[[image:/storage/reader-images/e1a837cfc19c263def2af894634bbd0cc8f080e1.webp]]

Наутро Фудзияма почернела.

Еще вчера склоны покрывал белый бетон, но прошла ночь, и гора ощетинилась черными эскалаторами. Верный признак окончания сезона дождей и наступления лета.

— Все дело в крутизне, — произнес присевший у кромки моря Учитель, поглядывая в сторону Фудзи. — Эскалаторы сделаны из СВМ, то есть самовоспроизводящейся материи. И лежат они только на склонах с определенной крутизной. А в ненастье их прикрывают бетонные крыши. Фудзияма — она же высокая, и погода у основания и на вершине — разная. Потому эскалаторы чередуются с бетоном, как слоеный пирог. И гора то белая, то черная.

— Угу, — хмыкнул Хирото Мишима. Что сказал Учитель — он и знать не знал, а вот составить компанию одинокому старику — это пожалуйста, за этим он и таскается сюда каждый день.

Полоумный старик, называющий себя Учителем, объявился на Подножии Девяноста Девяти Ступеней лет двадцать тому назад. Это маленький Хирото нашел его, завернутого в лохмотья, прямо у основания эскалатора. Хотя не то чтобы Хирото нынешний что-нибудь об этом случае помнил.

В те времена волосы на голове Учителя были еще черные, и с самой головой тоже все было в порядке. Но вот понять его — и тогда не понимали. Надо думать, раньше старик обитал где-то вдалеке от мыса — на территории Вокзала, как пить дать.

Из рассказов старика Хирото понял, что тот жил в каком-то месте, называемом «лабораторией». На Вокзале — это он правильно догадался. И занимался старик там учительствованием. А с Йокогамского Вокзала его, наверное, — думал Хирото, — изгнали, аннулировали Тикет. На полуостров частенько заявлялись те, кого вышвыривали с Вокзала. Иначе их называли «неавторизованные пользователи», и они вечно приносили какие-то странные штуковины.

Впрочем, что именно такого разэдакого сделал Учитель и почему его прогнали, Хирото так наверняка и не узнал. К тому времени, как старик научился сносно изъясняться на языке полуострова, с головой у него стало совсем плохо.

Учитель еще некоторое время разглагольствовал об устройстве поверхности горы Фудзи да о причинах разрастания Йокогамского Вокзала, а потом вдруг повернулся и уставился на Хирото, ожидая какой-то ответ. Кажется, он только сейчас заметил, с кем именно разговаривает.

— Сегодня же день отъезда, — сказал он.

— Ага, спасибо за компанию.

— И тебе.

Родное поселение Хирото — то, что на мысе, — лежало прямо у 1415-го выхода с Йокогамского вокзала, в самом низу длинного-предлинного эскалатора (на самом деле их было два и оба двигались вниз), и потому носило название Подножие Девяноста Девяти Ступеней. По правде, ступенек было гораздо больше девяноста девяти. Если бежать по лестнице вверх против движения и присесть хоть немного отдохнуть, эскалатор тут же возвращал обратно. Все дети так делали. В этом заключался их собственный «обряд посвящения» — суметь подняться по эскалатору до конца.

А там, на самом верху, находилось место, которое все называли «цветочным полем», а на самом деле — свалка. И вот если пройти через нее напрямик, а потом еще чуть-чуть, то там уже рукой подать до турникетов, за которыми — вход на Вокзал. Что там было дальше, Хирото не знал, «мир» его заканчивался ровнехонько у турникетов. Коли уж человеку довелось родиться снаружи да без Тикета, на Вокзал ему никак не попасть. Можно разве что сплавать на торговом корабле в одну из разбросанных там и сям вдоль побережья колоний. Ну или провести всю жизнь на родном мысе. Других вариантов нет.

— Ну чё, идешь? — у верхних ступенек эскалатора Хирото поджидал Ёске. Ёске работал мусорщиком. Ходил по «цветочному полю» и рылся в сброшенных с Вокзала отбросах в поисках полезностей. Если хорошенько поискать, можно нарыть просроченные продукты или, скажем, запчасти механизмов. Каждый день на свалку лился нескончаемый поток хлама, а мусорщики бродили рядом с отверстиями мусоропроводов, отбирали нужное и спускали на эскалаторе вниз. Но никто даже понятия не имел, что там по ту сторону мусоропровода.

— Сигнал сегодня — блеск. Может, рядом зародилась новая станция. И погода отличная. Как раз то что надо для путешествия! — проговорил Ёске, сосредоточенно клацая по клавиатуре терминала.

Станции связи, обеспечивающие доступ в «Тикетнет», можно найти только на Вокзале. Но рядом с выходами, в таких местах как «цветочное поле», иногда удавалось поймать сигнал. Засада крылась в том, что станции постоянно перемещались, а потому надеяться на стабильную связь не приходилось.

— Смотри, какую фотку я скачал! Кто-то из верхних снимал, — Ёске ткнул в фотографию вывески — схемы для туристов. Палец Ёске уперся в надпись «Самая высокая отметка Йокогамского Вокзала находится на высоте 4012 метров над уровнем моря».

— А у Фудзиямы какая высота?

— Ну, если нормальная — 3800 метров. Но Вокзал ее давно перерос. Аж до 4000!

Даже отсюда, с «цветочного поля» Хирото хорошо видел черную Фудзи. Раньше эта гора была вулканом, и на склонах ее лежали снег да земля. Но с начала разрастания Йокогамского Вокзала минуло двести лет, и сейчас обычную гору на Хонсю днем с огнем не найдешь.

— Так ты отыскал, что я просил? Подробную карту, что там внутри?

— Упс, прости. Нереально. Система принимает запросы только изнутри Тикетнета. Отсюда я никуда не могу пробиться и получить нужную информацию тоже не могу. Вот был бы у меня подтвержденный Тикет, я бы много чего сумел, — Ёске виновато посмотрел на Хирото, защелкал клавишами, и на экране возникла карта. — Вот. Самый новый план, какой мне удалось раздобыть. Фрагмент карты двадцатилетней давности. Судя по названиям, кажется, полуостров Ошика в Мияги. Ну как, надо тебе?

Хирото криво усмехнулся в ответ.

— Слушай, ну поищи сам, когда окажешься внутри. Вокзальные жители по-любому знают больше, чем мы все вместе взятые.

— Хорошо бы, — Хирото почесал щеку.

Ёске залпом допил из банки колу без пузырьков.

— Слушай, Ёске, ты бы хоть иногда спускался вниз? Твоя мама волнуется.

— Не-а, не выйдет. Я че-то сейчас только ем и сплю, и ноги еле шевелятся. Если спущусь вниз, обратно уже не залезу.

С конца прошлого года Ёске и правда как-то заметно округлился. Теперь ничего в нём не напоминало мальчишку, способного добежать до верхушки эскалатора первым. Всегда первым.

— А ты тоже хорош! Бросил Маки, и все, да? Знаешь, что ты должен был сказать, а?! «Пойдем вместе!» Вот что!

— Восемнадцать билетов хватит мне одному на пять дней. На двоих — в два раза меньше. Тот тип, Хигашияма, так и сказал.

— Ну да. Учти, если не вернешься обратно, я разыщу того, кто в этом виноват, и покажу ему!

— Ты себе сначала покажи. Начни с того, чтобы перестать жрать всякую дрянь из мусора.

— Чего-о? Чё бы ты ни говорил, это мы снабжаем продуктами все Подножие. Вы там внизу должны быть благодарны.

Ёске оглушительно захохотал.

На мысе и вправду было не так много работы. Кто-то возделывал землю и что-то выращивал; кто-то уходил в море на кораблях: рыбачить или торговать с другими поселениями; кто-то, как Ёске, копался в мусоре. Но среди населения оказалось не так-то много трудяг. К тому же Вокзал постоянно выбрасывал кучу продуктов — уж маленькой-то горстке людей, что обосновалась на узкой полоске земли, хватало всего с лихвой. Хирото вот, например, все время бездельничал — глазел на море да коротал дни рядом с престарелым Учителем.

Единственное, что беспокоило жителей мыса, — так это неуверенность в завтрашнем дне. Время от времени с Вокзалом что-то происходило, мусоропроводы закрывались или перемещались на новое место. Закроются все, и тогда конец продуктам! Хирото не раз слышал о погибших колониях, с которыми приключилась такая беда.

«Самообеспечение — вот решение!» — таков был девиз администрации поселения, но толку от него было чуть. Большинство жителей понятия не имело, из чего и как готовить еду, чтобы прокормить хотя бы самих себя.

«Мы все для Вокзала как скот», — в приступах самоуничижения любили повторять они. Хирото, правда, полагал, что скот должен приносить хоть какую-то пользу хозяевам. А от него, вот к примеру, какой прок? Что он, Хирото, такого полезного может сделать для здоровенной махины — Вокзала? Но на этом вопросе его воображение — увы! — неизменно буксовало.

Распрощавшись с Ёске, Хирото направился ко входу Вокзала. Заметив чужака, турникеты тут же растопырились всеми своими лапами, преграждая дорогу.

«Невозможно произвести идентификацию Тикета. Предъявите, пожалуйста, гостевой билет», — в унисон произнесли все шесть аппаратов, чем вызвали у Хирото легкую оторопь: здоровенные стальные штуковины говорили женскими голосами.

— Вот, пожалуйста, — Хирото вытащил из кармана маленькую коробочку терминала и показал турникетам.

«Вы предъявили восемнадцать билетов. Срок пребывания — пять дней, начиная с текущего. По истечении пяти суток вы будете выдворены с территории Вокзала. Если вы согласны с условиями пребывания, дотроньтесь, пожалуйста, до экрана».

На сенсорной панели турникета загорелась кнопка с надписью «Принять условия». Хирото сразу же на нее нажал.

«Добро пожаловать на Йокогамский Вокзал! Благодарим вас за использование нашей транспортной сети!»

Массивные лапы турникетов опустились, и Хирото ужом проскользнул в образовавшуюся щель. Вот и началось первое в его жизни путешествие. Ну а если говорить начистоту, Хирото стал первым счастливчиком, кому удалось пробраться внутрь. За чертову уйму десятков лет! Первый из жителей Подножия!

＊＊＊

Человек из «Альянса Кисеру» появился в Подножии Девяноста Девяти Ступеней за год до того, как Хирото отправился в путь. Его обнаружил один из рыбаков с мыса. На вид спасенному было лет тридцать, сам он был маленький, узкоглазый, очень бледный (впрочем, так можно сказать о любом жителе Вокзала) и чем-то напоминал лисицу. Назвался Хигашиямой.

Если не считать выступа мыса, окружающий его с трех сторон Йокогамский Вокзал нависал вплотную над морем, и только в часы отлива по узкой кромке пляжа можно было пешком добраться до поселения. Когда у Хигашиямы аннулировали Тикет, он как-то ухитрился улизнуть от ближайших турникетов и добежал аж до самой Камакуры, где его все-таки поймали и вышвырнули на берег. А уж оттуда он побрел в ближайшую колонию. То есть в Подножие Девяноста Девяти Ступеней.

— Мне повезло! Всех наших из Альянса схватили на внутренних землях. А я бежал изо всех сил и сумел добраться аж до моря!

— А если схватят на внутренних землях, то что? — спросил Хирото, и Хигашияма скорчил рожу, мол, ты чего, не знаешь таких простых вещей?

— Конечно, турникеты не хотят специально убивать неавторизованных пользователей. Они их накачивают чем-то, усыпляют, связывают и тащат к ближайшему выходу с Вокзала. Поэтому нельзя, чтобы тебя поймали глубоко внутри, сечешь?

Йокогамский Вокзал давно уже расползся почти по всему Хонсю, но тут и там внутренние территории пятнали пока еще не занятые им ямы (их еще называли «дыры»), ведущие наружу.

Вот и получалось, что турникеты, поймав неавторизованного бедолагу, автоматом волокли его к ближайшей такой «дыре». А дальше — обычная история: в яме ничего не росло, есть было нечего, и тем несчастным, кому не повезло в ней оказаться, оставалось только сидеть и ждать голодной смерти.

А вот если тебя выкинут на берег моря, тут уже возможны варианты. Дойти пешком по кромке воды до людского поселения — Подножия Девяносто Девяти Ступеней, например. Вот беглец, ну то есть Хигашияма, из последних сил и рвался к морю, избегая попадаться на глаза турникетам.

— Я преступник, потому что пошел против Йокогамского Вокзала! — хвастливо заявил Хигашияма. И при этом всем видом говорил: я, мол, совсем не то, что все прочие жалкие неавторизованные неудачники.

В Подножие нередко приходили изгнанники, лишившиеся авторизации. Главными причинами, из-за которых аннулировали Тикеты, были убийства и прочие члено- (и не только!) вредительства. Официально это звучало так: «действия, причинившие неудобства другим клиентам Вокзала», или «материальный ущерб собственности Вокзала». Среди населения Вокзала такое поведение не находило одобрения. Были, правда, и другие. Как Учитель, скажем. Что с ним произошло, вообще никто не мог понять. Но это был исключительный случай. Чаще приходили те, кто просто ничего о себе не рассказывал. Поэтому жители Подножия мало чего знали о жизни внутри.

Так вот, среди прочих изгнанников Хигашияма выделялся исключительной болтливостью. На первых порах многие, и Хирото в их числе, собирались послушать его речи. Сам рассказчик провозглашал себя членом никому не известной организации «Альянса Кисеру».

— Этот твой альянс... он вообще для чего нужен? — непременно спрашивал один из слушателей.

— Для чего, говорите? Чтобы освободить человечество от власти Йокогамского Вокзала! Это же очевидно! — отвечал Хигашияма.

Никто не понимал, с чего это должно быть очевидно, но Хирото допускал, что, наверное, и впрямь какая-то причина есть.

— Что значит «освободить»? Выйти наружу, что ли? Или что? Ну так если у тебя есть Тикет, ты и так можешь ходить туда-сюда сколько влезет.

— Это слишком сложно для вашего понимания, но я все же попытаюсь объяснить. Вокзал начал контролировать людей. Наш предводитель говорит: пришла пора вырваться из-под гнета. Да и вам тоже надо бы перестать копаться в объедках.

Вот так он всегда и отвечал — снисходительно, будто все жители Подножия — полные ничтожества. Должно быть, по этой причине все, кто раньше его слушал разинув рты, мало-помалу утратили интерес, и остался один лишь Хирото.

А потом наступила зима, и Хигашияма начал болеть. Пришельцы с Вокзала с трудом выдерживали тяготы жизни снаружи. Учитель называл это мудреными словами «иммунная система» и приводил сложные объяснения, из которых Хирото понял лишь, что «выросшие в тепличных условиях Вокзала люди слабы телом». Ну, собственно, и все.

— Хочу тебя кое о чем попросить, — обратился как-то раз Хигашияма к присматривающим за ним Хирото. К тому времени ему стало уже совсем худо. — Разыщи нашего предводителя… Он где-то внутри, скрывается от турникетов. И помоги!.. Всех наших поймали. Кроме тебя мне и просить-то некого.

— Помочь в чем?

И тогда Хигашияма протянул Хирото маленькую коробочку размером с ладонь. Терминал.

— Тут восемнадцать билетов. Получил от старожилов. С ними ты сможешь попасть на Вокзал даже без вживленного Тикета.

Хирото взял терминал в руку и удивился, как такая маленькая вещь может столько весить. Надпись на экране гласила: «Срок действия — пять дней с момента использования».

— Делай всё, о чем попросит предводитель… Он — настоящий гений! Обязательно освободит от Вокзала и нас, и вас.

Сказав это, Хигашияма испустил дух.

Первым делом Хирото отнес доверенный ему билет старосте. Срок действия пропуска всего пять дней, а потому не лучше ли отправить внутрь кого-то более достойного? На что староста ответил:

— Ты был совсем мальчишкой, а все смотрел в сторону Вокзала. Хотел разузнать, что там да как. Кому идти, как не тебе? — вот так и сказал.

Никто особо не возражал. Жизнь внутри, конечно, интересовала всех без исключения, но страх перед турникетами с этими их жуткими лицами рубил всякое любопытство на корню.

Одна лишь Маки, племянница старосты, не пришла в восторг от затеи Хироты. Вместе они сидели у него дома, и тут Хирото все и рассказал.

— Зачем так рисковать? Ты же ничем им не обязан! — горячилась Маки. Узнав, что Хирото в одиночку сам все решил, она жутко разозлилась.

— Да я и не говорю, что обязан. Просто хочу туда пойти. Если удастся еще и помочь чем-то лидеру, вообще замечательно. Я, правда, понятия не имею, где его искать.

— Ах вот как?! Вот так ты ненавидишь наш мыс, да? Только и ждал, когда тебе подвернется возможность отсюда сбежать!

— Но я же вернусь. Мне же нельзя находиться внутри дольше пяти дней.

— Давай тогда, найди себе какой-нибудь другой выход! Ты же так этого хочешь! — С этими словами Маки развернулась и выскочила из дома.

На улице она почти столкнулась с Учителем, живущим по соседству. Старик, должно быть, услышал, как они ссорятся, и выглянул посмотреть, в чем дело. Тогда Хирото рассказал и ему о раздобытых восемнадцати билетах и о том, как решил отправиться в путь.

— Ох-хо-хо. Так ты идешь внутрь, — сказал Учитель. Обычно старик никого толком не слушал и смотрел куда-то в сторону, но сейчас обратил неожиданно серьезный взгляд прямо на Хирото.

— Ага.

— А к ужину вернешься?

— Хотелось бы. Не знаю, правда, к какому именно ужину.

— Когда выходишь?

— Как только соберусь.

— Куда идешь?

— Не знаю пока. Меня попросили кое-кого разыскать, но я не знаю, с чего начать.

— Иди к 42-му выходу.

— Сорок второму?

— Там ответы на все вопросы!

Хирото не знал, что и думать. Может, Учитель и в самом деле что-то знал? Так-то он частенько нес всякую чушь из-за проблем с головой. Но иногда выдавал нечто дельное или по крайней мере правдоподобное.

— Ну и где этот 42-ой выход?

— На Йокогамском Вокзале.

— Да он же повсюду!

— Это точно, он везде. И тут тоже, — Учитель указал в сторону эскалатора. Прямо на приколоченную табличку с надписью «1415-й выход с Йокогамского Вокзала».

И потом Хирото собирал вещи. Прямо так скажем, немного их у него было. Первым делом он поискал оружие, но ничего такого, чем можно было бы отбиться от турникетов, конечно же не нашел. Были, например, рыбацкие гарпуны. Но тащить с собой гарпун — это только лишний раз привлекать внимание тех, кто живет внутри. Поэтому в итоге он захватил немного еды, воды да одежды, запихнул все это в любимую заплечную сумку и так закончил собираться.

＊＊＊

— 500 милли-иен за пользование лифтом, — озабоченно произнесла стоящая перед дверью полная женщина. С момента, как Хирото оказался внутри, она была первая, кто с ним заговорил. — Туда и обратно — 800 милли-иен. Это того стоит. Пешком отсюда до Курихамы — два часа.

Сразу от входа у Подножия Девяноста Девяти Ступеней начинался «Путепровод Йокогамского Вокзала № 5772156». Вел он на север, и Хирото шел по нему уже полчаса. В его воображении внутри вокзала должно быть людно и шумно, однако до сих пор ему так никто и не встретился. Вокруг было ни души — лишь турникеты вышагивали туда-сюда. Хирото уже совсем было пал духом, но тут ему попалась эта женщина, приглядывающая за лифтом.

— Лифт? — переспросил он. Прямо перед ним высилась металлическая дверь. В метре от пола в ней было проделано стеклянное окно, и через него Хирото разглядел маленькую комнатку метра три длиной. Прямо как гроб. Дверь вроде как умела подниматься и опускаться. На ней имелась табличка с надписью «Вместимость 6 человек», почему-то прибитая горизонтально. — Это какой-то транспорт?

— Конечно. Ты, братец, впервые увидел лифт? Сядешь в него — и через двадцать минут окажешься у мыса Курихама. С тех пор, как лифт тут вырос, и десяти лет не прошло, так что никакой тряски не будет. Доедешь со всеми удобствами!

Название «Курихама» Хирото уже слышал. Если плыть от Подножия на корабле, то на востоке как раз будет берег с таким названием. Но там Вокзал продвинулся к морю сильнее, чем в Подножии, свободная полоска земли была совсем узкой, и потому постоянно на ней никто не жил. Лишь рыбаки хранили снасти в маленьких сарайчиках да летом выходили купаться в море жители Вокзала.

— Не, туда я не хочу. Мне нужен выход 42. Не подскажете, где он?

— Выход 42? Даже не слышала о местах с таким маленьким номером. Спроси лучше дорогу вон в том терминале.

Женщина махнула куда-то вглубь путепровода. Там Хирото разглядел терминал. Лапы у него были точь-в-точь как у турникета, а вот ноги намертво прикручены к стене. Какая-то неходячая разновидность.

— А, и еще если пойдешь в Йокосуку, там полно людей. Можешь попытаться разузнать у них.

— Йокосуку? А туда можно добраться на лифте?

— Если и можно, мне об этом ничего не известно. Лифты ведь совсем не обязательно растут там, где нам хочется. К тому же самые удобные подъемники разбираются корпорациями и якудза, — женщина вздохнула. — Этот вот обнаружил мой муж. Здесь обычно никого нет, так что ничего сложного. Правда, и заплатили ему немного. Он ведь у меня занимается тем, что ищет всякие новые ценности на Вокзале. И делает это старательно, не абы как. Но, по правде говоря, нашел пока только этот лифт.

Она продолжала и продолжала говорить, и Хирото подумал, что, должно быть, нечасто ей удается с кем-то от от души поболтать.

— Как-то ты странновато выглядишь, слоняешься без цели. Вокзальные служители могут прицепиться. Тем более совсем скоро с завода, который на севере, валом повалят рабочие.

— Вокзальные служители? Это еще кто? — спросил Хирото, и женщина склонила голову набок.

