинство резиденции министра.

Е Ли ещё не успела ответить, как служанка у дверей доложила, что пришла четвёртая госпожа.

Е Ин переоделась в тонкое белое платье, её лицо было бледным, что делало её ещё более хрупкой и слабой. Опираясь на руку служанки, она вошла, поклонилась старой госпоже, министру Е и госпоже Ван, а затем с бледным лицом сказала:

— Ин-эр опозорила семью Е, прошу бабушку и отца наказать меня.

Белые брови старой госпожи Е слегка приподнялись, она посмотрела на министра Е, ничего не говоря. Е Ин всегда пользовалась большой любовью министра Е, даже больше, чем Е Чжаои, которая уже вошла в гарем, поэтому он никак не мог наказать её. Госпожа Ван поспешно обняла дочь и тихо утешила:

— Глупое дитя, как это может быть твоя вина? Если бы не несчастный случай, несомненно, первой в Сотне талантов в этом году снова была бы Ин-эр.

Министр Е кивнул и, следуя за госпожой Ван, сказал:

— Твоя мать права, это произошло по определённым причинам, и это не твоя вина. Быстро вставай, ты слаба, а на полу очень холодно.

Глядя на счастливую семью из трёх человек перед собой, Е Ли сохраняла спокойное и невозмутимое выражение лица, внешне оставаясь почтительной и достойной. Однако в глубине души она уже вспоминала о нескольких новых друзьях, которых завела сегодня. Особенно о Цинь Чжэн, её будущей невестке, и думала, какие ответные подарки им отправить. В последнее время у неё было много дел, и не было времени участвовать в этой скучной семейной драме. Размышляя о своей будущей семейной жизни, возможно, она получит не слишком плохого, но и не слишком хорошего мужа. Если бы это было возможно, она хотела бы создать спокойную и счастливую семью. Возможно, даже иметь одного или двух своих детей…

Пока старая госпожа Е неотрывно осматривала девушку в зелёном платье, Е Ли уже витала в облаках, размышляя о своих недавних делах.

Старая госпожа Е, глядя на эту сцену, тайно вздохнула. Раньше она считала, что Е Юэ и Е Ин хороши, но теперь поняла, что Е Ли на самом деле скрывала свои истинные способности. Благодаря этому спокойствию и невозмутимости старая госпожа Е верила, что если бы во дворец вошла Е Ли, она, возможно, прошла бы гораздо дальше. К сожалению, теперь Е Ли была обручена с калекой князем Дин, у которого, несомненно, не было будущего. Воистину, судьба играет с людьми…

— Бабушка, то, что старшая сестра заняла первое место в Сотне талантов, это большая радость для нашей семьи Е, не следует ли нам рассказать об этом второй сестре, чтобы она тоже порадовалась? — спросила Е Ин, когда счастливая семья из трёх человек наконец закончила свои нежности, подойдя к старой госпоже Е и произнеся нежным голосом.

Министр Е засмеялся:

— Редко когда у Ин-эр такая широта души, она совершенно права. Матушка, что скажете…?

— То, о чём вы говорите, — ответила старая госпожа Е, кивая. — Через несколько дней будет день посещения дворца для выражения почтения, тогда и сообщите эту радостную новость госпоже Чжаои. — Она повернулась к Е Ли и с улыбкой сказала: — Твоя вторая сестра всегда очень хорошо относилась к сёстрам. В будущем, когда вы обе будете управлять своими семьями, ты будешь чаще навещать её.

— Бабушка! — застенчиво воскликнула Е Ин, прикрывая лицо, на её бледном, нежном лице появился румянец. По сравнению с ней, Е Ли была лишена девичьей застенчивости. Министр Е с любовью посмотрел на младшую дочь и тоже засмеялся.

Е Ин взглянула на Е Ли, её красивые глаза сверкнули, и она тихо рассмеялась:

— Третья сестра тоже давно не видела вторую сестру, не так ли? Матушке следует приготовить хороший подарок для второй сестры.

Госпожа Ван вздрогнула и нахмурилась, глядя на Е Ин. Старая госпожа Е, наоборот, что-то почувствовала, снова обратила взгляд на Е Ли и, помедлив, не заговорила. Е Ли заметила выражения лиц старой госпожи Е и Е Ин, и, подумав, поняла, что имеет в виду Е Ин. Она невозмутимо смотрела на Е Ин, ожидая её представления. Е Ин, видя, что госпожа Ван не сразу поняла её слова, а старая госпожа Е тоже молчала, невольно нахмурилась и тихо напомнила:

— У госпожи Чжаои сейчас беременность, и, говорят, когда женщина беременна, её внешность…

Все присутствующие не были глупцами. Услышав только слово «внешность», госпожа Ван немедленно отреагировала, и выражение её лица, когда она смотрела на Е Ли, стало более пылким:

— Господин…

Е Ли в душе беспомощно вздохнула: «В этой семье действительно никто не дурак».

— Ин-эр дело говорит. Ли-эр, отправь драгоценную жемчужину сохранения молодости во дворец в качестве подарка госпоже Чжаои. А если тебе что-то понадобится, просто попроси у своей матери, — министр Е, очевидно, не нашёл ничего предосудительного в предложении Е Ин и немедленно принял решение.

— Жемчужина Сохранения Молодости... — Е Ли безучастно вспомнила о самой желанной из трёх своих наград: о нефритово-зелёной, сияющей жемчужине. Говорили, что тот, кто носит Жемчужину Сохранения Молодости, может вечно оставаться молодым. Для женщины, которая заботится о своей внешности, это было привлекательнее, чем драгоценности, дорогие наряды и роскошные одежды. Однако для Е Ли, с её огромным психологическим возрастом и пятнадцатилетним физическим возрастом, это не представляло большого интереса. Все люди любят красоту, и она была ещё очень молода. Ей достаточно было в будущем приложить небольшие усилия для ухода за собой, и она могла бы быть красивой, когда её внешность соответствовала бы её возрасту. Е Ли не была уверена, что ей действительно понравится выглядеть на двадцать лет, когда ей будет пятьдесят. Более того, она скептически относилась к так называемому «вечной молодости» Жемчужины Сохранения Молодости. По крайней мере, бывшая владелица Жемчужины Сохранения Молодости, принцесса Чжаоян, хотя и была моложе своих сверстниц, но ей было далеко до расцвета сил. Но… то, что ей было всё равно, не означало, что другие могли просто так её грабить!

— Отец, простите, Жемчужины Сохранения Молодости у Ли-эр больше нет, — спокойно сказала Е Ли.

— Как это возможно?! — воскликнула Е Ин, а затем подозрительно посмотрела на Е Ли и сказала: — Неужели третья сестра не хочет расставаться с Жемчужиной Сохранения Молодости? Ин-эр ведь тоже заботится о госпоже Чжаои. В конце концов, госпожа Чжаои — это наша опора для семьи Е.

Е Ли презрительно фыркнула про себя. Опора? Сколько действительно устойчивых аристократических семей, которые простояли сотни лет, держатся на родственных связях?

— Четвёртая сестра слишком много думает. Это всего лишь жемчужина. Я её уже отдала.

— Отдала? Как ты могла отдать Жемчужину Сохранения Молодости? — пронзительно закричала госпожа Ван. Какая женщина в мире не хотела бы Жемчужину Сохранения Молодости? Если бы не думала о своей дочери во дворце, госпожа Ван сама, вероятно, захотела бы присвоить Жемчужину Сохранения Молодости.

Е Ли странно посмотрела на неё и недоумённо сказала:

— Ли-эр всего пятнадцать лет, ещё далеко не время, когда ей понадобится Жемчужина Сохранения Молодости. — Она не стала бы, как древние, считать четырнадцать-пятнадцать лет самым прекрасным возрастом для девушки. Даже если древние девушки созревали рано, четырнадцати-пятнадцатилетние девушки всё ещё выглядели слишком юными. Даже красавица Е Ин на самом деле сильно уступала очарованию двадцатилетних девушек, таких как Яо Цзи. Старая госпожа Е прищурила глаза, посмотрела на Е Ли и сказала: — Кому Ли-эр её подарила? Давай посмотрим, может быть, удастся её вернуть. Даже если обменять на что-то более ценное.

Е Ли нахмурилась, не отводя глаз от старой госпожи Е, и выражение её лица было немного странным:

— Вернуть?

Старая госпожа Е давно была хитрой, как лиса, и как могла не знать, насколько невежливо требовать обратно подаренный подарок. Но Жемчужина Сохранения Молодости была слишком полезна для госпожи Чжаои. Она верила, что через пару дней, когда новости о празднестве Байшэн дойдут до дворца, госпожа Чжаои тоже попросит у них её. И, она не собиралась требовать её обратно от имени семьи Е, а в конце концов заставить Е Ли самой её забрать. Конечно, старая госпожа Е на самом деле больше подозревала, что это лишь отговорка Е Ли, и Е Ли просто не хочет отдавать вещь. Выдавив из себя ласковую улыбку, старая госпожа Е тихо сказала:

— Хорошая девочка, бабушка знает, что это немного невежливо. Но ты ведь знаешь, насколько важна эта Жемчужина Сохранения Молодости для госпожи Чжаои. Госпоже Чжаои трудно живётся во дворце. Если с помощью Жемчужины Сохранения Молодости она сможет получить ещё больше милости от Императора...

Е Ли нахмурилась и беспомощно сказала:

— Но, бабушка, я уже отправила Жемчужину Сохранения Молодости и гуцинь Сюэинь моему старшему дяде.

Министр Е недовольно побледнел и сердито уставился на Е Ли, говоря:

— Вздор! Зачем твоему старшему дяде Жемчужина Сохранения Молодости?

Если бы это был кто-то другой, министр Е, возможно, мог бы отправить людей, чтобы остановить это. Но министр Е действительно не осмелился бы остановить то, что было отправлено старшему брату его покойной жены. У господина Цинъюня было два сына и одна дочь. Его второй сын, Сюй Хунъянь, был единственным прямым потомком семьи Сюй, который всё ещё занимал официальную должность. Но на самом деле, что больше всего давило на министра Е, так это его старший шурин, Сюй Хунъюй, который покинул столицу десять лет назад. Он также был самым известным учёным в мире. В отличие от цензора Сюя, который был элегантным, немного острым и очень принципиальным, этот учёный, которого все хвалили и который, как говорили, превзошёл своего учителя, всегда выглядел нежным и элегантным. Но если ему кто-то не нравился, то этот человек определённо жил бы хуже, чем мёртвый. Вот почему в течение многих лет, несмотря на родственные связи, министр Е не осмеливался бесстыдно отправить Е Жуна в академию Лишань. Этот старший шурин не был таким порядочным, как казался внешне. Он очень хорошо это испытал в своё время.

Е Ли слегка улыбнулась:

— Несколько дней назад старший дядя прислал письмо, в котором упоминал, что гуцинь моего дедушки Сунфэн недавно сломался. Поэтому, когда Ли-эр получила Сюэинь, она от радости немедленно отправила её дедушке. Кстати, я подумала, что Жемчужина Сохранения Молодости мне тоже ни к чему, поэтому я заодно отправила её моей старшей тёте. — Конечно, заодно отправила второй тёте ту фиолетовую нефритовую заколку, которая, как говорили, обладала лечебным эффектом.

Лицо министра Е снова исказилось. Не знаю почему, но когда он услышал, что гуцинь Сунфэн его тестя сломался, он вдруг почувствовал необъяснимый холодок по спине, а в глубине души возникло какое-то непонятное чувство вины. Поэтому он не мог проявлять жёсткости по отношению к Е Ли, лишь с некоторой натяжкой упрекнул её:

— Ты… это дитя, почему ты не посоветовалась с отцом и матерью? — Е Ли безразлично приподняла бровь в душе. Неужели его отец слишком долго был чиновником, и его мозг стал плохо работать, или он действительно верил, что госпожа Ван добродетельна и мудра? Ей нужно было советоваться с приёмной женой, которая была любовницей, о подарках для её покойного тестя? Разве она смогла бы отправить эти вещи после совещания?

— Ли-эр не подумала. Просто старший дядя сказал, что дедушка очень рассержен. Ли-эр не может проявить сыновнюю почтительность перед дедушкой, поэтому сегодня, получив гуцинь Сюэинь, я от радости сразу же отправила его. — Е Ли виновато опустила голову.

Министр Е с натяжкой улыбнулся и сказал:

— Отец знает, что у Ли-эр сыновняя почтительность.

— Папочка… — встревоженно позвала Е Ин.

Министр Е строго посмотрел и махнул рукой:

— На этом всё заканчивается. Больше ничего не говорите. В следующий раз отправьте Юэ-эр побольше серебряных билетов во дворец. На подношения во дворце не экономьте.

Хотя госпожа Ван была недовольна, она следовала за министром Е двадцать лет и знала своего мужа лучше, чем кто-либо другой. По одному его выражению лица она поняла, что это дело не подлежит обсуждению, и в её сердце зародилась обида на Е Ли и покойную госпожу Е. Всегда так! Стоило только упомянуть семью Сюй, как её муж навсегда забывал о ней. Разве семья Сюй была его тестьем, а её семья Ван — нет?

Выйдя из павильона Жунлэ, Е Ли устало выдохнула, слегка повернув голову, посмотрела на Е Ин, которая вышла следом за ней:

— Четвёртая сестра, я пойду обратно.

Е Ин, словно не слышав слов Е Ли, тихо и нежно улыбнулась:

— Третья сестра так щедра, что отдала такое бесценное сокровище, даже не взглянув на него.

— Четвёртая сестра шутит. Дедушка и две тёти не чужие люди. К тому же, два дяди и две тёти очень заботятся о сестре. Но хотя сестра родилась в доме министра, ни одна травинка или деревце здесь не принадлежит ей. Теперь, когда у меня наконец-то есть несколько достойных вещей, я, естественно, должна проявить сыновнюю почтительность к старшим. В конце концов… человек должен быть благодарен, не так ли? — А вы, все эти годы, ели и пили на деньги из приданого моей матери. Разве вы хоть на мгновение вспомнили о ней?

— Третья сестра права, младшая сестра получила урок, — сквозь зубы тихо сказала Е Ин.

Е Ли улыбнулась:

— Я простой человек, который умеет отплатить старшим за их заботу такими вот вещицами. Не то что четвёртая сестра, утончённая и возвышенная, не заботящаяся о мирских вещах. Четвёртая сестра, будьте осторожны.

— Третья сестра, счастливого пути!

Больше не обращая внимания на то, как менялось лицо Е Ин, Е Ли неторопливо направилась в сторону Цинъи Сюань:

— Циншуан, скажи госпоже Чжаои, что время примерно пришло. Пусть она найдёт какое-нибудь дело для госпожи. В последнее время я не хочу их видеть.

— Да, госпожа.

Тётушка Чжао, как и ожидалось, оказалась умной женщиной. Ей совершенно не понадобилась помощь или намёки от Е Ли. На следующий день в резиденции разлетелась новость о беременности тётушки Чжао, причём, по слухам, она носила мальчика. Госпожа Ван почти сразу забыла о своих проблемах с Е Ли и переключилась на то, чтобы всячески противостоять тётушке Чжао. Её положение в семье Е было прочным. Если бы она действительно беспокоилась о том, что Е Ли, девушка, которая скоро выйдет замуж, как-то ей навредит, это было бы смешно. На самом деле, её неприязнь к Е Ли объяснялась невыразимой ревностью и обидой к покойной матери Е Ли. Теперь, когда дело касалось положения её драгоценного единственного сына в резиденции, госпожа Ван, естественно, без колебаний отложила все остальные дела в сторону.

Госпожа Ван не искала проблем, а Е Ин была сильно расстроена поражением на празднике Сотни талантов, поэтому Е Ли наслаждалась свободой. Проявив себя на празднике Сотни талантов, Е Ли постепенно вошла в круг общения молодых благородных девиц столицы. Помимо продолжения подготовки приданого, в свободное время она могла приглашать Цинь Чжэн, Хуа Тяньсян и Му Жун Тин на прогулки. На третий день после праздника Сотни талантов, та самая госпожа Цинь, которая изначально заняла первое место в поэзии, но которую Е Ли обогнала, а именно Цинь Юйлин, родная сестра столичного чиновника Цинь Му, также прислала Е Ли приглашение. Хотя Е Ли почти не общалась с ней, её впечатление о сестре этого беспристрастного судьи было весьма хорошим, и после нескольких обменов письмами их дружба немного окрепла. Е Ли, находясь в прекрасном настроении, уже не очень возражала против того, что тётушка Чжао время от времени приходила в её Чистую Обитель, чтобы поприветствовать и поговорить. Она, естественно, знала намерения тётушки Чжао, но пока та будет вести себя прилично и выполнять своё обещание, Е Ли тоже не нарушит своего слова и, конечно же, обеспечит ей безопасное прибытие в Юньчжоу и рождение ребёнка.

В этот день Е Ли отправилась на прогулку по магазинам по приглашению Цинь Чжэн. В эти дни Е Ли было свободно, и она как раз собиралась купить себе несколько книг. Книги, оставленные матерью, она почти все перечитала за эти годы, когда ей нечем было заняться. Однако Е Ли чётко осознавала свои способности. Даже если бы она обладала фотографической памятью и заучила бы наизусть все книги этого мира, она никогда не стала бы такой талантливой девушкой, как Цинь Чжэн, искушённой во всех видах искусств, поэзии и музыке. Проще говоря, у неё не было такого таланта, хотя её мать когда-то была первой красавицей и самой талантливой девушкой столицы. Что ещё важнее, её мышление и кругозор, сформированные благодаря воспоминаниям о прошлой жизни, уже устоялись, и даже спустя столько лет она всё ещё не могла понять древние идеи и мысли. Поэтому она могла написать несколько шуточных стишков, но создать выдающиеся произведения поэзии было практически невозможно. Размышляя об этом, Е Ли подумала, что её дедушка, который когда-то заставлял её учить столько древних текстов, был чрезвычайно мудр, по крайней мере, это позволяло ей в безвыходных ситуациях вытащить пару стихотворений из головы, чтобы использовать их для числа.

— Сестра Цинь, Тяньсян, Му Жун, — когда Е Ли пришла в условленный чайный домик, Цинь Чжэн и её две подруги уже были там, попивая чай и весело болтая.

Цинь Чжэн обернулась и с улыбкой посмотрела на неё:

— Ли-эр.

Му Жун Тин потянула её, чтобы она села, и сказала:

— Наконец-то ты пришла. Ну как, твоя надоедливая сестра не доставляла тебе хлопот?

Е Ли приподняла бровь:

— Извините, что опоздала, но почему ты думаешь, что она будет доставлять мне хлопоты?

В эти дни не только госпожа Ван, но и Е Ин непонятно куда делись. Никого не было видно, так откуда бы взяться хлопотам?

— Всё равно лучше быть осторожной. Говорят, что госпожа Чжаои во дворце в эти дни не в духе, — Хуа Тяньсян держала чашку с чаем, её улыбка была сдержанной и изящной.

Е Ли моргнула, всё поняв. Она беззвучно поблагодарила Хуа Тяньсян, которая в свою очередь приподняла брови и подняла чашку в знак приветствия.

Му Жун Тин оглядела своих подруг и не удержалась от смеха:

— Эх, наконец-то у меня появилась ещё одна подруга, жаль, что скоро А-Ли выйдет замуж.

— Выйдем замуж, всё равно останемся друзьями, — сказала Е Ли. — Неужели ты не признаешь меня своей подругой после замужества?

Му Жун Тин, без всякой манеры благородной девицы, уткнулась в стол и с досадой сказала:

— Конечно, нет, но когда ты станешь княгиней Дин, разве у тебя будет такая же свобода, как сейчас?

Хуа Тяньсян прикрыла губы, хихикая:

— Когда ты выйдешь замуж, будет то же самое.

— Я ни за что не хочу! — воскликнула Му Жун Тин, её яркие, миндалевидные глаза широко распахнулись. — Я ни за что не выйду замуж за этого идиота!

Ого? Е Ли удивлённо подняла глаза, глядя на надутую Му Жун Тин, а затем перевела взгляд на Цинь Чжэн. Цинь Чжэн, хихикая, наклонилась к уху Е Ли и прошептала. Тогда Е Ли узнала, что Му Жун Тин была обручена с третьим сыном генерала Чжэньбэя, Лэн Хаоюем, ещё при рождении. Но в отличие от старшего брата Лэн Цинюя, который был искусен в обоих искусствах — литературном и боевом, Лэн Хаоюй был развратником, не знающим себе равных в пирах и забавах. Му Жун Тин, которая была единственной дочерью генерала Янвэя и происходила из семьи военачальника, естественно, не могла смотреть на Лэн Хаоюя. Они с детства не ладили, и при каждой встрече начинали драться. К тому же, Му Жун Тин, получив истинное наследие генерала Янвэя, овладела отличными боевыми искусствами, и Лэн Хаоюй даже не мог её победить. Каждый раз он был избит до такой степени, что выглядел жалко, что заставляло Му Жун Тин ещё больше презирать его.

— Хмф! Мой отец просто упрямец, он говорит, что мужчина должен держать своё слово, и ни за что не хочет расторгать помолвку. Этот идиот, если он посмеет жениться на мне, я изобью его так, что даже его отец не узнает, — Му Жун Тин подняла свой маленький подбородок и сердито проворчала.

Хуа Тяньсян лениво подперев щёку, с милой улыбкой сказала:

— Мне кажется, что младший Лэн неплохо к тебе относится. Ты видела в столице хоть одного такого послушного мужчину? Если ты велишь ему идти вперёд, он ни за что не пойдёт назад, если велишь налево, он никогда не повернёт направо.

Му Жун Тин хмыкнула, не отвечая.

Е Ли с интересом наблюдала за её реакцией. Девушкам неизбежно нравились выдающиеся и сильные мужчины. Третий молодой господин Лэн, который даже не мог победить девушку, естественно, не мог вызвать уважения у Му Жун Тин. Однако, похоже, Му Жун Тин не так сильно ненавидела своего жениха, как ей казалось. И… мужчина, которого били с детства, который каждый раз проигрывал, но всё равно снова и снова лез на рожон, действительно ли он так слаб? Если бы это было так, то Лэн Хаоюй на самом деле был бы мазохистом? Е Ли фантазировала в своей голове. Но она не стала уговаривать Му Жун Тин, вмешиваться в выбор друзей не было её любимым занятием, к тому же она действительно не знала этого человека — Лэн Хаоюя.

Му Жун Тин быстро остыла, так же быстро, как и разозлилась, и вскоре забыла о надоедливом женихе. Она хлопнула в ладоши и, встав, сказала:

— Пошли, по магазинам. Мы ведь не для того пришли, чтобы чай пить.

Три девушки и одна «псевдодевушка» весело прогуливались по известным магазинам столицы, выбирая себе различные украшения и одежду. Вскоре каждая из них была весьма довольна покупками. Е Ли, глядя на полные пакеты и сумки в руках слуг, с улыбкой следовала за тремя девушками, бродя то тут, то там, и должна была признать, что независимо от эпохи, женское желание шопинга было очень сильным. Е Ли тоже не бездельничала, во время прогулки она попутно осматривала ход работ в нескольких своих недавно перестраиваемых лавках. Хотя она и не заходила внутрь, но, судя по внешнему виду, результаты были удовлетворительными, и она верила, что они смогут вновь открыться за месяц до свадьбы. Тогда, возможно, она сможет попросить двоюродного брата написать вывеску для «Сокровищницы». Е Ли мысленно строила планы.

Отправив слуг, которые помогали нести вещи, обратно, уставшие от шопинга девушки решили найти место, чтобы пообедать. Му Жун Тин, которая лучше всех знала столичные деликатесы, порекомендовала самый знаменитый ресторан «Чу Сян Гэ».

«Чу Сян Гэ» действительно был самым известным рестораном в столице. Стоило только войти в главный зал и увидеть роскошную, величественную обстановку, не уступающую знатным домам, как сразу становилось ясно, что покровители этого ресторана не могли быть незначительными. Хотя они пришли не так уж поздно, но дела в «Чу Сян Гэ» шли лучше, чем ожидалось. Аккуратный и опрятный официант почтительно извинился перед четырьмя девушками, сообщив, что свободных приватных комнат нет. Му Жун Тин часто бывала вне дома и не особо переживала по поводу отсутствия приватной комнаты. Она просто попросила официанта провести их на второй этаж и усадила их за вполне приличное свободное место. Е Ли окинула взглядом зал и заметила, что там тоже было немало благородных девиц, обедающих по двое-трое, так что их четверо, сидящие в общем зале, не сильно выделялись.

Заказав блюда, Му Жун Тин удовлетворённо улыбнулась:

— Белка-рыба из «Чу Сян Гэ» — это нечто особенное в столице. Я дважды приходила сюда, но так и не смогла попробовать. Неожиданно, сегодня, когда я пригласила вас, она есть в наличии, сегодня мне определённо везёт.

Е Ли с любопытством спросила:

— Му Жун часто ходит по магазинам?

Му Жун Тин засмеялась:

— Мой отец не любит меня контролировать, а я сама не могу усидеть на месте, поэтому часто выхожу погулять. К тому же мой отец любит вкусно поесть, а я… у меня нет к этому таланта, вот я и брожу повсюду, ищу что-нибудь вкусненькое, чтобы принести ему. — Говоря об этом, Му Жун Тин немного смутилась, но любой мог заметить, что отношения отца и дочери в резиденции генерала Янвэя определённо отличались от отношений в резиденции министра. По крайней мере, они были совершенно не похожи на отношения министра Е и Е Ли.

Хуа Тяньсян засмеялась:

— Поэтому, когда я обычно иду по магазинам, я всегда беру Му Жун с собой. В этой столице нет места, которое бы она не знала.

Девушки весело болтали, как вдруг дверь одной из приватных комнат с грохотом распахнулась изнутри, и оттуда вылетела алая женская фигура. Все четверо синхронно обернулись, чтобы рассмотреть её. Му Жун Тин удивлённо воскликнула:

— Ого? Разве это не… Осторожно!

Не успела она договорить, как Му Жун Тин уже встала и стремительно выпрыгнула вперёд.

Второй этаж «Чу Сян Гэ».

Яркий женский силуэт стремительно вылетел из приватной комнаты, и, казалось, вот-вот столкнётся с официантом, несущим поднос, полный блюд. Му Жун Тин в тот же миг выпрыгнула вперёд, пытаясь схватить девушку, но всё же опоздала на полшага, позволив алому рукаву скользнуть по кончикам её пальцев.

— Осторожно! — Е Ли почти в тот же момент, когда официант столкнулся с девушкой в красном, рассчитала направление, куда полетит горячий суп из кастрюли на подносе. Она схватила пустую чашку, стоявшую на столе, и бросила её. Благодаря точному положению и силе, ей удалось отклонить кастрюлю с супом, которая только что слетела с подноса и летела прямо на чью-то голову, немного влево. С грохотом кастрюля упала на пустое место неподалёку, а благодаря тому, что официант крепко держал поднос, из оставшихся тарелок только одна упала на пол перед ним, обрызгав одежду одного из посетителей, но более серьёзных повреждений не было.

Весь второй этаж погрузился в тишину. Официант с бледным лицом посмотрел на упавшую кастрюлю с супом, а затем с благодарностью взглянул на сидящую рядом девушку в зелёном. Если бы не та девушка, которая вовремя бросила чашку, официант прекрасно понимал, что горячий суп, только что снятый с огня, мог попасть на голову джентльмена, сидящего спиной к лестнице, и даже упасть на первый этаж, задев посетителей внизу. Девушка в красном, очевидно, не осознавала, какую аварию она могла вызвать. После того, как Му Жун Тин на мгновение позже схватила её, она гневно отшвырнула её руку и сердито воскликнула:

— Ты дерзишь! Как ты посмела остановить гнев этой принцессы!

Только тогда Цинь Чжэн и остальные поняли, что эта девушка в красном — принцесса Цися из Наньчжао, которую они видели несколько дней назад на празднике Сотни талантов.

Му Жун Тин не стала терпеть её выходки и холодно усмехнулась:

— Показывай свои принцессины замашки в Наньчжао. В ресторане полно народу, а ты несёшься сломя голову. Что, если кто-нибудь пострадает?

Лицо принцессы Цися помрачнело, очевидно, настроение у неё было не из лучших. Она презрительно фыркнула:

— Всего лишь несколько простолюдинов, ну и что, если эта принцесса их поранит?

Как только эти слова прозвучали, лица всех посетителей на втором этаже изменились. Нужно знать, что «Чу Сян Гэ» был одним из лучших ресторанов в столице, и его высокие цены были недоступны для обычных людей. Среди посетителей были только богатые и знатные. Принцесса Цися, произнося здесь такие высокомерные слова, несомненно, оскорбила всех присутствующих. Хуа Тяньсян встала, её прекрасное лицо тоже потемнело от холодности, но улыбка оставалась сдержанной и благородной:

— Даже простолюдины — это простолюдины нашей Великой Чу, и, похоже, маленькая принцесса маленькой страны Наньчжао не имеет права их унижать.

Наньчжао была маленькой и слабой страной. Если бы не то, что на протяжении сотен лет три великие державы боролись друг с другом, постоянно воевали и сдерживали друг друга, маленькая Наньчжао давно была бы поглощена.

— Как ты смеешь быть такой дерзкой! — Лицо принцессы Цися потемнело, и она гневно уставилась на Хуа Тяньсян. Хуа Тяньсян слегка приподняла подбородок, не уступая ей в ответном взгляде. Всего лишь принцесса маленькой страны, они уважают её только из-за старшей принцессы Чжаоян, неужели она действительно думает, что вся знать Великой Чу боится её?

— Принцесса Цися, вы, должно быть, хорошо знаете, что это за место — «Чу Сян Гэ». Если кто-то пострадает, боюсь, старшей принцессе будет очень трудно, — с лёгкой улыбкой сказала Цинь Чжэн, но в её глазах не было обычной мягкости, когда она смотрела на принцессу Цися.

Лицо принцессы Цися слегка изменилось, она тихо хмыкнула и бросила взгляд на спину мужчины, которому чуть не ошпарило голову кипятком:

— С ним ведь всё в порядке, не так ли? Вам не нужно лезть не в своё дело.

Хуа Тяньсян отвела взгляд от принцессы Цися и улыбнулась Му Жун Тин:

— Му Жун, оставь это. В конце концов, принцесса из чужой страны даже извиняться не умеет. Мы просто будем обходить её стороной, когда будем ходить по улицам, кто знает, кто следующий пострадает.

Му Жун Тин серьёзно оглядела принцессу Цися с головы до ног и кивнула:

— Тяньсян, ты права. И все остальные, сегодня просто смиритесь со своей неудачей. Кто сказал, что наша великая принцесса Цися не в настроении? Эй, официант, ты не испугался до смерти? Почему бы тебе не убрать здесь?

Испуганный внезапной ситуацией официант поспешно извинился перед пострадавшими посетителями и торопливо принялся убирать беспорядок.

— Шлюха! — Принцесса Цися побледнела от гнева, сорвала длинный кнут с пояса и ударила им по Хуа Тяньсян.

— Тяньсян! — воскликнула Цинь Чжэн.

Силуэт, словно синий луч, пронёсся, обвив летящий кнут. Е Ли одной рукой оттащила Хуа Тяньсян, а другой рукой резко схватила кончик кнута. Лёгкая боль в ладони заставила Е Ли нахмуриться. Из-за расположения мест она могла лишь оттянуть Хуа Тяньсян на мгновение, но сама приняла удар кнута принцессы Цися. Однако боль в ладони оказалась не такой сильной, как ожидалось. Е Ли посмотрела: кнут в руке принцессы Цися неизвестно когда выскользнул из неё, и теперь она с бледным лицом держалась за тыльную сторону ладони, гневно глядя на Е Ли. Е Ли слегка приподняла брови, окинула взглядом окружающих посетителей и, наконец, остановила взгляд на мужчине, сидевшем у лестницы и ни разу не обернувшемся.

— Принцесса Цися, гости являются гостями, и наши подданные Великой Чу относятся к вам с некоторым уважением. Но ваша привычка размахивать кнутом повсюду, боюсь, не подходит для Великой Чу, и я прошу вас уважать свой статус, — Е Ли холодно посмотрела на принцессу Цися, в её взгляде читалось некоторое недоумение. Она медленно забрала кнут себе, не собираясь возвращать его принцессе. Девушки этой эпохи, даже такие жизнерадостные и активные, как Му Жун Тин, знали меру, почему же принцесса Цися играла с такой опасной игрушкой? — Это я прикажу отправить в резиденцию старшей принцессы.

— Е Ли, ты думаешь, что если ты заняла первое место в Сотне талантов, то ты стала гордой? Всё равно от тебя отказался князь Ли, и всё равно ты выйдешь замуж за этого никчёмного князя Дин. Хмф, эта принцесса даже жалеет тебя.

Взгляд Е Ли был холодным:

— Я думаю, что с вашим кругозором и умом, принцесса Цися, вы вряд ли сможете понять значение и положение резиденции князя Дин для Великой Чу. И тем более не сможете понять безграничную милость нынешнего императора. Или же ваш забывчивый мозг, принцесса Цися, давно забыл, что тот никчёмыш, о котором вы говорите, в пятнадцать лет однажды прошёлся по всему Южному краю, и Наньчжао была одной из них, не так ли? Принцесса Наньчжао, которая не может сравниться даже с никчёмным, как вы… вы… как вы смеете жить? И ещё произносить здесь такие высокомерные речи? Что касается вашего сострадания, принцесса, я, пожалуй, не смогу его принять, лучше оставьте его себе.

Тон Е Ли не был ни разгневанным, ни торопливым, но эти медленные, словно прогулочные, слова заставили лицо принцессы Цися, до этого злорадствовавшей, сначала побледнеть, потом посинеть, а затем почернеть. Многие из присутствующих посетителей тихонько засмеялись.

Хуа Тяньсян, которая только что была напугана тем, что её чуть не обезобразили, пришла в себя и, подойдя к Е Ли, с улыбкой сказала:

— А-Ли, не нужно так уж открыто указывать на недостатки людей. Маленькая страна Наньчжао не может знать так много. Надеюсь только, что после наставлений старшей принцессы кое-кто узнает, что такое настоящая манера принцессы. В конце концов… старшая принцесса — это образец для женщин нашей династии.

Му Жун Тин, надувшись, подошла. То, что она не успела спасти Хуа Тяньсян, так напугало её, что она чуть не лопнула от страха. Теперь, придя в себя, она уже не смотрела на принцессу Цися с добрым выражением лица:

— Тяньсян права. Принцесса Цися просто завидует А-Ли. Хотя А-Ли не может быть супругой князя Ли, она может стать супругой князя Дин. В отличие от некоей принцессы, которая проделала такой долгий путь… хи-хи…

Цинь Чжэн тайком ущипнула её, и Му Жун Тин едва сдержала продолжение своих слов, заменив их двумя смешками. Однако, невысказанный смысл был понятен всем, кто должен был его понять.

— Вы… вы…

— Что случилось? Цися, что ты затеяла?

Дверь приватной комнаты снова распахнулась. Мо Цзинли с холодным лицом и нахмуренными бровями смотрел на эту сцену. Когда его взгляд упал на Е Ли, выражение его лица стало ещё более мрачным.

— Брат Цзинли, они обижают Ся-эр! — Увидев вышедшего Мо Цзинли, принцесса Цися поспешно прижалась к нему, на её лице появилось немного девичьей застенчивости.

О…

Все присутствующие сделали вид, что сосредоточенно едят, но их уши были навострены. Князь Ли должен жениться в начале следующего месяца, не так ли? Почему он встречается с принцессой Цися в ресторане? Неужели князь Ли, после того как бросил третью госпожу семьи Е, теперь собирается бросить и четвёртую госпожу семьи Е?

Мо Цзинли нахмурился и, уставившись на Е Ли, сказал:

— Зачем так раздувать из мухи слона из-за пустяков? Или ты, Е Ли, хочешь привлечь к себе внимание? Оставь эти мысли, эта принцесса ни за что не возьмёт тебя в жёны!

Если бы не прилюдно, Е Ли определённо преподала бы ему незабываемый урок. Неужели ты умрёшь без самолюбования?

— Князь Ли, вы обращались к лекарю?

— Что? — Мо Цзинли опешил.

Е Ли спокойно ответила:

— Бесконтрольные фантазии в любое время и в любом месте — это болезнь, лечитесь как можно скорее.

Пф-ф-ф! — Неизвестно кто, наконец, не выдержал и засмеялся.

— Е Ли, ты дерзишь! — Мо Цзинли никогда не отличался хорошим нравом, и, будучи так открыто осмеянным женщиной, которую он бросил, он мгновенно пришёл в ярость. В его холодных глазах блеснул зловещий свет, и он поднял руку, чтобы схватить Е Ли. В глазах Е Ли вспыхнул холодный огонёк, она перевернула руку, и в правом рукаве у неё уже был зажат какой-то предмет, ожидая, пока Мо Цзинли подойдёт поближе.

Тень стремительно промелькнула, и рука Мо Цзинли остановилась в шаге от Е Ли, и он больше не мог двигаться. Низкий, мягкий голос спокойно прозвучал:

— Князь Ли, вы чем-то недовольны моей будущей княгиней?

— — — Примечание автора — — —О-о-о-о! Наконец-то они встретятся, как же Фэн взволнована

— Князь Ли, ты чем-то недоволен моей будущей княгиней?

На всём втором этаже воцарилась тишина. Даже шум с улицы казался теперь бесконечно далёким. Все застыли, уставившись на Е Ли. В шаге от неё юноша в коричневой одежде крепко сжимал запястье Мо Цзинли, которое тот протянул к девушке. Никто из присутствующих, включая самого князя Ли, не заметил, откуда взялся этот парень. Мо Цзинли яростно сверкнул глазами на юношу и быстро перевёл взгляд в сторону, откуда донёсся голос. Е Ли не смотрела на того, кто перехватил руку её бывшего жениха. Как только раздался голос, она повернулась к лестнице. Там виднелась прямая спина человека в неброской одежде.

Только сейчас люди заметили этого мужчину. На нём было простое, неприметное платье. Сидел он не на обычном стуле, а в изящном инвалидном кресле. Он пришёл заранее, и его скрывала большая ваза высотой в полчеловека, поэтому мало кто обратил на него внимание. Сначала он рассматривал происходящее внизу в зале через резные перила. Лишь теперь он слегка повернул голову, открывая взорам половину своего благородного лица. Он нажал на колёса, и кресло медленно развернулось к собравшимся.

Мужчина сидел прямо. В его облике не было и следа того упадка или нужды, что часто встречаются у калек. Даже стоящие люди рядом с ним казались ниже ростом. На него хотелось смотреть только снизу вверх. Есть такие люди, которым не нужны ни роскошные одежды, ни драгоценности, ни толпы стражников. Где бы он ни находился, он одним своим присутствием возвышался над всеми. Черты его лица были тонкими и изысканными, от него исходило врождённое величие. Левую сторону лица закрывала маска цвета инея, сделанная из неизвестного материала. Она полностью скрывала левую щёку, создавая атмосферу таинственности. И хотя все понимали, что под ней наверняка скрываются жуткие шрамы, маска лишь разжигала любопытство.

— Мо... Сю... Яо! — спустя долгое время медленно выговорил Мо Цзинли.

Имя Мо Сюяо обладало какой-то магической силой. Оцепенение спало, и люди с изумлением уставились на него. Князь Дин много лет не появлялся на публике. Но даже в инвалидном кресле он держался величественно и непринуждённо. Он совсем не походил на того немощного калеку, каким его все представляли. Люди привыкли считать его никчёмным инвалидом, но теперь вдруг вспомнили, каким блестящим он был в юности.

Когда-то он был любимым законным сыном в семье князя Дина и предметом зависти всех юношей Великой Чу. Его таланты сравнивали с лучшими учёными, а в боевых искусствах ему не было равных. В пятнадцать лет он покорил страны Южного приграничья. Его невестой была самая красивая и талантливая девушка столицы. Казалось, весь мир завидовал этой паре. Но удача отвернулась от него в восемнадцать лет. Умер его единственный старший брат. Юноша спешно унаследовал титул и снова отправился на войну, где едва не погиб и вернулся с поражением. В конце концов он сумел переломить ход событий, но цена была слишком высока: тяжёлые раны, изуродованное лицо и паралич ног. Судьба будто издевалась над ним: через три месяца после трагедии скончалась его невеста, с которой они любили друг друга. С тех пор в столице лишь немногим удавалось мельком увидеть князя Дина.

Если в юности Мо Сюяо был подобен яркому пламени, то теперь он напоминал спокойную воду или чистый нефрит. Он стал сдержанным и элегантным. Никто не знал, сколько боли ему пришлось пережить, чтобы так измениться.

— Цзинли, мы не виделись много лет, а ты, я вижу, поднаторел в делах, — Мо Сюяо взглянул на Е Ли, а затем перевёл взор на Мо Цзинли.

Лицо Мо Цзинли, и без того скупое на эмоции, окончательно застыло.— Каким я стал — не твоё дело, — резко бросил он.

Мо Сюяо согласно кивнул:— У меня и вправду нет желания вмешиваться в твою жизнь. Однако... даже если ты не дорожишь собственным достоинством, тебе стоит проявлять уважение к чужому статусу.

Мо Цзинли нахмурился. Он посмотрел на Е Ли с усмешкой, оттолкнул руку державшего его юноши и повернулся к Мо Сюяо:— Хочешь за неё заступиться? Мо Сюяо, неужели ты и вправду положил глаз на эту женщину?

— Ты же знаешь, наши вкусы с детства были абсолютно разными, — Мо Сюяо не рассердился. На его лице даже промелькнула слабая улыбка. — Кроме того, ты проявляешь неуважение к будущей хозяйке поместья князя Дина. Цзинли, ты уверен, что хочешь продолжать в том же духе?

Лицо Мо Цзинли помрачнело. Он злобно глянул на Е Ли и пренебрежительно усмехнулся:— Ха, будущая хозяйка поместья князя Дина? Мо Сюяо, ты уверен, что говоришь именно об этой женщине?

Титул «княгиня Дин» и статус «хозяйка поместья князя Дина» для императорской семьи значили совершенно разные вещи. На простую княгиню можно было закрыть глаза. Но если эта женщина действительно возьмёт в свои руки бразды правления в поместье... Мо Цзинли вдруг понял, что совершил огромную ошибку, подговорив брата-императора отдать Е Ли в жёны Мо Сюяо.

— Ваше Высочество князь Ли, пожалуйста, следите за своим языком! — юноша в коричневой одежде недобро уставился на него.

Мо Цзинли хмыкнул и, не прощаясь, развернулся и пошёл вниз. Принцесса Цися с недоумением наблюдала за происходящим. Нахмурившись, она поспешила вслед за ним.

Представление закончилось. Люди, ошеломлённые новостями, поспешили разойтись. Вскоре на втором этаже остались только Е Ли со своими друзьями и Мо Сюяо. Е Ли горько усмехнулась про себя. После сегодняшнего в столице точно будет шумно.

— Кхм-кхм... Приветствуем Ваше Высочество. Я вдруг вспомнила, что мне нужно кое-что купить. Чжэн-эр, Мужун, проводите меня, — Хуа Тяньсян кашлянула и поспешила улизнуть, проявив поразительное отсутствие верности.

Цинь Чжэн и Мужун Тин закивали. Дождавшись разрешающего кивка Мо Сюяо, они торопливо направились к лестнице. Уходя, Цинь Чжэн бросила на Е Ли обеспокоенный, но ободряющий взгляд. Глядя на подруг, Е Ли с улыбкой вздохнула. Неужели они думают, что она будет смущаться, как маленькая девочка? Впрочем, при первой встрече с незнакомым женихом в такой обстановке полагалось проявить застенчивость. Но Е Ли решила не утруждать себя игрой. Она подняла голову и встретилась взглядом с Мо Сюяо, который тоже внимательно её изучал.

— Ваше Высочество, не сменить ли нам место для разговора? В конце концов... людям здесь нужно работать, — предложила она.

В глазах Мо Сюяо промелькнуло удивление. Он молча кивнул. Они перешли в отдельную комнату на третьем этаже «Чусянгэ».

— Третья госпожа Е... вы меня немного удивили, — заговорил Мо Сюяо.

Они сидели в тихом покое. Мо Сюяо расположился у открытого окна. Перед ним была девушка в простом зелёном платье, которая не проявляла ни тени робости или беспокойства.

Е Ли улыбнулась:— Вы тоже меня удивили, Ваше Высочество.

Если этот человек и был тем самым «бесполезным калекой», о котором судачили в городе, то сплетням в столице верить нельзя совсем.

— Похоже, за эти годы... зрение Цзинли действительно испортилось, — тихо вздохнул Мо Сюяо. В его мягких глазах блеснула улыбка.

Е Ли ответила лёгким смешком:— А меня удивляет ваше отношение к делу. Честно говоря, я думала, что получу второе письмо о расторжении помолвки.

— Вы не боитесь?

— Боитесь? — Е Ли недоуменно посмотрела на него, но быстро поняла вопрос. — Я буду стараться быть осторожной. К тому же приказ императора не обсуждается. Раз нельзя ослушаться, почему бы не попробовать сделать шаг вперёд? Возможно, там меня ждёт совсем иная жизнь.

Мо Сюяо поднял руку и снял маску. Ужасающий шрам тут же предстал перед глазами Е Ли.

Этот след действительно портил его красоту. Но Е Ли видела оторванные конечности и тела, разорванные взрывами, так что этот вид её даже не смутил. Она лишь моргнула и с лёгким сочувствием спросила:— Ваше Высочество решили меня напугать?

Мо Сюяо замер. Его губ коснулась едва заметная улыбка.— Нет. На самом деле я не люблю носить эту маску.

Даже когда его лицо было изуродовано, Мо Сюяо никогда не надевал маску, оставаясь наедине с собой. Он не боялся смотреть на себя.

Е Ли согласно кивнула:— Я тоже не люблю людей в масках.

Сквозь маску трудно разглядеть настоящие эмоции и мысли человека.

Мо Сюяо лишился слов. Девушка перед ним совсем не походила на ту, о которой докладывал Фэн Чжияо или которую он себе представлял. Глядя на её спокойное и красивое лицо, Мо Сюяо вдруг подумал, что Чжияо был прав. Е Ли действительно интересная особа. И она — лучший выбор из всех возможных. Женщина, которая идеально подходит на роль будущей хозяйки поместья князя Дина.

Зал Жунлэ.

Е Ли сидела на своём обычном месте. Она сохраняла полную невозмутимость, не обращая внимания на странные взгляды окружающих. Министр Е смотрел то на спокойную третью дочь, то на обиженную четвёртую, и чувствовал, как у него начинает раскалываться голова. По привычке он хотел отчитать Е Ли. Однако, глядя на её почти безразличное лицо, этот старый лис, искушённый в придворных интригах, внезапно понял: сейчас это не лучший вариант. Это могло привести к последствиям, с которыми он не хотел бы сталкиваться.

Старая госпожа Е сидела во главе стола и внимательно наблюдала за всеми. Слуги уже доложили ей: карета князя Дина лично доставила её внучку к воротам поместья. Хотя самого князя никто не видел, было ясно — именно он привёз Е Ли домой. Глядя на скорбную мину Е Ин, старая госпожа всё больше разочаровывалась в этой избалованной внучке. С тех пор как Ли-эр обручилась с князем Дином, интерес князя Ли к Ин-эр заметно угас. Конечно, виной тому могли быть и слухи, порочащие репутацию четвёртой госпожи. Но даже она, старая женщина, не выходящая из дома, заметила перемены. Неужели её «умная и ловкая» внучка совсем ничего не чувствует? Вместо того чтобы крепче держать князя Ли, она только и делает, что ищет повод досадить сёстрам. Разве она не понимает: как бы ни была нелюбима Ли-эр, она всё равно дочь семьи Е и в будущем станет для них опорой? Впервые в душе старой госпожи зародилось сомнение: правильно ли они поступили, заменив Е Ли на Е Ин в браке с князем Ли?

— Довольно. Ин-эр, Ли-эр — твоя старшая сестра. Знай своё место и веди себя как подобает младшей, — строго произнесла старая госпожа Е.

Е Ин замерла. Она не могла поверить, что бабушка заступилась за Е Ли. Её глаза покраснели от обиды, она прикусила губу и пробормотала:— Но бабушка… она… как она могла выставить князя Ли на посмешище при всех? Это же ставит меня в неловкое положение…

Хлоп! Старая госпожа Е с силой ударила ладонью по столу и холодно отрезала:— Выставить князя Ли на посмешище? Князь Ли прилюдно изводил Ли-эр! Почему он не подумал, что это выставляет на посмешище всю семью Е? Или он считает, что наш род без него пропадёт?

Старая госпожа с разочарованием посмотрела на Е Ин, которая всё ещё пыталась что-то возразить. Ради мужчины та готова была растоптать репутацию и интересы семьи. Можно ли надеяться, что такая внучка принесёт пользу роду? Скорее она продаст семью Е ради князя Ли при первой же возможности. Неужели она думает, что если репутация Ли-эр пострадает, то её собственная станет чище? Слава одного — это слава всех, позор одного — это позор всех. Неужели она этого не понимает? Чему её все эти годы учила госпожа Ван? Старая госпожа бросила ледяной взгляд на невестку. Госпожа Ван вжала голову в плечи, не смея поднять глаз.

— Отец… — жалобно позвала Е Ин.

Министр Е нахмурился. Он тоже был недоволен Мо Цзинли. Если князь Ли хотел поиздеваться над Е Ли, он мог делать это тайно, и министр закрыл бы на это глаза. Но делать это открыто — значит не просто ударить Е Ли по лицу, а втоптать в грязь достоинство всей семьи Е. Если бы не вторая дочь в императорском дворце и не будущий внук, он бы не стал так долго терпеть выходки младшего брата императора.

— Ин-эр, твоя бабушка права. Даже если ты станешь княгиней Ли, ты всё равно останешься дочерью семьи Е. Думаешь, ты удержишься на своём месте без поддержки семьи и твоей второй сестры? Твои сёстры — старшие и младшие — должны жить в согласии и поддерживать друг друга. Только тогда никто не посмеет тебя обидеть. Ты понимаешь это?

— Но… третья сестра сегодня оскорбила не только князя Ли, но и принцессу Цися. Теперь и великая принцесса может на нас разгневаться, — упрямо проговорила Е Ин, бросив злобный взгляд на Е Ли. Слова отца не тронули её сердца. В её глазах никто из дочерей семьи Е, кроме сестры-фаворитки во дворце, не заслуживал внимания. Она — будущая княгиня Ли, зачем ей поддержка каких-то сестёр?

Е Ли подняла глаза и спокойно произнесла:— Четвёртая сестра, не беспокойся. Сразу по возвращении я отправила в поместье великой принцессы извинительное письмо и подарки. Поместье князя Дина также пришлёт своих людей, чтобы всё разъяснить. Великая принцесса великодушна и мудра. Она не станет винить нас, неразумных младших, из-за такого пустяка.

Разумеется, извинения были отправлены также в дома Цинь, Мужун и в поместье герцога Хуа.

Услышав это, старая госпожа Е одобрительно улыбнулась:— Ли-эр всё сделала правильно. Раз всё произошло на глазах у людей и принцесса Цися была неправа первой, великая принцесса Чжаоян не будет мелочиться. Князь Дин тоже проявил заботу. Ли-эр, нужно отправить ответный подарок в его поместье в благодарность за то, что он лично привёз тебя домой. Займись этим сама. Возьми в кладовой всё, что сочтёшь нужным.

Старая госпожа поколебалась, но всё же доверила это дело Е Ли. Она больше не доверяла госпоже Ван. Хотя семье Е не нужно было заискивать перед князем Дином, портить отношения ещё сильнее тоже не стоило.

— Я всё поняла, бабушка. Будьте спокойны, — Е Ли встала и поклонилась.

Лицо госпожи Ван позеленело от злости. Светские визиты и подарки — это обязанность хозяйки дома. Если бы Е Ли действовала от своего имени — это одно, но поручить ей дела всей семьи — значит прилюдно унизить законную жену. Старая госпожа Е даже не дала ей вставить слова. Она лишь строго добавила:— А ты лучше займись приданым Ин-эр. Не забывай, до свадьбы осталось совсем немного времени.

— Да, — покорно ответила госпожа Ван.

В этот момент в зал поспешно вошла доверенная служанка старой госпожи. Она взглянула на Е Ли и подошла к госпоже:— Старая госпожа, к нам прибыли с визитом первый молодой господин Сюй, а также второй, третий, четвёртый и пятый молодые господа Сюй.

— Что?! — Министр Е буквально подскочил в кресле. Если все пятеро сыновей семьи Сюй явились разом, значит ли это, что его несносный шурин тоже прибыл в столицу? Впрочем, зная гордость старшего господина Сюя, тот вряд ли бы сам переступил порог дома Е — дома, где сгубили его единственную любимую сестру.

Старая госпожа Е среагировала быстрее всех:— Скорее, пригласите господ Сюй войти!

Е Ли была поражена. Она и не знала, что дядя и кузены уже в столице. Ей стало немного стыдно, что она не встретила их. Старший дядя обожал её, когда ещё жил в столице. За столько лет она успела отвыкнуть от них и теперь чувствовала лёгкую растерянность.

— Бабушка, я сама пойду встречу братьев.

Старая госпожа кивнула:— Иди. Ин-эр, Шань-эр и Линь-эр — вы тоже идите с ней.

Е Ли не обращала внимания на радость Е Шань и Е Линь или на недовольство Е Ин. Ей было всё равно, что задумала старая госпожа. Она поклонилась и быстрым шагом вышла из зала. Е Линь и Е Шань поспешили следом. Е Ин осталась стоять, с обидой глядя на отца. Она — будущая княгиня Ли, с какой стати ей встречать кузенов Е Ли?

— Ин-эр! — прикрикнул министр Е. У него уже голова шла кругом от её капризов. Увидев, что отец по-настоящему сердится, Е Ин прикусила губу и нехотя последовала за сёстрами.

Когда девушки вышли, старая госпожа Е холодно обратилась к госпоже Ван:— До самой свадьбы пусть Ин-эр каждое утро приходит в зал Жунлэ и прислуживает мне.

— Но… мне ещё столькому нужно её научить, боюсь… — начала было госпожа Ван.

— Чему научить? Посмотри, что ты из неё вырастила за эти годы! — оборвала её старая госпожа. — Не знает границ, избалована, кичится своей красотой и талантами, не видя ничего вокруг. В девичестве это сойдёт, но после свадьбы ей придётся управлять целым поместьем. Неужели ты думаешь, что твои стишки, танцы и мелкие интрижки помогут ей держать лицо в доме князя Ли?

Министр Е согласно кивнул:— Матушка права. Госпожа Чжаои — ваша воспитанница. Если вы дадите Ин-эр пару наставлений, это будет для неё благом.

Видя, что муж согласен и не потерпит возражений, госпожа Ван была вынуждена смириться. В последнее время наложницы тоже распоясались, особенно эта Чжао, так что у неё и самой не хватало времени на дочь.

У ворот поместья Е из кареты вышли двое красивых юношей. Тот, что шёл впереди, взглянул на ожидающего управляющего. В его глазах промелькнуло недовольство. Он хмыкнул и, обернувшись к карете, с усмешкой сказал:— Похоже, авторитета старшего брата недостаточно. Нас никто не встречает.

Следом из кареты вышел юноша на пару лет старше. Он бросил на него короткий взгляд:— Старший брат взял тебя с собой, чтобы ты тут капризничал?

Младший скорчил брату рожицу, ничуть не смутившись:— Кому это нужно! Я приехал только ради сестры Ли.

— Сюй Цинъянь, соблюдай приличия, — раздался из кареты спокойный голос.

Сюй Цинъянь подмигнул брату и тихо проворчал:— Второй брат ещё суровее старшего.

Сюй Цинбай закатил глаза. «Раз знаешь, что он суров, зачем постоянно нарываешься?» — читалось в его взгляде.

Управляющий поместья Е в замешательстве смотрел на молодых людей. Те увлечённо переговаривались между собой, пропуская его приглашения войти мимо ушей. Казалось, они вовсе не собирались переступать порог, не говоря уже о тех, кто всё ещё сидел в карете. Управляющий уже хотел снова заговорить, как вдруг из-за ворот послышался взволнованный голос Е Ли:— Это четвёртый кузен и пятый брат?

Сюй Цинбай обернулся. К ним быстрым шагом шла девушка в зелёном платье. Сначала его взгляд был немного отчуждённым, но, когда Е Ли подошла ближе, в его глазах вспыхнула тёплая улыбка:— Ли-эр, это я, четвёртый брат. Помнишь меня?

Е Ли кивнула. Среди пяти братьев Сюй Цинбай был ей ближе всех по возрасту — он был всего на год старше. В детстве, когда она гостила у семьи Сюй, они всегда вместе учились и играли.— Четвёртый брат…

— Хе-хе, сестра Ли, а я Цинъянь! — не желая оставаться в тени, влез младший.

Е Ли посмотрела на симпатичного юношу и улыбнулась:— Пятый брат совсем вырос. Ты так похож на старшую тётушку. Когда вы уезжали из столицы, ты был совсем крохой.

Сюй Цинъянь тут же скорчил обиженную мину:— Сестра Ли меня дразнит.

— А где старший брат, второй и… третий?

Занавеска кареты резко откинулась, и оттуда спрыгнул Сюй Цинфэн. Он со смехом произнёс:— Хорошо, что Ли-эр помнит третьего брата. А то я уже начал ревновать.

Следом из экипажа вышли двое молодых людей. Это были старший сын семьи Сюй — Сюй Цинчэнь, которого называли первым юным учёным империи, и второй сын — Сюй Цинцзэ.

— Ли-эр, — Сюй Цинчэнь, облачённый в белые одежды, мягко улыбнулся сестре. Его лицо было воплощением изящества и благородства.

Девятнадцатилетний Сюй Цинцзэ, в отличие от утончённого старшего брата, выглядел строгим и суровым. Он производил впечатление холодного и отстранённого человека. Однако Е Ли чувствовала, что его взгляд, устремлённый на неё, полон тепла.

— Старший брат, второй брат, — тихо позвала Е Ли.

Внезапно у неё защипало в глазах. Е Ли, которая всегда считала, что умеет держать себя в руках, почувствовала странную растерянность. В доме Е у неё было много сестёр, но она всегда чувствовала себя одинокой. Теперь же, когда её окружили братья, ей показалось, будто она вернулась в детство. В те времена, когда мама была жива, а дедушка и дядя ещё не уехали из столицы. Это было похоже на возвращение в большую и шумную семью, где, несмотря на вечные споры, всегда было тепло.

Сюй Цинчэнь протянул руку и нежно поправил прядь волос у её уха. Он тихо вздохнул:— Натерпелась ты за эти годы, Ли-эр?

Е Ли замотала головой. В горле встал ком, и она не смогла вымолвить ни слова.

— Третья сестра, нехорошо заставлять кузенов стоять у ворот. Это невежливо. Давайте пригласим братьев в дом, — раздался вкрадчивый голос Е Ин.

Она грациозно подошла к ним и изящно поклонилась Сюй Цинчэню:— Ин-эр приветствует кузена Цинчэня.

Сюй Цинфэн, стоявший рядом, потер нос и отошёл за спину второго брата. Он бывал в этом доме много раз, но высокомерная Е Ин никогда не была с ним так любезна.

Лицо Е Ин слегка изменилось, но она заставила себя улыбнуться. Е Ли быстро справилась с чувствами и сказала Сюй Цинчэню:— Простите мою оплошность. Старший брат, пойдёмте в дом. Отец и бабушка ждут вас.

Сюй Цинчэнь кивнул. Сюй Цинцзэ махнул рукой, и слуги семьи Сюй начали доставать из повозки подарки. Вся процессия направилась к дверям поместья.

Е Ли шла рядом с Сюй Цинчэнем и Сюй Цинцзэ. Она тихо спросила:— Старший брат, как поживают первый дядя и тётушка?

— Матушка осталась в Юньчжоу, — ответил Сюй Цинчэнь. — С отцом всё хорошо, только он немного утомился с дороги. Отдохнёт и придёт в норму.

— Почему вы не предупредили меня о приезде? Я бы вас встретила, — негромко посетовала Е Ли.

Шедший позади Сюй Цинфэн расхохотался:— Тут нет моей вины! Дядя прислал письмо с приказом никого не встречать. Мой отец узнал об их приезде, только когда дядя и братья уже устроились в столичной усадьбе. Он был в ярости!

Е Ли знала характер старшего дяди — он терпеть не мог церемоний и лишнего шума.— Тогда завтра я сама навещу дядю. А как поживают кормилица Линь и кормилица Вэй?

— С ними всё в порядке, — ответил Сюй Цинцзэ. — Они были очень преданы твоей матери. Их семьи тоже хотят поехать с тобой в поместье князя Дина. Дедушка распорядился, чтобы они приехали вместе с нами.

Е Ли кивнула, не тратя время на пустые слова благодарности. В душе она чувствовала вину перед дедушкой. Она не могла быть рядом с ним, чтобы скрасить его старость, а он на склоне лет всё ещё заботился о ней.

Сюй Цинчэнь посмотрел на неё и легонько похлопал по плечу:— Не думай слишком много. Главное, чтобы у тебя всё было хорошо. Тогда и дедушка будет счастлив.

— Я знаю, — отозвалась Е Ли.

Е Линь и Е Шань смотрели вслед уходящей группе — красивые мужчины обступили Е Ли со всех сторон. Сёстры покосились на Е Ин, чьё лицо потемнело от злости.— Четвёртая сестра… те люди… это правда кузены третьей сестры? — осторожно спросила Е Линь.

Е Ин вскинула голову и наградила её яростным взглядом. Такого злобного выражения лица у неё ещё никогда не видели. Е Линь невольно отступила назад, едва не столкнувшись с Е Шань. Е Ин холодно усмехнулась:— И не надейся. Семья Сюй — это не те люди, которые посмотрят на тебя!

Бросив это, она развернулась и пошла прочь, оставив Е Линь в полном замешательстве. Юное лицо шестой сестры вспыхнуло от стыда и обиды. Е Шань покачала головой:— У неё плохое настроение, зачем ты к ней лезешь? Пошли скорее, бабушка будет недовольна, если мы опоздаем.

Е Линь удивилась — обычно Е Шань держалась особняком, а тут вдруг решила её утешить. Увидев, что остальные уже почти скрылись из виду, они поспешили за ними.

Зал Жунлэ.

— Младшее поколение вместе с братьями приветствует старую госпожу и… господина министра, — Сюй Цинчэнь первым вышел вперёд и поклонился. Остальные братья последовали его примеру.

Старая госпожа Е смотрела на пятерых мужчин. Даже если не брать в расчёт знаменитого Сюй Цинчэня, чьё изящество и ум были известны всем, даже тринадцатилетний Сюй Цинъянь выглядел благородно и держался с достоинством. Как бы ей ни не хотелось этого признавать, семья Сюй воспитывала детей лучше, чем семья Е. Глаза старой госпожи блеснули, и она радушно улыбнулась:— Мы же одна семья, забудьте о формальностях. Как поживает ваш отец?

Сюй Цинчэнь выпрямился и с безупречной вежливостью ответил:— У отца всё хорошо. К сожалению, он не смог навестить вас лично из-за усталости после долгого пути. Прошу нас извинить.

Старая госпожа понимала, что это лишь вежливая отговорка, но возразить не могла.— Дорога была трудной, отдых необходим. Жун-эр, подойди же, поприветствуй братьев.

Е Жун стоял рядом с госпожой Ван. Он хотел что-то сказать, но наткнулся на суровый взгляд отца. Нехотя он вышел вперёд:— Е Жун приветствует братьев.

Е Жун не отличался хитростью и даже не пытался притворяться. Он ненавидел Е Ли, а значит, ненавидел и её кузенов. Несмотря на предупреждения отца и бабушки, он не смог скрыть неприязни. Его поклон был небрежным и поверхностным. Лицо министра Е снова потемнело.

Сюй Цинъянь скривил губы и отвернулся. Он был самым младшим, так что вступать в разговор ему не полагалось. Сюй Цинчэнь же будто и не заметил поведения Е Жуна. Его улыбка оставалась мягкой и учтивой:— Молодой господин Е, моё почтение. Слышал, вы весьма преуспели в науках. Цинъянь — ваш ровесник, но он ужасно ленив и озорен. Было бы неплохо, если бы вы общались почаще.

Сюй Цинъянь внутри себя просто взбесился: «Кто это ещё собрался с ним общаться?!» Но вслух возразить старшему брату не посмел. Он послушно выдал дружелюбную улыбку:— Старший брат прав. Я обязательно буду учиться у молодого господина Е.

Сюй Цинчэнь остался доволен послушанием брата. Он распорядился внести подарки для Е Жуна и всех членов семьи Е. Е Жун тут же проникся симпатией к Сюй Цинчэню. В отличие от Сюй Цинфэна, который вечно его задирал, подкалывал и смотрел свысока, Сюй Цинчэнь казался ему замечательным человеком.

Сюй Цинъянь, которого заставили завести сомнительное знакомство, незаметно подобрался к Сюй Цинбаю и легонько ткнул его локтем, вопросительно глядя на брата: «Зачем старшему брату сдался этот болван?»

Взгляд Сюй Цинбая был предельно ясен: «Потому что он редкостный дурак и идиот».

Только идиот мог подумать, что их старший брат действительно станет общаться с кем-то из семьи Е, кроме кузины. Вероятность этого была даже ниже, чем то, что Сюй Цинчэнь решит не досаждать князю Дину.

Под предводительством старшего брата Сюй Цинчэня кузены провели весьма любезную встречу с министром Е и старой госпожой Е. Что же касается госпожи Ван, то она несколько раз пыталась вставить слово, но её намеренно игнорировали. Позже пятый молодой господин Сюй заявил, что у него нет привычки беседовать с чужими наложницами. И это было правдой: в глазах семьи Сюй госпожа Ван никогда не имела статуса законной жены. Оставив в стороне старые обиды между Ван и покойной госпожой Сюй, само семейство Сюй в принципе не признавало возвышение наложниц до статуса супруги. Возможно, это было связано с тем, что в роду Сюй на протяжении многих поколений никто не заводил наложниц, за редчайшим исключением. Будь госпожа Ван знатной дамой, добродетельной и скромной, они бы проявили к ней долю уважения. Но, увы, госпожа Ван этими качествами явно не обладала.

Затем Сюй Цинчэнь в высшей степени вежливо и учтиво упомянул, что его отец очень скучает по племяннице, которую не видел много лет. Он попросил отпустить Е Ли пожить в загородной усадьбе Сюй некоторое время. Старая госпожа Е, разумеется, тут же отказала, заявив, что Е Ли скоро выходит замуж и должна оставаться дома. Тогда Сюй Цинчэнь возразил: поскольку их тетушка рано ушла из жизни, дедушка Сюй очень переживает, что Е Ли после свадьбы не справится с управлением домом и её будут презирать в семье мужа. Поэтому вторая тётушка специально пригласила лучших распорядительниц столицы для обучения Е Ли. Кроме того, дедушка прислал нескольких опытных кормилиц, чтобы заново обучить племянницу этикету. В конце концов… по городу ходят слухи, что третья госпожа Е — девица без талантов, без добродетели и без красоты. Из этого следует, что Е Ли крайне нуждается в строгом наставничестве, чтобы научиться правильно держать себя и вести дела.

Старая госпожа Е замолчала с кислым видом. У неё было много возражений, но она не могла их высказать. Е Ли в очередной раз убедилась: с такой хитрой старухой, как её бабушка, нельзя идти на открытый конфликт или грубить. Посмотрите на кузена: он говорит так изысканно и почтительно, кто усомнится в его добрых намерениях? Но при этом лицо старой госпожи Е трудно было назвать радостным. Сможет ли она теперь хоть что-то возразить? Даже когда в конце бабушка попыталась навязать Е Шань и Е Линь в компанию к Е Ли, Сюй Цинъянь с улыбкой пресёк это. Он заявил, что присутствие молодых людей в усадьбе может повредить репутации двух барышень, ведь «мужчинам и женщинам не пристало находиться рядом». Старой госпоже оставалось лишь смотреть, как кузены уводят Е Ли за ворота поместья Е.

Как только они покинули дом, все заметно расслабились. Даже вечно холодный Сюй Цинцзэ позволил себе слабую улыбку. Отчуждение, вызванное годами разлуки, исчезло в одно мгновение. Сюй Цинъянь, который был слишком мал, чтобы помнить Е Ли, по натуре был общительным и дружелюбным. Через пару минут он уже болтал с ней так, будто они росли в одном доме. Нынешний глава рода Сюй, отец Цинчэня, Цинбая и Цинъяня — старший дядя Е Ли, Сюй Хунъюй, — не хотел лишнего шума. Поэтому он остановился не в доме младшего брата-цензора, а в небольшой загородной усадьбе Сюй. Туда и направилась вся компания.

— Первый дядя…

Увидев перед собой мужчину средних лет, который всё ещё сохранял изящество и благородство манер, Е Ли хрипло позвала его.

Сюй Хунъюй посмотрел на свою племянницу, которую так любил в детстве. В её чертах он увидел семь частей сходства с покойной сестрой, но при этом в ней было больше стойкости и силы. Он тихо вздохнул и поманил Е Ли к себе.

— Ли-эр, ты натерпелась за эти годы. Я знаю обо всём, что творится в столице. Теперь, когда твой дядя здесь, никто не посмеет тебя обидеть!

У Е Ли защипало в глазах. Она заставила себя улыбнуться:— С вторым дядей рядом кто посмеет меня обидеть? Я просто очень скучала по вам и дедушке.

Сюй Хунъюй недовольно покосился на брата, сидевшего рядом:— Был бы от него толк! Разве позволил бы он тем двум женщинам из семьи Е так помыкать тобой?

Сюй Хунъянь знал характер старшего брата, поэтому лишь беспомощно и горько усмехнулся:— Старший брат прав. Это я виноват, не уберёг Ли-эр.

— Дядя! — Е Ли капризно затрясла первого дядю за руку.

Ей было легко ластиться к нему, ведь она вела себя так с самого детства. В конце концов, она была единственным ребёнком в семье Сюй, кто не боялся сурового Сюй Хунъюя.

Сюй Хунъюй с любовью погладил её по голове:— Ладно-ладно, я просто к слову сказал. Столько лет не виделись, а ты уже защищаешь второго дядю.

— Вовсе нет. Я всегда скучала и по вам, и по дедушке.

— Тогда почему ты отказалась ехать в Юньчжоу, когда дед тебя звал?

— ...

Поговорив с дядями, Е Ли отправилась в свою комнату вместе с Сюй Цинъянем. Там её ждали две кормилицы. Дяди и старшие братья остались обсудить свои дела.

Комната Е Ли была уже готова. Она находилась в самом тихом уголке усадьбы. Стиль семьи Сюй — будь то дом цензора, старое поместье или эта усадьба — всегда отличался простотой, изяществом и величием. Е Ли это очень нравилось. Как только она вошла во двор, ей навстречу вышли две женщины.

— Госпожа!

Они были одеты просто и опрятно. Увидев Е Ли, они замерли, и на их глазах выступили слёзы.

— Кормилица Линь... матушка Вэй... — позвала Е Ли.

Линь была служанкой её матери с самого детства, ей уже исполнилось почти пятьдесят. Матушке Вэй, кормилице Е Ли, было сорок. Е Ли помнила, как они рыдали и умоляли не отсылать их обратно в семью Сюй. Они клялись скорее умереть, чем бросить её. Тогда у Е Ли не было никого, кому она могла бы доверять, пока не появилась Циншуан. Но она не жалела о своём решении. В то время она только восстановила память, её разум был затуманен, а тело слабо. Она знала, что не сможет защитить тех, кто искренне её любил.

— Госпожа... госпожа... — Кормилица Линь сквозь слёзы прошептала: — Вы наконец выросли... Вы так похожи на старшую госпожу...

Матушка Вэй любила Е Ли ещё сильнее, ведь она выкормила её на своих руках:— У-у... Я виновата перед покойной хозяйкой. Столько лет вы были совсем одна в этом доме Е. Слава богу... Слава богу, вы целы...

Е Ли вздохнула. Она не очень умела справляться с такими бурными чувствами и неловко пыталась успокоить женщин. Сюй Цинъянь наблюдал за этой сценой и посмеивался. Он окончательно убедился: в семье Е сестру сильно обижали.

— Кхм-кхм. Кормилица Линь, матушка Вэй, теперь вы всегда будете с сестрой Ли. Необязательно всё выплакивать сразу. Может, зайдём в дом и поговорим спокойно? — предложил он.

Женщины вытерли слёзы и закивали:— Пятый молодой господин прав. Мы совсем забылись. Скорее, госпожа, посмотрите, нравится ли вам комната? Если нет — мы всё переделаем.

Пока Е Ли общалась с кормилицами, в кабинете усадьбы воцарилась холодная атмосфера. Сюй Хунъюй сидел за столом и смотрел на брата. Он улыбался, но от этой улыбки Сюй Цинфэн и Сюй Цинбай невольно вздрогнули.

— Значит так. Князь Ли решил, что Ли-эр его недостойна, и сошёлся с четвёртой госпожой Е? А император решил, что дурная слава Ли-эр и позор от расторжения помолвки — отличный повод поиздеваться над князем Дином?

Присутствующие с трудом сдержали дрожь. «Сошёлся»... Дядя, вы же великий учёный современности! Нельзя ли выражаться культурнее?

Сюй Хунъянь кивнул:— Именно так.

Сюй Цинчэнь, сохраняя безупречную улыбку, достал из рукава письмо:— Сегодня утром в «Чусянгэ» князь Ли прилюдно заявил, что как бы Ли-эр ни пыталась привлечь его внимание, он на ней никогда не женится.

Сюй Цинъянь, только что зашедший в комнату, боком спрятался за спину четвёртого брата. Сюй Хунъюй долго молчал, перечитывая письмо. Когда Сюй Хунъянь уже хотел было что-то сказать, старший брат вдруг рассмеялся:

— Хорошо... Не зря она дочь нашей семьи Сюй...

Он передал письмо брату. Сюй Хунъянь сдержал смех. Он знал, что его племянница не такая уж кроткая, как кажется, но такая... сила духа была редкостью. Видимо, князь Ли её совсем довёл.

— Князь Дин тоже был там? — Сюй Хунъянь спрятал письмо в рукав, проигнорировав любопытный взгляд Цинъяня. Он решил позже подумать, как ещё досадить князю Ли. Тот явно заскучал, раз ищет проблем с Ли-эр.

— Ли-эр переговорила с князем Дином. Кажется, они пришли к какому-то соглашению, — мягко улыбнулся Сюй Цинчэнь.

Сюй Хунъюй задумался и махнул рукой:— Твой дед высокого мнения о князе Дине. Раз Ли-эр не против этого брака, пусть будет так. Цинчэнь, остальное на тебе.