— Даже это тебе не известно? Вокзальные служители ловят людей, которые плохо себя ведут, — терпеливо, словно ребенку, объяснила она.

— Турникеты, что-ли?

— А? Что ты такое говоришь! Никакие они не турникеты!

— А, ну да. Я все понял, спасибо! — Хирото поскорее оборвал разговор.

Пожалуй, если он и дальше будет так явно показывать свое невежество, местные быстро его раскусят и поймут, что он снаружи и без Тикета. Неприятностей тогда не оберешься. Да еще, наверное, стоит переодеться во что-то поновее. Одежда Хирото сплошь состояла из того, что нашлось на свалке. Он, конечно, по мере сил залатал дыры, но для внутренних жителей все его шмотки наверняка казались лохмотьями.

Прикрепленный к стене терминал выглядел так, словно вырос на этом месте давным-давно. Краска с поверхности облупилась, а металлические детали кое-где покрылись ржавчиной. Хирото прикоснулся к экрану, и на нем тотчас возникла надпись:

«Терминал доступа в Тикетнет».

И ниже две кнопки:

«Платный доступ — требуется идентификация Тикета».

«Бесплатный доступ — посмотрите рекламное видео».

Хирото выбрал «бесплатный доступ» и нажал на кнопку. Тотчас из двух динамиков по бокам автомата полилась веселая мелодия. На экране появилось изображение давней знакомой Хирото — черной Фудзи. Да такое крупное, что можно было разглядеть каждую ступенечку эскалаторов. Снимали точно откуда-то поближе, чем от Подножия.

«Пришла пора летнего отдыха. Самое время подняться на Фудзи! Все выше и выше с каждым годом — уже 4050 метров! Каждый обязан хотя бы раз побывать на самом верху. Весь путь полностью эскалаторный. По силам любому ребенку, бабушке и дедушке! Экскурсия с ночевкой и питанием обойдется всего в 35000 милли-иен с человека. Все вопросы задавайте в Тикетнете по номеру 0120-ХХХ-ХХХ».

Оглушающая музыка умолкла, и реклама закончилась так же внезапно, как и началась. Картинка на экране сменилась.

«Что вы ищете?

(1) Вещь;

(2) Человека;

(3) Место;

(4) Работу;

(5) Поиск по ключевым словам;

(6) Вернуться на домашний экран».

Поразмыслив немного, Хирото ткнул было в поиск «человека», но потом подумал, что, наверное, вряд ли можно отыскать в сети того, кто прячется от турникетов. А вот навлечь на себя опасность так очень даже можно. Поэтому он выбрал поиск «места», и произнес в микрофон:

— Скажите, как дойти до 42-го выхода?

«Выход 42, выполняю поиск…»

На экране теперь крутилась иконка с песочными часами. Прошло почти десять секунд, и появились результаты поиска.

«Найдено одно совпадение».

Выскочившая карта показалась Хирото на удивление простой. Всю ее пересекали вдоль и поперек контурные линии, прочерченные поверх нарисованных гор и равнин. На одной из них обнаружилась и отметка с надписью «выход 42». И рядом не было ровным счетом ничего похожего на постройки.

Хирото нажал «увеличить», но добился лишь того, что стало больше линий, а вот что это за место такое — понятнее не стало. Система терминала не позволяла приблизить карту, чтобы рассмотреть объекты меньше квадратного километра.

Хирото немного подумал и спросил:

— Куда мне идти, по какой дороге? И сколько это займет?

«Маршрут от настоящего местоположения до выхода 42. Выполняю поиск…»

И сразу же — результат, и секунды не прошло:

«Маршрут не обнаружен».

— Это как? Слишком далеко, или что?

На этот вопрос терминал ничего не ответил. Хирото ткнул в кнопку с надписью «повторить запрос», но вместо песочных часов загрузился начальный экран, и по новой включилась пронзительная рекламная музыка. Хирото несколько раз повторил поиск, но ничего путного про то, как пройти к 42-му выходу, так и не узнал. Смотреть рекламу и то интереснее.

Полчаса он продолжал биться с системой терминала, и вот какие ценные сведения выудил:

Выход 42 находится где-то в горах, вдали от людских поселений.

Помимо Фудзиямы главными достопримечательностями Йокогамского Вокзала являются гигантская дамба в Иватэ, храмы в Исэ, развалины древней Нагойи, ну и еще несколько.

В районе Йокосуки делают обалденный рис с кари, и вот только на прошлой неделе там открылся новый ресторанчик «У моряка»; в честь открытия большая порция продается всего за 400 милли-иен, а потому всем срочно надо его посетить.

На следующей неделе выходит в прокат полнометражка по популярному на Вокзале аниме «Сестренка», и называться она будет «Сестренка летит в космос».

Сестренка — это на самом деле робот, принявший форму пельменя и явившийся к нам из будущего (едо-роид). Дети не доели его и выбросили, после чего он превратился в привидение и ищет теперь детей, выбрасывающих еду, чтобы выстрелить в них зарядом из миллиона смертельных шаров.

Такие дела. Самой полезной для Хирото оказалась информация о городе Йокосуке, тем более, что до него отсюда — рукой подать. Схема для туристов, приклеенная тут же над головой, гласила: «до Йокосуки 12000 метров (150 минут)». Хирото настолько привык ходить по бездорожью на родном мысе, что указанное расстояние его не смутило. Шагать по ровной прямой дороге — что может быть проще!

Путепровод, который привел его сюда из Подножия, давно покрылся пылью; блоки с выпуклыми рубчиками, — те, что для слепых, — стерлись, а лампочки в потолке подозрительно мигали. Если бы не дневной свет, льющийся из прорубленных в стенах окон, и не разглядишь, куда ступать. Смотрительница лифта оказалась права: этой дорогой никто не пользовался.

— Я думал, Вокзал будет красивее, — пробормотал Хирото себе под нос.

Представления о жизни внутри он черпал в основном из картинок, что Ёске тащил из Тикетнета. Толпы на улицах, людные города и все такое. И все дороги обязательно новые, с толстым гладким покрытием, отшлифованным миллионом ног.

Вот только, как выяснилось, жителей Вокзала совсем не интересовали ни Подножие с его обитателями, ни соседние области. Бесполезный отросток на карте — вот что из себя представляла родная колония Хирото. Лишь из Курихамы захаживали сюда желающие искупаться в море да проходили мимо любители старинных путей. Эти, последние, только и делали, что в экстазе пялились на древние вывески и рекламные плакаты на стенах.

Ну да ладно, Йокосука — так Йокосука! Может, хоть там найдется что-нибудь интересное. С этими мыслями Хирото двинулся в путь.

＊＊＊

— Я жду разъяснений, — требовательно произнес работник Вокзала, одетый по всем правилам в форменную одежду с длинными рукавами. Обращался он к двум подчиненным, замершим напротив него в коридоре.

Часы показывали два пополудни. Снаружи царила тридцатиградусная жара, но внутри полицейского участка было прохладно, точно в погребе. Как и в любом крупном городе, через станции Йокосуки постоянно проходил огромный пассажиропоток, а потому новые дороги появлялись одна за другой, и станции нарастали ввысь бесконечными слоями. Нижних уровней солнечный свет, а вместе с ним и жара, не достигали.

— Да, господин старший офицер, сейчас все объясню. Этот человек объявился в открывшемся вчера на третьем уровне ресторане «У моряка» и заказал рис с кари, — ответил первый работник, тот, что похилее на вид. На нагрудной бирке его значилось «Служитель девятого ранга, Сато».

— И что?

— Ресторан сделал своим девизом новую популяризацию кари в том виде, в котором его впервые завезли из Индии. Рис с кари — фирменное их блюдо, — продолжил второй «служитель девятого ранга», красавчик по имени Шио.

— Ну и зачем ты мне все это рассказал?

— Прошу прощения!

Хирото — а задержанным был именно он — смотрел тем временем на темную униформу вокзальных служителей и размышлял о том, что снаружи их бы давно хватил тепловой удар. Кстати, в участке работал кондиционер, но провода его и трубки не внушали особого доверия. Окажись эта штуковина снаружи, и долго бы не протянула.

— Стоимость риса с кари, плюс санитарные сборы, плюс налог, плюс транспортные расходы — все вместе составляет 400 милли-иен, — сказал Сато.

— И что?

— Санитарные сборы обеспечивают высочайшее качество и оптимальные условия хранения продуктов питания, столь необходимые для здоровья наших граждан. Наш департамент старается собирать только необходимый минимум, — добавил Шио.

— А вот это ты мне зачем рассказал?

— Прошу прощения!

— Продолжаю. После еды, в ответ на выставленный заведением счет в 400 милли-иен, арестованный предъявил вот такую металлическую медаль, — заговорил опять Сато.

— Что за хреновина? — служитель шестого ранга, Мотосу, в изумлении уставился на протянутую ему медаль. На металлическом кругляше размером с ладонь он прочитал выгравированные цифры — «500». — А-а-а, знаю-знаю. Это монета. Во времена до Тикетов такие штуки использовались для торговли. Неужели они еще где-то остались?

— Старший офицер Мотосу, я восхищен вашими глубочайшими познаниями! — быстро вставил Сато.

С места, куда усадили Хирото, он мог наблюдать в зеркале, что происходит на экране терминала в руках начальника. Похоже, там добавлялись очки за произнесенные служителями девятого ранга (Сато и Шио — вроде так их звали) фразы. Только что Сато получил пятерку.

— То есть человек этот со своей странной монетой и в такой удивительной одежде прибыл к нам из прошлого, совершив прыжок во времени. Предлагаю называть его Самураем!

— Восхитительно, господин старший офицер! — хором произнесли подчиненные.

— Самое время посмеяться, — намекнул начальник.

Оба служителя девятого ранга послушно расхохотались, и Мотосу сразу же начислил обоим по десять очков.

— Итак, что мы имеем? Это прекрасно, что он показал в ресторане свою антикварную штуковину. Никак не противоречит нашим законам. Проблема-то в чем?

Слово взял Шио:

— Со слов официанта, человек этот отдал монету и сбежал. Тут-то мы его и схватили. Попытались списать нужную сумму с Тикета, но терминал выдал ошибку.

— То есть денег на его счете не хватило на оплату еды в ресторане.

— Да-да, именно так.

Шио раскрыл было рот, чтобы что-то добавить, но Сато сразу же его перебил:

— Все так и есть, господин старший офицер.

Хирото и не подозревал, что внутри никто не использует привычные ему деньги. Нет, он, конечно, слышал от изгнанников, что на Вокзале расплачиваются через Тикет, но и представить не мог, что настоящие монеты здесь настолько не в почете. И главное, Хирото ведь захватил с собой еды на все пять дней, но желание отведать знаменитого кари в Йокосуке сыграло с ним злую шутку.

Все его неприятности начались где-то с час назад. Умяв тарелку кари, Хирото отдал девчонке-официантке монету, а та, скорчив озабоченную рожицу, пролепетала: «Спасибо» и сунула ее себе в карман. Следом подошел другой официант, сказал: «Прошу оплатить счет» и протянул платежный терминал. Но Хирото-то думал, что и монеты будет достаточно, а тут такое — требуется авторизация Тикета. Тогда-то он и сбежал из ресторана.

Ну а дальше все понятно. Навстречу ему выскочил Шио, остановил, приставил к виску считыватель Тикета, и, конечно же, получил в ответ: «Невозможно распознать уникальную частоту мозговых волн». Что официант, что Шио ни разу еще не видывали подобной ошибки, поэтому красавчик-служитель арестовал Хирото и поволок в участок — просить совета у Сато. Вот так Хирото здесь и оказался.

— Этот человек не заплатил за обед, и я первым делом попытался его идентифицировать, — продолжил объяснения Сато.

— Ну и?

— Но при попытке получить персональные данные получил отказ в доступе. Нужно, говорят, запросить разрешение у служителя четвертого ранга и выше.

— Ну и?

— Сегодня у нас суббота, и в департаменте управления станцией не оказалось никого с печатью четвертого ранга. Не у кого просить разрешение, — пояснил Шио.

— Только вы, господин старший офицер, служите примером всем станционным служителям и работаете даже по выходным! — вставил Сато.

«Надо же, как это у них складно получается», — подумал Хирото.

— Ну и?

— Вот мы и решили: может, надо пока поместить этого человека под стражу? Но для этого нужно распоряжение сотрудника седьмого ранга и выше. Тогда мы осмелились побеспокоить вас, — подытожил Сато.

— Ну да. Все правильно сделали, молодцы, — сказал Мотосу и клацнул «Отправить» на своем терминале.

На экране одна за другой высветились надписи:

«Служитель девятого ранга Сато — 520 очков до восьмого ранга» и

«Служитель девятого ранга Шио — 143 очка до увольнения».

— Что скажешь, а, Самурай? Пожрал на халяву, готов теперь посидеть под арестом? — произнес Сато и потянул Хирото за наручники, вынуждая подняться.

В наручниках, к слову, лишь замок оказался металлическим, а вот все остальное, что обматывало кисть, сделали из твердой резины.

— Тебе повезло. В прошлом году турникеты задержали станционного служителя, который умудрился покалечить железными наручниками арестованного. Вот с тех пор мы их и не используем, — прошептал Шио ему на ухо.

Зажатый между двумя служителями, Хирото давно смирился со своей судьбой. Под арест — так под арест! К тому же из этих двоих красавчик Шио был, пожалуй, ничуть не меньше Хирото. Вообще, как заметил Хирото, блуждая по Йокосуке, жители Вокзала все как на подбор были какими-то уж очень щуплыми. «Может, все из-за того, что живут в крошечных комнатушках? Ну как тут вырасти?» — подумал он.

И вот его притащили в участок, обсудили, что с ним, Хирото, делать и приняли не слишком-то хорошее решение. При самом удачном раскладе сидеть ему под стражей не меньше двух суток. А потом начнется процедура распознавания Тикета, и тут-то и выяснится, что как раз Тикета у него и нет. И что дальше? Сколько еще дней ему придется провести в заточении? Вот бы знать… Как-то бесславно закончилась вся его поисковая миссия — и дня не прошло.

Хирото провели в небольшую комнатку (метров десять, не больше), в которой уже кто-то был.

— Ого, да ты совсем зеленый пацан еще, братишка. Что натворил? — сразу же спросил у него второй обитатель камеры, мужчина лет пятидесяти на вид. Как и все внутренние жители, был он неестественно белокожим, но с черными от грязи руками. Работяга, наверное.

— Да вот поел и не заплатил, — ответил Хирото.

— Ясненько. Да уж, нажил себе неприятностей. Студент, поди?

— Ну типа того, — Хирото понятия не имел, что обозначает это слово, но рассудил, что в его положении лучше пока ничего не выяснять. За дверью все еще торчал Шио — а вдруг услышит лишнее и догадается о его, Хирото, происхождении?

Он оглядел камеру и насчитал четыре кровати и унитаз. Стены и пол — бетонные. Одинокая лампочка в потолке. Дверь выглядела совершенно как обычная металлическая дверь, ничем не отличающаяся от всех прочих дверей на Вокзале. Еще и с прибитой табличкой — «аварийный выход». И ручка у нее такая — как будто можно изнутри открыть. Но увы, снаружи — задвижка. Вероятно, сначала комнату эту Вокзал вырастил для каких-то своих целей, а как камеру ее начали использовать уже потом.

— Эх, за такое по головке не гладят. Знаешь, если у тебя проблемы с трудоустройством, есть у меня на примете одна работенка.

— Что за работенка?

— Продажа сигарет.

И тут сокамерник пустился в объяснения. Сначала охотники за сокровищами находят на Вокзале вырастающие тут и там торговые автоматы, которые, конечно же, вокзальная собственность, а потому, стоит попытаться их взломать, сразу же сбегаются турникеты. И не сбегаются, если расплатиться через Тикет и честно купить, что там в автоматах продается. А потом перепродать кому-то еще и получить навар в два раза больше потраченной суммы. Вот какая удобная штука эти автоматы.

Так-то на Вокзале курить нельзя, и за зажженную сигарету нарушителя в любой момент могут схватить турникеты, но если куришь в специально отведенном месте, — то без проблем. Хотя есть еще вокзальные служители. Эти, в отличие от турникетов, возражают против курения даже в предназначенных для того местах. Такие, если поймают, требуют уплатить штраф.

— Этих ребят хлебом не корми — дай что-нибудь отрегулировать. Они, конечно, уверяют, что просто-напросто следуют букве закона и духу правил Вокзала, но это неправда. Бывает, сами турникеты молчат, а эти все равно пытаются вмешаться и взять все под контроль. Обложили каждый чих налогами. Свиньи они да и только!

Хирото слушал болтовню товарища по несчастью, а сам усиленно размышлял, как бы сделать ноги. Окон нет, везде бетон. Дверь заперта на задвижку. Кстати, о задвижке: наверняка сделана вручную, а не выращена Вокзалом. Значит, если удастся как-то сорвать, можно не опасаться турникетов. Вот только как бы так исхитриться сломать задвижку, чтобы не повредить дверь?

— Я, кстати, как ты мог догадаться, довольно известный торговец сигаретами. Почти все найденные автоматы вокруг Йокосуки — моя заслуга. Сечешь?

— Но тебя ж все равно поймали. Что теперь будешь делать?

— Да не боись. У меня тут все схвачено. Здешний служитель второго ранга — заядлый курильщик. Мой кореш. Завтра кто-нибудь из моих принесет ему пачку сигарет, и меня сразу отпустят.

«Вот она, возможность выбраться отсюда», — сообразил Хирото. С хилым Сато он справится без вопросов. Но дверь может открыть и красавчик Шио или они оба, а там и еще кто-то поспешит на подмогу — тяжеловато управиться со всеми разом. Из разговоров Хирото понял, что оружие служители не носят, зато, если удастся спровоцировать их на насилие, то турникеты заступятся даже за никчемного обладателя восемнадцати билетов.

Итак, завтра ему выпадет шанс сбежать! А пока пора спать и набираться сил — вот что решил Хирото, завалился на свободную кровать и завернулся в едко пахнущее табаком одеяло.

Но вышло так, что заветный шанс выпал гораздо раньше, чем думалось.

[[image:/storage/reader-images/09d3aebef6aab50c4d014922fd123baac77c74e1.webp]]

Хирото снилось, что он снова стал ребенком.

Что тогда, что сейчас — каждый день на мысе мало чем отличался от предыдущего, но в детских воспоминаниях жизнь пестрела яркими красками. И, пожалуй, самым значимым был день, когда маленький Хирото (ему уже исполнилось восемь) сумел подняться на самый верх по нисходящему эскалатору.

Целый час он героически сражался с размеренно плывущими вниз ступеньками, пока кровь в его жилах не вскипела от непомерных усилий. Ну то есть это ему так казалось, что час. Так-то он старался минут пять-десять: на большее детских силенок вряд ли хватит.

И вот Хирото выпрыгнул на серебристо-серую ровную площадку в конце эскалатора и встретился лицом к лицу с тогдашним мусорщиком. Тот состроил удивленное лицо, словно думал ляпнуть что-то вроде: «Да неужто сам Мишима-младший пожаловал?» — затем взял маленького Хирото за руку, провел вдоль гор мусора до самой границы Вокзала и остановился напротив шестерых турникетов. Те смерили людей взглядами.

«Не удается распознать Тикет. Просим прощения, в доступе отказано», — пробежала строчка по экранам, а лапы поднялись, загораживая проход.

Это был первый раз, когда Хирото увидел турникеты, и не сказать, чтобы они сильно его впечатлили. А вот то, что он успел разглядеть за их спинами, — очень даже.

Родители пришли в восторг, стоило Хирото спуститься на эскалаторе и объявить всему поселению о своем подвиге. В Подножии Девяноста Девяти Ступеней каждый мальчишка (и девчонка) рано или поздно взбирается наверх. Такой уж у них «обряд посвящения». Но чтобы такое выкинул восьмилетний ребенок — ещё не случалось.

Узнав о подвиге Хирото, другие ребятишки пришли в восторг, а он сам ощутил себя героем. В честь «подвига» дома закатили целую пирушку и пригласили даже Учителя, живущего по соседству. В те времена Учитель с трудом изъяснялся на понятном всем языке, но даже он сообразил, что происходит нечто значительное. А потому вслед за всеми пробормотал что-то похожее на поздравления. И все эти восхваления словно по волшебству превратили Хирото из ребенка во взрослого. Чудеса да и только! Так ему казалось тогда.

А дальше Хирото все рос, становился быстрее и сильнее, а восхождения по эскалатору давались все проще и проще. К десяти годам Маки тоже научилась взбегать до последней площадки, а в одиннадцать — наступила очередь Ёске. Ребятня одного с ними возраста привыкла собираться на «цветочном поле» и вместе играть среди мусорных гор, выискивая для себя что-нибудь полезное. И мало-помалу Хирото перестал быть героем целого мыса.

Он, Маки и Ёске любили болтаться на площадке перед эскалатором, где собирали пластиковые бутылки, ставили их в ряд и играли потом в боулинг. И все бы ничего, но однажды пущенный Хирото мяч полетел в сторону, докатился до турникетов и скрылся внутри. Забрать его так и не получилось — турникеты не позволили.

И тогда до Хирото дошло. Весь их «обряд посвящения» ровным счетом ничего не значит. Ну поднялись они по эскалатору, и что? Все равно их мир ограничен несколькими десятками метров. И пусть даже он, Хирото, вырастет и станет совсем взрослым, ничего-то с ним эдакого не произойдет. Новые возможности не появятся. И так до самого конца.

Рядом что-то звякнуло, и Хирото проснулся. Перед ним стоял ребенок. Совершенно незнакомый ребенок.

Голова Хирото лежала на подушке, так что живот ночного гостя оказался прямо напротив глаз. На поясном ремне у него, — как отметил Хирото, — болтался какой-то инструмент. Лицо ребенка разглядеть не получалось, лампочка — та, что на потолке — отвернута в другой угол.

Кстати о лампочке. Почему так темно? Все еще ночь? Хирото заглянул за спину ребенка и увидел мирно спящего торговца сигаретами. А, ну точно, они же внутри Йокогамского Вокзала. Накануне его, Хирото, арестовали станционные служители и заперли в камере. Воспоминания вспыхивали одно за другим, и Хирото ощутил вкус вчерашнего кари.

Он снова перевел взгляд на застывшего посреди камеры ребенка. Кстати, а почему он тут? И что-то не видать нигде неразлучную парочку служителей.

Перед глазами вспыхнул красный свет, и все мысли разом вылетели у Хирото из головы. Несколько секунд ушло на то, чтобы понять, что же такое случилось. Ребенок перед ним протянул руку и показал длинную… хм… табличку, светящуюся красным.

«Прошу прощения, что разбудил, — побежала надпись по табличке. — Не поднимайте шум, пожалуйста. Я тут проходом».

— Погоди! Ты вообще кто? И откуда тут взялся? — прошептал Хирото, чтобы не разбудить торговца сигаретами.

Он выпутался из одеяла и свесил ноги с края кровати. Теперь, когда Хирото сидел, лицо его оказалось на одном уровне с лицом ребенка.

«Просто иду мимо. Пришлось открыть лаз. Извини. Скоро уйду и все за собой закрою. Хотя эта комната не выглядит так, будто ты в ней живешь», — сообщила надпись на табличке.

Ребенок — кажется, мальчик, — указал на потолок. И там действительно Хирото обнаружил дыру. Маленькую, чуть шире водопроводного стока. Как раз такую, чтобы мог пролезть человек.

— То есть это ты ее открыл?

«Да. Тут нигде нет выхода. Что мне еще оставалось?» — появилось на табличке. Странно, но Хирото не видел, чтобы мальчишка за все это время пошевелил хоть пальцем. Как он умудряется печатать буквы? И ничего похожего на клавиатуру не видать.

«Кстати, ты тут такой спишь, я и думаю — дай-ка проведу опознание частоты мозговых волн. А у тебя, оказывается, Тикет не вживлен. Как ты здесь оказался?»

Хирото помялся немного, но рассудил, что этому странному мальчишке лучше не врать. Мало ли, какие еще диковинные штуки он принес с собой. Вместо этого он порылся под одеялом, нащупал сумку и достал из нее коробочку терминала.

— Использовал вот это. С этой штукой можно ненадолго попасть внутрь.

«Ух ты! 18 билетов. От Юкиэ слышал, что такие бывают, но вижу впервые».

— Эта штука попала мне в руки, и я пришел посмотреть, что делается на Вокзале. Как обычный турист. Не знаю ваших обычаев, вот меня и арестовали станционные служители. И пока я тут сижу, срок билетов закончится, придут турникеты и вышвырнут меня наружу, — торговец сигаретами невнятно пробормотал что-то во сне, и Хирото понизил голос еще. — Хочу отсюда выбраться. Помоги мне, пожалуйста!

Мальчик подумал немного и ответил:

«Хорошо. Но с одним условием. Когда закончится срок билетов, ты отдашь терминал мне. Идет? Мы его у себя хорошенько изучим.

— Без проблем. Но только как выйдет срок.

«Договорились. А теперь прикрой-ка меня одеялом. Ага, вот так. Всё, сейчас пойдем!»

Мальчик отцепил от ремня цилиндрический предмет, похожий на карманный фонарик, направил его под ноги и нажал на кнопку. Из предмета вырвался неожиданно яркий луч света, и торговец сигаретами снова что-то неразборчиво пробормотал во сне. Хирото оторопел, затем стащил с пустой кровати еще одно одеяло и накинул поверх своего. Только так удалось немного приглушить сияние.

У мальчишки ушло полчаса, чтобы пробурить лаз, ведущий в путепровод под полом. По сравнению с полумраком оставшейся позади комнаты, в путепроводе было светло, но как-то затхло. Пахло плесенью, и Хирото подумал, что дорогой этой, должно быть, давно никто не пользовался. Йокосука — людный город, в таких новые пути возникают постоянно, наслаиваются друг на друга, и со временем все начинают пользоваться более современными трассами: теми, что сверху. Ну а нижние постепенно пустеют: о них забывают.

— Нам повезло, что рядом нашелся путепровод. Первым делом уйдем подальше от Йокосуки. В каждом городе свои станционные служители, можно не бояться, что тебя снова поймают, — в первый раз раскрыл рот мальчишка.

Странный у него был голос: не детский, но и не взрослый. И будто бы бесполый.

Мутная стеклянная табличка на стене указывала путь на Камакуру и любезно сообщала, что идти пешком до нее 125 минут. Сверившись с ней, путники потопали в Камакуру.

Мальчишка едва ли доставал Хирото до пояса — такой он был маленький. Пожалуй, даже меньше, чем Хирото, когда он впервые поднялся по эскалатору. В Подножии так выглядели дети лет шести, максимум — семи. Хотя тут, внутри, все были не особо высокие. Ниже Хирото так уж точно.

— У меня куча вопросов… Но сначала — что это вообще такое? Эта твоя штуковина, похожая на фонарик? — Хирото показал на болтающийся на ремне мальчишки предмет, пробуривший дырку в полу.

— Это СВМ-Исчезатель! Одна из наших находок.

— СВМ-чего? — Хирото припомнил, что уже слышал это странное слово от Учителя, но, поскольку никогда не принимал старика всерьез, даже не разбирал, о чем он болтает.

— Исчезатель самовоспроизводящейся материи. Попросту говоря: врубаешь свет, направляешь на структуру Вокзала, и она исчезает. Легко и просто! И турникеты ничего не замечают!

Для Хирото объяснение прозвучало примерно как «нажмешь на кнопку, и солнце начнет вставать на западе». В голове не укладывалось, как выращенное самим Вокзалом нечто может быть вот так просто уничтожено человеческой рукой.

— Мне, конечно, немного стыдно, что пришлось проделать дыру в тюрьме, обустроенной станционными служителями, но так-то не о чем беспокоиться. Через несколько дней все затянется новым бетоном.

— Я никак не могу взять в толк, что это за станционные служители? Разве на Йокогамском Вокзале есть какие-то работники? Я-то считал, что люди в дела Вокзала не вмешиваются.

— Местные заморочки. Группка людей провозгласила себя служителями. Таких организаций — множество по всему Вокзалу, я лично встречал несколько. В разных местах они называются по-разному. Где-то — «полиция», где-то — «железнодорожники», еще есть «правительства». Но больше всего, конечно, всяких «служителей». Вокзала там или станций. Люди все узколобые, думают только о работе и не видят дальше собственного носа.

Хирото уставился на идущего рядом мальчишку и призадумался. «В разных местах? Только о работе?»

— Слушай, а ты случайно не из «Альянса Кисеру»?

— «Альянса Кисеру»?

— Так сказал парень, который передал мне терминал с билетами. Я пришел сюда по его просьбе. Он хотел, чтобы я помог их предводителю. Говорил, что мечтает освободить человечество от власти Вокзала.

— Хм? — мальчик немного помолчал. — Да, мы в курсе, что есть и такая организация. Но им это не под силу.

Вот уж в чем Хирото точно не сомневался. Он прекрасно помнил беглеца, объявившегося в Подножии после того, как его поймали и выкинули наружу. И уж точно парень не производил впечатление человека, знакомого с высокими технологиями.

— Что же там было? Ах да, что-то такое было в Тикетнете, связанное с главой этой организации. Кажется, он собирался отобрать контроль над Тикетнетом у турникетов и освободить таким образом людей. Ну что сказать? Для заявленных целей материальные средства защиты им вроде как ни к чему.

А вот о таком Хирото слышал впервые. Хигашияма вечно горячился на тему освобождения, но ничего конкретного ни разу не упоминал. По крайней мере, Хирото ничего подобного не помнил.

— Материальные средства защиты, значит... — Хирото наконец внимательно пригляделся к спутнику. — А ты ведь не с Хонсю, да? Приехал сюда откуда-то из другого места?

— Ага. Ой, я же так и не представился. Меня зовут Неппу Шамай. Прибыл сюда по заданию компании «Железные Дороги Северной Японии» (ЖДСЯ).

＊＊＊

Прошел час с тех пор, как Хирото со спутником выбрались на старую дорогу, которая пролегала под камерой, и полчаса — как выдвинулись по путепроводу из Йокосуки в сторону Камакуры.

— Я сюда целый год добирался, — трещал на ходу сотрудник железнодорожной компании, Неппу Шамай. Будучи маленького роста, он с трудом поспевал за Хирото, но на усталость не жаловался. Видно было, что ходить пешком он умеет, и поэтому бережет силы. — Столько разных людей встретил по пути! И у всех свое отношение к Йокогамскому Вокзалу. Вот например, есть в Иватэ знаменитая их гигантская дамба. И тамошние жители на Вокзал разве что не молятся. Считают, что он породил дамбу как раз после Зимней войны, чтобы защитить их родные земли.

— Послушай-ка, Шамай, ты вроде работаешь на железную дорогу. Ничего, что мы вот так об этом говорим? — спросил Хирото, но маленький спутник лишь рассмеялся в ответ.

— У нас с вашим Вокзалом, может, и есть кое-какие разногласия, но врагами местных мы не считаем. Наша главная задача — предотвратить разрастание Йокогамского Вокзала на Хоккайдо. Ну а я — обычный разведчик. Собираю информацию, говорю тут со всеми. В том и заключается моя работа. Понятия не имею, куда дальше эта информация пойдет.

«Да неужели? Хотя, может так все и есть», — подумал Хирото. Представления о железнодорожниках он почерпнул, в основном, из подсмотренных в Тикетнете военных фильмов. В фильмах этих упоминались такие страны, как, например, Япония, или там Америка. В них были правительства, образованные людьми, и войны, в которых одни народности сражались с другими за клочки земли. Древняя эпоха, короче говоря.

— Кстати, я еще в детстве слышал, как однажды защитный барьер у Хоккайдо был нарушен. Это неправда?

— Да нет, это как раз правда. Был прорыв, да. Вокзал аж до самого Хакодате дошел.

Неппу Шамай снова вытащил маленький цилиндрик — СВМ-Исчезатель. Им-то он и пробил дыру в полу.

— С помощью таких вот штук мы его вернули назад, аж до самого тоннеля. Это все госпожа Юкиэ. Работает исследователем в «ЖДСЯ». Она, быть может, первый человек в истории, кому удалось отбиться от Вокзала! — хвастливо заявил парнишка, словно в том была его личная заслуга.

Йокогамский Вокзал не умел распространяться по морю. Выяснилось это почти сразу. К тому времени он занял практически всю Токийскую гавань и уверенно разрастался на север и запад. Спустя несколько лет Вокзал подмял под себя аэропорт и вскоре пробрался по скоростной магистрали «Аква-лайн» на полуостров Босо. К тому времени сообщение с Токио почти прекратилось, и город фактически перестал быть столицей. Правительственные организации Японии перебирались все дальше и дальше на север, преследуемые Йокогамским Вокзалом. А тот все рос и рос, перекатывался через горы и реки, и в итоге никто так и не узнал, что случилось с остатками правительства и куда они в конце концов подевались.

Так и вышло, что Вокзал докатился до самой северной оконечности острова Хонсю. На все про все у него ушло каких-то полвека. И были бы на его пути горы или реки, он пополз бы и дальше, но, увы, впереди лежали двадцать километров Сангарского пролива, и пересечь его Вокзалу оказалось не по силам. Много раз жители Аомори, что на самом севере Хонсю, наблюдали, как в сторону Хоккайдо начинали тянуться пути, но каждый раз обваливались под собственным весом.

Потому-то единственной точкой проникновения, через которую Йокогамский Вокзал мог бы заползти на территории «ЖДСЯ», оставался тоннель Сэйкан. Об уничтожении его не могло быть и речи. Это была СВМ, принявшая форму железобетона. Современные люди просто не обладали достаточными знаниями, чтобы убрать тоннель с морского дна.

— Вокзал все время наступает. По чуть-чуть. Точнее, даже не так. Оригинальные материалы все время чуть-чуть портятся, ржавеют, а Вокзал находит эти слабые места, наслаивается на них и сам становится сильнее. Это и произошло с защитным барьером в тоннеле Сэйкан. Более сорока лет он успешно держался, а потом — раз! И все, прорыв.

— То есть даже с таким оружием вы все равно не можете чувствовать себя в безопасности?

— Ну да. Наша задача — найти новое оружие, способное замедлить продвижение Вокзала. Ну или обнаружить его слабые места, — Шамай топнул, указывая себе под ноги. Вот, мол, о чьих слабых местах речь.

— А как там у вас на Хоккайдо?

— Есть где разгуляться. Настоящая естественная равнина. Куда ни посмотришь — везде плоско и просторно. Так, что аж видно, как земля загибается на горизонте, и сразу понятно, что она круглая. Очень красиво.

— Здорово. Хотелось бы хоть разок посмотреть, — Хирото попытался представить ничем не занятую равнину, да еще такую огромную, но не сумел. В его мире существовали лишь вздымающаяся кверху громада Вокзала да плоское море. Коричневое да голубое, почти вплотную примыкающее одно к другому.

— Прежде, чем попасть к тебе в камеру, я побывал на крыше Вокзала и хорошенько осмотрелся. Увидел Фудзияму. Она совсем черная.

«Ну да, ей и пора быть черной», — подумал Хирото.

— У нас на Хоккайдо тоже есть гора. Называется Йотей. Она очень похожа на прежнюю Фудзияму, и поэтому ее давным-давно прозвали «Эдзо Фудзи» — «Маленькая Фудзи». Но сейчас наша гора гораздо красивее. Поэтому я должен во что бы то ни стало остановить Йокогамский Вокзал, чтобы он не попал на Хоккайдо! — разошелся Неппу Шамай.

Хирото почувствовал неловкость. У них на мысе, в Подножии Девяносто Девяти Ступеней, за час можно всю землю обойти. Поселение жило лишь благодаря поступающим с Вокзала отбросам. И сюда он, Хирото, пришел только потому, что случайно заполучил восемнадцать билетов. Ну и очень уж хотелось поглазеть, какие такие чудеса скрываются внутри. И уж совершенно точно у него, Хирото, не было ничего такого, что стоило бы защищать и любить всем сердцем. А вот у парня с Хоккайдо было.

— Шамай, а вам там, в «ЖДСЯ» случаем ничего не известно про предводителя «Альянса Кисеру»? Мне нужно его найти.

— Я бы, конечно, и сам хотел выйти на эту организацию, но…

— Их сложно найти, да? Я слышал, они вот уже несколько лет бегают от турникетов…

Шамай резко остановился и задумался.

— А вот и нет. Это как раз нам на руку. На Вокзале невозможно долго скрываться от турникетов. Значит, они где-то снаружи.

— В одной из «дыр»? — Хирото припомнил, что так их назвал пришедший в Подножие Хигашияма. Есть, мол, там и тут на поверхности не занятые пока Вокзалом пустоты. — Но я думаю, все такие места глубоко в горах. Может, где-то тут, в окрестностях Йокосуки.

— Хирото, тот человек, который дал тебе билеты, сказал, что добежал до самой Камакуры, правильно? Если так, то и остальные члены «Альянса Кисеру» должны быть где-то недалеко от Канто. А значит… — Неппу Шамай снял с ремня на поясе еще одно устройство, смахивающее на обычную карточку. Направив ее на стену, он нажал переключатель, и на стене появилось изображение местности. «Карта Вокзальных пустот столичного региона» — гласило название.

— Какие полезные у тебя штуки, — заметил Хирото.

— Нет-нет. Эту я позаимствовал из терминала твоего спящего соседа по камере. Я в таком профи, — Шамай рассмеялся, но в глазах его не появилось и намека на веселье.

— Откуда ты узнал, что она у него есть?

— Потому что в «дырах» часто устраивают склады сигарет. Туда не дотягиваются руки турникетов. Можно прятать что угодно.

На этом разговор исчерпал себя, и Хирото с Шамаем уставились на карту.

— Вообще, «дыр» хватает, но таких больших, чтобы в них долгое время могли скрываться люди, не особо много. На равнине Вокзалу легко расти, поэтому там «дыр» почти нет. Особенно таких, откуда мог бы добежать до Камакуры рвущийся к морю человек, — Шамай указал на отметку с надписью «Кофу». Вокруг нее, словно по поверхности огромного блюдца, кто-то щедро разбросал красные точки — «дыры» в Вокзале. — Начнем отсюда!

— А мы сможем туда попасть? Билет истекает через четыре дня.

Судя по карте, от Кофу их отделяло более ста километров. Такое огромное расстояние не укладывалось у Хирото в голове.

— Я знаю отличный способ, как быстро добраться до Кофу. Вот дойдем до Камакуры — и все объясню.

И они снова тронулись в путь.

— Эй, погоди немного, Шамай! — крикнул Хирото в спину шагающему впереди Неппу Шамаю. — Мне кажется, или мы ходим по кругу? Я уже видел эту вывеску. И трубы, и странную эту плитку тоже.

— Нет, мы идем вперед. Я определяю наше местоположение по Тикетнету. Смотри! — Шамай показал свою маленькую светящуюся табличку, на которой теперь появилась карта с пройденным ими маршрутом. Дорога извивалась змеей, но без сомнения путники действительно все время продвигались с востока на запад.

— Целые секции повторяются, так уж устроен Вокзал. Постоянно воспроизводит одни и те же элементы. И так было всегда, с самого первого выращенного им пути.

Хирото задумался. В его воображении Вокзал рисовался теперь в виде гигантской сколопендры.

— На первых порах Вокзал еще не очень хорошо разбирался в строительстве, потому и придерживался одной и той же последовательности. По мере роста СВМ впитывала данные о постройках, собранные с каждой захваченной земли, и стала воспроизводить более сложные структуры. Мы у себя называем это «разнообразием Вокзальных комбинаций», — принялся объяснять Шамай, разглядывая окружающие их со всех сторон трубы, — мы очень близко к Йокогаме, поэтому здесь до сих пор сохранились самые старые элементы. Между прочим, бесценный источник знаний, — радостно закончил он свою речь.

— Йокогама, говоришь? Это еще что?

— Город, с которого все началось. Стартовая точка роста Вокзала. Ну то есть как город… Построен еще людьми, а потому большая часть его находилась снаружи. До Зимней войны это был здоровенный портовый город-миллионник.

— Так раньше все города были прямо под открытым небом?

— Саппоро и сейчас такой.

— Саппоро? — снова переспросил Хирото.

— Самый большой город на Хоккайдо. Там главный офис нашей компании.

Город под открытым небом… Хирото попытался представить. Получилось что-то вроде Подножия Девяноста Девяти Ступеней, но увеличенное в десятки раз. А вот миллион человек, живущих в одном месте да еще и снаружи, вообразить не вышло, как ни старайся.

Вся жизнь Хирото проходила в крошечном поселении на мысе, и он прекрасно видел, как возвышающийся рядом Вокзал только и делает, что поглощает не занятые им земли.

— Да, кстати, — пробормотал Хирото, — ты что-нибудь знаешь о выходе 42?

— С номером 42?

— Ага. Мне туда надо. Перед этим я спрашивал у терминала, но выяснил лишь, что он где-то в горах. Точное место неизвестно.

— Странно. Двузначное число… Должно быть, где-то рядом с Йокогамой. Номера выходам присваивались по мере разрастания, строго по порядку. Но Йокогама — портовый город. Возле него нет больших гор.

— Да? Значит, я как-то не так искал?

— Однажды открывшийся выход может в теории переместиться в другое место, но только в исключительных случаях. И только на небольшие расстояния. Так, по крайней мере, считают наши исследователи.

Тем временем все вокруг начало меняться. Исчезли повторяющиеся сегменты, трубы зазмеились как-то по другому, вывески пестрели иначе. В дальней стене Хирото увидел наполовину закрытый створкой проем.

По другую сторону сидел одинокий турникет. И даже он немного отличался внешне от хорошо знакомых Хирото турникетов. А еще он словно бы замер и не работал. Что-то скользкое и блестящее покрывало все его металлическое тело.

За створкой было темно, но Хирото все равно удалось разглядеть кучу наваленных друг на друга коричневых коробок.

— Что там такое, как думаешь? — спросил он.

— Да вроде склад. Посмотрим?

— Ага.

Створка основательно заржавела и, как ни пытался, Хирото не мог сдвинуть ее ни на сантиметр. Сложившись почти вдове, он подлез под ней. Неппу Шамай прошел, даже не склонив головы.

Внутри их встретили ритмичные завывания каких-то механизмов, но работающих турникетов поблизости не оказалось.

Коробки громоздились одна на другую, образуя стену ростом почти с Хирото. Пыли на них не было совсем. Значит, принесли их сюда совсем недавно.

Хирото снял верхнюю коробку и поставил на пол рядом с собой. Та оказалась неожиданно легкой, и Хирото подумал, что с таким ее весом вряд ли там может лежать какое-то механическое устройство. Приоткрыв крышку, он заглянул внутрь и увидел целую стопку аккуратно сложенных рубашек. Совершенно одинаковых — что формой, что цветом, что размером.

— Думаю, это какой-то пункт распределения одежды, — заметил Неппу Шамай.

— Это что, все-все новое?

— Да. В том и суть. Много одинаковых новых предметов в одном месте.

— И что, во всех одно и то же? — Хирото обвел рукой комнату.

— Ну, обычно так и бывает, — Неппу Шамай нажал переключатель на своей табличке и поочередно осветил каждую из стен склада. — Вот там — видишь? Конвейер. Скорее всего, на другом его конце — место, где производится одежда.

Хирото окинул взглядом новые коробки, медленно ползущие по черной ленте конвейера. Недолго думая, он вытащил несколько верхних коробок из кучи и принялся поочередно срывать крышки.

— В моем поселке все, что у нас есть, — со свалки. Сломанное, старое. Еда вся просроченная. — Хирото отчаянно захотелось протащить хоть одну такую коробку в Подножие. Пусть даже вся одежда в ней меньше, чем нужно. Сумей он принести ее домой, вот бы все обрадовались!. Без Тикета он не мог даже ничего купить, и это было так грустно! Но до чего здорово было бы возвратиться с такой вот коробкой — всего одной-единственной!