Сюй Цинчэнь поклонился:— Я понял, отец. Как раз давно не видел князя Дина.

Только оказавшись у Сюев, Е Ли поняла: Сюй Цинчэнь вовсе не пытался просто отделаться от старой госпожи Е, когда говорил о её обучении. На второй же день пребывания в загородной усадьбе вторая тётушка пригласила супругу герцога Хуа. Та лично обучала Е Ли искусству управления домом и тонкостям светского общения между знатью и императорской семьёй. Кроме того, старая наставница, пришедшая из дворца, обучала её дворцовому этикету и правилам. После полудня Сюй Хунъюй сам разъяснял племяннице основы стратегии и понимания человеческих сердец. Затем Сюй Цинчэнь учил её ценить антиквариат и драгоценности, попутно разбирая по косточкам расстановку сил в столице.

Е Ли всегда считала, что прожила две жизни и знает немало. Теперь же она осознала: в глазах дядей и братьев она была ещё бесконечно далека от образа идеальной знатной дамы. Её дни превратились в бесконечную череду экзаменов, напоминая подготовку к выпускным в прошлой жизни. Она старалась за месяц впихнуть в голову как можно больше знаний, которыми делились родственники.

— Госпожа, пришла барышня Цинь, — доложила Циншуан.

Е Ли сидела в беседке и играла в шахматы с Сюй Цинбаем. Сюй Цинъянь наблюдал за игрой. Эти дни стали временем «интенсивного обучения» не только для Е Ли. Кормилица Линь взялась за Циншуан и Цинся, которые приехали вместе с хозяйкой. Хотя времени прошло немного, Циншуан стала выглядеть гораздо степеннее.

Глаза Сюй Цинъяня загорелись, и он усмехнулся:— О? Будущая вторая невестка пришла?

Сюй Цинбай отложил камни и улыбнулся Е Ли:— Раз пришли гости, продолжим завтра.

Е Ли была только рада. Честно говоря, шахматам го она предпочитала обычные шахматы. По её мнению, в го слишком много внимания уделялось чувствам, глобальному планированию и скрытому проникновению на территорию врага. Обычные шахматы были куда стремительнее: кони, копья, прямое столкновение армий. В глубине души Е Ли, как и в прошлой жизни, любила такую открытую и честную борьбу. Она тоже отложила камни и со смехом сказала:— Я не сильна в го. Боюсь, четвёртый брат уже изрядно со мной намучился?

Сюй Цинбай встал и покачал головой:— По сравнению с Пятым, я готов играть с тобой хоть вечность.

Сюй Пятый был главным «шахматным идиотом» семьи. Он обожал го, но играл из рук вон плохо. В доме Сюев даже слуги брезговали садиться с ним за доску. Услышав слова брата, Сюй Цинъянь скорчил жалобную мину и обиженно посмотрел на Е Ли. Та лишь едва заметно улыбнулась. Она так и не поняла, похвалил её четвёртый брат или подколол.

Вскоре пригласили Цинь Чжэн. Сюй Цинбай, прихватив Сюй Цинъяня за шиворот, удалился.

— Ли-эр, я смотрю, в семье Сюй тебе живётся неплохо? — улыбнулась Цинь Чжэн, стоя у входа в беседку.

Е Ли с измученным видом затащила подругу внутрь:— Я и не подозревала, что мне нужно столько всего выучить.

Цинь Чжэн прикрыла рот ладонью, сдерживая смех:— Твоя матушка рано ушла, вот и приходится наверстывать. Каждую из нас учили этому с детства. К тому же ты выходишь не за простого человека, а в поместье князя Дина. Неудивительно, что дядя Сюй так за тебя взялся.

Е Ли вспомнила два огромных тома по тактике, лежащих у неё в кабинете. У неё невольно задергался глаз. Тот, кто увидел бы это, решил бы, что она собирается не замуж, а на войну. Впрочем, выбирая между книгами о «женских добродетелях», принесёнными кормилицами, и книгами по стратегии, Е Ли мудро выбрала более практичное и интересное занятие.

— Ха-ха, не будем об этом. Сестра Цинь, ты уже видела моего второго брата? — хитро спросила Е Ли.

Лицо Цинь Чжэн залил румянец. Она сверкнула глазами на подругу и тихо ответила:— Первый и второй молодые господа ушли по делам.

Е Ли разочарованно вздохнула. Значит, не видела. Немного подумав, она наклонилась к Цинь Чжэн и прошептала с улыбкой:— Ничего, они обязательно вернутся.

Видя её многозначительную улыбку, Цинь Чжэн покраснела ещё сильнее. От досады она попыталась ущипнуть Е Ли. Та со смехом принялась уворачиваться:— Ой, сестра Цинь, я виновата! Каюсь! Пощади!

Цинь Чжэн ещё раз строго посмотрела на неё:— Ах ты, негодница! Скажи мне… когда ты встретила князя Дина в тот день, как ты могла быть настолько…

Спокойствие Е Ли в тот день произвело на Цинь Чжэн неизгладимое впечатление. Сравнивая это со своей нынешней тревогой, девушка чувствовала себя немного подавленной и неуверенной. Е Ли неловко потёрла нос. Как она могла объяснить юной барышне, что давно вышла из того возраста, когда краснеют при виде красивого мужчины?

— Кхм… ну, это… Просто относись к этому спокойнее. Ничего особенного в этом нет. Все встречаются впервые, и никто ничем не хуже другого, — выдала она порцию пустых наставлений.

Цинь Чжэн лишь закатила глаза. Она поняла: Е Ли — настоящая чудачка, которой неведомы тонкие и прекрасные девичьи переживания. Е Ли же мысленно возмутилась: «Это кому тут неведомы?!»

Пока Е Ли наслаждалась занятой, но приятной жизнью в усадьбе Сюев, в поместье Е и во дворце князя Ли наступили тяжёлые времена. Случившееся в «Чусянгэ» разлетелось по столице со скоростью лесного пожара, обрастая самыми нелепыми слухами. В игорных домах даже начали принимать ставки на то, когда князь Ли снова бросит четвёртую госпожу Е. Всплыли и странные сплетни о связи князя Ли с принцессой Цися: якобы принцесса Наньчжао и принц Великой Чу влюбились друг в друга с первого взгляда, но не могут быть вместе из-за своего положения. Принцесса проделала путь в десять тысяч ли ради любви, а её избранник уже обнимает другую… Эта душераздирающая история любви была готова стать основой для театральной пьесы. Е Ин пришла к Мо Цзинли с жалобами и слезами, но тот сам был по горло в делах, и они расстались после ссоры. Слухи вспыхнули с новой силой.

— Ваше Высочество, вдовствующая наложница просит вас зайти, — доложил управляющий, когда Мо Цзинли с мрачным лицом вернулся в поместье.

Князь Ли кивнул и вместо своих покоев направился к матери, вдовствующей наложнице Сяньчжао.

— Матушка.

Сяньчжао сидела на кушетке, подперев голову рукой. Вид у неё был неважный. Завидев сына, она выдавила слабую улыбку:— Ли-эр пришёл. Садись.

— У матушки есть какие-то поручения? — спросил Мо Цзинли, присаживаясь.

Та покачала головой:— Я хотела спросить, как продвигаются дела. Свадьба уже на носу, если что-то случится, перед императором будет неловко.

— Матушка, не беспокойтесь. Это просто слухи, всё уладится, — хмуро ответил князь.

Наложница Сяньчжао нахмурилась:— Я с самого начала была против твоего брака с этой Е Ин. Терпела только потому, что она сестра госпожи Чжаои. Но теперь она ведет себя так неподобающе. Сможет ли она в будущем держать лицо в поместье князя Ли?

В глазах Мо Цзинли блеснул холодный огонек.— Она ещё молода и глупа. Прошу матушку заняться её обучением в будущем.

Вдовствующая наложница устало махнула рукой:— Ладно, раз уж так вышло, ничего не поделаешь. Но передай Е Ин: пусть сидит смирно и готовится к свадьбе. Раз хочет быть княгиней Ли, пусть ведет себя достойно. И главное — пусть не смеет задирать свою третью сестру!

— Матушка?

Та усмехнулась и с жалостью посмотрела на сына:— Ли-эр, в этот раз ты действительно просчитался. Я не сразу разглядела эту третью госпожу Е. Но разве такая девушка может быть «пустышкой», как о ней болтают? Да даже если бы она и была такой, она всё равно ценнее этой Е Ин. Я слышала, что глава семьи Сюй, Сюй Хунъюй, и все его сыновья прибыли в столицу. Теперь-то ты понимаешь, как дорожит семья Сюй этой Е Ли?

Мо Цзинли холодно хмыкнул:— Семья Сюй, какой бы древней она ни была, давно ушла из политики. К тому же у этой Е Ли нет никакой женской добродетели. Она недостойна быть главной супругой в моем доме.

Сяньчжао вздохнула и кивнула:— Ладно. Главное, чтобы ты сам понимал, что делаешь.

Но Мо Цзинли и не подозревал, что нынешние неприятности — это лишь начало. Мощь древнего клана Сюй, пережившего несколько династий за сотни лет, была не тем, чему мог противостоять обычный князь.

Поместье князя Дина.

— Ваше Высочество, прибыл третий молодой господин Фэн.

Услышав доклад стражника, Мо Сюяо отложил кисть, которой рисовал, и нахмурился.— Пусть войдёт.

Вскоре в дверях кабинета появился Фэн Чжияо. Он выглядел как типичный праздный повеса.— Свадьба на носу, а ты всё ещё так спокоен? — с усмешкой спросил он.

Мо Сюяо даже не взглянул на него.— Зачем пришёл? Тебе не пойдёт на пользу, если люди узнают о нашей связи.

Фэн Чжияо небрежно пожал плечами:— Не я сам захотел прийти. Кое-кто хочет тебя видеть. Порог твоего поместья слишком высок, вот этот человек и обратился ко мне.

Мо Сюяо замер, на мгновение задумался и поднял голову:— Сюй Цинчэнь.

— У князя Дина прекрасная осведомлённость. Слухи не лгали, — раздался голос за дверью.

В кабинет вошёл Сюй Цинчэнь. Облачённый в белые одежды, он казался сошедшим с небес небожителем. В помещении внезапно стало тесно от присутствия троих столь выдающихся и непохожих друг на друга мужчин. Мо Сюяо молча смотрел на Сюй Цинчэня, а затем негромко вздохнул:— Стоило ли господину Сюю так утруждать себя?

Сюй Цинчэнь удовлетворённо кивнул:— Это не было в тягость. Даже если бы на твоём месте был кто-то другой, отец всё равно приехал бы в столицу. Нужно понимать: Ли-эр — единственная дочь в нашей семье Сюй.

Фэн Чжияо вскинул брови, сам нашёл себе стул и с интересом уставился на Мо Сюяо. Он же говорил — у будущей княгини Дин очень серьёзная поддержка.

Сюй Цинчэнь тоже не стал церемониться. Он сел в свободное кресло и принялся внимательно изучать Мо Сюяо.— Трудно было представить, что блистательный первый юный генерал столицы со временем станет таким… изысканно-сдержанным.

Когда-то, в годы юности, слава Сюй Цинчэня и Мо Сюяо гремела одновременно. Они были немного знакомы, но один выбрал путь воина, а другой — учёного. Их характеры были слишком разными, поэтому дружбы не вышло.

Мо Сюяо опустил глаза и горько усмехнулся:— Сюй-сюн, зачем поминать старое? Неужели ты хочешь бередить раны калеки?

Сюй Цинчэнь приподнял бровь:— Если Ваше Высочество сами не можете примириться со своей участью, то с какой стати семья Сюй должна отдать вам Ли-эр? Кроме того, я что-то не замечаю, чтобы вы действительно чувствовали себя уязвлённым.

Мо Сюяо поднял на него холодный, почти безразличный взгляд:— А если бы я и чувствовал себя уязвлённым, разве ты перестал бы об этом говорить?

Фэн Чжияо закатил глаза, переводя взгляд с одного на другого:— Послушайте, господа, вы и дальше собираетесь обмениваться этой бесполезной чепухой?

Сюй Цинчэнь извиняюще улыбнулся:— Хорошо, я прошу прощения за свою невежливость. Но, думаю, князь поймёт чувства брата, которому скоро выдавать сестру замуж, верно?

Мо Сюяо оставалось только горько улыбнуться:— На самом деле мне любопытно другое… Почему семья Сюй согласилась на брак Е Ли с князем Дином?

Сюй Цинчэнь мельком взглянул на Фэн Чжияо. Тот лениво улыбнулся в ответ. Цинчэнь понял, что Чжияо пользуется полным доверием Мо Сюяо. И хотя было неясно, почему князь Дин доверяет сыну семьи Фэн, которая явно на стороне императора, Сюй Цинчэнь не стал копать глубже.

— Потому что император не даст нам права выбора, — ответил он. — Князь Ли изначально был плохим вариантом. К тому же он не по душе самой Ли-эр. По чистой случайности государь согласился расторгнуть ту помолвку. Так почему бы нам было не согласиться? И хотя император снова влез в её судьбу, назначив новый брак, и я, и мой отец доверяем князю Дину гораздо больше, чем князю Ли.

Фэн Чжияо усмехнулся:— Вообще-то князь Ли считается завидным женихом номер один среди столичных невест.

Сюй Цинчэнь равнодушно парировал:— Это не отменяет того факта, что он дурак.

Был ли князь Ли дураком? Разумеется, нет. Но старший молодой господин Сюй явно считал именно так. Фэн Чжияо лишь бросил на него взгляд, мол, «ну ты и резкий тип».

— Значит, император всё ещё не может оставить семью Сюй в покое? — негромко спросил Мо Сюяо. — Связать семьи Сюй и Дин узами брака, чтобы потом проглотить их обе целиком… Не слишком ли велик его аппетит?

Воздух в кабинете будто внезапно похолодел. Фэн Чжияо перестал улыбаться и нахмурился, глядя на друга.

— Ха-ха… У Вашего Высочества острый глаз, — произнёс Сюй Цинчэнь. Он легонько постукивал пальцами по подлокотнику, сохраняя безупречное изящество в каждом движении. — Нынешний правитель, вероятно, считает, что силы семей Сюй и Дин уже не те, что раньше. Если действовать по отдельности, можно спугнуть добычу. Лучше… накрыть всех одной сетью. Семья Сюй контролирует академию Лишань — лучшую в стране. Половина чиновников при дворе — выходцы оттуда. Как государь с такими «великими амбициями» может спать спокойно?

Почему-то словосочетание «великие амбиции» из уст Сюй Цинчэня прозвучало как едкая насмешка.

Мо Сюяо кивнул:— Поместье князя Дина действительно сильно ослаблено. Неудивительно, что император так уверен в себе.

Сюй Цинчэнь улыбнулся:— Я бы не сказал, что его уверенность оправдана. Иначе… разве существовало бы до сих пор ваше поместье?

Поместье князя Дина было для императора как кость в горле. В те времена, когда в семье Дина случилась беда, если бы не этот человек, который, превозмогая боль, удержал всё в своих руках, поместье давно осталось бы лишь в народной памяти.

Фэн Чжияо смотрел на этих двоих — таких спокойных и вежливых — и чувствовал, как по спине бегут мурашки. «Ваше Величество, сделать сватьями две семьи, которых вы боитесь больше всего… Вы правда так ненавидите свою империю?» — подумал он.

— Слушайте… Может, обсудим что-то, что под силу осознать обычному человеку? — вмешался он. — Я всего лишь скромный повеса. Зачем мне слушать разговоры, за которые могут казнить весь род?

Сюй Цинчэнь понимающе кивнул:— Хорошо. У меня есть предчувствие, что перед свадьбой князя и Ли-эр могут случиться какие-то перемены. Семья Сюй давно отошла от столичных дел, так что мы бессильны. Прошу Ваше Высочество позаботиться об этом. Считайте это… проверкой вашей искренности.

Мо Сюяо склонил голову:— Благодарю за предупреждение. Я знаю, что делать.

Сюй Цинчэнь удовлетворённо встал:— В таком случае я откланиваюсь. Побеседуем в другой раз.

Мо Сюяо кивнул и постучал по подлокотнику кресла. В дверях появился юноша в коричневой одежде.— Ваше Высочество.

— Проводи господина Сюя.

Сюй Цинчэнь приподнял бровь, но промолчал и последовал за юношей. Когда они остались одни, Фэн Чжияо с недоумением посмотрел на друга:— Аяо, мне кажется, или этот Сюй Цинчэнь совсем не такой, как о нём говорят?

— А ты, третий господин Фэн, одинаков внутри и снаружи?

Фэн Чжияо промолчал. Кто в этом мире не носит масок?

— Что Сюй Цинчэнь имел в виду? Тот, кто сидит во дворце, и правда хочет уничтожить Сюев и Дин одним ударом? — спросил Чжияо.

— Семья Сюй — глава всех литераторов Великой Чу. Поместье князя Дина из поколения в поколение командовало войсками. Мы действительно мозолим ему глаза.

— Но зачем тогда сводить вас вместе? Он не боится, что вы объединитесь и скинете его с трона? Он настолько уверен в себе или у него припрятан козырь?

Мо Сюяо мягко улыбнулся:— Семья Сюй не пойдёт на измену. Императору нужно лишь дождаться, когда у поместья князя Дина начнутся проблемы, чтобы обвинить Сюев в соучастии. Он прекрасно знает: пока жив старый учитель Цинъюнь, Сюи не предадут Великую Чу. Даже став родственниками, они не станут открыто помогать нам.

Фэн Чжияо пожал плечами. Ему не показалось, что Сюй Цинчэнь выглядит как верноподданный, готовый умереть за государя.

— Вели людям внимательно следить за Мо Цзинли, — Мо Сюяо снова взял кисть и вернулся к прерванному рисованию.

Фэн Чжияо лениво обмахнулся веером:— У Мо Цзинли сейчас и так хлопот полон рот. Как думаешь, кто распустил все эти слухи?

Услышав сплетни в городе, Чжияо подумал, что князь Ли в этом году явно забыл помолиться богам — настолько фатально ему не везло.

Мо Сюяо ответил, не поднимая головы:— Семья Сюй, поместье Мужун, дом герцога Хуа, семья Лю, Управление цензоров, «Чусянгэ» и… я.

Фэн Чжияо лишился дара речи. Что ж, лучше было не спрашивать. «Мо Цзинли, ты умудрился разозлить столько людей разом… Неудивительно, что ты погряз в бедах».

В конце апреля из поместья Е прислали людей, чтобы забрать Е Ли домой. Свадьба Е Ин была назначена на последний день месяца — говорили, что это единственный благоприятный день в апреле. Сюй Хунъюй совершенно спокойно спровадил посланников и позволил Сюй Цинбаю и Сюй Цинъяню отвезти Е Ли обратно лишь за день до торжества. Министр Е был крайне недоволен, но из-за какого-то врождённого и необъяснимого страха перед шурином ничего не сказал. Он лишь велел Е Ли отправляться в павильон Цинъи и хорошенько отдохнуть.

Когда Е Ли уезжала к Сюям, с ней были только две служанки — Циншуан и Цинся. Теперь же она вернулась в сопровождении кормилиц Линь и Вэй и их семей, всего около десяти человек. Кроме того, дедушка лично выбрал для неё двух старших горничных — Цинлуань и Цинъюй. И без того тесный павильон Цинъи стал казаться совсем крошечным. Матушка Вэй, глядя на обстановку комнат, только горестно всхлипывала и вытирала слёзы, приговаривая, что это место совсем не подходит для благородной барышни. Е Ли это не заботило. Она лишь с улыбкой утешала её:— Какая разница, как здесь всё обставлено? Мы скоро уедем, и всё это достанется другим.

Но матушка Вэй не унималась. Твердя, что маленькая госпожа не должна терпеть лишения, она принялась командовать служанками, заставляя их заново обустраивать комнату. Е Ли пришлось уступить. Казалось, её жильём были недовольны абсолютно все: тётушка Сюй тоже при каждом визите начинала ворчать по этому поводу.

— Госпожа, пришла старшая барышня, — доложила служанка у двери.

Е Ли отложила шитьё и улыбнулась:— Пригласи госпожу.

Вскоре в комнату вошла красавица в изысканном платье. Увидев Е Ли, она расплылась в улыбке:— Третья сестра.

Е Ли поспешно встала навстречу:— Приветствую тебя, старшая сестра.

Эта женщина была старшей дочерью в семье Е — Е Чжэнь, второстепенная жена наследника южного маркиза.

Е Чжэнь взяла её за руки и рассмеялась:— Ну что ты, не стоит. После твоей свадьбы уже мне придётся кланяться тебе. Сейчас здесь нет чужих, давай общаться просто как сёстры.

Е Ли кивнула:— Садись, сестра.

Мать Е Чжэнь была личной служанкой министра Е, они вместе росли. Она умерла от болезни, когда дочери было всего пять лет. Маленькую Е Чжэнь воспитывала покойная госпожа Сюй, мать Е Ли. К моменту смерти мачехи девушке было уже тринадцать. Поэтому отношения между Е Ли и Е Чжэнь были вполне добрыми. Когда старшая сестра ещё жила в доме, она иногда заботилась о Е Ли. Однако не успело ей исполниться пятнадцать, как госпожа Ван выдала её замуж за наследника южного маркиза в качестве второстепенной жены. Говорили, что муж не слишком жалует Е Чжэнь. За семь-восемь лет брака она так и не родила детей и редко навещала родной дом. Сёстры не виделись почти два года. Видимо, на этот раз она приехала, чтобы подготовить подарок к свадьбе Е Ин.

Е Чжэнь коснулась лежащего на столе ярко-красного шёлка, и её сердце дрогнуло.— Это… парча «Феникс»? Третья сестра, ты сама шьёшь свадебный наряд?

Е Ли кивнула. Она не была привередлива в одежде, поэтому не спешила с заказом платья. Иначе она просто не знала бы, что делать с парчой «Феникс», которую специально привёз её первый дядя. Ведь по обычаям Великой Чу у каждой девушки может быть только один свадебный наряд, а шить второй считается плохой приметой. Е Чжэнь с лёгкой завистью погладила мягкий красный шёлк и посмотрела на сестру:— Это ведь не матушка Ван подготовила? Я видела наряд четвёртой сестры, у неё юаньянская парча. Говорят, подарок самой вдовствующей императрицы.

Е Ли слегка нахмурилась. Она засомневалась. Императрица подарила Е Ин парчу с уточками-мандаринками, а если Е Ли наденет ещё более драгоценную парчу с фениксами, не будет ли это ударом по самолюбию государыни? Е Чжэнь, прожив много лет в доме маркиза, была женщиной неглупой. Подумав, она сказала:— Парча «Феникс» — это ткань, которую изготавливали только для императорской семьи государства Дунлин. Простым людям запрещено не то что ткать её, но и продавать. Раньше Дунлин, как и Наньчжао, ежегодно присылал её в дар нашему императорскому двору. Но говорят, что ещё при жизни покойного государя секрет её изготовления был утрачен из-за какого-то несчастного случая. Ли-эр, эта ткань — одна из тех двух рулонов, что покойный император подарил семье Сюй, когда родилась твоя мать?

— У сестры острый глаз. Дедушка действительно велел первому дяде привезти её в столицу, — подтвердила Е Ли.

Свадебное платье из парчи «Феникс» когда-то было пределом мечтаний всех знатных невест столицы. В отличие от пышной и яркой юаньянской парчи, эта ткань на первый взгляд казалась обычным красным шёлком. Но как только на неё падал свет, на поверхности проступали узоры живых, будто настоящих фениксов. Стоило человеку пошевелиться, как возникала иллюзия, что птицы взлетают. Лучшим способом отделки считалась вышивка поверх этой парчи — например, пионов или лотосов. Тогда в тени платье казалось просто нарядом с цветами, но на солнце или при свете ламп изысканный узор «фениксы среди пионов» заставлял любого замереть от восторга. Е Ли уже сшила свадебное покрывало и с удивлением заметила, что цвет и форма фениксов меняются в зависимости от яркости и угла падения света. Мастерство этого мира искренне поразило Е Ли, хотя она и была человеком из современного будущего. В отличие от редкой, но всё же доступной юаньянской парчи, ткань «Феникс» сейчас не найти не только в Великой Чу, но и во всех окрестных странах. Можно даже сказать, что именно из-за утраты секрета «Феникса» так прославилась юаньянская парча из Наньчжао.

— Раз это подарок покойного императора, да ещё и на свадьбу по указу нынешнего государя, этот наряд подходит тебе как нельзя лучше. Весь город будет в изумлении, — с улыбкой произнесла Е Чжэнь. В её глазах на миг промелькнуло злорадство. Она уже представляла, какие лица будут у госпожи Ван и Е Ин, когда они увидят Е Ли в этом платье.

Е Ли кивнула и передала незаконченное платье служанке Цинлуань.— Мы всё обо мне да обо мне. Как ты сама, сестра? Мы так долго не виделись.

Е Чжэнь опустила глаза, и улыбка на её лице померкла.— Что со мной может быть не так? Просто живу день за днём.

Е Ли слышала о репутации наследника южного маркиза, но, увы, ничем не могла помочь. К тому же они с сестрой не были настолько близки, чтобы обсуждать личные тайны. Ей оставалось только сказать:— Как бы то ни было, береги себя. Если сама о себе не позаботишься, кто ещё это сделает?

Е Чжэнь замерла. Она посмотрела на Е Ли:— Ты права, третья сестра. Все эти годы… тебе тоже было нелегко. Но теперь у тебя есть поддержка семьи Сюй, и в будущем тебе точно не будет труднее, чем в этом доме.

Е Ли мягко улыбнулась и встала:— Сестра, ты уже заходила к четвёртой?

Е Чжэнь покачала головой:— Я только что от бабушки. Четвёртая сестра сейчас занята — выбирает украшения, которые ей только что принесли. Я не хотела ей мешать.

Е Ли рассмеялась:— Тогда пойдём вместе. Цинся, достань тот набор украшений «Красный феникс, летящий к солнцу», отнесём его четвёртой сестре.

— Госпожа, но это же подарок старой госпожи вам! — возразила Циншуан.

Это была одна из самых ценных вещей. Е Ин раньше очень хотела её получить, но бабушка ей отказала. Зачем отдавать такое сокровище?

Е Ли махнула рукой:— Я всё равно не буду это носить. Если четвёртой сестре нравится, пусть забирает.

Е Ли старалась держаться подальше от столь тяжеловесных и пафосных украшений. Она не сомневалась: если надеть весь комплект сразу, шея потом будет нещадно болеть. Скорее всего, Е Ин тоже не станет их носить — она ведь придерживается образа нежной и возвышенной девы. Просто ей было обидно, что бабушка отдала вещи Е Ли, а не ей. Е Чжэнь внимательно посмотрела на спокойное и безразличное лицо Е Ли и тихо вздохнула:— Среди всех нас у тебя, Ли-эр, самый твёрдый характер.

Е Ли улыбнулась:— Дело не в характере. Нам всё равно не придётся жить под одной крышей всю жизнь. Остался всего месяц, какой смысл ссориться из-за таких мелочей?

Е Чжэнь склонила голову и улыбнулась:— Ты права, сестра.

Когда Е Ли и Е Чжэнь пришли во двор к Е Ин, та вместе с госпожой Ван выбирала украшения из тех, что в изобилии лежали на столе. Увидев, что сёстры пришли вдвоём, Е Ин немного удивилась. Она быстро скрыла свои чувства и с улыбкой поднялась им навстречу:— Большая сестра, третья сестра, как это вы пришли вместе?

Е Чжэнь улыбнулась в ответ:— Слышала, что четвёртая сестрёнка занята, вот и зашла сначала к третьей сестре. А тут и она как раз собралась к тебе, так что мы пришли вдвоём.

Е Ин кротко улыбнулась:— О чём ты, большая сестра? Чем таким Ин-эр может быть занята? Садитесь скорее, большая сестра, третья сестра.

Е Ли шла следом за ними и с интересом приподняла бровь. Она впервые видела, чтобы Е Ин разговаривала с сёстрами без капли высокомерия. Особенно с теми, кого всегда презирала за их происхождение от наложниц. Похоже, методы старой госпожи действительно не стоили недооценивать. Ей удалось так сильно изменить Е Ин за столь короткое время.

Е Чжэнь тоже чувствовала себя неловко из-за такого радушного приёма. Она несколько раз посмотрела на Е Ин, прежде чем позволила увлечь себя внутрь. Там она поклонилась госпоже Ван:— Приветствую мать.

— Госпожа, — Е Ли спокойно поклонилась.

Госпожа Ван посмотрела на спокойную и невозмутимую Е Ли. В душе она тайно заскрежетала зубами. Хотя она уже много лет была законной женой, Е Ли ни разу не назвала её матерью. Госпожа Ван и сама не хотела, чтобы дочь Сюй называла её так. Однако в поместье Е только Е Ли была единственной настоящей законной дочерью. Из-за этого госпожа Ван чувствовала, что её положение хозяйки дома не совсем оправданно. Раньше она часто шептала мужу на ухо жалобы. Но почему-то, как бы она ни настраивала его против дочери, господин министр никогда не настаивал на этом. Он даже не пытался заставить Е Ли изменить обращение.

— Мама, Ин-эр хочет поговорить с большой сестрой и третьей сестрой. У вас есть дела, так что идите, — Е Ин кокетливо потянула госпожу Ван за руку.

Госпожа Ван с любовью и гордостью посмотрела на красавицу-дочь. Её настроение тут же улучшилось. Что ни говори, а в итоге победила именно она. Одна её дочь — императорская наложница во дворце, другая — законная жена князя Ли. Её сын в будущем станет главой семьи Е. А Сюй умерла рано. Её родная дочь выйдет замуж за калеку-князя, а приёмная дочь станет лишь наложницей.

— Хорошо, поболтайте, сёстры. Мне ещё нужно уладить дела. Мама пойдёт.

Сёстры встали и проводили госпожу Ван. Е Ин тут же усадила Е Чжэнь и Е Ли. Она виновато посмотрела на них:— Большая сестра, третья сестра, раньше Ин-эр была неразумной. Я часто пренебрегала вами обеими. Надеюсь на ваше великодушие. Пожалуйста, не сердитесь на Ин-эр.

Услышав это, Е Чжэнь в недоумении взглянула на Е Ли. На её лице появилась улыбка:— Четвёртая сестрёнка, ты шутишь. Мы же сёстры, какие могут быть обиды? В будущем мне ещё придётся полагаться на четвёртую сестру.

Е Ин расцвела в улыбке:— Бабушка говорит верно. Мы все родные сёстры, поэтому должны помогать друг другу. Не говори так, большая сестра.

Е Ли сидела в стороне и слушала их праздную болтовню. Она примерно понимала, что старая госпожа Е сказала Е Ин. Но её всё же удивило, что Е Ин так послушно приняла наставления. Впрочем, Е Ли больше верила поговорке: «Легче изменить горы и реки, чем натуру человека». Даже если Е Ин слушала бабушку, её характер не мог измениться так резко. Похоже, за эти дни произошло что-то, о чём она не знала.

Наступила глубокая ночь. Поместье министра обычно в это время погружалось в тишину, но из-за завтрашней свадьбы везде горели огни. Даже служанки в павильоне Цинъи, где жила Е Ли, выглядели возбуждёнными. Свадьба четвёртой госпожи и князя Ли была великим событием. Весь дом должен был получить щедрые награды.

Е Ли отослала служанок. Она, как обычно, села под лампой дочитывать книгу. Время от времени она брала кисть, делая пометки. Прошло немало времени. Шум, доносившийся издалека, начал постепенно стихать. Е Ли устало потёрла переносицу. Она сидела на стуле прямо, но постепенно её тело склонилось в сторону. В её спокойных глазах отразилась сонливость. Е Ли моргнула, но так и не смогла побороть дремоту. Она медленно закрыла глаза. В холодной комнате воцарилась тишина. Лишь изредка потрескивал фитиль лампы.

Спустя долгое время из павильона Цинъи выскользнула чёрная тень. Похоже, незнакомец хорошо знал планировку поместья. Он легко миновал стражу, перепрыгнул через стену заднего двора и исчез в ночной тьме. Хозяйки в изящной спальне больше не было. На полу у письменного стола осталась лишь раскрытая книга.

Окрестности столицы.

В тёмном лесу высокая чёрная фигура несла на плече длинный предмет. Человек быстро пробирался сквозь чащу. Он остановился, только когда увидел впереди силуэт другого мужчины.

— Ты опоздал, — глухо произнёс человек в тени.

— Нет, это ты пришёл слишком рано, — усмехнулся человек в чёрном. В его голосе слышалась лень. Он с насмешкой посмотрел на собеседника, чьё лицо было скрыто. — Я слышал, что четвёртая госпожа Е — первая красавица столицы. Не ожидал, что она тебя не заинтересует. Ты заплатил мне, чтобы я украл ничем не примечательную третью госпожу. Или она на самом деле красавица? Я торопился и не успел разглядеть. Сейчас и посмотрю.

С этими словами он опустил ношу на землю. Он потянулся рукой, чтобы убрать волосы с лица спящей девушки.

— Хватит! Ты можешь идти, — в голосе мужчины прозвучал гнев. Он говорил холодно.

Человек в чёрном пожал плечами:— Ну, раз так, желаю удачи.

Он не стал задерживаться. Он аккуратно положил девушку на землю, а затем в несколько прыжков скрылся в лесу.

Человек в тени некоторое время разглядывал девушку. Затем он вышел из-под деревьев. В тусклом свете ночи проступило его холодное лицо. Он свирепо уставился на спящую девушку. Его красивый облик в ночной темноте казался почти искажённым от злости.— Е Ли, не вини меня за жестокость. Вини свою судьбу. Даже то, что мне не нужно, Мо Сюяо не получит!

Он наклонился и протянул руку к её воротнику. Но в момент прикосновения у него потемнело в глазах. Резкая боль пронзила шею, и он рухнул на землю.

Девушка, которая до этого крепко спала, открыла глаза. В них не было и капли сонливости. Она небрежно оттолкнула упавшего на неё мужчину. Тот завалился назад. Раздался глухой удар — он явно обо что-то стукнулся головой. Е Ли проигнорировала этот звук.

Она не спеша привела в порядок свою одежду. Только после этого она посмотрела на лежащего мужчину. В её взгляде читалось разочарование. Когда она почувствовала неладное из-за благовоний в комнате, она подумала, что кто-то хочет на неё напасть. Оказалось, это был Мо Цзинли. Причина его поступка была совершенно идиотской.

Е Ли обошла вокруг него. Она впервые всерьёз задумалась: а не повредил ли император своему брату мозг во время воспитания? Она немного поразмыслила, но решила не тратить на это силы. Она достала из рукава невзрачный моток шёлковой нити. Ловкими движениями она связала лежащего на земле мужчину.

Е Ли удовлетворенно кивнула. С виду нить казалась обычной, но она была невероятно прочной и гибкой. Обычный человек не смог бы её разорвать. Для этого понадобилась бы легендарная внутренняя сила. В своих узлах Е Ли тоже была уверена. Если только Мо Цзинли не владел техникой сжатия костей, ему оставалось только ждать спасения.

Интересно, взял ли Мо Цзинли с собой стражу для такого грязного дела? Судя по всему, нет. «Надеюсь, он успеет на завтрашнюю свадьбу», — безответственно подумала Е Ли. Напоследок она всё же пнула бесчувственное тело и пошла по памяти к выходу из леса.

— Сю-Сюяо, что я сейчас видел?

Спустя некоторое время в тёмном лесу снова раздался заикающийся голос. Из чащи вышли три фигуры. Образ благородного господина Фэн Чжияо снова разлетелся вдребезги. Он в изумлении смотрел на лежащего бедолагу.

Мо Сюяо равнодушно окинул взглядом место действия:— Именно то, что ты только что видел.

— Я среди ночи бросил сон, чтобы поехать с тобой! Я боялся, что с третьей госпожой Е что-то случится! А теперь кажется, что проблемы будут у других? — если бы Фэн Чжияо не дорожил репутацией, он бы закричал как женщина.

Что он только что увидел? Получив известие, что Е Ли грозит опасность, он в три часа ночи вылез из тёплой постели красавицы. Он примчался сюда и увидел, как Е Ли уложила Мо Цзинли приёмом, который он даже не успел разглядеть. Пусть князь Ли и туповат, но он считается одним из лучших молодых талантов столицы.

Фэн Чжияо подошёл к Мо Сюяо и обошёл его кругом, подражая движениям Е Ли. Он подпёр подбородок рукой и спросил:— И что нам теперь делать?

— Бросьте его в тот пруд, — не повёл и бровью Мо Сюяо.

— Там ледяная вода. Он же умрёт, — без особого сочувствия заметил Фэн Чжияо.

— И одежду снимите, — холодно добавил Мо Сюяо.

— Боюсь, не выйдет. Твоя будущая княгиня очень искусно связывает людей, — Фэн Чжияо присел на корточки, изучая узлы. — Сюяо, никогда не зли третью госпожу Е. Женщины — это страшно.

Он долго размышлял и понял, что если бы его так связали, он бы не выбрался без посторонней помощи.— Хотя этот метод стоит взять на заметку.

— А-Цзинь.

— Слушаю, Ваше Высочество, — отозвался юноша, стоявший за инвалидным креслом.

Он подхватил лежащего мужчину и утащил его вглубь леса. Вскоре послышался всплеск. Бедолагу скинули в воду.

Фэн Чжияо всплеснул руками:— Сюяо, ты портишь ребёнка! А если Мо Цзинли утонет? Смерть князя, родного брата императора — это не шутки.

Мо Сюяо спокойно посмотрел на свои руки:— А-Цзинь всегда знает меру.

«Мера? Разве А-Цзинь знает такое слово?» — Фэн Чжияо бросился к пруду. Увиденное лишило его дара речи.

Мо Цзинли лежал в воде на спине. Его грудь и голова находились над поверхностью, опираясь на берег. Главное, что верёвка, которой он был связан, оказалась длинной. Её конец был крепко привязан к дереву у берега. Это гарантировало, что Мо Цзинли не унесёт на глубину. Действительно, всё было рассчитано.

— А-Цзинь, я провожу твоего хозяина. А ты присмотри за этим. Когда начнёт светать, приведи в чувство его людей. Пусть его не заморозят насмерть.

А-Цзинь нахмурился, помедлил, но кивнул. Фэн Чжияо бросил сочувственный взгляд на Мо Цзинли. Довольный, он помахивая веером, вернулся к Мо Сюяо.

— Сюяо, мне уже самому любопытно посмотреть на твою будущую жену, — Фэн Чжияо подошёл к Мо Сюяо. Князь всё так же сидел в тени деревьев. В ночной мгле выражение его лица казалось не самым добрым.

Мо Сюяо поднял голову:— Пора возвращаться.

Фэн Чжияо с любопытством посмотрел на него:— И ты так просто его отпустишь?

Пусть Мо Сюяо в последние годы и казался спокойным, Фэн Чжияо знал его истинную натуру. Князь Дин никогда не был добряком.

В кротких глазах Мо Сюяо промелькнул холод:— Завтра свадьба Цзинли. Будет досадно, если с женихом что-то случится.

Фэн Чжияо вздохнул:— Я думал, ты не хочешь, чтобы он связывался с семьёй Е. Не забывай, если он женится на Е Ин, вы с ним станете...

Свояками? Не самое приятное родство. Мо Сюяо хмыкнул и развернул кресло к выходу из леса. Фэн Чжияо последовал за ним. Ему не терпелось узнать, что интересного произойдёт на завтрашней свадьбе. Стоило заранее занять место поудобнее.

— А что делать с тем парнем, который похитил третью госпожу?

— Поймайте его. Отрежьте ему руку и ногу. Это будет мой свадебный подарок для Мо Цзинли.

Хотя городские ворота давно закрылись, Е Ли с небольшим трудом успела вернуться в поместье до рассвета. Стоило ей запрыгнуть в свою комнату, как ей навстречу бросились Циншуан и Цинъюй. Тревога на их лицах сменилась облегчением. Цинъюй спокойно подала чай. Похоже, вид благовоспитанной барышни, лихо запрыгивающей в окно, её совсем не смутил.

Циншуан прижала руку к сердцу:— Госпожа, вы наконец вернулись! Я так боялась!

Е Ли улыбнулась:— За мной присматривали, чего бояться? Верно, Цинлуань?

За окном бесшумно приземлилась фигура. Это была Цинлуань, пришедшая вместе с Цинъюй из семьи Сюй. Она улыбнулась:— Госпожа очень проницательна. Я следовала за вами весь путь, и никто меня не заметил. Как вы меня раскрыли?

— На самом деле я тебя не видела. Но всю дорогу я чувствовала очень слабый и знакомый аромат. Тот человек, который меня схватил... от него самого сильно пахло, поэтому он ничего не учуял.

Цинлуань удручённо опустила голову. Она решила больше никогда не пользоваться благовониями. Её духи были едва уловимы, обычный человек ничего бы не почувствовал. Но чувства Е Ли были гораздо острее, чем у других.

— Когда я ушла, в лесу произошло что-то интересное? — спросила Е Ли, прихлёбывая свежий чай.

Цинлуань тоже проскользнула в комнату через окно:— Того господина... бросили в пруд в глубине леса.

— Князь Дин?

— Госпожа мудра, — рассмеялась Цинлуань.

Вспоминая жалкий вид человека, привязанного к дереву в пруду, Цинлуань поняла, что ночь прошла не зря. Старший молодой господин наверняка обрадуется этой новости.— Я также видела рядом с князем Дином другого человека. Кажется, они в хороших отношениях.

Е Ли приподняла бровь. Она не знала о связи Фэн Чжияо и Мо Сюяо. Это объясняло любопытство Фэн Чжияо на Собрании Сотни Талантов.

— Значит, князь Дин тоже ходил спасать госпожу? Вы его не видели? — с любопытством спросила Циншуан.

Е Ли покачала головой. Она знала, что в лесу были люди. Она догадывалась, кто это, но не собиралась с ними встречаться. Раз Мо Сюяо не задержал Цинлуань, значит, он понял её намерения. С умными людьми приятно иметь дело.

Она бросила Цинлуань нефритовую подвеску:— Передай это первому старшему брату. Пусть выяснит, кому она принадлежит.

Цинлуань поймала её и злорадно ухмыльнулась:— Тогда мне нужно поспешить. Князь Дин пообещал прислать князю Ли руку и ногу этого вора в качестве подарка. Если он не убежит быстро, ему сегодня не поздоровится.

— У него хорошая техника передвижения. Если успеешь, попробуй его задержать. Возможно, он нам пригодится.

Е Ли не считала человека, похищающего девушек по ночам, святошей. Но тот факт, что он знал, что она не спит, и всё равно притащил её к Мо Цзинли, не предупредив того, делал его интересным. Скорее всего, Мо Цзинли чем-то его обидел.

Цинъюй переводила взгляд с одной на другую. Наконец она спросила:— А завтрашняя свадьба состоится вовремя?

Цинлуань махнула рукой:— Думаю, всё будет в порядке. Я слышала, как Фэн Чжияо велел стражнику на рассвете разбудить людей князя Ли, чтобы они спасли своего хозяина.

Цинъюй кивнула:— В таком случае, госпожа, ложитесь спать. Если завтра вы будете выглядеть плохо, пойдут сплетни.

Циншуан закивала. Она не хотела давать повод злопыхателям.

«...»

Неужели никто не думает о том, сколько сил требует сама церемония? Если завтра жених упадёт в обморок прямо на свадьбе... Е Ли позволила служанкам переодеть себя и улеглась в постель.

Поместье министра

С самого утра здесь было шумно и многолюдно. Е Ли вместе с Е Шань и Е Линь сидела в зале Жунлэ и развлекала беседой старую госпожу Е. В покоях Е Ин работа кипела ещё до рассвета. Госпожа Ван посчитала, что Е Линь и Е Шань будут только путаться под ногами. Больше же всего она боялась, что Е Ли воспользуется случаем и как-нибудь навредит невесте. Поэтому она отказалась от их помощи и пригласила двух своих племянниц из родного дома, чтобы те составили компанию Е Ин.

Е Ли была только рада такой свободе. Утром она засвидетельствовала почтение старой госпоже и осталась с ней. Всё равно она не могла провести весь день в павильоне Цинъи — это породило бы ненужные сплетни.

Старая госпожа Е так и сияла. Даже в общении с домочадцами она стала намного приветливее. Е Линь и Е Шань, конечно, не упустили возможности ей угодить. Они наперебой отпускали шутки и льстили бабушке. Е Ли спокойно пила чай и втайне размышляла, стоит ли ей сегодня пойти и посмотреть на намечающееся зрелище.

Когда время приблизилось к полудню, брови старой госпожи начали хмуриться. Она велела слугам:— Выйдите и посмотрите, не прибыл ли свадебный кортеж?

Спустя некоторое время посланный слуга поспешно вернулся. Вытирая пот со лба, он доложил:— Старая госпожа… кортеж ещё не прибыл.

Радостное выражение лица старой госпожи тут же сменилось гневом. Время близилось к часу дня. Считалось дурным знаком забирать невесту во второй половине дня.

— Неужели князь Ли снова решил бросить четвёртую сестру? — внезапно выпалила самая младшая, Е Шань.

— Шань-эр! — мать девушки побледнела от ужаса.

— Наглость! — резко прикрикнула Е Ли. Она заметила, как вспыхнули гневом глаза старой госпожи, и решила вмешаться. — Сегодня великий день четвёртой сестры. Что за вздор ты несёшь? Сейчас же уходи!

Е Шань шевельнула губами, желая возразить, но Е Линь быстро среагировала. Она схватила сестру за руку и вместе с её матерью потащила прочь из зала.

— Шань-эр ещё мала и не следит за языком. Это я упустила её воспитание. Прошу бабушку сменить гнев на милость, — тихо произнесла Е Ли, глядя на старую госпожу.

— Третья госпожа права. Шестая госпожа ещё дитя, вот и лезут в голову глупости. К счастью, здесь все свои. Прошу старую госпожу успокоиться ради сегодняшнего торжества, — подала голос тётушка Чжао. Из-за беременности ей в виде исключения позволили сидеть.

У старой госпожи сейчас не было настроения сводить счёты с Е Шань. Она махнула рукой:— Позовите господина министра. И ещё раз отправьте людей разузнать обстановку.

Слуги не смели перечить разгневанной хозяйке и поспешно разошлись. В зале Жунлэ воцарилась тяжёлая атмосфера. Е Ли продолжала невозмутимо пить чай. Тётушка Чжао время от времени украдкой поглядывала на неё, но на лице девушки не было ни единой эмоции. Казалось, ничего не произошло. Тётушка Чжао не могла понять: имеет ли третья госпожа отношение к происходящему? Заметив этот взгляд, Е Ли подняла голову и посмотрела на неё. От этого холодного, ничего не выражающего взгляда у тётушки Чжао внутри всё похолодело. Она слегка кивнула Е Ли и закрыла глаза, делая вид, что отдыхает.

Полдень прошёл, а люди, дежурившие у ворот, так и не вернулись с хорошими вестями. Похоже, сегодня кортеж князя Ли был обречён на опоздание. В зал торопливо вошёл министр Е вместе с госпожой Ван.

Старая госпожа Е в упор посмотрела на сына и невестку:— В чём дело? Вы всё разузнали?

Лицо министра Е было мрачнее тучи. Он глухо ответил:— Матушка, успокойтесь. Люди уже вернулись. Из поместья князя Ли… кортеж уже выехал.

— Только выехал?! — старая госпожа гневно рассмеялась. Она несколько раз повторила слово «хорошо» и ткнула пальцем в сторону сына. — В какой семье муж забывает о счастливом часе для свадьбы своей жены? Пройдёт пара дней, и всё наше семейство станет посмешищем для всей столицы! Что себе позволяет князь Ли? Решил ударить нас по лицу ещё до того, как невеста вошла в его дом?

Министр Е нахмурился:— Может быть, его действительно задержало что-то важное?

Старая госпожа холодно хмыкнула:— Что может быть важнее свадьбы?

Министр Е замолчал. Старой госпоже оставалось лишь тяжело вздохнуть. Опоздание кортежа уже стало позором, но как бы они ни злились, Е Ин нужно было выдать замуж. Иначе её репутация будет окончательно уничтожена. Она гневно посмотрела на госпожу Ван:— Что замерла? Иди проверь, всё ли готово у Ин-эр. Как только приедут — немедленно отправляй её в путь.

Госпоже Ван сейчас было не до обид. Она быстро ответила:— Всё давно готово. Ждём только возможности поклониться вам перед отъездом.

Старая госпожа лишь фыркнула и больше не проронила ни слова. Наконец, слуги доложили, что кортеж приближается. Было уже около трёх часов дня.

Е Ин вошла в зал Жунлэ под руки со служанками и мамками. Несмотря на искусный макияж, Е Ли заметила, что лицо сестры под слоем пудры было бледным, а глаза опухли. Очевидно, Е Ин уже успела проплакать не один час. Впрочем, это было на руку: невесте полагалось плакать перед уходом из родительского дома. Старая госпожа сама помогла Е Ин подняться и произнесла слова напутствия. После того как Е Ин попрощалась с отцом и матерью, ей надели свадебную вуаль и повели в главный зал. Е Ли последовала за родителями.

Главный зал поместья Е

Мо Цзинли был облачён в ярко-красный свадебный наряд с золотыми драконами. Его и без того красивое лицо выглядело величественным и суровым. Однако Е Ли отчетливо видела какую-то несвойственную ему скованность. Его кожа казалась неестественно белой, а под глазами залегли тени, которые не удалось скрыть. Настроение Е Ли, томившейся всё утро в ожидании, мгновенно улучшилось. Она была готова поставить на кон репутацию своего старшего брата-отличника: на лицо Мо Цзинли определённо нанесли грим.

Мо Цзинли почти сразу заметил Е Ли, стоящую рядом с министром Е в нежно-фиолетовом платье. В его глазах вспыхнул яростный огонь. Он смотрел на неё с такой страстью, что даже забыл о своей невесте.

Министр Е недовольно кашлянул. Только тогда Мо Цзинли нехотя отвел взгляд и поприветствовал тестя:— Я опоздал. Прошу господина министра меня простить.

Если бы он не упомянул об этом, возможно, неловкость удалось бы замять. Но от этих слов министр Е лишь сильнее разозлился. Он холодно ответил:— Не смею винить. Надеюсь лишь, что Ваше Высочество в будущем будет хорошо обращаться с Ин-эр.

Мо Цзинли понимал свою вину, поэтому быстро пообещал заботиться о жене. Подняв голову, он снова наткнулся на насмешливый взгляд Е Ли. Вспоминая события прошлой ночи, он готов был броситься на неё и разорвать на куски. С самого детства он всегда издевался над другими. Если не считать Мо Сюяо, это был первый раз, когда его так жестоко унизили.

Он проснулся перед рассветом и обнаружил, что связан и брошен в ледяной пруд. Как бы он ни кричал, стража нашла его только утром. Несмотря на то что стоял конец мая, вода в том пруду была леденящей круглый год. Когда его вытащили, он так замерз, что не мог пошевелиться. Кое-как добравшись до загородной усадьбы, он выпил имбирный отвар и лекарства. Едва придя в себя, он помчался в город, превозмогая слабость. Он всё равно опоздал, пропустив счастливый час. И на фоне его мучений Е Ли выглядела такой спокойной и довольной, что у него зачесались руки.

«Я тебе это припомню!» — взгляд Мо Цзинли был зловещим и свирепым.

Е Ли лишь слегка повела губами. Она окончательно разуверилась в интеллекте князя Ли. Она ответила ему прямым взглядом: «Буду ждать!».

Она и не подозревала, что эта короткая дуэль взглядов в глазах недоброжелателей выглядела совсем иначе. Госпожа Ван, стоявшая рядом с дочерью, видела их взаимодействие. В её полуопущенных глазах промелькнула жестокая решимость.

Проводив Е Ин, Е Ли сделала всё, что требовалось для соблюдения приличий. Она больше не обращала внимания на сложные и загадочные взгляды окружающих и в прекрасном настроении, взмахнув рукавами, вернулась в павильон Цинъи.

Едва ступив в кабинет, Е Ли на мгновение замерла, затем обернулась и приказала:— Цинлуань, останься прислуживать, остальные могут идти отдыхать.

Циншуан и другие служанки, хоть и удивились, знали, что Е Ли не любит толпу, и решили, что у неё есть особое поручение для Цинлуань. Они присели в поклоне и удалились. Цинлуань тихо встала у двери, ожидая приказаний госпожи. Е Ли подошла к окну, обвела взглядом кабинет и остановила взор на газовой занавеске, разделяющей комнату:— Всё ещё не выходишь?

В кабинете было тихо. Однако в руках Цинлуань уже блеснули два холодных коротких кинжала, а в её обычно кротком взгляде появилась острая жажда убийства.

Прошло немного времени, но ничего не происходило. Е Ли недовольно нахмурилась. Она метнула в сторону занавески предмет размером с голубиное яйцо. Взметнулся густой белый дым. В мгновение ока из дыма к Е Ли метнулась тень, но, не долетев до окна, фигура внезапно рухнула на пол. К спине незнакомца тут же прижалось ледяное острие. Перед его глазами Е Ли не оказалось — она, словно призрак, уже стояла в нескольких шагах от него сбоку.

— Не ожидал, третья госпожа Е, отличные навыки. Я признаю поражение, — мужчина горько усмехнулся и беспомощно расслабил обмякшее тело, распластавшись на полу.

Лицо Е Ли оставалось спокойным:— До вас мне ещё далеко. Просто после вчерашнего приключения я решила, что некоторая подготовка необходима.

Мужчина приподнял брови, словно вовсе не замечая приставленного к спине оружия. Он с улыбкой посмотрел на Е Ли:— Ты знаешь, что вчера это был я? Неужели... после событий прошлой ночи ты не можешь меня забыть?

Даже Е Ли пришлось признать, что лежащий перед ней мужчина очень красив. В отличие от ветреного и бесшабашного Фэн Чжияо, в его облике было больше порочности и наигранной двусмысленности. Обычная девушка, скорее всего, покраснела бы от гнева или стыда и убежала, закрыв лицо руками. К сожалению, Е Ли к «обычным» не относилась.

— Думаю, сейчас тебе стоит беспокоиться не обо мне, а о том... что у тебя за спиной. Поверь, если нажать в ту точку чуть сильнее, ты не умрёшь, но я гарантирую, что остаток жизни проведёшь в постели.

Словно в подтверждение её слов, острый кинжал слегка подался вперёд, и пронзительная боль мгновенно прошила позвоночник. Лицо мужчины изменилось, он выдавил улыбку:— Третья госпожа Е ведь не собирается убивать свидетеля, чтобы замести следы?

Е Ли покачала головой, и на её прекрасном лице расцвела редкая, лучезарная улыбка. От этого у мужчины на полу по спине пробежал холодок.— Убивать свидетелей — не дело для благородной девицы. Поэтому я планирую отдать тебя кому-нибудь. Слышала, многие тебя ищут. Скажи, кому мне тебя отправить: князю Дину или князю Ли?

Мужчина с мольбой посмотрел на Е Ли. В руках князя Дина он точно лишится рук или ног. А если попадёт к князю Ли... Учитывая, что некто всё ещё стоит здесь живой и угрожает ему, князь Ли тоже наверняка захочет его смерти.

— Третья госпожа, я лишь выполнял работу за деньги. К тому же, я ведь в какой-то мере помог вам. Неужели нельзя проявить милосердие и пощадить меня?

Е Ли развернулась, нашла удобное кресло и села. Она с улыбкой спросила:— Помог мне? Разве ты не хотел насолить Мо Цзинли, потому что он тебя обидел?

Поняв, что мольбы не действуют, мужчина убрал улыбку и серьёзно сказал:— Будем считать, что я должен третьей госпоже услугу. Идёт?

Е Ли подперла подбородок рукой и лениво улыбнулась:— Вот как... Услуга от Господина Фэнъюэ из башни «Чистый Ветер и Яркая Луна»? Даже если ты посмеешь задолжать, я не посмею требовать возврата.

Башня «Чистый Ветер и Яркая Луна» — главный публичный дом Поднебесной. Господин Фэнъюэ, он же Хань Минъюэ — известный на весь мир «цветочный вор», похититель женских сердец. Связаться с ним — значит навсегда погубить репутацию.

На этот раз лицо мужчины окончательно переменилось. Он уставился на Е Ли:— Мой нефрит у тебя?

Людей, знающих, что Господин Фэнъюэ и хозяин башни «Чистый Ветер и Яркая Луна» — одно и то же лицо, можно пересчитать по пальцам.

— Я и не знал, что у третьей госпожи Е из резиденции министра, будущей княгини Дин, есть такие методы.

Незаметно снять с него нефритовую подвеску — задача не из лёгких. Хань Минъюэ начал сомневаться, удачный ли день он выбрал для визита в столицу. Изначально он просто ради забавы решил похитить девчонку для князя Ли. Он не ожидал, что эта с виду безобидная благородная барышня окажется ядовитым цветком. Хотел подшутить над высокомерным князем Ли, а в итоге сам попал в переплёт. Не прошло и полусуток, как он покинул тот лес, а его уже выследили. Через два часа преследователей стало двое. А на рассвете к ним присоединились и люди Мо Цзинли.

Е Ли лишь улыбалась и молчала, терпеливо глядя на красивого мужчину. Наконец, Хань Минъюэ беспомощно поднял руки, признавая поражение:— Третья госпожа Е, что мне сделать, чтобы вы меня отпустили?

— В случае необходимости одолжи мне информационную сеть башни «Чистый Ветер и Яркая Луна», — выдвинула своё условие Е Ли.

В глазах Хань Минъюэ мелькнула искра:— Я не понимаю, о чём говорит госпожа Е.

— Публичные дома и таверны — главные места сбора информации. Я полагаю... павильон Тяньи имеет тесную связь с вами. Верно?

Павильон Тяньи — самая таинственная разведывательная организация Великой Чу, зарабатывающая продажей сведений. Из-за их скрытности многие, кто пытался их найти, уходили ни с чем.

— Господин Хань может встать. Если я не ошибаюсь, действие яда уже закончилось, — равнодушно напомнила Е Ли, глядя на мужчину, который всё ещё изображал бессилие на полу.

Хань Минъюэ ничуть не смутился тем, что его разоблачили. Он спокойно поднялся, отряхнул несуществующую пыль и сложил руки в поклоне перед Е Ли:— Проницательность третьей госпожи Е поистине восхищает.

Девушка из терема, сумевшая вычислить связь между его башней и павильоном Тяньи, действительно заслуживала удивления.

— Нефрит дарю третьей госпоже. Если что-то понадобится, просто пришлите человека с этой подвеской. Уверен, с вашими способностями вы знаете, где меня найти.

Е Ли не стала церемониться и кивнула:— Что ж, благодарю. Я попрошу князя Дина передать Его Высочеству князю Ли другой подарок.

Хань Минъюэ горько усмехнулся, глядя на Е Ли:— Ты не боишься, что я передумаю?

Е Ли ослепительно улыбнулась:— Только если ты хочешь, чтобы весь мир узнал о связи Господина Фэнъюэ с башней «Чистый Ветер и Яркая Луна» и павильоном Тяньи. Ступай, не провожаю.

— Прощайте.

Цинлуань убрала кинжалы и, глядя, как Хань Минъюэ исчезает в окне, нахмурилась:— Госпожа, мы просто так его отпустим?

Е Ли встала у окна, глядя туда, где скрылся Хань Минъюэ:— Ты правда думаешь, что он хозяин башни?

— Разве нет?

Е Ли повертела в руках нефрит:— Думаю, нет. Но он определённо тесно связан с настоящим Хань Минъюэ. Не стоит злить Хань Минъюэ из-за него.

— Третья госпожа Е мудра, — раздался снаружи насмешливый голос с ленивыми нотками.

Е Ли подняла голову и увидела Фэн Чжияо, который неизвестно когда прислонился к стене под карнизом. Она улыбнулась:— Господин Фэн, являться без приглашения — поступок неблагородного мужа.

Фэн Чжияо непринуждённо обмахивался веером, словно стоял не у девичьей спальни, а на торжественном приёме:— Методы и проницательность третьей госпожи заставили меня, Фэн Саня, признать поражение. Обмануть Хань Минъюэ непросто.

Е Ли с лёгкой улыбкой ответила:— Я никогда никого не обманываю, и уверена, что хозяин Хань тоже так считает. А вот ваше искусство лёгкой поступи, господин Фэн, позволяющее вам разгуливать по резиденции министра как ни в чём не бывало, вполне может соперничать с мастерством Господина Фэнъюэ.

У Фэн Чжияо дёрнулась жилка на лбу, но он изо всех сил старался сохранить элегантный вид:— Его Высочество князь Дин приглашает третью госпожу Е вместе посетить свадьбу князя Ли.

Е Ли приподняла бровь:— Князь Дин посетит такое мероприятие?

Она помнила, что после того случая Мо Сюяо никогда открыто не появлялся на людях.

Фэн Чжияо улыбнулся:— Времена меняются. Изначально таких планов не было. Говорят, решение было принято сегодня утром. Уверен, третья госпожа не будет разочарована.

Е Ли моргнула, сразу поняв скрытый смысл слов Фэн Чжияо, и с улыбкой кивнула:— Спасибо за весть, господин Фэн.

— В таком случае Фэн Сань будет ждать вашего прибытия.

Поскольку выходила замуж младшая сестра, Е Ли, не входившая в число провожающих невесту, могла бы и не присутствовать. Но раз уж сам Мо Сюяо прислал Фэн Саня с приглашением, Е Ли была уверена: представление будет интересным. К тому же она считала необходимым лично поговорить со своим женихом о Хань Минъюэ — хорошее общение способствует взаимному доверию.

Переодевшись в подобающую одежду, Е Ли отправила слуг доложить старой госпоже. Не успела она выйти, как вошёл слуга и сообщил, что князь Дин приехал за третьей госпожой. Старая госпожа знала, что Мо Сюяо трудно передвигаться, и не смела задерживать его, поэтому поспешно велела Е Ли идти.

За воротами резиденции Е действительно стояла карета с гербом княжеского дома Дин. Юный стражник по имени А-Цзинь, увидев Е Ли, сразу шагнул вперёд:— А-Цзинь приветствует княгиню.

Е Ли слегка смутилась. Хотя это была всего лишь их вторая встреча, она заметила, что этот парень, кажется, не слишком сообразителен. Кивнув и сказав «спасибо за труды», Е Ли села в карету.

Мо Сюяо сидел, прислонившись к стенке кареты, и читал книгу. Увидев Е Ли, он отложил книгу в сторону и легко улыбнулся:— Садись. Испугалась вчера?

Е Ли села напротив него и улыбнулась в ответ:— Всё хорошо. Прости, что заставила тебя специально ехать туда.

Мо Сюяо, словно вспомнив что-то забавное, улыбнулся чуть искреннее:— Хорошо, что приехал. Иначе я бы не узнал, что у моей княгини есть такие таланты.

Е Ли безразлично пожала плечами. Ей было всё равно, что Мо Сюяо увидел некоторые грани её истинного лица. В конце концов, в будущем они станут мужем и женой, и многое скрыть всё равно не удастся.— Пустяки, не стоит внимания князя.

Мо Сюяо слегка нахмурился:— Мы так и будем называть друг друга «князь» и «княгиня»?

Е Ли подняла на него непонимающий взгляд:— А как же тогда? Господин? Хозяин? Муж? Супруг?

Не успев договорить, Е Ли сама содрогнулась. Когда так называют других, это кажется нормальным, но из собственных уст звучит как-то неестественно. По сравнению с этими вариантами, Е Ли предпочла бы остаться при общепринятых «князь» и «княгиня».

Мо Сюяо рассмеялся:— Можешь звать меня по имени.

— Мо... Сюяо?

— Сюяо, — поправил он. — Могу я звать тебя А-Ли?

Е Ли кивнула, радуясь, что он не выбрал «Ли-эр». Честно говоря, она с трудом переносила такое интимное обращение от кого-либо, кроме старших родственников.

— Я отпустила того человека, который был вчера. Ты не против? — серьёзно спросила Е Ли, глядя на Мо Сюяо.

Тот покачал головой и с лёгкой улыбкой ответил:— Ничего страшного. Раз ты не держишь зла, пусть идёт. Хань Минъюэ — не тот человек, которого стоит обижать.

Е Ли приподняла бровь:— Ты, кажется, совсем не удивлён его связью с Хань Минъюэ?

— В юности мы с Хань Минъюэ немного общались.

Е Ли всё поняла. Если Мо Сюяо признаёт, что они «немного общались», значит, дружба была не из простых.

— Князь, мы прибыли к резиденции князя Ли.

За непринуждённой беседой они доехали до резиденции князя Ли. Оба не были болтливы, но Е Ли обнаружила, что разговаривать с Мо Сюяо совсем не скучно.

— А-Ли.

Е Ли встала, собираясь выходить, когда Мо Сюяо вдруг окликнул её.

Она обернулась и вопросительно посмотрела на него. Мо Сюяо спокойно смотрел на неё:— Ты действительно готова?

— Нужно что-то подготовить? — Е Ли изогнула изящную бровь, пытаясь вспомнить, не забыла ли она чего.

Мо Сюяо опешил, затем уголки его губ тронула едва заметная улыбка.— Ничего, — тихо сказал он. — Идём.

Князь Дин приехал лично поздравить, и в резиденции князя Ли не могли этим пренебречь. Тем более, что Мо Сюяо почти восемь лет не появлялся в столице. Его визит был огромной честью для князя Ли. По статусу в императорском роду Мо Сюяо, хоть и был ровесником князя Ли, приходился ему дядей, то есть был старше рангом. Поэтому не только сам хозяин торжества, но и приехавшие гости из императорской родни вышли встречать его.

Свита князя Дина не устраивала пышных церемоний. На глазах у всех первой из кареты вышла девушка в сиреневом платье. На ткани были вышиты изящные переплетённые лотосы, волосы свободно уложены, а в причёске сверкала шпилька с драгоценной бабочкой. Стоило ей лишь слегка повернуть голову, как все увидели чистое, прекрасное лицо, лишь слегка тронутое пудрой.

Вслед за ней два стражника откинули занавесь и с лёгкостью вынесли Мо Сюяо вместе с инвалидным креслом. Мо Сюяо равнодушно скользнул взглядом по застывшим у входа людям, повернул голову к стоящей рядом Е Ли и протянул ей руку.

Е Ли подняла руку, позволив Мо Сюяо сжать её ладонь. Позади них А-Цзинь уже толкал кресло к воротам резиденции.

— Кхм... Приветствуем князя Дина.

Наконец кто-то опомнился. Бросив взгляд на князя Ли, который всё ещё в оцепенении смотрел на приближающегося Мо Сюяо, один из гостей кашлянул, напоминая хозяину о необходимости встретить гостей.

— Приветствуем князя Дина.

— Сегодня свадьба князя Ли, господа, оставьте церемонии, — мягко произнёс Мо Сюяо, а затем с улыбкой посмотрел на жениха: — Цзинли, поздравляю тебя.

— Благодарю! — процедил сквозь зубы Мо Цзинли, яростно глядя на Е Ли, стоящую рядом с Мо Сюяо.

Мо Сюяо приподнял бровь:— Не пригласишь нас войти?

Мо Цзинли пришлось посторониться, пропуская их, но больше он не проронил ни слова. Мо Сюяо, очевидно, хорошо знал характер племянника. Он поднял голову и улыбнулся Е Ли:— Пойдём внутрь.

Е Ли сжала губы в улыбке, кивнула, но промолчала. Следуя за Мо Сюяо через ворота, она краем глаза заметила Фэн Чжияо. Тот стоял в неприметном углу и смотрел на троицу у входа с улыбкой, за которую хотелось... ударить.

В главном зале гостей ждала сама вдовствующая супруга Сянь Чжао. Увидев входящих вместе Мо Сюяо и Е Ли, она лишь на миг изменилась в лице, но тут же встала и с улыбкой шагнула навстречу:— Свадьба Ли-эра... Как редкостно, что Сюяо решил почтить нас своим присутствием. Это большая честь для нашего дома. Вижу, у тебя с будущей княгиней прекрасные отношения. Когда наступит день вашей свадьбы, я тоже пришлю достойный подарок.

Мо Сюяо слегка кивнул. Выражение открытой части его лица было почтительным и мягким:— Благодарю за заботу, госпожа. Я непременно буду ждать вас и Цзинли на торжестве.

Е Ли тихо стояла рядом с Мо Сюяо, не вмешиваясь в разговор. Непонятно почему, но после прошлой встречи с вдовствующей супругой Сянь Чжао эта с виду добрая и величавая женщина всегда вызывала у неё настороженность.

— Здесь все свои, третья госпожа Е, присаживайтесь, — пригласила Сянь Чжао, не забыв поприветствовать и Е Ли.

Тихо поблагодарив, Е Ли села рядом с Мо Сюяо. К несчастью, её место оказалось как раз напротив Мо Цзинли. Не поднимая головы, она чувствовала на себе его тяжёлый взгляд, и это начинало её раздражать. Разве жених не должен сбиваться с ног от хлопот? Почему Мо Цзинли сидит здесь и бездельничает, слушая чужую болтовню?

— Ой, что это с Цзинли? Почему он не сводит глаз с третьей госпожи Е? — раздался в зале резкий женский голос.

Е Ли нахмурилась и подняла голову. В зале сидело всего семь-восемь человек, но, поскольку их принимала сама вдовствующая супруга, все они были не простыми гостями — либо родственники высших чиновников, либо члены императорской семьи. Е Ли, как дочь министра, не могла позволить себе их обидеть.

Говорившая женщина с прищуром разглядывала Е Ли. Её роскошное парчовое платье с узором фениксов и пионов кричало о высоком статусе.

Её слова заставили всех, кто до этого смотрел на давно не видевшего свет Мо Сюяо, перевести взгляды на Е Ли. Но женщина не унималась. В её хитрых глазах сверкнул холод, и она со смешком пронзительно добавила:— Кстати, я чуть не забыла! Разве третья госпожа Е — не бывшая невеста Цзинли?

— Полагаю, Цзинли просто любопытно взглянуть на новую первую талантливую девушку столицы. Разве всем присутствующим не интересно? — спокойно прозвучал в зале голос Мо Сюяо.

В его мягком, лишённом гнева тоне явственно слышалось желание защитить невесту. Е Ли опустила голову и молча смотрела, как её ладонь накрыла прохладная большая рука мужчины.

— Князь Дин прав. Третья госпожа Е действительно оправдала поговорку: «Молчит, молчит, а как скажет — всех удивит». Вспоминаю, что и госпожа Е в своё время отличалась тихим и смирным нравом, но её литературный талант и манеры мы помним до сих пор, — громко рассмеялась седовласая пожилая дама, сидевшая во главе. Её взгляд на Е Ли был очень добрым.

Е Ли слегка улыбнулась:— Старая госпожа перехваливает. Мне далеко до талантов покойной матушки, я лишь надеюсь унаследовать хотя бы малую толику.

Пожилая дама одобрительно кивнула:— Скромная, хорошая девочка.

— Это старая госпожа из дома го-гуна Хуа, — тихо представил Мо Сюяо.

Е Ли поняла: это бабушка Тяньсян.

Затем Мо Сюяо по очереди представил Е Ли остальным присутствующим. Как и ожидалось, это были жёны высокопоставленных сановников или члены императорской семьи. Та женщина в парче, что заговорила первой, оказалась великой принцессой Чжаожэнь, тёткой нынешнего императора и князя Ли. И, что примечательно, родной матерью княжны Жунхуа. Вспомнив высокомерное поведение Жунхуа на празднике Ста цветов, Е Ли лишь вздохнула про себя: яблоко от яблони недалеко падает. Но почему эта принцесса Чжаожэнь так открыто враждебна к ней? Неужели только из-за Жунхуа?

Пока Мо Сюяо представлял Е Ли, присутствующие втайне переоценивали третью госпожу Е, от которой отказался князь Ли и которую сосватали князю Дину. То, что Мо Сюяо лично знакомил её с самой влиятельной знатью Великой Чу, уже говорило о том, какое значение он ей придаёт. Поэтому, если не считать ещё больше помрачневшего лица Мо Цзинли, атмосфера в зале оставалась по-прежнему гармоничной и дружелюбной.

— Е Ли!

В саду резиденции князя Ли Хуа Тяньсян шла под руку с Е Ли, оживлённо беседуя, как вдруг перед ними выросла высокая фигура, преграждая путь.

— Его Высочество князь Ли? У вас какое-то дело? — Хуа Тяньсян заступила дорогу, прикрывая собой Е Ли, и подняла красивое личико с вопросом.

После инцидента в павильоне Чусян симпатия Хуа Тяньсян к князю Ли стремительно падала и сейчас уже приближалась к отрицательным значениям. Увидев Мо Цзинли с недобрым выражением лица, она сразу решила, что он хочет доставить неприятности Е Ли.

Мо Цзинли недовольно нахмурился:— Я ищу не тебя.

Хуа Тяньсян без церемоний ответила:— Разве князь сейчас не должен приветствовать гостей? В этом саду сейчас в основном женщины из разных семей. Ваше присутствие здесь, боюсь, неуместно. Даже если князю наплевать на свою репутацию, стоило бы подумать о других.

— У меня есть разговор к Е Ли, отойди, — нетерпеливо бросил Мо Цзинли.

— Говорите прямо, Ли-эр и так слышит, — отрезала Хуа Тяньсян.

Мо Цзинли опасно прищурил глаза:— Я сказал, отойди!

Хуа Тяньсян хотела возразить, но Е Ли удержала её:— Тяньсян, сходи пока посмотри, приехали ли Мужун и остальные. Я скоро подойду.

— Но... — Хуа Тяньсян с беспокойством покосилась на Мо Цзинли.

Е Ли улыбнулась:— Не волнуйся. Сюяо закончит разговор со старой госпожой Хуа и придёт за мной.

Услышав это, Хуа Тяньсян озорно подмигнула Е Ли и поддразнила:— Сю... Яо, значит... Ладно, я пойду найду Мужун. Ты... будь осторожна.

Бросив предупреждающий взгляд на Мо Цзинли, она помахала Е Ли рукой и удалилась. Глядя на редкое ребячество Хуа Тяньсян, Е Ли улыбнулась, чувствуя трогательную теплоту в сердце. Хуа Тяньсян была истинной благородной леди, знающей приличия, и если бы не ради подруги, она ни за что не стала бы провоцировать Мо Цзинли. Глядя ей вслед, Мо Цзинли помрачнел настолько, что с его лица, казалось, можно было выжимать чернила.

Когда Хуа Тяньсян скрылась за поворотом, Е Ли убрала улыбку и повернулась к Мо Цзинли:— Что князь хотел сказать?

— Е Ли, ты молодец! — процедил сквозь зубы Мо Цзинли.

Е Ли окинула его взглядом с ног до головы и всё тем же мягким тоном ответила:— Я не понимаю, о чём говорит князь.

— Хм! Ты думала, я просто так забуду о том, что случилось вчера вечером? — с холодной усмешкой уставился на неё Мо Цзинли.

— Я полагала... что не князю об этом говорить.

Ведь это он подослал людей похитить её с грязными намерениями. Почему же теперь он ведёт себя так, словно это она совершила против него что-то ужасное? «Что не так с этим миром?» — недоумевала Е Ли.

— Неужели ты думала отомстить мне? — презрительно усмехнулся Мо Цзинли.

Ну, это вряд ли. Если дело не слишком серьёзное, она обычно мстит на месте.— Если у князя больше нет дел, Е Ли удаляется.

— Стоять! — рявкнул Мо Цзинли, схватил Е Ли за руку и толкнул её за искусственную гору.

Е Ли опустила глаза на руку, сжимающую её запястье, и её лицо тоже стало холодным:— Князь Ли, ведите себя достойно!

— Достойно? — презрительно фыркнул Мо Цзинли. — Кто ты, по-твоему, такая? Всего лишь женщина, которую я выбросил. Думаешь, раз прицепилась к Мо Сюяо, то всё в порядке? Скажи... если сейчас кто-нибудь придёт и увидит нас, хватит ли у тебя совести выйти замуж за Мо Сюяо? Или, может быть, даже этот калека Мо Сюяо побрезгует тобой?

В полуприкрытых ясных глазах Е Ли мелькнула опасность.— Князь Ли, отпустите меня.

— А если не отпущу, что ты сделаешь? — усмехнулся Мо Цзинли, глядя на хрупкую девушку перед собой, словно на пойманную в клетку птичку.

К сожалению, он не знал, что под маской нежной и слабой девицы скрывается хищный ястреб, способный разорвать человека. Уголки губ Е Ли слегка приподнялись.— Что сделаю? Вот так!

Её свободная рука ловко и сильно вцепилась в предплечье Мо Цзинли. Легкое усилие вызвало пронзительную боль. Мо Цзинли не успел опомниться, как его перебросили через бедро и повалили на землю. К несчастью для него, они стояли у подножия искусственной горы, и Мо Цзинли затылком ударился о камень, мгновенно потеряв сознание.

Е Ли не ожидала такого исхода и тут же остановила готовую последовать атаку. Она наклонилась, проверила состояние Мо Цзинли — серьёзных повреждений не было — и выпрямилась. Чтобы выпустить пар, она пнула лежащего князя пару раз. Благодаря прошлой профессии она знала анатомию лучше большинства людей и прекрасно понимала, как причинить боль, не оставляя следов.

Умерив гнев, Е Ли нахмурилась. Вырубить князя Ли в его собственной резиденции — дело нешуточное, особенно в день его свадьбы. Впрочем, это не та проблема, которую невозможно объяснить. Взглянув на бесчувственное тело на земле, Е Ли спокойно перешагнула через препятствие и невозмутимо вышла наружу.

Миновав пару поворотов, она увидела Хуа Тяньсян и Мужун Тин, которые с тревогой ожидали её. Заметив подругу, они поспешили навстречу.— А-Ли, ты в порядке? Князь Ли ничего тебе не сделал? — взволнованно спросила Мужун Тин, хватая Е Ли за руки.

Е Ли рассмеялась:— Посмотри на меня, я ведь в полном порядке. Что он мог мне сделать среди бела дня?

Мужун Тин смущённо улыбнулась:— Это я зря надумала. Но всё же тебе лучше держаться от князя Ли подальше.

Хуа Тяньсян согласно кивнула и с любопытством спросила:— Почему вы так быстро закончили разговор?

Е Ли развела руками:— Да нам особо не о чем было говорить.

— Не будем обсуждать неприятных людей, пойдём лучше присядем и выпьем чаю. Как же я завидую Чжэн-эр: господин Цинь никогда не заставляет её посещать банкеты, которые ей не нравятся.

Е Ли кивнула, и они, взявшись за руки, направились туда, где было больше народу.

Дальнейшая церемония проходила по плану. После небольшого конфуза с пропущенным благоприятным временем для встречи невесты, можно было надеяться на благополучное завершение свадьбы. Если, конечно, не обращать внимания на лицо князя Ли, который выглядел так, будто присутствовал на похоронах.

Сидя рядом с Хуа Тяньсян, Е Ли заметила напротив Мо Сюяо. В его глазах плясали смешинки, когда он смотрел на неё, а затем перевёл взгляд на Мо Цзинли, который шёл рядом с Е Ин, держа красную ленту. Улыбка в глазах Мо Сюяо стала ещё глубже. Е Ли сразу поняла: он точно знает, что случилось днём с Мо Цзинли. Но судя по взгляду Мо Сюяо, она почувствовала, что дело, возможно, ещё не закончено.

Поэтому, когда церемония дошла до середины и распорядитель громко провозгласил: «Супруги кланяются друг другу!», а жених с глухим стуком рухнул на пол и не смог подняться, Е Ли ни капли не удивилась. Наоборот, у неё возникло чувство: «Так я и знала».

В этот момент Е Ли была абсолютно уверена, что Мо Цзинли, вероятно, больше никогда в жизни не захочет проводить свадьбы. Любой человек, упавший в обморок трижды за сутки до и во время свадьбы, заработает определённую психологическую травму.

— К-как же так? — от удивления у Мужун Тин едва не отвисла челюсть.

Хуа Тяньсян тоже остолбенела:— Это... — она не знала, что сказать. На самом деле, она начала немного сочувствовать Е Ин. Опоздать со встречей невесты — это одно, но жених, упавший в обморок прямо на церемонии...

— Ох... А-Ли, у князя Ли слишком слабое здоровье. Хорошо, что...

Все были ошеломлены этой внезапной переменой, и только вдовствующая супруга Сянь Чжао среагировала первой. Она поспешно велела отнести жениха и невесту в покои и вызвать императорского лекаря. Жених упал в обморок, но свадебный банкет должен был продолжаться, хотя гостям кусок в горло не лез.

Знатные дамы гадали об истинной причине обморока князя Ли, одновременно предвкушая свежие сплетни, которые завтра взорвут столицу. Е Ли же мысленно прокрутила все возможные последствия того, что она вырубила Мо Цзинли, и, решив, что серьёзных проблем не предвидится, со спокойной душой наслаждалась деликатесами вместе с Хуа Тяньсян и Мужун Тин. Заметив в неприметном углу мужчину, который сиял, как весенний ветер, и издали поднимал в её честь бокал, она слегка кивнула в ответ.

Эта свадьба... и правда оказалась очень интересной.

— Госпожа, пришла госпожа Ван, — доложила Цинся, входя в уютно и изысканно обставленный павильон Цинъи, где Е Ли, держа иголку с ниткой, размышляла над вышивкой.

Е Ли отложила рукоделие и подняла голову:— Откуда у неё время приходить сюда?

После того балагана на свадьбе Е Ин два дня назад, у госпожи Ван дел было невпроворот. А тут ещё по резиденции поползли слухи, что ребёнок в утробе наложницы Чжао несовместим по гороскопу с Е Ин и Е Жуном, что вызвало настоящий переполох. У министра Е голова шла кругом: с одной стороны — дочь, ставшая княгиней Ли, и единственный сын, с другой — любимая наложница и будущий ребенок. Не то чтобы министр Е не понимал, что важнее, но видя заплаканное лицо наложницы Чжао, он не мог решиться.

К несчастью, на следующий день после свадьбы Е Ин, Е Жун по дороге в школу необъяснимым образом попал в происшествие — лошади понесли, и он так испугался, что пролежал в постели два дня. После этого госпожа Ван стала скандалить ещё сильнее.

Когда госпожа Ван вошла, выражение её лица было на удивление добрым — редкое явление при встрече с Е Ли. Однако Е Ли не была ни забитой падчерицей, зависящей от настроения мачехи, ни маленькой несмышлёной девочкой. Поэтому она просто встала и вежливо поприветствовала гостью:— Четвёртая сестра скоро приедет с визитом в родительский дом. Как у матушки нашлось время заглянуть ко мне?

Госпожа Ван с улыбкой, которую считала ласковой, ответила:— Из резиденции князя Дина сообщили, что уже выбрали дату и на днях придут свататься. Ли-эр, дата твоей свадьбы тоже близка, вот я и пришла посмотреть, не упустили ли мы чего в приготовлениях.

Е Ли предложила госпоже Ван сесть и сказала:— Этим занимаются мама Линь и молочная мать, да и тётушка с женой двоюродного дяди заходили несколько раз. Всё в порядке, проблем нет. Спасибо матушке за заботу.

Улыбка на лице госпожи Ван застыла. Слова Е Ли прозвучали для неё как упрёк в неисполнении обязанностей главной матери. На самом деле у Е Ли и в мыслях такого не было: она никогда не считала, что госпожа Ван обязана заниматься её свадьбой. Лишь бы внешние приличия соблюдались.

— Вообще-то... я пришла сегодня обсудить с Ли-эр ещё одно дело, — госпожа Ван быстро вернула самообладание и с надеждой посмотрела на Е Ли.

Е Ли приподняла бровь и с недоумением взглянула на неё.

Госпожа Ван тяжело вздохнула:— Ли-эр, ты наверняка слышала о событиях последних дней. Не то чтобы я, как главная жена, не могла стерпеть наложницу, но ребёнок этой Чжао действительно несовместим с законными детьми семьи Е. Позавчера я специально ходила к даосу Линсю из монастыря Шуйюнь. Он сказал, что этот ребёнок в прошлой жизни враждовал с нашей семьёй и рождён, чтобы принести беду роду Е. Посмотри сама... с тех пор как стало известно о её беременности, у нас всё идёт наперекосяк. А господин всё равно продолжает защищать её...

Е Ли спокойно слушала, как госпожа Ван изливает недовольство наложницей Чжао и министром Е. Госпожа Ван специально подчеркнула, что ребёнок Чжао несовместим с законными детьми. А если говорить о законнорожденных, кто в семье Е более законен, чем сама Е Ли? Если бы она не знала подоплёки и верила в суеверия, то после злополучной свадьбы Е Ин, возможно, и правда возненавидела бы наложницу Чжао и её нерождённое дитя.

— Что матушка имеет в виду? Как бы то ни было, этот ребёнок — плоть и кровь семьи Е и родной брат Ли-эр. Естественно, отец его любит, — Е Ли легко вернула проблему госпоже Ван.

Если бы не строгая бдительность наложницы Чжао, из-за которой госпожа Ван не могла найти возможности действовать, стала бы она советоваться с падчерицей? Если Е Ли попадётся на удочку и даст совет, то в случае беды вся грязь выльется на неё.

Госпожа Ван опешила, стиснула зубы и через силу улыбнулась:— Как ни крути, но боюсь, что этот ребёнок... Инцидент с Ин-эр уже заставил семью Е потерять лицо. Если и со свадьбой Ли-эр возникнут проблемы, наша семья совсем лишится чести.

Е Ли опустила глаза и слегка улыбнулась:— Боюсь, я не вправе решать такие вопросы. Матушке лучше хорошенько обсудить это с отцом и бабушкой. Дочь, выйдя замуж, принадлежит семье мужа. К тому же... вряд ли свадьба Ли-эр как-то связана с честью семьи.

После замужества она сменит фамилию на Мо. Даже если этот ребёнок и должен кому-то навредить, то в первую очередь тем, кто носит фамилию Е, верно?

Видя, что Е Ли непробиваема, госпожа Ван поняла, что не добьётся здесь желаемого. Лицемерно утешив Е Ли, она ушла, комкая в руках платок так, что тот почти потерял форму.

— Госпожа, у этой женщины злые намерения. Ни в коем случае не поддавайтесь на её уловки, — как только госпожа Ван ушла, из внутренней комнаты вышли мама Линь и мама Вэй. Последняя была полна негодования.

Е Ли с улыбкой подняла брови:— Молочная мать поняла, чего она хотела?

Мама Вэй ответила:— А чего тут не понять? Она сама хочет навредить наложнице Чжао, но пытается использовать госпожу как орудие. Если бы госпожа была мягкотелой и послушала её, а потом пошли бы слухи, что дочь вмешивается в дела спальни отца, жестока к побочной матери и немилосердна к младшему брату — это погубило бы репутацию госпожи.

Мама Линь с улыбкой успокоила её:— Сестрица, не горячись. Я вижу, что у госпожи есть свой план.

Е Ли кивнула:— Госпожа Ван определённо не потерпит наложницу Чжао. Просто сейчас в доме много хлопот, и у неё нет возможности нанести удар.

Мама Линь задумчиво произнесла:— Госпожа хочет спасти наложницу Чжао?

Е Ли покачала головой:— Не то чтобы спасти, просто извлечь взаимную выгоду. В последнее время наложница Чжао немало мне помогла. К тому же, я вижу, что Жун-эр под воспитанием госпожи Ван растёт никчёмным. Семье Е нужно оставить хоть какую-то надежду на продолжение рода.

— Боюсь, как бы у наложницы Чжао не выросли амбиции в будущем, — заметила мама Линь.

Е Ли махнула рукой и улыбнулась:— Если она умна, то поймёт, что у нас с ней нет конфликта интересов.

Мама Линь подумала и улыбнулась:— Госпожа всё предусмотрела, старая служанка зря беспокоилась.

Е Ли с улыбкой покачала головой:— Я всё-таки молода и могу чего-то не учесть. В будущем прошу вас, матушки, подсказывать мне.

К вечеру госпожа Ван каким-то образом уговорила министра Е отправить наложницу Чжао рожать в старый дом семьи Е. Наложница Чжао, разумеется, долго плакала и умоляла. Остальные наложницы в доме, видя её жалкое состояние, тоже не могли скрыть сочувствия.

Стоит знать, что родина предков семьи Е — это не богатая равнина, а Бинчжоу, суровый край на юго-западной границе Великой Чу. Мало того, что там бедные земли и тяжёлый климат, так ещё и расстояние до столицы — тысячи ли. С тех пор как министр Е получил должность в столице и перевёз сюда старую госпожу Е, семья ни разу не возвращалась на родину. В прошлые годы даже родовой храм перенесли в столицу, а в Бинчжоу остались лишь старый дом да немного земли, за которыми присматривала дальняя родня. Не говоря уже о том, как наложница Чжао будет там жить, — большой вопрос, переживёт ли она, беременная, такую долгую дорогу.

На лице министра Е тоже читалась жалость, но, глядя на мольбы некогда любимой наложницы, он так и не смягчился. Е Ли равнодушно наблюдала, как скорбь на лице наложницы Чжао сменяется отчаянием. Хотя в её поведении была доля игры, очевидно, присутствовали и искренние чувства. Такая бессердечность министра Е наверняка охладила сердце наложницы.

— Отец, — видя, что спектакль затянулся, заговорила Е Ли. — Дорога до Бинчжоу не только далека, но и крайне трудна. Даже здоровому человеку непросто выдержать такой путь, что уж говорить о наложнице Чжао, которая носит ребёнка.

Лицо министра Е дрогнуло, он посмотрел на Е Ли:— У Ли-эр есть какие-то мысли?

Е Ли опустила глаза и спокойно произнесла:— Раз уж матушка желает отправить наложницу Чжао подальше из столицы для спокойных родов, зачем обязательно в Бинчжоу? Если в дороге что-то случится... Сестра Чжаои сейчас носит императорского наследника, нам следует накапливать для неё благие заслуги.

Госпожа Ван побледнела, её сердце сжалось от ярости. Что значит «матушка желает»? И ещё эти намёки, словно она проклинает её драгоценную дочь и внука!

Старая госпожа Е нахмурилась:— А какое место Ли-эр считает подходящим?

Е Ли легко улыбнулась:— Словам о судьбе нельзя не верить, но и полностью полагаться на них не стоит. Как бы то ни было, наложница Чжао носит потомка семьи Е. Если посторонние узнают, скажут, что семья Е не ценит родную кровь. А куда отправить наложницу Чжао — отец и бабушка наверняка решат сами.

Министр Е пристально посмотрел на Е Ли, в его взгляде читалась явная проверка:— У нашей семьи есть поместье в Юньчжоу, там мягкий климат. Что если отправить Чжао-ши в Юньчжоу?

— Разумеется, всё решать отцу и бабушке.

Старая госпожа Е окинула взглядом наложницу Чжао и с улыбкой посмотрела на Е Ли:— Твой отец прав. Юньчжоу — благословенное место, родина многих мудрецов и литераторов. Глядишь, это усмирит судьбу ребёнка.

Е Ли почтительно ответила:— Бабушка права. Только когда хорошо семье Е, хорошо и нам.

Судьба? Откуда взяться злой судьбе у ещё не родившегося ребёнка?

Старая госпожа Е удовлетворённо кивнула, довольная тем, что Е Ли понимает общую картину:— Ли-эр всё-таки рассудительная девочка. Раз так, решено.

Наложница Чжао, стоя на коленях в центре зала, бросила взгляд на полную негодования госпожу Ван и почтительно поклонилась старой госпоже Е:— Рабыня благодарит старую госпожу за милость. Благодарит господина и третью госпожу за милость.

Е Ли улыбнулась:— Наложница Чжао, встаньте. Это всё милость бабушки и отца, мы, младшие, можем лишь слушаться. Путь неблизкий, будьте осторожны в дороге. Когда родится брат, надеюсь, наложница хорошо воспитает его, чтобы оправдать заботу бабушки и отца.

Наложница Чжао поспешно закивала:— Рабыня благодарит госпожу за наставление.

— Рабыня благодарит третью госпожу за спасение жизни.

Наложница Чжао стояла на коленях перед Е Ли. Её простая и элегантная одежда разительно отличалась от прежних ярких нарядов. Е Ли подняла руку, давая знак Цинлуань помочь ей встать, и спокойно произнесла:— Оставь церемонии. Не беспокойся о Юньчжоу, там найдутся люди, которые всё устроят.

Наложница Чжао кивнула:— Рабыня верит, что слово третьей госпожи нерушимо. Я сдержу обещание и буду спокойно растить этого ребёнка.Она опустила голову, нежно поглаживая всё ещё плоский живот. В её взгляде читалась безграничная мягкость и материнская любовь. Отныне это дитя — всё для неё.

Е Ли кивнула и велела стоящей рядом Циншуан:— Принеси пятьсот лян серебром для наложницы Чжао, это на дорожные расходы.

Циншуан ушла исполнять поручение, а наложница Чжао с благодарностью посмотрела на Е Ли. Всем домом Е, включая поместья в других землях, управляла госпожа Ван. Было очевидно, что она станет урезать расходы наложницы. У Чжао были свои сбережения, но немного. Во всём доме, кроме старой госпожи и господина министра, только третья госпожа могла разом выделить такую крупную сумму. Наложница Чжао понимала: пусть третья госпожа не отличается теплотой и приветливостью, но если не переходить ей дорогу, она — человек надёжный и заслуживающий доверия.— Благодарю третью госпожу за милость.

— Там будут люди, отвечающие за безопасность — твою и ребёнка. Пока отец занимает свой пост, она не посмеет действовать слишком открыто. Но чтобы жить там хорошо, тебе придётся полагаться на собственные силы и смекалку, — равнодушно напомнила Е Ли.

В конце концов, это поместье не принадлежало Е Ли. Если наложница Чжао проявит характер и возьмёт управление в свои руки, это пойдёт на пользу и ей, и ребёнку.

Наложница Чжао на миг опешила, втайне удивившись проницательности Е Ли. Раз госпожа заговорила об этом, значит, семья Сюй в какой-то мере поможет ей. Если она сумеет взять под контроль поместье в Юньчжоу, оно станет надёжным убежищем для неё и ребёнка. Подумав об этом, наложница Чжао поспешно поблагодарила Е Ли ещё раз, испытывая к ней ещё большее почтение и трепет.

— Госпожа, прибыли люди из резиденции князя Дина с дарами! — с радостной улыбкой вошла Цинъюй. — Старая госпожа и господин просят вас скорее прийти.

Е Ли кивнула, но заметив странное выражение на лице служанки, приподняла бровь:— Что-то ещё?

Радость на лице Цинъюй смешалась со смятением. Она взглянула на Е Ли и сказала:— Князь Ли и четвёртая госпожа тоже вернулись.

Сегодня был день официального визита Е Ин в родительский дом. Неизвестно, было ли это намеренно или просто так совпало, но визит четвёртой сестры и помолвка третьей пришлись на один и тот же день.

Е Ли тоже удивилась — она совсем забыла, что Е Ин должна сегодня приехать.— И что случилось?

Цинъюй скривила губки:— Князь Ли и наш будущий зять прибыли почти одновременно. Лица у них были мрачнее тучи, будто кто-то задолжал им десятки тысяч лян и не отдаёт. Какое невезение!

— Дерзкая, — беззлобно одёрнула её Е Ли.Цинъюй моргнула, поняв, что госпожа не сердится, озорно высунула язык и, прикрыв рот ладошкой, отступила в сторону.

Циншуан вынесла простой кошелёк и передала его Е Ли. Та повернулась и вложила его вместе с золотым замочком-оберегом в руки наложницы Чжао:— Это мой подарок брату. Провожать тебя я не буду.

Глаза наложницы Чжао покраснели. Вспомнив, что сегодня день помолвки с князем Дином, она сдержала слёзы, попрощалась с Е Ли, спрятала подарки и вышла.

Е Ли обернулась:— Идёмте к бабушке.

Поскольку в резиденции князя Дина не осталось старших родственников, которые могли бы представлять Мо Сюяо, он специально пригласил двух весьма уважаемых в столице старейшин. Это были глава Императорской академии старый господин Су Чжэ, которого Е Ли уже видела однажды, и отец нынешней императрицы, старый го-гун Хуа. Оба они были значимыми фигурами в столице, и их визит очень польстил министру Е.

Длинный список свадебных даров от князя Дина невольно заставлял вспомнить помолвку с князем Ли. Тогда дары казались вполне достойными, но в сравнении с нынешними подношениями князя Ли можно было упрекнуть в недостатке искренности. Поэтому министр Е с сияющей улыбкой пригласил господина Су, го-гуна Хуа и князя Дина в кабинет для беседы, невольно обделив вниманием почти одновременно прибывших Е Ин и Мо Цзинли.

— Ли-эр приветствует бабушку, приветствует старую госпожу Хуа и всех госпожей.

Войдя в зал Жунлэ, Е Ли увидела, что старая госпожа Е оживлённо беседует со старой госпожой Хуа. Другие знакомые дамы поддакивали им, стараясь поддержать разговор. А вот Мо Цзинли, Е Ин и госпожа Ван сидели в стороне с весьма кислыми лицами. Госпожа Ван и Е Ин явно не могли вклиниться в беседу, а выражение лица Мо Цзинли, вероятно, отбивало у всех желание с ним заговаривать.

— Ли-эр, иди скорее сюда. Пусть все посмотрят, какая у меня хорошая внучка, — старая госпожа Е ласково поманила Е Ли рукой.В её мутных старческих глазах светилась добрая улыбка, словно Е Ли и впрямь была её самой любимой внучкой.

Е Ли послушно подошла:— Бабушка.

Старая госпожа Хуа усадила Е Ли рядом с собой и рассмеялась:— Старая госпожа, не вините эту старуху, что я переманиваю вашу внучку. Уж больно мне по сердцу третья госпожа. Неудивительно, что моя Тяньсян целыми днями только и твердит, что хочет поехать к ней в гости.

Е Ли улыбнулась:— Старая госпожа перехваливает. Ли-эр тоже скучает по Тяньсян.

Старая госпожа Хуа закивала:— Хорошее дитя, ты действительно унаследовала стать своей матери. Неудивительно, что Сюяо, который много years нос не показывал из дома, ради такого случая лично приехал и попросил нашего старика выступить сватом.

Е Ли опустила голову, её чистое лицо слегка покраснело. Она тихо рассмеялась:— Старый го-гун Хуа уже много лет не занимается мирскими делами. Такое беспокойство... Ли-эр право же...

Старая госпожа Хуа мысленно одобрила её поведение. Даже смущаясь, девушка держалась достойно и непринуждённо, без изнеженности, свойственной обычным барышням. Именно такая женщина нужна, чтобы управлять огромным хозяйством резиденции князя Дина. Она ласково похлопала Е Ли по руке:— Пустяки! Наш старик всё равно сидит без дела. Естественно, ему захотелось похлопотать о свадьбе младшего поколения. Сюяо рос на его глазах... — Вспомнив нынешнее положение Мо Сюяо, старая госпожа Хуа невольно вздохнула и напутствовала Е Ли: — В будущем вы станете одной семьёй, живите дружно...

Е Ли изобразила застенчивость и молча кивнула, хотя в душе испытывала неловкость.

Словно вспомнив, что они обделили вниманием другую пару молодожёнов, старая госпожа Хуа обернулась к Мо Цзинли и улыбнулась:— Эта старуха ещё не поздравила князя Ли и княгиню. Вдовствующая императрица и вдовствующая супруга Сянь Чжао давно мечтают понянчить внуков. Должно быть, скоро благородные супруги исполнят их желание.

Как только старая госпожа Хуа заговорила, присутствующие тоже поспешили поздравить Мо Цзинли и Е Ин. Просто холод, исходящий от Мо Цзинли, был настолько пугающим, что никто не решался открыть рот первым. Теперь же, вслед за старой госпожой, все заговорили. Мо Цзинли холодно оглядел присутствующих, но всё же не мог не проявить уважения к старой госпоже Хуа и сдержанно кивнул.

Сидя рядом со старой госпожой Хуа, Е Ли прекрасно видела выражение лица Е Ин. Ей показалось это странным. Хотя на свадьбе и случились накладки, сама Е Ин была ни при чём. Учитывая любовь Мо Цзинли к ней, он должен был чувствовать вину и относиться к ней с удвоенной заботой. Но выражения их лиц совсем не походили на лица влюблённых молодожёнов. Вероятно, из-за нескрываемой печали на лице Е Ин, госпожа Ван тоже выглядела не лучшим образом. К счастью, она понимала, где находится, и лишь сидела с мрачным лицом, не устраивая сцен.

— Князь Дин прибыл.

Снаружи раздался голос служанки. Министр Е вошёл в сопровождении старого го-гуна Хуа, господина Су Чжэ и Мо Сюяо. Ещё до того, как они вошли, в зал ворвался раскатистый смех старого го-гуна:— Ха-ха, этот старик ждал столько лет и наконец-то выпьет свадебного вина на свадьбе князя Дина! Разве тяжело ради такого съездить? Заодно посмотрю, насколько хороша будущая княгиня Дин, раз уж даже моя девчонка признаёт своё поражение перед ней.

— А-Ли ещё молода, не пугайте её, старый го-гун, — прозвучал спокойный голос Мо Сюяо с нотками мягкой улыбки.

— Ах ты, паршивец! Ещё не женился, а уже защищаешь жену.

В зале воцарилась тишина. Старая госпожа Хуа с улыбкой подтолкнула Е Ли:— Наш старик — человек грубый, Ли-эр, не обижайся.

Е Ли с улыбкой покачала головой и посмотрела на дверь. Первым вошёл человек с белоснежными волосами и бородой. Несмотря на возраст под семьдесят, он двигался энергично, словно дракон или тигр, излучая необычайную мощь. Е Ли, сама происходившая из семьи военных (в прошлой жизни), при одном взгляде на этого старика поняла, что перед ней знаменитый генерал, полжизни проведший на полях сражений. Она невольно прониклась к нему симпатией.

— Князь Ли и княгиня тоже здесь? Старый слуга приветствует Его Высочество и княгиню.

Старый го-гун Хуа окинул взглядом присутствующих в зале, ненадолго задержав взор на Е Ли, и лишь затем поприветствовал Мо Цзинли и Е Ин.

Мо Цзинли кивнул, перевёл взгляд с Мо Сюяо, следовавшего за го-гуном, на старика и нахмурился:— Что привело сюда старого го-гуна?

Го-гун Хуа погладил седую бороду и с нескрываемым довольством рассмеялся:— Этот старик пришёл в качестве свата для Сюяо, принёс дары. Старая госпожа Е, посмотрите скорее на список даров, нет ли в чём недовольства у семьи Е? Третья госпожа тоже пусть взглянет. Если чего не хватает, мы тотчас велим донести.

Старая госпожа Е уже бегло просмотрела список — как она могла быть недовольна? С сияющим лицом она поспешила ответить:— Раз уж старый го-гун и господин Су лично всем занимались, разве могут быть ошибки?

Она передала список Е Ли. Та лишь мельком взглянула на него, передала стоящей рядом Цинлуань и с лёгкой улыбкой сказала:— Благодарю за труды го-гуна и господина Су.

Го-гун Хуа оглядел Е Ли, обернулся к Мо Сюяо и с одобрительной улыбкой кивнул:— Семья Е и впрямь умеет воспитывать девушек. Сюяо, тебе повезло.

Мо Сюяо посмотрел на Е Ли и промолчал, лишь улыбаясь.

Су Чжэ с одобрением поддержал:— Старый го-гун прав. Третья госпожа преуспела в поэзии, каллиграфии и живописи, она выдающаяся среди столичных барышень. В семье Е прекрасное воспитание.

После ещё одной порции взаимных похвал и скромных ответов, старая госпожа Хуа под предлогом того, что будущим супругам нужно наладить отношения перед свадьбой, выпроводила молодых людей из зала. Стоя у входа в зал Жунлэ, Е Ли и Мо Сюяо переглянулись и обменялись лёгкими улыбками.

— Я повезу, — Е Ли подошла к Мо Сюяо сзади, чтобы сменить А-Цзинь.

А-Цзинь заколебался, не отпуская ручки сразу. Мо Сюяо поднял руку:— А-Цзинь, ступай пока.

На лице юноши, посмотревшего на Е Ли, мелькнуло удивление, сменившееся небывалым прежде уважением. Он почтительно передал коляску Е Ли, развернулся и в один прыжок исчез из виду.

Е Ли медленно катила коляску по ровной дорожке в сторону сада. Мо Сюяо слегка повернул голову и тихо сказал:— Если устанешь, можешь остановиться. На самом деле... я могу и сам.

— Я знаю. Но и тебе стоит знать, что я не изнеженная барышня, которую сдувает ветром, — усмехнулась Е Ли.

Коляска была сделана искусно и не требовала больших усилий. Е Ли была уверена, что Мо Сюяо прекрасно справился бы и без посторонней помощи, иначе он не отослал бы своего доверенного человека. Услышав слова Е Ли, Мо Сюяо, словно вспомнив что-то, кашлянул и тихо рассмеялся:— В последнее время будь осторожна. У Цзинли много недостатков, но худший из них — он злопамятен и мстит за малейшую обиду. Недавно он несколько раз потерпел поражение от твоих рук, так что просто так этого не оставит.

Е Ли кивнула, с некоторой беспомощностью заметив:— Я до сих пор не понимаю, чем именно я его так задела.

В глазах Мо Сюяо промелькнула насмешка:— Если бы после расторжения помолвки ты выглядела несчастной, подавленной или даже попыталась покончить с собой, он бы вряд ли стал что-то предпринимать против тебя. Возможно... даже попытался бы как-то загладить вину.

Е Ли потеряла дар речи.— То есть он так со мной обращается только потому, что моё поведение не соответствует его ожиданиям?

— Очевидно.

— ... — Какой же он всё-таки напрашивается на побои!

Подойдя к каменному столу у пруда с лотосами, Е Ли остановилась и улыбнулась:— Давай отдохнём здесь.

Стоял май, и пруд был покрыт лишь зеленью листьев, но вид всё равно был свежим и приятным. Служанки, следовавшие поодаль, расторопно подали чай и сладости, после чего тут же удалились, оставив только Циншуан и остальных ждать в отдалении.

Мо Сюяо улыбнулся:— Твои люди весьма хороши. Та служанка была с тобой той ночью за городом? Неплохая подготовка.

Е Ли оглянулась на Цинлуань, которая разговаривала с Циншуан, и немного смущённо ответила:— Цинлуань и Цинъюй пришли от старшего дяди. Только Циншуан была со мной всё время.

Она не стала уточнять, кто из них кто, полагая, что Мо Сюяо и так всё знает о её окружении.Мо Сюяо рассмеялся:— Так они из семьи Сюй? Неудивительно. У А-Ли отличный вкус. Значит, я могу не беспокоиться, когда ты переедешь в резиденцию князя Дина.

Е Ли нахмурилась:— Ты ведь не о хозяйственных делах резиденции говоришь?

Управлять отрядом спецназа — без проблем, она справилась бы и с полком солдат. Но управление хозяйством и имуществом княжеского дома... Несмотря на недавнее обучение и практику, на душе было немного неспокойно. Её озадаченное выражение лица явно позабавило Мо Сюяо. Улыбка в его глазах стала глубже:— Ты будущая хозяйка дома князя Дина. Я рассказываю тебе о делах заранее, чтобы потом не было суматохи. Разве что-то не так?

— Нет, — покачала головой Е Ли. Принцип «занимаешь должность — делай дело» ей был знаком. — Надеюсь, я не превращу всё в хаос.

— Я верю в А-Ли, — улыбнулся Мо Сюяо.

Е Ли беспомощно подняла брови:— Ради твоей веры у меня, кажется, нет причин отказываться.

В глубине души Е Ли нравилось это чувство. Их отношения с Мо Сюяо мало походили на отношения жениха и невесты, скорее на дружбу. Они понимали мысли друг друга и знали границы. Пусть сейчас чувства неглубоки, но общаться с ним было свободнее и проще, чем с настоящим женихом. Возможно, они навсегда останутся друзьями, а может, однажды станут родными людьми. Кто знает, что ждёт впереди? Но надеяться можно, верно?

— В моём нынешнем положении мне не подобает наносить визиты господину Сюю и министру Сюю. Надеюсь, старшие не обидятся, — Мо Сюяо поставил чашку на стол и с извинением посмотрел на Е Ли.

— Старший дядя знает о нынешнем положении резиденции князя Дина, они не из тех, кто цепляется за пустые церемонии. Впрочем... кажется, старший брат говорил, что был у вас? — Е Ли с любопытством посмотрела на него. Ей было действительно интересно, как утончённый и элегантный Сюй Цинчэнь выразил свою придирчивость и недовольство будущим зятем.

Мо Сюяо с беспомощной и едва заметной горькой усмешкой ответил:— Мы не виделись много лет, но манеры молодого господина Сюя по-прежнему вызывают зависть.

— Приветствуем князя Ли, приветствуем княгиню, — на перекрёстке неподалёку Цинлуань и Циншуан преградили путь паре.

Мо Цзинли холодно усмехнулся:— Что? Мне нельзя пройти по этой дороге?

Цинлуань и Циншуан переглянулись. Эта тропинка вела только к пруду, дальше дороги не было. Князь Ли прекрасно видел, что их госпожа и князь Дин сидят там, но всё равно упорно шёл вперёд. Разве это не поиск конфликта?

Циншуан уже собиралась возразить, но Мо Сюяо подал голос:— Пригласите князя Ли и княгиню сюда.

Девушки почтительно склонили головы:— Князь, княгиня, прошу.

Мо Цзинли холодно фыркнул и быстрым шагом направился к паре, сидящей у пруда. Е Ин следовала за ним, обиженно покусывая губу.

Мо Цзинли встал у стола, свысока глядя на Е Ли. Е Ли нахмурилась: ей крайне не нравился этот бесцеремонный взгляд.

— Цзинли, садись, — равнодушно произнёс Мо Сюяо, протягивая руку Е Ли.

Е Ли послушно взяла его за руку, встала и пересела ближе к Мо Сюяо, уступив место напротив для Мо Цзинли и Е Ин. Мо Цзинли молча сел. Е Ин подошла к столу, слегка запыхавшись. Очевидно, её слабое здоровье не позволяло поспевать за быстрым шагом мужа.

— Третья сестра, князь Дин, — тихо произнесла Е Ин.

Е Ли кивнула и улыбнулась:— Четвёртая сестра, присаживайся. Как прошли эти дни?

Е Ин опустила глаза:— Спасибо за заботу, третья сестра, у меня всё хорошо.

Е Ли кивнула и не стала расспрашивать дальше. Хотя по виду Е Ин было совсем не заметно, что у неё «всё хорошо», Е Ли не испытывала искреннего беспокойства. Если бы Е Ин начала жаловаться, Е Ли не знала бы, как реагировать.

Мо Цзинли хмыкнул:— У Ин-эр, разумеется, всё отлично. А как поживала эти дни Ли-эр?

Е Ли приподняла бровь, искоса глянула на Мо Сюяо и улыбнулась:— Благодарю князя за заботу. Эти дни были немного суматошными, но в остальном всё прекрасно.

Лицо Мо Цзинли похолодело. Он долго и мрачно сверлил Е Ли взглядом, а затем обратился к Мо Сюяо:— У меня есть разговор к третьей госпоже Е, наедине.

Е Ли едва сдержала смешок. С первой встречи она заметила, что Мо Цзинли обожает важничать перед Мо Сюяо. В его присутствии он всегда задирает подбородок и смотрит с презрением. Е Ли очень хотелось сказать ему, что Мо Сюяо, сидя в коляске, чаще всего видит лишь его ноздри. Поэтому Мо Сюяо действительно редко поднимал на него глаза. К тому же, разговаривая с Мо Сюяо, он всегда использовал титул «этот князь» (бэньван), словно это возвышало его. На самом деле все знали: хотя Мо Цзинли сын покойного императора и брат нынешнего, если он не убьёт брата и не захватит трон, его титул навсегда останется ниже титула князя Дина первого ранга.

— Ин-эр удаляется, приятной беседы князю и сестре, — Е Ин первой откликнулась на намёк, хотя её взгляд на Е Ли был полон яда.

Глядя на уходящую фигуру Е Ин, полную сожаления и обиды, Е Ли мысленно вздохнула. Всего за два-три дня Е Ин превратилась из гордой благородной девицы в обиженную жену? Похоже, Мо Цзинли не так уж сильно любил Е Ин, как говорили. Тогда зачем он пошёл против воли покойного императора, чтобы жениться на ней? Неужели просто из упрямства?

— Мо Сюяо! — видя, что Мо Сюяо и Е Ли равнодушны к его словам, Мо Цзинли сердито зарычал.

— Цзинли, тебе действительно стоит поучиться манерам! — Мо Сюяо спокойно посмотрел на мрачное лицо племянника.

Невидимое давление заставило Мо Цзинли замереть.— Император позволил тебе так разговаривать с этим князем? А?

По сравнению с мрачным и жестоким лицом Мо Цзинли, спокойное выражение Мо Сюяо, даже скрытое наполовину маской, казалось куда более приятным. Но даже так Мо Цзинли с ужасом и гневом обнаружил, что испытывает тайный страх перед этим человеком. Это злило и стыдило его, казалось невозможным. Его последние воспоминания о Мо Сюяо были восьми-девятилетней давности. Тогда их положение было схожим: выходцы из самых знатных семей, у обоих старшие братья у власти. Им не нужно было наследовать титулы, никаких забот — живи в роскоши всю жизнь. Вот только Мо Сюяо был лучше него во всём! Поэтому он с детства невзлюбил дядю. Пока он корпел над учёбой, чтобы заслужить похвалу отца, Мо Сюяо уже получал восхищённые взгляды всех вокруг. Пока он гордился своими боевыми навыками, Мо Сюяо уже скакал по полям сражений, приумножая славу непобедимого бога войны семьи Мо.

В юности он ненавидел Мо Сюяо, но не боялся. Не нравилось что-то — дрался. Проиграл — не страшно, когда-нибудь выиграет. Но... он никак не ожидал, что спустя восемь лет, когда он уже списал его в утиль как калеку, он — испугается его!

Несмываемый позор!

— Князь Ли, — Е Ли нахмурилась, глядя на свирепое выражение лица Мо Цзинли. Она не сомневалась: будь они в другом месте и с другим человеком, он бы уже разорвал собеседника на куски. — Если у вас есть дело, говорите прямо. У меня нет секретов от Сюяо.

— Нет секретов? — Мо Цзинли быстро остыл и сменил гнев на насмешку. — Е Ли, ты уверена?

Е Ли смотрела на него с непониманием, а Мо Цзинли явно решил, что поймал её на крючок.— Тогда не обсудить ли нам события ночи перед свадьбой и самого дня свадьбы?

Е Ли посмотрела на него с сочувствием. Этот парень точно не знает, что в его позорном обмороке на свадьбе есть немалая заслуга Мо Сюяо.— Дня свадьбы? Князь имеет в виду тот случай, когда вы упали в обморок и пропустили церемонию поклонения? По этому поводу... Е Ли выражает глубокое сожаление.И сочувствие.

— Е Ли! — Мо Цзинли сквозь зубы смотрел на невинную и сочувствующую девушку напротив. — Разве то, что я не смог совершить поклонение, не было твоим желанием?

Е Ли изобразила растерянность:— Князь, что вы имеете в виду? Хоть у нас с четвёртой сестрой и бывали разногласия, я не настолько злобна, чтобы желать срыва её свадьбы. Князь так клевещет на меня... как же мне... как мне теперь смотреть в глаза сестре?

Хотел подставить её, чтобы Мо Сюяо заподозрил неладное? Уровень Мо Цзинли явно слабоват. Е Ли с лёгкой обидой и упрямством смотрела на Мо Цзинли, идеально исполняя роль несправедливо обвинённой благородной девицы.

Мо Сюяо, собиравшийся вступиться за Е Ли, расслабленно наблюдал за девушкой. Даже ему хотелось поаплодировать её блестящей игре. Похоже, Е Ли действительно не нуждается в его подсказках; она справляется с большинством ситуаций лучше, чем он ожидал.Подумав немного, как раз когда Мо Цзинли собирался снова взорваться, Мо Сюяо произнёс:— А-Ли, не стоит так расстраиваться. Что бы ни говорили другие, этот князь всегда верит А-Ли.

Е Ли опустила глаза и тихо сказала:— Как хорошо, что Сюяо верит мне. Иначе... я бы право не знала, что делать.

— Е Ли, ты молодец! — бросил напоследок Мо Цзинли и умчался прочь, словно ураган.

Е Ли беспомощно пожала плечами и вздохнула. Такие люди, как Мо Цзинли, помнят обиды до гробовой доски. Разве что ты сам втопчешь себя в грязь, приползёшь с извинениями и позволишь себя унижать — только тогда он, может быть, успокоится. Обычных уступок тут недостаточно. И как назло, у этого человека мощнейшая поддержка — Император и Вдовствующая императрица.— Кажется, я нажила тебе врага?

— Нет, мы с ним никогда и не дружили, — равнодушно ответил Мо Сюяо.

Е Ли моргнула:— Расскажешь?

— В детстве он спрятал моё домашнее задание, из-за чего отец меня поколотил. Я вернул ему должок, устроив порку от покойного императора. В юности он заподозрил, что я соблазняю девушку, которая ему нравилась, и велел подсыпать мне в вино снадобье на пиру. В итоге то вино выпил он сам. Однажды на поединке я случайно сбросил его с помоста. На следующий день меня подкараулили и избили дубинками дюжина дворцовых мастеров. Через десять дней мы с Фэн Чжияо подвесили его на одной большой иве в городе. Хм... как раз на глазах у той самой девушки.

— И правда... вражда глубока, как море, — Е Ли лишилась слов.

Хотя она слышала о том, каким ярким и дерзким был Мо Сюяо в юности, глядя на нынешнего спокойного и мягкого мужчину, трудно было представить его хулиганом.

— Фэн Чжияо сказал мне, что в день свадьбы нашёл бессознательного князя Ли за искусственной горой в саду, — с улыбкой сказал Мо Сюяо, когда лишние уши исчезли.

Е Ли улыбнулась с самым невинным видом:— Похоже, Мо Цзинли действительно многих обидел.

Она могла гарантировать, что никто не видел, как она напала на Мо Цзинли. Даже Фэн Чжияо мог лишь догадываться.В глазах Мо Сюяо мелькнула улыбка, он кивнул:— Так и есть. Но... хотя у Цзинли мозгов маловато, у тех двоих во дворце и у вдовствующей супруги Сянь Чжао с этим всё в порядке. Поэтому...

Е Ли серьёзно кивнула:— Я поняла.

Те двое во дворце и Сянь Чжао выжили в кровавой борьбе среди десятков наложниц и принцев покойного императора. Конечно, их не сравнить с Мо Цзинли, которого слишком опекали. Привлекать их внимание — себе дороже.Подумав, Е Ли сказала:— Боюсь... за мной уже следят.

Мо Сюяо задумчиво скользнул взглядом по служанкам, стоявшим неподалёку, и слегка кивнул:— Кто бы это ни был, они не успокоятся. Это не направлено лично против тебя, просто ты привлекаешь их внимание. Перед свадьбой дворец наверняка найдёт предлог, чтобы вызвать тебя. Когда это случится... возьми с собой ту служанку, Цинъюй.

Е Ли вопросительно посмотрела на него, и Мо Сюяо тихо пояснил:— Старший молодой господин Сюй говорил мне, что эта девушка неплохо разбирается в медицине.

Е Ли всё поняла. Она потерла виски — голова начинала болеть. Мо Сюяо с улыбкой налил ей горячего чаю:— Голова болит?

Е Ли честно кивнула:— Думаю, я всё-таки не создана для этого.

Все эти интриги и козни действительно вызывали головную боль. Неужели эти люди не устают?

— Прости, — просто сказал Мо Сюяо.

Е Ли махнула рукой, показывая, что это не так важно:— Подозреваю, что даже если бы Император не сосватал меня тебе, он отдал бы меня в семью, которая ему не нравится.

Происхождение семьи Сюй слишком особенное. Император не успокоился бы, отдав её кому угодно. Как и в случае с молодыми господами Сюй: Сюй Цинчэню уже двадцать два, он не женат и не помолвлен, но Император никогда не пытался устроить его брак. Е Ли подозревала, что Император мечтает, чтобы Сюй Цинчэнь вообще не женился, или взял в жёны девушку из знатной семьи с громким именем, но без власти. Либо... принцессу.Подумав об этом, Е Ли спросила:— А во дворце сейчас есть незамужние принцессы?

Мо Сюяо кивнул:— Младшей дочери покойного императора, принцессе Линьлан, и старшей дочери нынешнего, принцессе Фанфэй, в этом году исполнилось двенадцать. А что?

Е Ли покачала головой, надеясь, что надумывает. Вряд ли Сюй Цинчэнь женится на двенадцатилетней девочке. Но есть ещё Сюй Цинбай и Сюй Цинъянь...

По выражению лица Е Ли Мо Сюяо догадался, о чём она думает.— Император и даже покойный император намекали, что хотят выдать принцессу за Сюй Цинчэня, но господин Цинъюнь отказал.

Отказ семьи Сюй брать в жёны девушек из императорского рода был уникальным явлением среди знати Великой Чу. Ведь брак с принцессой означал конец карьере и власти: муж получал пустой титул фума и жил в роскоши, но для амбициозного аристократа это был кошмар. Тем не менее, многие знатные семьи с радостью отдавали своих младших сыновей, не имеющих права наследования, за принцесс. Это означало слияние крови с императорской семьёй, милость и славу.Но за несколько сотен лет и две династии семья Сюй как минимум пять раз отказывала в браке с принцессами. Сто лет назад глава семьи Сюй и вовсе установил правило: мужчинам рода Сюй запрещено родниться с императорским домом, даже побочным сыновьям. Поэтому императорский двор перестал нарываться на отказ.

— Во дворце, должно быть, знают, что дядя и остальные прибыли в столицу? — спросила Е Ли.

Мо Сюяо кивнул:— Хоть визит и частный, господин Хунъюй не особо скрывался. Такие вещи не скроешь, если захотят проверить. Министр Е предан нынешнему государю. Скрытность вызвала бы только подозрения.

Е Ли улыбнулась:— Разумно. Позже мне нужно будет навестить старшего дядю, как раз есть о чём спросить.

— Передай привет господину Хунъюю.

В павильоне Фанъи Е Ин рыдала, уткнувшись в грудь госпожи Ван. Госпожа Ван отослала служанок и с болью в сердце гладила дочь по спине:— Ин-эр, что случилось? Только вышла замуж, и уже в слезах? Неужели князь Ли плохо с тобой обращается?

Е Ин подняла голову, глядя на обеспокоенное лицо матери. Горе накатило с новой силой, и она зарыдала ещё громче:— У-у-у... Мама, мне так тяжело...

— Да что же случилось? Неужели князь правда обижает тебя? Не бойся, доченька, мы расскажем папе. Папа любит тебя больше всех, он заступится.

Е Ин вытерла слёзы:— Какой толк от папы? Разве он посмеет что-то сделать князю Ли? Когда князь прислал такие небрежные дары, он даже слова не сказал! Папа меня совсем не любит.

Госпоже Ван нечего было возразить. Дары князя Ли казались скромными лишь на фоне роскоши князя Дина. Вдовствующая супруга Сянь Чжао лично занималась этим, так что совсем уж ударить в грязь лицом князь Ли не мог, да и Е Ин тогда была довольна. Просто теперь, видя, как торжественно князь Дин прислал го-гуна Хуа и господина Су с дарами, Е Ин почувствовала себя ущемлённой по сравнению с Е Ли.Госпожа Ван и сама была недовольна, но понимала расклад. Она погладила всхлипывающую дочь по спине:— Глупенькая, как можно винить отца? Ты же сама знаешь, что с дарами князя Ли всё было в порядке. Если бы что-то было не так, разве отец и бабушка позволили бы тебе так выйти замуж? Просто свадьба Е Ли назначена после твоей, и князю Дину ради престижа пришлось прислать больше. Но подумай хорошенько, что у неё есть, кроме этих даров? Князь Ли — родной брат Императора, хорош собой, образован, один из лучших женихов столицы. А князь Дин — калека без реальной власти, да ещё и с изуродованным лицом. Как ни крути, тебе повезло больше, разве нет?

Е Ин обиженно прикусила губу и тихо сказала:— Но... у князя в доме уже есть несколько наложниц.

Госпожа Ван опешила, но тут же рассмеялась и обняла дочь:— Глупая моя, у какого мужчины нет женщин? Помни, ты — законная супруга князя Ли. Посмотри на наш дом, здесь тоже полно женщин, и что? Разве мама не держит их всех в кулаке? Ну-ка, расскажи маме подробно, как прошли эти дни?

«Несчастная» — слишком слабое слово для описания начала семейной жизни Е Ин. Опоздание жениха и его обморок на церемонии — это ещё полбеды. После того как Мо Цзинли без сознания отнесли в покои, он проспал до утра, несмотря на лекарства. Е Ин пришлось самой снимать красное покрывало и голодной ухаживать за спящим мужем. Когда он проснулся, было уже почти пять утра. Ни о какой первой брачной ночи речи не шло — Е Ин даже отдохнуть не успела, как пришлось спешно приводить себя в порядок и идти на поклон к вдовствующей супруге Сянь Чжао.

Сянь Чжао и так была недовольна невесткой, а увидев её бледное лицо, которое не скрывал даже густой слой пудры, тут же вспылила. Она раскритиковала Е Ин в пух и прах — от одежды до манер. Хуже всего было то, что для сравнения она использовала ненавистную Е Ли. Сянь Чжао расписывала, как элегантна и достойна была вчера Е Ли, и как легкомысленна и груба Е Ин. Как умело Е Ли ведёт беседу, и как бестолкова Е Ин. В конце концов Е Ин не выдержала и огрызнулась. Это привело Сянь Чжао в ярость, и во время подношения чая она заставила Е Ин стоять на коленях целых пятнадцать минут. В итоге сам Мо Цзинли потерял терпение и велел ей встать.

Если бы здесь была Е Ли, она бы сказала Е Ин: «Бедное дитя, ты попалась в ловушку». Сянь Чжао, десятилетиями выживавшая в дворцовых интригах, не могла так легко выйти из себя. Она намеренно била по больным местам Е Ин, чтобы спровоцировать её и устроить разнос, дабы сразу поставить невестку на место.

Но на этом беды не закончились. С трудом пережив завтрак у свекрови, Е Ин вернулась в свой двор и увидела четырёх или пяти нарядно одетых красавиц. У неё чуть кровь горлом не пошла. Оказалось, у Мо Цзинли ещё до свадьбы было пять наложниц, подаренных Вдовствующей императрицей или Сянь Чжао. Это были либо дочери мелких чиновников, либо побочные дочери знати. Е Ин пришлось призвать всё своё самообладание, вспоминая наставления бабушки, чтобы справиться с ними.

А в комнате её ждал не нежный муж, а управляющий с холодными как лёд счетоводными книгами. Е Ин была талантлива в искусствах, но не в бухгалтерии. Раньше она считала это занятие вульгарным, портящим её возвышенный образ. Но под презрительными взглядами слуг она впервые почувствовала себя дурой. Через два дня, так и не разобравшись в бесконечных цифрах, она услышала от Сянь Чжао, что больше ей этим заниматься не нужно. Е Ин вздохнула с облегчением, но поняла: она лишилась права управлять домом.

Выслушав дочь, госпожа Ван помрачнела. Если у Е Ин нет власти, она — пустое место. Госпожа Ван впервые пожалела, что так баловала дочь. Но она не понимала одного: против Сянь Чжао никакие уроки не помогли бы. Е Ин с самого начала была обречена остаться без реальной власти.

— А... что говорит князь Ли? — спросила госпожа Ван.

Е Ин вытерла слёзы:— Князь сказал, что свекровь жалеет меня из-за молодости и помогает управлять домом. Мол, через пару лет, когда родится ребёнок и я всему научусь, тогда и приму дела.

Госпожу Ван озарило:— Точно, ребёнок! Князь прав. Тебе нужно как можно скорее родить законного наследника. Запомни: именно законного первенца. Нельзя допустить, чтобы те женщины родили раньше тебя.Е Ин испуганно посмотрела на мать, но та успокоила её:— Не бойся, я научу тебя, что делать. Ты законная жена, родить наследника — твой долг. Те женщины не должны забеременеть раньше. Поняла?Увидев холодный блеск в глазах матери, Е Ин быстро кивнула.

Пока они шептались, служанка доложила о приходе господина.

Госпожа Ван обрадовалась:— Видишь, отец беспокоится о тебе!Она потянула Е Ин встречать министра Е. Тот, увидев дочь, удивился:— Ин-эр, почему ты здесь?— Ин-эр вернулась домой, естественно, она беседует с матерью. Где же ещё ей быть? — грустно ответила Е Ин.Министр Е нахмурился, вглядываясь в дочь. Ему показалось, что она изменилась.

Когда подали чай, госпожа Ван спросила:— Господин не с гостями? Зачем вы пришли сейчас?

— Гости уже уехали. Я пришёл обсудить приданое Ли-эр, — ответил министр. — Мы с матерью решили добавить к приданому Ли-эр два поместья, один двор, две лавки и восемь тысяч лян серебра.

— Что?! — взвизгнула госпожа Ван, едва не опрокинув чашку. Е Ин тоже смотрела на отца с неверием.

— Это решение старой госпожи, — недовольно нахмурился министр Е.

Госпожа Ван с красными глазами уставилась на мужа:— Почему? Юэ-эр и Ин-эр тоже ваши законные дочери! Старая госпожа слишком пристрастна. Ладно Юэ-эр во дворце, но как Ин-эр теперь утвердиться в доме князя Ли?

— О чём ты говоришь? — раздражённо бросил министр. — Ты сама знаешь, сколько мы дали Ин-эр. Думаешь, я и мать не знаем, сколько ты добавила от себя?

— А разве у Ли-эр не было добавок? — не унималась госпожа Ван.

— Ты прекрасно знаешь, куда делось приданое её матери! — холодно отрезал министр Е. — Всё, что сверх меры у Ли-эр — это наследство её матери и деньги семьи Сюй. А у Ин-эр всё — из денег семьи Е!

— Господин... — госпожа Ван с лицом, полным скорби, покачнулась. — Я знала... вы всегда презирали меня. Потому что я незнатного рода, не то что сестра... — она разрыдалась. — Знала бы, что так будет, что мою дочь будут так унижать, лучше бы я умерла...

— Что ты несёшь?! — сердце министра дрогнуло при виде горя жены. Он смягчился: — Не выдумывай, когда я тебя презирал?

Госпожа Ван перестала плакать и с трогательной надеждой посмотрела на него:— Би-эр знает, что господин всегда будет добр к ней.

Министр Е неловко кашлянул. Е Ин, наблюдая за этим, поразилась умению матери манипулировать отцом.

— Господин, но... приданое Ли-эр...

— Это решение старой госпожи. Если есть возражения — иди к ней, — отрезал министр, выставив мать как щит. Он знал, что жена не посмеет спорить со свекровью.

Вздохнув, он добавил:— Вы видели дары князя Дина. Если по столице поползут слухи, что мы пожадничали с приданым, семье Е будет не отмыться. Это ударит и по репутации госпожи Чжаои во дворце.

Упоминание дочери во дворце поколебало госпожу Ван. Хоть сердце и болело за деньги, она сдалась:— Хорошо, делайте как знаете. У меня сейчас нет сил об этом думать.

— Что случилось с Ин-эр? — удивился министр.

Госпожа Ван в красках расписала страдания дочери в доме князя Ли. Министр Е пришёл в ярость.— Это уже слишком! Я пойду к князю Ли и потребую объяснений!

Е Ин поспешно удержала его:— Папа, не надо. Князь уже согласился с решением свекрови. Если вы вмешаетесь, он только рассердится.

Е Ин понимала: сейчас её единственная опора — Мо Цзинли.

— Неужели так и оставим? — возмутился министр. Сравнивая вежливого Мо Сюяо и высокомерного Мо Цзинли, он всё больше разочаровывался в зяте.

— Ин-эр придумает что-нибудь. Если не выйдет, тогда попрошу папу помочь.

— Хорошо, — вздохнул министр Е. — Если что, попросим Императора рассудить. Подготовьте для Ин-эр побольше денег про запас.

— Да, благодарю господина от имени Ин-эр.

(Примечание автора новеллы: У автора с его больными руками сводит пальцы от таких объемов...)

Предположения Мо Сюяо оказались верными. Не прошло и двух дней с помолвки, как из дворца прибыл посланник с указом от госпожи Чжаои. В нём говорилось, что она соскучилась по третьей госпоже и просит её явиться во дворец для встречи. Е Ли прекрасно понимала, кто на самом деле хотел её видеть. Хотя их отношения с Е Юэ, когда та ещё жила дома, не были настолько плохими, чтобы об этом знали все, они определённо не были лучше, чем её отношения с Е Ин. К сожалению, хоть Е Юэ и была всего лишь чжаои, Е Ли, ещё не ставшая официально княгиней Дин, не имела права ей отказать. Поэтому ей оставалось лишь принять указ, вернуться в свой двор, переодеться в подобающую одежду и в сопровождении Цинлуань, Цинъюй и присланного евнуха отправиться во дворец.

Столица Чу находилась на севере Великой Чу, и дворцы здесь были величественными, грандиозными и внушительными. Как только Е Ли сошла с кареты, её окутала атмосфера императорского величия. В отличие от изысканной утончённости резиденций обычных сановников, императорский город подчёркивал свою грандиозность и мощь. Пятипалые золотые драконы, обвившие огромные каменные колонны, словно предостерегали мир о незыблемости императорской власти. Любой, кто попадал сюда впервые, непременно был бы ошеломлён его великолепием и великолепием. Но Е Ли, уже привыкшая к небоскрёбам и повидавшая множество знаменитых достопримечательностей как в своей стране, так и за рубежом, могла лишь сдержанно им восхититься. Сойдя с кареты у дворцовых ворот, Е Ли последовала за провожатым евнухом во внутренний дворец. По пути она незаметно осматривала окрестности, запоминая своё местоположение.

Пройдя через множество дворцовых ворот, они наконец остановились перед роскошным дворцом. Е Ли подняла голову и увидела надпись — «Дворец Яохуа». Она помнила, что Е Юэ поселили именно во дворце Яохуа.

— Третья госпожа Е, прошу вас немного подождать. Я войду и доложу о вашем прибытии, — писклявым голосом произнёс евнух.

Е Ли кивнула:— Пожалуйста, господин евнух.

Евнух вошёл, чтобы доложить, но долго не возвращался. Е Ли простояла почти целую палочку благовоний, но никто так и не вышел. Цинъюй тихо прошептала:— Госпожа, что матушка-госпожа имеет в виду?!Цинлуань тихо отчитала её:— Прекрати болтать. Госпожа молчит, зачем ты лезешь со своими разговорами?Цинъюй поняла, что императорский дворец — не то место, где можно говорить всё что вздумается, как дома. Она виновато моргнула и замолчала. Е Ли мягко улыбнулась:— Сохраняйте спокойствие.Цинлуань немного поколебалась, огляделась по сторонам и тихо спросила:— Госпожа, неужели матушка-госпожа…Е Ли покачала головой и с улыбкой ответила:— Госпожа Чжаои не станет использовать такие низкопробные уловки.Цинъюй и Цинлуань были очень сообразительными девушками и, услышав слова Е Ли, сразу всё поняли. Они замолчали и больше не произносили ни слова. Что такого в том, чтобы просто постоять и подождать? Одна из них владела боевыми искусствами, другая с детства изучала медицину — ни одна не была хрупкой и слабой.

Прошло ещё полчетверти часа, но из дворца Яохуа по-прежнему никто не выходил. Зато неподалёку показалась группа людей, неспешно приближающаяся к ним. Судя по пышности процессии, это была какая-то знатная особа. Е Ли и её служанки отошли в сторону, чтобы не преграждать дорогу. Вскоре процессия подошла к воротам дворца Яохуа. Группа дворцовых служанок и евнухов сопровождала двух женщин в придворных нарядах. Они остановились недалеко от Е Ли. Одна из них, в синем платье, с любопытством разглядывала Е Ли:— Хм? Что-то я не припомню эту госпожу. Почему вы здесь стоите?Е Ли пришлось подойти и изящно поклониться:— Е Ли, третья дочь министра налогов, приветствует вас, знатные госпожи.

— Так вы будущая княгиня Дин. Мы не смеем принять ваше приветствие, — поспешно отступила в сторону женщина в розовом платье и, прикрыв рот рукой, усмехнулась. — Третья госпожа Е, почему вы стоите здесь? Вы пришли навестить госпожу Чжаои?

Е Ли кивнула и улыбнулась:— Именно, я прибыла по приказу матушки-госпожи.

— Раз так, давайте войдём вместе, — женщина в синем потянула Е Ли за руку.Е Ли с улыбкой ответила:— Я впервые во дворце и не знаю правил. Не смею войти без приглашения госпожи Чжаои. Не буду задерживать вас, знатные госпожи. Благодарю вас за доброту.Женщины переглянулись. Та, что была в розовом, улыбнулась:— В таком случае, мы войдём первыми. Сестра Чжаои сейчас в положении, легко утомляется. Наверное, она уснула, а слуги не смеют её беспокоить. Третья госпожа Е, подождите ещё немного.

— Благодарю вас.

— Госпожа, почему мы не пошли с ними? — тихо спросила Цинъюй. Ей казалось, или на этой дороге стало больше прохожих, чем когда они только пришли.

Е Ли обернулась к ней и с тихой усмешкой спросила:— Как думаешь, если бы мы вошли с ними, нас бы выгнали?

— Думаю… нет? — неуверенно ответила Цинъюй. Если госпожу из семьи Е выгонят, то опозорится не только её госпожа, но и госпожа Чжаои.

— Эй… сюда, сюда…

Е Ли обернулась. Из-за дерева на углу дворца показалась маленькая головка. Кто-то улыбался и махал ей рукой. Е Ли огляделась по сторонам, затем указала пальцем на себя. Ребёнок, почти полностью скрытый за деревом, кивнул ей:— Иди сюда.

— Госпожа?

Е Ли махнула рукой и медленно подошла.— Так ты и есть будущая княгиня моего дяди, князя Дина? — В зарослях сидела прелестная миловидная девочка лет семи-восьми. Её волосы были уложены в симпатичные пучки, украшенные двумя нитями сверкающего жемчуга. На искусно сшитом платье был вышит золотой узор с фениксами, что говорило о её высоком статусе.

— Да, это я. А ты кто?

— Не скажу, — девочка, широко раскрыв ясные глаза, с улыбкой смотрела на неё.

Е Ли это не смутило, и она с улыбкой сказала:— Тогда ты знаешь князя Дина? Ты его видела? Врать нехорошо. Все знают, что князь Дин много лет не выходил из дома. Наверное, столько же, сколько тебе лет.

Девочка посмотрела на неё с презрением:— А если я его не видела, значит, не могла о нём слышать? Мне рассказала кузина Сянсян. Дядя, князь Дин, — самый искусный воин, самый умный, самый красивый и самый могущественный человек в мире. Когда я вырасту, я выйду за него замуж!

Кузина Сянсян?

Е Ли посмотрела на серьёзное личико девочки и не смогла сдержать улыбку. Но она не хотела ранить хрупкую душу девочки.— Ты знаешь, сколько лет князю Дину? Когда ты вырастешь, он уже состарится. К тому времени появятся люди, чьё боевое искусство будет лучше, чем у него, кто будет умнее и красивее. Тогда он уже не будет самым могущественным. Что ты будешь делать?

— М-м? — Девочка растерялась. — Тогда... тогда что делать? Нет, ты меня обманываешь. Ты сама выходишь замуж за дядю-князя, поэтому и обманываешь меня!

— Я тебя не обманываю. Смотри, я ведь сейчас намного старше тебя, правда? Тебе нужно дорасти до моего возраста, чтобы выйти замуж. К тому времени и я уже состарюсь. А князь Дин старше нас обеих, вот увидишь...

Девочка горестно вздохнула:— К тому времени дядя-князь будет старше даже моего дедушки. Если я выйду за него, старшая сестра-принцесса точно будет надо мной смеяться. Ладно, уступаю тебе дядю-князя.

Е Ли сдержала смех и искренне кивнула:— Хорошо, благодарю вас, Ваше Высочество принцесса.

— Откуда ты знаешь, что я принцесса?

Е Ли моргнула:— Я не только знаю, что ты принцесса, но и знаю, какая именно.

— Не верю, ты ведь никогда не видела меня, принцессу.

Е Ли улыбнулась:— Я предполагаю, что вы дочь Её Величества императрицы, принцесса Чанлэ, верно?

Маленькая принцесса, склонив голову, некоторое время разглядывала Е Ли, а затем кивнула:— Ладно, я согласна с кузиной Сянсян, ты и вправду очень умна. Я, принцесса, так и быть, подружусь с тобой.

Глядя, как маленькая девочка изо всех сил пытается выглядеть взрослой и держится с подобающей принцессе важностью, Е Ли широко улыбнулась:— Хорошо, благодарю Ваше Высочество за оказанную честь. Как принцесса оказалась здесь, да ещё и... хм? — Она указала на дерево, за которым пряталась принцесса.Принцесса Чанлэ беззаботно поёжилась, продолжая прятаться в кустах:— Я слышала, что в семье Е рождаются красавицы. Госпожа Чжаои и та Е Ин, которую, кажется, вот-вот сдует ветром, — обе известные красавицы. Поэтому я и пришла посмотреть, действительно ли в семье Е все так красивы. И теперь я признаю, ты выглядишь приятнее, чем госпожа Чжаои и Е Ин. С натяжкой можно назвать тебя красавицей. Я думаю, тебе ещё долго ждать. Как насчёт того, чтобы пойти со мной поиграть?

Е Ли не поняла:— Откуда ты знаешь, что мне ещё долго ждать?

Принцесса Чанлэ надула губки:— Моя матушка-императрица говорит, что женщинам во дворце нечем заняться, вот они и стараются создавать проблемы другим. Если кто-то им не нравится, они заставляют его подольше ждать во время приветствия, подольше стоять на коленях и всё в таком духе. Это любимое занятие здешних женщин. Но не волнуйся, моя матушка так не поступает.

Е Ли молча улыбалась. Принцесса Чанлэ недовольно уставилась на неё:— Ты в конце концов идёшь со мной играть или нет?

Е Ли беспомощно покачала головой:— Мне ещё нужно дождаться вызова госпожи Чжаои. Ты ведь знаешь, если она захочет меня видеть, а меня не найдут, будут большие неприятности. И ещё... кто-то идёт.

Принцесса Чанлэ выглянула и тут же спрятала свою маленькую головку обратно:— Благородная супруга Лю идёт. Не говори, что видела меня, хорошо? Она такая противная.Е Ли кивнула и заодно поправила ветви дерева, чтобы её лучше скрыть:— Поняла, возвращайся скорее. Не заставляй Её Величество императрицу волноваться.Приведя кусты в порядок, Е Ли выпрямилась и вернулась на место, где стояли Цинлуань и Цинъюй, ожидая приближения процессии, ещё более пышной, чем предыдущая.

Издалека доносился лёгкий аромат. Женщину, окружённую толпой служанок и евнухов, окутывал придворный наряд гусино-жёлтого цвета с узором из гибискусов и фениксов. Облегающее платье подчёркивало её изящную фигуру и красивые изгибы. Кожа её была бела как снег, губы, словно вишни, слегка подкрашены. Во взгляде читались семь долей очарования и три доли холода. За последние дни Е Ли видела много красавиц: Цинь Чжэн была изящна, как орхидея, Хуа Тяньсян — роскошна, как пион, принцесса Цис я— ослепительна, как персиковый цвет. А эта благородная супруга Лю походила на цветок груши — белоснежное очарование, кажущаяся хрупкость, скрывающая недосягаемый холод.

— Ты Е Ли? — благородная супруга Лю подошла к Е Ли и, остановившись, равнодушно спросила.

— Я, ваша подданная. Приветствую благородную супругу Лю, — Е Ли слегка присела в поклоне.

Благородная супруга Лю изящно изогнула тонкие брови:— Ты ведь раньше не бывала во дворце? Откуда ты знаешь, кто я?

Е Ли мягко улыбнулась:— Несколько лет назад, во время жертвоприношения Небу, которое проводил император, я имела честь лицезреть вашу красоту, поэтому и запомнила.

Благородная супруга Лю слегка удивилась и с некоторой задумчивостью произнесла:— Это... должно быть, было лет пять-шесть назад? Удивительно, что ты, будучи тогда совсем юной, смогла запомнить.

— Ваша красота несравненна, естественно, она незабываема, — с улыбкой ответила Е Ли.

— Ты определённо приятнее своей второй сестры. Почему ты стоишь здесь? Пойдём со мной. Госпожа Чжаои, должно быть, заснула и совсем забыла о будущей княгине Дин, оставив её у ворот дворца, — равнодушно сказала благородная супруга Лю, но в её тоне слышалась нотка, не терпящая возражений. Е Ли на мгновение замерла, а затем, поклонившись, произнесла:— В таком случае, прошу госпожу пройти первой.

Во дворце Яохуа, увидев Е Ли, вошедшую вместе с благородной супругой Лю, Е Юэ на мгновение опешила. Благородная супруга Лю равнодушно посмотрела на неё:— Сестрица, я увидела третью госпожу Е, ожидавшую у ворот, и пригласила её войти вместе со мной. Надеюсь, сестрица не сердится на меня за самовольство?Хотя она и говорила так, в её выражении лица не было и намёка на то, что она боится её недовольства. Е Юэ с трудом выдавила улыбку:— Сестрица-супруга шутит. Это всё моя вина, в последнее время я постоянно чувствую себя разбитой и всё забываю. Если бы сестрица не привела третью сестру, ей пришлось бы долго ждать в обиде. Это всё вы, слуги, почему не напомнили мне!Её очаровательные миндалевидные глаза метнули гневный взгляд на служанок и евнухов, наполнивших зал, и дворец тотчас наполнился мольбами о прощении.

Благородная супруга Лю с лёгким раздражением нахмурилась:— Довольно, сестрица. Забыла так забыла, зачем мучить слуг? Уверена, третья госпожа Е не держит на тебя зла. Не так ли?

Е Ли оставалось лишь поддержать её:— Благородная супруга шутит. Я всего лишь немного подождала, о каком зле может идти речь.

Только тогда Е Юэ улыбнулась, подозвала Е Ли к себе, усадила рядом и сказала с улыбкой:— Третья сестрица редко выходит из дома. С тех пор как я во дворце, мы ни разу не виделись. Наконец-то встретились. Прошло всего год или два, а третья сестрица стала ещё краше. Как дела дома?Е Ли ответила на все её вопросы. Е Юэ расспрашивала о домашних делах, а Е Ли лишь почтительно отвечала. Странно, но благородная супруга Лю, казалось, совершенно не замечала, что сёстры воссоединились, и просто сидела и слушала. Хотя она не могла вставить ни слова, её это, похоже, ничуть не смущало. Она просто сидела с лёгкой холодной улыбкой. Е Юэ, видимо, привыкла к такому поведению благородной супруги Лю и не просила её удалиться, как и не уводила Е Ли в другое место.

— Я не смогла присутствовать на свадьбе четвёртой сестры. Как у неё дела с князем Ли? — Е Юэ нежно поглаживала свой едва заметный живот, с улыбкой спрашивая Е Ли.

Е Ли вспомнила подавленное лицо Е Ин, когда та пару дней назад приезжала в поместье, и поняла, что дела у неё обстоят не очень. Однако сейчас она не собиралась расстраивать Е Юэ и лишь с улыбкой ответила:— Четвёртая сестра и князь Ли — молодожёны, у них, естественно, всё хорошо. Я... сейчас тоже немного занята, так что у меня не было возможности поговорить с ней.Е Юэ давно знала, что у Е Ли и Е Ин плохие отношения, и не придала этому значения. Она взяла Е Ли за руку и с улыбкой сказала:— Мы все родные сёстры. После замужества уже не получится видеться и веселиться так часто, как дома. Поэтому стоит чаще навещать друг друга. Я во дворце, мне сложно, но вы, сёстры, на свободе, можете поддерживать друг друга. Чтобы отец и бабушка не волновались. Ты согласна?

Е Ли кивнула:— Матушка-госпожа совершенно права.

Пока сёстры обсуждали дела семьи Е, вошёл слуга и объявил, что вдовствующая императрица желает видеть третью госпожу Е. Е Юэ на мгновение замерла, затем повернулась к Е Ли и с улыбкой сказала:— Раз вдовствующая императрица желает тебя видеть, сестрица, тебе стоит поспешить. Вдовствующая императрица — образец добродетели для всей Поднебесной, она очень добра к младшим. Не бойся, сестрица… мне сейчас не совсем удобно, так что я не пойду с тобой.Е Ли кивнула. Она видела, как ухоженные нефритовые пальцы Е Юэ раз за разом нежно поглаживали её живот, и сдержанно кивнула в ответ:— Благодарю матушку-госпожу за наставление. В таком случае, я откланяюсь.Е Юэ улыбнулась и сказала:— Сестрица, иди осторожно. Слуги, проводите третью госпожу.