— Эй! Кто тут? — раздался вдруг оклик из глубин склада. И следом — быстро приближающийся звук шагов.

Неппу Шамай поспешил им навстречу.

— Придурок, ты что, хочешь сорвать погрузку? А ну быстро вернулся к работе! — грубо проорал мужской голос. Хирото испуганно попытался вернуть коробку на место, но, увы, вся груда задрожала и рассыпалась. Ба-бах!

За створкой зажегся свет. Ожил экран турникета-охранника, но сам он остался неподвижным. Похоже, и правда сломан.

— Прошу прощения, но я тут не работаю! Вы меня с кем-то перепутали! — услышал Хирото голос Шамая.

— Что? А, ну да, верно. Маловат ты ростом для такой работы. А кто тогда? Вор? Эй, а там кто, твой подельник? — продолжал расспрашивать голос.

Выглянув в просвет между рассыпавшимися коробками, Хирото увидел лицо говорящего. Это был мужчина лет тридцати, на первый взгляд как минимум на полголовы ниже Хирото, но не потому что маленького роста, а из-за за жуткой сутулости. Он смотрел прямо в сторону Хирото.

— Подождите, подождите! Это какое-то недоразумение. Мы не воры, а простые путешественники… — забормотал Хирото.

И все бы хорошо, но вокруг валялись коробки с сорванными крышками, а сам он стоял, прижимая к груди ту коробку, что намеревался взять с собой.

— Это ваш склад? — невозмутимо спросил Неппу Шамай.

— Ну так. Это я его нашел! Там сверху есть место, где появляется одежда. Я отследил, откуда она берется, и пришел сюда. — Сутулый мужчина достал из кармана маленький терминал, включил экран и показал Хирото. — Видал? У меня есть доказательство.

На экране светилась надпись «Право использования обнаруженной ценности на территории Вокзала». Далее шли координаты склада, имя первооткрывателя, номер Тикета и разрешение пользоваться помещением в течение двадцати лет. В самом конце стояла печать отделения станционных служителей Йокосуки.

Сутулый хозяин склада наконец-то заметил вскрытые коробки и завизжал, в бешенстве разбрызгивая слюну:

— Ты испачкал мой товар! Плати компенсацию!

Хирото не понял, почему простое открытие крышки привело к тому, что товар «испачкался». Может, так всегда с новой одеждой?

— Нет у меня денег.

Мужчина в упор уставился на Хирото, хорошенько рассмотрел его лохмотья и, похоже, согласился, что денег действительно нет.

— И что с тобой делать? Отработай! — подытожил он.

— Отработай?

— Ну да. Товар нужно отнести в магазин наверху. Вон там лестница, — мужчина указал в дальний угол склада. Одинокая лампочка освещала металлические поручни. Слева виднелась надпись «вверх», а справа — «вниз». Что-то вроде эскалатора, — решил Хирото.

— Она ведет наверх, да?

— Ну да. Поднимешься по лестнице — дальше будет коридор. В конце старый подъемник. Оставишь коробки перед ним. Тридцать штук — и мы в расчете. На все про все — три часа.

— Понял, — Хирото присел на корточки перед коробками и протянул сумку своему спутнику, — Шамай, подержи-ка пока.

Неппу Шамай обеими руками схватился за сумку, покачнулся под тяжестью и отступил на пару шагов, пытаясь удержать равновесие.

Себе Хирото оставил только билеты, сунул их в карман и застегнул молнию. Мало ли, вдруг придется по пути предъявить их турникету.

Ухватив сразу две стопки по пять коробок в каждой, Хирото выпрямился и потопал к лестнице.

— А они тяжелее, чем казалось, — проворчал он.

Мало того, что левая и правая стопка отличались по весу, так еще и вся конструкция возвышалась над головой Хирото и полностью загораживала обзор.

— Иди все время прямо. Да-да, вот сюда. Сейчас будет плитка с бороздками, а прямо за ней лестница, — подсказал голос Неппу Шамая.

Хирото двинулся, осторожно переставляя ноги, пока не почувствовал выпуклости под подошвами.

Надпись «вверх», помнится, крепилась слева от металлического поручня. Хирото уж было сунулся туда, но проход оказался слишком узким. По ширине два ряда коробок ну никак не проходили. Хирото в растерянности остановился.

— Что не так? — поинтересовался Неппу Шамай.

— Как считаешь, ничего, если я подниму их с другой стороны? Там, где написано «вниз»?

— Почему бы и нет?

Хирото задумался, зачем тогда вообще кто-то повесил эти надписи, и начал подниматься по правым ступенькам. Он все поднимался и поднимался, а лестница все никак не заканчивалась. Несколько раз ступени переходили в площадки, и Хирото каждый раз останавливался, опускал свои коробки на пол и оглядывался, нет ли где обещанного коридора.

Оставив, наконец, первую порцию коробок, Хирото вернулся на склад. Хозяин уставился на него в немом восхищении. Поднять и отнести на место десять коробок за раз — такого он никак не ожидал. Впрочем, ничего удивительного, если представить, что раньше ему доводилось вести дела лишь с хилыми жителями Вокзала.

— Осталось еще двадцать, — Хирото повел плечами, разминаясь, и подхватил следующие десять коробок, — Шамай, иди со мной. Сложно, когда впереди ничего не видно.

— Хорошо, — Неппу Шамай пристроился сбоку и принялся раздавать указания. — …Сейчас будет площадка! … Тут — налево!… — так и сыпались подсказки. И с ними, надо признать, дело пошло гораздо веселее, чем в первый раз.

— Высота — сорок метров. Пять этажей или около того, — заметил Неппу Шамай, пока Хирото расставлял коробки, — обычно в местах, где нужны такие длинные подъемы, вырастают лифты или эскалаторы. Но здесь под нами пролегают старые пути, люди ими не пользуются, поэтому вниз можно попасть только по лестнице. Вот почему ту комнату так никто и не нашел до человека внизу.

— Это же самая обычная лестница!

— Не для местных жителей. Люди Вокзала боятся спускаться или подниматься по длинным лестницам, если не знают точно, куда те ведут.

Хирото не понял, что именно может вызывать страх в совершенно неподвижных ступенях. Он столько раз забирался наверх по нисходящему эскалатору у себя дома, в Подножии, и то не боялся. А тут-то чего страшного?

Вдвоем они опять вернулись к складу. К ним тут же навстречу выбежал хозяин: видимо, ждал их.

— Братишка, да ты крут! Оставайся работать на меня! В деньгах не обижу, — сказал он.

— Не, я тут проходом. Нет времени долго задерживаться, — так-то у Хирото осталось всего четыре дня. Толку ему с тех денег, если Тикета все равно нет?

Подхватив последний десяток коробок, Хирото снова зашагал по лестнице. Сутулый мужчина на этот раз увязался за ними. Может, хотел проверить, хорошо ли выполнена работа. Вместо трех часов Хирото потратил едва ли пятнадцать минут.

— Ну, я все сделал. Мы пошли, — объявил Хирото, сгрузив коробки у дверей лифта. Теперь все тридцать были в сборе.

— А, ну спасибо тебе.

Вдруг распахнулись двери старого подъемника, и в коридор вышли три ребенка. Два мальчишки и одна девочка, на вид чуть младше двенадцати. И при этом все трое — выше Неппу Шамая.

— Объявились, наконец. А работа — тю-тю! Сегодня уже все перетаскали без вас, — сказал хозяин склада.

— Это как перетаскали? — ребята уставились на Хирото.

— Вы тут работаете? — спросил у ребят Неппу Шамай.

Те скорчили недовольные мины, вообразив, наверное, что разговаривают с совсем зеленым пацаном, младше даже, чем они сами.

— Отрабатываем долг, — пробурчал один из мальчишек.

— Вы должны денег этому мужчине? — уточнил Неппу Шамай.

— Ага. Еще 380 тысяч милли-иен.

— А я — 410 тысяч.

— 360 тысяч,— вразнобой ответили дети.

Хирото припомнил, что его схватили и арестовали всего-то за жалкие 400 милли-иен. Ровно столько стоил его обед в ресторане, после чего он сбежал, не заплатив. А тут такие астрономические суммы!

— И это все реально заработать переноской коробок?

— Ага. Сто милли-иен в день!

— За три года управимся!

— Только вот сегодня облом, — и дети, как по команде, исподлобья взглянули на Хирото.

— И вообще, склад нашел Кью! А этот вот… утащил прямо из-под носа!

— Кью? — Переспросил Хирото.

— Кью больше нет.

— Уже шесть лет как. Полиция повязала, — защебетали ребята. Хирото понятия не имел, что ответить на внезапное откровение, а потому только молча наблюдал и слушал.

Опять распахнулись двери лифта, дети притихли, зашли внутрь и, надо понимать, унеслись обратно наверх.

Сразу стало тихо. Хирото и Неппу Шамай сверились с указателем, в какой стороне Камакура, и снова тронулись в путь.

— Слушай, Шамай, почему внутри так все устроено? Все дерутся за эти свои находки, — начал Хирото. — В нашем поселении все, что у нас есть, поступает со свалки. И всем всего хватает! Каждый получает свою долю, и уж точно детям не приходится вот так вкалывать.

— Может, у этих детей нет родителей. А этот человек, например, вместо платы за вживление Тикета дает им работу. Или что-то подобное, — бросил Неппу Шамай на ходу. Все это время он нес сумку Хирото.

Табличка между тем указала поворот на Камакуру. Здесь заброшенный путепровод сливался с новой дорогой. И эта новая дорога, на которую свернули путники, заметно отличалась от старого пути с потайным складом. Видно было, что ей часто пользуются. Но, конечно, не сейчас, посреди ночи.

Очень скоро Хирото ощутил голод. Если задуматься, ничего удивительного: ел он в последний раз вчера днем, в Йокосуке. Тот самый злополучный кари на обед. И с тех пор — ничего. А потом еще пришлось хорошенько попотеть, таская коробки. Так что теперь все тело ныло от усталости.

Конечно, в сумке у Хирото лежали собранные еще в Подножии припасы, но съесть почему-то захотелось чего-нибудь эдакое, вкусное, городское. Странное и едва ли осуществимое желание, ведь без Тикета ничего не купить. И тут Хирото осенило.

— Эй, Шамай! — позвал он идущего впереди спутника. Тот обернулся. — А как ты раздобыл Тикет?

И тут раздался хлопок, словно лопнул огромный воздушный шар. Звонкое эхо прокатилось по безлюдному тоннелю, отскакивая от стен.

Неппу Шамай с грохотом завалился на пол. И сразу же — еще один хлопок, и еще. Что-то застучало совсем рядом с распростертым телом. В глубине путепровода что-то сверкнуло, потянулся тонкой струйкой белый дымок.

Неппу Шамай задергал руками, попытался будто бы ощупать собственную шею. И все это — молча и как-то невозмутимо. Потом, наконец, затих и больше не шевелился.

＊＊＊

— Погоди, не стреляй в большого! — прошипел кто-то на дальнем конце нового путепровода, ведущего в Камакуру. Тяжело, со скрипом открылась дверь в стене, и из проема хлынул яркий свет, затопив темный тоннель. От неожиданности Хирото зажмурился. — Это же человек! Выстрелишь — и сбегутся турникеты.

Хирото осторожно приоткрыл глаза. Вывеска на отворившейся двери гласила: «Аварийный выход». Прямо под надписью стояли два станционных служителя — один с бородой, а вторая — с ружьем.

— Эй, ты, — тот, что с бородой, подошел к Хирото. На груди его красовалась именная бирка: «Служитель второго ранга, Кусато Ката». — Спутался с железнодорожником с севера, да? И что это вы вдвоем собирались тут сделать? Тоже на них работаешь?

— Подождите, подождите! Все совсем не так! Я… да я просто турист, — ответил Хирото.

Бородатый пнул распростертое у ног тело Неппу Шамая, и из него со свистом вырвалось облако пара. Хирото увидел в теле недавнего спутника три здоровенные дыры с кулак величиной. Из дыр выглядывало переплетение проводов и трубок.

— Это ведь твой друг, так?

— Мы просто шли вместе!

— Но ты его знаешь?

— Я понятия не имел, что он работает на «ЖДСЯ», — тотчас же соврал Хирото. — И что он — не человек!

А вот это, кстати, было правдой. Нет, конечно, Хирото чувствовал: что-то с Шамаем не так. Почему, например, «ЖДСЯ» отправили на Вокзал малолетнего работника? Или почему этот малолетний работник знал поболее, чем иные ученые? Да и от троицы недавно встреченных ребят-грузчиков Шамай очень уж отличался, что странно...

— Ну да, с ним легко ошибиться. Этот тип — последняя разработка железнодорожников с севера. Андроид, модель «Корпион-3». Прошлое поколение, то, что с номером 2, было похоже на наши турникеты. А эти вот — точь-в-точь как люди. Присланы сюда шпионить за нами. Тикеты им не нужны, проникают куда хотят. И даже через Тикетнет их не отследить. Назойливые штуки.

— Господин старший офицер, я не могу определить через Тикет уникальную частоту мозговых волн этого человека. Он опасен! — сказала вдруг откуда-то из-за спины бородатого вторая служительница, та, что с ружьем. В руке она держала распознающее устройство. И направлено это устройство было прямо на Хирото.

Бородатый, казалось, слегка удивился, осмотрел Хирото с головы до ног, почесал левой рукой бороду и наконец произнес:

— Нет Тикета, а? Хм… Понятно, понятно. Ты — один из этих. Да, точно. Выброшенный с Вокзала ребенок.

— Выброшенный? — не понял Хирото.

— Ну да. Родители выбросили тебя наружу, пока ты был совсем мальцом. А ты вроде как выжил.

— Да нет же! Я родился снаружи. И вырос тоже снаружи.

— А, так ты не знаешь? Ну надо же! Значит, из нового поколения. Ух, сколько времени прошло, — теперь служитель, не переставая, почесывал в затылке правой рукой. «Что-то нервное», — решил Хирото.

Бородатый между тем продолжал:

— Ну что же, дай-ка я тебе все объясню. У маленьких ребятишек, рожденных на Вокзале, Тикета, ясное дело, нет. Но ровно в шесть лет каждому непременно надо его вживить. Это не бесплатно. Нужно заплатить 500 тысяч милли-иен через Тикетнет. Для нищих работяг — непосильная сумма. Бывают такие, кто рожают детей, дело-то нехитрое, а потом не могут за шесть лет собрать деньги.

Во время рассказа служитель не стоял на месте, а ходил туда-сюда, пока не зашел за спину Хирото. И тут-то лежащий до сего момента неподвижно Неппу Шамай как раз перевернулся.

— Таких ребятишек хватают турникеты и выдворяют с Вокзала. А снаружи… хм, здесь у нас это в основном «дыры». Оказаться в них — верная смерть, долго не проживешь. Зато те, кто попали в места, богатые водой и едой, — те да. Собрались в кучу, выросли и сами начали рожать детей. Обустроили себе что-то вроде поселков.

— Да? — с сомнением переспросил Хирото.

— Ты, должно быть, потомок тех ребятишек. Как ты попал на Вокзал?

Хирото молча потянулся за терминалом, спрятанным в кармане, но бородатый служитель опередил его — положил обе руки Хирото на плечи и подтолкнул к стене.

— Спокойно! Так и быть, обучу тебя нашим правилам. Насилие на Вокзале недопустимо. Рассердишься и ударишь кого-нибудь из нас — прибежит турникет и выкинет наружу. Для тебя это, может, и ничего особенного, но для нас, жителей Вокзала, — сущая катастрофа!

Служитель стоял теперь вплотную к Хирото, и тот почувствовал запах табака. Сразу всплыли в памяти слова вчерашнего соседа по камере. Есть у него, дескать, в приятелях станционный служитель — заядлый курильщик.

— Так что же мы, спрашивается, делаем, когда нам кто-то сильно не нравится? А вот есть один быстрый и безопасный способ — мы ловим парня, ни в коем случае не причиняя ему вреда, запираем в камере и оставляем всего-то на недельку. На первых порах, когда Вокзал только начинал расти, по нему бегало много хулиганов. И беспорядка было намного больше. Но потом станционные служители стали использовать свои чудесные запертые комнаты. Да такие, что даже турникеты ничего о них не знают!

— Господин старший офицер, чистильщики прибыли, — вмешалась служительница с ружьем.

— А, ну да. Пусть приступают, — сказал бородатый.

К ним вышли трое. Все — молодые люди в форме станционных служителей. Первый открыл черный мешок, второй подхватил с земли тело Неппу Шамая и начал в этот мешок запихивать. Третий принялся собирать разлетевшиеся от падения всякие разные штуковины, что были с собой у Шамая.

— Твоя сумка?

— Ну да, — ответил Хирото, и бородатый, молча, перекинул сумку прямо ему в руки.

— Так о чем я? Эти ребята, ну то есть северные железнодорожники, уничтожают тут у нас на Вокзале здания, ловят детишек с Тикетами и переправляют к себе на Хоккайдо. И все мы, признаться, немало этим обеспокоены. Хитрые твари. Турникеты их не замечают, они же не люди. Остаемся только мы, вокзальные служители. Стоим на страже порядка, — с этими словами бородатый, наконец, убрал руки с плеч Хирото. — Ты, вроде, никак не связан с «ЖДСЯ», поэтому я тебя отпущу. Но впредь не нарушай правила Вокзала!

А потом и он сам, и остальные служители, нагруженные теперь полиэтиленовыми мешками, покинули путепровод. Дверь со скрипом захлопнулась, и воцарилась тишина. Лишь Хирото так и продолжал стоять, не в силах шевельнуться.

Оброненные бородатым служителем слова пойманной птицей так и метались в его голове.

Выброшенные с Вокзала дети.

Потомки детей, выкинутых наружу из-за того, что у родителей не нашлось денег на Тикет.

Никогда раньше Хирото не задумывался, а почему, собственно, жители Подножия Девяноста Девяти Ступеней ютятся на крошечном мысе и не имеют Тикета.

— Нет-нет-нет, все это неправда! — пробормотал Хирото.

Станционный служитель понятия не имеет, как у них все обустроено, вне Вокзала. Живут же люди на Хоккайдо, Сикоку или там Кюсю. И сроду они не были гражданами Йокогамского Вокзала. Так же и на Хонсю вполне могут существовать места, куда Вокзал пока не добрался. И там тоже есть люди. Кто сказал, что родное Подножие — не одно из таких мест?

«Эй, Шамай, как ты раздобыл Тикет?» — вспомнил Хирото последние свои слова. Перед глазами, как живая, всплыла картинка: вот Шамай оборачивается, и в то же мгновение станционная служительница стреляет из своего ружья… А не заговори Хирото так некстати именно в тот момент, и Шамай, быть может, сумел бы что-то эдакое сделать, ну или использовать одну из своих штучек, глядишь — и увернулся бы…

Впрочем, что толку представлять, как могло сложиться. Пора уже, наконец, уйти с этого места. Беда только, что голод никуда не делся. Хирото так и не удалось поесть со вчерашнего дня. Он полез было в сумку, чтобы достать что-нибудь перекусить, как вдруг рука нащупала незнакомый твердый предмет.

Хирото вытащил его наружу и сразу узнал длинную табличку, с помощью которой Шамай писал ему сообщения в камере. Табличка эта оказалась длиной с предплечье и удивительно легкой.

Вдруг штуковина так и затряслась в руках. Наверное, Хирото случайно нажал на кнопку включения. Засветился логотип «ЖДСЯ», следом одна за другой побежали по поверхности белые строчки:

«Выхожу из энергосберегающего режима. Выполняю проверку ошибок после некорректного отсоединения. Осталось 2 минуты…»

«Осталась 1 минута…»

«Осталось 15 секунд…»

Целых три минуты ничего не происходило, а потом:

«Проверка ошибок завершена».

И опять тишина.

А в следующее мгновение буквы сменили цвет на красный. Точь-в-точь, как во время первой их встречи с Шамаем:

«Ой-ой, прошу прощения за суматоху!»

— Шамай? — спросил Хирото.

«Да, я — Неппу Шамай. Прибыл по заданию ”ЖДСЯ”».

— Ты что, живой?

«Можно сказать и так. Правда, мое тело уничтожили. Удивительное дело! Я слышал, что станционные служители округа Канто враждебно настроены, но не предполагал, что они могут быть вооружены. Это электрическое помповое ружье времен Зимней войны. Получило распространение ближе к концу войны, когда в пули начали переплавлять любой подвернувшийся металл. На Йокогамском Вокзале производство оружия невозможно, значит, это ружье родом с Кюсю или Сикоку».

Буквы бежали по табличке так быстро — раза в два быстрее, чем раньше — что Хирото едва поспевал следить за ними глазами. Похоже, Шамаю здорово не хватало возможности поговорить после того, как его застрелили.

— Это теперь твое тело?

«Не совсем. После аварийного отключения памяти и уничтожения батареи в моем теле в табличке включилось резервное питание и произошел перенос базовых воспоминаний. В экстренных ситуациях программа включается автоматически. Вспомогательные воспоминания остались в прежнем теле. Очень сожалею».

Строчка на короткое время остановилась, а потом вновь побежала по экрану таблички:

«Так кто ты? Наверное, я тебя знаю?» — неизвестно, как Шамаю это удалось, но даже буквы в последнем предложении выглядели жутко виноватыми.

＊＊＊

— Здесь — самое узкое место. Откроем проход в этой стене, — так постановил сотрудник «ЖДСЯ», Неппу Шамай, а теперь — светящаяся табличка с бегущей по экрану строчкой букв.

Хирото достал из сумки «СВМ-Исчезатель». Перед смертью железнодорожник ухитрился спрятать в сумке не только табличку, ну и это вот оружие.