— Сестрица, мне как раз нужно нанести визит вдовствующей императрице. Пойду вместе с третьей госпожой Е, — вставая, сказала благородная супруга Лю.

Е Юэ кивнула:— В таком случае, побеспокою сестрицу-супругу.

Благородная супруга Лю сдержанно кивнула:— Третья госпожа, пойдёмте.

Е Ли последовала за благородной супругой Лю из дворца Яохуа. Обернувшись, она взглянула на роскошно украшенные ворота. Когда объявили, что её вызывает вдовствующая императрица, если она не ошиблась, Е Юэ занервничала. А благородная супруга Лю… Е Ли взглянула на идущую впереди женщину. Она до сих пор не могла понять, друг она ей или враг. Сопроводила её во дворец Яохуа, а теперь сопровождает к вдовствующей императрице? Е Ли была уверена, что если бы благородная супруга Лю не сидела там, Е Юэ сказала бы ей гораздо больше. Но говорить о том, что благородная супруга Лю к ней расположена… Мало того, что они никогда не встречались, так ещё и за лёгкой надменностью скрывалось неприкрытое пренебрежение, которое Е Ли не могла принять за дружелюбие. Беспомощно пожав плечами, Е Ли спокойно пошла следом. Какие же сложные люди в этом дворце…

Дворец вдовствующей императрицы находился в северо-западной части императорского города. По своим размерам он был вдвое больше дворца Яохуа, а его позолоченные павильоны и залы свидетельствовали о высоком статусе матери императора.

— Дворец Чжандэ был построен специально для вдовствующей императрицы после восшествия государя на престол, — стоя перед дворцом в ожидании вызова, благородная супруга Лю обернулась к Е Ли и равнодушно добавила. — И ещё, не слушай бредни своей сестры. У вдовствующей императрицы далеко не ангельский характер, так что будь осторожна.Е Ли поджала губы и мягко улыбнулась:— Благодарю госпожу за наставление.Благородная супруга Лю фыркнула и, взмахнув рукавом, первой вошла во дворец Чжандэ. Е Ли последовала за ней. Хотя на её лице не дрогнул ни один мускул, в голове у неё пронеслось уже несколько сотен мыслей. Она провела во дворце совсем немного времени, но здешние странности уже выходили за рамки её понимания. Говорили, что нынешний император взошёл на трон благодаря поддержке вдовствующей императрицы. Сама вдовствующая императрица славилась как добродетельная супруга и мудрая правительница. Однако благородная супруга Лю, будучи любимой наложницей императора, не выказывала к ней ни капли уважения. И ещё… Е Ли подняла взгляд на вывеску под карнизом, на которой красовались три иероглифа, выведенные стремительным и изящным почерком. Чжандэ — «Прославление добродетели». Хотелось верить, что император написал это по своей воле.

— Ваша подданная Е Ли приветствует государя, приветствует вдовствующую императрицу.Войдя в главный зал и увидев статного мужчину в жёлтом императорском одеянии, Е Ли лишь на мгновение удивилась, а затем почтительно склонилась в поклоне.

— Встань. Шан-эр, как ты здесь оказалась? — Мо Цзинли взглянул на Е Ли, но его внимание тут же переключилось на стоявшую рядом благородную супругу Лю. Он встал, спустился со ступеней и подвёл её к себе.Благородная супруга Лю фыркнула и равнодушно произнесла:— Что? Или государь считает, что я не могу прийти поприветствовать вдовствующую императрицу?Мо Цзинли вздохнул и мягко сказал:— Ты же знаешь, я не это имел в виду.

— Государь! — раздался с трона строгий и недовольный голос.Е Ли незаметно взглянула наверх. Вдовствующая императрица в молодости, должно быть, была несравненной красавицей. Хотя она и была старшей сестрой добродетельной наложницы Сяньчжао, выглядела она моложе. Вот только её миндалевидные глаза сейчас источали неописуемую суровость, хотя Е Ли знала, что в молодости этот взгляд, должно быть, был пленительным и прекрасным. В данный момент вдовствующая императрица не обращала внимания на Е Ли. Её суровый взгляд был устремлён на благородную супругу Лю, и в нём даже чувствовалась жажда крови. Очевидно, вдовствующая императрица её очень не любила.

— Матушка, — Мо Цзинли нахмурился и, взяв благородную супругу Лю за руку, подвёл её к трону. — Матушка, Шан-эр пришла вас поприветствовать. Вероятно, она случайно встретила третью госпожу Е и они пришли вместе.

Вдовствующая императрица равнодушно сказала:— Поприветствовать? Какая редкость, что благородная супруга Лю сегодня вспомнила обо мне.

— Матушка, вы же знаете, что у Шан-эр слабое здоровье после рождения Цзин-эра, — Мо Цзинли выглядел немного смущённым, но твёрдо продолжал защищать благородную супругу Лю.Украдкой заметив мрачное лицо вдовствующей императрицы, Е Ли мысленно посочувствовала ей. Родила двух сыновей, пережила первую жену покойного императора и стала императрицей, приложила все усилия, чтобы возвести сына на трон и стать вдовствующей императрицей, чтобы наконец насладиться покоем. А в итоге младший сын время от времени ведёт себя как идиот, а старший, ставший императором, ставит жену выше матери.

— Матушка, вы ведь хотели увидеть третью госпожу Е? Давайте сначала посмотрим, какую невесту выбрали для Сюяо, — поспешно сказал Мо Цзинли, видя, что лицо вдовствующей императрицы совсем помрачнело.

У Е Ли дёрнулся глаз. «Государь, вы это сейчас стрелки переводите?» — подумала она.

Вдовствующая императрица действительно тут же перевела взгляд на Е Ли. Е Ли мысленно решила, что лучше поверить словам благородной супруги Лю. Один лишь взгляд вдовствующей императрицы мог выдержать не каждый.

— Ты и есть Е Ли? — наконец спросила вдовствующая императрица после долгой паузы.

Е Ли почтительно опустила глаза и ответила:— Ваше Величество, это я.

Вдовствующая императрица нахмурилась и сказала:— Подними голову, дай мне на тебя посмотреть.

Е Ли послушно подняла голову, позволяя вдовствующей императрице и императору себя разглядывать.

— В своё время я несколько раз видела твою мать. Внучка из семьи Сюй, действительно, не сравнить с теми, кто не может похвастаться знатным происхождением. Какая жалость… — Что именно было жаль, вдовствующая императрица не сказала, и, конечно, никто не стал бестактно спрашивать. Е Ли краем глаза заметила, что лицо сидевшей рядом с императором благородной супруги Лю помрачнело. В её сердце зародилось смутное сомнение. Вряд ли вдовствующая императрица намекала на благородную супругу Лю. В конце концов, дочь канцлера Лю никак нельзя было назвать незнатной.

— Мой Ли-эр поступил неразумно. Надеюсь, госпожа Е не будет держать на него зла, — вдовствующая императрица, не отрываясь, смотрела на Е Ли своими пронзительными глазами.

Е Ли улыбнулась:— Ваше Величество, вы слишком добры. Нам с князем Ли просто не суждено было быть вместе. Лучше выяснить это до свадьбы, чем после неё понять, что мы не нравимся друг другу. То, что Его Высочество князь Ли высказался до свадьбы, было благом и для него, и для меня. Я ему очень благодарна.

— О? А что госпожа Е думает о случившемся на свадьбе Ли-эра?

— Это… это личное дело Его Высочества князя Ли. Я не смею строить догадки.

— А если я настаиваю на том, чтобы услышать твоё мнение? — спросила вдовствующая императрица.

— Я думаю… возможно, Его Высочество князь Ли был слишком взволнован перед свадьбой и плохо спал накануне? — Е Ли с безобидной улыбкой и лёгким, едва уловимым трепетом посмотрела на вдовствующую императрицу. — Его Высочество князь Ли и моя четвёртая сестра любят друг друга, об этом знает вся столица. Наконец-то заполучив в жёны красавицу, князь, должно быть, переволновался.

— Госпожа Е, я слышала, что несколько дней назад вы обвинили князя Ли в том, что он не заплатил за покупки, и взяли с него немало серебра? — внезапно с улыбкой вмешалась сидевшая рядом благородная супруга Лю.

Температура в зале резко упала. Е Ли растерянно моргнула, на её лице отразился стыд:— Я поступила неразумно, прошу вдовствующую императрицу и государя простить меня. Я… после смерти матушки я редко выходила из дома. Впервые взявшись за дела, я не рассчитала своих сил. Бабушка уже отругала меня. Я отправила людей, чтобы вернуть серебро в резиденцию князя Ли и извиниться перед Его Высочеством. Но…Их выгнали вместе с серебром. После этого Е Ли дала управляющему, которого посылала, двести лянов серебра в качестве компенсации за моральный ущерб, а остальное со спокойной совестью положила в свой кошелёк.

В этой ситуации Мо Цзинли был неправ, и даже императорская семья не стала бы по-настоящему её винить. Увидев испуганное и виноватое выражение лица Е Ли, Мо Цзинли кашлянул, бросил предостерегающий взгляд на благородную супругу Лю и успокаивающе сказал:— Довольно. Это Цзинли поступил необдуманно, госпожа Е не виновата. Матушка не собиралась тебя винить.

Е Ли радостно поблагодарила:— Благодарю государя и вдовствующую императрицу за великодушие.

Вдовствующая императрица спокойно кивнула:— Довольно, я не собиралась тебя наказывать. Подайте госпоже Е стул.

Две служанки принесли вышитую скамеечку и поставили её за спиной Е Ли. Поблагодарив их, Е Ли осторожно присела, заняв лишь две трети сиденья. В душе она не испытывала ни малейшей благодарности за эту милость. Если бы у неё был выбор, она предпочла бы стоять. Сидя, ты не только оказываешься ниже тех, кто и так находится выше тебя, но и сильно ограничиваешь свой обзор. К тому же, манера сидения благородных девиц была сложнее, чем стойка всадника в детстве. По крайней мере, в стойке можно было опираться на ноги, а сидя так изящно и прямо, если ты не тренировалась с детства, оставалось лишь молиться, чтобы не свалиться со стула.

— Госпожа Е, как поживает учитель Цинъюнь? — спросил Мо Цзинли, глядя на Е Ли с лёгким любопытством.

Е Ли мягко улыбнулась:— Благодарю государя за заботу. Дядя упоминал, что дедушка вполне здоров.

Мо Цзинли улыбнулся:— Не нужно так напрягаться. В своё время я был свидетелем величия учителя Цинъюня и был им очень впечатлён. Жаль, что мы много лет не виделись.Е Ли со стыдом опустила голову:— После смерти матушки я тоже много лет не видела дедушку. Я не могу заботиться о нём от имени матери, и мне очень стыдно за то, что не оправдываю его любви.

— О? На свадьбе госпожи Е и князя Дина, старый господин Цинъюнь, должно быть, не пропустит свадьбу своей единственной внучки?

— Дедушка уже в преклонном возрасте, ему тяжело переносить дальние поездки. Боюсь, он не сможет лично увидеть мою… Но дедушка уже отправил старшего дядю в столицу, чтобы тот провёл церемонию от его имени. Я очень этому рада.

В глазах Мо Цзинли мелькнул огонёк:— О? Учитель Хунъюй уже в столице? Тогда… старший господин Сюй…

Е Ли спокойно улыбнулась:— Старший кузен и несколько других кузенов тоже приехали в столицу. У дяди нет официального ранга, поэтому мы не стали это афишировать.

Мо Цзинли громко рассмеялся:— Семья Сюй всегда сторонилась пустой славы и любила уединение. Однако учитель Хунъюй в своё время был и моим наставником. То, что я не смог встретить его по прибытии в столицу, — большое упущение с моей стороны.Е Ли поспешно сказала, что он не должен так говорить, хотя в душе не согласилась с ним. Старший дядя всего лишь по приказу покойного императора давал ему несколько уроков. Какой ещё наставник? К тому же, если бы он действительно хотел его встретить, давно бы это сделал. Она не верила, что Мо Цзинли не знал, когда именно приехал её дядя.

Мо Цзинли, очевидно, не собирался задерживаться на этом вопросе. Он посмотрел на Е Ли и сказал:— Госпожа Е, вы стали победительницей на празднике Сотни Цветов в этом году. Даже принцесса Жунхуа несколько раз хвалила вас перед вдовствующей императрицей. Не могли бы вы порадовать меня и вдовствующую императрицу своим искусством?Не дав Е Ли возможности отказаться, он взмахнул рукой, и слуги тут же внесли резной стол, на котором уже были приготовлены кисти, тушь, бумага и тушечница.

— Я лишь покажу своё скромное умение.

Стоя за столом, Е Ли взяла кисть и принялась рисовать, мысленно проклиная сидевшего на троне императора. Она никак не могла понять эту страсть древних правителей заставлять людей экспромтом сочинять стихи и каллиграфически их записывать. В конце концов, не все любили слагать стихи, и не у всех был талант к импровизации. Что делать, если император назовёт твоё имя, а ты не сможешь ничего сочинить?

Е Ли нарисовала вполне обычную орхидею и сопроводила её стихотворением «Ода уединённой орхидее», которое её дед написал много лет назад. Единственное, что можно было назвать выдающимся, — это её каллиграфия. Наблюдая, как выражение лиц присутствующих сменилось с любопытства на удивление, а затем на разочарование, Е Ли осталась невозмутимой и почтительно стояла за столом в ожидании оценки императора.

— «Уединённая орхидея»? Это стихотворение учителя Цинъюня? — нахмурившись, спросила благородная супруга Лю.

Е Ли со стыдом ответила:— Я, ваша подданная, не очень сильна в поэзии. Прошу государя простить меня.

В глазах благородной супруги Лю промелькнуло лёгкое презрение. Она бросила взгляд на рисунок и сказала:— Каллиграфия у госпожи Е, однако, неплохая.

Вдовствующая императрица на удивление согласилась с благородной супругой Лю. Работа Е Ли с праздника Сотни Цветов сейчас находилась во дворце. Картина действительно не поражала воображение, была выполнена вполне стандартно. А что до стихотворения… все трое на троне одновременно усомнились в том, что то великолепное стихотворение о пионах было написано самой Е Ли. В конце концов, в семье Сюй талантов было предостаточно. Найти кого-то, кто написал бы за Е Ли, было несложно, и это наверняка был бы мастер своего дела. Так что в таком стихотворении не было ничего удивительного.— Каллиграфия у госпожи Е действительно хороша.

Е Ли отчётливо почувствовала, что интерес к ней у троих на троне заметно поубавился. Хотя она не совсем понимала, почему в древности считали, что игра на цине, шахматы, каллиграфия и живопись отражают умственные способности человека, такой результат её вполне устраивал.

Только после полудня вдовствующая императрица отправила людей проводить Е Ли к дворцовым воротам. За это время она успела переписать для вдовствующей императрицы свиток сутр, продемонстрировав своё искусство каллиграфии. Поскольку никто не вспомнил о том, что ей нужно попрощаться с госпожой Чжаои во дворце Яохуа, Е Ли не стала утруждать людей, посланных вдовствующей императрицей, и тоже сделала вид, что забыла. В сопровождении дворцовых слуг, с дарами от императора, вдовствующей императрицы и благородной супруги Лю, она покинула императорский город. Только сев в карету, Е Ли смогла наконец выдохнуть воздух, который, казалось, давил ей на грудь весь день.

— Госпожа, отдохните немного. У вас не очень хороший вид, — Цинъюй прикоснулась к запястью Е Ли, чтобы проверить пульс, и тихо сказала.

Цинлуань с беспокойством произнесла:— Госпожа, вы, наверное, переволновались, ведь это ваш первый визит во дворец. Жаль, что нам не разрешили войти во дворец вдовствующей императрицы, мы не могли быть рядом с вами.

Цинъюй мягко улыбнулась:— Если бы ты вошла, то, наверное, только сама бы перепугалась. Главное — не создавать госпоже проблем.

Е Ли прислонилась к стенке кареты и закрыла глаза, чтобы отдохнуть, мысленно прокручивая в голове всё, что произошло сегодня во дворце. Во дворце приходилось быть предельно осторожной, и на многие вещи просто не было времени подумать. Император, вдовствующая императрица, благородная супруга Лю… казалось, все вели себя нормально, но в то же время скрывали какие-то запутанные отношения. И ещё Е Юэ…

Не то!

Е Ли резко открыла глаза. Цинлуань и Цинъюй вздрогнули:— Госпожа, что случилось?

— Карета едет не той дорогой! — воскликнула Е Ли. Не успела она договорить, как со свистом в карету влетела длинная стрела.

Заметка от автора: Я перешла на платную подписку, спасибо всем за вашу поддержку. В дальнейшем я буду публиковать по восемь тысяч иероглифов в день, не знаю, устроит ли это вас. Как работающий человек, я не могу осилить десять тысяч, к тому же, есть трудности с планированием сюжета, боюсь, что придётся либо лить воду, либо обрывать повествование в странных местах. Также спасибо нескольким читателям за подаренные алмазы и награды. Целую вас~

В одном из уединённых переулков столицы стояла карета. Кучер давно исчез. Неизвестно когда, но карету окружили люди. Предводитель, одетый в неприметную серую одежду, был с растрёпанными волосами, закрывавшими половину его лица. Другая половина казалась застывшей и свирепой. Единственный глаз сверкал ядовитой ненавистью. Хотя закатное солнце ещё не село и излучало слабое тепло, падая на этого человека, оно вызывало ощущение леденящего холода.

— Выходи! — зловеще произнёс мужчина.Прошло некоторое время, но в карете было тихо. Похоже, ему надоело ждать. Мужчина холодно усмехнулся:— Если не выйдете, я начну стрелять. Я знаю, что внутри есть живые, вылезайте.

Через мгновение миловидная служанка, дрожа, откинула занавеску и спустилась с кареты. Затем она вместе с другой хорошенькой служанкой помогла выйти бледной девушке с изящным лицом. В правом плече девушки торчала стрела, и место, которое она прижимала левой рукой, уже стало багровым.— Вы… вы кто такие?

Одноглазый мужчина холодно усмехнулся, его свирепый глаз сверкнул злобой:— Так это и есть будущая княгиня Дина? А этому калеке Мо Сюяо везёт. Осталась всего половина жизни, а такая красивая женщина готова за него замуж выйти!

Цинлуань встала впереди, заслоняя собой остальных.— Ты знаешь, кто мы, и смеешь так дерзить?

Одноглазый мужчина злобно рассмеялся:— Другие боятся Мо Сюяо, а я — нет. К тому же… кто в столице сейчас его боится?

Е Ли посмотрела прямо на мужчину:— У вас вражда с князем Дином или с семьями Сюй и Е?

Одноглазый мужчина на мгновение замер, а затем разразился диким хохотом:— Женщина Мо Сюяо? Интересно! У меня нет вражды ни с Мо Сюяо, ни с семьями Сюй и Е. И что ты на это скажешь?Е Ли ответила:— Значит, вы получили от кого-то выгоду и пришли создавать проблемы? Сколько вам заплатили? Я дам вдвое больше.

— Ты? — Одноглазый мужчина оглядел Е Ли, словно оценивая правдивость её слов. — Мне заплатили двадцать тысяч лянов серебром за твою жизнь. Ты можешь столько дать?

Е Ли кивнула:— Отпустите нас, и я дам вам сорок тысяч.

— С какой стати я должен тебе верить? — Единственный глаз мужчины резко сузился, и он впился взглядом в Е Ли.Сорок тысяч лянов серебра — сумма, способная соблазнить любого. Взгляды окружающих его людей тоже затрепетали, но без приказа одноглазого они не смели пошевелиться. Е Ли спокойно сказала:— Если не верите, можете отпустить мою служанку, чтобы она принесла вам деньги. Деньги в руки — и мы в расчёте. К тому же… мне кажется, вы не собираетесь меня убивать. Я лишь прошу вас не причинять нам вреда.

Уголок глаза одноглазого мужчины дёрнулся. Он уставился на Е Ли:— Ты думаешь, я не посмею тебя убить?

— Если бы вы действительно хотели меня убить, то просто изрешетили бы нас стрелами.

— Хорошо, женщина Мо Сюяо и впрямь необычна! Ты! Возвращайся за деньгами. Если кто-то узнает, или если в назначенном месте не будет серебра, готовьтесь забирать труп вашей госпожи.

Цинъюй, на которую указали, резко замотала головой:— Я не пойду! Пусть госпожа вернётся, а мы останемся.

Одноглазый мужчина холодно усмехнулся:— Вы думаете, я поверю, что жизнь двух служанок чего-то стоит?

Цинъюй стиснула зубы:— Моя госпожа ранена, я немного разбираюсь в медицине. Пусть Цинлуань вернётся.

— Рана несерьёзная. Если ты поторопишься, я не успею даже перевязать твою госпожу. Проваливай!

— Цинъюй, иди, — тихо сказала Е Ли.Цинъюй, закусив губу, решительно кивнула:— Цинлуань, позаботься о госпоже.

Цинлуань кивнула и, сменив Цинъюй, поддержала Е Ли. Наблюдая, как Цинъюй, спотыкаясь, убегает, одноглазый мужчина указал на двух своих людей:— Следуйте за этой девчонкой и принесите серебро. А вы… пойдёте сами или мне вас пригласить?

— Мы пойдём сами.

Их похитили. Е Ли с некоторым бессилием смотрела на происходящее. Конечно, то, что банда разбойников смогла похитить будущую княгиню прямо из-под носа у императора, в столице, было само по себе удивительным. Причём их очень быстро вывезли из города и доставили на крутую гору, находившуюся в ста ли от столицы. Очевидно, их действительно похитили разбойники, потому что это был разбойничий стан.

Возможно, потому что Е Ли стоила сорок тысяч лянов серебра, их не бросили в мрачное подземелье, а заперли в небольшой, скромно обставленной хижине. Когда дверь закрылась, Цинлуань тут же подбежала к ней, приложила ухо и прислушалась к звукам снаружи, а затем подошла к Е Ли и тихо спросила:— Госпожа, мы так далеко от столицы. Сможет ли Цинъюй нас найти?

Е Ли опустила руку, которой всё это время прижимала правое плечо, и небрежно вытащила стрелу. Стрела вошла в правую часть груди под углом и совершенно не задела Е Ли. Багровое пятно крови на одежде было всего лишь смесью красных румян и склянки с лекарством, которую Цинъюй всегда носила с собой.— Он и не собирался позволять Цинъюй вернуться. Просто не хотел упускать сорок тысяч лянов.Цинлуань встревожилась:— Госпожа, вы хотите сказать… они собирались взять деньги и убить нас?Е Ли кивнула и с улыбкой успокоила Цинлуань:— Не волнуйся, те двое — не ровня Цинъюй. С ней всё будет в порядке.Тревога на лице Цинлуань не исчезла. Она с беспомощностью посмотрела на свою госпожу. Она волновалась не за Цинъюй, а за то, как им выбраться. Господин и старший молодой господин доверили им безопасность госпожи, а теперь её похитили разбойники, и они ничего не могут сделать. Какие же они бесполезные!

— Их было слишком много, это не ваша вина, — с улыбкой сказала Е Ли. — Помоги мне перевязать рану.

Цинлуань кивнула и, оторвав кусок ткани от чистой нижней рубашки, перевязала «рану» Е Ли. Попутно она спросила:— Госпожа, вы знаете, кто хотел нам навредить? Может быть, госпожа?

Е Ли покачала головой:— У неё сейчас туго с деньгами, вряд ли она смогла бы сразу найти двадцать тысяч лянов, чтобы меня похитить. К тому же, это было бы легко выяснить.Самое главное, что похитители, очевидно, не собирались её убивать. Значит, либо они не боятся её мести, либо это тот, о ком она никогда бы не подумала, и отомстить ему невозможно. Так что это, скорее всего, не госпожа Ван.

Цинлуань нахмурилась:— Но госпожа ведь никому не переходила дорогу.

Е Ли молча задумалась. Её похитили, но убивать не собираются. Значит… как только новость о её похищении разбойниками распространится, её репутация будет уничтожена.— Свадьба.

— Что?

— Кто-то не хочет, чтобы я благополучно вышла замуж за князя Дина, — спокойно сказала Е Ли.

— Князь Ли! — с ненавистью произнесла Цинлуань.

Е Ли покачала головой:— Возможно, но не обязательно. Каким бы глупым ни был Мо Цзинли, он должен понимать, что если со мной что-то случится, Мо Сюяо первым делом придёт к нему.

— Тогда… что нам теперь делать? Цинлуань откроет дверь, и госпожа сможет сбежать.

Е Ли покачала головой. Отсюда до столицы не меньше ста ли. Если её догадки верны и дело в её свадьбе с князем Дином, то новость о её похищении, скорее всего, уже распространилась, как только она покинула столицу. Если бы она была одна, выбраться из этого лагеря было бы, возможно, несложно, но даже если она сейчас вернётся, это вряд ли что-то изменит. Так что лучше остаться здесь, возможно, это приведёт к неожиданным открытиям.— Сначала отдохнём, а вечером что-нибудь придумаем.

— Да, госпожа.

Резиденция князя Дина

— Князь! — Главный управляющий резиденции вбежал с встревоженным лицом. Увидев Мо Сюяо, он, даже не успев поклониться, выпалил: — Князь, беда!

Мо Сюяо резко поднял голову:— Что случилось?

— Только что доложили слуги… Снаружи непонятно откуда поползли слухи, что третью госпожу Е похитил развратник…Внезапный леденящий взгляд заставил управляющего замолчать на полуслове. Он вздрогнул и с трепетом посмотрел на мужчину, сидевшего в кресле.— Князь…

Мо Сюяо на мгновение закрыл глаза, затем резко открыл их и спросил:— В чём дело?

— Я, ваш слуга, не знаю, в чём дело. Наши люди отправились закупать всё необходимое для свадьбы князя и услышали, что повсюду распространяются эти слухи. Они сочли это странным и немедленно вернулись доложить мне. Я, ваш слуга, не смел медлить и сразу…Мо Сюяо жестом прервал его:— Немедленно отправь людей в резиденцию министра, чтобы проверить, вернулась ли А-Ли. Другая группа пусть немедленно выяснит, куда она направилась после того, как покинула дворец, и что происходит во дворце!

— Да, я, ваш слуга, сейчас же всё сделаю! — Управляющий, не смея задерживаться ни на секунду, развернулся и быстро исчез в коридоре.

— А-Цзинь, сообщи третьему Фэну. Любыми способами, но я не хочу больше слышать в столице никаких слухов, — в тишине кабинета спокойно произнёс Мо Сюяо, но убийственная аура в его голосе заставляла кровь стынуть в жилах.

— Да.

— Князь, — только что ушедший управляющий снова появился в дверях.

— Что ещё?

— Старший господин Сюй только что прислал человека с посланием. Он просит князя немедленно прибыть в его загородную резиденцию.

Мо Сюяо опустил глаза:— Я понял.

Загородная резиденция семьи Сюй

В главном дворе Цинъюй без сил рухнула на стул. Рукав на её левой руке был разорван, и алая кровь пропитала его половину. На полу без сознания лежали двое мужчин, которых одноглазый отправил следить за ней. Сюй Хунъюй с мрачным лицом сидел во главе стола, ниже него — Сюй Хунъянь и Сюй Цинчэнь. Сюй Цинцзэ и остальные стояли рядом, и, разумеется, у всех были крайне недовольные лица.— Что там со слухами? — сурово спросил Сюй Хунъюй.

Сюй Хунъянь ответил:— Их кто-то распускает намеренно. По словам Цинъюй, с момента похищения Ли-эр до распространения слухов по всей столице не прошло и часа.

— Мы отправили людей тайно искать её по всей столице. Но… боюсь, Ли-эр уже не в городе, — нахмурившись, сказал Сюй Цинчэнь.

— Под самым носом у императора похищают двух беззащитных девушек! Чем вообще занимается столичная стража? — взорвался от гнева Сюй Цинфэн.

Сюй Цинчэнь нахмурился:— Об этом позже. Этих двоих никак не привести в чувство?

Цинъюй ответила:— Я дала им «Сонный аромат». Через четверть часа они должны очнуться.Она хотела привести этих двоих прямо в резиденцию Сюй, но один из них оказался очень проницательным и разгадал её замысел. В ярости он попытался убить её. Ей пришлось потратить немало усилий и времени, чтобы обезвредить их и сообщить старшему молодому господину. Она не ожидала, что за это время новость о похищении госпожи разнесётся по всей столице.

— Раз их не разбудить, предоставьте это мне, — раздался у входа спокойный голос.Все обернулись. Мо Сюяо в простом одеянии, с невозмутимым лицом, сидел в кресле-каталке и смотрел на лежащих на полу мужчин. Молчаливый А-Цзинь вёз его кресло.

— Князь, — все встали.Мо Сюяо поднял руку:— Сейчас важны дела, пустые церемонии ни к чему. А-Цзинь.

— Да, князь.А-Цзинь подошёл вперёд. Резким движением запястья он взмахнул рукой, и в ней, со щелчком, появился тонкий длинный кнут. На его кончике были маленькие шипы, зловеще поблёскивавшие в свете свечей.

Щёлк!Длинный кнут со всей силы опустился на бесчувственное тело на полу. С треском шипы на кнуте сорвали кусок одежды вместе с кожей и плотью. На глазах у ошеломлённых присутствующих А-Цзинь безжалостно нанёс ещё один удар.Щёлк!

Щёлк!

Не прошло и пяти ударов, как на полу раздался стон боли. Один из мужчин открыл глаза. Его встретил летящий прямо в лицо кнут, похожий на ядовитую змею.— А-а-а!

Щёлк!

— А-а-а-а…

— Помогите! Пощадите! Пощадите… а-а-а!

Мо Сюяо, откинувшись в кресле, спокойно спросил:— Скажи мне, где те, кого вы похитили?

— Н-не знаю. Князь, пощадите… пощадите, князь!

Щёлк!

— А-а, больно… не надо, князь, пощадите. Я правда не знаю…

— Сейчас меня интересует только местонахождение похищенных вами людей. Скажешь — и я оставлю тебе жизнь. — Глядя сверху вниз на лежащего на полу человека, Мо Сюяо оставался совершенно спокоен.Но тот, на кого он смотрел, не мог унять дрожь. Он застонал:— Я… я правда не знаю.Мо Сюяо кивнул:— Я ценю твою твёрдость духа. Надеюсь, она поможет тебе выжить.Он медленно подкатил кресло к лежащему на полу человеку. Тот, превозмогая разрывающую боль, смотрел на приближающегося к нему мужчину. В его глазах мелькнула безумная радость. В тот момент, когда Мо Сюяо оказался рядом, он внезапно вскочил и бросился на него. Но человек в кресле оказался быстрее. Не долетев до него, нападавший рухнул на пол. Мо Сюяо странным, быстрым движением коснулся нескольких точек на его теле. Раздалась серия жутких щелчков, сопровождаемая душераздирающими криками. Человек, который только что бросился на него, как тигр, теперь лежал у кресла, словно тряпичная кукла. Мо Сюяо взял у А-Цзиня платок и медленно вытер правую руку, которой только что касался тела мужчины. Затем он повернулся к другому лежащему на полу:— Теперь ты готов дать мне ответ?

Все взглянули на «тряпичную куклу» на полу. Это была действительно кукла, в прямом смысле этого слова. Высокий и крепкий мужчина был неестественно скручен в комок. Казалось, все его кости в одно мгновение исчезли, и он безжизненно лежал на полу. Но что было ещё страшнее — он был ещё жив.

Младший из братьев, Сюй Цинъянь, при виде этой сцены содрогнулся и незаметно спрятался за Сюй Цинфэна. Сейчас даже рядом с четвёртым братом не было чувства безопасности. Из всех братьев лучшими боевыми навыками обладал третий брат.

Второй мужчина, который всё ещё был без сознания, начал дрожать:— По… пощадите… князь, пощадите…

— Где те, кого вы похитили? — спросил Мо Сюяо.

— Не в столице. Главарь… главарь сразу же увёз их из столицы, как только схватил…

— Куда?

— У-у-у… я правда не знаю. Главарь сказал, что наш стан небезопасен, и после этого дела мы сменим место. Я… я там не был… — Высокий, крепкий мужчина от страха разрыдался, что выглядело весьма жалко.

— Тогда скажи, где вы были раньше.

— За столицей… в шестидесяти ли, на пике Чёрного Облака. У-у-у… князь, пощадите…

— Отдай их третьему Фэну, пусть посмотрит, что ещё можно из них вытянуть. Немедленно готовьтесь, я выезжаю из города.

— Да, — А-Цзинь убрал кнут и, схватив по человеку в каждую руку, вышел. Худощавый и стройный юноша нёс двух мужчин, вдвое крупнее себя, без малейшего усилия, стремительно удаляясь.

В скромной хижине Е Ли и Цинлуань отдыхали с закрытыми глазами, одна лежала на кровати, другая сидела на стуле рядом. Хотя глаза Цинлуань были закрыты, на её лице всё равно читались стыд и беспокойство. Она украдкой приоткрыла глаза и взглянула на Е Ли, отдыхавшую у стены.— Госпожа, ложитесь и отдохните немного. Цинлуань посторожит.Е Ли открыла глаза, посмотрела на неё и мягко улыбнулась:— Отдохнём ещё полчаса. Сегодня ночью ты должна во что бы то ни стало уйти отсюда.Цинлуань удивлённо расширила глаза:— Как это возможно? Если уходить, то сначала госпожа. Цинлуань знает, что госпожа не беззащитная слабая женщина. Цинлуань отвлечёт их, и госпожа сможет пробиться.

Е Ли покачала головой:— Если ты уйдёшь, со мной ничего не случится. Но если они не найдут тебя, они точно убьют тебя.

— Всё равно нет. Я не могу оставить госпожу одну, — упрямо заявила Цинлуань.

Е Ли твёрдо посмотрела на неё:— Когда вернёшься, сможешь позвать кого-нибудь на помощь. Судя по их самоуверенности, место, где мы сейчас находимся, не так-то просто найти.В голове у Цинлуань всё смешалось, она с сомнением посмотрела на Е Ли. Казалось, послушаться госпожу — правильное решение, но почему-то она чувствовала беспокойство. Е Ли с улыбкой сказала:— Не волнуйся, я же госпожа, верно? Старший брат велел вам слушать меня. Неужели ты хочешь ослушаться моего приказа?

— Госпожа… — Цинлуань растерялась и лишь со слезами на глазах смотрела на Е Ли.

Е Ли посмотрела на неё и ласково сказала:— Цинлуань, будь умницей. Сегодня ночью ты должна уйти отсюда. Возможно, после… ты встретишь кого-то неожиданного.

— Госпожа! — испуганно воскликнула Цинлуань.

— Умница, не бойся. У меня есть способ выбраться самой. Ты скорее спускайся с горы и зови на помощь. Ты же хочешь, чтобы мы поскорее вернулись домой, верно? — с улыбкой уговаривала Е Ли.Цинлуань наконец с серьёзным видом кивнула.

Бам!

Дверь комнаты с ноги вышибли снаружи. Цинлуань молниеносно вскочила с кровати и встала перед Е Ли, настороженно глядя на двух внезапно ворвавшихся здоровенных мужчин.— Что вам нужно?

Тот, что был впереди, с мутным и похотливым взглядом уставился на Е Ли, которую заслоняла Цинлуань, и усмехнулся:— Это и есть та самая третья госпожа из семьи Е? Первая талантливая дева столицы этого года, невеста князя Дина?

Стоявший рядом с ним, очевидно, был мелкой сошкой. Он подобострастно улыбнулся:— Второй главарь прав. Это и есть та госпожа, которую привёл главный главарь.

Второй главарь потёр руки и со злорадной улыбкой сказал:— Что это задумал старший брат? Зачем держать двух таких красоток взаперти?

Мелкая сошка на мгновение замерла, вспомнив приказ своего главаря, и поспешно сказала:— Второй главарь, этих красавиц трогать нельзя.

Второй главарь фыркнул:— На моей горе Призрачных Облаков нет никого, кого бы я не мог тронуть!

— Эта… эта госпожа стоит целых шестьдесят тысяч лянов серебра. Главный главарь приказал, особенно ту госпожу Е, ни в коем случае не трогать.

— Шестьдесят тысяч лянов? — Глаза второго главаря загорелись жадностью. Он снова окинул взглядом Е Ли, затем перевёл его на Цинлуань и усмехнулся: — Ладно, ради шестидесяти тысяч я пока её оставлю. А эта девчонка будет моей. Хоть и не такая красивая, как та, но всяко лучше тех уродин в стане.С этими словами он бросился на Цинлуань.

— Цинлуань, действуй!

Е Ли резко вскочила, быстро обогнула Цинлуань и бросившегося на неё второго главаря и вырубила стоявшего сзади мелкую сошку. Цинлуань тоже не медлила. Её хрупкое на вид тело обладало, казалось, нечеловеческой силой. Она нанесла удар в живот противнику, затем ловко перекатилась за его спину и нанесла удар по шее. Высокий и сильный мужчина тут же обмяк и рухнул на пол, не издав ни звука. Е Ли уже быстро закрыла дверь.

— Госпожа.

Е Ли одобрительно кивнула. У девчонки хороший потенциал.— Ладно, не медли. Помнишь дорогу вниз с горы?Цинлуань припомнила и кивнула. Когда их вели на гору, разбойники хоть и завязали им глаза, но не учли, что Цинлуань владеет боевыми искусствами и у неё отличный слух. Хотя она не запомнила всё в точности, но общее направление должна была помнить. Е Ли сказала:— Я думаю, этот стан новый. И ловушки, и оборона здесь не очень сильные. Будь осторожна. Иди.

— Госпожа, берегите себя.

Е Ли кивнула, ещё раз заверив её в своей безопасности. Проводив Цинлуань, она обернулась и посмотрела на двух лежащих на полу мужчин. Наклонившись, она достала из волос шпильку и уколола ею несколько неприметных точек на их телах. Затем она снова села на кровать и закрыла глаза.

Е Ли неподвижно сидела на кровати, но весь её слух был сосредоточен на звуках снаружи. Ночью в разбойничьем стане было тихо. Очевидно, Цинлуань не заметили. Е Ли с облегчением вздохнула. Лёгкость ног, позволяющая выследить самого Принца Ветреной Луны, должна быть надёжной, не так ли? Если её не обнаружат в течение получаса, этого времени будет достаточно, чтобы Цинлуань покинула эту гору, будь она Призрачных Облаков или Возвращающихся Облаков.

Бам!Скромную дверь снова вышибли снаружи. Дверная доска, не выдержав такой силы, жалобно заскрипела.

Первым ворвался одноглазый мужчина. Увидев лежащих на полу людей и спокойно сидящую на кровати Е Ли, он сначала опешил, но, к удивлению, не разозлился. Он махнул рукой, и несколько человек вошли и унесли лежащих.

— Кажется, я тебя недооценил. А где та девчонка? — спросил одноглазый, уставившись на Е Ли.

Е Ли мысленно вздохнула. Её обнаружили раньше времени. Остаётся надеяться, что Цинлуань благополучно спустится с горы.— Вы же сами видите. Она сбежала.Свирепый единственный глаз подозрительно прищурился. Он впился в неё взглядом:— Почему ты не ушла с ней? Или эта девчонка предала свою госпожу и сбежала? Чтобы служанка смогла незаметно сбежать из стана, это действительно удивительно.

Е Ли посмотрела на него:— Чтобы банда разбойников смогла беспрепятственно похитить двух человек под носом у императора, это тоже очень удивительно.

Одноглазый мужчина фыркнул:— Люди, которых я послал за деньгами за твоей служанкой, до сих пор не вернулись. Как думаешь, что с ними случилось?

Е Ли покачала головой, изображая недоумение.

— Похоже, твоя служанка — мастерица. Возможно, она уже спустилась с горы за подмогой. Как думаешь, что тебе нужно сделать, чтобы сохранить свою жизнь до прихода помощи? — злобно уставился одноглазый на спокойную девушку.Е Ли с некоторой досадой коснулась своего тщательно перевязанного плеча:— Возможно, вам стоит рассмотреть вариант взять с меня деньги и скрыться. Я полагаю, ваши двое подчинённых не вернулись, потому что пытались причинить зло моей служанке. Раз вы знаете, что эта моя служанка — мастерица, вы должны понимать, что и другая не так проста. Так что наша сделка всё ещё в силе.

— Похоже, госпоже Е нравится решать проблемы деньгами? — с сарказмом спросил одноглазый.

Е Ли покачала головой:— Разве вы не за деньги других людей причиняете мне неприятности? Поскольку они не заказывали мою смерть, я полагаю, что ваша цель достигнута. Уверена, что к завтрашнему дню вся столица будет гудеть о том, что третью госпожу Е похитили разбойники. А я просто заплачу, чтобы мне не причинили никакого физического вреда. Вы не нарушите свою сделку с заказчиком. Выгода для обеих сторон, почему бы и нет?

— Звучит довольно разумно.

— Кто-то однажды сказал мне, что проблемы, которые можно решить деньгами, — это не проблемы. На этот раз я не обману. Как только я освобожусь, сразу же отдам вам деньги. Могу даже внести залог, — с улыбкой сказала Е Ли.

— А если я не соглашусь? — прищурился одноглазый.

Е Ли спокойно ответила:— Если я умру, семьи Е, Сюй и резиденция князя Дина сделают всё, чтобы вас уничтожить. Если я останусь в живых, я подумаю о том, чтобы использовать всё своё состояние, возможно, включая приданое от семьи Сюй и выкуп от резиденции князя Дина, в качестве награды за вашу голову. Я не стану заказывать вашу смерть. За каждую рану, нанесённую вам, я буду давать тысячу лянов. Как думаете, сколько найдётся желающих?

Уголок рта одноглазого дёрнулся:— Очень жестоко. Но для этого тебе нужно будет меня найти.

Улыбка Е Ли стала ещё более безмятежной:— Кое-кто из павильона Тяньи должен мне жизнь.

Насмешливая улыбка на лице одноглазого наконец застыла. Злоба и яд в его единственном глазу постепенно исчезли, сменившись пронзительной остротой. Хотя его лицо оставалось таким же пугающим, в одно мгновение в нём появилась властная аура.

— Достойна быть женщиной Мо Сюяо. Действительно, впечатляет.

Е Ли горько усмехнулась:— Всего лишь способ выжить. Может быть, господин соблаговолит показать своё истинное лицо? Честно говоря, мне не очень нравится разговаривать с людьми в масках.Одноглазый с удивлением уставился на неё:— Ты видишь? Я думал, моё искусство перевоплощения уже достигло совершенства.Е Ли ответила:— Наверное, я просто чувствительна к таким вещам. Думаю, маска из человеческой кожи всё же отличается от настоящего лица, не так ли?

Одноглазый с отвращением потёр своё лицо:— Времени было мало. Наспех сделанный брак. Раз ты знаешь, что кто-то хочет опорочить твою репутацию, знаешь ли ты, чего именно они требовали?Е Ли посмотрела на него:— Хотелось бы услышать подробности.

Одноглазый подошёл и сел, глядя на Е Ли с насмешкой:— Заказчик потребовал… уничтожить твою честь. Заметь, именно… у-нич-то-жить.

Взгляд Е Ли похолодел:— Это женщина.

Одноглазый удивлённо приподнял бровь. Е Ли нахмурилась:— Только женщины используют такие мерзкие способы, чтобы расправиться с другими женщинами.

Одноглазый пожал плечами:— Я ни за что не скажу тебе, кто это. Тебе не страшно?

Е Ли серьёзно посмотрела на него и, подумав, сказала:— Вы ведь не собираетесь этого делать, правда?

Мужчина кивнул и громко рассмеялся:— Должен признать, у Мо Сюяо острый глаз. По крайней мере, куда острее, чем у этого идиота Мо Цзинли. Ты права, у меня не было таких планов. В конце концов, я не собираюсь по-настояшему злить Мо Сюяо из-за нескольких десятков тысяч лянов.

— Вы знаете Мо Сюяо, — констатировала Е Ли.

Одноглазый не стал отрицать. Он встал и сказал:— Теперь мы можем идти. Третья госпожа Е, пойдёмте заберём мои деньги, а потом я отвезу вас домой. Как вам такой план? Я думаю, через час-другой сюда явится Мо Сюяо, здесь небезопасно.Е Ли безразлично встала и последовала за ним, спросив:— А что будет с людьми в вашем стане?Одноглазый обернулся и одарил её искажённой улыбкой:— Ты же не думаешь, что я настоящий главарь разбойников? Не волнуйся, хоть я и не главарь, но все здесь — отпетые негодяи. Попасть в руки Мо Сюяо — это их несчастье.

— А настоящего одноглазого главаря вы, должно быть, убили? — спросила Е Ли, идя за мужчиной по узким тропинкам между грубыми хижинами.По пути им встречались патрульные разбойники, которые кланялись одноглазому и, видя идущую за ним Е Ли, обменивались понимающими пошлыми ухмылками.— Охрана здесь и вправду не очень. Неудивительно, что Цинлуань не подняла никакого шума.

— Ты ещё и в этом разбираешься? Действительно, не очень. Если бы не моя помощь, эти идиоты не смогли бы даже из столицы выбраться, их бы сразу поймали, — ответил одноглазый. — А тот жадный тип сейчас храпит в своей комнате. Хотел забрать всю награду себе. Я всегда зарабатываю сам, не давая заработать другим. Когда придёт Мо Сюяо, он как раз и станет козлом отпущения. Как тебе такая идея?

Е Ли безразлично кивнула и огляделась. Они шли по всё более пустынной тропе.— Мы уйдём отсюда?

Мужчина кивнул:— Не волнуйся, как только я получу деньги, я доставлю тебя домой в целости и сохранности.Он как раз собирался привести в действие потайной механизм, как вдруг снизу с горы донеслись странные звуки. Е Ли осталась невозмутимой, а вот лицо одноглазого изменилось. Он тихо выругался:— Чёрт! Как он мог так быстро сюда добраться?Сказав это, он тут же отказался от первоначального пути и, схватив Е Ли, рванул в другом направлении.

— Мы не пойдём по тайному ходу?

Мужчина ответил:— По тайному ходу небезопасно, и он слишком извилистый. Нас могут перехватить.Звуки приближались, а в стане по-прежнему было тихо. Очевидно, прибывшие были мастерами, и эта банда разношёрстных разбойников даже не заметила их появления. Мужчина потащил Е Ли к заднему склону горы:— На заднем склоне есть ещё одна тропа. Хоть она и опасна, но ведёт прямо в долину. Мо Сюяо так быстро нас не найдёт.

— Но я… — начала Е Ли.

— Не волнуйся, у меня отличная лёгкость ног. Я смогу спуститься даже с тобой.

— Но я хочу отказаться от сделки! — с улыбкой сказала Е Ли.

На краю тихого горного утёса в небе висел полумесяц. С вершины горы дул прохладный ветерок. Одноглазый мужчина, безвольно лежавший на скале, с горькой усмешкой сожаления во взгляде произнёс:— Госпожа Е, не слишком ли это подло?Е Ли небрежно сидела рядом с ним. Она сорвала с плеча кусок ткани, пропитанный красными румянами и лекарством, и бросила его в пропасть. Безразлично пожав плечами, она сказала:— Вы тоже не образец благородства, так что я не чувствую себя виноватой.Способы не важны, важен результат.

— Не двигайтесь, — тонкое и острое лезвие легко прикоснулось к сонной артерии на шее мужчины. — Не советую вам делать резких движений, пока вы не будете абсолютно уверены в успехе. Если я нажму ещё на полцаня, даже великий святой Дало не сможет вас спасти.

— Какой необычный яд. Могу я спросить, каким диковинным ядом вы отравили своего спасителя? — Мужчина с досадой отказался от попытки с помощью внутренней силы остановить действие яда. По правде говоря, он не мог сейчас мобилизовать ни капли своей внутренней силы.

Е Ли покачала головой:— Секрет. Впрочем, насчёт вашего звания «спасителя» ещё можно поспорить. Кстати, у меня в последнее время очень плохое настроение.

— Для меня большая честь выслушать жалобы первой талантливой девы столицы, — усмехнулся мужчина, но в сочетании с его пугающей внешностью это выглядело несколько комично.Е Ли нахмурилась:— С тех пор как нас с князем Дином обручили, на меня, кажется, посыпались всевозможные неприятности. Бесконечные проверки, слежка, придирки и, конечно же, похищения.

— Раз уж всё так сложно, как насчёт того, чтобы сбежать со мной?

Длинные ресницы Е Ли слегка дрогнули.— Мне неинтересны истории о богатых наследницах и талантливых юношах. И я думаю, что в этих историях забывают упомянуть, что станет с родителями этой наследницы, с её родственниками, сёстрами, с её репутацией. На что они будут жить? И что, если этот талантливый юноша сбежит с другой наследницей?Мужчина с тоской посмотрел на неё и после долгой паузы сказал:— Вы слишком много думаете. Разве в историях не говорится, что юноша потом обязательно станет первым на экзаменах, добьётся славы и богатства, родители наследницы простят её, родственники будут завидовать, а сёстры — ревновать? И самое главное, в конце концов, они ведь проживут вместе до седых волос, в любви и согласии?Е Ли покачала головой:— В конце историй обычно говорят «конец», а про «жили долго и счастливо до седых волос» — это уже домыслы большинства, не так ли?

Мужчина задумался. Кажется, и вправду ни одна пьеса или книга не описывала жизнь талантливого юноши и прекрасной девы до самой старости, в окружении детей и внуков.

— Ладно, госпожа. Что мне нужно сделать, чтобы вы меня отпустили? — Поняв, что ходить вокруг да около с Е Ли бесполезно, мужчина спросил напрямую.

— Скажите мне, кто хотел мне навредить, — так же прямо ответила Е Ли.

— А если я не скажу?

Холодное лезвие скользнуло по его шее, и кожа мгновенно покрылась мурашками.— Не волнуйтесь, я не буду вас резать. Я… просто столкну вас вниз, — Е Ли взглянула на бездонную пропасть под ними и улыбнулась.

«Уж лучше бы ты меня зарезала», — с кривой усмешкой подумал мужчина.— Нет, этого я точно сказать не могу.

— Это вы можете сказать.

— Я обещал другому человеку. Слово мужчины — закон. Даже если вы меня убьёте, я не скажу, — твёрдо произнёс он.Е Ли некоторое время изучала его взглядом, затем, приподняв бровь, сказала:— Хорошо. Раз так, тогда давайте посмотрим, что за лицо скрывается под этой маской.

— Госпожа Е, если вы меня сейчас отпустите, я буду вам должен. Как насчёт этого? — предложил мужчина.

— Что-то знакомое. Но вы думаете, я поверю человеку, чьей личности даже не знаю? Даже если вы будете должны мне сотню раз, как я с вас взыщу, если не смогу вас найти? — Е Ли одной рукой крепко держала кинжал у его шеи, а другой начала ощупывать его уродливое, искажённое лицо.— Госпожа Е, у меня при себе двадцать тысяч лянов серебром. Возьмите их в качестве компенсации за испуг. И давайте забудем о сегодняшнем дне, как вам?

Е Ли, не прекращая своих поисков, равнодушно ответила:— Вы думаете, я, как и вы, готова рисковать жизнью ради денег? Если мы забудем об этом сейчас, где гарантия, что это не повторится?

Мужчина помолчал мгновение и сказал:— Я не знаю, повторится ли это с её стороны, но могу гарантировать, что я больше никогда не стану создавать вам проблем. Как вам это?Почувствовав, что рука Е Ли на мгновение замерла, он поспешил добавить:— Я гарантирую, что больше никогда не буду создавать вам проблем. Вы можете сказать об этом Мо Сюяо, он знает, кто я, и знает, можно ли верить моим словам.Холодное лезвие наконец немного отстранилось от его шеи. Е Ли встала.— Поверю вам на этот раз.

— Противоядие.

— Его нет. Лекарство мне дала Цинъюй на всякий случай. Хотя оно лишает вас внутренней силы, спуститься отсюда без лёгкости ног, думаю, не составит труда, — с улыбкой сказала Е Ли.

Мужчина стиснул зубы, но доносящиеся издалека шаги не оставили ему времени спорить с Е Ли. Ему оставалось лишь встать и приготовиться спускаться в ущелье способом, которым он никогда раньше не пользовался. Но, к сожалению, он опоздал. С другой стороны тропы раздался ледяной голос:— Хань Минъюэ…

В конце тропы медленно появился мужчина в простом одеянии, сидевший в кресле-каталке. За ним по-прежнему молчаливо следовал юноша в коричневой одежде, ровно толкая кресло. Даже на этой неровной горной вершине на его лице не было и тени усилия. Лицо Мо Сюяо, сидевшего в кресле, было непроницаемо, как гладь воды, а взгляд, устремлённый на одноглазого мужчину, — холодным и глубоким. От одного его взгляда одноглазый почувствовал, как его тело сковало, словно льдом. Он мог лишь с горькой усмешкой смотреть на край утёса, находившийся всего в двух шагах от него.

— А-Ли, с тобой всё в порядке? — Мо Сюяо посмотрел на Е Ли, и его взгляд потеплел.Е Ли спокойно, под его взглядом, убрала кинжал и, подойдя к нему, с виноватой улыбкой сказала:— Прости, заставила тебя волноваться.

Взгляд Мо Сюяо на мгновение дрогнул, он слегка нахмурился и, наконец, тихо вздохнув, мягко сказал:— Ты устала. Поговорим, когда вернёмся.

Е Ли тоже понимала, что обстановка не располагает к разговорам, и кивнула в знак согласия. Среди людей, подошедших вслед за Мо Сюяо и А-Цзинем, одна из женщин подала Е Ли накидку. Е Ли слабо улыбнулась и, хотя ей не было холодно, всё же приняла её и накинула на плечи.

— Хань Минъюэ, не объяснишь ли ты мне, почему ты здесь? — спросил Мо Сюяо, пронзительно глядя на мужчину у края утёса.

— Ты и так меня узнал? — вздохнул мужчина. Он поводил рукой по лицу, а затем сорвал с него кожаную маску, открыв невероятно красивое, но удручённое лицо.Услышав имя «Хань Минъюэ» из уст Мо Сюяо, Е Ли лишь приподняла бровь. Когда же мужчина снял маску, и она увидела его прекрасное лицо, удивления почти не было. Это лицо как минимум на восемьдесят процентов походило на лицо того самого Принца Ветреной Луны, которого она встретила некоторое время назад. Только на лице того была легкомысленная распущенность, легко соблазняющая сердца, а это лицо выглядело гораздо благороднее. То же самое выражение с приподнятой бровью и лёгкой усмешкой здесь создавало ощущение смелой непринуждённости.

— Хе-хе, Сюяо, мы столько лет не виделись. Не ожидал, что наша следующая встреча произойдёт при таких обстоятельствах. Право, немного… досадно, — красивый мужчина, даже одетый в грубую разбойничью одежду, производил впечатление знатного и галантного молодого господина. Вот только заискивающее выражение на его лице сейчас вызывало лёгкий дискомфорт. — Как только я услышал, что ты женишься, я проделал тысячу ли, чтобы поздравить тебя. Похоже, ты по-прежнему не рад старым друзьям.

— Твоё поздравление — это похищение моей невесты? — голос Мо Сюяо был низким и приятным на слух.Е Ли, стоявшая за его спиной, невольно плотнее закуталась в накидку.

— Недоразумение, — с горьким и беспомощным видом сказал Хань Минъюэ. — Я заранее не знал, что похищать нужно твою невесту. Но я уже взялся за дело, и если не выполню его, куда денутся моя репутация и честь? Я уже постарался свести ущерб к минимуму. Теперь моё дело сделано, а твоя невеста цела и невредима.«И меня ещё и обманули. В убытке-то я, ясно?» — подумал он.

— Кто заказчик? — спросил Мо Сюяо, не сводя с него глаз.

— Я не могу сказать, — горько усмехнулся Хань Минъюэ.

Мо Сюяо холодно усмехнулся:— Хань Минъюэ, что ты не продашь за деньги, кроме своего брата?

Хань Минъюэ вздохнул, и его лицо стало ещё более несчастным. Он посмотрел на Мо Сюяо и сказал:— Всё же есть пара вещей, которые нельзя продать ни за что. К тому же, Минси на этот раз тоже от тебя досталось. Сюяо, может, в этот раз, ради меня, ты не будешь это расследовать? Я гарантирую, что следующего раза не будет.Лицо Мо Сюяо стало ещё мрачнее. Хань Минъюэ топнул ногой:— Десять процентов годовой прибыли павильона Тяньи в качестве компенсации невестке за испуг!

— Хань Минъюэ, ты слишком напряжён, — Мо Сюяо поднял руку и, коснувшись маски на своём лице, равнодушно сказал.

Хань Минъюэ замер, на его лице промелькнуло раздражение. Как он мог забыть, что Мо Сюяо слишком хорошо его знает? Если бы он не вёл себя так напряжённо, Мо Сюяо было бы труднее определить цель.— Сюяо, я умоляю тебя…

— Проваливай, — после долгого взгляда на умоляющее лицо Хань Минъюэ, Мо Сюяо наконец выдавил два слова.

Несмотря на такое грубое обращение, лицо Хань Минъюэ просияло от радости.— В течение трёх дней я доставлю извинения в резиденцию невестки!

Ответом Мо Сюяо был лёгкий жест рукой назад.— Всадники Чёрного Облака, стрелять!

Люди в чёрной одежде и с чёрными повязками на головах, стоявшие полукругом, незаметно для всех уже держали в руках луки. Они натянули тетиву и выпустили стрелы.

Хань Минъюэ оставалось лишь беспомощно броситься вниз с утёса.— Мо Сюяо, ты жесток!

Крик Хань Минъюэ затих в пропасти. Е Ли моргнула и посмотрела на Мо Сюяо. Она не была уверена, скрывал ли Хань Минъюэ свою силу, но по крайней мере она, даже в лучшей форме, не смогла бы выжить после падения с такой высоты. Словно прочитав её мысли, Мо Сюяо объяснил:— Хань Минъюэ всегда любит подстраховаться. Внизу у него наверняка всё подготовлено. Не разобьётся.Е Ли нахмурилась. Значит, её угроза столкнуть его вниз была совершенно бесполезной. Действительно, не зная врага, легко совершить ошибку. «Знай себя и знай врага — и ты победишь в ста битвах». Святой воин не обманул.

— Возвращаемся, — Мо Сюяо протянул руку и тихо сказал.

— Хорошо.

В загородной резиденции семьи Сюй Е Ли с трудом проводила двух дядей и пятерых кузенов. С одной стороны, ей было тяжело общаться с таким количеством людей одновременно, с другой — она чувствовала непреодолимое тепло и радость от заботы родных. Мо Сюяо молча сидел в стороне, наблюдая за девушкой, сидевшей напротив него. Он вдруг понял, что совсем не знает свою невесту. Ей ведь в этом году не было и шестнадцати, но она была на удивление сильной, решительной и зрелой. Чем он занимался в пятнадцать-шестнадцать лет? Мо Сюяо редко вспоминал прошлое, но, глядя на спокойную улыбку девушки, он почувствовал, что вспоминать прошлое не так уж и больно.

В пятнадцать-шестнадцать лет он был на пике своей славы, полон юношеского задора. Он скакал по столице, дерзкий и необузданный. Вся Поднебесная знала о юном гении из резиденции князя Дина, чья слава гремела повсюду. Все знали, что молодой генерал из резиденции князя Дина в юном возрасте покорил южные земли и был непобедим в бою. Даже на кровавом поле битвы он был полон жизни, дерзок в словах и поступках. Но эта девушка в свои пятнадцать лет уже пережила то, чего большинство женщин не переживают за всю жизнь. Ранняя смерть матери, расторжение помолвки, козни мачехи, дурная слава, брак, от которого все шарахались, интриги, похищение. Но, казалось, она никогда не выглядела растерянной или испуганной. Даже сегодня, пережив такое, после спасения она не плакала и не злилась. Она даже с улыбкой сказала ему: «Прости, заставила тебя волноваться». Если бы они поменялись местами, он в её возрасте точно не смог бы сохранить такое самообладание. Мо Сюяо мысленно вздохнул.

— А-Ли, мне очень жаль за то, что сегодня произошло, — после долгого молчания тихо сказал Мо Сюяо.

Е Ли подняла на него глаза и улыбнулась:— Ты ведь не мог это контролировать. К тому же, я сама была неосторожна. А вот… завтра в столице, боюсь… это может навредить репутации резиденции князя Дина.

Мо Сюяо посмотрел на неё, его взгляд был глубоким и загадочным.— В резиденции князя Дина решаю я. Главное, чтобы ты не пожалела.

Е Ли моргнула, мгновенно поняв, что он имеет в виду. В резиденции князя Дина решает он, поэтому, какой бы ни стала её репутация, это не повлияет на их свадьбу. Так? Склонив голову набок и подумав, Е Ли с беспомощной улыбкой сказала:— Думаю, если я пожалею… то, наверное, за всю жизнь так и не выйду замуж. Может, тогда… попробуем как-нибудь ужиться?

Уголки губ Мо Сюяо слегка дрогнули в едва заметной улыбке.— Это было бы лучше всего. Я тоже думаю, что если ты пожалеешь, мне будет нелегко найти другую подходящую княгиню.

Е Ли, глядя на него, улыбнулась:— Раз уж князь не брезгует, тогда давай попробуем поладить.

Глядя на сидевшую у окна девушку, которая, обернувшись, с улыбкой сказала ему: «Тогда давай попробуем поладим», Мо Сюяо вдруг почувствовал, как его сердце дрогнуло. В свете свечей её бледное лицо, казалось, излучало слабое сияние, трогая душу. Мо Сюяо быстро отвёл взгляд и, подперев голову рукой, сказал:— В ближайшие дни Хань Минъюэ, скорее всего, пришлёт тебе кое-что. Не обращай внимания, просто прими всё.

Е Ли удивилась:— Он действительно отдаст мне десять процентов дохода павильона Тяньи?Павильон Тяньи был крупнейшей шпионской организацией в Великой Чу. Годовой доход от продажи информации, даже десять процентов от него, был ошеломляющей суммой.

Мо Сюяо кивнул, глядя на Е Ли с нерешительностью.

Е Ли улыбнулась:— Не будем говорить о сегодняшнем. Раз уж ты, можно сказать, пообещал Хань Минъюэ. Хотя я ещё не совсем понимаю, насколько сильны павильон Тяньи и Башня Чистого Ветра и Ясной Луны, я тоже не хочу с ним враждовать. Но только на этот раз. Если тот человек предпримет что-то ещё и попадётся мне в руки, я не приму никаких извинений.

— Конечно, — после короткой паузы Мо Сюяо серьёзно посмотрел на Е Ли и пообещал: — Раз А-Ли не жалеет, то отныне мы — одна семья. Любой, кто захочет навредить А-Ли, станет моим врагом.

Е Ли кивнула и молча улыбнулась. Полумесяц за окном постепенно опускался за крышу. Девушка подняла голову и посмотрела на убывающую луну. Лунный свет окутал её изящное лицо тихим сиянием. За её спиной юноша в кресле-каталке неотрывно смотрел на её хрупкую фигуру, и в его тёплом взгляде таился непонятный свет.

В одном из тайных убежищ павильона Тяньи в столице, Хань Минъюэ, весь потрёпанный, ввалился внутрь, напугав находившегося в комнате человека.

— Брат, что с тобой случилось? — Принц Ветреной Луны, которого бесчисленные родители хотели содрать заживо, а бесчисленные девицы из знатных семей сходили по нему с ума, на мгновение замер, а затем бросился поддержать шатающееся тело брата.Хань Минъюэ отмахнулся, позволил брату усадить себя на мягкую кушетку и горько усмехнулся:— Нарвался на злого духа.Хоть он и привык ко всему готовиться, но прыжок с утёса, как ни старайся, не прошёл бесследно: торчащие ветви оставили на нём множество внутренних и внешних повреждений. Впрочем, обиды он не держал. Они оба прекрасно понимали, что Мо Сюяо проявил милосердие. Иначе ни один из Всадников Чёрного Облака не промахнулся бы по человеку, лишённому внутренней силы.

— А? Брат, ты видел третью госпожу Е? — Хань Минси, проверив пульс Хань Минъюэ, удивлённо воскликнул.

Хань Минъюэ, превозмогая боль, сел и, прищурившись, посмотрел на брата:— Откуда ты знаешь? Ты в этот раз в столице нарвался на Мо Сюяо, уж не из-за этой ли госпожи Е?

Хань Минси неловко потёр нос и постарался заискивающе улыбнуться:— Брат… это… я в прошлый раз тоже попался в ловушку Е Ли, и тоже из-за этого лекарства. Это… я ей должен. Ты не будешь создавать ей проблем, хорошо?

Хань Минъюэ холодно усмехнулся:— Ты раздаёшь долги от имени павильона Тяньи?

Хань Минси виновато опустил голову и начал перебирать пальцы:— Это… эта женщина очень умна. Я ничего не сказал, а она уже догадалась о связи павильона Тяньи и Башни Чистого Ветра и Ясной Луны. Она забрала мой нефритовый кулон, я ничего не мог поделать.

— Это мой нефритовый кулон! Давай сюда! Кто знает, какие беды ты навлечёшь, нося его с собой, — Хань Минъюэ протянул руку.Хань Минси не посмел ослушаться и послушно отдал кулон. Ему всё равно не было дела ни до какой Башни Чистого Ветра и Ясной Луны, ни до павильона Тяньи. Он носил кулон брата просто ради забавы.— Брат, ты сильно ранен? Я позову лекаря.

Увидев искреннее беспокойство на лице обычно легкомысленного брата, Хань Минъюэ смягчился и тихо сказал:— Ничего страшного, просто не могу использовать внутреннюю силу. Лекаря не нужно. Гости есть?Лицо Хань Минси помрачнело, он холодно фыркнул:— Действительно, одна женщина приходила к тебе после обеда. Я её выгнал.

— Минси…

Хань Минси раздражённо зашагал по комнате:— Брат, давай вернёмся в Цзяннань и не будем в это вмешиваться, а? В прошлый раз я всего лишь подшутил над Е Ли, а Мо Сюяо чуть не отрубил мне ногу и руку. Даже если ты — глава павильона Тяньи, не забывай, что он — князь Дин. Ты что, жить не хочешь и павильон Тяньи за собой утянуть?Хань Минъюэ шевельнул губами, чтобы что-то сказать, но не успел — Хань Минси его перебил:— И не говори, что вы друзья, чушь собачья! Даже друзья не трогают чужих женщин. Ты думаешь, я развратник без всяких принципов? И ещё, не забывай, что вы тогда с ним сделали! Как ты смеешь снова его провоцировать?

— Минси… ты повзрослел, — тихо сказал Хань Минъюэ, глядя, как его раздражённый брат ходит по комнате, лишённый своей обычной легкомысленности.

Хань Минси покраснел, фыркнул и повернулся, чтобы уйти.— Я позову ту женщину!Увидев, как фигура брата исчезла за дверью, Хань Минъюэ, потирая всё ещё болевшую грудь, нахмурился. Почему-то слова Хань Минси «не забывай, что вы тогда с ним сделали» всплыли у него в голове. Взгляд Хань Минъюэ потемнел, и он мысленно вздохнул.— Завтрашние извинения… нужно увеличить ещё на десять процентов.

— Как ты дошёл до такого состояния? — у входа раздался низкий женский голос.Хань Минъюэ поднял глаза. Женщина у двери была одета в просторную чёрную одежду, скрывавшую её изящную фигуру. Лицо было полностью закрыто чёрной тканью, видны были лишь холодные глаза, в которых светились лёгкий мороз и недовольство.

— Ты же видишь. Думаешь, с Мо Сюяо так легко справиться? — Хань Минъюэ сел и равнодушно сказал.

Женщина в чёрном холодно фыркнула:— Ты сделал то, что я тебе поручила?

Бам!Чашка в руке Хань Минъюэ разлетелась на куски. Прозрачный чай каплями стекал по его пальцам.— Я тебе не слуга! Следи за своим тоном!

В глазах женщины промелькнул гнев, но она быстро сдержалась и тихо сказала:— Я была неправа. Минъюэ, сегодняшнее дело…

— Какая разница, сделано или нет? Новость о похищении Е Ли уже распространилась, не так ли? Твоя цель, можно сказать, достигнута, — сказал Хань Минъюэ.

— Ты не сделал этого! — голос женщины стал пронзительным. — Я хотела, чтобы ты уничтожил её!

Хань Минъюэ бессознательно коснулся своей шеи и горько усмехнулся. Уничтожил её? К счастью, у него и в мыслях такого не было, иначе, боюсь, в тот момент уничтожили бы его самого. Эта третья госпожа Е была не так безобидна, как казалось на первый взгляд. Почему-то Хань Минъюэ не собирался делиться этой информацией с женщиной перед ним.

— Я позволила тебе, главе павильона Тяньи, первому красавцу Цзяннаня, лично заняться этим, это была для неё честь. Почему ты этого не сделал? — всё ещё недовольно кричала женщина.

— Хватит! — холодно сказал Хань Минъюэ. — Почему ты не спрашиваешь, как я был ранен и насколько серьёзно? Ты думаешь, если бы я действительно тронул Е Ли, я бы смог сегодня вернуться живым?

— Я… — женщина задохнулась. Поняв, что перегнула палку, она виновато посмотрела на него и мягко сказала: — Почему ты пошёл один? Если бы ты взял больше людей, даже Мо Сюяо с его Всадниками Чёрного Облака не смог бы тебя ранить. В нынешней ситуации он не может мобилизовать большую часть Всадников Чёрного Облака.Холодное выражение лица Хань Минъюэ смягчилось от нежного голоса женщины. Он равнодушно сказал:— Потому что я не могу впутывать в это павильон Тяньи. Это наше с тобой личное дело, и, естественно, я должен решать его сам. И ты тоже будь осторожна. Больше не приходи ко мне по поводу Е Ли, я тебе больше не помогу.

— Почему?

— Потому что в следующий раз Сюяо точно убьёт меня. Я — торговец, и я никогда не хотел переходить черту, установленную семьёй Мо. Уходи и будь осторожна.Сказав это, Хань Минъюэ откинулся на кушетку, закрыл глаза и перестал обращать внимание на женщину у двери. Женщина в чёрном, очевидно, хотела что-то ещё сказать, но, глядя на мужчину с серым лицом, всем своим видом выражавшего отказ, ей пришлось проглотить слова. Она фыркнула и сказала:— Тогда отдыхай, а я пойду.

Она развернулась и вышла. Недалеко от двери, под большим деревом, стоял мужчина, на восемьдесят процентов похожий на Хань Минъюэ, и мрачно смотрел на неё.— Можешь больше не приходить, мы скоро возвращаемся в Цзяннань.

Женщина в чёрном повернулась боком. Её очаровательные миндалевидные глаза слегка прищурились с оттенком презрения.— Лучше бы тебе пойти и сорвать ещё пару цветочков, а не лезть не в своё дело. Я не хочу, чтобы Минъюэ однажды пришёл ко мне и сказал, что у него не стало брата.Лицо Хань Минси помрачнело, а затем он холодно усмехнулся:— Отлично, я как раз хотел посмотреть, что за товар так вскружил голову моему брату.Мало кто знал, насколько хороши боевые навыки Принца Ветреной Луны, но его лёгкость ног определённо была не выдумкой. Мужчина, только что стоявший под деревом, лишь взмахнул полой одежды и в мгновение ока исчез. В следующую секунду он уже стоял рядом с женщиной в чёрном и протягивал руку, чтобы сорвать с её лица повязку.— Дерзость!

— Минси, прекрати! — У двери с мрачным лицом стоял Хань Минъюэ, глядя на двух готовых к схватке людей. — Отпусти её.

— Хмф! — Хань Минси с досадой взмахнул рукой и, словно испуганная ласточка, взмыл вверх, исчезнув на крыше.Хань Минъюэ с предупреждением посмотрел на женщину во дворе.— Не трогай Минси.

— Хе-хе, если он не будет меня трогать, с чего бы мне его трогать? Минъюэ, он всё-таки твой брат. А мы ведь друзья, не так ли? — тихо усмехнулась женщина.

Бам!Хань Минъюэ отступил на шаг и с силой захлопнул перед ней дверь.

— Хань… Мин… Юэ! — в глазах женщины в чёрном промелькнуло изумление, и она с ненавистью произнесла его имя.Но она увидела, как свет свечей в комнате погас. Очевидно, человек внутри собирался спать. Фыркнув, она развернулась и покинула тихий, тёмный двор.

Выйдя из неприметного двора, женщина в чёрном тут же была окружена несколькими людьми в чёрном.— Госпожа.

Женщина кивнула и холодно сказала:— Возвращаемся.

Предводитель людей в чёрном видел, что у женщины не очень хорошее настроение, и не смел много говорить. Он взмахнул рукой, и несколько человек, охраняя её, быстро исчезли в ночи.

Свист!

Стрела, несущая в себе мощь тысячи цзюней, пронзила воздух. Предводитель людей в чёрном поспешно выхватил меч, чтобы отбить её. Но стрелу было не так-то просто отбить. Он почувствовал, как меч в его руке дрогнул, а рука онемела. Стрела скользнула по лезвию и устремилась прямо к женщине, которую он защищал.

— А?!

— Госпожа!

Стрела пролетела мимо лица женщины и прочно вонзилась в стену неподалёку. Женщина в чёрном обернулась, посмотрела на стрелу, вошедшую в дерево на три цуня, и её тело обмякло, она чуть не упала. Ещё бы немного, и эта стрела если бы не пробила ей голову, то точно изуродовала бы лицо.

— Госпожа, — люди рядом поспешили её поддержать.Женщина отмахнулась от них и, взмахнув рукой, с силой ударила предводителя по лицу.— Ничтожество!Предводитель с потемневшим взглядом опустил голову.

— Фэн Чжияо! — с крыши неподалёку донёсся ясный смех.Женщина подняла голову и увидела Фэн Чжияо в кричащем красном одеянии, небрежно сидевшего на крыше и наблюдавшего за её жалким видом. Фэн Чжияо изящно приподнял бровь. В левой руке он всё ещё держал лук, показывая ей.— Фэн Чжияо, какая дерзость! — стиснув зубы, произнесла женщина.

— Ой-ой, я так напуган. Разве это преступление, если я ночью стреляю из лука по парочке подозрительных личностей в чёрном? Может, господин Цинь ещё и поблагодарит меня за вклад в поддержание порядка в столице. Как думаешь?

— Убейте его! — женщина указала рукой на крышу, её голос был полон жажды крови.При одной мысли о только что пролетевшей стреле ей хотелось разорвать этого наглого мужчину на куски.

— Хе, хочешь помериться со мной количеством людей? Боишься, что ли? — Фэн Чжияо лениво поднял руку и махнул назад.На крыше бесшумно появилась ещё одна группа людей в чёрном, но у каждого в руках был лук. Они натянули тетиву, и наконечники стрел точно нацелились на узкую улицу внизу. Женщина в чёрном так разозлилась, что из её глаз чуть не посыпались искры. Стиснув зубы, она надменно сказала:— Фэн Чжияо, ты посмеешь меня убить?

Фэн Чжияо с сожалением покачал головой:— Не посмею.

Услышав его ответ, женщина явно стала увереннее. Слегка вздёрнув подбородок, она сказала:— Раз не посмеешь, тогда убирайся подальше!

«Чёрт! Терпеть не могу высокомерных баб!» — в лукавых глазах Фэн Чжияо мелькнул холодный огонёк. Он быстро натянул тетиву и выпустил ещё одну стрелу, которая вонзилась в землю у её ног, едва не задев подол платья.

— Фэн Чжияо!

Фэн Чжияо лениво посмотрел на неё, его взгляд был ещё более презрительным, чем её.— Не кричи, всё равно я в тебя не влюблюсь. Кое-кто просил меня передать тебе предупреждение: прекрати свои грязные игры, иначе в следующий раз эта стрела попадёт не в стену. Даже если ты не веришь в моё искусство стрельбы, не стоит сомневаться в их, — он указал на стоявших за его спиной неподвижных, как статуи, мужчин в чёрном и равнодушно добавил.

— Н-не… это невозможно… — женщина в чёрном с изумлением уставилась на людей за спиной Фэн Чжияо. Как он мог…— Фэн Чжияо, ты смеешь самовольно использовать Всадников Чёрного Облака!

— Тц, самообманщица, — Фэн Чжияо с нетерпением сел. — В общем, запомни моё предупреждение. Чтобы в следующий раз, когда изуродуют твоё лицо, не винила меня, что я не передал.

Женщина в чёрном опустила глаза и молчала. Фэн Чжияо не был настроен продолжать с ней этот разговор. Он сказал людям за своей спиной:— Сделайте, что нужно, и расходимся.

Свист… свист…

Раздалось несколько свистов в воздухе, и люди, охранявшие женщину, один за другим упали на землю. Остался только предводитель, крепко сжимавший меч и напряжённо готовый к обороне. Но он прекрасно понимал, что его рука после той стрелы совершенно ослабела, и если прилетит ещё одна, он не сможет ни отбить её, ни убежать.

— Фэн Чжияо, ты не боишься, что во дворце узнают о самовольном использовании Всадников Чёрного Облака? — наконец заговорила женщина в чёрном.

Фэн Чжияо взмахнул рукой и усмехнулся:— Ты лучше подумай, как объяснишь внезапное исчезновение такого количества своих людей.

В конце концов, женщина больше ничего не сказала и с ненавистью покинула эту безлюдную улицу в сопровождении единственного оставшегося охранника. Как только она ушла, люди в чёрном на крыше тоже быстро исчезли в ночи. Фэн Чжияо развернулся, перепрыгнул через крышу и через полуоткрытое окно спрыгнул в комнату. Глядя на сидевшего там мужчину, он с беспомощной улыбкой спросил:— Ну как? Старший господин Сюй доволен?

Сюй Цинчэнь спокойно сидел у окна. Перед ним стоял кувшин вина и две чаши. Он налил вино в обе чаши, поставил кувшин и, подняв голову, с улыбкой сказал Фэн Чжияо:— Передай мою благодарность князю.

Заметка от автора: У-ла-ла~ С тех пор как я перешла на платную подписку, количество подписчиков стремительно падает. Моё сердечко~ Спасибо всем за поддержку~

Новость о том, что третью госпожу Е, будущую княгиню Дин, похитили разбойники, потрясла столицу. Слухи об этом начали распространяться по различным местам столицы вскоре после её похищения. Пытаться силой пресечь подобные слухи — всё равно что тушить пожар бензином, они лишь разгорятся ещё сильнее. Поэтому ни семья Е, ни семья Сюй, ни резиденция князя Ли официально никак не комментировали происходящее. На следующее утро, когда Е Ли в карете, нагруженной различными дарами из дворца, в сопровождении второго и третьего молодых господ семьи Сюй вернулась из загородной резиденции Сюй в поместье Е, слухи в сердцах людей начали постепенно угасать. В конце концов, случайно и неслучайно проходившие мимо люди видели, что третья госпожа Е и по виду, и по состоянию здоровья казалась в полном порядке, совсем не похожей на ту, которую только что похитили. А оба молодых господина семьи Сюй, даже третий, известный своим вспыльчивым и неуравновешенным характером, не выказывали никаких признаков беспокойства. Так что… вчерашняя новость была всего лишь злым слухом?

Е Ли рассеянно слушала, как Циншуан без умолку пересказывает услышанные на улице сплетни, и в душе посмеивалась. Третий брат, конечно, сейчас мог спокойно появляться на людях, потому что вчера вечером он уже выместил большую часть своего гнева на тех недальновидных разбойниках. Вспомнив, как вчера вечером, спускаясь с горы вместе с Мо Сюяо, она ощущала густой запах крови в том разбойничьем стане, и как выглядел её третий брат, весь пропитанный убийственной аурой, Е Ли поверила, что в книжной семье Сюй действительно может появиться военачальник. Как Мо Сюяо расправился с теми разбойниками, Е Ли спрашивать не собиралась. Были ли это приезжие разбойники или местные, но исчезновение такой банды в любом случае было благом.

— Госпожа Е.

Из-за окна донёсся ясный мужской голос. Цинлуань тут же выхватила меч и направила его на молодого человека, внезапно появившегося за окном. Е Ли с улыбкой опустила руку Цинлуань и, обернувшись, улыбнулась:— Господин Хань, как поживаете?За окном стоял тот самый похититель, с которым они расстались вчера вечером, Хань Минъюэ. Он с беспомощной, горькой улыбкой произнёс:— Третья госпожа, вы считаете, что я хорошо выгляжу?Едва войдя во двор, он почувствовал на себе пристальные, угрожающие взгляды из тени. Он нисколько не сомневался, что если сейчас сделает хоть одно неосторожное движение, глава павильона Тяньи бесследно исчезнет с лица земли.

Вынув из рукава деревянную резную шкатулку, Хань Минъюэ поставил её на подоконник и сказал:— Это вам, третья госпожа, в качестве компенсации за испуг, а также как свадебный подарок вам и Сюяо. Не знаю, успею ли я прийти на вашу свадьбу и выпить за ваше здоровье.

Е Ли кивнула, не взглянув на шкатулку, и спросила:— Господин Хань собирается покинуть столицу?

Хань Минъюэ улыбнулся:— В последнее время я слишком много пережил. В Цзяннане мне будет спокойнее. Приглашаю вас, госпожа Е, вместе с Сюяо приехать в Цзяннань. Тогда я непременно окажу вам гостеприимство.Е Ли улыбнулась:— Слова господина Ханя заставляют нас чувствовать себя немного неловко.Хань Минъюэ приподнял бровь:— Тогда… предыдущее недоразумение… забудем?Взгляд Е Ли слегка дрогнул, и она улыбнулась:— Недоразумение между нами — забудем.А что касается недоразумений между ним и Мо Сюяо, это уже его личное дело. Хань Минъюэ был немного разочарован, но понимал, что просить о большем было бы наглостью. Он даже восхитился тактом Е Ли. Не задерживаясь более, он сложил руки в приветствии:— А теперь, я откланиваюсь.

— Счастливого пути.

Когда Хань Минъюэ ушёл, Цинлуань подошла, взяла шкатулку с подоконника и недовольно произнесла:— Госпожа, зачем вы так вежливы с таким человеком?Е Ли обернулась, села и с улыбкой ответила:— Вчера он тоже был с нами очень вежлив.Е Ли прекрасно понимала, что если бы Хань Минъюэ с самого начала не опасался Мо Сюяо, у них могло бы не быть шанса уйти невредимыми. Она верила, что Хань Минъюэ побаивался Мо Сюяо, но не верила, что он его сильно боялся.

— Если бы не он, госпожа бы не… На улице до сих пор сплетничают о похищении госпожи, и так неприятно… — Цинлуань совсем не считала, что Хань Минъюэ был с ними вежлив. Если бы не он, госпожу не обсуждали бы и не высмеивали.Е Ли равнодушно сказала:— Если бы не он, это мог быть кто-то другой. Не все же знакомы с князем.Она взяла у Цинлуань шкатулку и открыла её, тоже немного удивившись. В шкатулке аккуратно лежала толстая пачка банкнот. Две золотые банкноты по десять тысяч лянов и более десяти серебряных по тысяче лянов. Цинлуань, взглянув, невольно вскрикнула:— Госпожа… это…

Е Ли приподняла бровь, на её лице отразилось некоторое смущение. Двадцать тысяч лянов золотом — это более двухсот тысяч лянов серебром. Такую огромную сумму даже Е Ли было неловко принимать. Рядом с банкнотами лежала пара великолепных нефритовых подвесок в виде дракона и феникса. Одного взгляда на качество нефрита было достаточно, чтобы понять их невероятную ценность. Подумав, Е Ли снова закрыла шкатулку и передала её Циншуан:— Приготовься, мне нужно съездить в резиденцию князя Дина.

Циншуан осторожно взяла шкатулку. Она тоже видела, что внутри. За всю свою жизнь она никогда не видела столько денег. Ох, как страшно…— Да, госпожа.

— А-Ли! А-Ли… — Голос Мужун Тин донёсся снаружи ещё до того, как она вошла.Е Ли улыбнулась и встала, чтобы встретить её. Цинь Чжэн, Хуа Тяньсян и сестра столичного градоначальника Цинь Му, Цинь Юйлин, которую она видела всего дважды, пришли вместе навестить Е Ли. Мужун Тин первой вбежала в комнату и, схватив Е Ли, затараторила:— А-Ли, с тобой всё в порядке?Е Ли с улыбкой ответила:— Если бы со мной было что-то не в порядке, разве я стояла бы здесь? Как вы здесь оказались?

Цинь Чжэн, прикрыв рот рукой, мягко улыбнулась:— Тин-эр с самого утра прибежала ко мне и Тяньсян, чтобы пойти к тебе. Я ей говорила, что с тобой всё в порядке, но она твердила, что беспокоится и должна обязательно тебя увидеть. По дороге мы встретили госпожу Юйлин и пришли все вместе.Мужун Тин обняла Е Ли и с досадой помахала кулачком:— Если я узнаю, какой ублюдок распускает эти слухи, я изобью его так, что родная мать не узнает! Это просто возмутительно, в десять тысяч раз хуже, чем этот мерзавец Лэн Хаоюй!Все невольно рассмеялись. Е Ли с улыбкой обратилась к Цинь Юйлин:— Госпожа Цинь, спасибо, что специально пришли навестить меня.

Цинь Юйлин смущённо улыбнулась:— На самом деле… я пришла извиниться перед госпожой Е от имени моего брата. Он недавно стал столичным градоначальником, и случилось такое происшествие, которое навредило репутации госпожи Е…

Е Ли покачала головой. По выражению лица Цинь Юйлин она поняла, что та пришла сама, без ведома Цинь Му. На самом деле, обвинять в этом Цинь Му, столичного градоначальника, было бы совершенно необоснованно. Даже в её прошлой жизни, в самых развитых с технологической точки зрения местах, преступность никуда не делась. А сейчас, когда возможности людей ограничены, как можно уследить за всем?

— Господин Цинь — отец и мать для жителей столицы, он всегда служит народу и известен как «Железный судья». Это всего лишь слухи, госпожа Цинь, не обращайте внимания. Слухи умирают среди мудрых. Если их игнорировать, людям станет скучно, и они перестанут их распространять.

Услышав слова Е Ли, Цинь Юйлин вздохнула с облегчением. Она с детства росла вместе с братом, и хотя он ничего не говорил, она знала, что это дело затрагивало резиденцию князя Дина, резиденцию министра и семью Сюй. Её брат был всего лишь градоначальником третьего ранга, а у семьи Цинь не было никакой поддержки. Одна неосторожность — и его могли сделать козлом отпущения.— Спасибо вам, госпожа Е.

Хуа Тяньсян улыбнулась:— Госпожа Цинь, вам не за что её благодарить. Эти мелкие людишки завидуют А-Ли и хотят опорочить её имя. Господин Цинь же не может заткнуть рот каждому, не так ли? А-Ли, судя по твоему наряду, ты куда-то собираешься? — Хуа Тяньсян заметила одежду Е Ли и спросила. — Мы не вовремя?

— Я собиралась съездить в резиденцию князя Дина, но это не так важно, можно и позже, — ответила Е Ли.

— О? — Мужун Тин хитро прищурилась. — Так наша А-Ли уже так хорошо знакома с князем Дином?

Е Ли с раздражением бросила на неё взгляд. Мужун Тин, ничуть не смутившись, весело сказала:— Зачем самой ехать в резиденцию князя Дина? Отправь ему записку и пригласи его сюда. Заодно и покажешь этим болтливым и злобным людишкам, что, как бы они ни старались, они не смогут разрушить отношения А-Ли и князя Дина!Цинь Юйлин с сомнением посмотрела на Мужун Тин:— Госпожа Мужун, вы знаете, кто это сделал?

— Зови меня просто Мужун, — уверенно заявила Мужун Тин. — А кто ещё это может быть? Конечно, этот князь Ли, который не может видеть, как А-Ли счастлива. Я в жизни не встречала мужчины с таким мелким сердцем. Они с Е Ин — идеальная пара!

Е Ли промолчала. На этот раз Мо Цзинли был действительно несправедливо обвинён. Впрочем, это, скорее всего, из-за его дурной репутации, раз его так легко заподозрили. Остальные три девушки переглянулись, но, увидев уверенное выражение лица Мужун Тин и вспомнив о вражде Мо Цзинли и Е Ли, в душе согласились с её догадкой. Даже на лице Цинь Юйлин появилось выражение «не ожидала, что князь Ли такой человек».

То, что у князя Ли плохой характер, не было секретом среди знати столицы. Но если кто-то внимательно наблюдал, то мог заметить, что после свадьбы, когда он должен был наслаждаться медовым месяцем, характер Его Высочества стал ещё хуже, чем до неё. Особенно сегодня утром, когда он вышел на улицу. Слухи о той женщине Е Ли должны были бы поднять ему настроение до небес. Но он заметил, что, проходя мимо, люди то и дело бросали на него странные взгляды или быстро замолкали и переключались на совершенно не связанные с этим темы. Даже когда он пил чай, он чувствовал, как все в чайной, делая вид, что не смотрят, косились на него. Пострадала та женщина Е Ли, а насмехаться и злорадствовать должны были над Мо Сюяо! Почему же ему казалось, что все смеются над ним?

Большинство жителей столицы были добрыми людьми, поэтому, увидев Мо Цзинли, они, хоть и знали, что не могут тягаться с родным братом императора, всё же одарили его презрительными взглядами. «Тьфу! Что за человек? Без всякой причины расторг помолвку с девушкой, а теперь ещё и не может видеть её счастья. Мало того, что раньше уже порочил её имя, так теперь ещё и распускает такие мерзкие слухи! Если бы это была обычная девушка, её бы довели до самоубийства! Такой человек, даже если он член императорской семьи, всё равно называется подонком!»

— К… князь… — слуга, следовавший за Мо Цзинли, был напуган до смерти мрачной аурой, исходившей от его господина.

— В чём дело?! — процедил сквозь зубы Мо Цзинли.

Стражник А посмотрел по сторонам и с горечью осознал, что он ближе всех к князю. Остальные, Б, В и Г, давно уже отошли в сторону. Дрожа, он произнёс:— В… в ответ князю, все обсуждают… дело третьей госпожи Е.

— Я знаю, что они обсуждают ту женщину! Какое это имеет ко мне отношение?! — «Почему они смотрят на меня как на подонка, думают, я не вижу? Они должны смеяться и издеваться над той женщиной, должны смеяться над тем, что этому калеке Мо Сюяо наставили рога!» (А ты и не знаешь, что ты подонок?)

— Это… кто-то говорит, что… говорят, это вы, князь, не можете видеть счастья третьей госпожи Е, ненавидите её за то, что она скоро с радостью выйдет замуж за князя Дина, и за то, что она проявила к вам неуважение в павильоне Чусян, поэтому вы специально распустили слухи… кхм-кхм, чтобы опорочить… имя… третьей госпожи Е… — Стражник А, пытаясь как можно быстрее выпалить всё, покраснел. Не успев договорить, он с ужасом увидел, как его господин в гневе раздавил в руке веер.

— Что ты сказал?! — от Мо Цзинли исходила ледяная аура. Прохожие старались обходить его стороной.

— К… князь… — «Это не я сказал, это все жители столицы говорят!» — с обидой подумал стражник А. В общем, репутация резиденции князя Ли, после того как князь соблазнил сестру своей невесты и не платил за покупки, снова достигла нового дна.

— А-Ли, Чжэн-эр, скорее поднимайтесь. Наверху никого нет, сядем на улице, — звонкий женский голос спас замерзающего стражника А. Увидев, как взгляд его господина метнулся к лестнице, стражник А ещё быстрее сжался в комок и спрятался в безопасное место.Мужун Тин в ярком красном платье первой поднялась на второй этаж и, обернувшись, помахала подругам. Слуга, шедший впереди неё, чуть не расплакался. «Госпожа Мужун, где это наверху никого нет? Это же одна из лучших чайных в столице. Всех людей распугал князь Ли!»

— А? — Обернувшись, Мужун Тин увидела Мо Цзинли с лицом, чёрным как смоль. Она невольно обернулась, подумывая, не сменить ли им чайную, но в этот момент поднялись Хуа Тяньсян и остальные, и пять девушек беспомощно уставились друг на друга.Е Ли была ещё более беспомощна. Она уже начала подозревать, что у неё с Мо Цзинли какая-то кармическая связь из прошлой жизни. Куда бы она ни пошла, стоило ей выйти из дома, как она натыкалась на него. Е Ли не знала, что в этом нет ничего удивительного. Хотя столица и была самым процветающим городом Великой Чу, по сравнению с мегаполисами из её воспоминаний, она была не такой уж большой. А знать не могла ходить в те же места, что и простые люди, так что выбор мест был ограничен. Поэтому, за исключением тех, кто, как Е Ли, редко выходил из дома, те, кто, как Мужун Тин, часто бывали в свете, зайдя в любое заведение, встречали сплошь знакомых.

— А-Ли… — Мужун Тин виновато посмотрела на Е Ли. Она действительно не ожидала, что новоиспечённый князь Ли, вместо того чтобы проводить время с молодой женой, будет в одиночестве пить чай в чайной средь бела дня.

— Ничего страшного, останемся здесь, — Е Ли знала, что Мужун Тин не виновата, к тому же, у неё не было намерения избегать Мо Цзинли. Они жили в одной столице, принадлежали к знатным семьям, да ещё и были родственниками. Куда тут спрячешься?Спокойно кивнув Мо Цзинли, Е Ли повела Цинь Чжэн и Цинь Юйлин к более тихому столику в углу.

Мужун Тин высунула язык и, взяв за руку Хуа Тяньсян, поспешила за ними.

— Эх, как думаешь, князь Дин придёт? — тихо спросила Мужун Тин. Она выросла не в столице и была не очень знакома с князем Дином.Хуа Тяньсян, напротив, была полна уверенности. Она кивнула:— Не волнуйся, мой дедушка говорит, что князь Дин — хороший человек. Раз он получил записку, то обязательно придёт.

Цинь Юйлин тихо сказала:— Тогда нам лучше поскорее уйти, чтобы не мешать А-Ли и князю Дину разговаривать.

Мужун Тин хихикнула:— Ещё рано, мы вышли рано, князь Дин наверняка ещё не пришёл. Когда он придёт, мы сменим место, не поздно будет. Хе-хе, вы видели лица тех людей внизу? Как только они увидели, что мы вошли, они так странно изменились. Я даже боялась, что у них глаза выпадут в чашки.Хуа Тяньсян фыркнула:— Эти люди, наверное, думали, что А-Ли сейчас сидит дома и плачет. Увидев нас, они, конечно, испугались.

Цинь Чжэн, прикрыв рот рукой, усмехнулась:— Я тоже никогда не видела, чтобы столько людей одновременно стояли с открытыми ртами. Впервые в жизни на меня так смотрели.

Е Ли, глядя, как её подруги весело обсуждают сегодняшнюю вылазку, лишь с улыбкой покачала головой. На самом деле, слухи оказались не такими уж страшными, как она ожидала. Скорее всего, Мо Сюяо и её дяди тайно что-то предприняли. По крайней мере, большинство людей смотрели на неё с удивлением или сочувствием, а не с презрением и пренебрежением, как она предполагала. Похоже, большинство не поверило в новость о её похищении.

Е Ли и её подруги сидели в уединённом уголке и непринуждённо болтали. Мо Цзинли в одиночестве сидел у окна с мрачным лицом и пил чай, как вино. Из-за расстояния он не слышал, о чём они говорят, но чувствовал их хорошее настроение и весёлую атмосферу. Казалось, слухи их совсем не затронули. Мо Цзинли стиснул зубы. Пострадала Е Ли, но сама Е Ли вела себя так, будто ничего не случилось, а ему пришлось стать козлом отпущения. Но сейчас подойти и выяснить отношения с Е Ли — даже Мо Цзинли не мог на это решиться. Поэтому ему оставалось лишь сидеть и, источая ледяную ауру, пугать окружающих посетителей, которые тихонько ретировались, и продолжать заливать в себя чай.

— Ах, А-Ли! Князь Дин приехал! — в самый разгар его уныния раздался громкий голос Мужун Тин, который услышал весь второй этаж.Все подняли головы и увидели Мужун Тин, которая, возбуждённо высунувшись из окна, смотрела вниз. Цинь Чжэн с досадой оттащила её и, обернувшись к Е Ли, улыбнулась:— Ли-эр, спустись и встреть князя.Хуа Тяньсян, прикрыв рот рукой, хихикнула и, помахав рукой, поддразнила:— Можешь и не возвращаться, мы, когда доедим пирожные, сами пойдём гулять. Всё равно здесь нет лишнего места для князя Дина.

Услышав это, немногие оставшиеся на втором этаже посетители пожалели, что из-за страха перед ледяной аурой князя Ли выбрали столики подальше от центра. Теперь им оставалось лишь напрягать слух, чтобы расслышать, о чём говорят девушки за тем столиком в углу. Е Ли, видя это, невольно усмехнулась. Сплетни, оказывается, — неотъемлемая черта людей любой эпохи. Под прямыми и скрытыми взглядами окружающих Е Ли встала и направилась вниз. Проходя мимо столика Мо Цзинли, она отчётливо почувствовала его злобный взгляд. Е Ли вздохнула: с некоторыми людьми просто не по пути, ничего не поделаешь.

Глядя, как третья госпожа Е спокойно спускается по лестнице, посетители на втором этаже смотрели на Мо Цзинли со всё более сложными чувствами. Раз третья госпожа Е так спокойно появляется на публике и так же спокойно идёт на встречу с князем Дином, значит, с ней действительно ничего не случилось. А вот князь Ли, с его мрачным лицом и свирепым видом, явно похож на человека, чьи коварные планы провалились. Люди тайно обменивались взглядами, безмолвно обсуждая происходящее. Мо Цзинли, казалось, наконец, не выдержал этой странной атмосферы. Он с силой поставил чашку на стол, встал и, выглянув через полуоткрытое окно на улицу, с мрачным лицом развернулся и пошёл вниз.

Как только Е Ли спустилась, весь нижний зал мгновенно затих. Когда она с мягкой улыбкой на лице вышла, люди уже готовы были начать обсуждать, но тут увидели, как с мрачным лицом спускается Мо Цзинли, и снова воцарилась тишина. Впрочем, увидев поведение этих двоих, по крайней мере, присутствующие стали больше сочувствовать Е Ли.

Когда Е Ли вышла из чайной, карета резиденции князя Дина как раз остановилась. А-Цзинь уже собирался откинуть занавеску, чтобы помочь Мо Сюяо выйти.— Сюяо, — тихо позвала Е Ли.А-Цзинь, увидев Е Ли, очень почтительно отошёл в сторону. Е Ли ловко взобралась по низкой скамеечке в карету. Мо Сюяо, глядя на неё, приподнял бровь.— Почему ты спустилась?Е Ли села напротив него и улыбнулась:— Тяньсян и остальные сказали, что людей много и мест нет, и выгнали меня. Это они всё шутят. Я вообще-то собиралась завтра съездить в резиденцию князя Дина.

Мо Сюяо улыбнулся:— Они пошутили очень вовремя.

— Что ты имеешь в виду? — с недоумением спросила Е Ли.Снаружи А-Цзинь уже снова правил каретой. Е Ли, подумав, высунулась и назвала ему адрес. В этот момент она увидела, как Мо Цзинли стоит у входа в чайную и мрачно смотрит на их карету.Мо Сюяо сказал:— Сегодня утром вся столица гудела о том, что вчерашние слухи распустил Цзинли, чтобы намеренно тебя унизить.

Е Ли замерла. Она немного поняла, почему у Мо Цзинли было такое мрачное лицо. С его характером, быть несправедливо обвинённым — это не могло не задеть. Вспомнив уверенные предположения Мужун Тин, она поняла, что это не было её выдумкой.

— А-Ли, ты хотела мне что-то сказать? — спросил Мо Сюяо, глядя на её задумчивое лицо.

Е Ли пришла в себя и кивнула:— Утром Хань Минъюэ прислал двадцать тысяч лянов золотом, более десяти тысяч серебром и пару нефритовых подвесок. Я собиралась завтра, когда поеду в резиденцию князя Дина, взять их с собой. Неудобно было таскать их с собой, когда я пошла гулять с Тяньсян и остальными.Мо Сюяо безразлично покачал головой:— Это он подарил тебе, так что оставь себе.Е Ли потеряла дар речи. Десятки тысяч лянов серебра с ходу. Хань Минъюэ, может, и осмелился подарить, но ей было неловко принимать.— Я завтра велю отправить их в резиденцию князя Дина. Ты сам разберёшься. Мне моих денег хватает.Мо Сюяо с досадой вздохнул:— А-Ли… раз Хань Минъюэ отправил это тебе, значит, это твоё. Прими со спокойной душой. И не думай, что ты ему чем-то обязана. Хань Минъюэ за каждую лишнюю копейку удавится. Раз он согласился прислать тебе это в качестве извинения, значит, он считает, что это того стоит. И тебе не нужно ничего ему обещать.

Е Ли улыбнулась:— Я и не собиралась ничего ему обещать.Е Ли втайне догадывалась, что Хань Минъюэ, вероятно, когда-то сделал что-то плохое Мо Сюяо, а тут ещё и эта история. Она не ожидала, что Мо Сюяо так просто его отпустит. Хань Минъюэ, вероятно, чувствовал себя виноватым или раскаивался, но не зная, как загладить свою вину, так щедро пытался её задобрить. К сожалению, Е Ли не собиралась вмешиваться и мирить бывших друзей, так что деньги Хань Минъюэ, скорее всего, были потрачены впустую.

— Так ты сегодня позвала меня только из-за этого? — спросил Мо Сюяо.

Слушая низкий, приятный голос Мо Сюяо, Е Ли, задумавшись, вдруг почувствовала, как её сердце ёкнуло. Смущённо она сказала:— Действительно, ничего важного. Я тебя отвлекла?Видя, что Мо Сюяо, похоже, действительно не интересуют подарки Хань Минъюэ, Е Ли невольно задалась вопросом, насколько богата резиденция князя Дина.

— Я обычно тоже бездельничаю, — покачал головой Мо Сюяо. — Раз уж мы выбрались, может, съездим со мной в одно место?

Е Ли кивнула:— Я не очень хорошо знаю столицу, решай сам.

Получив согласие Е Ли, Мо Сюяо отдал приказ правившему каретой А-Цзиню, и тот тут же свернул в другую сторону.

В карете Е Ли с любопытством спросила:— Башня Фэнхуа? Ты ведь не собираешься дарить мне украшения? У меня у самой есть магазин, который продаёт украшения.

Мо Сюяо с улыбкой посмотрел на неё:— Разве дарить украшения невесте — это не нормально? Или нельзя?

Е Ли замолчала. Разве она могла сказать: «Почему бы тебе не зайти в мой павильон Цанчжэнь? Не стоит отдавать деньги чужим». Даже если она никогда по-настоящему не встречалась, она знала, что такие слова испортят всю романтику. Но… Мо Сюяо пытается ей угодить? Е Ли почувствовала необъяснимое раздражение, но, глядя на его спокойное и сдержанное выражение лица, она не могла разгадать его мысли. Ей оставалось лишь смириться. В конце концов, когда мужчина, который тебе не противен и к тому же является твоим будущим мужем, дарит тебе украшения, это должно быть приятно, верно?

Башня Фэнхуа была очень известным ювелирным магазином в столице, в основном специализирующимся на изделиях из нефрита. Причиной его популярности среди знатных дам столицы была не только высокая цена и изысканность товаров, но и то, что здесь никогда не продавали двух одинаковых украшений. Каждое изделие было уникальным, что особенно ценили знатные дамы, не любившие повторяться. Е Ли когда-то думала о том, чтобы павильон Цанчжэнь тоже пошёл по этому элитному пути, но, к сожалению, у павильона не было выдающихся дизайнеров и резчиков, а сама Е Ли в ювелирном дизайне разбиралась лишь поверхностно, поэтому ей пришлось отказаться от этой идеи.

Как только они вошли в Башню Фэнхуа, их тут же встретил хозяин. Увидев Мо Сюяо, въезжающего в кресле-каталке, он лишь на мгновение замер, а затем с вежливой улыбкой поприветствовал их:— Князь Дин и третья госпожа Е! Ваше присутствие — большая честь для нашего скромного заведения. Князь, госпожа Е, прошу вас, проходите.

Проводив их в отдельную комнату, он тут же велел миловидной девушке подать свежий весенний чай. Е Ли с улыбкой пила чай, осматривая изящную и уютную обстановку комнаты, и невольно вздохнула. Действительно, обслуживание для VIP-клиентов. Неудивительно, что Башня Фэнхуа стала любимым местом столичной знати. С таким внимательным обслуживанием, разве можно бояться, что клиенты не потратят деньги?

Возможно, из-за статуса Мо Сюяо, хозяин лично обслуживал их.— Князь желает выбрать украшения для третьей госпожи Е? Третья госпожа Е, кажется, впервые в нашем заведении. Какие украшения вам нравятся?

Е Ли посмотрела на Мо Сюяо. Тот, попивая чай, тихо сказал:— Сначала принесите несколько лучших на выбор.

Хозяин согласился и лично пошёл за товаром. Е Ли с недоумением спросила:— Мы действительно пришли покупать украшения?

Мо Сюяо улыбнулся:— А-Ли, ты слишком много думаешь. Раз уж мы выбрались, почему бы не купить несколько понравившихся вещей?

Е Ли с сомнением спросила:— Может, я своим видом позорю тебя?Подумав, она поняла, что это вполне возможно. У неё было немало украшений, оставшихся от матери, но она не любила излишеств и обычно носила лишь то, что не выходило за рамки приличий. Слишком пышные наряды она не переносила. Учитывая статус резиденции князя Дина, если будущая княгиня будет одеваться слишком скромно, это действительно может его опозорить.

Мо Сюяо с досадой покачал головой и серьёзно посмотрел на Е Ли:— Если бы ты вся увешалась драгоценностями, я бы этого не вынес. На самом деле, я просто не знал, куда пойти, вот и привёз тебя сюда. Фэн Чжияо сказал, что здесь хорошие украшения.

Е Ли с сомнением посмотрела на него, пытаясь найти на его лице хоть тень смущения. Но он был слишком спокоен. Даже произнося такие по-детски наивные слова, он выглядел так же элегантно и сдержанно, как будто читал в своём кабинете древний свиток. Е Ли пришлось сказать себе, что она слишком много думает. Подумать только, хотя он сейчас и выглядел как благородный и утончённый господин, в юности он, говорят, был весьма дерзким, «скакал на коне у наклонного моста, и весь терем был полон красных рукавов».

Вскоре хозяин вернулся с двумя шкатулками. Он осторожно поставил их на стол и открыл, говоря:— Князь и третья госпожа Е редко заглядывают в наше заведение. Этот комплект украшений — последняя работа нашего мастера, он сам его изготовил. И, боюсь, в этом году это будет единственный такой комплект. Госпожа Е, как вам?

Услышав, как торжественно это произнёс хозяин, Е Ли тоже стало любопытно.

Это был комплект украшений из великолепного голубого нефрита. Голубой нефрит не был самым ценным среди нефритов, но такого качества, как в этом комплекте, Е Ли не видела ни в павильоне Шэньдэ, ни в Цанчжэнь. Но что было ещё важнее — это его простой и изящный дизайн. Словно изящная магнолия, тихо распускающаяся в лунную ночь, он вызывал в душе чувство спокойствия и нежности. «Ни одна женщина в мире не устоит перед искушением красивых украшений», — вздохнула в душе Е Ли.

— Этот комплект состоит из двух заколок в виде магнолии, браслета, ещё одного браслета и этого украшения для лба, — хозяин, увидев восхищённый взгляд Е Ли, тут же открыл другую шкатулку, показывая украшение для лба.Бледно-голубой нефрит, без сложных узоров и инкрустации драгоценными камнями. Просто украшение, состоящее из изящных орхидей, спокойно лежало в шёлковой шкатулке, излучая слабое сияние.

— Нравится? — Мо Сюяо посмотрел на Е Ли и с улыбкой сказал: — Очень подходит А-Ли.

— Действительно очень красиво, — кивнула Е Ли.

— Берём. Завтра пришлют за банкнотами в мою резиденцию.

Видя, что оба довольны и крупная сделка состоялась, хозяин, очевидно, был очень рад.— Да, госпожа Е заберёт сейчас или нам доставить?Мо Сюяо равнодушно сказал:— Доставьте прямо в поместье Е.

Заметка от автора: А-а-а, судя по комментариям, многим не нравится отношение главного героя. На самом деле, его нынешний статус не позволяет ему открыто кого-то убивать. Его отца, мать, брата убили, а он ещё не отомстил. Его бывшая невеста умерла, а он ещё не отомстил. Всё ради одного слова: терпение.Кроме того, главный герой и героиня сейчас не влюблены, на самом деле, они оба не испытывают друг к другу любви. Поэтому героиня не обращает внимания на отношение главного героя, и она считает, что, будучи бывшим спецназовцем, она сама несёт ответственность за случившееся и не станет винить кого-то в том, что её не защитили. А что касается главного героя, он, конечно, испытывает к героине симпатию, но это ещё не та любовь, о которой говорится в аннотации, и он ни в коем случае не станет ради неё нарушать свои планы и договорённости. Но в будущем всё может измениться. Ха-ха. Защита своих будет, и наказание злодеев тоже будет~ Если есть что-то непонятное, пишите в комментариях, я тоже пересмотрю, может, где-то что-то не так написала.

— Приветствуем двух принцесс.

Е Ли и Мо Сюяо в сопровождении управляющего как раз вышли из внутренних покоев, когда услышали почтительный голос зазывалы у входа. Управляющий опешил, поспешно извинился перед ними и бросился встречать гостей. Вошедшие тоже заметили их. Старшая принцесса Чжаоян замерла на мгновение и невольно воскликнула:— Сюяо?

Она подошла быстрым шагом и остановилась в нескольких метрах от Мо Сюяо. Затем тихо спросила:— Сюяо, ты сопровождаешь госпожу Е за покупками?

Взгляд Мо Сюяо едва заметно дрогнул. Он кивнул:— Именно так. Мы много лет не виделись, старшая принцесса.

На лице принцессы Чжаоян промелькнула грусть. Она кивнула:— И правда, много лет прошло. Раз теперь с тобой всё… всё хорошо, то и славно. Когда вы сыграете свадьбу, госпоже Е стоит почаще заглядывать в резиденцию принцессы в свободное время. Составит компанию такой старухе, как я.

Е Ли слегка кивнула и с лёгкой улыбкой ответила:— Благодарю за милость, старшая принцесса. В будущем обязательно навещу вас.

Принцесса Чжаоян тихо вздохнула. Взяв Е Ли за руку, она улыбнулась:— Хоть мы с вами видимся всего во второй раз, в молодости мы с вашей матушкой водили дружбу. Посмотрите, госпожа Е, не приглянётся ли вам что-нибудь ещё. Это будет моим подарком в честь нашей встречи, как от старшей.

Е Ли почувствовала неловкость. Она только собиралась отказаться, как Мо Сюяо опередил её:— Тётушка Чжаоян… не пугайте А-Ли. У нас ещё есть дела, так что мы пойдём первыми. Разве вы не вместе с принцессой Чжаожэнь? Не будем портить вам настроение.

Роскошно одетая красавица, всё это время стоявшая в стороне без внимания, оказалась той самой принцессой Чжаожэнь, которую они недавно видели на свадебном банкете Мо Цзинли. Услышав слова Мо Сюяо, она лишь холодно фыркнула. Принцесса Чжаоян нахмурилась и со вздохом произнесла:— Что ж, ладно. Госпожа Е, если в будущем у вас что-нибудь случится, просто пришлите человека ко мне в резиденцию.

Е Ли тихо поблагодарила её и вместе с Мо Сюяо покинула павильон Фэнхуа.

Сев в экипаж, Е Ли ясно почувствовала, что настроение Мо Сюяо было не самым спокойным. Она не стала ничего говорить, а просто взяла лежавшую в повозке книгу и опустила глаза на страницы. Однако, вспоминая слова и выражение лица старшей принцессы Чжаоян в магазине, она ощущала какую-то необъяснимую странность. Поведение старшей принцессы было чем-то похоже на отношение Хань Минюэ. Она словно хотела сблизиться с Мо Сюяо, но по какой-то неизвестной причине вынуждена была держать дистанцию. В её взгляде то и дело сквозило едва уловимое чувство вины и желание загладить свои ошибки. Но Мо Сюяо явно не собирался принимать такую компенсацию, поэтому они по собственной воле перенесли всё это на неё. Примером тому служили серебряные билеты от Хань Минюэ и сегодняшнее поведение принцессы Чжаоян. Что же такого натворили эти двое, раз так виноваты перед Мо Сюяо?

— Прости, А-Ли, — тихо произнёс Мо Сюяо в экипаже. В его глазах читалась лёгкая вина.

Е Ли в недоумении приподняла бровь. Мо Сюяо беспомощно улыбнулся:— Я ведь собирался вывести тебя проветриться…

До Е Ли внезапно дошло. Этот мужчина извиняется перед ней за то, что у него только что испортилось настроение? Но ведь избежать дурного расположения духа при встрече с неприятными людьми попросту невозможно. Или же она вела себя как капризная девчонка, раз он решил, что обязан перед ней извиняться?

— Ничего страшного. Раз у тебя сегодня нет настроения, давай вернёмся. Выберемся как-нибудь в другой раз.

По правде говоря, у неё самой не было никакого желания гулять по магазинам с мужчиной, пребывающим в мрачном расположении духа. Утешать людей она не умела. Чем тратить время впустую, лучше заняться другими делами. После вчерашних событий она поняла, что у неё накопилась целая куча нерешённых задач.

Мо Сюяо немного помолчал, а затем кивнул:— Я провожу тебя домой.

Е Ли кивнула и отдала распоряжение А-Цзиню, который правил лошадьми. Экипаж направился в сторону резиденции министра. Наблюдая за спокойным и расслабленным лицом Е Ли, Мо Сюяо тоже заметно смягчился. Он невольно улыбнулся:— Кажется, А-Ли совсем не волнуется.

Е Ли пожала плечами:— Волноваться изначально было не о чем. Правда, думаю, старая госпожа у меня дома сейчас места себе не находит от беспокойства.

Если бы резиденция князя Дина снова разорвала с ней помолвку, старая госпожа наверняка захотела бы сослать её в монастырь. Это не только втоптало бы в грязь репутацию семьи Е, но и лишило бы их огромных свадебных даров, которые уже попали им в руки. И старая госпожа Е, и госпожа Ван горевали бы об этом ещё очень долго.

— Ничего не случится. Максимум через пару дней всё уляжется, — сказал он.

Е Ли кивнула и больше ничего не сказала. А что, если бы прошлой ночью с ней действительно что-то случилось? Этот вопрос Е Ли не задавала, да и Мо Сюяо его не поднимал — они понимали всё без слов. Возможно, даже случись непоправимое, Мо Сюяо всё равно скрыл бы это, всё равно женился бы на ней, а может, и убил бы Хань Минюэ. Возможно, Е Ли сама убила бы Хань Минюэ, но замуж бы за Мо Сюяо уже не вышла. Кто стоял за всем этим? Мо Сюяо не собирался ей рассказывать, а она не планировала спрашивать. Они готовились провести вместе всю жизнь, но не намеревались делать друг друга самыми важными и любимыми людьми. Точно так же, как Е Ли никогда бы не посчитала Мо Сюяо важнее собственных родственников, так и в сердце Мо Сюяо наверняка существовали люди поважнее её самой.

Добравшись до ворот резиденции Е, Мо Сюяо своими глазами увидел, как Е Ли вошла внутрь. Только после этого он опустил занавеску и скомандовал А-Цзиню:— Возвращаемся.

А-Цзинь молча смотрел на медленно закрывающиеся ворота. Поколебавшись, он тихо спросил:— Ваше Высочество, почему вы не рассказали госпоже Е…

— А-Цзинь, домой.

— …Слушаюсь, Ваше Высочество.

— Это не недоразумение, это разделительная черта, которая хуже любого недоразумения. А-Яо, у тебя проблемы. —

Как только Е Ли вошла в ворота, её тут же встретили давно ожидавшие Цинся и Циншуан. Они доложили, что приехали дядюшки и ждут встречи с ней. Е Ли удивилась:— Старший или второй дядюшка?

Она ведь только сегодня утром вернулась от семьи Сюй. Неужели опять что-то стряслось?

Циншуан ответила:— Оба дядюшки приехали. Сейчас они в зале Жунлэ, беседуют со старой госпожой.

Е Ли с лёгкой досадой оглядела свой наряд и сказала:— Ладно, пойдёмте сразу туда.

Войдя в зал Жунлэ, она и впрямь увидела обоих дядюшек, распивающих чай. Старая госпожа Е, министр Е и госпожа Ван сидели рядом, и выражения их лиц казались какими-то странными. Завидев Е Ли, старая госпожа Е с облегчением выдохнула и улыбнулась ей:— Ли-эр, твои дядюшки специально приехали навестить тебя. Как же ты убежала из дома? Иди скорее, поздоровайся.

Е Ли послушно подошла и поклонилась. Сюй Хунъюй отмахнулся:— Оставьте. Ли-эр только сегодня вернулась от семьи Сюй, о каком визите может идти речь?

Сюй Хунъянь с мрачным лицом кивнул:— Верно. Вчера мы со старшим братом забрали Ли-эр, так как нам нужно было кое-что ей поручить. Кто же знал, что это вызовет столько шума. Выходит, наша семья Сюй всё не продумала.

Старая госпожа Е и министр Е смущённо переглянулись. Хоть Сюй Хунъянь и говорил об оплошности семьи Сюй, как они могли не услышать в его словах упрёк в адрес семьи Е? После того как поползли слухи, семья Е не предприняла ровным счётом ничего. Они даже не послали человека к семье Сюй, чтобы узнать, в чём дело. Как после такого семье Сюй не почувствовать разочарование? Однако старая госпожа Е, глядя на стоящую перед ней изящную девушку, всё ещё сомневалась. Она никак не могла взять в толк, действительно ли Е Ли вчера была у семьи Сюй или же её и впрямь похитили бандиты, как твердили сплетни. А если и правда что-то случилось, тогда...

Сюй Хунъянь недовольно фыркнул, глядя на старую госпожу Е и министра Е. Сидящий рядом Сюй Хунъюй бросил на него спокойный взгляд, а затем повернулся к Е Ли и слегка улыбнулся:— Разве Ли-эр не гуляла с госпожой Хуа и госпожой Цинь? По пути сюда я слышал, что дочка генерала Мужуна утащила барышень из семей Цинь и Хуа донимать второго молодого господина Лэна. Неужто Ли-эр тоже участвовала в этом баловстве?

Е Ли и не подозревала, что Мужун Тин устроит нечто подобное. Она поспешно покачала головой:— Мы с князем Дином заходили в павильон Фэнхуа. Встретили там старшую принцессу Чжаоян и принцессу Чжаожэнь, а потом сразу вернулись. Простите, дядюшка, что заставила вас так долго ждать, это моя вина.

— О? Ходили с князем Дином в павильон Фэнхуа? Ничего страшного. Молодым людям полезно бывать на людях, — Сюй Хунъюй был явно доволен ответом племянницы.

Сюй Хунъянь тоже кивнул и мимоходом пожаловался:— Твоя тётушка постоянно твердит этому негоднику Цинцзэ, чтобы он выводил на прогулку барышню Цинь. А этот чурбан словно боится лишнее слово вымолвить, как будто от этого убудет!

Вспомнив холодное лицо Сюй Цинцзэ, Е Ли невольно улыбнулась. Чжэн-эр была самой нежной и очаровательной из их компании, но по иронии судьбы её жених оказался человеком равнодушным и скупым на улыбки. С тех пор как они приехали в столицу, кажется, эти двое так ни разу официально и не виделись, если не считать того случая, когда вторая тётушка послала Цинцзэ отнести подарки семье Цинь.

Не обращая внимания на то, как потемнели лица министра Е и старой госпожи, Сюй Хунъюй повернулся прямо к министру и произнёс:— У меня есть разговор к Ли-эр наедине. Не знаю, можно ли...

Министр Е всегда побаивался своего старшего шурина. Раз уж тот заговорил, как бы он посмел отказать? Он поспешно ответил:— В таком случае, Ли-эр, отведи старшего и второго брата в свой двор. Позже я распоряжусь накрыть банкет, прошу вас, старшие братья, оказать честь и присутствовать.

Сюй Хунъянь поднялся и спокойно произнёс:— Сегодня вечером у старшего брата назначена партия в го со старым господином Су, так что обойдёмся без банкета.

Заметив равнодушное выражение лица Сюй Хунъюя, министр Е лишь вяло смирился и позволил Е Ли увести обоих дядюшек для частной беседы. Старая госпожа Е с недовольством сверкнула глазами на своего никчёмного сына. К сожалению, авторитет нынешнего главы клана Сюй был слишком велик, поэтому ей оставалось только проглотить обиду.

Вернувшись в павильон Цинъи, Сюй Хунъянь осмотрел обстановку внутри и снаружи, удовлетворённо кивнул и вышел, оставив старшего брата наедине с племянницей.

— Старший и второй дядюшки специально приехали. Должно быть, у вас есть важное поручение для Ли-эр? — спросила Е Ли, приглашая Сюй Хунъюя сесть, и сама налила ему чаю.

Сюй Хунъюй окинул её взглядом и улыбнулся:— Вижу, ты отлично выглядишь, Ли-эр. Эти слухи ничуть на тебя не повлияли. Верно?

Е Ли подала ему прозрачный чай, а затем села и с лёгкой беспомощностью улыбнулась:— Как бы ни множились слухи, жизнь продолжается. К тому же, нынешняя ситуация уже куда лучше, чем я предполагала изначально.

Сюй Хунъюй посмотрел на неё со всей серьёзностью:— А если бы всё обернулось хуже, чем ты думала? Что бы ты делала? Тебе невероятно повезло, что вчера удалось выйти сухой из воды. Но если бы случилось непоправимое... Ли-эр, ты задумывалась об этом?

Е Ли молча уставилась на чай перед собой. Она кивнула:— Ли-эр заставила дядюшку волноваться. Но... что бы ни случилось, нужно продолжать жить. Я не то чтобы боюсь смерти, но пока есть надежда, я буду цепляться за жизнь. Уж точно я не стану умирать из-за каких-то сплетен.

Сказав это, Е Ли непроизвольно прикусила губу. Даже в Великой Чу, где нравы были относительно свободными, женское целомудрие всё ещё ценилось куда выше самой жизни. Она не знала, сможет ли её старший дядюшка принять эти слова, но это была её искренняя правда. Е Ли ни за что бы не рассталась с жизнью из-за чужих ошибок.

— Очень хорошо. Вот это и есть дочь семьи Сюй, — спустя долгое время Сюй Хунъюй поставил чашку и спокойно произнёс.

Е Ли опешила и быстро вскинула голову, чтобы взглянуть на дядюшку. Во взгляде Сюй Хунъюя сквозила лёгкая печаль.

— Хоть мужчины семьи Сюй всегда предпочитали перо мечу, они никогда не были лишены стойкости. Никакие невзгоды не заставят нас отказаться от того, что по праву принадлежит нам. Но... дочери семьи Сюй, пусть и наделены умом и мудростью, часто оказываются куда ранимее обычных женщин. Взять хотя бы твою мать... Если бы моя младшая сестра обладала твоей силой духа, разве дошло бы до такого?

— Старший дядюшка... — Всякий раз упоминание о матери сильно расстраивало его. Вспомнив хрупкую и прекрасную женщину из своих воспоминаний, Е Ли тоже невольно вздохнула. В юности семья Сюй слишком оберегала её матушку. Столкнувшись с реальностью после замужества, та так и не смогла с ней смириться, и ей оставалось лишь медленно увядать в огромном поместье семьи Е.

Сюй Хунъюй махнул рукой.

— Князь Дин — выдающийся мужчина. Я считаю так и по сей день. Но с какой стороны ни посмотри, на роль хорошего мужа он не годится. Знаешь ли ты, Ли-эр, почему семья Сюй не воспротивилась этому браку?

Е Ли посмотрела на мягкий, но в то же время слегка властный взгляд старшего дядюшки. Поколебавшись, она ответила:— Потому что нельзя ослушаться императорского указа?

— Это лишь одна из причин, — ответил Сюй Хунъюй. — Но если бы семья Сюй действительно была против, выход нашёлся бы. У твоего деда ещё сохранилось влияние. Если бы он лично приехал в столицу и попросил императора отменить указ, Его Величество бы не отказал.

Е Ли испугалась и поспешно воскликнула:— Ни в коем случае! Дедушка уже в преклонном возрасте. Он с таким трудом вырвался из столичной суеты, как можно снова втягивать его в это ради меня?

Не говоря уже о прочем, дедушке в этом году перевалило за семьдесят. Е Ли просто не могла допустить, чтобы пожилой человек трясся в долгой дороге до самой столицы. Сюй Хунъюй с удовлетворением похлопал Е Ли по плечу и сказал:— Твой дед знает, что Ли-эр — хорошая и почтительная внучка.

Е Ли опустила голову в задумчивости. Она нахмурилась в непонимании:— Я правда не могу догадаться. Дядюшка, прошу, объясните.

Сюй Хунъюй со вздохом произнёс:— Всё дело в твоём статусе. Будь твоя фамилия Сюй, мы могли бы с полным правом отказаться от императорского указа. Мы могли бы выдать тебя замуж в Бинчжоу за выходца из обычной семьи учёных — и дело с концом. Семье Сюй не нужны богатство и слава. Но твоя фамилия — Е. Помимо императорской семьи, решения о твоём браке принимает и семья Е. К тому же, ранее ты уже была обручена по воле покойного императора. Нынешний государь разорвал твою помолвку с князем Ли, но вместо этого отдал ему в жёны Е Ин. Пусть Е Ин и зовётся законной дочерью семьи Е, на деле она всё равно остаётся дочерью наложницы. Императору нужно было показать, что он ценит твоего отца и благоволит госпоже Е Чжаои. А также ему нужно было успокоить благородные умы империи. Поэтому он не мог выдать тебя замуж хуже, чем Е Ин. Другими словами... если бы ты не вышла за князя Дина, тебя всё равно выдали бы за другого князя или даже... забрали бы во дворец наложницей. Дворец мы даже не рассматривали. Мы с твоим дедом перебрали всех неженатых князей и поняли, что остаётся только князь Дин.

Е Ли кивнула, соглашаясь со словами дядюшки.— На самом деле, князь Дин оказался гораздо лучше, чем я предполагала. Правда, теперь выясняется... что проблем с ним может быть побольше, чем казалось вначале. Но всё это не так уж неприемлемо, верно? Вы же сами сказали, дядюшка, что князь Дин — выдающийся мужчина.

Сюй Хунъюй со странным выражением посмотрел на неё:— И каким же ты представляла себе князя Дина до встречи?

Е Ли смущённо улыбнулась:— Разве снаружи не ходят слухи, что князь Дин... калека, его лицо изуродовано, да к тому же он тяжело болен?

Каждый мог представить, как выглядит такой несчастный человек. Так что нынешний Мо Сюяо был на удивление хорош собой.

Сюй Хунъюй, очевидно, тоже мог себе это представить. Он раздражённо зыркнул на неё:— Если бы он и впрямь был таким, проще было бы найти способ его отравить. Уж лучше тебе всю жизнь просидеть в девках, чем выйти замуж за калеку.

Е Ли, честно говоря, было всё равно, выходить за калеку или нет. Учитывая положение резиденции князя Дина, никто бы не заставил её прислуживать Мо Сюяо лично. Жили бы себе как компаньоны под одной крышей, да и только. Теперь оказалось, что он вовсе не инвалид, зато проблем с ним предстоит больше, чем можно было вообразить. Раз уж старший дядюшка забеспокоился настолько, что лично приехал поговорить с ней, Е Ли могла предвидеть: семейная жизнь после свадьбы точно не будет такой безоблачной, как ей казалось.

— Вчера твой старший брат обмолвился, и я только тогда понял, что семья Е в последние годы вела себя просто возмутительно! А ты? Столько лет прожила в столице и совершенно ничего не смыслишь в здешних людях и делах! — Сюй Хунъюй сердито покосился на Е Ли.

Девушка поспешно опустила голову с раскаявшимся видом. Что уж говорить об отце — она и сама побаивалась старшего дядюшку. По правде говоря, кроме старшего брата, она не встречала никого, кто бы его не боялся. Хм... разве что Мо Сюяо тоже можно занести в этот список.

Старший дядюшка ругался не зря. Все эти годы она сидела взаперти, не переступая порога, и намеренно отгораживала себя от внешнего мира. Конечно, в этом была и заслуга госпожи Ван, но главная вина лежала на самой Е Ли. Пусть она уже смирилась с нынешней жизнью, в глубине души ей всё ещё казалось, что настоящей была только её прошлая жизнь, а эта — лишь нечаянно обретённая игра или сон. Разумеется, вчерашняя опасность прибавила её ощущениям реальности.

— Сколько ты усвоила из того, что дал тебе Хунъянь? — напрямик спросил Сюй Хунъюй.

Е Ли поняла, что речь идёт о документах, переданных вторым дядюшкой: о связях столичной знати и важных фигурах. Она поспешно ответила:— Я всё запомнила.

Сюй Хунъюй покачал головой:— Просто запомнить это — мало проку. Нужно понять саму суть этих связей. Ты знакома с людьми из резиденции го-гуна Хуа, и видела во дворце Лю Гуйфэй. Можешь ли ты сказать, в каких отношениях, на твой взгляд, находятся нынешняя императрица и Лю Гуйфэй, а также резиденция го-гуна Хуа и семья Лю?

Е Ли удивилась — куда-то он замахнулся совсем далёко. Тем не менее, она всерьёз призадумалась над его словами. Лишь спустя время она ответила:— Я не видела императрицу, но неплохо знакома с семьёй Хуа. Также мне доводилось встречаться с принцессой Чанлэ. Императрица — законная и первая жена государя. Пусть она и не пользуется благосклонностью, но, должно быть, она женщина великодушная и добродетельная. Что касается Лю Гуйфэй, то она немного высокомерна и отличается холодным нравом. Однако император безмерно одаривает её милостью, и у неё двое сыновей и дочь. Поэтому... отношения между этими двумя вряд ли можно назвать мирными. А вот о вражде между семьями Хуа и Лю я ничего не слышала.

Канцлер Лю и министр Е терпеть друг друга не могли при дворе, и на данный момент их силы были примерно равны. Но во дворце преимущество явно было на стороне благородной супруги Лю.

Сюй Хунъюй кивнул и заметил:— Сказано верно, но человеческие сердца изменчивы. Особенно непредсказуемы обитатели дворца. В этом направлении тебе придётся приложить ещё немало усилий. Похоже, Хунъянь снабдил тебя лишь свежими сведениями, полагая, что ты и так знаешь о делах минувших лет.

Е Ли стало немного стыдно. Несколько лет назад, как раз в то время, когда с Мо Сюяо стряслась беда, её собственная память была спутана, а здоровье — подорвано. Выздоровев, она почти не интересовалась происходящим во внешнем мире, поэтому действительно не знала о старых делах. Второй дядюшка наверняка и подумать не мог, что она окажется в неведении даже о тех событиях, которые когда-то гремели на всю столицу.

— Что Ли-эр знает о резиденции князя Дина?

Е Ли наконец поняла, что старший дядюшка приехал специально, чтобы просветить её.— Первым хозяином резиденции князя Дина был Мо Ланьюнь, родной брат императора Мо Чэнтяня, основателя Великой Чу. На заре создания империи Тай-цзу пожаловал ему наследственный титул князя первой степени и титул «Динго» — Утверждающий государство. Титул передавался на протяжении трёх поколений. Во времена правления предыдущего императора влиятельные сановники притесняли юного правителя. Тогдашний князь Дин, Мо Люфан, вернулся в столицу с границ, казнил зарвавшихся чиновников и поддержал молодого монарха, за что был назначен князем-регентом. Когда покойному императору исполнилось шестнадцать, Мо Люфан вернул ему власть. На двадцать девятом году правления покойного императора Мо Люфан скончался от болезни, и титул унаследовал его старший сын, Мо Сювэнь. На следующий год император умер. На третьем году правления нынешнего императора Мо Сювэнь получил приказ выступить в поход против варваров жунъи, но по пути заболел и умер, не оставив наследников. Восемнадцатилетний Мо Сюяо унаследовал титул и возглавил армию в походе на жунъи. Там он попал в засаду, потерял войска и полководцев. Он едва не погиб на поле боя. Хоть в итоге он и придумал блестящий план, превратив поражение в победу, за это пришлось заплатить страшную цену. Спустя три месяца от болезни скончалась невеста Мо Сюяо. С тех пор резиденция князя Дина практически бесследно исчезла из жизни столицы.

— Что-нибудь ещё?

Е Ли нахмурилась и продолжила:— Каждое поколение резиденции князя Дина дарило империи выдающихся людей, одинаково искусных как в гражданских, так и в военных делах. На их фоне правящая императорская ветвь, хоть они и одной крови, выглядела куда бледнее. Самым выдающимся был первый князь Дин, Мо Ланьюнь. Говорят, если бы он не взял в жёны принцессу предыдущей династии, у него было бы даже больше шансов взойти на престол, чем у Тай-цзу. Затем идёт Мо Люфан: силой оружия он защищал государство, а мудростью правил им. А Мо Сюяо когда-то называли невиданным гением, ни в чём не уступающим своим предкам. Если бы на момент смерти Мо Люфана ему не было всего тринадцать лет, титул князя, возможно, сразу достался бы ему.

В комнате воцарилась тишина. Е Ли молча взяла чайник и подлила Сюй Хунъюю чая. Лишь тогда она услышала его голос:— Именно так. Всего за пять-шесть лет резиденция князя Дина превратилась в руины, а семья была разрушена. Тот, кому суждено было стать непревзойдённым полководцем своей эпохи, низвергся с небес на землю. Миф о непобедимости резиденции князя Дина был разрушен. Знаешь ли ты, Ли-эр, что... эти слова о том, что Мо Сюяо — невиданный гений, не уступающий предкам, произнёс твой дед. И он уже больше десяти лет жалеет об этом.

— Что вы имеете в виду, старший дядюшка? — Е Ли замерла. Политические интриги существовали испокон веков. Даже сейчас не утихали тайные пересуды о причинах падения резиденции князя Дина. Но услышать подтверждение из уст собственного дядюшки... это всё равно повергло Е Ли в шок. Однако, справившись с потрясением, она быстро взяла себя в руки: — Я слышала, что в юности князь Дин и впрямь блистал талантами и покрыл себя боевой славой. Значит, даже если бы дед не произнёс тех слов, те, кто хотел уничтожить резиденцию князя Дина, всё равно бы за неё взялись. Дед просто восхищался его талантом, он ведь не мог предвидеть будущее. Ему... не стоит винить себя в этом.

Сюй Хунъюй кивнул с одобрением:— У тебя редкая проницательность для твоих лет. Я рассказываю это, чтобы ты понимала положение резиденции князя Дина. Пусть в глазах посторонних она уже пришла в упадок, и от неё осталось лишь пустое имя, но...

Е Ли посмотрела на него и подхватила:— Но у резиденции князя Дина всё ещё есть козыри в рукаве, из-за которых императорская семья не смеет открыто их уничтожить. Так?

— Верно. Если бы не это, Мо Сюяо давно бы «скончался от болезни». Нынешний правитель не смеет его трогать, опасаясь, как бы, бросая камень в мышь, не разбить вазу. Смерть двух предыдущих князей Динов уже вызвала массу подозрений. Если несчастье случится ещё и с Мо Сюяо, это может пошатнуть самые основы государства.

Е Ли тихо вздохнула. Почувствовав озноб, она обхватила чашку обеими руками, чтобы согреться.— Император выбрал Ли-эр потому, что он также опасается семьи Сюй? Разве он не боится, что после того, как семья Сюй и резиденция князя Дина заключат брак...

Взгляд Сюй Хунъюя стал холодным:— Предки семьи Сюй поклялись, что пока императорская семья не поднимет на нас руку, клан Сюй никогда не пойдёт на предательство.

— И кто-то в это верит? — не поняла Е Ли. Даже подписанные договоры можно в любой момент разорвать, что уж говорить о клятвах.

Сюй Хунъюй недовольно посмотрел на неё:— Это записано в семейном уставе. Семья Сюй существует уже не первую сотню лет и зиждется на честности и верности своему слову.

Е Ли втянула голову в плечи. Потерев кончик носа, она с любопытством спросила:— Дядюшка, а... семья Сюй давала какие-нибудь клятвы императорам предыдущей династии?

— Кхм-кхм... — Сюй Хунъюй глухо закашлялся и сердито воззрился на племянницу.

Е Ли оставалось лишь пожать плечами и молча подпереть подбородок рукой. Ну вот, так она и знала. Как может благородный клан, просуществовавший сотни лет, быть настолько догматичным? Дело не в том, что они не могут предать, просто цена предательства недостаточно высока. Наконец, бросив на Е Ли ещё один суровый взгляд, Сюй Хунъюй произнёс строгим тоном:— В любом случае, если не будет крайней необходимости, семья Сюй не отречётся от императорской семьи.

Семье Сюй не нужны были ни слава, ни богатство, и за власть они никогда не цеплялись. Императорский трон? А какой от него прок? Хочешь быть мудрым правителем — будь готов уработаться до смерти. Хочешь жить в своё удовольствие и творить бесчинства — будь готов остаться в веках как проклятый тиран.

— Ли-эр всё поняла. Как вы думаете, старший дядюшка, кто хочет расстроить мой брак с князем Дином? Если это не император? — спросила Е Ли.

Сюй Хунъюй покачал головой:— Трудно сказать наверняка. Цинчэнь упомянул лишь то, что это женщина. Но мы перебрали всех женщин, хоть как-то связанных с князем Дином, и так и не поняли, кто бы это мог быть. Сам князь Дин наверняка всё знает. Он тебе ничего не говорил?

При упоминании об этом по изящному лицу Сюй Хунъюя скользнула тень недовольства. Заметив, как Е Ли качает головой, он тихо хмыкнул:— Он должен знать меру. Если снова произойдёт нечто неподобающее, то на кой чёрт нужен такой муж? Семья Сюй в состоянии прокормить свою внучку.

— Я думаю, что это могла быть женщина, влюблённая в князя Дина, — Е Ли не стала ничего таить от Сюй Хунъюя и прямо высказала свои подозрения.

Сюй Хунъюй с улыбкой посмотрел на неё:— Влюблённая в князя Дина? Если ты говоришь о временах его юности, то тогда по нему сохла как минимум половина знатных девиц столицы. Вот только... ни у одной из них не хватило бы сил подкупить павильон Тяньи. Хоть Хань Минюэ и готов удавиться за деньги, он всё же был близким другом юности князя Дина. Он бы не стал из-за одних лишь денег ввязываться в неприятности с невестой князя.

— А если... это женщина, которая влюблена в Мо Сюяо и при этом водит дружбу с Хань Минюэ?

Сюй Хунъюй приподнял бровь:— Есть одна. Но это точно не она.

Е Ли моргнула. Сюй Хунъюй невозмутимо поставил чашку и произнёс:— Лю Гуйфэй.

Настал черёд Е Ли поперхнуться.— Лю... Лю Гуйфэй?

— А что тут удивительного? В те годы Лю Гуйфэй носила титул первой красавицы и умницы столицы. Она даже на твоего старшего брата не смотрела, зато с князем Дином всегда была ласкова и нежна. Жаль только... сердце князя Дина к тому времени было уже занято. А так бы из них вышла прекрасная пара. К тому же, Лю Гуйфэй мастерски пишет картины, а юный Хань Минюэ тоже славился на всю столицу своим искусством живописи. Второй свиток нарисованной им картины «Первые красавицы столицы Чу» был посвящён именно Лю Гуйфэй, и этот портрет по сей день стоит целое состояние. Правда, после того как Лю Гуйфэй вошла во дворец, нынешний государь выкупил эту картину за огромные деньги.

Непонятно почему, но Сюй Хунъюй оставил тяжёлые темы и принялся пересказывать племяннице старые столичные сплетни.

Е Ли вспомнила ту женщину из дворца с холодным взглядом, подобную цветку груши. Она и впрямь заслуживала звания первой красавицы.— Почему вы считаете, дядюшка, что это не она?

— Твой старший брат знаком с Лю Гуйфэй. Хоть он и не разглядел лица той женщины, и прошло уже столько лет, он всё равно уверен, что это была не она. Да и подумай сама: разве императорский дворец — это такое место, откуда благородная супруга может вот так запросто вывести толпу людей посреди ночи на прогулку?

Е Ли понятливо кивнула. Честно говоря, она и сама не думала на Лю Гуйфэй. Находясь во дворце, она заметила презрение Лю Гуйфэй и её придирки, но в глазах этой женщины не было ни жгучей ненависти, ни жажды убийства.

— А кем была первая невеста Мо Сюяо? — спросила Е Ли. Ей действительно было любопытно, какая женщина смогла затмить такую ослепительную красавицу, как Лю Гуйфэй, и покорить сердце Мо Сюяо. По логике вещей, невеста князя Дина должна была происходить из знатного рода. Но Е Ли долго рылась в памяти и так и не смогла вспомнить ни одной знатной семьи, в которой семь лет назад скончалась бы столь юная и прекрасная дочь.

Сюй Хунъюй бросил на неё взгляд, полный укора, и лишь затем произнёс:— Су Цзуй Де.

Е Ли кивнула:— Звучит как имя очень красивой женщины.

Сюй Хунъюй с бесстрастным лицом посмотрел на свою племянницу и в который раз втайне пожалел о том, что не настоял на её воспитании в семье Сюй. И посмотрите, кем она стала в этой семье Е! Он ведь рассказывает ей о бывшей невесте её будущего мужа! Даже если эта женщина уже мертва, Е Ли должна была проявить хоть каплю ревности или любопытства! Только тут до прославленного на всю Поднебесную господина Сюя дошло, что его племянница, упоминая князя Дина или князя Ли, никогда не выказывала ни малейшего смущения, свойственного юным девам. Она даже ни разу не покраснела!

— Дочерью какой семьи была эта госпожа Су? — В столице вроде бы не было именитых семейств с такой фамилией.

— А как ты думаешь, зачем старый господин Су явился в день, когда резиденция князя Дина прислала тебе свадебные дары?

— Старый господин Су?

— Су Цзуй Де была внучкой старого господина Су, — спокойно ответил Сюй Хунъюй.

— Так зачем же он приходил?

— Посмотреть, какую женщину берёт в жёны князь Дин — человек, который должен был стать мужем его внучки. К тому же, смерть Су Цзуй Де стала страшным ударом для и без того тяжело больного князя. Старый господин Су относится к нему как к родному внуку, вот и пришёл поддержать резиденцию князя Дина.

Глядя на недовольное лицо дядюшки, Е Ли с беспомощной улыбкой произнесла:— Дядюшка, я понимаю, к чему вы клоните. Мы с князем Дином отлично ладим, вам не о чем беспокоиться.

Сюй Хунъюй неодобрительно посмотрел на неё:— Что значит «отлично ладите»? Если в момент тяжёлого выбора он первым пожертвует тобой, разве это можно назвать хорошими отношениями?

Е Ли слегка улыбнулась:— Но если мне придётся выбирать между вами, дедушкой, двоюродным братом и князем Дином, я ведь тоже выберу не его. Сколько мы с ним знакомы? Родные люди, естественно, куда важнее.

— Вы муж и жена! Тебе предстоит провести с ним всю жизнь, а не с дядюшкой и дедушкой!

— А вы считаете, дядюшка, что князь Дин из тех мужчин, кто готов бросить всё ради любимой женщины?

— …Да. Если только ты сможешь завладеть его сердцем.

От автора:Всегда думала, что мне нечего сказать, но неожиданно вся эта глава ушла на сплошные разговоры. Зато, наконец, прояснилась одна вещь — Лю Гуйфэй действительно не бывшая девушка главного героя. Хоть у неё и правда довольно противный характер, и хорошим человеком её не назовёшь, у неё попросту нет возможностей лично выбраться из дворца, чтобы навредить главной героине. Императрица, госпожа Е Чжаои и вдовствующая императрица, которые только и ждут повода придраться к ней, там не для красоты сидят. До этого читала ваши обсуждения и даже сама начала думать, что главная злодейка — это Лю Гуйфэй.Я не фанат строгих рамок и скучных предысторий, но в этой главе всё же вкратце рассказала о семье главного героя и его бывшей девушке. Вот так~

После долгой беседы Сюй Хунъюй оставил целую гору официальных, тайных и неофициальных исторических хроник, наказав Е Ли почитать их на досуге. Затем он забрал с собой Сюй Хунъяня, и они уехали, оставив министра Е в глубокой тревоге. Встретив сложный взгляд отца, Е Ли слегка присела в поклоне и неспешно вернулась в свой павильон Цинъи изучать историю.

Дату свадьбы Е Ли и Мо Сюяо назначили на двадцатое число пятого лунного месяца. Говорили, что это лучший день в пятом месяце. По слухам, министр Е поначалу был не слишком доволен этой датой, ведь она не считалась исключительно благоприятным днём. Постоянные проблемы со свадьбой Е Ин уже изрядно разозлили министра Е. Если и со свадьбой Е Ли что-то пойдёт не так, то Е Шань и Е Лин вообще не смогут выйти замуж. Однако ни резиденция князя Дина, ни семья Сюй, ни сама Е Ли не придавали особого значения выбору благоприятного дня. К тому же, если бы они не выбрали эту дату, свадьбу пришлось бы отложить как минимум до восьмого месяца, поскольку шестой и седьмой месяцы совершенно не подходили для бракосочетаний. А учитывая недавний инцидент с похищением Е Ли, ни резиденция князя Дина, ни семья Сюй ни за что бы не позволили перенести свадьбу. Поэтому лёгкое недовольство министра Е все попросту проигнорировали.

Как только наступила середина пятого месяца, некогда безмятежная жизнь Е Ли подошла к концу. В её прежде тихом павильоне Цинъи теперь царила невероятная суета — люди постоянно входили и выходили. Каждый день туда приносили бесчисленное множество вещей. Е Ли приходилось лично просматривать бесконечные учётные книги и списки. Даже с помощью двух опытных матушек-наставниц она сильно уставала. Тем временем жители столицы, видя, что семья Е, семья Сюй и резиденция князя Дина готовятся к свадьбе так, словно слухи никак на них не повлияли, начали сомневаться в этих сплетнях, и постепенно разговоры утихли.

— Как же я завидую Ли-эр! Свадьба резиденции князя Дина наверняка станет самой грандиозной за последние десять лет! — воскликнула Мужун Тин в павильоне Цинъи. Она совершенно не заботилась о манерах, развалившись на мягкой кушетке в обнимку с только что доставленным первосортным драгоценным шёлком.

Е Ли, Цинь Чжэн и Хуа Тяньсян разбирали учётные книги. Неподалёку от них тихо сидели Е Шань и Е Лин, занимаясь рукоделием. За дверью всё так же шумели снующие туда-сюда люди. Хуа Тяньсян оторвалась от гроссбуха, взглянула на Мужун Тин и произнесла:— Ли-эр позвала тебя сюда не для того, чтобы ты завидовала и исходила жёлчью. Если у тебя есть время на болтовню, лучше бы подошла и посмотрела, чем можно помочь. Впрочем... ты права.

Цинь Чжэн, делая пометки кистью в учётной книге, спросила:— Госпожа Ван и впрямь не собирается помогать тебе с подготовкой к свадьбе? Если об этом узнают, это плохо скажется на её репутации.

Е Ли с лёгкой улыбкой ответила:— Старая госпожа Е добавила мне немало приданого, так что последние пару дней госпоже Ван нездоровится. Она сказала, что четвёртая сестра заболела в резиденции князя Ли, и ей нужно поехать туда ухаживать за ней. Ушла с самого раннего утра.

Мужун Тин на это лишь презрительно фыркнула:— Кто когда-либо слышал, чтобы мать бежала ухаживать за дочерью, которая и месяца замужем не пробыла? Впрочем... неужели Е Ин и правда заболела? В последнее время её что-то не видно, чтобы она приходила сюда важничать.

Хуа Тяньсян с улыбкой вздёрнула бровь:— Для того чтобы важничать, нужен повод. Если бы князь Ли хорошо к ней относился, она бы, может, и вернулась похвастаться своим новобрачным счастьем. Но сейчас говорят, что принцесса Цися каждый день вьётся вокруг князя Ли. Скажи спасибо, что Е Ин ещё не превратилась в обозлённую на весь мир брошенную жену.

Цинь Чжэн покачала головой. Сплетни её не интересовали, её больше заботила сама свадьба Е Ли:— Ума не приложу, о чём думает госпожа Ван. Все прекрасно знают, сколько свадебных даров прислала резиденция князя Дина. Даже если семья Е добавит что-то от себя, она в накладе не останется. Устраивая такие сцены, она ведь позорит именно семью Е.

Хуа Тяньсян ответила:— Ты же знаешь, какого происхождения госпожа Ван. Даже если сейчас она законная жена господина министра, её статуса недостаточно, чтобы распоряжаться свадьбой Ли-эр. Боюсь, в итоге старой госпоже Е всё равно придётся взять дело в свои руки. Кстати, в резиденции князя Дина тоже нет старшей родственницы, которая могла бы всем распоряжаться. А-Ли, князь Дин не упоминал, кто будет главной распорядительницей с их стороны?