С виду «СВМ-Исчезатель» оказался удивительно простым устройством. Больше всего он напоминал карманный фонарик — обычный цилиндр с регулятором мощности, кнопкой включения и маленьким жидкокристаллическим дисплеем, показывающим оставшийся заряд батарейки. В нижней части цилиндра Хирото разглядел логотип «ЖДСЯ» — силуэт лисицы.

А ведь несколько столетий человечество ничего не могло противопоставить постоянно растущему Йокогамскому Вокзалу. Казалось, людям ни за что не удастся достичь подобных технологических высот.

— Просто нажать на кнопку?

— Да. Кстати, если направить на человека, ничего не произойдет. Не беспокойся. Надо поберечь энергию, поэтому установи переключатель мощности на минимум.

Хирото направил карманный фонарик на стену и нажал выключатель. Тут же стена начала таять, ну в точности как мороженое, когда в него опускаешь горячую ложку.

— Тут все сделано из обычного железобетона, а потом из-за проникновения СВМ превратилось в одну из структур Вокзала и затвердело. И когда мы убираем СВМ, внутренние кристаллические связи рушатся, и все осыпается. Это как если в горячее масло налить холодной воды.

Немного спустя в стене появилось маленькое сквозное отверстие, через которое можно было посмотреть, что там, на другой стороне. Впрочем, там было совершенно темно, хоть глаз выколи. Чувствовался лишь легкий сквозняк, мимолетное дуновение ветра. И — никакого запаха плесени. Совсем не как утром, пока Хирото с Шамаем шли по старой, заброшенной дороге.

— И что, эта дыра приведет меня прямо в Кофу?

— Должна. Кстати, Хирото, а что ты собирался там делать? В Кофу.

— Я ищу предводителя «Альянса Кисеру». Есть такая организация. Он давно уже скрывается от турникетов, а значит, искать надо в таком месте, где нет Тикетнета. Иными словами — в вокзальных «дырах». А их возле Кофу — уйма.

— Понятно. Какая интересная мысль.

— Ты придумал…

С тех пор, как Неппу Шамай потерял тело, с памятью у него было не очень. Все краткосрочные воспоминания, оказывается, должны храниться в плате вспомогательной памяти, той, что осталась в разрушенном теле. Сейчас он мог пользоваться лишь базовой памятью, прикрепленной с обратной стороны таблички. Потому-то все сказанное и увиденное им после встречи с Хирото не сохранилось.

— Меня собирала лично госпожа Юкиэ, и я сам не очень понимаю, как это все работает, — объяснил Шамай аккуратно выстроенными на экране буковками. — Плата памяти, которая установлена сейчас на табличке, похожа на человеческий мозг. Огромное количество нано-юнитов объединены в единую сеть. Извне поступает информация, и понемногу структура сети меняется. Обычно же как происходит? В базисной памяти остаются только специальным образом обработанные данные, поступающие из памяти вспомогательной.

— И поэтому ты не запоминаешь, что происходит после того, как встретился со мной. От тебя не зависит, что из увиденного сохранится. Так?

— Так. Каждый день я отключаю прием информации часа на три и занимаюсь обработкой собранных данных. Это как ваш сон.

Да, похоже засылаемые на Вокзал андроиды с Хоккайдо напоминали людей не только видом. И тем самым разительно отличались от турникетов, способных работать без перерывов сутки напролет.

Чтобы проделать в стене дыру, через которую можно пролезть на другую сторону, у Хирото ушло тридцать минут. Индикатор заряда на «СВМ-Исчезателе» опустился до 82%.

— Зарядное устройство осталось в моем теле, а в табличке — лишь маленькая батарейка. Этот момент моя компания не предусмотрела. Никто не ожидал, что тело может быть разрушено. На Йокогамском Вокзале! Не на Сикоку, а именно тут, где вообще не должно быть представляющих опасность технологий!

Хирото не стал даже отвечать, а молча протиснулся внутрь дыры.

— И что тут у нас? — голос звучал так, словно Хирото попал в невообразимо длинную узкую трубу. Единственным доступным источником света была табличка, то есть Неппу Шамай. Он говорил — табличка мигала.

— Все, что осталось от железной дороги.

— Железной дороги? Здесь? Это еще что? — спросил Хирото.

— Вид транспорта. То, что соединяло раньше станцию со станцией.

— Станцию со станцией? Погоди-ка, я не понимаю. Раньше вокзалов было несколько? И они соединялись такими вот тоннелями?

— Ну, не совсем так, но по сути — да.

— И как это работало? Нужно было что-то вроде лифтов? — Хирото вспомнил женщину, охраняющую подъемник. Первую, кого он встретил внутри. Всего-то вчера, а ощущение такое, словно целая вечность прошла!

— Лифты ходят вверх-вниз, — ответил Неппу Шамай.

— А я видел лифт, который ходит вбок.

— Иногда бывает и так. На полуостровах и во всяких отростках их особенно много. Йокогамский Вокзал очень-очень длинный, и время от времени СВМ в нем мутирует. Тогда и случаются всякие отклонения — появляются лифты, ходящие вбок, или эскалаторы, что двигаются только вниз.

— Надо же. И что же, тут было что-то вроде нашего бокового лифта?

— Тут? Это мы сейчас о чем?

— Это мы обсуждаем железную дорогу.

— Да, точно. Железная дорога. Штуки, что здесь ходили, были гораздо быстрее лифтов. Раньше на них можно было добраться из Токио в Осаку всего-то за сорок минут.

Хирото не имел представления, где находилась земля с названием «Осака», но, судя по тому, как Шамай это сказал, скорость, наверное, и впрямь была впечатляющей.

— А сейчас на Йокогамском Вокзале есть такой транспорт? Не видел ничего подобного даже в Тикетнете.

— Это потому что его делали люди, он — не часть Вокзала.

— Люди? Не говори глупости! Люди ни за что не сумели бы вырыть такой огромный тоннель, — помотал головой Хирото.

Он хорошо представлял, что могут построить люди — дома, например, как в Подножии Девяноста Девяти Ступеней. Они рубят деревья, которые растут на холмах на мысе, тащат материалы со свалки и строят из всего этого дом. Самое большое здание в поселении, зал для собраний, не превышает метров сорок в длину по любой из четырех сторон. Как можно поверить, что человек способен сотворить нечто измеряющееся километрами?!?

— Допустим, его сделали люди, ладно. Но почему он все еще тут, в самом сердце Вокзала?

— А потому что это сверхпроводящая железная дорога, а СВМ, как известно, не проникает в сверхпроводники. Поэтому Вокзал огибает такие тоннели и окружает их бетоном.

Несколько минут Хирото шагал в полной темноте, а потом глаза его немного привыкли и начали различать очертания сводов.

— И как далеко продолжается тоннель? Несколько сот километров?

— Точная длина сверхпроводящей железной дороги — семьсот километров. Добавь сюда железные дороги для скоростных и обычных поездов, построенные раньше на землях, что принадлежат теперь Вокзалу, — и выйдет почти двадцать тысяч километров.

Двадцать тысяч! Такое громадное расстояние Хирото не мог даже вообразить. Все Подножие, весь мыс можно обойти пешком за час. Километров пять, не более.

— Ага, а вот и наш транспорт! — проговорил Неппу Шамай.

Прямо у ног Хирото стояла металлическая платформа размером не более двух метров. Сверху — совершенно плоская, лишь в каждом из четырех углов торчали какие-то крепления.

— Платформа для перевозки мелкогабаритных грузов, — пояснил Шамай, — сверху ставился контейнер и ехал куда надо. Было бы, конечно, неплохо прокатиться в пассажирском вагоне, но что есть — то есть. Полезай наверх.

Хирото послушно влез на плоскую поверхность, и платформа совсем чуть-чуть, всего на несколько миллиметров, просела под его весом. Кажется, она парила над землей.

— Погоди. Мы что, поедем на этой штуке?

— Не волнуйся. Ее скорость совершенно безопасна для человеческого тела. Сначала открой крышку спереди и достань панель управления. Да, эту. Отлично! Стандарт ПЛТ (Почти Любой Терминал), верно? Значит, мы сможем подключиться. Вытащи кабель у меня с обратной стороны и подсоедини к панели.

Хирото выполнил все, о чем просила табличка, и только подключил кабель, как вдруг Неппу Шамай умолк. Светящиеся буквы пропали с экрана, и все погрузилось во мрак. Слышен был лишь звук вентиляторов, установленных по бокам. Хирото догадался, что спутник его чем-то очень занят.

— Мне удалось проникнуть в систему, — ожил экран спустя целую минуту, — пора отправляться. Отсюда можно попасть в Токио или Кофу. Куда поедем?

— В Кофу.

— Хорошо. Трогаемся! Покрепче держись за что-нибудь!

Легко сказать «держись» — на плоской платформе не было ровным счетом ничего, за что можно было бы уцепиться. Хирото распластался по площадке и крепко ухватился обеими руками за передний край платформы. Тормоза взвизгнули, заскрипели, металлическая тележка тронулась с места и полетела вперед, набирая скорость.

— Немного неожиданно. Электроэнергии тут меньше, чем я предполагал, — сообщила табличка еле видными буковками.

— Не хватит до Кофу?

— Да нет. Железная дорога подпитывается, видимо, напрямую от Вокзала. Проблема не в этом.

— А в чем?

— Во мне. Как же неудобно без тела, — на этом экран таблички полностью погас. А с ним исчез и единственный источник света. Воцарилась кромешная тьма.

А металлическая тележка все неслась и неслась вперед. Ветер яростно бил в лицо, свистело в ушах. Край платформы больно врезался в ладони. Хирото лежал на животе и с невиданным спокойствием размышлял, а не позабыл ли, случаем, Шамай о своем обещании, что, дескать, скорость будет полностью безопасной для человеческого тела?

[[image:/storage/reader-images/4c0039a1c147b088d5c4d3ac06a191b8bc5a37d9.webp]]

Кофу — большой город, самый большой на Йокогамском Вокзале. На туристической карте долина Кофу здорово смахивает на огромный перевернутый треугольник. Со стороны город выглядит как огромная чаша, доверху наполненная водой. Только на самом деле это не вода, а Вокзал, вздымающийся над поверхностью земли на несколько сотен метров. В верхних слоях города, если посчитать, обитает свыше десяти процентов всего населения Хонсю.

С ростом Вокзала морские пути сообщения мало-помалу заглохли, а потому прежние столичные города, вроде того же Токио, которые имели выход к морю, отошли на второй план. Зато «внутренние» города превратились в гигантские транспортные развязки.

У Вокзала свои законы, и развивается он не всегда так, как удобно людям. Ну например, ему проще расти не вширь, а ввысь. И поэтому не равнинные города превратились в столицы, а те, что расположились в долинах.

Такие города получаются многослойными, и все люди пытаются обжиться в верхних слоях. Там и место стоит дороже, и на поверхность выбраться проще. А раз люди собираются там где повыше, то и вокзальные структуры продолжают расти вверх. Вот почему долины так удобны — Вокзал заполняет их, словно глубокие посудины: до самых краев.

А вот нижние уровни городов, наоборот, словно вымирают. Никто никогда туда не ходит. И никто, конечно же, не помнит, что в самом-самом низу, рядом с самыми-самыми нижними слоями Вокзала, пролегают старые заброшенные ветки сверхпроводящих железных дорог.

И вот именно там, на площадке самого нижнего вокзального слоя, собрались шесть турникетов, окружив, на первый взгляд, совершенно пустое место. Все они вытянули вперед лапы, словно пытаясь ухватить что-то невидимое, и на шесть голосов заладили:

«Ваш Тикет недействителен, приступаем к принудительной экстрадиции».

«За разъяснением обращайтесь к ближайшему служителю Вокзала».

«Ваш Тикет недействителен, приступаем к принудительной экстрадиции».

«За разъяснением обращайтесь к ближайшему служителю Вокзала».

«Ваш Тикет недействителен, приступаем к принудительной экстрадиции».

«За разъяснением обращайтесь к ближайшему служителю Вокзала».

В этот самый момент в дальнем углу площадки часть бетонной стены с треском обвалилась, а из появившегося отверстия показался Хирото. От группы турникетов, монотонно твердящих приказы, тут же откололись двое и направились к нему.

— Добро пожаловать на Йокогамский Вокзал! Невозможно произвести опознание Тикета. Предъявите, пожалуйста, проездной билет.

Хирото вытащил из сумки терминал и показал турникетам. И заодно вспомнил, что обещал передать его Неппу Шамаю, как только срок билетов истечет. Непонятно, правда, удастся ли теперь исполнить обещание.

— Предъявлено 18 билетов. Срок пребывания на Вокзале — три дня и шестнадцать часов. Благодарим за использование транспортной сети Йокогамского Вокзала.

Турникеты вежливо склонили головы в поклоне, а затем вернулись в кружок и вновь затянули свою песню, попутно пытаясь схватить лапами что-то, хотя этого «что-то» и в помине не было.

«Ваш Тикет недействителен, приступаем к принудительной экстрадиции».

«За разъяснением обращайтесь к ближайшему служителю Вокзала».

«Сломались они, что-ли?» — подумал Хирото, обходя их на всякий случай. К тому же с другой стороны площадки он заметил шеренгу исполинских, словно бы военных, машин с оружием в лапах. И все они были совершенно одинаковыми, будто из одной партии.

Потом Хирото нашел в глубине помещения эскалатор и поехал наверх.

А наверху… людей — толпы. Вещей — и того больше.

Хирото с непривычки думалось, что и Йокосука с Камакурой — здоровенные города, но Кофу… О, Кофу — это совсем другое дело!

По обе стороны главной улицы чего только не было! И магазины одежды, и кафе, и лавки со свежими продуктами, и магазин, где продавались очки, и рестораны, и книжный ларек. Стараясь не врезаться ни в кого из так и снующих вокруг него прохожих, Хирото шел и глазел по сторонам в поисках места, где продаются электроприборы.

«”Магазин электротехники Накаямы”. Поможем вживить Тикет ребенку, как только ему исполнилось шесть лет! Самые дешевые цены на имплантацию Тикета во всем Кофу! Найдете дешевле — расскажите нам!»

Стоило Хирото остановиться перед вывеской, как к нему поспешил мужчина средних лет, по виду — хозяин магазина:

— Добро пожаловать! Что-то ищете?

— Здесь у вас можно вживить Тикет, да?

— Так точно, мы этим занимаемся. Хотите поставить Тикет ребеночку? Только сейчас у нас акция: 570 тысяч милли-иен — и все будет сделано!

— Не, это мне не надо, — Хирото немного помялся и выпалил: — я что хочу спросить… Вот если в шесть лет ребенку не вживили Тикет и выбросили его наружу, а он там вырос и стал взрослым, можно ему как-нибудь установить Тикет?

— Э-э… Ну, во-первых, такого еще не было, чтобы сюда заявился выросший снаружи выброшенный ребенок. А во-вторых, чтобы вживить Тикет, нужно заплатить. А чтобы заплатить, нужен Тикет. Если кто-то из местных согласится отдать за него столько денег — то нет проблем.

— То есть технически это возможно?

— Ну да. У нас тут такого еще не случалось, но что-то похожее я слышал, — тут хозяин магазина доверительно понизил голос и завертел головой по сторонам, проверяя, нет ли кого любопытного рядом. — Говорят, что…

А дальше он поведал вот какую историю, известную, как оказалось, каждому работнику магазина электротехники. Никто, правда, не мог бы сейчас вспомнить, откуда та история взялась и кто рассказал ее в самый первый раз.

...Давным-давно жил один богатый человек. Однажды неподалеку от Кофу он нашел маленькую выброшенную с Вокзала девочку. Было ей девять лет. Может, ее родители были бедняками, а может, что-то случилось со всей ее семьей, но как бы то ни было, никто не заплатил за девочку, и потому ее выгнали наружу. Там-то она и жила, питаясь объедками со свалки. Богатый человек увидел ее и пожалел. Он обратился к вокзальным служителям, распорядился, чтобы девочке вживили Тикет, взял ее к себе и стал растить как приемную дочь. Все вокруг восхищались его поступком и считали хорошим человеком.

Но на самом деле человек этот любил маленьких девочек совсем не невинной любовью. И с подобранной девочкой жил как муж с женой. Поначалу девочка во всем его слушалась, но в один прекрасный день, пока человек этот спал крепким сном у себя дома… (а дом этот, надо сказать, находился на самом верхнем, ну то есть тогда самом верхнем уровне, и это был невиданно громадный дом, не просто так)… так вот, в один прекрасный день девочка задумала бежать.

Тут богач проснулся, увидел, что девочка убегает, и пустился за ней в погоню. Но девочка схватила вазу, что стояла в коридоре, и запустила ею в прямо в богача. И что-то она ему разбила, потому что богач отстал, а девочка тем временем выскочила из дома и бросилась бежать куда глаза глядят. Однако рядом с ней сей же час появились турникеты и за буйное поведение сделали Тикет ее недействительным, а потом выкинули бедняжку с Вокзала наружу. Там, куда ее выкинули, не было свалки с едой, и вскоре девочка умерла.

— А человек этот со временем забыл, что с ней случилось, и начал говорить всем, что девочка умерла от болезни, — так закончил свой рассказ хозяин магазина электротехники.

— Ужасная история.

— Да уж. Девочка так долго жила снаружи и совсем не понимала наших обычаев. Бедняжка.

Хирото не нашелся, что ответить. Помолчав немного, он произнес:

— Можно еще вопрос? У вас тут случайно нет чего-нибудь, чем можно зарядить батарею?

Хирото достал из сумки табличку с Неппу Шамаем. С тех пор, как он слез с платформы сверхпроводящей железной дороги, болтливая табличка мирно спала, погасив все свои красные лампочки.

— Нет, я раньше и не видывал терминал такой странной формы. Кто его сделал?

Хирото прикусил язык. Кто знает, какие еще неприятности на него обрушатся, стоит лишь заикнуться о том, что табличку сделали северные железнодорожники?

— Вот что я скажу… Не знаю уж, для чего нужна эта штука, но на 117-ом уровне есть лавка, что торгует нэцке-статуэтками. Я бы на твоем месте отправился туда. У них там много всякой странной всячины, и они умеют с ней обращаться. Видишь подъемник? Он ведет на верхние слои.

— Понял.

— И еще: заправляет той лавкой странная личность. У них там то открыто, то закрыто… Разберешься.

Хирото поблагодарил хозяина и вышел из магазина.

По правде говоря, Хирото даже и не знал, что будет дальше делать, если у него не выйдет вновь зарядить батарею Неппу Шамая. Это ведь его, Шамая, идея была: прийти сюда, в Кофу. К тому же именно он нашел способ, как добраться до Кофу побыстрее: воспользовавшись старой железной сверхпроводящей дорогой. А еще он сумел запустить движущуюся платформу. Оставшись без попутчика, Хирото чувствовал себя совершенно беспомощным.

Оказалось, что прямого подъемника до 117-го уровня нет. Лифты тут были огромными, что неудивительно для такого здоровенного города, но и места они занимали порядочно. И потому вырастали самое большее на тридцать уровней вверх. Они бы, конечно, и еще выросли, тем более, что желающих попасть на верхние уровни хватало, но увы, не всегда находилось свободное место. Вот поэтому Хирото пришлось пересаживаться с подъемника на подъемник раз за разом, пока он не взлетел с 59-го уровня на 117-ый.

На одном из этажей Хирото увидел группку неподвижно сидящих турникетов. Рядом с ними толклась парочка мальчишек лет по восемь. Занимались мальчишки тем, что увлеченно щупали тела турникетов, а стоявшая невдалеке мама пыталась забрать их, то и дело приговаривая:

— Нам пора! Нам уже пора! Магазин скоро закроется!

Младший на вид мальчик завопил: «А вот я тебя как! Вот я как!» и с силой пнул ногу одного из турникетов.

Мама побледнела и схватила ребенка за руку:

— Нельзя трогать вокзальное имущество!

Прохожие с любопытством наблюдали за разворачивающейся сценкой. Следом подскочил один из вокзальных служителей:

— Что тут у нас? — спросил он, и, выслушав рассказ матери, успокоил ее. — Ничего страшного. Турникеты не наказывают детей. А вот вам, — тут он повернулся к мальчишкам, — нужно слушаться маму! А то и до беды недалеко!

И женщина, и оба ее сына выслушали упрек, почтительно склонив головы. При этом, что заметил Хирото, турникет не сделал абсолютно ничего. На дисплее его не появилось ни единого словечка.

Хирото не мог знать об этом, но на всё была своя причина. В таких оживленных городах, как Кофу, турникеты выполняют роль отряда быстрого реагирования и начинают действовать лишь тогда, когда случается что-то из ряда вон. В остальные часы они сидят вдоль стен, заряжают батареи и наблюдают за порядком через камеры и прочие устройства, подключенные к Тикетнету. А вот беготней занимаются одетые в форму люди — вокзальные служители.

Хирото тем временем шел по улицам Кофу, глядел по сторонам и заметил одну любопытную вещь: что турникеты, что служители чем-то неуловимо отличались от турникетов и служителей в Йокосуке и Камакуре.

Со служителями все было ясно. По словам Неппу Шамая, в каждом городе Вокзала люди самовольно объединялись в организации, следящие за порядком, так что ничего удивительного, если форма в каждом городе окажется своя.. Странно было другое: местные турникеты тоже отличались внешне от всех тех, кого видел Хирото. А вот почему так было? Да кто его знает…

Лавка, которую обнаружил Хирото на 117-м уровне, так и дышала стариной, словно сошла со страниц самой настоящей японской пьесы. Взять вот, например, вывеску с «Нэцке» — даже она была написана чудными старинными буквами. Словом, не похоже было, что в лавке занимаются электроникой и вообще знают, что это такое, если бы не объявление на двери: «Починим вашу технику! Мы знаем о ремонте все!»

— Добро пожаловать! — окликнула Хирото девушка, стоило ему переступить порог мастерской.

Немного старше его самого — тут же отметил Хирото, разглядывая девушку. Рабочий фартук поверх кофты, хвостик на затылке, очки в серебряной оправе — вот какая она была.

— Мне бы зарядить одну штуковину… У тебя есть, чем? — Хирото протянул табличку, ну то есть Неппу Шамая.

Девушка бросила взгляд на заднюю сторону таблички и удивленно протянула:

— Ух ты! Не совместима с ПЛТ стандартом? Откуда у тебя эта штука, а? На Йокогамском Вокзале такие не делаются.

В отличие от владельца предыдущего магазина, девушка заметно воодушевилась.

— Сложно объяснить, но тут такое дело… если она не заработает, мне грозят большие неприятности. Если не можешь помочь, пойду искать другое место, — сказал Хирото.

— Коли уж мы не сумеем помочь, то никто в Кофу не сумеет, куда бы ты ни отправился. Посиди-ка и подожди немного, ладно? — девушка указала на стул перед прилавком, а сама скрылась в глубине помещения и принялась рыться в ящиках старинного японского комода. В ящики эти, насколько мог разглядеть Хирото, кто-то втиснул огромные мотки проводов, и каждый раз, стоило девушки выдвинуть очередной ящик, мотки эти вываливались наружу, разворачиваясь, словно огромные спирали. И по первости казалось, что раз открыл ящик комода, закрыть его уже никак нельзя.

— У нас здесь все ПЛТ совместимое, с незапамятных времен. Разве что до войны использовалось что-то другое. А потом с приходом Вокзала фабрики заглохли, и сейчас все выпускает сам Вокзал. Теперь любое производство для нас — утраченные технологии. А вот на Хоккайдо, по слухам, умеют делать подобные вещицы. Вопрос в другом: где бы отыскать переходник, чтобы подключить к Тикетнету? — девушка так и сыпала непонятными словечками, пока копошилась в груде проводов.

Похоже, она не столько обращалась к Хирото, сколько разговаривала сама с собой. И этим кого-то неуловимо ему напоминала. Сам Хирото только и делал, что вставлял время от времени глубокомысленные «ага» и «что, правда?», а сам в это время вертелся по сторонам, рассматривая мастерскую. Повсюду лежали детали и запчасти неясного назначения. «Ёске, наверное, страшно бы обрадовался, захвати я парочку», — некстати подумал Хирото.

И тут он наткнулся на письменный стол в углу комнаты. На столе стояла фотография — настоящая бумажная фотография, а не цифровая рамка с экраном. И на ней были молодые люди, всего человек десять. Прямо в центре Хирото увидел вот эту самую девушку из магазина. Только тут она была значительно младше — лет десять, не больше. Совсем ребенок. А вот тот, кто стоял рядом с ней… какое знакомое лицо!

— Как это так?! — воскликнул Хирото, и девушка, остановившись на мгновение, обернулась к нему, — Ты что, знаешь этого человека? — он схватил фотографию и ткнул пальцем прямо в лицо молодого парня.

— Ты о Хигашияме? Ты что, с ним знаком?

— Ага! Он заявился к нам в поселение около года назад. Сказал, что состоял в «Альянсе Кисеру», есть такая организация. Но потом за ним начали охотиться турникеты, так что он сбежал. Я ведь сюда пришел по его просьбе — найти предводителя этого их альянса.

— Найти предводителя, значит? — девушка сложила все свои провода прямо на пол и вернулась к прилавку.

— Ну да. Он скрывается от турникетов и ждет помощи!

— А где, говоришь, находится твое поселение?

— К востоку отсюда, на полуострове Миура. Называется Подножие Девяноста Девяти Ступеней.

Не успел Хирото закончить, как девушка застучала по клавиатуре ноутбука. На мониторе высветилась карта внутренних территорий Йокгамского Вокзала. Девушка выделила красным полуостров Миура, начала поиск, но соответствий названию «Подножие Девяноста Девяти Ступеней» не нашлось. Ничего удивительного: это ведь жители мыса придумали.

— Вот оно, — Хирото ткнул пальцем в монитор. На карте официальное название колонии значилось как «Выход с Йокогамского Вокзала 1415».

— Это что получается? Хигашияма попросил тебя притащиться в такую даль, чтобы разыскать меня? — переспросила девушка, перевернула фотографию и показала обратную сторону Хирото.

И вот что там было написано:

«Основной состав ”Альянса Кисеру”».

Хирото абсолютно круглыми глазами разглядывал буквы на бумаге.

— Это… как же так, а? — он перевел взгляд на витрину магазина. Снаружи, где-то в метрах десяти, не более, сидел себе посиживал турникет. — Мне совсем другое про тебя говорили. Что за тобой гоняются турникеты!

— Ну-у… как бы да, гоняются. Изо всех сил, — беспечно подтвердила девушка, — слушай, у меня к тебе столько вопросов! Но сначала давай познакомимся. Я — Кейха Нидзё, предводитель «Альянса Кисеру». А ты? — Кейха слегка поклонилась.

— Хирото Мишима, — буркнул Хирото, так и не оправившись от потрясения.

И уж поверьте, вопросов у него было ой как много!

＊＊＊

Вот что получалось из рассказа Кейхи.

Тикеты, что вживляют в тела людей, непрерывно передают сведения о своем местоположении в Тикетнет. Если по каким-то причинам Тикет аннулируют, турникеты сразу спешат к несчастному и производят захват. Сведения эти передаются в виде точки в прямоугольной системе координат (говорят, это одно из наследий прошлого, того самого, в котором были придуманы определяющие GPS спутники).

Предводитель «Альянса Кисеру», то есть Кейха Нидзё, придумала способ, как можно подделать координаты по вертикальной оси. И именно этим она и занималась — передавала ложные сведения прямо со своего сервера в магазинчике нэцке-статуэток. Вот почему в Тикетнете местоположение ее определялось неправильно, то есть не на 117-м, а на самом нижнем уровне Кофу. И именно в той точке и собирались турникеты. А сейчас Кейха занималась тем, что искала метод подделать и горизонтальные координаты. И когда у нее это получится, придуманная система будет называться «Эмуляция Координат в Декартовом Пространстве: ЭКвДеП».

— Попросту говоря, пока я не могу выйти за пределы Кофу, — объяснила Кейха.

Чтобы попасть в другой город, ей непременно пришлось бы пройти через такое место, где не было бы разных по высоте уровней. Ложные вертикальные координаты действуют только внутри вокзальной материи, а значит, в «узком» месте турникеты обязательно бы ее обнаружили.

— Ты наверное расстроишься, но Хигашияма умер где-то с полгода назад. Люди, что приходят к нам с Вокзала, почему-то быстро умирают. Что-то не то у них с иммунитетом… так говорит Учитель.

— Вот как… — Кейха посмотрела на фотографию: вот они, двенадцать человек, что придумали «Альянс Кисеру».

В лучшие свои времена Альянс насчитывал почти сотню участников. Конечно, организация была по большей части виртуальной, а потому далеко не всех Кейха знала в лицо.

Альянс возник около четырех лет назад, и основной целью его было проникновение в Тикетнет. Сам Тикетнет представляет из себя информационную сеть, связывающую Вокзал воедино. И служил он на первых порах исключительно для быстрого обмена данными между турникетами. Сто лет назад люди приспособились выходить в Тикетнет и использовать API интерфейс для своих нужд, но до сих пор так никто и не разобрался, что же происходит в его глубинах.

— Тогда почему вас решили изгнать? Что вы такого натворили? — спросил Хирото. — Хигашияма говорил, что вы якобы боролись с Йокогамским Вокзалом.

— Это он так говорил?

— Ага. Задачи Альянса: перехватить управление коммуникациями в Тикетнете, контроль турникетов, освобождение человечества из-под гнета Йокогамского Вокзала. «Альянс Кисеру» — повстанческая организация, что ведет борьбу с тиранией Вокзала под руководством великого предводителя. Единственная, кстати, в своем роде организация, так как сумела добиться значительных успехов в перехвате управления Тикетнетом. Но увы, члены Альянса переусердствовали, слишком уж явно вмешались в работу сети, а потому действия их были приравнены к порче вокзального имущества. Всем аннулировали Тикеты, а по следу пошли турникеты. Как-то так.

Перед смертью Хигашияма столько раз с гордостью повторял свою историю, что Хирото умудрился выучить ее наизусть. Не то чтобы он понимал смысл рассказа, скорее его манила история о том, как все устроено внутри, поэтому он жадно ловил каждое слово Хигашиямы.

Кейха выслушала Хирото и расстроенным голосом сказала:

— Теперь я думаю, что оказала Хигашияме и остальным ребятам медвежью услугу. Я-то делаю то, что делаю, потому, что у меня есть причины, а вовлекать других было ошибкой.

Все члены Альянса кое-что знали о том, как уходить от преследования и путать следы в сети, а потому им удавалось скрываться от турникетов подольше, чем рядовым гражданам с аннулированными Тикетами, но в конце концов всех поймали и выдворили с Вокзала наружу. Только Кейха заранее, пока еще было спокойно, успела придумать систему «ЭКвДеП» и запустить ее в Кофу. Что стало с остальными, она все это время не знала.

— Даже не представляю, какого тебе сейчас, но наверняка несладко, — заметил Хирото. — Хигашияма здорово уважал тебя. «Наш предводитель — гений!» — так он говорил. «Великий человек».

А потом еще добавлял что-нибудь снисходительно-презрительное про жителей Подножия Девяноста Девяти Ступеней, так что соплеменники Хирото не очень-то Хигашияму любили.

— Но знаешь, что удивительно? У нас ведь тоже есть умельцы, способные выходить в Тикетнет и даже что-то из него скачивать, но то, что ты рассказала… это за гранью! Подделка координат, контроль над турникетами…

— А меня гораздо больше удивляет вещица, которую ты принес. Не говоря уже вот об этой штуковине, — Кейха положила перед собой табличку с Неппу Шамаем и перевела взгляд на СВМ-Исчезатель. — Подумать только! Она может уничтожить СВМ. Невероятно!

— Хочешь попробовать? — предложил Хирото.

— О! У меня как раз есть на примете местечко, в котором я мечтаю проделать дыру. Можно?

— Ага. Только тут тоже надо следить за батареей и лишний раз не включать.

Хирото с Кейхой вышли из мастерской. Девушка погасила везде свет и прикрепила на дверь табличку: «Лавка закрыта».

— От лавки тут только название, как ты понимаешь. Было бы подозрительно, если бы я тут целыми днями только ковырялась в гаджетах. Приходится прикрываться вывеской, что вот он, магазин электроники.

— И как, турникеты что-то подозревают?

— Не, эти вообще не в курсе, что тут и как. Я о станционных служителях. У людей ведь тоже есть способ проверить подлинность Тикета, если вдруг возникнут сомнения. И вот тогда у меня возникнут проблемы. Станционные служители слишком уж рьяно следят за соблюдением правил Вокзала.

Хирото со спутницей вошли в лифт и спустились до 91-го пласта.

И сразу стало понятно, что очутились они в одном из глубоких внутренних уровней. Рядом с подъемником раскинулся квартал жилых домов, а прямо за ним простирался огромный фруктовый сад. Повсюду, куда ни кинь взгляд, грелись в лучах красных ламп персиковые деревья и кусты винограда, и между ними сновали туда-сюда садоводы.

— Это вокзальные фермы, да? — спросил Хирото.

Обитатели Подножия Девяноста Девяти Ступеней, живущие исключительно за счет продуктов, найденных на свалке, конечно знали, что где-то внутри существуют фабрики, способные выпускать съедобные вещи, но Хирото и помыслить не мог, до чего же здоровенными могут быть эти производства. Тут и там поля загораживали массивы зданий, но даже небольшие участки, какие удавалось заметить, поражали воображение. Один такой сад куда больше, чем целое Подножие!

Однако Кейху поля совсем не заинтересовали. С решительным видом она встала на движущуюся дорожку и зашагала вперед.

Еще по пути Хирото заметил множество раскиданных вдоль дорожки домиков, которые, кажется, принадлежали фермерам. «Каково это — постоянно жить под красными лампами, а? — подумал он. — Не слишком-то полезно для глаз».

Наконец они достигли края поля. Прямо перед ними возвышалась стеклянная стена, а за ней — еще одна фабрика. Хирото разглядел несколько конвейеров, заполненных металлическими руками. Ленты конвейеров медленно ползли вперед.

— Это что? Завод по производству машин?

— Да. Тут рождаются турникеты.

На лентах дальних конвейеров лежали другие части, принадлежащие, судя по всему, будущим турникетам. И все это двигалось и собиралось в полной тишине.

— Здесь все автоматизировано. Никаких людей. Со всех сторон завод закрыт стенами — стекло вперемешку с СВМ. Открываются только ворота, через которые на завод поступают материалы и выходит готовая продукция.

Даже Хирото, хоть он и вырос снаружи, отлично представлял, как выглядят турникеты, которые охраняют границы Вокзала, но он и вообразить не мог, что однажды увидит место, где турникеты «рождаются на свет».

— Обалдеть! И кто же построил такой завод?

— Говорят, еще до Йокогамского Вокзала в стране уже было множество полностью автоматизированных фабрик. Потом все впитала в себя СВМ, и вот теперь она воспроизводит их повсюду, где надо Вокзалу. Я видела точно такие же в некоторых больших городах.

— Так турникеты были еще до Вокзала? — не поверил ушам Хирото.

— Если подумать, ничего удивительного. Вокзал не способен сам по себе придумать и вырастить столь сложную конструкцию.

Разговаривая, они шли вдоль стеклянной ограды в обход завода. Долго ли коротко ли, но фруктовый сад остался позади, и теперь рядом были только фабрика да пустырь.

— Можно открыть проход прямо здесь? Никто не увидит.

— Не вопрос, коли так.

И Хирото проделал дыру в стеклянной стене: как раз такую, чтобы мог пролезть человек. А как проделал, пнул вырезанный кусок. Не закрепленная СВМ стена поддалась и зазмеилась красивыми трещинами. Перед тем, как нарезать СВМ, Хирото выставил в настройках самую маленькую мощность, потому батарея практически не разрядилась. К тому же оказалось, что использовать Исчезатель — совсем просто, будто Хирото всю жизнь только и делал, что нарезал стены из СВМ.

— С ума сойти! Она и вправду исчезла! — пробормотала Кейха и, не обращая внимание на торчащие осколки, ловко пролезла в дыру. — Здесь собрана уйма вещей, которые позарез нужны. Поможешь донести?

Кейха вытащила несколько электронных штуковин из ящика с надписью «Запасные детали» и небрежно свалила их в переносной контейнер. Затем подсоединила провод к одному из местных терминалов и запустила копирование данных.

А пока предводитель повстанцев воровала прямо под носом турникетов запчасти и всякую информацию, те, как и в любой другой день, преспокойно собирали собратьев, ни на что не обращая внимание.

Поглядывая на экран, Кейха то и дело выкрикивала что-то вроде: «Ух ты! Исходный код клиента! Раньше только фрагменты попадались, и то в утилизированных чипах», или «исходников ПО турникетов тут конечно нет, все пропало после войны, не иначе». Она так шумела и вопила, что Хирото забеспокоился, а не услышат ли люди по соседству?

— Эй, а если устроить взрыв, чтобы все тут взлетело на воздух, — это тебе не поможет? Новых турникетов не будет, а ты станешь свободной. Не?

Кейха засунула еще несколько деталей в переносной контейнер и ответила:

— СВМ наплодит еще заводов — сколько будет нужно. Даже если все тут уничтожить, завод просто появится в другом месте. Вот и все.

«Глупый получился вопрос», — поразмыслив, согласился Хирото.

Кейха закончила копирование и отсоединила кабель от терминала.

— В разрушениях нет никакого смысла. Мы же не бандиты времен Зимней войны, — подытожила она.

Почти час ушел у нее на то, чтобы закончить все дела. Добыча заняла четыре контейнера. Кейха прилепила на каждый наклейку с надписью «Нэцке. Ремонт электротехники. 117-ый уровень, адрес в Тикетнете ХХХХ-ХХХХ-ХХХХ. Открыто… когда получится» и вручила три контейнера Хирото. Электроника всяко весила больше, чем одежда, но контейнеры оказались не в пример удобнее складских коробок, и нести их было куда как проще.

С контейнерами в обнимку Хирото и Кейха вернулись в лавку на 117-ом уровне. По пути им несколько раз попадались станционные служители, и некоторые даже поглядывали на странную парочку с подозрением, но Кейха всякий раз почтительно склоняла голову и отговаривалась, что они с Хирото просто работают.

— Ну как, теперь ты мне поверила?

— Ну а как же! И в то, что ты сюда пришел по билетам, подаренным Хигашиямой. И в то, что эта табличка — северный железнодорожник… С чего бы не поверить?

Кейха закачала в свой компьютер только что раздобытую информацию и вновь принялась за оживление Неппу Шамая:

— Однако… этот приятель — крепкий орешек!

— Сложно, да?

— Стандартный ПЛТ интерфейс, а вот что у него внутри… я такого в жизни не видела! Одно неосторожное действие — и все данные сотрутся.

— Точно! Он говорил, у него там что-то похожее на человеческий мозг. И что создала его госпожа Юкиэ.

По всему выходило, что информация, собранная внутри светящейся таблички, и составляла сущность Шамая. Потеря ее будет равносильна смерти андроида, пусть даже сам он об этом никогда и не узнает.

— Эта дама изобрела Исчезатель, верно?

— Ага. Она – настоящий ученый.

— Слушай, я ведь с десяти лет торчу в Тикетнете, собираю и расшифровываю данные, в том числе и всякие секретные сведения о ЖДСЯ. И знаешь, что? Еще десять лет тому назад уровень развития их технологий ничем не отличался от того же Кюсю. А потом внезапно все закончилось, никакой новой информации. Или, что более вероятно, это я больше не могу разыскать ее среди вороха других данных.

Именно в то время и произошел знаменитый прорыв защитного барьера в тоннеле Сэйкан. И тогда же поползли слухи, что во всех разрушениях, мол, виноваты северные железнодорожники. Может, потому и исчезли из сети все упоминания о них? Ну, чтобы люди охотнее поверили?

— Вот с тех пор мне вообще ничего не попадалось про северные технологии на Хоккайдо, — продолжала Кейха. — Единственный образчик их мастерства — вот этот андроид с искусственным интеллектом, почти неотличимым от человека. Да еще твоя штука для уничтожения СВМ. Невозможно, чтобы результаты в таких разных областях были получены всего за несколько жалких лет. Мы же не в фантастической манге живем!

— И что из этого следует? — спросил Хирото.

— Ну, во-первых, очевидно, что госпожа Юкиэ не может работать в одиночку. Должно быть, у них там собралась целая группа ученых. В лучшем случае она — что-то вроде официального представителя. И разве не чудо, что так внезапно объявился целый исследовательский коллектив? … А вот если начать мыслить реалистично, окажется, что никакая «госпожа Юкиэ» не сумела бы придумать столько всего с нуля. Думаю, она отыскала технологии, придуманные гораздо раньше.

— Но кто мог такое изобрести?

— А ты вспомни: умная табличка сразу распознала, что из себя представляет сверхпроводящая железная дорога, хотя видела ее в первый раз. Еще и сумела перехватить управление и доставить вас сюда! Тебе это не показалось странным? Даже в Тикетнете нет никаких сведений о сверхпроводящих путях. Раз уж мне не удалось их разыскать — значит, точно ничего нет!

Хирото, конечно, сразу озадачился вопросом, а на самом ли деле одно следует из другого, но решил принять слова Кейхи на веру.

— И вот еще что: не может такого быть, чтобы информация о сверхпроводящих дорогах хранилась на Хоккайдо. Там и дорог-то этих отродясь не было! — безапелляционно заявила Кейха. — Транспортная Система Искусственного Разума, слышал? «Госпожа Юкиэ» получила доступ к ТСИР!

＊＊＊

Давным-давно… — так начала Кейха — словно сказку рассказывала.

Так вот, давным-давно японцы придумали Транспортную Систему Искусственного Разума (иначе говоря, ТСИР), связанную с железнодорожной сетью страны. Гигантский искусственный разум создали по образу и подобию человеческого мозга, поэтому он умел извлекать полезную информацию, обучаться и развиваться. По задумке изобретателей, ТСИР должна была черпать знания из огромной сети железных дорог, что достигала в те времена каждый уголок страны.

В разгар Зимней войны искусственный интеллект, отвечающий за разработку стратегических решений, подмял под себя все прочие производства страны и занялся собственными исследованиями. Именно он, например, предложил объединить в единую распределенную сеть все персональные компьютеры Токио и подключить их к центральному серверу. Задумка, правда, с треском провалилась, так как сервер подвергся воздушной бомбардировке, а прочие компьютеры были выведены из строя вирусными кибер-атаками.

Среди выдвинутых ИР идей была еще одна, напрямую касающаяся ТСИР. Раз уж пока не получалось захватить раскиданные по всем островам Японии ключевые узлы сети противника (то есть «станции»), то почему бы не попытаться напустить на них искусственный разум и таким образом перехватить управление? Окопавшееся в столице правительство Японии полагало, что контроль над большинством «станций» автоматически приведет к окончанию войны, а потому радостно согласилось с предложенным планом. В итоге вышло, что даже после завершения военных действий вся власть на архипелаге погрузилась в хаос и перешла под контроль умной системы.

— Примерно тогда же один из узлов ТСИР, тот, что находился на Йокогамском Вокзале, начал развиваться сам по себе. Никто не знает, почему так вышло. Вокзал поглощал транспортную сеть, построенную людьми, разрастаясь вдоль железнодорожных путей. К этому моменту искусственный разум в нем уже умер. Осталась лишь материя Вокзала, пожирающая земли Хонсю. Вот что он из себя представляет — один из узлов ТСИР, потерявший способность думать.

— То есть ты хочешь сказать, северные железнодорожники сумели захватить одну из старых «станций» и вытащить из нее данные о технологиях прошлого? Исчезатель там, или андроидов, таких, как Шамай…

— Найти место, где раньше находилась «станция» и захватить ее, — совсем не проблема. Думаю, даже людям с Кюсю это под силу. А вот что с ней делать дальше — вот главный вопрос.