Е Ли кивнула:— Изначально старшая принцесса Чжаоян хотела взять это на себя. Но, хотя князь Дин и зовёт её тётушкой, говорят, что по старшинству поколений они равны. Поэтому старшая принцесса Чжаоян предложила пригласить великую старшую принцессу Сифу.

— Ничего себе! — ахнула Мужун Тин, едва не спрыгнув с кушетки. Поймав на себе всеобщие взгляды, она усмехнулась: — Великая старшая принцесса Сифу... Она же тётка покойного императора! Даже предыдущий князь Дин должен был почтительно называть её императорской сестрой. Слышала, великой старшей принцессе Сифу в этом году исполнилось семьдесят пять.

Цинь Чжэн кивнула:— По правде говоря, если бы не свадьба Ли-эр, я бы и забыла, что эта принцесса ещё жива. Говорят, она отошла от мирских дел более двадцати лет назад. Не ожидала, что она появится, чтобы провести свадебную церемонию князя Дина.

Хуа Тяньсян с улыбкой махнула рукой:— Ничего удивительного. Мой дед рассказывал, что князь Дин всегда был её самым любимым младшим родственником. Когда князь Дин родился, великая старшая принцесса сама держала его на руках. А когда с ним случилась беда и он был на волосок от смерти, именно она, не жалея сил, ухаживала за ним дни и ночи напролёт. В общем, то, что князь Дин попросил великую старшую принцессу провести церемонию, говорит о его искреннем отношении к А-Ли.

Мужун Тин радостно подхватила:— Вот поэтому я и говорю, что свадьба Ли-эр станет самым грандиозным торжеством за последние десять лет! Слышала, что на неё приедут даже знатные лица из других государств.

Е Ли нахмурилась:— Какое отношение свадьба резиденции князя Дина имеет к знати других государств?

— А-Ли, не недооценивай престиж резиденции князя Дина. Эта семья существует уже сотню лет, и сказать, что они сметали всё на своём пути во все стороны света — не будет преувеличением. Почти все государства, граничащие с Великой Чу, так или иначе имели дело с армией князя Дина.

Е Ли кивнула.— Понимаю. Они приедут посмотреть на посмешище.

Единственный наследник прославленной резиденции князя Дина, нынешний князь — искалеченный инвалид в коляске. Что могло порадовать знатных господ из других стран больше, чем это? Пожалуй, королевские семьи соседних государств интересовались этой свадьбой даже больше, чем сменой императора в Великой Чу. Девушки на мгновение замолчали и невольно вздохнули. Верно. Иностранные посланники хлынут сюда явно не для того, чтобы поздравить князя Дина со свадьбой. Они захотят своими глазами увидеть, до какой степени опустился единственный потомок резиденции князя Дина, пребывавшей в забвении долгих семь лет, и представляет ли он для них хоть какую-то угрозу.

— Ли-эр...

Е Ли беспечно махнула рукой:— Ничего страшного. Что они могут мне сделать в столице Великой Чу? Чем тратить время на эти переживания, лучше помогите мне разобраться со всем этим. Завтра вторая тётушка будет проверять.

Е Ли с головной болью смотрела на гору разнообразных списков подарков и гроссбухов. Только сейчас она в полной мере осознала, насколько прекрасны арабские цифры и система двойной записи. Но сейчас было не время выделяться. Когда она переедет в резиденцию князя Дина, у неё будет уйма времени, чтобы спокойно навести во всём порядок. Хуа Тяньсян и Цинь Чжэн молча уставились на оставшуюся бóльшую часть учётных книг и бессильно опустили головы. Вернувшись домой, им определённо нужно будет попросить матерей заново обучить их искусству ведения домашнего хозяйства. Этой чёртовой писанины было слишком много.

Е Лин и Е Шань сидели в стороне, слушая их болтовню, и испытывали к Е Ли смесь зависти и сочувствия. Понимая, что им в этот разговор вставить нечего, они лишь навострили уши, опустив головы, и старательно продолжали заниматься своим рукоделием.

— А? — Внезапно Мужун Тин, до этого вяло валявшаяся на кушетке, вскочила и бросилась к полуоткрытому окну. Она высунулась наружу, долго оглядывалась, а затем с озадаченным и недоумевающим видом отстранилась.

Хуа Тяньсян посмотрела на неё:— Что случилось? Там что-то есть за окном?

Мужун Тин покачала головой, взглянула на Е Ли, но промолчала. Е Ли слегка улыбнулась:— Мне только что показалось, что за окном пролетела зелёная птичка. Мужун, ты тоже её заметила?

Мужун Тин моргнула и с досадой ответила:— Да, я увидела очень красивую птицу. Но когда подошла к окну, она уже исчезла.

Цинь Чжэн прыснула со смеху, прикрыв рот рукой:— Птицы так быстро летают, с чего бы ей тебя ждать?

Хуа Тяньсян скосила глаза на подругу:— С каких это пор ты заинтересовалась птицами? Если так нравится, попроси отца поймать тебе одну или просто купи красивую. Чего так подскакивать?

— Мне так хочется, — Мужун Тин гордо вздёрнула носик и вернулась на кушетку, заодно незаметно бросив на Е Ли многозначительный взгляд.

Е Ли лишь с улыбкой поджала губы. Она, конечно же, поняла, что именно услышала Мужун Тин. В последние дни какие-то странные люди то и дело пытались проникнуть в резиденцию Е не через главные ворота, но всех их вышвыривали телохранители, тайно присланные Мо Сюяо. Впрочем, вторжение средь бела дня — явление довольно редкое.

— Третья госпожа, наследник князя Чжэньнаня из государства Силин прислал свадебные дары, чтобы поздравить вас и князя Дина, — лично доложил управляющий резиденции Е из-за двери.

Е Ли нахмурилась:— Наследник князя Чжэньнаня из Силина? Разве подарки не должны отправляться прямиком в резиденцию князя Дина?

Управляющий почтительно ответил:— Наследник князя Чжэньнаня сказал, что этот подарок Силин приготовил специально для будущей княгини Дин. Поэтому его необходимо передать прямо вам в руки, чтобы выразить искренность государства Силин.

— Где сейчас наследник? И дома ли отец? — спросила Е Ли.

— Они в главном зале. Господин министр только что вернулся и составляет ему компанию, — ответил управляющий.

Е Ли кивнула:— Поняла. Передай отцу и наследнику князя Чжэньнаня, чтобы немного подождали. Я скоро выйду.

Когда управляющий ушёл, Мужун Тин с беспокойством схватила Е Ли за руку:— А-Ли, будь осторожна. Похоже, этот наследник пришёл не с добрыми намерениями.

Е Ли приподняла бровь. Столичные благородные девицы действительно мало что знали о подобных вещах. Но Мужун Тин в детстве долгое время сопровождала отца, генерала Мужуна, в военных походах, поэтому она знала больше других. Пока Цинлуань и другие служанки помогали Е Ли переодеваться и поправлять макияж, Мужун Тин стояла рядом и рассказывала всё, что знала:

— Князь Чжэньнань из Силина — родной брат нынешнего императора Силина и прославленный полководец. Однако двадцать лет назад он потерпел поражение от отца князя Дина, князя-регента Мо Люфана. Мой отец тогда был всего лишь мелким офицером. По его словам, в той битве князь Чжэньнань был разбит наголову и в суматохе боя потерял руку. После этого он много раз посылал убийц к князю-регенту, но все попытки провалились. Сама понимаешь... князь-регент давно умер. Если князь Чжэньнань затаил обиду... то этот долг мести придётся отдавать Мо Сюяо и ей, как сыну и невестке Мо Люфана.

— Значит, этот наследник пришёл искать повод для ссоры? — Красивое лицо Цинь Чжэн побледнело. Она с тревогой посмотрела на Е Ли: — Может, пошлём кого-нибудь сообщить князю Дину?

Е Ли покачала головой:— Не нужно, князь Дин наверняка скоро об этом узнает. К тому же, наследник князя Чжэньнаня вряд ли станет устраивать неприятности девице из внутренних покоев. Это было бы слишком позорно для государства Силин и для самого князя Чжэньнаня.

Даже если он пришёл искать проблем, его целью должен быть Мо Сюяо. А они ведь ещё даже не поженились. Взглянув в зеркало на свой безупречный вид, Е Ли встала и произнесла:— Я пойду посмотрю. Подождите меня здесь.

Мужун Тин тут же подскочила к ней и решительно заявила:— Я пойду с тобой. Тяньсян и Чжэн-эр пусть останутся.

Е Ли не знала, плакать ей или смеяться:— Мужун, я же не на войну иду.

Но Мужун Тин настаивала:— Мне всё равно! Могу просто пойти за тобой следом. Если этот наследник замыслит что-то недоброе, я смогу тебя спасти.

Замыслить недоброе против будущей княгини Дин средь бела дня в Великой Чу? Такое могло прийти в голову только Мужун Тин. Хуа Тяньсян махнула рукой:— Ладно, Ли-эр, бери её с собой. Ей просто не терпится посмотреть на интересное зрелище.

Мужун Тин было плевать, что они там о ней думают. Она радостно вцепилась в руку Е Ли:— Идём, идём быстрее!

— Отец.Войдя в зал, Е Ли поняла, что доклад управляющего был крайне неточным. Она ожидала увидеть только отца и гостя, но оказалось, что компанию им составляли также Мо Цзинли и Е Ин. Мужун Тин бросила на подругу взгляд, ясно говоривший: «И чего он везде суётся?»

Е Ли лишь беспомощно улыбнулась ей и подошла поприветствовать министра Е. В присутствии посторонних министр с огромным удовольствием играл роль любящего отца. Он посмотрел на Е Ли с ласковой улыбкой:— Ли-эр пришла? И госпожа Мужун тоже здесь?

Мужун Тин изогнула губы в улыбке:— Прошу прощения, что явилась без приглашения, дядюшка.

Министр Е рассмеялся:— Что вы. Я очень рад, что у Ли-эр есть такая подруга, как вы, госпожа Мужун. Ли-эр, госпожа Мужун, позвольте представить вам наследника князя Чжэньнаня из государства Силин.

Девушки перевели взгляд на молодого мужчину, сидевшего в стороне. Государство Силин находилось к северо-западу от Великой Чу, и их нравы несколько отличались. Любопытно, что сами силинцы называли свою страну «Великий Лин», а Великую Чу — «Восточной Чу». Великая Чу, в свою очередь, называла их «Силином», а себя — «Великой Чу». Уже по одним лишь названиям было ясно, что отношения между двумя державами всегда были, мягко говоря, напряжёнными.

Наследник князя Чжэньнаня был высоким и статным, с резкими, словно высеченными из камня чертами лица. Е Ли отчётливо заметила в его глазах скрытый тёмно-фиолетовый оттенок. Говорили, что у всех членов императорской семьи Силин карие глаза. Внешность наследника ясно указывала на то, что в нём текла не только силинская кровь.

— Приветствуем вас, наследник.Даже беспечная Мужун Тин проявила подобающую вежливость перед иностранным послом.

Взгляд наследника бесцеремонно скользнул по обеим девушкам. Быстро потеряв интерес к Мужун Тин, он полностью сосредоточил внимание на Е Ли. Лишь спустя мгновение он произнёс:— Будущая княгиня Дин, госпожа Мужун, оставьте формальности. Меня зовут Лэй Тэнфэн.

Лэй — императорская фамилия государства Силин. Отсутствие языкового барьера — это уже хорошо.

Министр Е посмотрел на внушительного наследника князя Чжэньнаня, затем на Е Ли и, тихо кашлянув, сказал:— Ли-эр, Его Светлость специально пришёл, чтобы преподнести тебе свадебный подарок.

Е Ли кивнула:— Благодарю вас, наследник. Вы проделали долгий путь. Надеюсь, в Великой Чу вы почувствуете себя как дома.

Лэй Тэнфэн громко рассмеялся:— Несомненно. Я давно наслышан о красотах Великой Чу и обязательно всё здесь осмотрю. Слуги! Внесите подарок, который я приготовил для княгини Дин.

Он легко хлопнул в ладоши, и внутрь вошли двое мужчин, похожих на стражников. Один из них держал в руках длинный узкий деревянный футляр, украшенный резьбой. Судя по длине и размеру футляра, у Е Ли появилось нехорошее предчувствие. Вероятно, этот подарок нельзя было назвать обычным. Лэй Тэнфэн сделал знак рукой. Второй стражник повиновался и открыл деревянный футляр. В лицо присутствующим ударила ледяная стужа. Лицо министра Е потемнело. Он резко вскочил и суровым тоном спросил:— Что это значит, наследник?

Лэй Тэнфэн приподнял бровь с недоумевающим видом:— Этот подарок для княгини Дин лично выбирали мой отец и мой венценосный дядя. Что-то не так?

Министр Е отрезал:— Моя дочь скоро выходит замуж. Что значит ваш подарок в виде меча?

Меч — оружие убийства, символ дурного предзнаменования. В изящном резном футляре покоился длинный меч древней работы. Даже находясь в ножнах, он излучал пронзительный холод и убийственную ауру. Было очевидно, что этот непревзойдённый клинок прошёл через море крови.

— Моя страна и мой отец приложили немало усилий, чтобы отыскать этот подарок и продемонстрировать нашу искренность. Или... неужели никто из присутствующих так и не узнал происхождение этого меча? — Лэй Тэнфэн небрежно скрестил руки на груди, с полуулыбкой оглядывая собравшихся.

Услышав скрытое презрение в его тоне, Мо Цзинли нахмурил брови-мечи, встал и подошёл взглянуть на клинок в коробке. Сердце Мужун Тин дрогнуло, и она с лёгкой неуверенностью посмотрела на Е Ли.

— Это... Ланьюнь! — спустя долгое время хрипло произнёс Мо Цзинли.

Лэй Тэнфэн одобрительно произнёс:— У князя Ли зоркий глаз. Верно, это именно меч Ланьюнь.

Присутствующие изменились в лице. Хоть это и не был мифический клинок древности, его слава ничуть не уступала любому другому легендарному оружию. Этот меч носил то же имя, что и первый князь Дин — Мо Ланьюнь. Именно с ним Мо Ланьюнь завоёвывал мир. Впоследствии клинок переходил из поколения в поколение как личное оружие каждого князя Дина. Этот меч сопровождал их на полях сражений, сея непобедимый ужас. Пожалуй, никто не мог бы сказать наверняка, сколько людской крови он выпил. Семь лет назад, когда предыдущий князь Дин, Мо Сювэнь, умер от болезни на границе, меч бесследно исчез. Неизвестно, сколько людей тайно и явно искали его, но он словно растворился в воздухе. Такой подарок действительно был невероятно весомым и в полной мере выражал искренность.

Лэй Тэнфэн с улыбкой хлопнул в ладоши:— С тех пор как стало известно о пропаже меча Ланьюнь, мой отец потратил немало сил, рассылая людей на его поиски. И вот, наши труды увенчались успехом: год назад клинок был найден в Северном Ди. Как раз к свадьбе князя Дина мы решили вернуть его законному владельцу. Что скажет княгиня Дин?

Лицо министра Е стало серьёзным. Он обратился к Лэй Тэнфэну:— За столь щедрый дар мы действительно должны от всего сердца поблагодарить вас, наследник.

Меч Ланьюнь без преувеличения можно было назвать национальным достоянием Великой Чу. Получив такой подарок от Лэй Тэнфэна, министр Е просто не смел отказаться. В душе он втайне сожалел, что вообще впустил этого посланника из Силина.

Лэй Тэнфэн удовлетворённо кивнул и, вздёрнув бровь, усмехнулся:— Признаться честно, заполучив такое сокровище, я поначалу хотел оставить его себе. Вот только, похоже, у этого меча есть душа. Я потратил уйму сил, но так и не смог извлечь его из ножен. В конце концов мы нашли лучшего оружейника современности, чтобы он освободил клинок, но, к сожалению, меч совершенно не слушался. Даже первый мечник государства Силин не смог его подчинить. Тогда я подумал, что меч Ланьюнь признаёт только людей из резиденции князя Дина. Поэтому я и пришёл просить будущую княгиню Дин испытать клинок.

Министр Е недовольно возразил:— Моя дочь не владеет искусством меча. К тому же, если вы хотели испытать клинок, наследник, вам следовало обратиться к князю Дину.

Лэй Тэнфэн посмотрел на Е Ли и с улыбкой ответил:— Разве княгиня Дин не считается частью резиденции князя Дина? Говорят, сто лет назад первая княгиня Дин убила этим мечом шестнадцать вражеских солдат подряд и спасла жизнь своему мужу. С тех пор эта история передаётся из уст в уста. Выходит, для владения этим мечом не обязательно обладать кровью семьи Мо — достаточно быть достойной спутницей князя Дина. Что скажете, княгиня Дин?

Прежде чем Е Ли успела открыть рот, Мо Цзинли холодно фыркнул:— Принцесса Цинъюнь была непревзойдённой женщиной, равно искусной и в литературе, и в боевых искусствах. Нет ничего удивительного в том, что она смогла совладать с мечом Ланьюнь. Заставляя Е Ли взяться за меч Ланьюнь, наследник князя Чжэньнаня намеренно пытается поставить Великую Чу в неловкое положение? Кто не знает, что Е Ли, боюсь, не сможет исполнить даже простейший комплекс упражнений с мечом.

Лэй Тэнфэн рассмеялся:— А вот я верю во вкус резиденции князя Дина. Если взглянуть на всех предыдущих княгинь Дин, каждая из них была поразительной и выдающейся женщиной.

Мо Цзинли язвительно бросил:— Нынешнее поколение — это как раз исключение.

Мужун Тин возмущённо вмешалась:— Наследник, вы принесли меч, который сами даже обнажить не смогли, и требуете, чтобы девушка, никогда не изучавшая боевые искусства, стала с ним упражняться? В государстве Силин все так любят принуждать людей к невозможному?

— А невозможное это или нет, почему бы нам не спросить саму княгиню Дин? Мой отец приказал обязательно передать этот меч княгине. Неужели... мне придётся увезти его обратно в Силин?Это прозвучало как открытая угроза. Намёк Лэй Тэнфэна был предельно ясен: если будущая княгиня Дин не сможет извлечь меч Ланьюнь из ножен и совладать с ним, пусть не обижаются, если он заберёт клинок обратно в Силин. Если это произойдёт, Великая Чу потеряет не только лицо, но и всякое достоинство.

— Третья сестра, почему бы тебе не попробовать? А вдруг получится? — тихо пролепетала Е Ин. — Наследник из Силина преподнёс такой ценный дар. Если мы его не примем, разве это не будет невежливо по отношению к соседнему государству?

Министр Е, нахмурившись, посмотрел на Е Ин. В уме он взвешивал: что будет бóльшим позором — если Е Ли откажется доставать меч, или если она попытается и не сможет?

— Прибыл князь Дин! — раздалось объявление снаружи. В дверях появился Мо Сюяо в сопровождении А-Цзиня. Присутствующие втайне вздохнули с облегчением. Мужун Тин незаметно подмигнула Е Ли.

Лэй Тэнфэн, до этого расслабленно сидевший в кресле, в ту же секунду выпрямился. Его взгляд, острый, как лезвие ножа, скользнул по спокойному и мягкому лицу Мо Сюяо. Затем он повернул голову и посмотрел на Е Ли. Е Ли мысленно усмехнулась: этот наследник, должно быть, сейчас прикидывает, что для Мо Сюяо важнее — меч Ланьюнь или его невеста, и ради чего именно он сюда явился.

— Приветствую вас, князь Дин. Я, Лэй Тэнфэн, давно наслышан о вас, — с улыбкой произнёс наследник, поднимаясь с места.

— Вы слишком любезны, наследник. В юности я имел честь видеть князя Чжэньнаня во всём его великолепии. Прошло много лет, полагаю, князь всё так же бодр? — Мо Сюяо слегка кивнул в ответ.

У Лэй Тэнфэна дрогнул уголок глаза, но он быстро улыбнулся:— Мой отец пребывает в добром здравии. Он часто рассказывал мне о вашем былом величии, надеясь, что мы сможем хоть в чём-то последовать вашему примеру.

Мо Сюяо, не дрогнув в лице, спокойно ответил:— Князь слишком меня хвалит. Глядя на вас сегодня, я понимаю, что у князя Чжэньнаня есть достойный преемник.

Глядя на этих двух мужчин, которые вели вежливую и неспешную светскую беседу посреди явно напряжённой и тяжёлой атмосферы, Е Ли почему-то захотелось рассмеяться. Кто-то однажды сказал, что дипломатия — это занятие для баб.

Закончив с любезностями, Мо Сюяо подъехал в коляске к Е Ли и тихо спросил:— У А-Ли хорошее настроение?

Е Ли слегка улыбнулась:— Наследник князя Чжэньнаня преподнёс очень ценный подарок. Раз уж Его Высочество здесь, почему бы нам не полюбоваться им вместе?

Мо Сюяо с улыбкой кивнул. Его взгляд упал на меч Ланьюнь в деревянном футляре. Глаза оставались абсолютно спокойными, без единой тени волнения, словно перед ним лежал самый обычный меч. Повернувшись к Лэй Тэнфэну, он произнёс:— Благодарю Его Величество и князя вашей страны за их старания. Этот клинок был утерян много лет назад, я и не думал, что сегодня вновь увижу его.

Лэй Тэнфэн вскинул бровь:— Меч Ланьюнь — величайшее сокровище Великой Чу, и он должен был вернуться в целости и сохранности. Вот только... удостоюсь ли я чести узреть сияние этого знаменитого клинка?

— А-Цзинь.

А-Цзинь шагнул вперёд, забрал длинный меч у силинского стражника и бережно поднёс его Мо Сюяо. Мо Сюяо взял клинок одной рукой, поднял голову и спросил:— Что скажешь, А-Ли?

Е Ли опустила глаза и кончиками пальцев коснулась старинных ножен. Она кивнула:— Хоть я и не разбираюсь в этом искусстве, но вижу, что меч действительно хорош.

Е Ли и впрямь ничего не понимала в фехтовании. В своей прошлой жизни она видела разве что дедушек и бабушек в парках, практикующих тайцзицюань с мечами. На современных полях сражений, если и использовалось холодное оружие, то уж точно не мечи. Куда удобнее были короткие ножи, кинжалы, спицы Эмэй и прочее оружие ближнего боя.

Медленно обхватив рукоять, Е Ли не спешила вытаскивать лезвие. Если этот меч действительно так трудно извлечь и подчинить, как описывал Лэй Тэнфэн, то в ножнах и самом лезвии наверняка был скрыт какой-то механизм. Мо Сюяо с улыбкой накрыл своей ладонью руку Е Ли, сжимавшую рукоять, а другой рукой приподнял лезвие меча. Под пристальными взглядами всех присутствующих Е Ли остро почувствовала, как рука Мо Сюяо, державшая её ладонь, едва заметно дрогнула, а затем потянула наружу...

Блеснула холодная сталь, и в тот же миг раздался звук, подобный рёву дракона. Весь зал словно заледенел на мгновение. Вскоре Е Ли ощутила исходящие от клинка величественную жажду битвы и всесокрушающую ауру смерти. Эту опасную энергию мог почувствовать только человек, побывавший на настоящем поле боя. Сама не заметив как, Мо Сюяо уже отпустил её руку. Держа меч, Е Ли небрежно взмахнула им в сторону. Старинная картина на стене неподалёку с треском разорвалась пополам.

«Отличный меч!» — восхитилась про себя Е Ли. Разрезать картину одной лишь остротой лезвия, даже не коснувшись её — о таком клинке воистину можно сказать «волос перерубит на лету». Твёрдо сжимая оружие, Е Ли спокойно посмотрела на стоявшего напротив Лэй Тэнфэна, который не сводил с неё глаз.

Присутствующие ещё не успели прийти в себя, как Мо Сюяо забрал меч Ланьюнь у Е Ли и вернул его в ножны. Лэй Тэнфэн посмотрел на остатки разорванной картины на стене, медленно выдохнул и произнёс:— Действительно, превосходный клинок.

Сможет ли Е Ли управлять этим мечом, больше никого не волновало, ведь она уже обнажила его, и в её руках он оказался невероятно острым. Для третьей госпожи Е, не обладающей силой даже чтобы курицу связать, поднять и удержать этот меч было уже более чем достаточно. Заставлять её исполнять танец с мечами не осмелился бы даже враждебно настроенный наследник князя Чжэньнаня.

Видя такой исход, министр Е с довольным видом погладил свою красивую бороду, а его лицо расплылось в широкой улыбке. Дочь семьи Е вернула Великой Чу давно утраченное сокровище и заберёт меч Ланьюнь в качестве приданого. Какая невероятная честь!

Е Ли лишь мысленно вздохнула. Если этот меч останется в резиденции Е, крышу их дома попросту истопчут ночные визитёры. Она ни за что бы не поверила, что Лэй Тэнфэн преподнёс такой подарок просто так и тихо уйдёт в тень. Но, как назло, от этого подарка нельзя было отказаться.

— Наследник, что насчёт меча? — Е Ли с лёгкой улыбкой посмотрела на Лэй Тэнфэна, который всё ещё пребывал в лёгком замешательстве.

Лэй Тэнфэн пристально посмотрел на девушку, затем перевёл взгляд на сидевшего рядом Мо Сюяо и улыбнулся:— Этот меч, разумеется, является свадебным подарком для княгини Дин. Позвольте мне также пожелать вам ста лет гармонии и дожить вместе до седин.

Мо Сюяо ответил:— Благодарю вас за добрые слова, наследник.

Лэй Тэнфэн поднялся и обратился ко всем присутствующим:— Подарок доставлен, позвольте мне откланяться. В день вашей свадьбы я снова приду побеспокоить Его Высочество.

— Счастливого пути.

Проводив наследника князя Чжэньнаня, Мужун Тин так уставилась на меч Ланьюнь в руках А-Цзиня, что у неё едва глаза из орбит не вылезли. Забыв обо всём на свете, она дёргала Е Ли за рукав:— А-Ли, А-Ли... это же меч Ланьюнь... настоящий меч Ланьюнь... Можно я его потрогаю?

Е Ли с беспомощной улыбкой посмотрела на её жаждущее лицо и обернулась к Мо Сюяо. Мо Сюяо слегка приподнял бровь:— Почему бы и нет. Раз его подарили тебе, значит, теперь он принадлежит А-Ли.

Е Ли посмотрела на него:— Я думала, это родовое сокровище резиденции князя Дина.Но судя по всему, он не придавал ему такого уж огромного значения?

Мужун Тин, которой было совершенно наплевать на их разговоры, радостно вскрикнула, бросилась к А-Цзиню, выхватила у него меч и принялась обнимать его и поглаживать со всех сторон.

Мо Сюяо кивнул. Меч передавался из поколения в поколение столько лет, конечно же, это родовое сокровище. Если он просуществует ещё тысячу лет, то ничем не уступит легендарным клинкам древности вроде Ганьцзян и Мосе.

Мужун Тин, с нежностью поглаживая меч, затараторила:— Знаете, говорят, что в мече Ланьюнь спрятаны трактат по военному искусству и сокровища первого князя Дина! Но это, конечно, не главное. Главное то, что этим мечом пользовалось каждое поколение князей Дин! Иметь возможность просто прикоснуться к нему — это уже неслыханная удача! Мой отец точно умрёт от зависти.

Е Ли приподняла бровь. Выходит, преклонение перед кумирами существовало в любые эпохи.— Трактат? Сокровища? И этот меч до сих пор цел и невредим? — По идее, силинцы должны были разобрать его на мелкие кусочки и проверить от и до.

Мо Сюяо взглянул на меч в руках Мужун Тин, и в его глазах промелькнула теплота:— Они его действительно осмотрели. Но сам клинок не пострадал.

— И? — Мужун Тин, позабыв о том, кто перед ней находится, вытаращила глаза в ожидании, пока Мо Сюяо раскроет тайну.

Мо Сюяо посмотрел на Е Ли и рассмеялся:— И это значит, что это просто меч. Хорошо, что его нашли, всё-таки это наследие предков. А если бы не нашли, мы бы просто заказали другой у хорошего кузнеца.

— А как же военный трактат? А сокровища? — разочарованно протянула Мужун Тин.

Мо Сюяо спокойно посмотрел на присутствующих:— Меч Ланьюнь был выкован, когда моему предку было шестнадцать лет, и на него ушли все его тогдашние сбережения. Откуда там взяться сокровищам или военным трактатам?

Все потеряли дар речи. Люди помнили лишь о том, что меч Ланьюнь сопровождал Мо Ланьюня всю жизнь и был неотлучным оружием всех князей Дин. Поэтому они и вообразили, что в нём сокрыта какая-то великая тайна. Однако они забыли, что клинок был выкован в годы юности Мо Ланьюня. В то время будущий легендарный герой был всего лишь дерзким и свободолюбивым юношей из знатной семьи, и его нельзя было даже сравнивать с тем могучим князем Дином, который двадцать лет спустя помог своему брату завоевать мир и усмирить все земли. Даже министр Е, учёный муж, мало смыслящий в оружии, не смог скрыть разочарования.

— Будь меч Ланьюнь действительно настолько важен, стал бы кто-то носить его с собой? И разве он бы так легко потерялся? А-Ли, я поеду домой. Позже пришлю сюда ещё людей, — сказал Мо Сюяо.

Е Ли кивнула. Она забрала меч из рук Мужун Тин и бросила его А-Цзиню:— Забери-ка ты меч Ланьюнь в резиденцию князя Дина. Оставлять его здесь небезопасно.У неё не было никакого желания каждый день слушать, как чужаки топчутся по её крыше.

Мо Сюяо кивнул:— Так будет лучше.

Глядя, как меч Ланьюнь исчезает за дверью, Мужун Тин с огромной неохотой отвела взгляд.

Мо Цзинли с подозрением уставился на Е Ли:— Ты и правда веришь, что в мече Ланьюнь нет никаких секретов?

Е Ли уверенно кивнула, будто это было само собой разумеющимся:— Если бы у меня были военные трактаты и сокровища, я бы уж точно не стала прятать их в мече.Повседневное оружие, которое нужно носить с собой, к тому же невероятно известное и довольно громоздкое — далеко не самое лучшее место для хранения секретов.

— Вы все просто невежды! Это же наследие князя Дина! Наследие!.. — возмущённо выкрикнула Мужун Тин, окинув презрительным взглядом полный зал "невежд".

От автора:Завтра свадьба, свадьба, свадьба!

Мужун Тин, с презрением оглядев сборище невежд, отправилась наслаждаться собственной исключительностью, трепетно баюкая руку, которой только что прикасалась к наследию князя Дина. Министр Е, пребывая в прекрасном расположении духа, щедро осыпал Е Ли похвалами. Он уже почти видел, какую славу и блеск принесёт семье Е известие о том, что Е Ли заберёт с собой меч Ланьюнь. А что там на самом деле скрыто внутри меча — сокровища или военные трактаты — было для него делом второстепенным. У министра Е хватало благоразумия понимать: даже если сокровища и существуют, ему от них всё равно ничего не перепадёт. По сравнению с этим, слава, доставшаяся абсолютно бесплатно, имела куда больший вес.

— Третьей сестре так повезло! Князь Дин узнал о визите наследника князя Чжэньнаня и тут же примчался. Сразу видно его глубокие чувства к третьей сестре, — тихо проговорила Е Ин, глядя на Е Ли влажными глазами.

Е Ли слегка улыбнулась:— Разве вы с князем Ли не так же нежно привязаны друг к другу, как пара мандаринок?

Е Ин быстро стрельнула глазами на Мо Цзинли и с обиженным видом опустила голову. Министр Е, заметив это, слегка нахмурился. Неужели Ин-эр и впрямь терпит обиды в резиденции князя Ли? При этой мысли он украдкой взглянул на Мо Цзинли, а затем мягко спросил дочь:— Ин-эр, как тебе живётся в резиденции князя Ли? Ты уже освоилась?

— У Ин-эр всё хорошо, благодарю отца за заботу, — ответила Е Ин, опустив глаза.

Министр Е с облегчением выдохнул и с улыбкой обратился к Мо Цзинли:— Ин-эр с детства росла в холе и лелее, она у нас изнеженная. Если она делает что-то не так, прошу Ваше Высочество проявить снисхождение.

Мо Цзинли ответил:— Будьте покойны, тесть. Я буду беречь Ин-эр.

— Вот и славно. Через несколько дней и Ли-эр выходит замуж. Ха-ха, в этом году у нашей семьи Е двойная радость! — довольно рассмеялся министр Е.

У троих присутствующих были разные выражения лиц. Е Ли, слабо улыбнувшись, кивнула:— Отец прав.

Двадцатое число пятого лунного месяца.

Е Ли подняли с постели ещё до рассвета. Хоть она и привыкла рано ложиться и рано вставать, взглянув на кромешную тьму за окном, она всё же почувствовала лёгкую досаду. Свадебный кортеж должен был прибыть только после полудня, а ей пришлось вскакивать посреди ночи, чтобы позволить другим хлопотать над собой. После благоухающей ванны с лепестками, приготовленной служанками, она вышла и увидела, что в павильоне Цинъи её уже ждут вторая тётушка, старшая госпожа Хуа из резиденции го-гуна, госпожа Цинь (мать Цинь Чжэн) и тётушка Е (которая помогала ей с приданым). С ними также были Мужун Тин, Хуа Тяньсян, Цинь Чжэн и Цинь Юйлин.

Хуа Тяньсян вошла в комнату с сияющей улыбкой, держа в руках свадебный наряд, сшитый из парчи «Феникс». Драгоценный блеск ткани делал её прелестное лицо ещё более обворожительным.— Поздравляю, — беззвучно прошептала Хуа Тяньсян, с улыбкой глядя на Е Ли.

Е Ли слабо улыбнулась и, словно марионетка, подняла руки, позволяя им надеть на себя свадебное платье. В свете свечей величественные фениксы переливались на ткани, то появляясь, то исчезая среди изысканных пионов. В ярко-красном наряде бледное обычно лицо Е Ли приобрело праздничный и нежный оттенок.— Какая красота... Парча «Феникс» поистине великолепна... — тихо шептали все, не в силах отвести глаз.

Старшая госпожа Хуа взглянула на госпожу Сюй, которая с гордостью и радостью смотрела на Е Ли, и ещё лучше поняла, какое положение занимает третья госпожа Е в семье Сюй. Похлопав по плечу свою застывшую в восхищении дочь, она с улыбкой сказала:— Ну всё, если хотите любоваться — отойдите в сторонку. Не мешайте нам наносить макияж.

Она безапелляционно усадила Е Ли перед бронзовым зеркалом и вместе с госпожой Сюй и госпожой Цинь принялась обсуждать, какую причёску лучше сделать. Е Ли молча сидела перед зеркалом, позволяя им крутиться вокруг себя, и заодно наблюдала, как Мужун Тин вместе с остальными девушками строит ей рожицы. К тому времени, как госпожи, каждая со своим мнением, наконец-то сошлись на выборе причёски, за окном начало светать. Е Ли мысленно вздохнула, понимая теперь, почему всё началось так рано. Если бы они приступили только на рассвете, то точно не успели бы до прибытия жениха.

Когда с волосами было покончено, проворные служанки принесли несколько заранее приготовленных комплектов украшений. Старшая госпожа Хуа не стала торопиться закалывать их в волосы Е Ли, а с улыбкой велела служанкам:— Идите-ка, принесите вашей госпоже чего-нибудь перекусить, чтобы заморить червячка. Как только мы закончим с макияжем, ей уже нельзя будет ничего есть.

Циншуан скорчила забавную рожицу и, весело смеясь, потянула Цинюй за собой за едой. Госпожи тоже вышли наружу, чтобы немного передохнуть. Как только старшие удалились, младшие тут же обступили Е Ли.— Ну что, А-Ли, волнуешься? — с любопытством спросила Мужун Тин, плюхнувшись на стол и подперев подбородок руками.

Е Ли поджала губы и с улыбкой ответила:— Не знаю, как насчёт меня, но когда-нибудь я посмотрю, будешь ли волноваться ты.

Лицо Мужун Тин мгновенно вспыхнуло. Она сквозь зубы процедила:— Я не... не буду волноваться!

Хуа Тяньсян с улыбкой посмотрела на неё:— Даже заикаться начала, а всё твердишь, что не будешь. Наверняка будешь волноваться больше, чем А-Ли. Ах... следующей ведь будет Чжэн-эр. Чжэн-эр стоит хорошенько подготовиться.

Цинь Чжэн сердито зыркнула на Хуа Тяньсян и, покраснев, тихо сказала:— Почему вы вдруг заговорили обо мне?

Её смущённый вид так позабавил Е Ли, что та не удержалась, ущипнула её за щёчку и со смехом сказала:— А ведь Тяньсян дело говорит, будущая невестка-кузина?

— Вы... Ли-эр, это ведь ты сегодня выходишь замуж, как ты... как ты... — Цинь Чжэн с беспомощностью смотрела на смеющихся подруг и прячущуюся в сторонке Цинь Юйлин. Невеста, которой полагалось смущаться, была абсолютно спокойна, а вот она, не имеющая к этому событию никакого отношения, сгорала от стыда и неловкости.

Хуа Тяньсян, утирая выступившие от смеха слёзы, сказала:— Добрая наша Чжэн-эр, не сердись. Она у нас со странностями, не жди от неё девичьего смущения. — Она обернулась, окинула Е Ли оценивающим взглядом и удовлетворённо кивнула: — Наша Ли-эр и впрямь первая красавица.

У Е Ли от таких слов чуть лицо не вытянулось.— Ты же не хочешь сказать, что всё дело в одежде?

— Что ты! Просто ты обычно совсем не следишь за собой. А теперь посмотри: даже без украшений и макияжа ты ослепительна. Хи-хи... Князь Дин глаз оторвать не сможет.

Е Ли пожала плечами, оставив это без комментариев. Если уж Мо Сюяо не оценил такую красавицу, как Лю Гуйфэй, сложно представить, кто вообще мог бы лишить его дара речи.

Циншуан и остальные принесли лёгкий завтрак. Когда Е Ли поела и немного передохнула, госпожи вернулись, чтобы выбрать украшения и закончить макияж. Поскольку свадебное платье было в единственном экземпляре и примерить его заранее было нельзя, причёску, макияж и украшения приходилось подбирать уже после того, как оно было надето, чтобы оценить общий вид. Поэтому заранее подготовили три комплекта украшений. В итоге госпожи единодушно выбрали золотой гарнитур тонкой работы: подвески-буяо с пионами, инкрустированными рубинами, и несколько золотых шпилек с драгоценными камнями для акцента. Затем они подвели ей брови и нанесли лёгкие румяна. Госпожа Цинь проявила оригинальность и нарисовала на лбу Е Ли крошечный полураспустившийся пион.

Е Ли как заворожённая смотрела на свежую, прелестную девушку в бронзовом зеркале и на мгновение даже не узнала саму себя. Её густые чёрные волосы были уложены в элегантный узел, а украшенные драгоценными камнями подвески мягко покачивались в свете свечей, придавая строгому и величественному красному платью нотку очарования. Е Ли мысленно улыбнулась. Она никогда не думала, что слова «очаровательная» и «прелестная» когда-нибудь будут относиться к ней.

— Какая красота. Ли-эр сама на себя засмотрелась? — поддразнила Хуа Тяньсян.

Е Ли метнула в неё строгий взгляд, а госпожа Хуа с улыбкой стала выпроваживать девушек из комнаты:— Так, все выходим. Дайте невесте отдохнуть, скоро уже свадебный кортеж прибудет.

Все ещё раз поздравили Е Ли и радостно вышли. Последней осталась госпожа Сюй. С сияющей улыбкой она всучила Е Ли тоненькую книжицу, велела внимательно изучить её и тоже удалилась. Е Ли оставалось лишь молча таращиться на брошюру. Ей даже не нужно было гадать, что внутри. Подумав секунду, она встала и запрятала книжицу в самый дальний, редко используемый сундук.

Резиденция князя Дина оказалась куда пунктуальнее резиденции князя Ли. Не прошло и трёх четвертей часа после часа Сы (около 10:45 утра), как в павильоне Цинъи снова поднялась суматоха. Старшая госпожа Хуа и госпожа Цинь лично накрыли Е Ли свадебным покрывалом из парчи «Феникс». Поддерживая её под руки и окружённые толпой, они повели её прощаться со старой госпожой Е, министром Е и табличкой с именем её покойной матери из семьи Сюй.

Самым обсуждаемым событием этой свадьбы, несомненно, стало появление жениха — вполне ожидаемое по сути, но совершенно неожиданное на деле. Долгое время многие втайне гадали, кого же резиденция князя Дина пришлёт за невестой, но никто и подумать не мог, что князь Дин явится лично. Весь путь от ворот резиденции Е до резиденции князя Дина был плотно забит зеваками, желающими посмотреть на это зрелище. Увидев князя Дина в красных свадебных одеждах, люди невольно вспомнили того лихого, свободного юношу в парчовых одеждах на лихом коне, и в их сердцах поселилась грусть.

Проводы невесты со стороны семьи Е тоже были необычайно пышными. По традиции провожать сестру должен был единственный сын семьи Е, Е Жун, но, в отличие от свадьбы Е Ин, у ворот резиденции Е появились шесть невероятно красивых мужчин, каждый со своим неповторимым шармом. Возглавляли их, разумеется, Сюй Цинчэнь и Сюй Цинцзэ. За ними шли Сюй Цинфэн и Сюй Цинбай, а замыкали шествие Сюй Цинъянь и Е Жун. Молодые господа из семьи Сюй были кто утончённым и возвышенным, кто строгим и властным, кто лихим и мужественным, кто статным и свободным. Даже самый младший, Сюй Цинъянь, выглядел умным и открытым. На их фоне Е Жун мгновенно затерялся, став невидимым спутником Сюй Цинъяня.

Невеста, поддерживаемая Хуа Тяньсян и Цинь Чжэн, вышла за ворота. Переливающееся в лучах солнца свадебное платье из парчи «Феникс» вновь вызвало всеобщие восхищённые вздохи.

Этот день, без сомнения, стал самым оживлённым в столице. То ли из-за высокого статуса резиденции князя Дина, то ли из-за необычного состава гостей, но на свадьбу пожаловал сам император в сопровождении императрицы и вдовствующей императрицы. Причём именно как гость, а не как распорядитель, ведь эту роль взяла на себя великая старшая принцесса Сифу, которую сам император почтительно называл тётушкой. Резиденция князя Дина, не видевшая гостей лет семь-восемь, теперь была полна народу. Великая старшая принцесса восседала на почётном месте, обмениваясь любезностями с прибывшими поздравить гостями. Мо Цзинци вместе с императрицей сидел рядом, поддерживая беседу. Хоть принцесса и не вмешивалась в дела уже больше двадцати лет, её авторитет «железной принцессы», которую уважал даже покойный император, по-прежнему был непоколебим.

— Докладываю Его Величеству и великой старшей принцессе: благополучное время наступило, — возвестил вошедший управляющий резиденции.

В полном гостей зале мгновенно воцарилась тишина. Мо Цзинци посмотрел на седую, но всё ещё бодрую великую старшую принцессу и с улыбкой сказал:— Раз так, давайте начнём церемонию. Что скажете, императорская тётушка?

Великая старшая принцесса Сифу кивнула, поднялась и обратилась к собравшимся:— Прошу Его Величество, вдовствующую императрицу, императрицу и всех гостей последовать за мной, чтобы засвидетельствовать церемонию.

Главный зал резиденции был давно готов к торжеству: ярко горели красные свечи, повсюду витала атмосфера праздника и радости. Великая старшая принцесса заняла центральное место, а по правую и левую руку от неё сели император и вдовствующая императрица. Остальные гости разместились согласно своим статусам. Под пристальными взглядами собравшихся Мо Сюяо и Е Ли, окружённые свахами, вошли в зал. Это должен был быть идеальный союз таланта и красоты, но тот факт, что жених сидел в инвалидном кресле, заставлял многих втайне сожалеть. Находились и те, кто сокрушался: не будь князь Дин в таком положении, он бы давно женился на девушке из равной по статусу семьи, столь же талантливой и прекрасной, и не пришлось бы ему довольствоваться безвестной дочерью министра.

— Учитывая, что князь Дин не может ходить, проводить церемонию таким образом... не кажется ли это несколько неискренним? — Внезапно в зале раздался насмешливый голос. Он прозвучал так, словно в пылающий костёр плеснули ледяной воды. В праздничном зале мгновенно повисла мёртвая тишина.

Все в изумлении обернулись на голос. Он исходил с мест, отведённых для иностранных послов. Крепко сбитый молодой человек с самодовольным видом смотрел на Мо Сюяо. Очевидно, это он только что подал голос. И, судя по всему, он совершенно не считал, что сморозил глупость. Заметив, что все смотрят на него, он стал вести себя ещё более развязно.

— Это одиннадцатый принц Северного Жуна. Говорят, он идиот. И зачем только правитель Северного Жуна прислал его послом в Великую Чу? — Е Ли спокойно стояла рядом с Мо Сюяо, слушая тихие перешёптывания гостей.

— Ты что, забыл? Между Северным Жуном и резиденцией князя Дина — кровная вражда. Хоть в последние годы они и помирились с Великой Чу, старые обиды наверняка никуда не делись. Вот они и прислали этого идиота, чтобы опозорить князя Дина.

— И как только император позволил такому человеку присутствовать на церемонии...

— Он всё-таки иностранный посол, проделал такой долгий путь. Нельзя же просто выставить его за дверь.

Сквозь гул голосов Мо Цзинци громко обратился к принцу Северного Жуна:— Одиннадцатый принц, свадебные обычаи Великой Чу не требуют обязательных поклонов до земли, так что для князя Дина в этом нет никаких неудобств.

Но принц Северного Жуна явно не собирался сохранять лицо императору Великой Чу. Он нахмурил густые брови и недовольно пробасил:— У нас в Северном Жуне я много слышал о славе князя Дина из Великой Чу. Кто же знал, что сегодня я увижу калеку в инвалидной коляске?! Уж не дурит ли нас император Великой Чу?

После этих слов в лице изменился не только Мо Цзинци, но и все присутствующие гражданские и военные чиновники Великой Чу. Сидевший рядом с принцем Северного Жуна наследник князя Чжэньнаня из Силина, Лэй Тэнфэн, тихо кашлянул и с улыбкой сказал:— Одиннадцатый принц, это действительно князь Дин Великой Чу. Просто семь лет назад с ним произошёл несчастный случай. Мы здесь, чтобы поздравить молодых, а не устраивать скандал. Давайте, я выпью с вами.

Северный Жун был варварским государством, а этот одиннадцатый принц считался грубияном даже по их меркам. С чего бы ему останавливаться из-за предложенного Лэй Тэнфэном тоста? Он окинул Мо Сюяо оценивающим взглядом и со смешком протянул:— А, я вспомнил! Кажется, раны князя Дина — дело рук нашего великого полководца Летучей конницы. Я часто слышал, как полководец жалел, что тогда ему чуть-чуть не хватило, чтобы схватить...

— Довольно! — Лицо великой старшей принцессы Сифу почернело от гнева, и ей было уже плевать на дипломатический статус гостя. Она холодно отрезала: — Если принц Северного Жуна пришёл на свадьбу, пусть сидит молча. Если нет — пусть убирается вон!

Принц Северного Жуна опешил и открыл было рот, чтобы что-то возразить великой старшей принцессе. Но двое его сопровождающих проворно усадили его на место. Хоть принц и был явно недоволен, он всё же промолчал. Остальные гости, видя гнев принцессы, тоже не осмелились больше ничего говорить.

Мо Цзинци тихо кашлянул:— Императорская тётушка, пора начинать церемонию.

Великая старшая принцесса Сифу слегка опустила глаза и кивнула чиновнику-распорядителю.

— Первый поклон Небу и Земле!— Второй поклон родителям!— Поклон супругов друг другу!

Сквозь красное свадебное покрывало Е Ли лишь краем глаза видела, как рука человека, стоящего рядом, крепко сжимает красную шёлковую ленту, и в её сердце остался лишь тихий вздох. На самом деле, с момента их знакомства и до сегодняшнего дня ей всегда казалось, что Мо Сюяо идеален до нереальности. Для человека, чьи ноги парализованы, чьё лицо изуродовано, и кто, как говорят, страдает от тяжёлой болезни, он держался слишком безупречно. Никакого комплекса неполноценности, никакой жалости к себе, никакого отчаяния. Он всегда держал спину прямо, и даже сидя в инвалидном кресле, казалось, возвышался над всеми остальными. А если вспомнить слухи о пылком и дерзком юноше, каким он был когда-то, то нынешний Мо Сюяо казался ещё более призрачным и нереальным. Через какие мучительные испытания нужно было пройти, чтобы из обжигающего пламени превратиться в мягкий нефрит? И только сейчас Е Ли впервые по-настоящему ощутила эмоции Мо Сюяо: гнев и жажду убийства.

Е Ли горько усмехнулась. Ощутить такие негативные эмоции своего мужа на собственной свадьбе, пусть они и не были направлены на неё, было всё-таки немного неприятно.

— Церемония завершена! Проводить в брачные покои!

В празднично украшенной красной спальне тихо горели свечи с узорами дракона и феникса. Е Ли молча сидела на брачном ложе, покрывало которого было расшито благоприятными символами. Она знала, что Мо Сюяо сидит неподалёку и смотрит на неё, но, похоже, он не собирался подходить ближе.— Я могу это снять? — Не дождавшись действий от жениха, ей пришлось спросить самой.

Спустя мгновение Мо Сюяо медленно приблизился. Перед глазами посветлело: свадебное покрывало сняли, и они оба замерли, глядя друг на друга. Е Ли, привыкшая видеть Мо Сюяо в простой светлой одежде, была немного ошарашена его видом в ярко-красном наряде. Впрочем... этому мужчине, кажется, шёл любой цвет. Мо Сюяо замешкался лишь на мгновение. В его спокойных глазах промелькнуло восхищение, но тут же исчезло без следа. Они молча смотрели друг на друга, и на какое-то время повисла неловкость.

Е Ли слегка подалась вперёд и взяла Мо Сюяо за левую руку. Мо Сюяо вздрогнул и немедленно попытался вырвать её, сжав ладонь в кулак.

— Отпусти, — спокойно сказала Е Ли.

Его пальцы медленно разжались. Это была широкая, крепкая ладонь, совсем не похожая на руки изнеженных вельмож. На ней было немало мозолей и шрамов, но они не выглядели пугающе. Е Ли вспомнила, как одна подруга детства рассказывала ей, какими должны быть руки настоящего мужчины. На них должны быть мозоли, что говорит о том, что он не белоручка. Парочка не портящих вид шрамов покажет, что он не изнеженный слабак. И, конечно же, они должны красиво выглядеть. Только такие руки могут дать женщине чувство безопасности и радовать глаз. Но сейчас ладонь этой руки была окрашена пугающе алым. Из четырёх глубоких ран всё ещё медленно сочилась кровь. Однако мужчина напротив, казалось, совершенно не чувствовал боли, просто открыв ладонь и позволяя ей смотреть.

Е Ли опустила взгляд на его израненную ладонь, протянула палец, слегка коснулась её, а затем... с силой надавила. Она подняла голову и посмотрела на мужчину, чьё лицо даже не дрогнуло.— Не больно?

Мо Сюяо слабо улыбнулся. Во взгляде, которым он смотрел на Е Ли, неожиданно появилось больше теплоты:— Разве это боль? Бывало и больнее.

Е Ли мысленно с ним согласилась. Для человека, побывавшего на поле боя, такая рана и впрямь была пустяком. Она встала, подошла к своему приданому, достала знакомую маленькую аптечку и вернулась обратно. Сев на край кровати, она открыла коробку, достала чистую белую марлю и лекарство и принялась обрабатывать его раны.— Даже если ты злишься, зачем калечить себя? Я думала, ты давно к этому привык.

Мо Сюяо с лёгкой горечью усмехнулся:— Как видишь, на самом деле я ещё не привык.

Он тоже думал, что давно привык. По правде говоря, он потратил целых семь лет, чтобы заставить себя привыкнуть. Привыкнуть к тому, что он больше не сможет скакать на коне и сражаться на поле боя. Привыкнуть к тому, что на людях он всегда должен носить маску, иначе шрамы на его лице вызовут страх или жалость. Привыкнуть к частым приступам тяжёлой болезни, из-за которой его прошлая жизнь казалась лишь сном. Он всегда считал, что отлично со всем справляется. Но только сегодня, стоя в праздничном зале и слушая откровенные и намеренные оскорбления принца Северного Жуна, он понял, что до этого ему ещё очень далеко. Из-за этого сегодня он не только покрыл позором себя, но и заставил свою новоиспечённую жену терпеть унижения вместе с ним, пусть она и не винила его.

Е Ли ясно прочитала чувство вины в глазах мужчины и, слабо улыбнувшись, сказала:— Я думала, ты знаешь: с того момента, как мы решили вступить в этот брак, я была готова ко всему.

Мо Сюяо спросил:— Ты заранее знала, что произойдёт нечто подобное?

Е Ли покачала головой и с улыбкой ответила:— Даже если бы не случилось этого, случилось бы что-нибудь другое. Неужели я могла надеяться, что после свадьбы моя жизнь станет мирной, радостной и беззаботной?

Даже в обычных семьях полно своих трудностей, что уж говорить о таких знатных родах. Мо Сюяо долго и молча смотрел на неё, прежде чем тихо сказать:— Возможно, я не могу гарантировать тебе жизнь без забот, но пока я жив, я сделаю всё возможное, чтобы обеспечить тебе ту жизнь, которая тебе нравится.

Е Ли вздёрнула бровь:— Я тебе верю.Неторопливо закончив перевязку, она убрала лекарства и с улыбкой произнесла.

— День был долгим и утомительным, ложись спать пораньше, — спокойно сказал Мо Сюяо, глядя на неё.

Е Ли опешила, но тут же снова улыбнулась:— Хорошо, и ты тоже отдыхай.

Мо Сюяо кивнул, позвал А-Цзиня, чтобы тот увёз его, и заботливо распорядился, чтобы Циншуан и остальные служанки, ожидавшие снаружи, вошли прислуживать ей.

Когда Циншуан и другие вошли, Е Ли уже сняла с себя все украшения и складывала их в шкатулку на туалетном столике. Циншуан нахмурилась и с некоторым недовольством спросила:— Госпожа, почему Его Высочество ушёл?

Великая старшая принцесса Сифу прямо заявила, что не потерпит никаких шуток в брачных покоях и освободила князя Дина от обязанности пить с гостями. Так что сейчас он должен был быть здесь, с госпожой. Почему же он пришёл и сразу ушёл?

Е Ли обернулась и с улыбкой ответила:— Это резиденция князя Дина. Думаешь, ему негде прилечь?

Цинлуань и Цинюй приготовили тёплую воду и пригласили Е Ли умыться. На их лицах тоже читалось недовольство. Но Е Ли было не до переживаний служанок. По правде говоря, решение Мо Сюяо казалось ей верхом деликатности. Хоть она и не собиралась всю жизнь быть лишь номинальной женой, перспектива сблизиться с мужчиной, которого она видела всего пару раз и почти не знала, её немного пугала. Она сомневалась, что смогла бы так быстро адаптироваться. В этом плане она считала, что стоит восхищаться приспособляемостью древних женщин. В обычной жизни им нельзя было даже за руку мужчину подержать, а после свадьбы приходилось сразу прыгать в постель с совершенно незнакомым человеком. Сняв тяжёлые украшения и роскошный свадебный наряд, Е Ли с удовольствием расслабилась и приготовилась ко сну. Укутавшись в мягкую и удобную постель, она провалилась в сон, а на её губах играла слабая улыбка: «Матушка, дедушка, папа, мама и вся огромная толпа кузенов и кузин... я всё-таки вышла замуж...»

Где-то в кабинете резиденции князя Дина Мо Сюяо, уже переодевшийся в простую белую одежду, сидел за столом. На его лице читалось редкое мрачное и холодное выражение. Фэн Чжияо, одетый во всё красное, лениво привалился к дверному косяку и с улыбкой произнёс:— Зачем тебе такое лицо в день собственной свадьбы? Не боишься невестку до смерти напугать?

В углу комнаты сидел молодой человек с типичной физиономией столичного повесы. Он хитро посмотрел на него и сказал:— Сдаётся мне, невестка куда смелее, чем мы думали.

Фэн Чжияо задумался, кивнул в знак согласия и сказал:— И то верно. Редко встретишь женщину с такой же выдержкой, как у третьей госпожи Е.

— Закончили? — Мо Сюяо поднял голову и бросил ледяной взгляд на этих двоих несерьёзных товарищей.

Фэн Чжияо пожал плечами:— Тот идиот сегодня вечером — это одиннадцатый принц Северного Жуна, Елюй Пин. Сын любимой наложницы правителя Северного Жуна, Сяо, и родной брат седьмого принца Елюй Е. А ещё он племянник великого полководца Летучей конницы Хэлянь Чжэня. Ты же не забыл, что сделал с Хэлянь Чжэнем семь лет назад?

— Хэлянь Чжэнь носит фамилию Хэлянь, наложница Сяо — Сяо. Как Елюй Пин может быть племянником Хэлянь Чжэня? — недоумённо спросил повеса в углу.

— Родственные связи у северных жунов запутаны так, что чёрт ногу сломит. Кто их разберёт, как они там породнились? — раздражённо бросил Фэн Чжияо. — Лэн Хаоюй, разве это не по твоей части?

Молодой человек оказался вторым молодым господином резиденции генерала Чжэньбэя, которого в столице считали самым никчёмным отпрыском генеральской семьи.— Судя по новостям из Северного Жуна, вроде как Елюй Е — внебрачный сын Хэлянь Чжэня.

— И ты веришь слухам, которые уже докатились до Великой Чу? — Фэн Чжияо закатил глаза и, повернувшись к Мо Сюяо, продолжил: — Семь лет назад, когда твой старший брат внезапно умер, Хэлянь Чжэнь мог воспользоваться моментом, совершить великий подвиг и даже захватить Великую Чу. Но тут ты, как гром среди ясного неба, выскочил из долины Гуйчоу, и в том пожаре Хэлянь Чжэнь едва не лишился жизни. Мало того, что он потерял войска, так ещё и Северный Жун после этого целых три года боялся даже подумать о войне. А когда они оправились, Великая Чу уже восстановила силы. С тех пор Хэлянь Чжэнь впал в немилость у правителя Северного Жуна, а влияние Елюй Е и наложницы Сяо сильно пошатнулось. Скажи спасибо, что они не примчались в Великую Чу, чтобы оторвать тебе голову.

Мо Сюяо спокойно сказал:— Иными словами, Елюй Пин был послан Елюй Е, чтобы выставить меня в дурном свете?

Фэн Чжияо потёр подбородок:— Все знают, что Елюй Пин — полоумный. Даже если он тебя оскорбит, ты не сможешь предъявить ему претензии. Разве это не очевидно?

Мо Сюяо холодно усмехнулся:— Сегодня они ещё скромно себя вели, только Елюй Пин выскочил. Остальные, небось, уже извелись от нетерпения?

Фэн Чжияо постучал себя по лбу и задумался:— Кто же знал, что Его Величество заявится в резиденцию князя Дина вместе с императрицей и вдовствующей императрицей? В присутствии императора как-то не с руки устраивать безобразные сцены, верно? Раз уж дурак нашёлся, те, кто мнит себя умными, предпочли промолчать. Впрочем... иностранные послы пробудут в столице ещё полмесяца. А невестка там...

— Не смейте её беспокоить! — холодно отрезал Мо Сюяо.

Фэн Чжияо и Лэн Хаоюй переглянулись. Лэн Хаоюй моргнул своими персиковыми глазами и спросил:— Ваше Высочество, только не говорите, что собираетесь запереть свою новую княгиню в золотой клетке резиденции князя Дина и никому её не показывать?Неужели третья госпожа Е и впрямь так обворожительна, что князь Дин влюбился с первого взгляда, а со второго окончательно потерял голову и теперь хочет прятать её ото всех, трепетно оберегая?

Мо Сюяо ответил:— А-Ли не любит эту светскую суету. Если нет ничего важного, не лезьте к ней.

Фэн Чжияо нахмурился, постукивая веером по ладони:— А-Яо, даже в обычных семьях жена управляет домом и поддерживает социальные связи. Что уж говорить о хозяйке резиденции князя Дина. Ладно бы она была какой-нибудь бесталанной девицей из благородного дома, но третья госпожа Е — далеко не слабая и беспомощная женщина. Если она будет тебе помогать, это принесёт вдвое больше пользы, и тебе станет гораздо легче.

— Фэн Третий прав, Тин-эр так нахваливала эту третью госпожу Е, — поддакнул Лэн Хаоюй.

Мо Сюяо нахмурился:— Об этом поговорим позже.

Фэн Чжияо слегка приподнял бровь и, о чём-то догадавшись, внезапно рассмеялся:— Ладно, раз уж ты так решил, мы не будем вмешиваться. Но зачем император лично приехал сегодня с вдовствующей императрицей? Неужели он всё ещё тебя остерегается?

Мо Сюяо ответил:— А когда это он меня не остерегался? К тому же, меч Ланьюнь вернулся в резиденцию князя Дина. За последние дни к нам пытались проникнуть не меньше дюжины раз, и как минимум три группы пришли из дворца.

Лэн Хаоюй радостно встрепенулся:— Люди нашего драгоценного государя?

Мо Сюяо покачал головой:— Не уверен на сто процентов, но его люди там точно были.

Фэн Чжияо с улыбкой посмотрел на Лэн Хаоюя:— Лэн Второй, возвращайся и следи за своим братом, генералом с каменным лицом. Если люди императора будут постоянно терпеть неудачу, он, скорее всего, пошлёт его. Как-никак, они с императором друзья детства и он его самый доверенный человек.

Лэн Хаоюй скривился:— Не переживай, кто бы ни пришёл, ему не унести отсюда и волоска.При мысли о своём старшем брате Лэн Хаоюй испытывал лишь раздражение. Этот самодовольный, безмозглый болван только и знает, что бегать за императором. А Тин-эр почему-то смотрит на него с обожанием, в то время как на самого Хаоюя — как на кусок мусора. Как же бесит! Пусть этот придурок только попробует сунуться в резиденцию. Он поймает его и так отделает, что Тин-эр сразу поймёт, кто здесь настоящий герой, а кто пустоголовый хлыщ!

— Ваше Высочество, в резиденцию проникли! — Тяжёлая каменная дверь приоткрылась, и внутрь стремительно скользнул А-Цзинь.

Глаза Мо Сюяо заледенели:— Куда они направились?

— Во двор княгини.

Бах!

— Ни один не должен уйти. Раз уж сегодня свадьба и проливать кровь не к лицу, мы окажем им тёплый приём завтра.

От автора:Поженились. Брачной ночи нет, разговоров под луной нет, сладких речей нет. Вообще ничего нет. Потому что всё это будет потом. Хоть история только началась, я уже всё продумала: следующий роман точно будет про женатых мужчину и женщину. Попаданка окажется уже замужем, а если это альтернативная история — тоже начнётся с брака. Хмф, так не придётся описывать саму свадьбу~

Утром Е Ли неторопливо сидела перед бронзовым зеркалом, позволяя Циншуан и Цинся колдовать над её причёской. Проворные пальцы Циншуан искусно уложили чёрные как смоль волосы в причёску «лилия», а Цинся поднесла шкатулку с драгоценностями, предлагая Е Ли выбрать украшения. Е Ли с обречённым вздохом покрутила головой перед зеркалом и, нахмурившись, посмотрела на Циншуан:— А нельзя было сделать что-нибудь попроще?

Циншуан тихонько прыснула:— Госпожа, радуйтесь, что так. Новобрачным полагается наряжаться вовсю. Я и так выбрала самую простую причёску. Если бы я сделала то, что сейчас в моде у столичных знатных дам, вы бы вообще с ума сошли. Раньше вы носили девичьи причёски, но теперь, когда вы замужем, они уже не годятся. А из украшений давайте возьмём тот набор, что подарил Его Высочество. Вы его ещё ни разу не надевали.

Е Ли кивнула. Тот гарнитур с белыми магнолиями ей и впрямь очень нравился: он выглядел изящно и не слишком броско.

Цинся, сдерживая улыбку, достала украшения и аккуратно закрепила их в волосах Е Ли, после чего одобрительно кивнула:— Всё-таки Циншуан лучше всех понимает госпожу...

— Какую ещё госпожу? — В комнату вошли матушки Линь и Вэй. Матушка Линь строго зыркнула на служанок и сказала: — С этого момента извольте называть её княгиней. Не дайте людям в этой резиденции подумать, что служанки княгини не знают правил приличия.

— Слушаемся, матушка. Приветствуем княгиню. — Четыре служанки выстроились в ряд и почтительно поклонились Е Ли.

Матушка Вэй с тревогой подошла к Е Ли и стала тихонько расспрашивать её о самочувствии. Обе матушки, разумеется, знали, что князь не ночевал в брачных покоях. Матушке Вэй было до слёз жаль свою юную госпожу, которую она растила с пелёнок. Е Ли с улыбкой успокоила обеих наставниц. Убедившись, что на лице Е Ли и впрямь нет ни тени обиды, они наконец успокоились. Решив, что госпожа просто ещё не привыкла к резиденции князя Дина, а князь проявил чуткость и дал ей время освоиться, матушки всё же намекнули, что Е Ли стоит как можно скорее стать настоящей женой князю. Как-никак, им предстоит прожить вместе всю жизнь. У Е Ли от таких намёков невольно дёрнулся уголок губ, но она промолчала, позволив им оставаться в неведении.

— Прибыл Его Высочество.

Мо Сюяо появился в дверях и тихо спросил:— А-Ли, можно войти?

Услышав согласие, Мо Сюяо оставил А-Цзиня снаружи и сам въехал на коляске в комнату. Посмотрев на Е Ли, он спросил:— А-Ли, как тебе спалось?

Е Ли с улыбкой кивнула:— Прекрасно. А вот ты выглядишь неважно.Как только Мо Сюяо вошёл, матушка Линь увела служанок. Спохватившись, Е Ли поняла, что даже некому подать чай. Она лишь беспомощно улыбнулась Мо Сюяо и села за стол. В глазах Мо Сюяо и правда читалась усталость. Он махнул рукой:— Вчера задержался с некоторыми гостями, лёг поздно. Ничего страшного.

— Нам нужно пойти поприветствовать великую старшую принцессу? И старшую невестку...Сейчас Мо Сюяо был единственным прямым наследником резиденции князя Дина, но это не значило, что в доме вообще никого не было. Вдова покойного князя Дина (старшего брата Мо Сюяо, Мо Сювэня), госпожа Вэнь, была ещё жива. Однако, по слухам, храня верность покойному мужу, она круглый год жила в буддийской молельне и даже не появилась на вчерашней свадьбе. Кроме неё, была жива одна из наложниц отца Мо Сюяо, Мо Люфана. И ещё... Е Ли до сих пор не спрашивала, есть ли у самого Мо Сюяо наложницы.

Мо Сюяо покачал головой:— Сначала позавтракаем. Великая старшая принцесса уже в летах, вчера она сильно утомилась, так что вряд ли встанет рано. Что касается старшей невестки... — Мо Сюяо слегка нахмурился. — С тех пор как умер старший брат, она вместе с несколькими наложницами живёт в молельне. Даже я вижу её крайне редко. Несколько дней назад она передала через слуг, что ты можешь навестить её после того, как съездишь домой на третий день после свадьбы.

Е Ли кивнула. Об этой бывшей княгине Дин ей рассказывал третий брат. Она тоже была несчастной женщиной. Госпожа Вэнь происходила не из могущественного клана, а из обычной семьи учёных. В шестнадцать она вышла замуж за Мо Сювэня, а в восемнадцать уже овдовела. Сразу после свадьбы Мо Сювэнь ушёл в военный поход, так что у них даже не было детей.

— Тогда... что мне нужно делать? — спросила Е Ли.

Мо Сюяо посмотрел на неё со слабой улыбкой:— Помимо управления домашними делами, придётся просматривать кое-какие учётные книги. В остальное время можешь заниматься чем угодно. Если станет скучно, приглашай подруг в гости или ходи на прогулки. А-Ли, отныне это твой дом, не нужно быть такой скованной.

Е Ли кивнула:— Понимаю. Просто пока немного непривычно. А сейчас?

— Сначала поедим. А потом я представлю тебе людей в резиденции.

Завтрак накрыли прямо во дворе Е Ли. Еда в резиденции князя Дина оказалась очень даже по вкусу Е Ли. После трапезы вошёл управляющий и доложил:— Ваше Высочество, все управляющие собрались. Ждут аудиенции у Его Высочества и княгини.

Мо Сюяо кивнул, затем повернулся к Е Ли и сказал:— Это главный управляющий резиденции князя Дина, Мо Синь. Он же родной дядя А-Цзиня. В будущем, если у тебя будут какие-то дела, просто отдавай ему распоряжения.

Управляющий шагнул вперёд и поклонился:— Старый слуга приветствует княгиню.

Е Ли слегка улыбнулась:— Управляющий, оставьте формальности. Впредь буду полагаться на вашу помощь.

Было очевидно, что Мо Сюяо очень ценит этого человека. К тому же, он был родным дядей А-Цзиня. А-Цзинь же ни на шаг не отходил от Мо Сюяо, так что его смело можно было назвать самым доверенным лицом князя. Удостоившись столь вежливого обращения со стороны княгини, управляющий Мо не выказал ни чрезмерной гордости, ни лести, а лишь с прежней почтительностью ответил на поклон:— Старый слуга не смеет. Если у княгини будут какие-либо указания, просто сообщите мне.

Они направились в главный зал, где уже собралось немало людей. Завидев входящих Мо Сюяо и Е Ли, все присутствующие мгновенно выпрямились и в один голос поприветствовали:— Приветствуем Его Высочество! Приветствуем княгиню!

Мо Сюяо, ведя Е Ли за руку, провёл её в зал, указал на главное место и, дождавшись, пока она сядет, обернулся к собравшимся:— Поднимитесь. Это новоиспечённая княгиня. Отныне её слова — это мои слова. Всем всё понятно?

— Слушаемся приказаний княгини.

— Отлично. А-Ли, это матушка Сунь. Она главная управляющая внутренней частью резиденции. Все дела на женской половине дома находятся в её ведении. Если тебе будет что-то непонятно, смело спрашивай её.

Первым человеком, которого Мо Сюяо представил Е Ли, оказалась та самая матушка Сунь, что когда-то приносила свадебные дары в резиденцию Е. Немного подумав, Мо Сюяо добавил:— Матушка Сунь когда-то служила моей покойной матушке.

— Старая служанка приветствует княгиню.

— Здравствуйте, матушка, — кивнула Е Ли.

— А это управляющий внешними делами резиденции, Ян Лин. Все связи резиденции с внешним миром лежат на нём.

Рядом с матушкой Сунь стоял мужчина лет сорока с небольшим. В его глазах мелькал проницательный блеск — с первого взгляда было ясно, что человек он не промах.

— Ян Лин приветствует княгиню.

Е Ли едва заметно нахмурилась. Она не придавала особого значения тому, как люди себя называют. Но часто именно по тому, как человек обращается к себе, можно понять его истинное отношение. Этот внешний управляющий явно не испытывал к Е Ли того уважения, что управляющий Мо и матушка Сунь.— Управляющий Ян, не стоит формальностей.

Вслед за этим Мо Сюяо представил Е Ли ещё нескольких управляющих, заведовавших различными делами и предприятиями резиденции, а также несколько других важных лиц. Е Ли, в свою очередь, распорядилась раздать подарки в честь знакомства всем управляющим, а также одарить деньгами слуг резиденции. В глазах матушки Сунь и управляющего Мо всё яснее читалось одобрение новой княгиней. Пусть семья Е и не отличалась благонравием, но, очевидно, новая хозяйка унаследовала прекрасную кровь своей матери из семьи Сюй. Она вела себя с достоинством, держалась подобающе, да и подарки со щедротами распределила с невероятной чуткостью и тактом.

— Ваше Высочество, княгиня. — В дверях появился А-Цзинь. Окинув взглядом собравшихся в зале, он немного помялся, но всё же заговорил.

— В чём дело, А-Цзинь? — спросил Мо Сюяо.

А-Цзинь держал в руках длинный футляр.— Только что кто-то принёс это и сказал, что это свадебный подарок для княгини.

Е Ли приподняла бровь:— А где тот, кто принёс?

— Ушёл.

Мо Сюяо и Е Ли переглянулись. Мо Сюяо кивнул А-Цзиню:— Давай сюда.

Мо Сюяо взял футляр, осмотрел его и, открыв, обнаружил внутри лишь свёрток с картиной. Убедившись, что ничего опасного нет, он передал её Е Ли. Е Ли развернула свиток и невольно ахнула от восхищения. Это был портрет прекрасной девы. Тот, кто никогда не видел этой картины, вряд ли смог бы представить, что на свете существует такая красота. Её изящные брови были словно нарисованы тушью, а губы алы, как вишня, хотя на них не было ни капли румян. Любые слова похвалы казались бы оскорблением её неземной, утончённой внешности. Даже будучи всего лишь изображением на бумаге, девушка, казалось, смотрела с картины живым, полным воды и света взглядом. На ней было простое белое платье, в руках она держала цитру без украшений, и среди моря цветов она улыбалась так, что сами цветы, казалось, меркли на её фоне.

— «Ясна, как солнце, встающее в утренней заре, ослепительна, как лотос, поднимающийся из зелёных вод»... Какая поразительная красавица... — тихо восхитилась Е Ли.

Переведя взгляд на край свитка, она прочитала надпись: «Красота столицы Чу, Цзуй Де». Подпись: «Хань Минюэ».

Мо Сюяо тоже замер. Его взгляд скользнул по изображению красавицы, глаза едва заметно дрогнули, и он быстро посмотрел на Е Ли. Е Ли помолчала немного, затем подняла голову и с улыбкой сказала:— Говорят, картина Хань Минюэ «Красота столицы Чу» стоит тысячу золотых. Но получить такой подарок на второй день после свадьбы... это заставляет меня почувствовать себя несколько неуютно из-за собственной внешности.

Мо Сюяо слабо улыбнулся и, глядя на неё, ответил:— Ты очень хороша.

Е Ли бросила последний взгляд на девушку с картины, свернула свиток и с некоторой нерешительностью произнесла:— И что с этим делать?

Пусть картина и была невероятно красивой и баснословно дорогой, хранить её у себя — идея не из лучших. Даже если она не собиралась ревновать, ей всё равно не улыбалось любоваться портретом бывшей невесты своего мужа.

Мо Сюяо ответил:— Это подарили тебе, А-Ли. Сама и решай.

Е Ли вздёрнула бровь. Неужели он подумал, что она будет заставлять его избавляться от портрета бывшей возлюбленной? Она всего лишь хотела узнать, нужен ли он ему, и если да, то просто отдала бы.

— Я не особо интересуюсь живописью. Да и смотреть каждый день на женщину, которая красивее тебя, — это настоящий удар по самооценке.

Мо Сюяо на мгновение задумался, а затем обратился к матушке Сунь:— Замени футляр и отправь эту картину в резиденцию старого господина Су.

Матушка Сунь почтительно ответила:— Слушаюсь, старая служанка исполнит. — Она подошла, взяла свиток из рук Е Ли и передала его стоящей рядом служанке, чтобы та всё приготовила.

Мо Сюяо повернулся к Е Ли и с улыбкой сказал:— Пойдём, великая старшая принцесса уже, наверное, проснулась.

Е Ли кивнула, встала, взяла Мо Сюяо за руку, и они вместе вышли из зала. Они не видели, с каким довольным и умиротворённым видом смотрели им вслед матушка Сунь и управляющий Мо.

— Как думаешь, кто прислал эту картину? — с любопытством спросила Е Ли по пути во двор, где временно остановилась великая старшая принцесса.

Мо Сюяо покачал головой:— Эта картина изначально хранилась в резиденции. Я хотел подарить её старому господину Су. Но в те годы навалилось столько дел, что когда суета улеглась, картина бесследно исчезла.

Е Ли рассмеялась:— Эта картина Хань Минюэ стоит целое состояние, а ты даже не пытался её искать? К тому же... это портрет поистине невероятной красавицы. Неудивительно, что Хань Минюэ осмелился назвать её «Красотой столицы Чу».

Мо Сюяо взглянул на неё, на мгновение задумался и произнёс:— Если уж так хочется картину, я рисую ничуть не хуже Хань Минюэ. Может, как-нибудь на досуге напишу твой портрет?

Е Ли опешила, а затем не удержалась от смеха:— С удовольствием! Заранее благодарю.

Великая старшая принцесса и впрямь уже проснулась. Как только они подошли к дверям, её служанки тут же пригласили их внутрь. Принцесса сидела на тахте, попивая чай. Увидев их, её лицо озарилось широкой улыбкой. Она поманила Мо Сюяо рукой:— Сюяо, подойди-ка поближе, дай тётушке на тебя посмотреть. И ты, жёнушка Сюяо, иди сюда, иди.

Мо Сюяо вместе с Е Ли подошли и поклонились:— Приветствуем императорскую тётушку.

Великая старшая принцесса усадила Е Ли рядом с собой, внимательно оглядела её с ног до головы и с удовлетворением закивала:— Хороша, хороша! Вот это настоящая невестка для резиденции князя Дина. Вы мне очень по душе. Император на этот раз хоть одно доброе дело сделал. Сюяо, изволь жить с Ли-эр душа в душу! Если посмеешь обижать её или устраивать глупости, я тебе покажу, где раки зимуют!

Мо Сюяо лишь беспомощно улыбнулся:— Императорская тётушка...

Е Ли с лёгким злорадством наблюдала за его редким смущением, пряча смешок в ладонь. А великая старшая принцесса ласково взяла Е Ли за руку и защебетала:— Ли-эр, ты даже не представляешь, каким он был в детстве! Сущий сорванец! Ни дня не мог прожить, чтобы чего-нибудь не натворить, вечно по крышам лазил. Отца своего до седых волос доводил. Это в последние годы он остепенился, повзрослел, поумнел. Живите дружно, а если он тебя обидит — смело приходи ко мне, я за тебя заступлюсь.

К удивлению Е Ли, общаться с великой старшей принцессой оказалось невероятно легко. Возможно, с возрастом она полюбила детей. В ней не было ни капли от той суровой «железной принцессы» из легенд, напротив — она казалась куда более доброй и ласковой бабушкой, чем старая госпожа Е. Е Ли с лёгкой улыбкой ответила:— Благодарю вас, императорская тётушка. Сюяо не будет меня обижать.

Услышав такое обращение, великая старшая принцесса просияла ещё ярче. Она без умолку рассказывала Е Ли всякие забавные и неловкие истории из детства Мо Сюяо. Мо Сюяо сидел рядом, и уголок его рта то и дело дёргался. Остановить принцессу он не мог, уйти — тоже. Ему оставалось лишь молча слушать, как великая старшая принцесса выдаёт все его детские секреты, и ловить на себе насмешливые взгляды Е Ли. Принцесса, казалось, совершенно не заботилась о том, как себя чувствуют молодожёны, и даже без обиняков заговорила о Су Цзуй Де — девушке, в которую Мо Сюяо был влюблён в юности.

Е Ли стало немного неловко, но, видя, что Мо Сюяо не пытается остановить принцессу, она решила просто слушать. Принцесса, словно не замечая выражения лиц молодых людей, с улыбкой посмотрела на Мо Сюяо, держа Е Ли за руку:— Я же тебе тогда говорила, что эта девчонка из семьи Су тебе не пара. Посмотри теперь на Ли-эр! Признай, что у меня глаз на людей куда лучше твоего, а? Разве я не права?

— Императорская тётушка... — горько усмехнулся Мо Сюяо. — Мне ещё нужно отвести А-Ли поклониться памяти отца и матери. Может... в другой раз поговорите с А-Ли наедине?

Великая старшая принцесса задумалась на мгновение и наконец согласилась:— И то верно. Сначала поднесите чай твоему отцу и матери. Вписать имя Ли-эр в родословную — дело первой важности. Я скоро собираюсь возвращаться, Ли-эр, не забывай навещать меня.

Е Ли с улыбкой спросила:— Неужели вы не задержитесь ещё на пару дней, императорская тётушка?

Великая старшая принцесса вздохнула:— Старая я уже стала, вне дома мне всё как-то не по себе. Как закончатся ваши свадебные хлопоты, приезжайте ко мне погостить, и дело с концом.

Раз принцесса так решила, они не стали её удерживать. Мо Сюяо отвёл Е Ли возжечь благовония предкам резиденции князя Дина, затем они пообедали вместе с великой старшей принцессой, после чего Мо Сюяо лично проводил её до ворот.

Во второй половине дня Мо Сюяо удалился в свой кабинет, а Е Ли, у которой тоже хватало забот, вернулась в свой двор. Оглядывая вновь погрузившуюся в тишину резиденцию князя Дина, Е Ли чувствовала себя так, словно всё это было сном. Всего за один день она переехала из резиденции Е в резиденцию князя Дина, вышла замуж, стала княгиней Дин... и, кажется, уже успела ко всему этому привыкнуть?

Поскольку они только поженились, управляющие резиденции были достаточно тактичны, чтобы не заваливать её сразу кучей мелких дел и учётных книг. Поэтому Е Ли нужно было лишь навести порядок в своём дворе и разобраться с приданым. Когда она вернулась, матушка Сунь уже ждала её там, беседуя с матушками Линь и Вэй. Увидев Е Ли, она поспешно подошла и поклонилась:— Княгиня.

Е Ли с улыбкой ответила:— Матушка Сунь, вы служили ещё покойной матушке и пользуетесь доверием Его Высочества. Не стоит таких церемоний.

Матушка Сунь немного скованно ответила:— Благодарю за милость, княгиня, но старая служанка не смеет забывать о правилах. По поручению Его Высочества я отобрала слуг для вас. Посмотрите, кто вам приглянётся, тех и оставьте при себе.

С этими словами она достала из рукава список и подала его Е Ли. Там были перечислены кандидаты, назначенные в её двор. Матушка Сунь продолжила:— У княгини должно быть четыре старшие служанки для личных поручений. Кроме того, по две служанки для ухода за одеждой и приготовления пищи. Ещё четыре для шитья. Во дворе также должны прислуживать восемь служанок второго ранга и шестнадцать младших служанок для чёрной работы. Со служанками второго ранга и младшими служанками могут разобраться ваши матушки-наставницы, а вот тех, кто будет отвечать за одежду и еду, княгине лучше выбрать самой.

Пока она говорила, в комнату вошли несколько девушек в одеждах служанок и почтительно поклонились Е Ли:— Приветствуем княгиню.

Е Ли опустила взгляд на список, поданный матушкой Сунь. В нём были подробно расписаны не только имена и возраст девушек, но и их происхождение, а также состав семей. Все они были потомственными слугами резиденции князя Дина. Е Ли кивнула, передала один экземпляр списка матушкам Линь и Вэй, чтобы те занялись служанками второго и третьего ранга, и с улыбкой сказала матушке Сунь:— Я доверяю вашему выбору, матушка Сунь.

Она наугад выбрала нескольких человек из списка. Названные девушки поспешили выйти вперёд и поблагодарить за милость. Е Ли велела Циншуан достать заранее приготовленные кошельки с серебром и одарила каждую из них.

Закончив со служанками, Е Ли пригласила матушку Сунь присесть и побеседовать. И та, как и обещал Мо Сюяо, отвечала на все вопросы без утайки. Поколебавшись, Е Ли всё же спросила:— Матушка Сунь, а в резиденции... кроме старшей невестки, есть ещё какие-нибудь женщины?

Матушка Сунь на мгновение опешила, но тут же поняла, к чему клонит Е Ли, и с улыбкой ответила:— Отвечаю княгине: помимо двух наложниц, которые прислуживают старшей госпоже, других женщин в резиденции нет.

Е Ли с лёгким смущением взглянула на матушку Сунь, чья улыбка показалась ей немного странной, и кивнула, показывая, что всё поняла. У Мо Сюяо не было наложниц — это просто отлично. По крайней мере, это означало, что ей придётся иметь дело с куда меньшим количеством проблем. Откинув мысли о возможных трудностях в будущем, Е Ли вдруг поняла, что жизнь в резиденции князя Дина обещает быть именно такой идеальной, как она и мечтала. Они с мужем будут жить в согласии, не вмешиваясь в дела друг друга. Ей не нужно будет каждый день ходить на поклон к старшим родственникам, не придётся обмениваться фальшивыми любезностями с жёнами братьев мужа, и даже ревнивых наложниц терпеть не придётся. Если такая спокойная жизнь продлится и дальше, она будет готова расцеловать Мо Цзинли за расторгнутую помолвку, а императора — за этот непрошеный брачный указ.

— Ваше Высочество...

А-Цзинь с недоумением смотрел на Мо Сюяо, который уставился в книгу отсутствующим взглядом. А-Цзинь служил князю с самого детства и, хоть и был немного тугодумом, всё же умел различать, когда его господин о чём-то напряжённо думает, а когда просто витает в облаках. Взгляд Мо Сюяо прояснился. Он поднял голову и посмотрел на А-Цзиня:— Что такое?

А-Цзинь с досадой почесал затылок:— Ваше Высочество... не желаете ли навестить княгиню?

Мо Сюяо отложил книгу. Глядя на неловко мнущегося А-Цзиня, он со слабой улыбкой спросил:— Это управляющий Мо велел тебе спросить или матушка Сунь?

Глаза А-Цзиня расширились. Дядя и матушка Сунь и впрямь просили его почаще упоминать при князе о княгине, чтобы дать им больше возможностей побыть вместе. Но А-Цзинь совершенно не знал, как эти возможности создавать. А тут он увидел, что князь, что бывает крайне редко, сидит и смотрит в одну точку. Раз ему нечего делать, почему бы не предложить ему сходить к княгине? Видя озадаченное лицо А-Цзиня, Мо Сюяо покачал головой и рассмеялся:— Ладно, не ломай голову. Чем сейчас занята А-Ли?

— Кажется, разбирает вещи, привезённые из резиденции Е.

— Тогда пока не пойдём. Подождём, когда она освободится. А где сейчас наши вчерашние ночные гости?

В глазах А-Цзиня мелькнуло раздражение.— Всё ещё в темнице.

— Пойдём посмотрим.

В мрачном подземелье пляшущее пламя отбрасывало на стены изломанные тени, которые подрагивали в такт огню, придавая и без того зловещему месту ещё больше пугающей таинственности. Фэн Чжияо, по-прежнему одетый в свой вызывающе роскошный наряд из красной парчи, лениво развалился на единственном стуле в камере, с удовольствием прислушиваясь к непрекращающимся воплям. После долгих лет скуки последние несколько суматошных дней пришлись ему весьма по душе.

— Ну, рассказывай. Зачем полез ночью в резиденцию князя Дина?

В центре комнаты на дыбе висел мужчина в чёрном. Его тело уже было сплошь покрыто ранами, но он продолжал свирепо сверлить взглядом мучителя:— Фэн Чжияо, так ты пёс князя Дина!

— О? Знаешь, кто я? Выходит, ты из Великой Чу? — Фэн Чжияо моргнул своими раскосыми глазами, мгновенно заинтересовавшись. Он выпрямился и посмотрел на пленника: — Откуда будешь? Из дворца? От нашего драгоценного государя или от той особы из дворца Чжандэ? А может, из какой-то знатной семьи?

— Хмф!Люди, готовые стать наёмными убийцами, обычно отличаются твёрдостью духа. Жестокие пытки не смогли развязать ему язык, так что пара слов Фэн Чжияо уж точно ничего бы не изменила.

Фэн Чжияо недовольно прищурился:— Посмотрим, чьи кости крепче: твои или мои инструменты! Продолжайте!

Свист!

Плеть с жуткими шипами продолжила оставлять на теле мужчины всё новые кровавые следы. Фэн Чжияо с мрачным удовольствием наблюдал за происходящим.

Послышался скрип колёс. Фэн Чжияо обернулся и увидел подъезжающего Мо Сюяо. Он встал и с улыбкой спросил:— Почему не проводишь время с молодой женой? Что ты здесь забыл?

Не отвечая на вопрос, Мо Сюяо вскинул бровь и спросил в ответ:— Заговорил?

Фэн Чжияо со вздохом взял лежавшую рядом папку:— Вчера ночью поймали четверых, всего семь человек. Один из Северного Жуна, один из Наньчжао, двое просто решили под шумок поживиться, и ещё трое, которые упираются до смерти. Тот, что из Северного Жуна, хотел похитить невесту, чтобы опозорить резиденцию князя Дина. Наньчжаовец просто изучал местность, надеясь стащить меч Ланьюнь. Двое воришек хотели прихватить что плохо лежит. А вот этот... Его поймали первым, и боевые искусства у него лучше, чем у остальных. Думаю, он пришёл кого-то убить. Но вот кого — неизвестно. Навряд ли тебя.Этого типа стража схватила в зале, где проходил банкет, как раз в тот момент, когда Мо Сюяо провожал невесту в брачные покои. Так что его целью, скорее всего, был кто-то из присутствовавших гостей.

— Из Великой Чу? — спросил Мо Сюяо, поворачиваясь к подвешенному человеку в чёрном.

Фэн Чжияо потёр подбородок:— Он меня узнал, значит, точно из Великой Чу.Третий молодой господин Фэн был личностью известной, но его слава не выходила за пределы Великой Чу, да и то ограничивалась столицей. В конце концов, повеса из семьи Фэн, которого, можно сказать, выгнали из дома и лишили права наследства, вряд ли мог заинтересовать кого-то из чужих краев.

— Продолжайте. Если ничего не вытянете — просто убейте, — равнодушно бросил Мо Сюяо. — Где Елюй Пин?

Фэн Чжияо указал на соседнюю камеру. Больше не обращая внимания на Мо Сюяо, он с живым интересом уставился на человека в чёрном и гадко захихикал. Мужчина в чёрном инстинктивно содрогнулся. Он прекрасно понимал: раз уж попался, живым ему отсюда не выбраться. Но то, как обыденно князь Дин произнёс «если ничего не вытянете — просто убейте», словно обсуждал хорошую погоду, заставило его сердце дрогнуть. Князь Дин — это вовсе не тот никчёмный калека, каким его считает весь мир!

Фэн Чжияо с лучезарной улыбкой посмотрел на пленника:— Знаешь, мне по большому счёту всё равно, скажешь ты или нет. Ты всё равно умрёшь. Скажешь — обеспечу тебе быструю смерть. Не скажешь — тоже неплохо. Как раз испытаю на тебе свои новые игрушки, а то я за эти два года чуть со скуки не помер.

В глазах мужчины промелькнул страх, но он стиснул зубы и продолжил хранить молчание. Фэн Чжияо это ничуть не расстроило. Он взмахом руки велел палачу продолжать работу, а сам вразвалочку направился в ту сторону, куда уехал Мо Сюяо.

Вторая камера была заметно уютнее предыдущей. По крайней мере, здесь было чисто, не пахло сыростью и кровью. Единственным отличием была массивная решётка из кованого железа, разделявшая комнату надвое. Принц Северного Жуна, который ещё вчера изрыгал проклятия, сейчас находился по ту сторону решётки. Он вцепился в прутья и яростно смотрел на Мо Сюяо:— Мо Сюяо, ты, жалкий калека! Как ты посмел приказать схватить меня, принца?!

— О? А мне казалось, что принца Северного Жуна схватили мои люди за то, что он без спроса сунулся туда, куда не следовало? — Мо Сюяо смотрел на него с вежливой, но ледяной улыбкой. — Но вы не волнуйтесь, принц. Учитывая дипломатические отношения между нашими странами, я гарантирую, что с вашей головы не упадёт ни волоска.

Встретив его холодный взгляд, Елюй Пин невольно поёжился. Разозлившись ещё больше, он принялся яростно трясти решётку и орать:— Не упадёт ни волоска?! Тогда какого чёрта ты запер меня здесь?! Я всё расскажу вашему императору! Он прикажет отрубить тебе голову!

Уголки губ Мо Сюяо слегка приподнялись:— В Северном Жуне возникли срочные дела. На самом деле, сегодня рано утром послы Северного Жуна уже подали прошение об отъезде Его Величеству и покинули столицу.

Елюй Пин опешил:— Как такое возможно? Я же здесь! Кто бы посмел уехать без меня?!

— Не беспокойтесь, принц, вы тоже вернётесь на родину. Чуть позже я лично пошлю людей, чтобы они доставили вас в Северный Жун. Прямиком к... наследному принцу.

Услышав это, Елюй Пин побледнел. Он, конечно, был не самым умным, но и не полным идиотом. Наследный принц и его родной брат Елюй Е терпеть друг друга не могли и открыто враждовали уже много лет. Если он попадёт в руки к наследному принцу, то... Седьмой брат точно сдерёт с него шкуру!

— Мо Сюяо, ты гнусный подлец! Мой седьмой брат тебе этого не спустит!

Мо Сюяо холодно рассмеялся. Он поднял взгляд на принца и спокойно произнёс:— Раз уж Елюй Е осмелился подослать вас провоцировать меня, он должен был быть готов к тому, что вы можете не вернуться. Или, быть может, вчерашняя выходка была приказом самого правителя Северного Жуна? Похоже, ему не так уж и нужен такой сын.

Елюй Пин словно вспомнил что-то, и его лицо побелело как мел. Он свирепо уставился на Мо Сюяо:— Ты несёшь чушь! Седьмой брат никогда бы так не поступил...

Однако в его голосе уже не было прежней уверенности. Он был глуп, но не до такой степени, чтобы не замечать очевидного. С самого детства над ним все насмехались, даже седьмой брат часто называл его идиотом, да и отец его не любил. Неужели это правда...

Глядя на то, как лицо принца покрывается то красными, то белыми пятнами, а от вчерашней самоуверенности не осталось и следа, Мо Сюяо скрыл в глубине глаз тёмный блеск. Если бы он мог, он бы разорвал этого принца Северного Жуна на куски и развеял его прах по ветру — только так он смог бы хоть немного утолить свою ненависть. К сожалению, этот идиот был принцем, и пока что ему нельзя было умирать. Как и тем, кто был снаружи. Как бы он их ни презирал, как бы ни ненавидел, ему приходилось мириться с тем, что они пока живы.

Потеряв всякий интерес к пленнику, Мо Сюяо повернулся и направился к выходу. Фэн Чжияо привалился к стене и с усмешкой посмотрел на него:— Ты и правда собираешься отдать этого дурака наследному принцу Северного Жуна?

Мо Сюяо вскинул бровь:— Одного этого дурака, конечно, мало. Даю тебе десять дней. Мне плевать, какими методами ты будешь действовать, но вытряси из него всё, что он знает. Если найдётся что-то стоящее, отдадим это Елюй Хуну вместе с ним.

— Совсем любыми методами?

— Совершенно любыми. Мне нужны ответы. Каким бы тупым он ни был, он всё же родной брат Елюй Е. Я не верю, что он вообще ничего не знает, — сурово произнёс Мо Сюяо. — Когда закончишь, знаешь, что делать.

Фэн Чжияо кивнул, его улыбка стала ещё шире:— Понял. Он и так умом не блистал, если станет ещё глупее — никто и не удивится, верно? Стравить Елюй Пина и Елюй Е, как двух бешеных псов? Мне нравится эта идея.

Мо Сюяо удовлетворённо кивнул:— Оставляю это на тебя.

— Счастливого пути, Ваше Высочество. Наслаждайся медовым месяцем.

Проводив взглядом Мо Сюяо и А-Цзиня, исчезнувших в дверях тюрьмы, Фэн Чжияо прищурил свои раскосые глаза и с удовольствием окинул взором мрачное и зловещее подземелье. Вперемешку с доносившимися криками о пощаде его улыбка стала ещё более сияющей. Что за кучка идиотов! Нашли с кем связываться — с Мо Сюяо! Этот парень никогда не отличался добротой, лет с трёх уж точно. А после той трагедии его сердце и вовсе стало чернее ночи.

От автора:Не смотрите на то, что у Сюяо вроде как хороший характер. Когда А-Ли похитили, вы уже должны были кое-что понять. На самом деле у этого персонажа весьма мрачный внутренний мир~ И о доброте там речи точно не идёт~ До главной героини ему в этом плане далековато. Хоть А-Ли в прошлой жизни и убивала людей, она всё-таки девочка с правильными принципами и моральными устоями. Хотя, конечно, и не святая...

— Докладываю княгине: прибыла младшая вдовствующая супруга, — в кабинет, где Е Ли приводила в порядок счётные книги из поместья Е, вошла служанка.

Е Ли подняла голову. Увидев стоящую в дверях девушку, она на мгновение опешила. Циншуан уже успела спросить:— Цзинвэнь, как ты здесь оказалась?

Эта служанка была той самой девушкой по имени Ханьцин, которую Е Ли ещё в поместье Е отправила работать в швейную мастерскую. Теперь её звали Цзинвэнь. Все служанки в поместье князя Дин носили одинаковые платья лунно-белого цвета с простыми поясами. Но даже такой скромный и строгий наряд смотрелся на ней весьма соблазнительно.

Цзинвэнь со страхом посмотрела на Е Ли и тихо ответила:— Управляющая матушка сказала, что княгиня не станет носить одежду с моей вышивкой. В швейной мастерской уже есть четыре первоклассные мастерицы. Поэтому меня отправили прислуживать во внешних покоях.

Она радовалась возможности покинуть швейную мастерскую. Однако её навыки вышивания раскритиковали в пух и прах. Из-за этого на лице Цзинвэнь мелькнула тень унижения. Е Ли мысленно вздохнула. Эта девчонка пробыла в швейной мастерской пару месяцев, но так и не поумнела. Неужели она думает, что красивое личико решит все её проблемы?

— Ладно, ступай. Пригласи младшую вдовствующую супругу войти, — махнула рукой Е Ли.

— Слушаюсь, княгиня, — Цзинвэнь присела в реверансе и почтительно удалилась.

Циншуан недовольно проворчала:— И как только матушка Линь и матушка Вэй прислали её к госпоже? Сразу видно, что она та ещё пройдоха.

Цинлуань и Цинъюй прибыли позже. Они не знали Цзинвэнь, которая всё время сидела в швейной мастерской. Им лишь показалось, что она выглядит слишком уж призывно. Услышав слова Циншуан, они тут же обернулись к ней. Циншуан в сердцах топнула ногой:— Это всё моя вина! Я совсем забыла предупредить матушку Линь!

Цинся слегка улыбнулась:— Хватит, Циншуан. Матушка Линь — опытная служанка, которая ещё мать-госпожу сопровождала. Думаешь, она не видит, что за человек эта Цзинвэнь? К тому же сейчас она всего лишь служанка второго ранга во внешних покоях. Она даже Юнь-эр и Цуй-эр не ровня. В поместье князя Дин для неё всё чужое, она здесь воду не замутит.

Е Ли отложила книгу и рассмеялась:— Циншуан, тебе стоит поучиться у Цинся. Хватит суетиться по каждому пустяку.

Циншуан высунула язык:— Слушаюсь и повинуюсь приказу княгини.

Едва переступив порог зала для приёма гостий, Е Ли замерла. На главном месте сидела женщина лет пятидесяти. Она была одета в роскошное платье из облачной парчи. На её голове красовался драгоценный убор с золотом, зимородочьими перьями и самоцветами. Выглядела она невероятно властно и богато. Если бы Е Ли не знала её статуса заранее, она бы решила, что перед ней главная жена покойного князя Дин, а не младшая.

Сейчас младшая вдовствующая супруга откинулась на спинку стула и сидела с закрытыми глазами. Позади неё стояли две служанки: одна разминала ей плечи, а другая легонько обмахивала её дворцовым веером. Е Ли едва сдержала улыбку. Ещё даже не наступил июнь. Погода в столице Чу была совсем не жаркой. Неужели она не боится простудиться от этого веера?

— Княгиня, — все присутствующие поспешно встали и поклонились, увидев вошедшую Е Ли.

— Можете идти. Прошу прощения, что заставила вас ждать, — Е Ли махнула рукой, отсылая слуг. Нахмурившись, она прошла к другому креслу и села.

Только тогда младшая вдовствующая супруга Ян медленно открыла глаза. Она окинула Е Ли придирчивым взглядом. Е Ли с улыбкой на губах позволила ей рассматривать себя. Затем она перевела взгляд на девушку в белом, сидевшую чуть поодаль. Девушка казалась очень робкой. Встретившись взглядом с Е Ли, она тут же сжалась и в панике отвела глаза.

— Вы пришли по какому-то делу? — Е Ли отвела взгляд от девушки и посмотрела на супругу Ян.

Та недовольно прищурилась. Её лицо, уже утратившее былую молодость, помрачнело ещё сильнее. Она тихо фыркнула:— Княгиня слишком уж важничает. Вышли замуж, а старших поприветствовать не соизволили. Пришлось мне самой идти к вам на поклон.

Е Ли всё поняла. Значит, она пришла придраться. Е Ли в замешательстве нахмурилась и с лёгкой улыбкой ответила:— В таком случае это моё упущение. Однако вчера я спрашивала Его Высочество. Он сказал, что после возвращения в отчий дом мне нужно будет поприветствовать старшую невестку. Князь не упоминал, что в поместье есть кто-то ещё, кому я должна наносить визиты лично.

Лицо супруги Ян вытянулось. Лишь спустя мгновение она пришла в себя и посмотрела на Е Ли:— У князя все эти годы плохое настроение. Немудрено, что он что-то упустил. Вы — княгиня. Мало того, что не догадались напомнить ему, так ещё и смеете дерзить!

«Напомнить? Мо Сюяо даже словом о тебе не обмолвился. Ясно же, что он тебя терпеть не может. Делать мне больше нечего, кроме как напоминать ему о тебе», — подумала Е Ли.

Ещё до свадьбы Е Ли выучила наизусть всех членов семьи князя Дин. Взять, к примеру, эту самую младшую супругу Ян. Её положение было весьма необычным. Она была не только единственной младшей женой покойного князя Дин, Мо Люфана. Она также приходилась родной тёткой Мо Сюяо и Мо Сювэню — родной сестрой их матери, прежней княгини Дин.

Однако этот статус не прибавил ей уважения в поместье. На самом деле, и при жизни Мо Люфана, и позже при Мо Сювэне, и сейчас при Мо Сюяо её попросту игнорировали, словно пустое место. Супруге Ян не было и пятидесяти. Она была примерно одного возраста со старшей принцессой Чжаоян. Обе женщины овдовели, но внешне казалось, что между ними разница лет в десять.

Но Е Ли не собиралась её жалеть. Можно сказать, она сама навлекла на себя все беды. Супруга Ян вошла в поместье князя Дин, когда прежняя княгиня была беременна Мо Сювэнем. После его рождения здоровье княгини сильно пошатнулось. Её пылкая любовь к мужу сменилась холодностью. Спустя семь лет, вскоре после рождения Мо Сюяо, она скончалась. И если Мо Сюяо просто игнорировал супругу Ян, то славившийся своей мягкостью и благородством Мо Сювэнь питал к ней откровенное отвращение.

Поэтому у Е Ли были все основания полагать, что супруга Ян попала в поместье не самым честным путём. И именно это привело к разрыву между Мо Люфаном и его женой. Даже если отбросить всё это… Допустим, в будущем Мо Сюяо захочет взять наложницу. Но Е Ли ни за что не потерпит в этой роли Е Шань или Е Лин. Делить мужа с другой женщиной для неё было неприемлемо. А делить его с родной сестрой — это уже за гранью её терпения.

— Я… право, не знала, что обязана лично наносить визит младшей жене, — спокойно произнесла Е Ли, полуопустив ясные глаза.

— Да как ты смеешь! — лицо супруги Ян покраснело от гнева. Она указала пальцем на Е Ли, не в силах вымолвить ни слова.

Статус младшей жены был болью всей её жизни. Она вошла в поместье в этой роли и не была разочарована — всё-таки она родилась от наложницы. После смерти сестры она надеялась стать главной женой. Ведь у князя больше не было других женщин. Но князь до самой смерти даже не взглянул на неё. После кончины Мо Люфана она поняла, что у неё больше нет шансов. До конца своих дней она останется лишь младшей женой. И даже после смерти её не похоронят рядом с Мо Люфаном.

— Вы прекрасно знаете правила поместья. Так кто же здесь дерзит? — Е Ли подняла голову и холодно посмотрела на неё.

За пределами поместья главным был князь, а внутри — княгиня. Не то что какая-то младшая жена, даже настоящая вдовствующая княгиня не имела права унижать её. Именно поэтому после смерти Мо Сювэня слуги перестали называть его жену Вэнь княгиней. Её стали называть первой госпожой. Это подчёркивало, что она — старшая невестка князя и княгини, а не хозяйка поместья Дин.

Сбив спесь с супруги Ян, Е Ли смягчилась и с лёгкой улыбкой спросила:— Вы пришли в такую рань. Хотели о чём-то поговорить?

Вдовствующая супруга опешила от такой резкой перемены тона. Она пришла в себя и уже собиралась вспылить, когда сидевшая рядом девушка в белом тревожно прошептала:— Тётушка…

Супруга Ян посмотрела на девушку и, на удивление, действительно подавила гнев. Она повернулась к Е Ли:— Это Цяньжу, племянница со стороны моей семьи.

Девушка в белом поднялась, изящно поклонилась Е Ли и нежным голосом произнесла:— Цяньжу приветствует невестку. Рада встрече.

Е Ли нахмурилась. Дочь семьи Ян, племянница супруги Ян — значит, она двоюродная сестра Мо Сюяо. Е Ли совершенно ничего не знала об этой кузине. Семья Ян никогда не была знатной и влиятельной. По правде говоря, кроме первого князя Дин, Мо Ланьюня, женившегося на принцессе предыдущей династии, ни одна из жён рода Мо не происходила из выдающейся семьи. С одной стороны, мужчины рода Мо не нуждались в связях по женской линии. С другой стороны, они, вероятно, избегали могущественных союзников, чтобы не вызывать подозрений у императора.

Насколько Е Ли знала, в семье Ян не было сыновей от главной жены. Единственный сын наложницы умер несколько лет назад. Выходит, эта Ян Цяньжу — сирота, оставшаяся от того самого брата.

— Не стоит церемоний, присаживайся. Видимо, Его Высочество забыл упомянуть о тебе. Я не успела подготовить подарок к нашей встрече. Прошу, не обессудь.С этими словами Е Ли сняла с запястья браслет из ледяного нефрита и вложила его в руку Ян Цяньжу. Затем она с улыбкой повернулась к супруге Ян:— Сестра живёт вместе с вами?

Супруга Ян взглянула на Е Ли и кивнула:— Цяньжу ещё юна, и у неё никого нет. Вот я и забрала её к себе, чтобы присматривать. Она ведь не из рода князя Дин, так что ничего страшного, если мы живём в одном дворе.

Е Ли не собиралась усложнять себе жизнь и выделять девушке отдельный двор. Она с улыбкой кивнула:— Главное, чтобы вам обеим было удобно. Если чего-то не хватает, присылайте людей ко мне. Не стесняйтесь.

В глазах супруги Ян блеснул огонёк:— Я как раз поэтому и привела её к тебе. Цяньжу скоро семнадцать. Пора подумать о замужестве. А князя вечно не найти. Я же старуха, связей у меня нет. Раз уж ты теперь её невестка, подыщи ей хорошую партию. Да и негоже молодой девушке ходить в таком простом наряде. Нужно обновить ей гардероб и украшения.

Супруга Ян продолжала тараторить. Сидевшая рядом Ян Цяньжу густо покраснела и опустила голову, не смея ни на кого взглянуть. Е Ли удобно откинулась в кресле, слушая её требования. Если поначалу её слова ещё звучали как просьба, то под конец превратились в откровенный приказ.

Е Ли посмотрела на белоснежный наряд Ян Цяньжу и нахмурилась:— Разве поместье урезает её содержание?

Пусть Мо Сюяо недолюбливает супругу Ян, но не станет же он обделять молодую девушку? Ян Цяньжу была с ног до головы в белом. Даже её волосы перевязывала простая белая лента. Незнающий человек мог бы подумать, что она в трауре. Любая служанка с мало-мальским статусом в поместье одевалась приличнее.

Ян Цяньжу резко подняла голову. В её глазах блестели слёзы и читалась паника. Она поспешно залепетала:— Нет... Поместье никогда не обижало меня. Прошу, не поймите брата превратно... Это я, это я сама во всём виновата...

Е Ли приложила руку ко лбу. Что за цирк она тут устроила? Потерев переносицу, Е Ли обратилась к стоявшей рядом Цинлуань:— Проверь, свободна ли матушка Сунь. Попроси её подойти.

Матушка Сунь пришла очень быстро. Цинлуань, очевидно, вкратце обрисовала ей ситуацию. Поэтому матушка привела с собой управляющего счетами и матушку, отвечающую за выдачу содержания.

— Приветствуем княгиню. Приветствуем младшую вдовствующую супругу, — в один голос поклонились они.

Е Ли кивнула:— Не стоит формальностей.

Матушка Сунь выпрямилась:— Благодарю вас, княгиня. Я слышала, вы вызывали меня из-за расходов во дворе супруги Ян. Я взяла на себя смелость привести господина Вана из счётной палаты и матушку Чжан, отвечающую за выдачу средств. Прошу простить мне эту вольность.

Е Ли улыбнулась:— Всё в порядке. Я только прибыла в поместье и ещё не успела во всём разобраться. Супруга Ян упомянула о содержании барышни, поэтому я и пригласила вас. Итак, матушка Чжан, что с содержанием барышни? Если её в чём-то ущемляют, и об этом узнают посторонние, это бросит тень на наше поместье.

Матушка Чжан поспешно шагнула вперёд. С потемневшим лицом она ответила:— Докладываю княгине: содержание барышни всегда выдавалось по правилам для дочерей наложниц. В нашем поместье уже несколько поколений не рождались девочки, но старые правила остались. Мы бы ни за что не посмели урезать ей содержание.

— И каково её ежемесячное содержание? Если старой нормы действительно не хватает, мы можем немного её увеличить. Или же я могу выделять ей часть из моей и княжеской доли, — сказала Е Ли.

Матушка Чжан покосилась на Ян Цяньжу:— Барышня получает тридцать таэлей серебра в месяц. Румяна, пудра и прочие мелочи закупаются поместьем отдельно. На каждый сезон ей шьют по четыре комплекта одежды. В начале зимы и лета выдаются два комплекта украшений. По праздникам она также получает положенные деньги до последней монеты. Наши семьи поколениями служат в поместье, мы не посмели бы обделить барышню.

Управляющий счетами тоже взял слово:— Княгиня может быть уверена. В честь свадьбы Его Высочества и вашей милости всё поместье получило щедрые подарки. Первой госпоже выдали пятьсот таэлей, супруге Ян — двести, а барышне — сто. Слуги также получили награду. Я готов немедленно принести счётные книги в качестве доказательства.

При этих словах все взгляды устремились на Ян Цяньжу. Глядя на её белый наряд и хрупкую фигуру, казалось, будто её вот-вот сдует ветром. Совсем не похоже, что она ни в чём не нуждается. На строгом лице матушки Сунь мелькнуло недовольство. Да даже если бы её и обделяли! Разве не поместье кормило её все эти годы? Князь и княгиня только-только поженились, а она вырядилась во всё белое! Что за неуважение?

Служанки, приехавшие с Е Ли, тоже невзлюбили эту изнеженную барышню. Четвёртая сестра была достаточно жалкой, но эта девушка казалась ещё слабее. А ведь поместье содержало её почти так же, как дочерей главной жены в семье Е. Их собственная госпожа в семье Е получала всего тридцать таэлей в месяц. К тому же об этой барышне Ян в столице никто и не слышал. Значит, она никуда не выходила и ни с кем не общалась. Куда ей тратить деньги? Госпожа только вышла замуж, а они уже прибежали жаловаться на бедность. Это просто возмутительно.

Е Ли нахмурилась и посмотрела на супругу Ян. Дело было не в скупости. Она только прибыла в поместье и не могла сходу нарушать устоявшиеся правила ради Ян Цяньжу. Каким бы богатым ни было поместье князя Дин, деньги нельзя разбрасывать направо и налево. Без правил нет порядка. Тем более что к Ян Цяньжу здесь и так относились очень хорошо.

К сожалению, супруга Ян явно считала иначе. Увидев нерешительность Е Ли, она вспылила:— И что это значит, княгиня? Цяньжу — родная кузина князя. Неужели ей жалеют пару жалких таэлей? Если люди узнают, что поместье Дин притесняет круглую сироту, князю будет очень стыдно.

В общем, супруга Ян во что бы то ни стало хотела повесить на Мо Сюяо клеймо бессердечного скряги.

— И сколько же, по-вашему, будет справедливо? — спросила Е Ли.

Супруга Ян нахмурилась и с неохотой ответила:— Как минимум восемьдесят таэлей в месяц. А украшения? Двух комплектов недостаточно! Цяньжу все эти годы никуда не выходила. Теперь даже её замужество откладывается. В будущем она часто будет сопровождать вас. Закажите в башне Фэнхуа ещё четыре набора украшений.

Глядя на её невозмутимое лицо, Е Ли едва не закатила глаза. Когда это она согласилась везде брать Ян Цяньжу с собой? И как то, что она никуда не выходила, связано с поместьем? Да если бы не поместье князя Дин, с её происхождением она бы даже на роль дочери наложницы не сгодилась.

— Выбирайте выражения! — строго одёрнула её матушка Сунь. — Княгиня — главная хозяйка поместья князя Дин. Ей не к лицу появляться на людях в компании незамужней девушки. А если и брать кого-то с собой, то лишь барышню из рода князя или младшую сестру из своей семьи.

Е Ли мысленно поаплодировала матушке Сунь. Ей совершенно не хотелось таскать за собой на смотрины эту плаксивую девицу. Услышав слова матушки Сунь, Ян Цяньжу густо покраснела. Она тихо вскрикнула, схватилась за сердце, а на глазах у неё навернулись слёзы. Казалось, она вот-вот расплачется.

Не дав супруге Ян вспылить, Е Ли нахмурилась и сказала троим слугам:— Раз всё прояснилось, управляющий Ван и матушка Чжан могут идти. И ещё. Каждый месяц выделяйте барышне по десять таэлей из моего содержания. Она наша гостья, мы не должны её обижать.

— Слушаемся, княгиня, — управляющий Ван и матушка Чжан поклонились и вышли.

Е Ли продолжила:— Вы тоже можете идти. Что касается замужества сестры, я обсужу это с Его Высочеством, а затем дам вам ответ.

Супруга Ян была недовольна, но, увидев, что Е Ли явно указывает ей на дверь, не посмела спорить. Ей оставалось лишь в гневе увести с собой обиженную Ян Цяньжу.

Выпроводив их, Е Ли обратилась к матушке Сунь:— Матушка Сунь, в этом месяце выдай управляющему Вану и матушке Чжан премию в десять таэлей. Возьми из моих личных средств.

Матушка Сунь согласилась и посмотрела на Е Ли:— На самом деле княгине не стоило потакать супруге Ян и барышне. Поместье никогда её не обделяло. А наследство, оставшееся ей от семьи Ян, мы и пальцем не тронули.

Е Ли беспомощно вздохнула:— Ты же видела, в чём она сегодня пришла. Что подумают люди, если увидят её в таком виде?

Матушка Сунь криво усмехнулась:— Княгиня многого не знает. Эта барышня со своими причудами. Говорят, она обожает белый цвет. Сначала мы шили ей наряды ярких, девичьих цветов, но она называла их безвкусицей. Требовала только белое. Если белой одежды не было, она носила старьё. Столько хороших платьев испортила! Управляющим ничего не оставалось, кроме как шить ей наряды из белой ткани. В честь вашей свадьбы матушка Чжан специально заказала для неё одно розовое и одно светло-лиловое платье. Но кто же знал...

Безвкусица? Вряд ли. Е Ли тут же вспомнила одного человека, который тоже любил светлые одежды.

— В будущем у нас будет много гостей. Нельзя позволять ей показываться в таком виде, — раньше поместье князя Дин жило затворнической жизнью. Но теперь Мо Сюяо женился, начал выходить в свет. Закрывать двери перед гостями больше нельзя. Е Ли немного подумала и с улыбкой добавила: — Позже я спрошу у Его Высочества. Может, он захочет поменять всю свою светлую одежду.

Матушка Сунь замерла, но тут же всё поняла:— Княгиня хочет сказать, что...

— Я ничего не говорила. Просто мне не слишком нравится белый цвет, — рассмеялась Е Ли.

— Княгиня, Его Высочество просит вас к себе.

У Мо Сюяо не было служанок, поэтому послание передал один из его стражников. Е Ли кивнула, встала и спросила:— Где сейчас князь?

— Его Высочество ожидает вас в водном павильоне, — ответил стражник.

— Я поняла. Можешь идти.

Поместье князя Дин можно было назвать самым большим во всей столице. Это, конечно, отражало его высокий статус в Великой Чу. За сто с лишним лет каждый князь вносил свои изменения. Площадь поместья не увеличилась, но его пейзажи стали поистине лучшими в городе.

В юго-западной части располагалось естественное озеро, занимавшее шестую часть всей территории. Над водой тянулись деревянные мостки. Они змеились до самой середины озера, где стоял просторный водный павильон из трёх комнат. Озеро покрывали изумрудные листья лотоса, отражавшиеся в прозрачной воде. Едва ступив на мостки, Е Ли ощутила приятную прохладу. Должно быть, это отличное место, чтобы спасаться от летнего зноя.

Е Ли знаком велела служанкам остановиться и в одиночестве зашагала по мосткам к павильону. Как она и ожидала, Мо Сюяо сидел у распахнутого окна, погружённый в свои мысли. Услышав её шаги, он пришёл в себя и улыбнулся:— А Ли.

Е Ли вошла внутрь.— О чём задумался?

Мо Сюяо покачал головой и рассмеялся:— Последние пару дней я был занят делами. Даже не успел спросить, как ты устроилась.

Е Ли пожала плечами, села напротив него и ответила с улыбкой:— Я умею приспосабливаться. Люди здесь хорошие, мне всё нравится.

Заметив его странный взгляд, она моргнула и добавила:— Только не говори, что это ты никак не привыкнешь.

К её удивлению, Мо Сюяо действительно кивнул. Он тихо рассмеялся:— Я и вправду не привык. Кажется... уже много лет я жил в этом поместье так, словно был здесь совершенно один.

— Мм... Мне уйти? — виновато спросила Е Ли. Она не ожидала, что её присутствие будет его смущать.

Мо Сюяо невольно рассмеялся и покачал головой:— С чего бы? А Ли, я думал, мы муж и жена.

— И?

— Я думаю, нам нужно проводить больше времени вместе, — сказал Мо Сюяо.

Е Ли всё поняла. Сталкиваясь с чем-то непривычным, одни люди стараются этого избежать, а другие идут трудностям навстречу. Мо Сюяо явно относился ко вторым. Раз уж они поженились без любви, им действительно стоило поработать над своими отношениями.— У тебя есть предложения? — спросила она.

Мо Сюяо ответил:— Если у тебя есть время, мы можем разговаривать или вместе читать. Или, если ты не боишься потерять лицо, я мог бы сопровождать тебя на прогулках.

На прогулках? Е Ли заинтересовалась. Кажется, она совсем забыла об одном преимуществе замужества: теперь выходить из дома стало гораздо проще.

— Без проблем, — кивнула Е Ли, соглашаясь на его предложение.

Мо Сюяо на мгновение замер, увидев её решительность. На его губах заиграла лёгкая улыбка.— Вчера я обещал нарисовать твой портрет. Подойди, посмотри. Как тебе?

Е Ли удивлённо подошла к нему:— Уже готово?

На столе перед Мо Сюяо лежал развёрнутый свиток. На нём была изображена девушка в красном с мечом в руке. Е Ли с первого взгляда узнала свой свадебный наряд и украшения. Вот только вместо тяжёлого подвенечного платья с вышитыми фениксами и пионами на ней было лёгкое, простое красное платье с золотым облачным узором по краям и золотым поясом. Пион на лбу превратился в ярко-красное пламя. Девушка сжимала клинок, словно готовясь к танцу. Её лицо излучало свет и достоинство, но в нём также читалась гордость и пронзительная резкость.

— Это я? — тихо прошептала Е Ли, не отрывая взгляда от картины. Лицо девушки было ей знакомо, но в то же время казалось чужим. Но именно эта отчуждённость пробуждала в ней истинно знакомые чувства. Почему-то Е Ли считала девушку на картине невероятно красивой. В сто раз красивее, чем она привыкла видеть себя в зеркале.

Мо Сюяо рассмеялся:— Как гласит предание: «Красавица в танце с мечом способна потрясти весь мир». А Ли, в тебе есть стать княжны Цинъюнь из былых времён.

— Я не... — покачала головой Е Ли. Она никогда не танцевала с мечом на публике. Если честно, она вообще не умела исполнять танец с мечом. Е Ли заворожённо смотрела на сверкающий меч Ланьюнь в руке нарисованной девушки.

— Мне кажется, это и есть настоящая А Ли, — с лёгкой улыбкой сказал Мо Сюяо.

Е Ли промолчала. Она просто не могла оторвать взгляд от лица девушки.

Да, когда-то она уже видела это выражение на другом знакомом лице. Свободная и дерзкая улыбка под градом пуль. Свирепая гордость во время рукопашной схватки под дождём из крови. Это была совершенно иная жизнь. Приняв новую реальность, она старалась соответствовать стандартам женщин этой эпохи. Ей казалось, она уже забыла ту девушку, что безудержно смеялась, будучи измазанной в грязи и поту. Но... если она и правда забыла ту жизнь, если действительно смирилась, то откуда у неё сейчас эти скрытые навыки?

— В тот день, когда ты сжимала меч Ланьюнь... ты показалась мне прекраснее, чем когда-либо, — со вздохом произнёс Мо Сюяо. Перед его глазами возник момент, когда Е Ли выхватила клинок. Это длилось лишь мгновение, но её леденящая аура, совершенно не свойственная обычным девушкам, и та свобода, с которой она взмахнула мечом, потрясли его. В тот миг Мо Сюяо показалось, что он видит перед собой прославленного полководца, покорившего поля сражений.

— Ты... не мог бы ты подарить мне эту картину? — нерешительно спросила Е Ли.

Мо Сюяо рассмеялся:— Я и так рисовал её для тебя.

Вчера, когда они случайно заговорили о живописи, Мо Сюяо знал, что А Ли просто шутит. Но перед его глазами то и дело всплывал её ослепительный образ в брачную ночь и тот миг, когда она выхватила меч в зале поместья Е. Поэтому, несмотря на кучу дел, вчера вечером он работал всю ночь напролёт, чтобы закончить портрет.— Только на ней ещё нет надписи. Как думаешь, что лучше написать?

Е Ли покачала головой и с сомнением ответила:— Может, не нужно? Мне не обязательно кому-то её показывать.

Ей очень нравилась эта картина. Что, если надпись всё испортит?

Мо Сюяо вскинул бровь и кивнул:— Хорошо. Раз без надписи, то хотя бы подпись нужна.

Он взял кисть с подставки и попросил:— Разотри для меня тушь.

Е Ли тоже было любопытно взглянуть на почерк Мо Сюяо. Судя по этой картине, он не хвастался, когда говорил, что рисует не хуже Хань Минъюэ. Но как насчёт каллиграфии?

Мо Сюяо посмотрел на неё с улыбкой:— Твоя каллиграфия поистине уникальна. Боюсь, я могу тебя разочаровать.

Е Ли с улыбкой наблюдала, как он обмакнул кисть в тушь и оставил сбоку на портрете строчку: «Князь Дин, Сюяо, дарит своей жене А Ли». Иероглифы Мо Сюяо были прямыми и изящными. В них чувствовалась сила, но при этом не было чрезмерной резкости.

Е Ли осталась очень довольна. Она осторожно отложила картину в сторону, чтобы тушь высохла. Взглянув на слова «дарит своей жене А Ли», она вдруг ощутила какую-то неловкость. Е Ли подняла голову и увидела, что Мо Сюяо смотрит на неё. Если она сейчас отведёт взгляд, это будет выглядеть так, будто она смутилась. Е Ли оставалось лишь широко раскрыть глаза и посмотреть в ответ. Мо Сюяо слабо улыбнулся и первым отвёл взгляд.

Атмосфера стала настолько странной, что Е Ли захотелось уйти. Но ей было жаль оставлять картину на столе. Да и уйти сейчас — значит признать поражение. А ведь она только что обещала проводить с ним больше времени. Её мысли лихорадочно завертелись, и она быстро сменила тему:— Кстати, я хотела обсудить с тобой кое-что. Не мог бы ты сменить всю свою белую одежду?

Увидев, как Мо Сюяо непонимающе изогнул бровь, Е Ли спросила:— Или тебе просто очень нравится белый цвет?

Мо Сюяо покачал головой:— У меня нет предпочтений. Я просто привык. Но с чего ты вдруг спросила?

Насколько он знал Е Ли, ей было совершенно плевать, какого цвета одежду он носит.

Е Ли улыбнулась и пересказала ему то, что случилось во дворе. Мо Сюяо потерял дар речи:— И ты думаешь, что она носит только белое, потому что я хожу в белом?

Е Ли кивнула:— Я в этом уверена.

— Но я далеко не каждый день надеваю белое.

Хотя у него было много светлой одежды, он носил и другие цвета.

— Зато совершенно очевидно, что каждый раз, когда ты появлялся перед ней, на тебе случайно оказывалось именно белое, — Е Ли лениво пожала плечами.

— Хе-хе... А Ли, ты ревнуешь? — Мо Сюяо долго смотрел на неё, а затем тихо рассмеялся.

Ревнует?!

Лицо Е Ли потемнело. Она резко встала и сухо процедила:— Прошу прощения, но в нашем поместье уксус закончился!

С этими словами она развернулась и зашагала прочь, даже забыв про портрет.

— Ваше Высочество? — вскоре в дверях появился А Цзинь и посмотрел на Мо Сюяо.

Матушка Сунь была права. Князь совершенно не умеет общаться с княгиней. Не прошло и получаса, как он довёл её до того, что она сбежала в гневе.

Мо Сюяо слабо улыбнулся:— Позже отнеси эту картину княгине.

От автора:Чувства, общение и всё такое~ Медленное развитие отношений — это действительно сложно. Как насчёт того, чтобы позже устроить что-нибудь шокирующее, чтобы подстегнуть их чувства?

Служанки, следовавшие за Е Ли, растерянно переглядывались, глядя, как их обычно кроткая госпожа с потемневшим лицом быстро шагает прочь. Водный павильон находился слишком далеко от берега, и они не слышали, о чём говорили князь и княгиня.

Цинся с сомнением спросила:— Неужели князь обидел госпожу?

Лицо Циншуан тут же помрачнело:— Что?! Князь посмел обидеть госпожу?!

Цинлуань и Цинъюй поспешно схватили готовую вспылить Циншуан. У Цинлуань даже уголок рта дёрнулся. Она-то своими глазами видела, на что способна княгиня. Та с лёгкостью, даже не запыхавшись, вырубила здоровенного мужика. Как князь, сидя в инвалидном кресле, мог её обидеть?

Цинъюй немного подумала и предложила:— Давайте потом спросим у А Цзиня. Он наверняка знает.

Циншуан презрительно скривила губы:— Он же стоял на берегу вместе с нами. Откуда ему знать?

Цинся согласилась:— Он с детства прислуживает князю, так что точно знает, чем тот мог разозлить госпожу. Идёмте скорее, госпожа уже далеко ушла.

Быстро направляясь к своему двору, Е Ли мысленно осыпала Мо Сюяо всеми известными проклятиями. Да она просто ослепла, раз решила, что у этого парня мягкий характер! И как она вообще могла подумать, что он невинный?! Этот негодяй посмел заигрывать... нет, подшучивать над ней!

Ревнует! Она ревнует... Идиот! С чего бы ей ревновать из-за мужчины, с которым она едва знакома? В худшем случае ей просто не нравится, когда кто-то покушается на её вещи.

— Что стряслось с княгиней? — матушка Вэй вышла навстречу и, увидев мрачное лицо Е Ли, поспешила спросить.

Разлучившись с госпожой на несколько лет, матушка Вэй теперь отдавала ей всю накопившуюся заботу. Она больше всех пеклась о её настроении и здоровье.

От этого вопроса Е Ли стало даже как-то неловко. Она поняла, что слишком бурно отреагировала, но признаться, что ушла в гневе из-за шуток Мо Сюяо, ей было стыдно. Она поспешно взяла матушку Вэй за руку:— Кормилица, разве я не просила тебя побольше отдыхать? Если будешь целыми днями крутиться вокруг меня, твой внук тебя скоро не узнает.

Семьи матушки Линь и матушки Вэй переехали в поместье вместе с Е Ли. Всех толковых мужчин она отправила управляющими в лавки или поместья, а женщин оставила в своём дворе. Она старалась как можно реже привлекать обеих матушек к прислуживанию. Особенно матушку Линь — она была уже в летах, и ей было бы тяжело бегать за такой молодой госпожой.

Матушка Вэй с лёгкой грустью посмотрела на неё:— Госпожа выросла и теперь гнушается своей кормилицы, да?

— Кормилица... — Е Ли схватилась за голову. Опять этот приём!

Но, по крайней мере, это помогло сменить тему. Уведя матушку Вэй в комнату, Е Ли ласковыми словами успокоила её, пока та снова не заулыбалась.

— Княгиня, пришёл А Цзинь, — сообщила вошедшая Циншуан. Её милое личико было надуто от гнева. Очевидно, она успела поругаться с А Цзинем.

— Пусть войдёт, — с улыбкой сказала Е Ли. — И кто же так разозлил нашу Шуан-эр?

Циншуан покраснела и топнула ногой:— Госпожа! Это всё этот несносный А Цзинь! Прикрывается тем, что служит князю, и ходит с таким каменным лицом, будто ему все должны пятьсот таэлей и не отдают.

Е Ли беспомощно вздохнула:— Циншуан, ты придираешься. А Цзинь просто неразговорчив, до каменного лица ему далеко.

Вот у Мо Цзинли — да, лицо каменное. А А Цзиня можно назвать разве что молчаливым. Его слегка детское, но холодное лицо не шло ни в какое сравнение с лицом второго брата.

А Цзинь вошёл, держа в руках шкатулку. Он бросил на Циншуан ничего не выражающий взгляд. Понимая, что её поймали на злословии за спиной, Циншуан виновато отвернулась.

Е Ли мысленно усмехнулась, но на её лице отразилась лишь серьёзность.— А Цзинь, в чём дело? — спросила она.

А Цзинь поставил шкатулку на стол, отступил на два шага и только потом заговорил:— Это велел передать Его Высочество. Князь... князь велел передать, что он не хотел расстраивать княгиню, и просит вашу милость, вашу милость быть великодушной и не сердиться.

Он произнёс это, запинаясь на каждом слове. Е Ли всё поняла. С очаровательной улыбкой она посмотрела на него:— А Цзинь, кто научил тебя последней фразе?

А Цзинь покраснел и растерянно уставился на Е Ли. Княгиня и князь слишком умны. Лгать им бесполезно — всё равно раскусят. А Цзинь мысленно зарубил это себе на носу.

Е Ли с улыбкой добавила:— Твой князь ни за что бы так не сказал. К тому же я не сержусь. Подарок я принимаю, можешь идти.

А Цзинь молча откланялся. В хорошем настроении Е Ли открыла шкатулку. Как она и ожидала, внутри лежал портрет, о котором она не переставала думать. Только что она ломала голову, под каким бы предлогом забрать его, а Мо Сюяо оказался таким догадливым и сразу прислал А Цзиня.

Развернув свиток на столе, Е Ли посмотрела на изображённую девушку и тихо вздохнула. В её голове невольно прозвучал голос Мо Сюяо: «Мне кажется, это и есть настоящая А Ли».

— Какая красота... — восторженно воскликнула стоявшая рядом Циншуан. — Госпожа, это князь нарисовал? Как красиво!

Матушка Вэй тоже довольно кивнула и с улыбкой сказала:— Князь так внимателен к госпоже. Похоже, старший господин и старший молодой господин не ошиблись в выборе. Хо-хо...

Е Ли лишилась дара речи. Стоит ли так радоваться какому-то портрету?

Незаметно подошло время визита в отчий дом. Эти три дня в поместье князя Дин Е Ли провела вполне спокойно. Даже матушка Линь и матушка Вэй, которые поначалу очень переживали, наконец-то расслабились. Единственное, что их омрачало, — князь и княгиня до сих пор не консумировали брак.

Но переживали по этому поводу не только они, но и матушка Сунь из поместья князя Дин. Она тоже воспитывала Мо Сюяо с малых лет, прекрасно знала характер своего господина и не имела никаких претензий к новой княгине. Она даже намекнула матушке Линь и матушке Вэй, что они что-нибудь придумают.

В поместье князя Дин царило согласие, а к их госпоже относились с большим уважением. После возвращения из отчего дома госпожа официально возьмёт на себя управление поместьем. О чём ещё могли мечтать кормилицы? Поэтому в день отъезда их лица так и светились улыбками.

Встреча в семье Е была на удивление торжественной. Присутствовали не только министр Е, госпожа Ван, Е Шань, Е Лин и Е Жун, но даже вышедшие замуж Е Чжэнь и Е Ин вернулись со своими мужьями. Е Ли не удивилась, что Е Ин приехала поглазеть на неё. Но то, что Е Чжэнь, будучи лишь младшей женой наследника Южного хоу, смогла уговорить его сопровождать её, заставляло задуматься.

Едва они вошли и поприветствовали старую госпожу Е, сёстры тут же утащили Е Ли поболтать, а Мо Сюяо остался в главном зале беседовать с министром Е и Мо Цзинли.

Двор Цинъисюань, где раньше жила Е Ли, всё ещё пустовал. Сёстры уселись за каменный стол во дворе. Е Чжэнь посмотрела на служанок, стоящих неподалёку, затем перевела взгляд на Е Ли. На ней было светло-сиреневое платье, в волосах — шпилька с жемчужными подвесками, в ушах — жемчужные серьги, а на запястье — браслет из превосходного тёплого нефрита с узором лотоса. Она держалась невозмутимо, с лёгкой улыбкой на губах, и казалась ещё более величественной, чем раньше.

Е Чжэнь с лёгкой завистью вздохнула:— Похоже, в поместье князя Дин третьей сестре живётся очень неплохо?

Е Ли улыбнулась:— Спасибо за заботу, старшая сестра, всё хорошо.

Е Шань засыпала её вопросами: большое ли поместье князя Дин, красивое ли, кто там живёт, легко ли с ними ужиться. Е Ли не торопилась. Дождавшись, пока та наговорится, она ответила лишь на то, что сочла нужным. Е Шань не получила желаемых ответов и уже открыла рот, чтобы спросить снова, но сидевшая рядом Е Лин дёрнула её за рукав, и ей пришлось разочарованно замолчать.

— Я слышала, в поместье князя Дин есть прежняя княгиня и младшая вдовствующая супруга. Третья сестра уже виделась с ними? — спросила Е Ин.

Пока Е Шань болтала без умолку, Е Ин не могла вставить ни слова и сидела с равнодушным видом. Только теперь она уставилась на Е Ли.

Е Ли с удивлением посмотрела на Е Ин и, нахмурившись, спросила:— Четвёртая сестра, ты в последнее время плохо себя чувствуешь?

Они не виделись совсем недолго, но Е Ин сильно изменилась. Она стала ещё худее и казалась совсем хрупкой. Раньше, живя в семье Е, Е Ин хоть и была нежной, но благодаря заботам госпожи Ван её лицо всегда украшал манящий румянец. Теперь же этот румянец исчез, и она выглядела как-то тускло. Хотя она и нарумянила щеки, в ней не было прежней естественной красоты.

Взгляд Е Ин слегка изменился, она опустила глаза и ответила:— Спасибо за заботу, третья сестра. Я просто немного устала.

Е Ли мысленно вздохнула. Е Ин и правда сильно изменилась. Похоже, в умении воспитывать людей старой госпоже Е было далеко до благородной вдовствующей супруги Сянь.

— Если устала, побольше отдыхай. Здоровье превыше всего. Без него ничего не нужно, — сказала Е Ли пару слов утешения и только потом ответила на вопрос Е Ин: — Старшая невестка круглый год молится Будде, поэтому я поприветствую её, когда вернусь. Что касается младшей вдовствующей супруги...

Вспомнив о её странном характере, Е Ли нахмурилась и сухо добавила:— С младшей женой покойного отца нет нужды видеться часто.

Е Шань воскликнула:— Выходит, в поместье князя Дин только двое хозяев — третья сестра и князь?

При этих словах не только Е Шань, Е Чжэнь и Е Лин, но даже Е Ин не смогли скрыть зависти во взгляде. В поместье не было старших родственников, которые бы давили авторитетом, не было золовок и невесток, с которыми нужно было бы ладить. Это была мечта любой новоиспечённой жены!

Впрочем, вспомнив о состоянии Мо Сюяо, Е Ин почувствовала некоторое удовлетворение. Уж лучше терпеть обиды дома, чем слушать насмешки и сочувствие за его пределами.

— Похоже, третья сестра и князь отлично ладят. Тебе так повезло, — со вздохом сказала Е Чжэнь.

Е Ин не поверила и с подозрением спросила:— У князя Дин и правда такой хороший характер? Говорят, калеки обычно очень странные.

Е Ли нахмурилась и ответила:— С князем совсем не трудно ладить.

Она не знала, хороший ли у Мо Сюяо характер, но пока они прекрасно уживались. Е Ин поняла, что её слова расстроили Е Ли, но она не привыкла ей уступать. Повисло неловкое молчание.

Видя это, Е Чжэнь поспешила сменить тему:— Через несколько дней во дворце состоится банкет в честь отъезда иностранных послов. Третья и четвёртая сёстры уже получили приглашения?

Е Ли покачала головой:— Нет.

Е Лин улыбнулась:— Иностранные послы и приехали-то ради свадьбы третьей сестры и князя. Даже если никого больше не будет, они с князем точно должны присутствовать. Но как старшая сестра узнала об этом раньше третьей и четвёртой сестёр?

Е Чжэнь улыбнулась:— На этот раз Его Величество поручил организацию нашему наследнику. Поэтому я и узнала обо всём первой.

Глаза Е Шань загорелись:— Так старшая сестра тоже пойдёт?

Е Чжэнь с радостью и толикой смущения кивнула:— Наследник сказал, что возьмёт меня с собой во дворец.

Сказав это, она с благодарностью посмотрела на Е Ли. Очевидно, наследник Южного хоу решил взять её с собой во дворец именно потому, что она стала сестрой княгини Дин. Пусть она лишь младшая жена, но теперь Е Чжэнь чувствовала себя в поместье хоу более уверенно. Ведь даже у главной жены наследника не было сестры-чжаои и двух сестёр-княгинь. Если она сможет родить ребёнка, то в будущем вполне сможет потягаться с главной женой.

— Пф, даже если старшая сестра и пойдёт, тебе там точно делать нечего, — холодно бросила Е Ин, покосившись на Е Шань.

Е Шань тут же покраснела и неловко пробормотала:— Четвёртая сестра, я... я ничего такого не думала.

Е Ин даже не взглянула на неё:— Да кому какое дело, что ты там думаешь? Просто некоторые не понимают своего места.

— Ты! — глаза Е Шань покраснели, на них навернулись слёзы. В конце концов, она вскочила и выбежала прочь.

Слова Е Ин были слишком жестокими. Хоть они и предназначались Е Шань, Е Лин тоже стало не по себе. Посмотрев вслед убегающей сестре, она поднялась и поспешила за ней. Даже лицо Е Чжэнь омрачилось.

Е Ли с удивлением посмотрела на Е Ин, затем на Е Чжэнь. Та беспомощно вздохнула и тихо сказала:— Четвёртая сестра, даже если у тебя плохое настроение, не срывай злость на шестой сестре.

Е Ин сжала в руках платок и холодно усмехнулась:— У меня плохое настроение? Старшая сестра, а ты спроси у третьей сестры, хорошее ли у неё настроение!

— Приветствую трёх барышень. Старая госпожа просит княгиню Дин зайти к ней поговорить, — передала служанка из зала Жунлэ.

Е Ин посмотрела на Е Ли и холодно усмехнулась:— Третья сестра не хотела узнать, что со мной? Вот пойдёшь и узнаешь.

Е Ли покачала головой, встала и сказала Е Ин:— Четвёртая сестра, такой характер был бы простителен дома. Но ты уже замужем... Неужели ты думаешь, что госпожа Ван всегда сможет тебя защищать?

Лицо Е Ин потемнело, она упрямо отвернулась и промолчала. Е Ли не стала настаивать. Хоть они и были кровными сёстрами, её чувства к ним были далеки от тех, что она испытывала к своим двоюродным сёстрам из прошлой жизни, и уж тем более к братьям из семьи Сюй. Она могла дать пару советов, но если к ним не прислушиваются — это не её проблема.

В зале Жунлэ старая госпожа Е в нарядных одеждах сидела на своём месте. Увидев вошедшую Е Ли, она расплылась в улыбке:— Ли-эр, подойди, дай бабушке посмотреть на тебя...

Е Ли подошла и села рядом. Старая госпожа Е оглядела её с ног до головы, довольно кивнула и спросила:— Как тебе эти дни в поместье князя Дин? Слуги послушные? Никто тебя не притесняет?

Е Ли улыбнулась:— Спасибо за заботу, бабушка. У меня всё хорошо. Слуги в поместье очень почтительны.

Старая госпожа Е закивала:— Вот и славно, вот и славно. А как вы с князем...

— С князем очень легко поладить, — ответила Е Ли.

Старая госпожа Е замялась. Посмотрев на Е Ли, она спросила:— Бабушка имела в виду... вы с князем... когда вы планируете завести ребёнка? Князь уже не молод.

Е Ли стало неловко. Оказывается, старая госпожа Е так долго ходила вокруг да около, чтобы узнать, консумировали ли они брак.

Старая госпожа Е пристально посмотрела на неё:— Не обманывай бабушку. Если бы бабушка этого не видела, она бы прожила столько лет зря. Вы с князем ведь ещё не консумировали брак?

Очевидно, старая госпожа Е тоже понимала, что эта внучка отличается от остальных. Она быстро оставила попытки ходить вокруг да около и спросила напрямую.

Она и это заметила? Е Ли подумала немного и спокойно ответила:— Бабушка, не волнуйтесь. Мы с князем решили, что пока плохо знаем друг друга. Нужно время, чтобы привыкнуть... Это не к спеху. Мы и так прекрасно ладим, так что не торопимся.

Старая госпожа Е, глядя на её спокойное и невозмутимое лицо, мысленно покачала головой:— Тогда... кто управляет делами в поместье?

— Внешними делами, разумеется, занимается князь. А внутренние дела он передаст мне, как только мы вернёмся, — ответила Е Ли.

Лицо старой госпожи Е немного прояснилось. По крайней мере, эта внучка понимает, как важно держать власть в своих руках. Она совершенно не знала, что делать с этими двумя внучками от главной жены. Е Ин кажется умной, но на деле глупа. Вышла замуж в поместье князя Ли, а вместо того чтобы взять власть в свои руки, целыми днями ревнует к наложницам, превратившись в обиженную жену.

По сравнению с ней Е Ли, которая не выставляет себя напоказ, явно умнее. Судя по поведению слуг из поместья князя Дин, Е Ли живётся там неплохо. Но она слишком уж равнодушна к князю Дин. А ведь даже будучи княгиней, всю жизнь наслаждаться богатством и почестями можно, только полагаясь на князя.

— Ли-эр, скажи бабушке честно. Неужели ты... из-за ног князя... — старая госпожа Е отослала слуг и, схватив Е Ли за руку, спросила тихим голосом.

Е Ли лишилась дара речи, но в глазах старой госпожи Е это лишь подтвердило её догадку.

Она со вздохом сказала:— Бедное дитя... Бабушка знает, что у тебя горькая доля... Но что поделаешь, раз всё так вышло? Ты уже вошла в поместье князя Дин. Пусть ты и княгиня, но тебе всё равно нужно крепко держаться за князя. А самое главное — это дети. Как только у тебя появится ребёнок, никто не посмеет посягнуть на твоё место княгини. Понимаешь? Есть ли у князя наложницы?

Е Ли покачала головой. Старая госпожа Е заулыбалась ещё шире:— Значит, князь тебя ценит. Хорошо, что нет наложниц. Тебе нужно лишь родить ему ребёнка, а потом...

Глядя на смущённое лицо старой госпожи Е, Е Ли наконец поняла её мысль. Старая госпожа пыталась сказать ей, что даже если Мо Сюяо ей противен из-за искалеченных ног, она всё равно должна родить от него ребёнка. А когда родит, то если уж совсем не сможет его терпеть, сможет отдать его другим женщинам. Главное, что у неё будет статус княгини и наследник. На мужскую милость полагаться не стоит.

«И почему ей не пришло в голову, что Мо Сюяо может быть несостоятелен?» — с усмешкой подумала Е Ли.

— Спасибо за наставления, бабушка. Ли-эр всё понимает, — Е Ли поспешила согласиться, чтобы не слушать дальнейшие поучения, основанные на богатом жизненном опыте старой госпожи Е.

Старая госпожа Е осталась довольна её послушанием. Она кивнула:— Умница. Бабушка так и знала, что ты рассудительнее Ин-эр. Конечно, такие разговоры в день возвращения в отчий дом вести не принято. Но теперь, когда ты стала княгиней Дин, у тебя вряд ли будет много времени на визиты домой. Поэтому бабушка решила поговорить с тобой сейчас. Через несколько дней, когда у тебя будет время, пригласи пятую и шестую сестёр погостить у себя в поместье.

Е Ли опешила и слегка нахмурилась. Старая госпожа Е продолжила:— Шань-эр и Лин-эр — хорошие девочки. Вы, сёстры, выросли вместе. Если они смогут... это будет подспорьем и для тебя, и для Ин-эр. Бабушка думает, что Лин-эр, как более рассудительная, могла бы поехать к Ин-эр в поместье князя Ли. А Шань-эр, с её живым характером, ты сможешь держать в узде. Что скажешь?

Что скажет?! Что скажет?! Е Ли еле сдерживалась, чтобы не взорваться. Эта старая леди слишком много на себя берёт! Даже распределила, кто куда пойдёт — одну в поместье Ли, другую в поместье Дин? Неудивительно, что Е Ин была такой злой. Ей и так тошно от борьбы с наложницами Мо Цзинли, а тут ещё родная семья подкидывает сестру в качестве соперницы. Кто угодно впадёт в отчаяние.

Легко кашлянув, Е Ли сделала серьёзное лицо и улыбнулась:— Бабушка, не рано ли об этом говорить? Мы с князем ещё не... А если так спешить отправлять сестёр в поместье, что подумает князь?

Старая госпожа Е рассмеялась:— Бабушка и не говорит, что это нужно делать прямо сейчас. Шань-эр ещё мала, год-другой можно подождать. Главное, чтобы ты имела это в виду.

Е Ли криво усмехнулась:— Пятая и шестая сёстры хоть и рождены от наложниц, но наша семья министра всё-таки не из простых. Быть младшими жёнами в поместье князя для них унизительно.

Старая госпожа Е беспечно отмахнулась:— Решения о браке принимают родители. Какое тут может быть унижение? Разве быть младшей женой в княжеском поместье не почётнее, чем главной женой какого-нибудь мелкого чиновника или сына наложницы? Не беспокойся за них. Шань-эр и Лин-эр всегда были послушными, они не станут возражать.

«Зато я возражаю!» — подумала Е Ли, а вслух произнесла:— Ли-эр понимает замыслы бабушки и отца. Но... если не считать второй сестры во дворце, все остальные дочери нашей семьи вышли замуж в княжеские поместья. Это... не принесёт пользы второй сестре. Бабушка обсуждала это с отцом?

На самом деле Е Ли сразу поняла, ради чего старается старая госпожа Е. Всё ради того ребёнка, мальчика или девочки, который сейчас в утробе императорской наложницы. Даже если бы Е Ли не вышла замуж в поместье князя Дин, а осталась незамужней, она бы всё равно не стала подыгрывать этим безумным планам. Непонятно только, как министр Е, опытный чиновник, мог согласиться на такой план, придуманный старухой, не выходящей из дома.

Старая госпожа Е опешила. Она прищурила старые глаза, смерила Е Ли взглядом и спросила:— Что ты имеешь в виду?

Е Ли с лёгкой улыбкой ответила:— Ли-эр тоже дочь семьи Е. Если второй сестре будет хорошо, то и мне будет хорошо. Но... бабушка не должна думать только о двух княжеских поместьях. Надо понимать... князь Дин никогда не вмешивается в государственные дела, а поддержка чиновников при дворе очень важна.

— Это...

Е Ли спокойно продолжила:— Не знаю, как обстоят дела у четвёртой сестры. Но что касается поместья князя Дин, бабушка может быть спокойна. Мне не нужна никакая помощь.

Старая госпожа Е на мгновение задумалась и признала правоту Е Ли. Если Е Ли уверена, что сможет взять под контроль поместье князя Дин, то семье Е нет смысла отдавать туда ещё одну дочь. Если же они силой навяжут сестру, а Е Ли будет против, то сёстры могут перессориться, и это будет выглядеть некрасиво. А по мнению старой госпожи Е, ни Е Шань, ни Е Лин не смогли бы тягаться с Е Ли.