С давних времен ТСИР собирала данные из всемирной сети Интернет, обрабатывала их и сохраняла в виде информации, зашифрованной одним ей известным способом. После разрастания Вокзала работа ТСИР прервалась, и все, что осталось, — знания в виде бинарного кода, который никто из современников так и не расшифровал.

Вот и получилось, что открытия гениальных ученых прошлого теперь бережно хранятся в недрах системы. И вроде даже кто-то начинал время от времени предлагать фантастические планы, как бы получить к ним доступ, но в то же время все понимали, что расшифровать язык ТСИП — непосильная задача.

— И все же «госпожа Юкиэ» сумела, да? — спросил Хирото.

— Да, пусть это на первый взгляд и невероятно. Зато все объясняет.

Хирото мало чего знал о том, что было до того, как Вокзал поглотил Хонсю. В поселении поговаривали, что наука раньше была развита не в пример лучше нынешней, и что страны постоянно воевали друг с другом, в результате чего наступило запустение. На этом познания Хирото исчерпывались. Может, если кому и впрямь удалось овладеть старыми знаниями, то и способ справиться с Вокзалом найдется.

Пусть Хирото и внимательно выслушал объяснения Кейхи, но не понял и половины, поэтому спросил:

— Так что получается, а? Тяжело будет зарядить моего приятеля? Раз уж для его создания понадобилось применить эту жуткую технологию…

— Я сейчас попробую кое-что сделать, но ты особо не обольщайся. Считай, задача у нас по сложности — примерно как оживить умершего человека.

Хирото молча кивнул и призадумался.

Каждый человек рано или поздно умирает, а каждый механизм рано или поздно ломается.

Вот только нужно ли все так упрощать?

Мозг Шамая работает точно так же, как у человека, а значит, он сам может испытывать и страх, и удивление… не так ли? Или творцы андроидов не заложили в них чувства?

Пока Хирото спрашивал себя, что и как работает у андроидов, Кейха открыла ящик комода и вытащила маленький пластмассовый чемоданчик, а оттуда, в свою очередь, старинные очки с толстыми линзами.

Она надела их вместо своих в изящной серебристой оправе, а чтобы свои не мешались, отложила их на стол. Нацепив очки на нос, Кейха повернулась к какому-то механизму, мирно дремавшему в углу мастерской. Выглядел он примерно как турникет: с таким же черным корпусом, защищенным сверху прозрачной пластиковой крышкой.

Кейха разыскала в одном из позаимствованных контейнеров штуковину, похожую на иглу, завернутую в полиэтиленовую обертку; откинула крышку; очень осторожно воткнула иглу в лапу механизма и захлопнула футляр.

Потом она приоткрыла заглушку в табличке с Неппу Шамаем. Внутри обнаружился маленький кубик, каждая сторона — сантиметра три. Наверное, это и было то самое хранилище памяти, о котором упоминал Шамай. Большим пинцетом Кейха извлекла кубик и разместила внутри черного механизма.

А потом щелкнула переключателем, и механизм сразу же запищал. Под прозрачной крышкой лениво задвигались металлические лапы.

Закончив работу, Кейха стащила с головы старинные очки, убрала в чемоданчик, вновь нацепила те простые, в серебряной оправе, и вздохнула.

На все про все ушло от силы минут пять, так что Хирото внимательно наблюдал за каждым движением девушки, боясь лишний раз пошевелиться.

— Что ты делаешь? — спросил он.

— Сканирую внутреннее строение этой штуки. И пытаюсь попутно найти в Тикетнете данные о чем-то похожем. Может, где-то на Вокзале такое используют.

— И сколько это займет времени?

— Глубокое сканирование, максимальная точность… На этой машине… я бы сказала, часов семь-восемь.

С одной стороны Хирото жутко обрадовался, что есть на свете такая штука, как этот механизм.

А с другой… как-то внезапно он осознал, что самому ему ни на что не хватает ни знаний, ни умений. А потому только и остается, что полагаться на людей, у которых они есть.

— Что будешь делать, если все получится? — поинтересовалась Кейха.

Хирото немного подумал.

— Вообще-то Хигашияма дал мне билеты, чтобы я мог прийти и помочь тебе. Но у тебя и так все в порядке. Осталось еще три дня, думаю, проведу их так, как хочется мне самому.

— Ты знаешь уже, куда пойдешь?

— Типа того. Хочу кое-что проверить. Чуть раньше я пытался поискать через вокзальный терминал. Место вроде нашлось, а вот дорога к нему — нет.

— И что это за место? — спросила Кейха, уже запуская приложение с полной картой Йокогамского Вокзала на своем ноутбуке.

— Выход 42, — ответил Хирото.

Пальцы Кейхи замерли над клавиатурой.

— … Как ты сказал? Повтори еще раз!

— Выход 42, говорю.

Кейха задумалась, а потом развернула открытый ноутбук в сторону Хирото.

— Видишь в левом верхнем углу иконку с лупой? Пишешь там название места и ищешь.

— Э? А, все, дошло, — пробормотал Хирото и протянул руку к клавиатуре. Но вот незадача — все клавиши на клавиатуре были совершенно черными, без видимых символов. — Что это за клавиатура такая?

— Буквы стерлись. Она у меня уже больше десяти лет.

— Где тут «четверка»?

— Четвертая клавиша слева в самом верхнем ряду.

— А «двойка»?

— Там же, но вторая слева.

— А «фэ» где?

— Почему «фэ»? Какое еще «фэ»?

— Ну, выход, первая «фэ»!

— Так это «в», а не «ф». Четвертая слева в третьем сверху ряду.

— Упс, ошибся, получилось «а».

— Сотри ее — первая кнопка справа, верхний ряд.

Так, одну за другой, Кейха подсказывала место каждой следующей буквы на клавиатуре, а Хирото послушно клацал по клавишам. Непонятно, правда, к чему городить сложности и заставлять печатать именно его? На одно только написание «42 выход» у Хирото ушло больше минуты.

На экране появился значок с бегущей по циферблату секундной стрелкой, и почти сразу высветилась надпись: «Найдено одно совпадение», а на карте возникла красная точка, подсветившая область вокруг 42-ого выхода. Эта карта оказалась куда более детальной, нежели та, какую Хирото увидел на экране справочного терминала. И выглядела она очень запутанной. Красную точку со всех сторон окружали толстые серые линии. Приближение позволяло рассмотреть площади менее одного километра.

— Серое — это что? — спросил Хирото.

— Границы Вокзала. Выглядит так, словно здесь сплошные стены из СВМ и никакого выхода. Туда невозможно попасть, потому и маршрут не прокладывался. Но у тебя есть подходящий способ! — Кейха выразительно посмотрела на СВМ-Исчезатель.

— А где это место? Далеко отсюда?

— Нажми-ка Ctrl — чтобы уменьшить карту.

— Это какая кнопка?

— В правом верхнем углу должна быть иконка, жми на нее. Лупа со значком «минус».

Хирото так и сделал, и сразу же серые линии съежились, зато проступили очертания рельефа. Тут-то и стало понятно, что красная точка лежит к западу от Кофу, в горах, в самом что ни на есть центре Хонсю. Прямо так скажем, далековато от моря. И совсем рядом с городами: Матсумото, Хида и Геро.

— Почти сто километров по прямой. Идти по равнине, конечно, трудновато, но дальше начинаются горы, так что ничего страшного, — заметила Кейха.

— Чем больше перепад высот, тем лучше, да?

— Конечно. Там же растут эскалаторы. Дай-ка мне на секундочку, — Кейха развернула к себе ноутбук и бодро застучала по клавишам. На экране открылось и тотчас захлопнулось окно с командной строкой.

Теперь на карте появилась голубая изломанная линия, указывающая кратчайший маршрут.

— Смотри — сначала идешь сюда, где написано «Южные Альпы», спускаешься у Ины. Подъем у Комагатаке, спуск у Кисо. Потом долгий подъем по прямой. Эскалаторы все медленные: если ехать с их скоростью, это как раз займет три дня, но если бежать, то можно уложиться в срок. Тебе это по силам?

— Больше, чем любому вокзальному жителю! — не без гордости ответил Хирото.

На экране теперь светился список эскалаторов вдоль проложенного маршрута. И — ни одного знакомого названия! Хирото с нетерпением предвкушал, как он отправится в путь по внутренние земли. Кто бы мог представить, что ему когда-нибудь доведется там побывать?

— Ничего не получится, — спохватился вдруг он. — Если только туда — три дня, то времени на обратную дорогу не остается. И меня выкинут с Вокзала.

— В смысле?

— Ну как же, ведь срок действия 18 билетов истекает через три с половиной дня.

— 18 билетов? — переспросила Кейха.

— Это такая штука, временно заменяющая Тикет, — Хирото достал из сумки терминал с билетами. «3 дня 13 часов» — вот что показывал он теперь.

— Если превышу срок, турникеты выдворят меня с Вокзала.

— Вот значит как, — Кейха немного помолчала, взглянула еще раз на карту и глубоко задумалась. — Потерпи немного, я что-нибудь соображу.

— Что например?

— Может, удастся кое-что смастерить. Я сижу тут целых четыре года с тех пор, как мой Тикет аннулировали. Если удастся определить твои координаты, постараюсь найти лазейку.

Кейха открыла карту Японии на ноутбуке и принялась вводить неизвестные команды, не переставая бормотать себе под нос:

— Тут у нас обозначены серверы Тикетнета и область охвата. Вот она, на карте — выделена зеленым цветом, извивается, словно змея. Простирается на запад от Кофу, далеко-далеко, видишь? До места с названием Киото. И тут еще видна четкость приема сигнала. Вот они, статусы: «Турникеты — ОК», «Качество связи — ОК».

«Интересно, с чего вдруг она так старается помочь мне?» — промелькнуло в голове у Хирото.

— Карта постоянно обновляется, но с эскалаторами вечно что-то происходит. Общая картина, конечно, особо не меняется, но надо еще учесть всякие мелкие детали, — продолжала объяснять Кейха.

— Ага… — отозвался Хирото, совершенно не понимая, о каких мелких деталях идет речь.

— Это табличка тебе подсказала, куда идти? — спросила вдруг Кейха, бросив взгляд на черный механизм.

Лапы его продолжали медленно двигаться, сканируя Неппу Шамая. Ну, по крайней мере, Хирото предполагал, что это оно и есть, сканирование.

— Не-а. Это мне посоветовал один старик из поселения. Раньше он жил на Вокзале. Был учителем в лаборатории. Обычно он несет всякую чушь, так что ничего не понять.

— Чушь? — с сомнением переспросила Кейха.

— Ну как бы объяснить... Слова вроде японские, но все вместе звучит как-то не так. Я сначала думал, что все внутри так говорят, но нет, тут вроде разговаривают, как мы у себя. Может, он откуда-то совсем издалека?

— Да нет, не в этом дело. С появления Тикетнета язык у всех одинаковый. Я вот родилась далеко на западе отсюда. Какие-то слова, наверное, отличаются, но не так, чтобы назвать мою речь чушью, да?

— А что тогда с ним не так?

Кейха немного помялась, а потом призналась:

— Не знаю…

Односложное «не знаю» поразило Хирото. Особенно если учесть, что Кейха болтает болтает без умолку. И еще поразило выражение ее лица — такой серьезно он еще ее не видел.

— А твой учитель сказал, что там за место?

— Я толком не понял. Что-то вроде — «там все ответы». Он и раньше-то не слишком внятно изъяснялся, а сейчас совсем с головой проблемы, — признался Хирото.

— А табличка ничего не говорила? Ну, про это место?

— Не. Я было спросил, но он не ответил. Сказал: не знает.

— Он лично не знает или все ЖДСЯ? — уточнила Кейха.

— Понятия не имею, — честно ответил Хирото.

＊＊＊

— Ну что, время пока есть. Пойдем наружу, поедим?

— Наружу… Вокзала? — не понял Хирото.

Кейха рассмеялась:

— Как интересно! «Снаружи» — это для тебя «не на Вокзале», да?

— Ну да. А ты никогда отсюда не выходила?

— Не-а.

У Хирото от одной лишь мысли, что можно целую жизнь не выходить, разболелась голова. Ладно те, у кого нет Тикета, — они просто не могут попасть внутрь, с этим все ясно. Но жители-то Вокзала… Они ведь легко и просто могут выйти и вернуться обратно. Но за все года на мыс заявлялись только изгнанники, а вот полноправные обладатели Тикета — никогда, так что Хирото их даже краем глаза не видывал.

И похоже, что местные больше боятся не того, что лежит по ту сторону Вокзала, а тех, кто там может обитать. По крайней мере, внутренние жители частенько появлялись на просторном песчаном пляже чуть поодаль от Подножия. Знали, наверное, что никто там не живет, вот и приходили летом купаться.

— Слушай… получается, все вы никогда не видели солнца. Ни разу в жизни, так?

— Ну что ты! На самых верхних уровнях все прекрасно видно. И на Новый Год народ частенько выходит наружу, чтобы встретить первый рассвет в году. И любителей позагорать хватает. А я вот быстро обгораю, поэтому — ну его!

Кейха снова прилепила на дверь табличку «Закрыто», после чего они вместе с Хирото направились к лифту, спустились на восемь этажей и оказались на 109-ом уровне. Старенькая вывеска у входа гласила: «Ресторанный ряд». Прямо поверх нее кто-то приклеил самодельный листок с распечатанным списком окрестных ресторанов.

Кафе и магазины выстроились по обе стороны прохода, как по линейке. Все, конечно же, вырастил Вокзал, но на каждом красовались вывески и цветные драпировки, и потому казалось, что строили сами люди. Хирото шел и читал вывески:

«Стейки из Косю. Прямиком с 132-го уровня!»

«Почти самое вкусное мороженое на Вокзале!»

«Тофу от Минобу».

Время перевалило за восемь вечера, но людей в проходе было видимо-невидимо. Там и сям вдоль стен восседали неподвижные турникеты, так что приходилось протискиваться и обходить, и все — с большим трудом.

С виду заведения казались совершенно одинаковыми, но, заглядывая в окна, Хирото без труда определял, какие считаются тут первоклассными ресторанами, а какие — пользуются почетом у простых людей.

В основном бросалась в глаза одежда посетителей. Где-то за столами восседали разодетые в костюмы мужчины и женщины в нарядных платьях и чинно орудовали столовыми приборами. В других заведениях толклась молодежь, торопясь покончить с обедом и вернуться на работу, чтобы выполнить положенную часовую норму. У тех в руках были палочки. Кое-где Хирото разглядел трудяг, одетых точь-в-точь как фермеры с 91-го уровня.

— Ты что хочешь попробовать? — спросила Кейха.

— Даже не знаю. У меня же нет Тикета, я даже купить ничего не могу. Так что — тебе решать.

— И как ты только сюда добрался? Ума не приложу!

Вдвоем они вошли в маленький обшарпанный ресторанчик, облюбованный рабочими. Ни Кейха в своей кофте, ни сам Хирото, до сих пор одетый в обноски, ничем не выделялись среди прочих посетителей.

На барной стойке Хирото заметил выставленные в ряд бутылки с одинаковыми этикетками: «Вино Катсунумы».

— Катсунума — это что?

— Я так думаю, место, где раньше росли виноградники. Сейчас-то их выращивают на фермах на 91-ом уровне, куда мы сегодня ходили. Теперь это просто название вина.

Что-то такое упоминал и Неппу Шамай, — вспомнилось вдруг Хирото. — Вокзал, мол, оставляет географические названия мест, которые занимает.

— В вашем поселке то же самое? — спросила Кейха.

— Нам много чего перепадает со свалки. Но у алкоголя нет срока годности, поэтому бутылки до нас не доходят. Так, попадаются иногда ящики, набитые всякой всячиной, в том числе и бутылками. Мы их относим в дом старосты, а на праздниках каждому дают по чуть-чуть попробовать.

— Это, наверное, когда рождается новая винодельня. Путей сбыта еще нет, а продукция уже производится. Излишки сбрасываются на свалку.

Пора бы заглянуть в меню и что-нибудь выбрать, но Хирото не мог глаз оторвать от бутылок.

— Хочешь выпить — так и скажи! О деньгах не беспокойся!

— Правда?

— Правда-правда. Но с непривычки лучше не пей сразу много. А то завтра будет плохо.

Хирото поддался любопытству и решил попробовать. Перед ним поставили видавший виды стакан, наполовину заполненный жидкостью.

— Ну что, за удачный день! — объявила Кейха и звякнула о стакан кружкой с зеленым чаем.

— А для тебя он тоже удачный? — спросил Хирото.

— А как же. Целых три года я безвылазно сидела в Кофу, и даже не узнала ничего интересного. А сегодня — аж целых три новости!

— Три?

— Первое: я узнала, что Хигашиямы не стало. Смерть его была легкой, и я этому рада. Немного неловко знать, что ты ради меня пробрался сюда, но я рада узнать, что с ним случилось. Не всем нашим товарищам повезло так, как ему.

Хирото хлебнул вина из бокала. Напиток оказался крепче, чем в тех бутылках, какие доходили до родного мыса. В голове Хирото сразу же зашумело.

— Второе, — продолжала Кейха, — я узнала, что есть на свете нечто, способное противостоять СВМ.

— Это для тебя хорошая новость?

— Ну конечно!

Хирото понял, что запутался. Ведь совсем недавно она заявляла, что в разрушениях нет никакого смысла, но тогда чему радуется? Что может пролезть на завод и унести кучу полезного? Или это искренняя радость настоящего ученого, узнавшего нечто новое?

— Я что-то совсем не понимаю вас, умных людей, — произнес он вслух. Не иначе, вино развязало язык, и потому высказался. — Удивительно, что вот я пришел, и для кого-то это хорошая новость.

— Я вовсе не из «умных людей». Мне просто больше всех надо, и потому я вечно разыскиваю способы, как это все получить.

Хирото отхлебнул еще вина.

— Слушай, а почему ты вообще сюда пришел? Хигашияма сделал тебе что-то хорошее? Поэтому?

— Да нет, ничего он не сделал. Скорее наоборот: это я за ним ухаживал. Честно говоря, его у нас не особо любили — слишком уж задавался.

— Признаться, и я об этом подумала. — улыбнулась Кейха.

— Мне просто хотелось, чтобы в моей жизни появилась цель, — проговорился Хирото. Будь он в себе, ни за что не стал бы вот так делиться сокровенным, но «Вино Катсунумы», кажется, сыграло с ним злую шутку.

— У себя на мысе мы живем лишь благодаря отходам с Вокзала. Никому ничего не надо делать, все само так и падает прямо в руки. Никто ни о чем не заботится. Работать не надо. Все только спят и едят. Иногда еще забредают изгнанники с Вокзала, вроде Хигашиямы или Учителя — я о нем уже говорил. И все они о чем-то рассказывают, а я даже понять не могу, о чем. Меня это напрягает. И потому я только рад, если кто-то из беглецов попросит меня что-то сделать, даже неважно, что именно. Как будто, если приду на Вокзал по их просьбе, смогу стать кем-то другим, кем мне хочется. Что-то эдакое сделать… Помочь тебе, найти 42-ой выход… — сбивчиво объяснил Хирото.

Кейха молча слушала его, а потом сказала:

— Насчет того, что пообещала раньше, — лицо ее стало неожиданно серьезным, — я говорила, что найду лазейку, как тебе вовремя улизнуть с Вокзала, так вот — нет стопроцентно надежного способа. Слишком далеко отсюда то место, и кто знает, что может приключиться по дороге…

Хирото кивнул. Это все и так было понятно. Существуй такой способ, и Кейха не потеряла бы всех своих друзей, кому аннулировали Тикеты.

— А стоит ли вообще идти в то место и слепо полагаться на слова этого вашего Учителя, да и на мои умения тоже? Если надумаешь не рисковать и уйти с Вокзала, направляйся лучше на юг, в обход Фудзиямы, прямо к гавани Суруга. Трех дней вполне достаточно. Пойдешь потом вдоль берега по полуострову Изу, прямо на восток. И так вернешься в родной поселок.

Тем временем на столе появились тарелки с тыквенным супом. Хирото никогда раньше не видывал подобное блюдо. И сам он, и Кейха принялись за еду, так что разговор оборвался.

— Отдельные счета? — спросила девушка за кассой.

— Плачу за обоих, — ответила Кейха и приложила руку к небольшой коробочке. На экране коробочки высветилась надпись: «Сделан перевод — 2415 милли-иен».

Когда они вернулись в мастерскую на 117-ом уровне, на часах уже было десять вечера. Наверное, выпитое вино тому виной, но глаза у Хирото страшно слипались.

— Ты во сколько обычно встаешь? — поинтересовалась Кейха.

— Если лягу прямо сейчас — часов в шесть утра.

— Иди тогда спать в дальнюю комнату. Я сама обычно сплю с семи утра и до четырнадцати, — Кейха распахнула раздвижную дверь.

В той комнате гудели какие-то механизмы, шуршали вентиляторы. И прямо посередине всего этого на полу лежал аккуратно свернутый матрас.

— Ты мой спаситель! — воскликнул Хирото. — Вчера я спал только в камере, да и то меня разбудили, — он указал на табличку с Неппу Шамаем.

— Да, и насчет него: пока будешь спать, постараюсь разобраться, насколько это вообще возможно. Особо не надейся.

— Понял.

— А завтра решишь, идти тебе, куда ты собрался, или нет, — сказала Кейха и притворила дверь.

«А ведь ей бы хотелось, чтобы я туда отправился, — подумал Хирото. — Не знаю уж почему, но мне кажется, она что-то знает. Однако не желает говорить. Хочет, чтобы я сам определился».

Даже в темноте можно было разглядеть, как мигают лампочки на механизмах, оставленных тут. Гудели вентиляторы. Из соседней комнаты доносился шум — там продолжала работать Кейха. И пусть спать было шумновато, Хирото сразу же отключился: он чувствовал себя жутко уставшим и со вчерашней ночи только и делал, что куда-то шел.