Поняв это, старая госпожа Е перестала настаивать и улыбнулась:— Ли-эр дело говорит. Это бабушка не всё продумала. Считай, что бабушка ничего не говорила.

Хотя поместье князя Дин славилось своим именем, но князья Дин действительно никогда не вмешивались в дела императорской семьи. С этой точки зрения пользы от них было меньше, чем от поместья князя Ли.

— Слушаюсь. Бабушка ничего не говорила, а Ли-эр ничего не слышала, — тихо ответила Е Ли.

Лучше всего было развеять эти мысли старой госпожи Е. Теперь поместье князя Дин — её дом. И она не собиралась терпеть там кого-то, кто будет действовать ей на нервы.

Они поболтали ещё немного, пока слуги не пригласили их к столу. Поскольку это был семейный обед, посторонних не было. За столом собрались старая госпожа Е, министр Е с госпожой Ван, Мо Цзинли с Е Ин, Мо Сюяо с Е Ли и наследник Южного хоу Фу Чжао.

Во время трапезы Е Ли отчётливо чувствовала, как её то и дело прожигает ледяной взгляд. Ей даже не нужно было поднимать голову, чтобы понять, чьих это глаз дело. Е Ин усердно подкладывала еду Мо Цзинли, а тот сидел с таким видом, будто ему задолжали тысячу таэлей, и то и дело пялился на Е Ли.

Мо Сюяо и Е Ли ели неторопливо, время от времени подкладывая друг другу любимые блюда. Фу Чжао задумчиво переводил взгляд с одних на других, невозмутимо попивая вино и закусывая. Зато лицо министра Е выглядело довольно нелепо в его попытках разрядить обстановку. Было видно, как он старается сделать атмосферу за столом более тёплой и непринуждённой, но ни с одним из трёх зятьёв он не мог совладать.

Наследник Южного хоу ещё хоть как-то проявлял уважение. С Мо Сюяо в принципе было легко общаться. А вот на лице Мо Цзинли было крупными буквами написано: «Я недоволен».

— Кхм, Ваше Высочество, мы ведь тоже не виделись пару лет. Позвольте выпить за вас, — Фу Чжао наконец-то прервал неловкое молчание, поднявшись с бокалом, чтобы выпить с Мо Сюяо. — И за княгиню. Желаю князю и княгине долгих лет счастливой совместной жизни.

Мо Сюяо поднял бокал и тепло улыбнулся:— Спасибо на добром слове. Не обессудь, что не смог присутствовать на твоей свадьбе.Он одним глотком выпил предложенное Фу Чжао вино.

Улыбка на лице Фу Чжао стала более искренней:— Ничего страшного. В конце концов, мы знакомы с детства. А теперь ещё и родственники. Перед моим уходом матушка просила передать княгине приглашение посетить поместье хоу, когда будет свободное время.

Этот наследник Южного хоу явно знал, как себя вести. Всем в столице было известно, что хотя Фу Чжао ещё не унаследовал титул, в поместье хоу всем уже заправляла главная жена наследника. Но сейчас он даже не упомянул о ней, а заговорил от лица госпожи Южной хоу.

Е Ли подняла бокал в ответ и улыбнулась:— Передайте, пожалуйста, мою благодарность госпоже Южной хоу, наследник.

Мо Цзинли посмотрел на весело беседующую компанию, холодно хмыкнул и тоже встал:— Раз уж Фу Чжао предложил тост, то и я, Мо Цзинли, выпью за тебя, Мо Сюяо.

Мо Сюяо вскинул бровь, слегка улыбнулся и ответил:— Мы с тобой, Цзинли, тоже давненько не выпивали. Заодно выпью и за твою супругу.

Мо Цзинли презрительно фыркнул. Отмахнувшись от служанки, подошедшей налить вино, он сам наполнил бокалы себе и Мо Сюяо. Затем он опрокинул свой бокал одним глотком и с вызовом уставился на бокал Мо Сюяо. Мо Сюяо с улыбкой промолчал и осушил свой.

— Ещё! — Мо Цзинли схватил кувшин и снова наполнил бокалы.

Так они и начали соревноваться в выпивке прямо за столом.

От автора:Фух~ На сегодня всё. Остаток добавлю завтра~ Походы по магазинам даются нелегко~

Е Ли нахмурилась, глядя, как двое мужчин перед ней молча соревнуются в выпивке. Министр Е уже чуть ли глаза не выкатил, но никто не обращал на него внимания. Старая госпожа Е с трудом попыталась их отговорить, но Мо Цзинли её попросту проигнорировал. Мо Сюяо, напротив, с улыбкой кивнул старой госпоже Е, однако не стал отказываться, когда Мо Цзинли продолжил наливать. Е Ли бросила взгляд на стоявшего неподалеку А Цзиня. Тот, заметив её взгляд, с тревогой посмотрел на молча пьющего Мо Сюяо.

Мо Цзинли снова потянулся налить вино, но изящная, словно вырезанная из нефрита рука накрыла чашу. Лицо Мо Цзинли помрачнело. Изогнув бровь, он посмотрел на Мо Сюяо и спросил:— Мо Сюяо, что это значит?Е Ли с невозмутимым видом придвинула чашу с вином к себе.— Князь Ли напился? Это я закрыла чашу, так зачем вы спрашиваете моего князя?Мо Цзинли презрительно усмехнулся:— Какое дело женщине до того, как пьют мужчины? Я не собираюсь спорить с бабой.Улыбка Е Ли была холодной.— Женщина тоже не собирается опускаться до уровня князя Ли. Просто во второй половине дня мы с князем должны нанести визит семье Сюй. Князь Ли ведь не хочет, чтобы Его Высочество заявился туда, раязя вином? Знаете ли, далеко не все могут позволить себе пренебрегать правилами приличия так же, как вы. Тем более что семья Сюй — это семья потомственных учёных, где свято чтут этикет. Вы ведь не желаете, чтобы дядюшка выставил меня и князя за дверь?

— Мо Сюяо, неужто после женитьбы ты ещё и обзавёлся привычкой бояться женщин? — мрачно уставившись на Е Ли, спустя долгое время холодно усмехнулся Мо Цзинли, обращаясь к Мо Сюяо.

Мо Сюяо спокойно посмотрел на него. На его лице даже промелькнула тень улыбки.— Цзинли, уважать мнение жены — это вовсе не плохо. А Ли права: днём нам ещё предстоит нанести визит господину Сюю и цензору Сюю. Сам знаешь, господин Хунъюй и впрямь может выставить нас за дверь.Но Мо Цзинли и не думал отступать:— А я-то и не знал, что во время первого визита после свадьбы нужно навещать не только семью жены, но и родственников со стороны её матери! Хватит болтать, Мо Сюяо. Я наливаю — ты пьёшь или нет?

— Нет, — коротко и ясно ответил Мо Сюяо. Сидящая рядом с ним Е Ли явственно ощутила, что у него на редкость хорошее настроение. Даже в его тоне при разговоре с Мо Цзинли она уловила нотки лёгкой насмешки.

— Кхм... Князь Ли, раз у князя Дина дела, давайте не будем его принуждать. Выпьем вместе как-нибудь потом, когда у всех будет свободное время, — беспомощно попытался сгладить углы Фу Чжао. Все они выросли в столице и знали друг друга с детства. Мо Сюяо и Мо Цзинли с малых лет не ладили. Кто бы мог подумать, что после стольких лет разлуки их отношения станут ещё хуже. От этого им, случайным свидетелям, становилось только неловко. Глядя на Мо Сюяо, Фу Чжао в душе радовался: характер князя стал куда мягче. Он даже прислушивался к уговорам своей княгини! Случись такое в былые годы, они бы либо напились до полусмерти, либо прямо тут полезли бы в драку.

— Цзинли... — ласково проворковала Е Ин. — Разве мы не собирались после обеда поехать по делам? Давай угостим князя Дина в другой раз.

Мо Цзинли прищурился, посмотрел на неё, тихо хмыкнул и замолчал. Остальные дружно вздохнули с облегчением. Министр Е потёр ноющий висок и мысленно поклялся, что впредь никогда больше не посадит этих двух зятьёв пить за один стол.

После обеда Е Ли и Мо Сюяо, держась за руки, попрощались и отправились прямиком в резиденцию семьи Сюй. Перед их отъездом Сюй Хунъюй позвал Мо Сюяо к себе в кабинет, где они проговорили с глазу на глаз целых полчаса. Е Ли строго-настрого запретили подслушивать, поэтому ей оставалось лишь ждать снаружи. Братья семьи Сюй составили ей компанию во дворе. Отсутствовали только Сюй Цинчэнь, чьё местонахождение вечно было неизвестно, да Сюй Цинцзэ, которого гоняла туда-сюда вторая тётушка. Сюй Цинянь развалился на столе и, хихикая, посмотрел на Е Ли:— Сестрица Ли, мой отец ведь не съест зятя. Тебе не нужно так за него переживать.Е Ли недовольно закатила глаза:— И каким это глазом ты увидел, что я за него переживаю?Сюй Цинянь ткнул пальцем себе в глаза и рассмеялся:— Обоими глазами увидел!

Обычно толстокожий Сюй Цинфэн на этот раз был на редкость сентиментален. Он с грустью посмотрел на Е Ли и сказал:— Кто бы мог подумать, что всего за пару дней наша Ли-эр станет принадлежать другой семье. Если князь Дин будет тебя обижать, сразу возвращайся и расскажи третьему брату. Я обязательно за тебя заступлюсь.Е Ли кивнула и серьёзно ответила:— Я запомнила. Третий брат, можешь не волноваться.Сюй Цинфэн вздохнул:— Через несколько дней я покину столицу. Я скажу второму брату, чтобы после его свадьбы вторая невестка почаще навещала тебя в резиденции князя Дина.

Сюй Цинянь засмеялся:— Третий брат, ну зачем ты так преувеличиваешь? Резиденция князя Дина — это же не гора мечей и не море огня. Пока мы здесь, как посмеет князь Дин обидеть сестрицу Ли?

Сидевший рядом Сюй Цинбай закатил глаза:— И кто же это у нас при одном виде князя Дина сразу прячется за чужие спины? И как только в семье Сюй уродился такой трусишка? И вы ещё надеетесь, что он заступится за Ли-эр?

Личико Сюй Циняня покраснело. Вспомнив методы кое-кого, он невольно содрогнулся и сказал:— Четвёртый брат, не вини меня за трусость. Просто кое-кто... слишком уж жесток.Вспомнив тех двоих неудачливых бандитов на загородной вилле в ту ночь, Сюй Цинянь по возвращении домой ещё несколько ночей мучился от кошмаров. С тех пор, стоило ему увидеть Мо Сюяо, как он рефлекторно пытался спрятаться за спину Сюй Цинбая. Е Ли посмотрела на виноватое лицо Сюй Циняня. Хотя тот и не договорил, она в общих чертах догадалась, в чём дело. Должно быть, кое-кто совершил какой-то пугающий поступок и до смерти напугал бедного парня. Е Ли не собиралась допытываться. Мо Сюяо был прославленным полководцем, проливавшим кровь на поле боя с юных лет. Она и не ждала, что он окажется совершенно безупречным и благородным мужем, не запятнанным мирской грязью.

По возвращении в резиденцию Е Ли сразу же с головой погрузилась в управление делами. На то, чтобы разобраться с одними только амбарными и бухгалтерскими книгами, у неё ушло целых два дня. В то же время она про себя поражалась огромному богатству резиденции князя Дина. Тайное и явное имущество, накопленное несколькими поколениями князей, не могло не вызывать восхищения. Когда она почти освоилась с делами, из дворца прислали приглашение на банкет. Официальным поводом были проводы послов из разных стран. Ни Мо Сюяо, ни Е Ли, очевидно, не могли найти предлога для отказа.

Входя во дворец в очередной раз, Е Ли была не в лучшем настроении из-за прошлого, не слишком приятного визита. Экипаж резиденции князя Дина не остановился у дворцовых ворот, как это делали экипажи обычных вельмож, а въехал прямо внутрь. Мо Сюяо был одет в одеяние лунно-белого цвета со скрытым узором в виде серебряных драконов и вышитыми благоприятными облаками и парящими орлами. Его волосы были собраны под корону из белого нефрита, инкрустированную сапфирами. Он выглядел изысканно и элегантно.— А Ли не в настроении? — спросил он.

Е Ли лениво откинулась на спинку сиденья и ответила:— Ничего особенного. Просто во дворце всегда чувствуешь какое-то давление.

Мо Сюяо тепло улыбнулся:— А ведь сколько людей всеми правдами и неправдами пытаются пролезть во дворец. У тебя, А Ли, весьма необычный взгляд на вещи.

Е Ли равнодушно взглянула на него и спросила:— Карабкаться наверх по костям бесчисленных людей, или служить ступенью для других — разве в этом есть хоть что-то интересное?

Мо Сюяо задумался, а затем усмехнулся:— Сам процесс, безусловно, не из приятных. Однако большинство людей его просто не замечают. Им достаточно лишь вообразить, как они добираются до самой вершины. Удовольствия от мысли, что они будут возвышаться над десятками тысяч людей, хватает, чтобы заставить их забыть обо всём на свете.Е Ли изогнула бровь. Она долго смотрела на него, прежде чем спросить:— Сюяо тоже так думает?Мо Сюяо опешил. Он опустил глаза и посмотрел на свои руки, лежащие на подлокотниках кресла. Спустя долгое время он тихо ответил:— Я просто не хочу оказаться тем, по кому будут карабкаться наверх другие.В карете повисло молчание. Лишь спустя мгновение тихо прозвучал голос Е Ли:— Я не люблю топтать других, но и не потерплю, чтобы кто-то топтал меня.

— Ваше Высочество, мы приехали. Императрица приглашает княгиню, — раздался снаружи глубокий голос А Цзиня. Экипаж постепенно остановился. Е Ли мысленно прикинула, где они находятся. Это место точно не было похоже ни на одно из тех, где она бывала в прошлый раз. Судя по всему, они остановились неподалёку от Дворца Фэндэ, где жила императрица. Мо Сюяо повернул голову и сказал:— Мне нужно нанести визит Его Величеству. Я не смогу пойти с тобой. Справишься одна?

Е Ли кивнула и встала, собираясь выйти из кареты. Мо Сюяо удержал её за руку и тихо произнёс:— Будь осторожна. Если что-нибудь случится... немедленно пошли Цинлуань за А Цзинем. Он будет ждать недалеко от Дворца Фэндэ.Е Ли нахмурилась:— Но как же ты...А Цзинь был личным телохранителем Мо Сюяо и его самым доверенным лицом. Если его не будет рядом с ним...Мо Сюяо невольно рассмеялся:— Неужели ты думаешь, что А Цзинь — единственный человек, которому я могу доверять? Не переживай, иди.

— Хорошо. Увидимся позже.Раз уж он так сказал, Е Ли не стала настаивать и, поднявшись, вышла из экипажа. Снаружи её уже поджидали слуги из Дворца Фэндэ. Увидев Е Ли, они поспешили подойти:— Раба приветствует княгиню Дин. Я прибыла по приказу Её Величества императрицы, чтобы встретить вас.Е Ли кивнула:— Благодарю за хлопоты.

— Не стоит благодарности. Прошу вас, княгиня, следуйте за нами.

Когда она вошла во Дворец Фэндэ, в зале уже сидело немало знатных дам. Обстановка дворца была величественной и роскошной, но без излишеств. В тонких деталях угадывалась особая элегантность. Е Ли невольно почувствовала любопытство по отношению к этой императрице, которая не славилась громким именем в народе.

— Приветствую Её Величество императрицу. Желаю вам тысячи лет благоденствия и здоровья, — почтительно поклонилась Е Ли, войдя в главный зал, обращаясь к сидевшей на возвышении изящной женщине.

— Оставьте формальности, княгиня Дин. Присаживайтесь, — голос императрицы звучал мягко и спокойно. В нём не было и тени высокомерия, которое можно было бы ожидать от матери всей империи.

— Благодарю, Ваше Величество.Е Ли выпрямилась, и дворцовая служанка проводила её к пустующему месту в самом первом ряду. И хотя среди присутствующих дам Е Ли была одной из самых юных, да и поколением не вышла, по статусу резиденция князя Дина стояла выше всех прочих столичных принцев, маркизов и герцогов. Разумеется, положение княгини Дин возвышало её над всеми знатными жёнами. Поэтому, несмотря на то что Е Ли пришла позже остальных, для неё всё равно оставили место в самом начале. Е Ли скользнула по залу равнодушным взглядом и заметила немало знакомых лиц. Первая госпожа из резиденции герцога Хуа привела с собой Хуа Тяньсян. Возле старших принцесс Чжаоян и Чжаожэнь сидели давно не появлявшиеся принцесса Цися и княжна Жунхуа. Там же была и обворожительная княгиня Ли, Е Ин. Очевидно, что все собравшиеся сейчас во Дворце Фэндэ имели то или иное отношение к императорской семье, либо обладали титулами. Обычных титулованных жён чиновников здесь не было.

Лишь усевшись на своё место, Е Ли взглянула на императрицу, сидевшую на троне с фениксами. Императрица была облачена в ярко-жёлтое одеяние с вышитыми птицами-фениксами. Её изящный и благородный вид подчёркивал её статус единственной и неповторимой правительницы гарема. Когда Е Ли подняла взгляд, она встретилась с улыбающимися глазами императрицы и невольно замерла. Императрица не блистала выдающейся красотой. Обе они происходили из семьи герцога Хуа, но внешность Хуа Тяньсян явно превосходила облик императрицы. Зато в ней читалась такая безмятежная, величавая грация, какой не было ни у нынешней Хуа Тяньсян, ни у кого-либо из присутствующих здесь знатных дам.

— Ваше Величество, так это и есть княгиня Дин? — раздался звонкий голос с противоположной стороны, тут же привлёкший к себе всеобщее внимание. Е Ли посмотрела в ту сторону и увидела девушку в пёстрых одеждах, сидевшую по правую руку от старшей принцессы Чжаоян. Ясно было, что статус у неё не из простых.

Императрица с улыбкой ответила:— Верно, это княгиня Дин. Кстати, принцесса Линъюнь с самого прибытия в столицу Чу неважно себя чувствовала, поэтому ещё не успела с вами познакомиться. Княгиня Дин, это принцесса Линъюнь из государства Силин.

Е Ли кивнула и произнесла:— Приветствую вас, принцесса Линъюнь.

Учитывая статус Е Ли, даже будучи принцессой другого государства, Линъюнь не могла позволить себе открыто пренебрегать ею. Однако эта девушка, которая только что мило улыбалась, казалось, вовсе пропустила слова Е Ли мимо ушей. Она бесцеремонно оглядела Е Ли с ног до головы и лишь потом заявила:— Брат сказал, что ты смогла обнажить меч Лань Юнь?Е Ли слегка кивнула и с лёгкой улыбкой ответила:— Я действительно видела меч Лань Юнь.Принцессу Линъюнь такой ответ не устроил. Она вскочила на ноги, вздёрнула подбородок и бросила:— Я не верю! Я вызываю тебя на поединок на мечах!

— Я не умею обращаться с мечом, — спокойно ответила Е Ли.

— Да как такое возможно? Если ты не владеешь мечом, как ты смогла достать Лань Юнь из ножен?! — Линъюнь сверлила её агрессивным взглядом.

Е Ли вскинула брови и усмехнулась:— Принцесса, вытащить меч и сражаться им — это две разные вещи. И кто сказал, что тот, кто не умеет фехтовать, не может обнажить клинок?Она искренне не понимала, почему все эти принцессы, княжны и благородные девицы вечно стремятся вызывать на состязания, совершенно не задумываясь, умеет ли их соперник делать то, в чём они хотят соревноваться.— Меня это не волнует! Я буду сражаться с тобой. Неужто трусишь принять вызов?

Е Ли поднялась:— Раз принцесса спрашивает меня об этом на глазах у Её Величества и всех дам столицы, как я могу струсить?

Принцесса Линъюнь удовлетворённо произнесла:— Раз так, где твой меч?

— По правде говоря, за всю свою жизнь я не притрагивалась ни к какому другому мечу, кроме Лань Юня. И в тот день, когда наследник князя Чжэньнань принёс его, это был мой первый опыт обращения с подобным оружием. Поэтому у меня нет меча, и я понятия не имею, как его правильно держать.

— Пф-ф... Заставлять человека, который ни разу в жизни не держал в руках меч, соревноваться в фехтовании... Ваше Величество, может, мне завтра пойти и вызвать Великого полководца на состязание по вышивке? А потом объявить на весь мир, что моё мастерство вышивальщицы не имеет себе равных! — прыснула со смеху Хуа Тяньсян, прижимаясь к госпоже Хуа. Её голос звучал не громко, но так получилось, что он разнёсся по всему залу. Многие не удержались и захихикали, прикрывая рты рукавами. Императрица строго зыркнула на Хуа Тяньсян, но в глубине её глаз плясали смешинки.— И тебе не стыдно хвастаться своими жалкими навыками в рукоделии?Хуа Тяньсян прикрыла лицо руками и хихикнула:— Тётушка-императрица, ну зачем вы так? Я ведь просто хочу прославиться. Звание «первой в Поднебесной» звучит так грозно!

Е Ли с благодарностью посмотрела на Хуа Тяньсян. Та лишь подмигнула ей, снова прислонилась к госпоже Хуа и, спрятав лицо, притворилась жутко смущённой.

Императрица, сдерживая улыбку, обратилась к принцессе Линъюнь:— Принцесса, княгиня Дин не владеет искусством меча, так что давайте обойдёмся без поединка.

Лицо принцессы Линъюнь уже пылало от гнева после слов Хуа Тяньсян. Сквозь зубы она процедила:— Она же вытащила Лань Юнь! Как она может не владеть мечом?! Она явно издевается надо мной!

— Лань Юнь принадлежит резиденции князя Дина. Княгиня Дин может вытаскивать его как её душеньке угодно. И какое вам дело до того, владеет она мечом или нет? — покосившись на принцессу Линъюнь, насмешливо бросила сидевшая неподалёку княжна Жунхуа. — Эти чужеземные принцессы все такие странные? Вечно норовят заставить кого-нибудь с ними соревноваться! И даже зная, что человек этого не умеет, всё равно не желают успокоиться. Принцесса, уж лучше бы вы прямо приказали княгине Дин сдаться и признать, что ваше фехтование лучше её!

— Ты! — выпалила принцесса Линъюнь. Слова княжны Жунхуа заставили покраснеть не только её, но и сидевшую рядом принцессу Цися. Многие из присутствующих невольно вспомнили, как во время Фестиваля Ста Цветов принцесса Цися требовала от тогда ещё будущей княгини Дин состязаться в танцах. Императрица, видя, что дело принимает скверный оборот, поспешила вмешаться:— Довольно, забудем об этом. Жунхуа, прекрати нести вздор в присутствии двух принцесс.Княжна Жунхуа тихо фыркнула и, сидя рядом со старшей принцессой Чжаожэнь, умолкла. Е Ли она недолюбливала, но куда больше её раздражала принцесса Цися — такая же напористая и горячо любимая старшей принцессой Чжаоян. А заодно её стала раздражать и эта новенькая, не менее высокомерная принцесса Линъюнь.

— Прибыла благородная супруга! — раздался резкий голос евнуха.

Вслед за этим объявлением в зал с холодным выражением лица вошла Лю Гуйфэй, облачённая в нежно-жёлтое дворцовое платье.

— Наложница приветствует императрицу, — Лю Гуйфэй была всё такой же холодной и надменной, как и в их прошлую встречу. Её приветствие ограничилось лишь лёгким поклоном. Похоже, эта фаворитка, державшая в страхе весь гарем, не собиралась оказывать уважение ни вдовствующей императрице, ни самой императрице. Императрица, казалось, привыкла к такому поведению Лю Гуйфэй. Она чуть заметно кивнула и сказала:— Оставьте формальности. Что привело вас сегодня во Дворец Фэндэ, благородная супруга?На лицах многих присутствующих дам отразилось удивление. Лю Гуйфэй никогда не посещала дворцовые банкеты. И хотя многие из них бывали во дворце чуть ли не каждый месяц, они крайне редко видели её воочию.

Лю Гуйфэй холодно ответила:— Наложнице было скучно. Его Величество сказал, что во дворце императрицы нынче оживлённо, вот я и решила заглянуть. Вы не возражаете, Ваше Величество?Императрица слегка нахмурила изящные брови, но всё же великодушно произнесла:— Раз у вас появилось такое желание, то присаживайтесь. — Она махнула рукой, приказывая служанкам подготовить место для Лю Гуйфэй.Однако Лю Гуйфэй прямиком направилась к Е Ли и спросила:— Я могу сесть здесь?Е Ли слегка улыбнулась:— Если госпожа не побрезгует, то, пожалуйста, присаживайтесь.

Увидев, что Лю Гуйфэй уселась рядом с Е Ли, императрица не стала больше утруждать себя подготовкой отдельного места для неё. Императрица всегда старалась держаться подальше от любимой наложницы императора. К счастью, несмотря на свою невероятную заносчивость, а порой и откровенное своенравие, Лю Гуйфэй при ней вела себя чуть более сдержанно. Сегодняшняя холодность и неуважение были для неё пределом. Во всяком случае, по сравнению с тем, как она обходилась с вдовствующей императрицей, императрица чувствовала некое странное успокоение.

Лю Гуйфэй сидела рядом с Е Ли с холодным и суровым лицом. Из-за этого знатные дамы, которые изначально хотели завести беседу с новоиспечённой княгиней Дин, временно отложили свои намерения. Всем было известно, что Лю Гуйфэй ни с кем не церемонится. Если сунуться и навлечь на себя её недовольство, то опозоришься только ты сам.

Раз уж никто не заводил с ней разговор, Е Ли оставалось лишь сидеть на своём месте и слушать чужие беседы. К счастью, усидчивости ей было не занимать.

— Мне уже доложили о том, что произошло здесь в зале.Е Ли, полагавшая, что Лю Гуйфэй не станет с ней разговаривать, слегка опешила, услышав раздавшийся рядом тихий голос.

— Ты просто ни на что не годишься! В прошлый раз принцесса Наньчжао вызвала тебя на танцевальное состязание — ты не умеешь. В этот раз принцесса Силин вызывает тебя на поединок на мечах — ты тоже не умеешь! Да что ты вообще умеешь?! — голос Лю Гуйфэй был полон недовольства и презрения. К счастью, она говорила очень тихо, иначе бы слух о том, что Лю Гуйфэй отчитала княгиню Дин на её первом дворцовом банкете, разлетелся бы по всей столице. Слушая упрёки Лю Гуйфэй, Е Ли не знала, смеяться ей или плакать. Если память ей не изменяла, эта Лю Гуйфэй лишь испытывала симпатию к Мо Сюяо, но не была его матерью. Откуда взялся этот тон, полный разочарования?— Госпожа, танцы меня не интересуют. К тому же... резиденции князя Дина не нужна княгиня, поражающая всех своим танцевальным мастерством. А что касается фехтования... мне кажется, столичные барышни из благородных семей этому не обучаются.

Лю Гуйфэй тихо фыркнула:— Ты забыла добавить, что и рисуешь ты посредственно, а стихи за тебя и вовсе пишут другие. Будь осторожна! Если посмеешь опозориться, я тебе этого не прощу!

Госпожа, вы уверены, что вы не мать Мо Сюяо?

— О чём это благородная супруга Лю беседует с княгиней Дин? Вы выглядите такими радостными, — внезапно поинтересовалась сидевшая напротив старшая принцесса Чжаожэнь.

Лю Гуйфэй подняла голову, долго сверлила её взглядом, а затем спросила:— И каким же глазом старшая принцесса Чжаожэнь увидела, что я рада?Принцесса Чжаожэнь поперхнулась и потеряла дар речи. Е Ли мысленно вздохнула: она безмерно завидовала прямолинейности Лю Гуйфэй. Жаль, что не у каждого есть право быть столь откровенным. Если бы не покровительство и любовь императора, с таким характером Лю Гуйфэй не протянула бы во дворце и дня, каким бы знатным ни было её происхождение. Увидев, как лицо принцессы Чжаожэнь потемнело от злости из-за того, что ей нечего было ответить, Лю Гуйфэй, казалось, пришла в хорошее расположение духа. Вперившись в сидящую напротив женщину, она надменно заявила:— Разве старшая принцесса не спрашивала, о чём мы говорили с княгиней Дин? Я как раз говорила ей: раз княгиня не владеет мечом, не составить ли мне компанию принцессе Линъюнь и не сразиться ли с ней?

— Благородная супруга! — императрица неодобрительно нахмурилась.

Лю Гуйфэй не обратила на неё никакого внимания, лишь холодно уставилась на принцессу Линъюнь и спросила:— Ну как, принцесса, что скажете?

Хотя принцесса Линъюнь прибыла в столицу недавно, это не мешало ей знать, что Лю Гуйфэй — любимейшая наложница императора Восточной Чу. Она ни за что не стала бы с ней драться. Неважно, кто победит, а кто проиграет. Если она случайно ранит Лю Гуйфэй, а император Восточной Чу решит с неё спросить, она окажется в крайне невыгодном положении. Ведь они всё ещё находились на землях Восточной Чу.— Линъюнь просто пошутила с княгиней Дин. Я молода и несведуща, как я посмею скрестить клинки с госпожой?

— Довольно, благородная супруга. Принцесса Линъюнь просто ведёт себя как ребёнок. К тому же она не знала, что княгиня Дин не владеет мечом. Она не собиралась намеренно оскорблять Великую Чу, — ровным тоном произнесла императрица. На её лице появилось редкое выражение твёрдости и непреклонности. То, что Лю Гуйфэй вступилась за княгиню Дин, могло обернуться как хорошим, так и плохим. Тем более что ни для кого из столичной знати не было секретом, что до того, как попасть во дворец, Лю Гуйфэй была влюблена в князя Дина. Императрице нужно было лишь найти подходящий предлог для её выходки.

Дамы ещё какое-то время побеседовали с императрицей. Поскольку до начала банкета оставалось много времени, императрица предложила всем прогуляться по императорскому саду. Поблагодарив за милость, гостьи распрощались с государыней и направились в сад. Лю Гуйфэй же осталась во дворце по просьбе императрицы. Едва они покинули Дворец Фэндэ, как к Е Ли подошла Хуа Тяньсян и с улыбкой произнесла:— Приветствую вас, княгиня Дин.

Е Ли бросила на неё взгляд:— Тебе совсем заняться нечем?

Хуа Тяньсян отмахнулась:— Что ты такое говоришь! По правилам приличия я просто обязана поклониться княгине Дин. Ну так что, Лю Гуйфэй не создавала тебе проблем?Е Ли непонимающе спросила:— А с чего бы ей создавать мне проблемы?Хуа Тяньсян молча посмотрела на неё с видом полным сочувствия:— А Ли, я же говорила тебе чаще выходить в свет, а ты не слушала. Неужели ты не знаешь, что Лю Гуйфэй...Наконец сообразив, что сплетничать во дворце о благородной супруге императора — не самая лучшая затея, Хуа Тяньсян наклонилась к самому уху Е Ли и зашептала:— До того, как попасть во дворец, Лю Гуйфэй была... очень влюблена в князя Дина.Е Ли лишилась дара речи. Раз уж об этом знала даже Хуа Тяньсян, то дело явно было не просто в «сильной влюблённости». Она кивнула:— Я знаю. Она не доставила мне никаких хлопот.

Хуа Тяньсян пошла рядом с Е Ли, пожав плечами:— Честно говоря, я сама опешила, когда она за тебя заступилась. И судя по её лицу, она не смотрела на тебя с какой-то скрытой целью.

— Лю Гуйфэй так хорошо владеет мечом? — Е Ли решила не рассказывать Хуа Тяньсян о том, какому презрению подверглась со стороны Лю Гуйфэй.

Хуа Тяньсян вздохнула, всем своим видом выражая зависть:— Скажу тебе вот что: все эти выборы первой красавицы и первой умницы столицы, которые проходят каждый год — это уже такая пошлятина. Но Лю Гуйфэй... она абсолютная, неподдельная красавица и гений. Говорят, тот Фестиваль Ста Цветов был самым выдающимся со времён основания Великой Чу! В нём участвовали две лучшие красавицы столицы, описанные в рейтинге Хань Минъюэ. Можешь себе представить, что это было за зрелище...Е Ли была с ней полностью согласна. Даже не видя этого своими глазами, можно было представить, насколько жестокой была борьба.— И в итоге победила Лю Гуйфэй?

— Нет, она проиграла, — с сожалением ответила Хуа Тяньсян. — Тогда Лю Гуйфэй было всего тринадцать, а Су Цзуйде уже исполнилось шестнадцать. Пусть сейчас Лю Гуйфэй — непревзойдённая красавица, но в тринадцать лет она была лишь бутоном. Поэтому первой красавицей Чу стала Су Цзуйде. А портрет Лю Гуйфэй, занявшей второе место, Хань Минъюэ написал лишь когда ей исполнилось пятнадцать. Хотя, если говорить только о внешности, я в жизни не видела женщины красивее Су Цзуйде. Так что Лю Гуйфэй проиграла вполне заслуженно.

— Понятно. А дальше?

— А дальше они сошлись в поединке. В тот год на Фестивале Ста Цветов остальным вообще ловить было нечего. Су Цзуйде взяла первые места в танцах, живописи, поэзии и игре на цитре. Лю Гуйфэй победила в шахматах и каллиграфии. А вторые места они поделили между собой! После помолвки Су Цзуйде больше не участвовала в фестивалях. Зато Лю Гуйфэй в течение следующих трёх лет забрала все первые места: в танцах, живописи, поэзии, игре на цитре и во всех остальных состязаниях.

Е Ли была искренне впечатлена. Неудивительно, что Лю Гуйфэй смотрела на неё свысока — у неё были на то все основания. Увидев безразличное лицо Е Ли, Хуа Тяньсян сердито воскликнула:— Ты можешь хоть немного постараться?! У тебя что, совсем нет чувства опасности?Е Ли вздохнула:— Ты слишком много думаешь.Она и такая одарённая девушка, как Лю Гуйфэй, были людьми из совершенно разных миров. Заставь её стать непревзойдённым гением, занимающим первые места во всём, — она бы предпочла месяц выживать в дикой природе. Нарисовать топографическую карту или чертёж огнестрельного оружия — без проблем. Но если дать ей в руки кисть, её таланта хватит разве что на копирование узоров для вышивки. И то, что произошло на Фестивале Ста Цветов, уже было чудом.

— Ну и ладно, — Хуа Тяньсян небрежно махнула рукой. Покосившись на принцессу Линъюнь, которая стояла неподалёку и не сводила с них глаз, она спросила: — А этой принцессе Линъюнь ты чем успела насолить?Е Ли беспомощно ответила:— Могу поклясться, я вижу её впервые в жизни. До этого я встречалась только с наследником князя Чжэньнань из Силина.Хуа Тяньсян удивилась:— Тогда почему она смотрит на тебя так, будто хочет сожрать?

— Меч Лань Юнь? — это было единственное, что связывало Е Ли с принцессой Линъюнь.

— Меч Лань Юнь? Так он же принадлежит резиденции князя Дина. При чём тут вообще принцесса Линъюнь?

— Все знают, что его вернули из Силина. Наверное, принцессе Линъюнь просто жалко с ним расставаться. Давай отойдём куда-нибудь в другое место, — предложила Е Ли, глядя на приближающуюся к ним принцессу Линъюнь.

Хуа Тяньсян скривила губы:— От судьбы не уйдёшь, а от беды не спрячешься. Неужто ты хочешь устроить забег по императорскому саду?

— Княгиня Дин, — пока они разговаривали, принцесса Линъюнь уже подошла к ним. Знатные дамы, находившиеся поблизости, с деланным безразличием украдкой поглядывали в их сторону.

— Принцесса, вы что-то хотели?

Принцесса Линъюнь заявила:— Я хочу поговорить с вами наедине.

Е Ли нахмурилась:— Не представляю, о чём мне с вами разговаривать.

Красивое личико принцессы Линъюнь помрачнело:— Я проделала путь в тысячи ли. Неужели княгиня Дин откажется даже составить мне компанию на прогулке по императорскому саду?Е Ли обречённо кивнула:— Раз так, прошу вас, принцесса.Принцесса Линъюнь тихо фыркнула и, вздёрнув подбородок, пошла вперёд. Е Ли успокаивающе посмотрела на встревоженную Хуа Тяньсян, вздохнула и последовала за ней. Ох уж эта нынешняя молодёжь... так и напрашивается на хорошую взбучку!

Принцесса Линъюнь отослала своих служанок, и Е Ли, разумеется, тоже не стала брать с собой Цинлуань и остальных. Они шли бок о бок по тропинке императорского сада, и Е Ли спросила:— Что принцесса хотела мне сказать?

Принцесса Линъюнь повернула голову, посмотрела на неё и презрительно фыркнула:— Ты не достойна князя Дина.

На губах Е Ли заиграла улыбка:— Вы мне льстите, принцесса. Девушек всегда выдают замуж за тех, кто выше по положению. Разве это не означает, что я вошла в хорошую семью и нашла себе достойного мужа?Линъюнь пренебрежительно бросила:— Можешь не притворяться! Я уже всё о тебе разузнала. Никому не известная дочь министра, да к тому же брошенная князем Ли. Ты прославилась в столице только потому, что император сосватал тебя за князя Дина. Подумаешь, первая умница столицы! Ты всё равно не достойна князя Дина!

— Да неужели? — лицо Е Ли оставалось невозмутимым. Она спокойно спросила: — Даже если я не достойна князя Дина, вам-то, принцесса, какое до этого дело?

Принцесса Линъюнь изогнула бровь и самодовольно усмехнулась:— Скоро ты узнаешь, какое мне до этого дело. Князь Дин — мой! Е Ли, если у тебя есть хоть капля ума, убирайся подобру-поздорову.Е Ли нахмурилась. Она долго и пристально смотрела на стоявшую перед ней принцессу Линъюнь, прежде чем спросить:— Принцесса, позвольте задать вам один вопрос.

— Говори.

— Скажите на милость, а Сюяо вообще в курсе о вашем существовании? — поинтересовалась Е Ли. — Насколько мне известно, Сюяо не покидал свой дом как минимум семь лет. По самым скромным подсчётам, даже если вы и виделись, то в то время, когда вам было лет семь или восемь. Как вы считаете... Сюяо вообще помнит, кто вы такая? Или он вас и знать не знает?

— Ну и что с того?! Я самая благородная принцесса Великой Силин! Неужели я хуже тебя?! — яростно уставилась на неё принцесса Линъюнь.

Е Ли с недоумением посмотрела на неё:— Если принцесса действительно хотела выйти замуж за князя Дина, разве не логичнее было бы появиться до нашей свадьбы и сразиться со мной за него? Какой смысл заявляться сейчас, когда мы уже женаты? В резиденции князя Дина отродясь не брали в жёны сразу двух княгинь, да и прецедентов с разводом и повторным браком тоже не было. Или принцесса готова унизиться и стать наложницей? А если нет... то даже если я умру, и вы благополучно выйдете замуж за князя Дина, то станете всего лишь второй женой. И каждое первое и пятнадцатое число месяца вам придётся кланяться и воскурять благовония перед табличкой с моим именем.

— Ты... Размечталась! Я обязательно стану законной княгиней Дин! — в гневе закричала принцесса Линъюнь.

— Думайте, что хотите, — Е Ли с жалостью посмотрела на неё. — Но мне кажется, что намерения наследника князя Чжэньнань несколько отличаются от ваших. Не так ли?

В глазах принцессы Линъюнь мелькнула ненависть. Если бы по прибытии в столицу Чу Лэй Тэнфэн не запер её в посольстве под предлогом болезни и не выпустил лишь после свадьбы князя Дина, разве стала бы она разыскивать Е Ли только сейчас? Е Ли с улыблюй наблюдала за тем, как меняется в лице принцесса Линъюнь, и продолжила:— К слову, редко кто берёт с собой в посольство в соседнее государство юную принцессу брачного возраста... Обычно это делают ради... заключения союза через брак? Кажется, я слышала, что прошлой зимой Силин сильно пострадал от снежной бури. Неужели...Она просто не хотела задумываться о многих вещах, но это не значило, что она их не понимала. Эта принцесса Линъюнь её совершенно не беспокоила. Какими бы способностями та ни обладала, один только император ни за что не позволил бы Мо Сюяо взять в жёны силинскую принцессу и тем самым создать себе лишние проблемы. Да что там силинская принцесса! Будь то принцесса Северного Жуна или принцесса Наньчжао — Мо Сюяо это никак не касалось. Лишь эта маленькая принцесса перед ней совершенно не видела реального положения дел, наивно полагая, что достаточно просто прийти к ней, заставить уступить, и её желание исполнится. Е Ли искренне не хотела сомневаться в умственных способностях этих принцесс, но... среди молодого поколения монарших особ вообще есть хоть кто-то адекватный? Или они просто слишком молоды?

— И что же вы такого нашли в князе Дине? — с любопытством спросила Е Ли, глядя на решительно настроенную принцессу Линъюнь.

Принцесса Линъюнь фыркнула:— Да что ты понимаешь?! Князь Дин — самый выдающийся мужчина в мире! Самый молодой и самый сильный генерал, а ещё самый талантливый человек на свете! Разумеется, я должна выйти замуж за самого лучшего мужчину!

— Сейчас он, кажется, не так уж хорош, как вы описываете, — напомнила Е Ли.

— Ты... ты до невозможности меркантильна! Одно лишнее слово с тобой вызывает у меня глубокое отвращение! Князь Дин, должно быть, ослеп, раз обратил внимание на такую, как ты. Я знаю, что император Восточной Чу заставил его жениться на тебе! Как такая женщина, как ты, может понять, насколько он превосходен?!

Глядя на эту девушку, изрекающую столь праведные речи, Е Ли задумалась, а не стоит ли ей и правда устыдиться? По сравнению с этой принцессой, Ян Цяньжу казалась образцом адекватности, а Е Ин — просто ангелом.

— Я обязательно стану княгиней Дин! — отчеканила принцесса Линъюнь, глядя ей прямо в глаза.

— Старайтесь. Желаю немедленного успеха, — равнодушно отозвалась Е Ли.

— Я обязательно стану княгиней Дин! — сквозь зубы процедила принцесса Линъюнь, а затем, оттолкнувшись, прыгнула прямо в искусственное озеро у обочины тропинки.

— А-а-а! Помогите! Принцесса упала в воду! — раздался в императорском саду пронзительный женский крик.

Е Ли тихо выругалась и тоже бросилась в воду.

Проклятье, в наше время сумасшедших просто чертова уйма! Мо Сюяо, готовься к смерти!

В то мгновение, когда Е Ли упала в воду, она всё же не удержалась и мысленно выругалась. Хотя все эти годы она упорно тренировала своё тело и навыки, это всё равно было далеко от её прошлых тренировок в грязи, под ветром и дождём. К тому же нынешнее тело, пусть и нелюбимое в семье, всё же принадлежало изнеженной благородной девице. Оказавшись в холодной воде, она невольно почувствовала лёгкую судорогу. К счастью, Е Ли была морально готова. Она быстро пришла в себя, поплыла в сторону принцессы Линъюнь, успешно схватила барахтающуюся девушку и потащила её ко дну.

С первого взгляда было ясно, что эта принцесса Линъюнь совершенно не умеет плавать. Е Ли невольно усмехнулась. Отлично. Должна ли она восхититься смелостью этой принцессы, приносящей себя в жертву во имя любви? Не умеет плавать, а смеет прыгать в озеро! Тогда пусть хорошенько прочувствует, каково это — тонуть. Уж поверьте, после этого она узнает, что значит рассчитывать свои силы. Поначалу принцесса Линъюнь не слишком паниковала, зная, что её скоро спасут. Но вскоре она обнаружила, что стремительно идёт ко дну, и от страха начала барахтаться ещё сильнее. Е Ли мысленно фыркнула. Она чётко уловила колебания воды и поняла, что кто-то прыгнул за ними. Е Ли быстро заплыла за спину принцессе, вырубила запаниковавшую девушку ударом, а затем потащила её в другую сторону. Только когда она прикинула, что принцесса вот-вот достигнет своего предела, она вытолкнула её наверх.

Казалось, в одно мгновение все люди из императорского сада собрались на берегу озера. Первыми подоспели силинские стражники и дворцовая стража, которые уже бросились в воду спасать людей.

— Они там! — внезапно крикнул кто-то на берегу.Все поспешно обернулись и действительно увидели, как на поверхности воды показалась пёстрая парча, а следом вынырнула и княгиня Дин. Одной рукой она поддерживала принцессу Линъюнь. В глазах толпы это выглядело так, будто княгиня Дин спасает принцессу. Заметив стремительно плывущих к ним стражников, Е Ли улыбнулась всё ещё находящейся без сознания Линъюнь:— Принцесса, проснитесь. Принцесса... нас плывут спасать.Е Ли ударила её не слишком сильно. Оказавшись над водой, принцесса Линъюнь вскоре открыла глаза. Увидев насмешливую улыбку Е Ли и совершенно забыв о том, где они находятся, она пронзительно закричала:— Отпусти меня!А затем начала яростно вырываться.— Принцесса, не двигайтесь. Осторожно...— Не твоё дело! — увидев, что стражники уже рядом, принцесса Линъюнь осмелела и с силой оттолкнула Е Ли.

Отлично... Е Ли, изобразив на лице испуг, на глазах у всех погрузилась обратно в воду в том направлении, куда её толкнула принцесса.

Как только принцесса Линъюнь оказалась на берегу, ожидавшие её дворцовые служанки тут же накинули на неё сухую одежду. Цинюй и Цинся в гневе уставились на неё:— Принцесса, наша княгиня по доброте душевной спасла вас, так почему вы её столкнули?!Принцесса Линъюнь подняла голову. Действительно, многие присутствующие смотрели на неё с осуждением. Она опешила. Всё пошло совсем не по её плану!— Я её не толкала!Хуа Тяньсян холодно усмехнулась:— Достопочтенная принцесса осмелилась сделать, но не смеет признаться. Даже если хотите солгать, потрудитесь выдумать ложь, в которую можно поверить. Или вы считаете, что все мы здесь ослепли?Принцесса Линъюнь в гневе ответила:— Это она столкнула меня! Мне не нужно было её спасение.Старшая принцесса Чжаоян с мрачным лицом произнесла:— Вы хотите сказать, что княгиня Дин столкнула вас в воду, а затем сама прыгнула следом, чтобы спасти? И в итоге вы целы и невредимы, а она до сих пор не вынырнула? Принцесса, вам лучше молиться, чтобы с княгиней Дин всё было в порядке. Иначе, пусть вы и принцесса Силина, Великая Чу этого так не оставит!

— Княгиня... нашли княгиню! — крикнула Цинюй, с тревогой ожидающая на берегу.В озере Циншуан и Цинлуань, поддерживая с двух сторон явно потерявшую сознание Е Ли, вынырнули на поверхность. Люди на берегу поспешили помочь вытащить её и накинули сухую одежду. Цинюй взяла её за руку, чтобы проверить пульс. Старшая принцесса Чжаоян с тревогой посмотрела на Е Ли и спросила:— Как она? Почему лекаря до сих пор нет?Цинюй подняла голову:— Благодарю за заботу, принцесса. Княгиня нахлебалась воды и потому упала в обморок. Ничего серьёзного быть не должно. Но... сейчас княгине нужно где-то отдохнуть.Принцесса Чжаоян огляделась и решительно сказала:— Дворец Чжаося ближе всего. Отнесите княгиню Дин туда.Под предводительством принцессы Чжаоян толпа, окружив находящуюся без сознания Е Ли, направилась ко дворцу Чжаося. Принцессу Линъюнь, которая тоже упала в воду, но осталась невредимой, естественно, ненамеренно проигнорировали. Глядя на поспешно удаляющихся людей, лицо принцессы Линъюнь то бледнело, то зеленело.

— Принцесса... — осторожно позвала стоявшая рядом с ней силинская служанка.— Пошла вон! — рявкнула принцесса Линъюнь.

Во дворце Чжаося царила тяжёлая атмосфера. Во внутренних покоях Мо Сюяо с мрачным видом сидел на краю кровати и смотрел на спящую девушку. Императорский лекарь осторожно подошёл, чтобы проверить пульс. Старшая принцесса сидела в стороне и, нахмурившись, спросила:— Как княгиня Дин?Лекарь задумался, взглянул на Мо Сюяо и ответил:— Отвечаю князю и принцессе: с княгиней всё в порядке. Просто... вероятно, она перенесла сильное потрясение. Я выпишу успокоительное и лекарство от простуды, этого будет достаточно.Старшая принцесса спросила:— Раз всё в порядке, почему она до сих пор не пришла в себя?Лекарь замялся:— Это... княгиня всё же слабая женщина. Боюсь, она неожиданно нахлебалась воды и задохнулась. Но воды она проглотила не так уж много. Стоит ей немного отдохнуть, и она очнётся.Старшая принцесса невольно вспомнила момент, когда Е Ли поддерживала принцессу Линъюнь, а та её внезапно толкнула. Лицо Чжаоян стало ещё мрачнее, она кивнула:— Ступай, приготовь лекарство.— Слушаюсь.

В комнате остались только старшая принцесса Чжаоян и Мо Сюяо. Принцесса Чжаоян встала и сказала:— Сюяо, позаботься о княгине хорошенько. А я сама добьюсь справедливости для неё у принцессы Линъюнь.Мо Сюяо слегка кивнул:— Спасибо за помощь, тётушка. Но давайте отложим разбирательства до тех пор, пока А Ли не очнётся.Старшая принцесса Чжаоян тихо вздохнула, кивнула и произнесла:— Пусть будет по-твоему. Побудь со своей женой. А я пока выйду.

Проводив взглядом старшую принцессу, Мо Сюяо подъехал на кресле-каталке ближе. Он долго смотрел на спящую девушку, а затем неспешно спросил:— А Ли, ты собираешься проспать весь сегодняшний вечерний банкет?Ресницы Е Ли слегка дрогнули, и она медленно открыла глаза:— Как ты догадался?Мо Сюяо покачал головой и спокойно ответил:— Почувствовал. Раз уж ты смогла обмануть императорского лекаря, разве мог я не заметить?Вспомнив странное и недоумевающее выражение лица лекаря, которому в итоге пришлось списать всё на испуг, Мо Сюяо едва заметно улыбнулся.

— А Ли, я и не знал, что ты так любишь спасать людей из беды, — спокойно сказал Мо Сюяо, глядя на неё.

Е Ли беспомощно ответила:— У меня не было выбора. Если бы я её не спасла, сейчас все бы решили, что это я столкнула её в воду.

Во взгляде Мо Сюяо мелькнул блеск:— Только что снаружи принцесса Линъюнь и впрямь упорно твердила, что это ты её столкнула.

— Снаружи... Какая живучая. Я её так измотала, а она ещё и скандалить может? — изумилась Е Ли. Под водой она хорошенько потрепала эту принцессу Линъюнь. Не ожидала, что та не побежит к лекарю, а продолжит устраивать сцены. Вспомнив о виновнице своих злоключений, Е Ли слегка прищурила свои ясные глаза и, уставившись на открытую половину красивого лица Мо Сюяо, произнесла:— К слову, князь... Сегодняшнее происшествие случилось из-за вас. Вам есть что сказать?

Мо Сюяо вскинул бровь и вопросительно посмотрел на неё. Е Ли тихо фыркнула и сказала:— Эта принцесса Линъюнь питает к вам глубокие чувства. И она клятвенно заверила меня, что непременно станет законной княгиней резиденции Дина.

— Принцесса Линъюнь из Силина? — нахмурился Мо Сюяо.Е Ли бросила на него опасный взгляд:— У вас с этой принцессой случайно нет какого-нибудь давнего обещания или чего-то в этом роде?Если он умудрился соблазнить семи-восьмилетнюю девочку, то такого мерзавца... нужно прибить на месте!

Мо Сюяо покачал головой и серьёзно посмотрел на Е Ли:— Могу с уверенностью сказать, что мы с принцессой Линъюнь никогда не виделись.

— Если вы не виделись, с чего бы ей со слезами и истериками требовать выдать её за вас замуж, да ещё и самой прыгать в озеро? Неужели... всё дело в статусе резиденции князя Дина? — Е Ли недоумевала. Она не сомневалась, что Мо Сюяо говорит правду. Вероятность того, что они действительно знакомы, была крайне мала. — По логике... брак с резиденцией князя Дина вовсе не в интересах силинской принцессы. Если Силин хочет заключить союз через брак, лучшим выбором было бы выдать принцессу Линъюнь за императора.

Мо Сюяо взглянул на неё с явным удивлением:— Откуда ты знаешь, что Силин хочет заключить брачный союз?

— А зачем ещё везти принцессу за тысячи ли? В гости заглянуть?

Мо Сюяо произнёс:— Силин и наша Великая Чу всегда враждовали. Даже если последние годы всё было относительно спокойно, все прекрасно понимают, что рано или поздно война начнётся снова. Как правило, Силин никогда бы по-настоящему не послал свою принцессу в Чу для брачного союза. В таких обстоятельствах этот брак равносилен отправке заложника. Если между странами вспыхнет война, будь ты хоть принцессой, хоть княжной — станешь лишь жалкой жертвой.Е Ли нахмурилась. И правда. Учитывая, что обе стороны всё понимают, даже если бы у силинского императора было дочерей девать некуда, он бы не стал отдавать их врагу.

Мо Сюяо посмотрел на неё. Она сидела, прислонившись к изголовью кровати, и хмурилась в задумчивости. Его взгляд потеплел:— Не ломай над этим голову. Хотят ли они брачного союза, мы узнаем на вечернем банкете.

Когда Е Ли и Мо Сюяо вышли из покоев, в зале, где до этого перешёптывались присутствующие, тут же повисла мёртвая тишина. Очевидно, инцидент в императорском саду встревожил многих. Сюда прибыла не только императрица, но и сам император. Вместе с ними пришли и послы всех стран, кроме Северного Жуна. Увидев вышедшую пару, взгляд Мо Цзинци сначала остановился на Е Ли, и лишь спустя мгновение он спросил:— Князь Дин, как самочувствие княгини Дин?Мо Сюяо спокойно ответил:— Благодарю за заботу, Ваше Величество. А Ли уже лучше.Императрица с облегчением кивнула:— Хорошо, что с княгиней Дин всё в порядке. Княгиня, присаживайтесь.

Они поблагодарили императрицу, и Е Ли села. Сидевший напротив наследник князя Чжэньнань из Силина, Лэй Тэнфэн, встал и громко произнёс:— Княгиня Дин, Линъюнь только что сильно испугалась и по неосторожности напугала и вас. Прошу княгиню простить её.Не успел он договорить, как сидевшая рядом с ним принцесса Линъюнь вскочила и закричала:— Брат, я же сказала, это она меня толкнула!Старшая принцесса Чжаоян, нахмурившись, посмотрела на неё:— Принцесса, все присутствующие видели, что княгиня Дин пыталась спасти вас. А вы, напротив, столкнули уже обессилевшую княгиню в воду, из-за чего она и потеряла сознание.Принцесса Линъюнь покраснела от злости:— У меня есть свидетель!

Принцесса Чжаоян нахмурилась и ровным голосом ответила:— Я знаю. Вы уже говорили, что ваша служанка своими глазами видела, как княгиня Дин столкнула вас в воду. Но... учитывая ваше поведение во дворце Фэндэ по отношению к княгине и то, что произошло в воде, боюсь, словам вашей служанки вряд ли кто-то поверит.— Вы хотите сказать, что я лгу?! — пронзительно крикнула принцесса Линъюнь.Принцесса Чжаоян равнодушно взглянула на неё. И хотя она промолчала, выражение её лица говорило само за себя.

— Линъюнь, прекрати этот балаган! — сурово осадил её Лэй Тэнфэн.

Принцесса Линъюнь от гнева разрыдалась и со злостью крикнула:— Хорошо! Раз вы мне не верите, я докажу это своей смертью!С этими словами она вытащила из волос золотую шпильку и занесла её над своей грудью.

— Принцесса, не делайте этого!— Линъюнь!

Лэй Тэнфэн молниеносным движением перехватил руку принцессы и вырвал у неё шпильку. Он с головной болью посмотрел на свою своенравную двоюродную сестру, а затем бросил подозрительный взгляд на сидящую напротив Е Ли. Хотя эта кузина всегда любила закатывать истерики, до таких крайностей ещё не доходило. Неужели её и впрямь оклеветали?

— Княгиня Дин, не могли бы вы рассказать, что именно произошло? — спросил Лэй Тэнфэн, глядя Е Ли прямо в глаза.

Е Ли спокойно встретила его взгляд и тихо ответила:— Я и сама не поняла, что произошло. Принцесса Линъюнь говорила со мной, а затем почему-то внезапно упала в озеро. И я упала следом за ней.

Брови Лэй Тэнфэна сошлись на переносице. Настороженно глядя на неё, он произнёс:— Вы упали следом? А вы знаете, как именно вы упали?

Е Ли покачала головой:— Принцесса Линъюнь внезапно подалась назад и стала падать. Я испугалась, и, не успев даже опомниться, тоже оказалась в воде.

— Княгиня Дин, судя по всему, умеет плавать, — заметил Лэй Тэнфэн.

Е Ли слегка улыбнулась:— Не то чтобы умею. В детстве я чуть не утонула, поэтому немного училась. Но, поскольку опыта у меня нет, вышло так...

Е Ли, казалось бы, ничего конкретного не сказала, но присутствующие услышали всё, что нужно. В их головах уже чётко вырисовалась картина произошедшего. Все своими глазами видели, как принцесса Линъюнь насильно потащила княгиню Дин на разговор. Должно быть, они говорили о чём-то неприятном. Принцесса разволновалась, оступилась, упала в озеро и потянула за собой княгиню. Если бы всё ограничилось этим, то это можно было бы счесть за несчастный случай. Но ведь княгиня Дин спасла принцессу, а та отплатила чёрной неблагодарностью: столкнула её под воду, из-за чего княгиня потеряла сознание. А затем, пока жертва была без чувств, принцесса заявила, что это княгиня столкнула её. В тот же миг взгляды всего зала, устремлённые на принцессу Линъюнь и силинских послов, изменились. Столичная знать и без того недолюбливала силинцев, а теперь их стали презирать ещё больше. Что за нравы у этих людей из Силина?

— На самом деле, принцессе Линъюнь незачем так убиваться. Ведь мы находимся в императорском дворце Великой Чу. Если с силинской принцессой случится беда, разве это не повредит дружбе между Силином и Великой Чу? Пусть я всего лишь женщина, но я ни за что не совершила бы поступок, который мог бы разрушить мир между нашими государствами, — спокойным тоном произнесла Е Ли, глядя на принцессу Линъюнь. — Однако кое-что вызывает у меня сомнения. Мы с принцессой пришли из сада, оставив служанок позади. По логике вещей... упала ли принцесса сама, или я её толкнула, ваши служанки не могли этого увидеть, если только не стояли у самого берега. Интересно, как же они смогли своими глазами увидеть, что это я толкнула принцессу? Ваше Величество, государыня императрица, могу ли я просить вызвать сюда моих служанок и служанок принцессы Линъюнь?

Император Мо Цзинци, не увидев ни у кого на лице возражений, кивнул:— Пусть будет, как просит княгиня.

Цинлуань и остальные быстро вошли. Вместе с ними привели и служанок, которых принцесса Линъюнь привезла из Силина. Старшая принцесса Чжаоян первой задала вопрос:— Вы следовали за княгиней и принцессой?Цинюй сделала шаг вперёд:— Отвечаю принцессе: тогда принцесса Линъюнь сказала, что хочет поговорить с нашей княгиней наедине, и первой отослала своих служанок. Поэтому княгиня тоже приказала нам не идти за ними.Принцесса Чжаоян вскинула бровь и продолжила спрашивать:— Значит, вы видели, что именно произошло у озера?Цинюй покачала головой:— Между озером и садом находится искусственная гора. Мы стояли вдалеке, и гора загораживала нам обзор. Мы не видели, что там произошло.Тогда вперёд вышла служанка принцессы Линъюнь:— А мы видели! Это княгиня Дин столкнула нашу принцессу!

Старшая принцесса Чжаоян произнесла:— Эту гору у озера я хорошо знаю. В детстве я сама там играла. Если вы стояли за горой, то вы абсолютно никак не могли увидеть, что происходило на берегу.

— Мы тогда были не за горой! — выпалила служанка.

Принцесса Чжаоян изогнула бровь, с лёгкой усмешкой взглянула на принцессу Линъюнь и спросила:— О... и где же вы тогда были?

— Мы... мы стояли у края персиковой рощи возле озера, — служанка, видимо, поняла, что сболтнула лишнего, и, в панике покосившись в сторону силинцев, кое-как ответила.

Принцесса Чжаоян кивнула:— Если вы были там, то действительно могли всё увидеть. Но я хочу знать: вы должны были ждать позади, так почему же вы обошли чуть ли не половину сада и оказались возле персиковой рощи? Насколько я помню, между персиковой рощей и искусственной горой у озера протекает ручей. А мост находится довольно далеко оттуда.— Это...Перед лицом стольких людей, да ещё и в присутствии императора и императрицы Великой Чу, служанка не посмела бы проигнорировать вопрос старшей принцессы, даже будь у неё на это смелость. Ей пришлось ответить:— Это... принцесса велела рабыне пойти туда... пойти туда...

Принцесса Чжаоян рассмеялась:— Зачем пойти? Если бы дело было в третьем месяце, когда цветут персики, чтобы сорвать пару веток — это ещё можно было бы понять. Но сейчас на дворе почти шестой месяц. Обычные люди туда не ходят.

— Рабыня... Рабыня... — служанка в панике попыталась найти спасение у принцессы Линъюнь, но в этот момент сама принцесса не могла придумать ни единой правдоподобной отговорки. Ей оставалось лишь упрямо стоять на своём:— Неважно, почему мои служанки оказались там. Главное, это доказывает, что они действительно видели, как она столкнула меня в озеро!

Старшая принцесса, выросшая во дворце, была не из тех, кого легко провести. Не отрывая от служанки своих глаз, она спросила:— Раз ты утверждаешь, что княгиня Дин столкнула принцессу Линъюнь, тогда как именно она это сделала? Стояла ли принцесса Линъюнь лицом к княгине Дин, спиной или боком? Какой рукой княгиня её столкнула — левой или правой? Кричала ли принцесса Линъюнь, когда падала в воду? И если кричала, то что именно?Служанка оцепенела. Лишь спустя мгновение она выдавила:— Я помню... принцесса стояла спиной к княгине Дин... Княгиня Дин... она толкнула её левой... нет, правой рукой. Упав в воду, принцесса начала барахтаться и кричать: «Помогите!»

Лэй Тэнфэн помрачнел и мысленно выругался: «Идиотка».

Выражение лица принцессы Чжаоян мгновенно изменилось. Она сурово прикрикнула:— Дерзость! Смеешь лгать прямо перед императором и императрицей! Патрулировавшие озеро стражники заявили, что не слышали никаких криков о помощи от принцессы. Они прибежали, только когда услышали твой крик. И лишь увидев, как на поверхности воды расходятся круги, они поняли, что кто-то упал. Как ты могла слышать крики принцессы Линъюнь о помощи? Или ты владеешь боевыми искусствами, и твой слух острее, чем у дворцовой стражи?

— Я... Я... — служанка, едва выдержавшая эту череду вопросов, была уже на пределе. От окрика старшей принцессы её ноги подкосились, и она рухнула на пол. — Пощадите, принцесса! Пощадите! Рабыня... Рабыня...

— Замолчи! — внезапно перебил её Лэй Тэнфэн. — Ты явно не слышала криков Линъюнь. Когда старшая принцесса спрашивает, отвечай честно только то, что знаешь! Не смей ничего приукрашивать и выдумывать то, чего не было!Служанка замерла и поспешно закивала:— Да... Да... Рабыня признаёт свою вину... Рабыня не слышала криков принцессы о помощи...

Лэй Тэнфэн повернулся, с улыбкой сложил руки в жесте уважения и сказал Е Ли:— Прошу княгиню простить. Эта девчонка с детства служит Линъюнь и никогда не видела подобных событий. От волнения она, должно быть, ошиблась и ложно обвинила вас. Линъюнь всегда доверяла этой девчонке, а сегодня, пережив испуг, оказалась ею введена в заблуждение... Надеюсь на великодушие княгини.

Е Ли взглянула на лицо Линъюнь, не выражающее ни капли раскаяния, и холодно улыбнулась:— Наследник преувеличивает. Изначально это не было чем-то серьёзным. Но... это мой первый дворцовый банкет, и случился такой конфуз. Я навлекла позор на резиденцию князя Дина. Как знать... может, слова принцессы Линъюнь не лишены смысла. Принцесса, вы согласны?

Принцесса Линъюнь хмыкнула и отвернулась, не желая смотреть на Е Ли.

Сидящая рядом с принцессой Чжаоян княжна Жунхуа внезапно вскинула бровь, улыбнулась и спросила:— И что же такое сказала принцесса Линъюнь, с чем княгиня Дин согласилась?

Е Ли протяжно вздохнула и ответила:— Я вела себя столь неподобающе, что опозорила резиденцию и самого князя Дина. Как знать, возможно, завтра князь вручит мне письмо о разводе, и место княгини Дин займёт кто-то другой.

Императрица мягко пожурила:— Что за вздор! Это всего лишь несчастный случай. Разве князь Дин может быть столь бессердечным?

Мо Сюяо, всё это время молча наблюдавший за разворачивающимся спектаклем, с серьёзным видом кивнул:— Её Величество императрица права.Затем он повернулся к Е Ли и улыбнулся:— А Ли, не волнуйся. Что бы ни случилось, ты — законная жена резиденции князя Дина. Тот, кто посмеет усомниться в тебе — усомнится во всей резиденции князя Дина!Принцесса Чжаоян тоже с улыбкой добавила:— Сюяо прав. Кто посмеет поставить под сомнение статус княгини Дин, тот пойдёт против меня. Княгиня, успокойтесь. Сегодня все видели, как с вами несправедливо обошлись.

— Князь, княгиня, моя младшая сестра была неразумна и неправильно поняла княгиню. Я приношу извинения за неё. Прошу вас её простить, — сказал Лэй Тэнфэн.

Е Ли опустила глаза и промолчала, всем своим видом показывая покорность и готовность полагаться на решение мужа.

Мо Сюяо спокойно произнёс:— Наследник, извинения звучат искреннее, если их приносит сам виновник. Вы не согласны?Лэй Тэнфэн замер. Мо Сюяо требовал, чтобы Линъюнь извинилась лично, что было открытым ударом по её лицу. Он не собирался оставлять им ни малейшей лазейки. Задумчиво посмотрев на Е Ли, Лэй Тэнфэн сказал:— Линъюнь ещё слишком молода. Это я, как старший брат, не смог должным образом её воспитать. Поэтому извиняться должен я.Мо Сюяо приподнял бровь, уголки его губ слегка изогнулись:— Возможно, наследнику стоит научить принцессу тому, что каждый должен нести ответственность за свои поступки сам. Это касается и умения отвечать за свои действия. Сегодняшнее происшествие... я могу расценивать его как вызов, брошенный Силином резиденции князя Дина?

Глаза принцессы Линъюнь, которую её давний кумир так публично отчитывал, давно покраснели от обиды.

Сердце Лэй Тэнфэна ёкнуло. Знай он с самого начала, что Мо Сюяо займёт такую жёсткую позицию, он бы заставил Линъюнь извиниться сразу же. Лучше потерять лицо, чем жизнь! Линъюнь в любом случае останется в Восточной Чу. Если она обидит Мо Сюяо сейчас, пока он ещё здесь, он сможет хоть как-то защитить её. Но если он уедет, она даже не поймёт, как её убьют. В сегодняшнем происшествии Лэй Тэнфэн был уверен лишь в том, что Линъюнь хотела навредить княгине Дин. Но в то, что эта княгиня была такой уж невинной овечкой, он не верил ни на йоту. Хуже всего было то, что Мо Сюяо напрямую перевёл этот инцидент в плоскость отношений между Силином и резиденцией князя Дина. Да, Мо Сюяо теперь калека, но армия Чёрных Облаков, чьё имя заставляло содрогаться всю Поднебесную, никуда не делась. Прояви Мо Сюяо хоть каплю мягкости, было бы проще. Но его бескомпромиссность вызывала серьёзные опасения. Сейчас Силину война была не нужна.

— Линъюнь! Извинись перед княгиней Дин! — практически мгновенно принял решение Лэй Тэнфэн.

— Что?! Я должна извиняться перед ней?! — взвизгнула принцесса Линъюнь.Все присутствующие невольно поморщились. Даже княжна Жунхуа с презрением скривила губы. Будучи самой высокомерной княжной столицы, даже она не позволила бы себе столь неподобающего поведения на таком мероприятии. Воспитание силинской принцессы поистине поражало воображение.

Принцесса Линъюнь с ненавистью уставилась на Е Ли:— С какой стати я должна перед ней извиняться?! Я — самая благородная принцесса Силина! Разве она достойна моих извинений?!

Е Ли нахмурилась:— Принцесса отказывается извиняться, потому что презирает меня?

— А что в тебе есть такого, за что тебя можно уважать? — принцесса Линъюнь высокомерно вздёрнула подбородок, косясь на Е Ли.За эти дни она уже всё о ней разузнала. Дочь министра, которую годами игнорировали в семье, знаменитая столичная «барышня без талантов, без добродетели и без красоты». Даже князь Ли не вынес её репутации и бросил её. Ей просто повезло, что император выдал её за князя Дина. Что же касается её победы на Фестивале Ста Цветов, то в глазах принцессы Линъюнь это не стоило и ломаного гроша — просто очередное везение.

В глазах Е Ли мелькнул ледяной блеск. Она мысленно уговаривала себя: «Она ещё маленькая, не стоит опускаться до её уровня…» К чёрту «маленькая»! Эту девчонку давно пора проучить. Будь они в армии, с такого наглеца, не понимающего субординации, она бы уже три шкуры спустила!— Так значит... принцесса презирает меня лично или статус княгини Дин? — спросила Е Ли.

— Ты вообще не достойна быть княгиней Дин! — закричала принцесса Линъюнь.Е Ли поджала губы и с улыбкой посмотрела на неё. Присутствующие в зале не могли не восхититься её выдержкой и воспитанием.— И кто же тогда, по мнению принцессы, достоин статуса княгини Дин?Если у тебя хватит наглости сказать, что это ты... я просто преклонюсь перед твоим бесстыдством.

Принцесса Линъюнь поперхнулась и быстро бросила взгляд на Мо Сюяо. Жаль только, что чувства её были безответны. Мо Сюяо с лёгкой улыбкой смотрел на сидящую рядом жену и совершенно не замечал полного тоски взгляда силинской принцессы. Пусть принцесса Линъюнь и осмелилась заявить о своих претензиях на место княгини Дин в лицо Е Ли, у неё всё же не хватило смелости объявить перед столькими людьми, что лишь она одна достойна князя. Е Ли мысленно поразилась её взгляду. Эта девчонка никогда в жизни не видела Мо Сюяо, но при первой же встрече демонстрирует такую... глубокую привязанность... Будь это Мо Сюяо восьмилетней давности, можно было бы списать на любовь с первого взгляда. Но сейчас в нём мало что могло вызвать такие чувства с первого взгляда. Неужели слепое поклонение герою может довести девушку до такого исступления? Да и поклоняться она должна была бы герою своей страны, разве нет?Или у этой принцессы любовь не знает границ?

— В прошлом, презирай вы меня, я бы и слова не сказала. Но сейчас... я не позволю, чтобы из-за меня предки резиденции князя Дина покрылись позором, — сказала Е Ли, глядя на принцессу Линъюнь.

Принцесса Линъюнь высокомерно бросила:— Я ни за что не стану извиняться перед той, кто хуже меня!

Е Ли вскинула бровь:— Ранее вы, принцесса, вызывали меня на поединок на мечах, но я отказалась. Как насчёт того, чтобы посоревноваться сейчас? Если я проиграю, будем считать, что я сама столкнула вас в воду, и вы сможете наказать меня так, как сочтёте нужным. Но если проиграете вы...— Этого не будет! — выпалила принцесса Линъюнь. — Я ни за что тебе не проиграю!

Не обращая на неё внимания, Е Ли продолжила:— Я потребую, чтобы вы, принцесса, на глазах у всех чиновников и знатных дам встали на колени и извинились.

— Ты! Хорошо, я согласна! — выкрикнула Линъюнь прежде, чем Лэй Тэнфэн успел её остановить. — А если проиграешь ты, я заставлю тебя совершить три земных поклона и девять челобитий, пройдя от ворот дворца до самой оживлённой улицы столицы! И там ты признаешься всем, что не достойна быть княгиней Дин!

Е Ли равнодушно кивнула:— Договорились.

— Постойте! — вмешалась старшая принцесса Чжаоян, поднимаясь. — Насколько я помню, княгиня Дин вообще не владеет мечом.

Е Ли улыбнулась:— Принцесса права. Поэтому мы будем соревноваться не на мечах, а в стрельбе из лука. Уверена, принцесса Линъюнь в этом тоже преуспела?

— Ха! Ты собираешься соревноваться со мной в стрельбе?! — рассмеялась принцесса Линъюнь с презрительной насмешкой, словно услышала невероятную шутку. — Я учусь стрелять с семи лет, а в десять уже не знала промахов! Да ты... хоть тетиву-то натянуть сможешь?

Е Ли, опустив глаза, слегка улыбнулась:— Значит ли это, что принцесса отказывается?

— Я просто боюсь, что ты слишком позорно проиграешь! Но раз уж ты так переоцениваешь свои силы, я пойду тебе навстречу. Говори, как будем соревноваться?

Е Ли с удовлетворённой улыбкой встала и обратилась к императору и императрице:— В таком случае, прошу Его Величество и Её Величество стать нашими свидетелями.

Император посмотрел на неё и спросил:— Княгиня Дин, вы твёрдо решили? Подумайте хорошенько.

Е Ли улыбнулась:— Прошу Его Величество позволить нам. Достоинство резиденции князя Дина не потерпит унижений.

Лицо Мо Цзинци дрогнуло. Он долго смотрел на Е Ли, после чего глубоким голосом произнёс:— Хорошо. Мы дозволяем.

Е Ли почтительно поклонилась:— Е Ли благодарит Его Величество.Затем она повернулась к принцессе Линъюнь и с улыбкой сказала:— Прошу вас, принцесса.

— Пф! — принцесса Линъюнь первой развернулась и зашагала к выходу из зала.

Е Ли с безмятежной и мягкой улыбкой неспешно последовала за ней.

Идущий позади Лэй Тэнфэн смотрел на прямую и уверенную спину женщины впереди, и почему-то в его душе зародилось нехорошее предчувствие.