Перед тем, как провалиться в сон, он успел подумать: «А вдруг наш Учитель — одна из частиц этого ТСИР, или как его там… потому и говорит так непонятно. Интересно, может ли свихнуться искусственный разум?»

[[image:/storage/reader-images/7afd4aeceb0bc0b12a9a3f78454ca3e48247ce0e.webp]]

Тоширу Кубо был занят. Он размышлял, как бы раздобыть оружие.

В общежитии ЖКФ (Железнодорожной компании Фукуоки) свет отрубали в десять вечера. Подачу электроэнергии жестко контролировали. В темноте комнаты Тоширу убавил яркость терминала до минимума и принялся изучать карту оружейного склада компании, а заодно расположение охранных постов и маршруты часовых. Вот уже который раз он изо всех сил пытался разработать план ограбления, но как обычно пришел к однозначному выводу — невозможно! Упражняя ум таким образом, он коротал часы после работы.

Перемещаться по Сикоку без оружия — гиблое дело. Не то это место, где можно выжить с пустыми руками. У самого Тоширу имелся лишь пистолет — единственное, что разрешалось выходцам с Кюси для самозащиты.

А вот на оружейном складе хранились электрические помповые ружья — N700, свежачок. Работа над ними началась аккурат в то время, когда Тоширу только устроился в компанию. И сам он, надо признаться, тоже приложил руку к созданию новинки. Двадцать четыре года на это потратил! Работа над теми ружьями — единственное стоящее, что было у него в жизни. И теперь ему страсть как хотелось заполучить плод своих трудов, пусть даже и неясно пока, за какой надобностью.

Делали электропомповые ружья на Кюсю, но против заполонившего весь Хонсю Йокогамского Вокзала они, увы, бесполезны, так как поражают только людей. А потому вся мощь нового оружия досталась исключительно правительственным боевикам (читай, личной армии ЖКФ). Для эффективного управления, так сказать.

Украсть ружья со склада филиала ЖКФ в Хакате было решительно невозможно. Как, впрочем, и сбежать из штаба компании. Может, в филиале Кумамото дела с этим обстояли попроще… Вот только Тоширу там совершенно не ориентировался и не представлял, как провернуть дельце в незнакомом месте, а потом еще и затеряться где-то на Сикоку.

— А, гори оно все! Хоть бы и вправду все люди попередохли! — пробормотал он, прикрыл глаза и прислушался.

В наушниках бурчала звуковая дорожка из фильма. Старой фантастики, раздобытой откуда-то из недр ТСИР.

Фильм был о космонавтах, которые летели куда-то на межзвездном корабле, но вдруг на Земле случилась мировая ядерная война, и все человечество погибло. В панике члены команды принялись убивать друг друга. Выжил лишь один, так что продолжать миссию ему пришлось в гордом одиночестве. Заканчивалось все тем, что одинокий космонавт преодолел расстояние в четыре световые года и прибыл в систему Проксимы Центавра.

Так себе сюжет, откровенно говоря, да и сама картина провальная, но Тоширу пересматривал ее бессчетное множество раз.

«Сердце капитана Луиса остановилось. По уставу, следующим капитаном назначаетесь вы, Тейра! Поздравляю!» — обратился ИР корабля к главному герою.

Фильм мало того что дублированный, так еще и разговаривали персонажи на архаичном японском, но Тоширу столько раз читал субтитры, что научился понимать реплики на слух.

«Что случилось, капитан?»

«Ничего особенного, Хару. Я решил, что неплохо бы поберечь кислород», — без выражения отозвался тот. За спиной у него виднелось неподвижное тело товарища по команде.

В следующей сцене появлялась красная мерцающая звезда, и космический корабль, несущийся к ней на околосветовой скорости, входил в солнечную систему и начинал замедляться.

«Бом!» — раздался громкий звон.

Тоширу встрепенулся. В фильме такого звука не было. Он открыл глаза и взглянул на экран. Увы, звук был не киношный. Пришло оповещение о входящем сообщении. Тоширу увидел адрес отправителя, и висок тотчас пронзила боль. «Оокума, первая секция аналитического отдела ЖКФ».

Получатель: Тоширу Кубо, четвертая секция отдела разработки ЖКФ.

Сколько лет, сколько зим!!

Я знаю, что ты задумал, а потому хочу дать небольшой совет. Как старший младшему.

Приходи к защитному барьеру в следующее воскресенье.

Захвати коробку бисквитов — для лучшего взаимопонимания.

Оокума.

«Опасному человеку я попался на глаза, — подумал Тоширу. — Но как знать, может из разговора с ним и выйдет какой-никакой толк».

＊＊＊

Погляди кино поздней хай-тек эры, так может показаться, что вся фантазия сценаристов ушла исключительно на всякие изощрения, как бы избавиться от человечества, буквально стереть с лица Земли: то ядерная война, то падение метеорита, то зомби-апокалипсис. Наверное, по-другому конец и не показать — за два-то часа.

Настоящее падение цивилизации было совсем не таким: куда более медленным, неприятным и неотвратимым. Сначала разразилась Зимняя война, истощившая силы и ресурсы человечества, а вслед за ней заявило о себе — да как заявило! — отбившееся от рук людское творение. Всего-то несколько сотен лет понадобилось ему, чтобы подмять под себя округу, а оставшаяся непокоренной горстка уцелевших спряталась от чудовища за проливом.

Узким проливом, что разделяет острова Хонсю и Кюсю, — проливом Каммон. Вдобавок рукотворного монстра отделял от человечества Защитный барьер, который возвела ЖКФ, отгородившись таким образом от ненасытного и вечно растущего Йокогамского Вокзала. Но, по большому счету, главная преграда — это, конечно, пролив. Стоит Вокзалу, разрушив барьер, перебраться на другую сторону — и вся цепь островов, что лежит за Кюсю, обречена.

＊＊＊

На самой дальней оконечности Кюсю, обращенной в сторону Вокзала, ЖКФ обустроила форпост. Стены его сверху донизу пропитали специальным полимером, затрудняющим проникновение СВМ, а потому от них всегда пахло химикатами. Тоширу с коробкой бисквитов в обнимку приблизился ко входу, показал удостоверение сотрудника, проскользнул в ворота и сразу направился в первую секцию аналитического отдела, в кабинет Оокумы.

Кстати об Оокуме: было ему тридцать лет, служил он, как известно, в ЖКФ и в тот час сидел-посиживал на своем рабочем месте. Причём развалившись в кресле, закинув обе ноги на стол. В правой руке он держал леденцового петушка на палочке, а в левой — планшет с раскрытой книжкой.

— Эй, привет-привет! Чего такой кислый? — спросил Оокума у Тоширу, откладывая планшет в сторону. Заметив в сумке гостя торчащую коробку с бисквитами, он оживился: — Ай молодец! Я тут уже три недели на передовой торчу, и за всё время — никаких бисквитов. Я уже со скуки хакнул им систему главного штаба… — тут Оокума махнул рукой в сторону открытой коробки с пирожными и пробурчал: — Можешь взять одну штучку. Я в одиночку не справлюсь, их тут восемь.

— Нет, не люблю сладкое, — ничего не выражающим голосом отозвался Тоширу.

Оокума сцапал со стола малюсенькую чашечку, отпил глоток и встретился с Тоширу взглядом:

— Ну что ж, Тоширу Кубо, ты, я погляжу, затеял стащить одну из наших пушек, а? — поинтересовался он.

Тоширу нечего было возразить, он отвел взгляд и уставился в окно.

— Ты ведь в курсе, что отдел аналитики контролирует служебные сети? Ты, конечно, пытался замаскироваться и все такое, но ведь точка выхода в сеть прекрасно отслеживается.

И на это у Тоширу не было ответа. Такой уж у него был принцип: не можешь сказать ничего умного — молчи.

— Нет, ну ясное дело, хотеть чего-то не возбраняется. У нас же свобода мыслей. И слова, кстати, тоже. А наше дело — донести информацию кому следует. О, тут же ещё поступило донесение, я тебе сейчас расскажу. Вот буквально на днях с оружейного склада пропала дюжина ружей серии N700.

Тоширу непроизвольно дернул правым плечом.

— Конечно же, их сразу нашли. Виноваты, как выяснилось, трое солдат из боевого дивизиона. Из тех, кто отвечает за безопасность склада. Сговорились между собой и решились на кражу. Но, как ты хорошо знаешь, украсть у нас ружья и сбежать — непосильная задача. И как раз сейчас господин Каваками, тоже из боевиков, занимается допросом. Или уже закончил.

— Как именно их нашли? — спросил Тоширу. Сам-то он полагал, что переманить на свою сторону охранников — самый рабочий способ. Другое дело, что тут вряд ли кого-то куда-то переманишь, так что от идеи Тоширу почти сразу отказался.

— Эти трое договорились со служителями Йокогамского Вокзала. Взамен на ружья им бы вживили Тикеты, с которыми они и планировали скрыться внутри. За каждого собирались отдать по четыре пушки. Кстати, так мы на них и вышли — наткнулись на переговоры в Тикетнете.

Почему-то, выслушав все это, Тоширу первым делом рассердился. Грабители непозволительно низко оценили ружья. Целых четыре штуки за входной билет внутрь чудовищной конструкции!

— Ну же, друг мой Тоширу, а теперь главный вопрос: и как же надо изловчиться, чтобы украсть оружие, которое не смогли унести даже охранники склада?

Тоширу ответил молчанием.

— А вот мой ответ, — сказал Оокума, пытаясь поймать взгляд Тоширу, — в момент возвращения ружей в предназначенное им место бдительность охраны склада, скажем так, снизится. Сам понимаешь, с бухты барахты и абы кто такой возможностью воспользоваться не сможет, но что если найдется человек, день за днем воображающий, как бы половчее смыться с пушками... сразу появляются шансы на успех, а?

Тоширу упорно не отрывал глаз от окна.

Пиликнул лежащий на столе планшет.

— Упс! Сюда идет сам господин Каваками. Говорить буду я, а ты не болтай лишнего, — приказал Оокума. — Хотя о чем это я? Ты же у нас даже когда требуется стоишь словно воды в рот набрал, — прибавил он и рассмеялся собственной шутке.

＊＊＊

Офицер боевого дивизиона удобно расположился на полу, как и приличествует настоящему японскому офицеру. Напротив напряженно замерли три солдата. Между ними лежало ружье. Та самая сделанная силами ЖКФ электропомповая пушка N700.

Как все хорошо знают, любые металлические предметы принялись переплавлять в пули давным-давно, аж в начале Зимней войны. Уже ближе к середине конфликта стало не из чего делать порох. Тогда кое-кто даже пошутил, что скоро человечество докатится до каменных топоров, но тут-то и появилось электропомповое оружие. Главная сила его заключалась в смертоносном воздействии на человеческое тело. Зато против СВМ Йокогамского Вокзала оно было совершенно бесполезно. Так и вышло, что новое оружие годилось разве что для поддержания порядка на острове Кюсю.

— Из рапорта аналитического отдела следует, — нарушил тишину офицер боевого дивизиона господин Каваками, — что вы втроем использовали личные терминалы для выхода в Тикетнет. Там вы связались с должностными лицами города Симоносеки. В обмен на четыре электропомповых ружья с носа вы попросили вживить вам Тикеты и пропустить на территорию Вокзала. В ходе дальнейшего расследования обнаружилась пропажа оружия с нашего склада.

Каваками приподнял лежащее на полу ружье:

— Этот ствол мы извлекли из-под кровати одного из вас. Попытка бегства, кража оружия...вас ждет серьезное наказание. Желаете что-нибудь сказать?

Каваками поочередно пихнул каждого солдата длинным стволом ружья.

Солдаты переглянулись, а потом двое уставились на третьего с молчаливым осуждением. На лицах их ясно читалось: «Это ты все рассказал. Тебе-то хорошо, а нас теперь вздернут».

Тот, на кого все смотрели, решительно заявил:

— Я-я скажу! М-мы должны прекратить бесполезную войну и впустить Вокзал на Кюсю. Вот что я думаю!

— То есть ты хочешь предать наш народ. Это ты имеешь в виду?

— Мы уже пятьдесят лет воюем, пытаясь остановить Вокзал. И этим лишь делаем противника сильнее! Да вот даже последние взрывы — погибли двое наших. Если к нам придет Вокзал, народ наконец-то сможет почувствовать себя в безопасности, разве нет?

— Не вам решать! Вы задумали сбежать, так что не вам рассуждать о том, что будет лучше для безопасности! — Каваками в ярости уставился на солдата, и тот сразу осекся, понурился и мелко задрожал.

＊＊＊

Каваками распахнул дверь в кабинет аналитического отдела, но Оокума даже и не подумал подняться с места, — он лишь слегка наклонил голову. Рядом с ним стоял незнакомый Каваками сотрудник, с виду совсем зеленый. Юнец этот разглядывал улицу за окном, нисколько не заботясь о том, что в комнату вошел старший офицер боевого дивизиона. Бэйджик на его груди гласил: «Четвертая секция отдела разработки, Кубо».

— Все удачно. Вина подозреваемых доказана, — бросил Каваками, повернувшись к Оокуме.

— Да-да, мои поздравления, — ответил тот и достал из коробки бисквит.

А ведь Каваками был старше его и по возрасту, и по званию. Но этому светилу из аналитического все нипочем, никакого почтения!

— О смягчении наказания говорить не приходится, да? Я про то, в чем их обвиняют. А ведь эти ребята пришли в компанию вместе со мной. По крайней мере, один из них, — сказал Оокума и протянул коробку с пирожными Каваками, но тот оттолкнул коробку — он и не собирался ничего брать, потому что считал, что жевать что-то в стенах, насквозь пропитанных химикатами, — не слишком-то умно. А еще он задался вопросом: и как этот Оокума притаскивает в форпост сладости? Загадка.

— Наказание будет определено в полном соответствии с правилами компании. От меня ничего не зависит.

— Ну-ну. Молодежи вроде меня так легко попасть под очарование Йокогамского Вокзала! Стоило бы проявить немного понимания. Во имя солидарности быть снисходительными к юности.

＊＊＊

Тут надо немного пояснить, как же в действительности обстояли дела на Косю. Дело в том, что аналитический отдел, представленный маленькой группой под предводительством Оокумы, торчал в форпосте у пролива не просто так. Они собирали и анализировали всю информацию, которая попадала в Тикетнет. В идеале начальство планировало, что отдел будет перехватывать вражеские данные, которые помогут в разработке военных стратегий, но на деле пользы от слежки было чуть. Ничего стоящего не попадалось.

Зато в Тикетнете можно было почерпнуть кучу бесполезных сведений об обитателях Вокзала да насобирать рекламных статей о вкуснейших ресторанах Симоносеки. Увы, умений аналитиков не хватало, чтобы не только перехватывать данные, идущие через СВМ и затрагивающих жизнь самого Вокзала, но и разбираться в них.

Так что поимка предателей компании и разоблачение многочисленных планов побега стали главными достижениями Оокумы и его товарищей.

А вот много ли граждан, проживающих по обе стороны пролива, мечтает вживить Тикеты жителям Кюсю, — это хороший вопрос.

Ведь местным милли-иены, ходовая валюта Вокзала, ни к чему. А что тогда нужно? Конечно же что-то более материальное. Тем более Кюсю — это вам не Вокзал, на котором само собой растет все что нужно для хорошей жизни. Тут производство — процесс сложный и трудоемкий. Особенно чего-то такого, чья стоимость внутри достигает аж полмиллиона милли-иен. Вещей таких здесь крайне мало, и к ним, конечно же, относится пресловутая электропомповая пушка, принадлежащая ЖКФ.

Вот почему столько солдат втайне мечтает сбежать на Вокзал. Собственно, для этого многие и устраиваются работать в компанию.

Какая ирония! Особенно если учесть, что ЖКФ главной своей целью провозгласила защиту гражданских от поглощения Йокогамским Вокзалом. Так что теперь с жителями нужно держать ухо востро: стоит потерять поддержку — и вся компания рассыплется, словно карточный домик. И ведь так оно и случилось с железнодорожниками Сикоку. После разрушения Великого моста в Сето народ перестал доверять компании и совершил переворот. С тех пор на Сикоку вот уже пятьдесят лет царят хаос и анархия.

Неудивительно, что внутри ЖКФ авторитет Оокумы взлетел до небес, ведь тот занимался разоблачением солдат, мечтающих дать деру.

＊＊＊

— А зачем, кстати, на Вокзале нужны наши помповые ружья? Они же против людей, а там у них запрещено насилие, — спохватился Каваками.

— Да кто их там знает? Может, и внутри водятся те, кто жить не может без оружия. Даже если вообще не придется им пользоваться. Ну, раньше так держали атомные бомбы, — ответил Оокума.

«Странные типы, — подумал Тоширу. — Так бездарно распорядиться высокими технологиями! Хотеть того, что тебе сроду не пригодится…»

И тут Каваками заметил планшет на столе.

— Что это там такое? Старые письмена да формулы.

— А-а, это? Довоенный учебник по физике. Судя по тому, в каком состоянии экран и качество текста, его где-то откопали. Буквально.

— Хм. Этим занимаются парни из Кумамото. Нашел что-нибудь полезное?

— Ну, во-первых, я с трудом продираюсь через японский того времени. И похоже, тут объясняется физика процесса распространения СВМ. А так как книгу написали люди, сомневаюсь, что в ней есть что-то, чего не знает наш отдел разработок, — сказал Оокума, бросив взгляд в сторону Тоширу.

— А вообще... ваш отдел думает найти противодействие СВМ? Эту бетонную штуку ничем не возьмешь, она все растет и растет, и конца ей не видно.

— Ну как сказать… Если удастся продраться сквозь все уровни и извлечь данные… Пока не удалось расшифровать код — никаких шансов.

— Что, настолько сложно?

— Наша чудесная команда декодеров старается изо всех сил. Но… представьте: нам в руки попал заспиртованный мозг инопланетянина, и мы пытаемся извлечь информацию о его сексуальной ориентации. Вот примерно так все и обстоит.

— Тем не менее на вас надеются. Поэтому вы уж постарайтесь! Нам позарез нужно взломать код, — приказал Каваками.

— Тогда почему бы совету директоров не выделить чутка больше бюджета, а? Вместо того, чтобы тратить деньги на дурацкие пушки? Вокзал вашим оружием не победить. А то нам вечно достаются крошки со стола… — возразил Оокума.

— Прикрой рот! Каким бы гениальным ты ни был…

По зданию прокатился рев сирены.

«Атака Йокогамского Вокзала! Координаты 47, 33, 128. Ответственному персоналу срочно проследовать к месту сбора!»

Каваками сдернул форменный китель со спинки стула и направился к выходу:

— Зовут… я пошел!

— Да-да. Вы уж там постарайтесь, — отозвался Оокума.

Все это время Тоширу Кубо неотрывно смотрел в окно. Словно его ни капельки не интересовало, о чем говорят эти двое.

＊＊＊

Самая западная точка Йокогамского Вокзала упиралась в защитный барьер, пролегающий поперек пролива Каммон. Вот уже пятьдесят лет тут ничего не менялось. Расстояние по морю до Кюсю когда-то давно едва ли достигало одного километра. Вокзал раз за разом упорно пытался преодолеть водную преграду, а в ответ защитники прорыли вдоль берега канал и тем самым расширили пролив аж в три раза. Вдоль канала как раз и пролегала линия фронта — тот самый защитный барьер, объединяющий Кюсю и другие острова архипелага. Тут ЖКФ вела войну ни на жизнь, а на смерть.

В самом начале войны с защитного барьера регулярно обстреливали Вокзал, который, подобно дереву, неустанно протягивал навстречу защитникам ростки-веточки. Скорость роста его была такова, что всего за полдня отростки достигали противоположного берега. Ну и обстрелы, само собой, длились ой как долго!

Прошло несколько лет, и Вокзал сменил тактику. Теперь он тянул отростки на нужную длину прямо в глубинных слоях, а потом «стрелял» ими в сторону Кюсю. Теперь атака занимала меньше получаса. Вот почему ЖКФ в спешке занялась расширением пролива, а заодно принялась за работу по увеличению точности артиллерийских орудий.

Сейчас все работало так: стоило в любом месте начаться прорыву, как десять минут спустя защитники открывали ответный огонь. Одна беда — скорость вытягивания Вокзалом «отростков» росла раз за разом.

А в последние несколько лет кончики отростков начали сами по себе взрываться, при этом ошметки бетона, который на самом деле был не совсем бетоном, а СВМ, разлетались по противоположному берегу. Из-за новой «самоубийственной» тактики Вокзала начали гибнуть защитники. Этим, собственно, и объяснялся упадок боевого настроя солдат и многократные попытки бегства.

Конечно, вряд ли новые тактики придумывали люди, живущие внутри, или, скажем, некий искусственный разум. В отделе разработки полагали, что в толще СВМ постоянно проходят мутации, и, вероятно, существовал механизм, позволяющий сохранять самые удачные из них для будущего использования.

«Лет двадцать должны продержаться», — такова была оценка специалистов из научного отдела, который занимался изобретением анти-СВМ полимеров. Так вышло, что полимерная пленка, покрывающая теперь все прибрежные поверхности, стала наиболее эффективным средством противодействия Вокзалу. ЖКФ намеревалась расширить ее производство и в скором времени завезти полимеры на Сикоку, чтобы пропитать ими поверхности кораблей.

«За долгие десятки лет — первый военный прорыв! А вдруг все это — воля самих богов? Может, грядет судный день. Может, мы ведем битву, предначертанную нам свыше», — подумал Каваками и рассмеялся себе под нос.

＊＊＊

Дверь за Каваками захлопнулась, и в кабинете остались лишь Оокума и Тоширу.

Со стороны защитного барьера грохотала канонада обстрела. Из окна тоненько тренькало — то Йокогамский Вокзал выстреливал очередную ложноножку и тянул ее через пролив.

Оокума сполоснул чашки в раковине.

— По воскресеньям Вокзал особенно активен. Не замечал?

— Нет…

— Вся шумиха начинается в воскресенье и понедельник. Интересно, почему?

Тоширу не ответил.

— Наверное, это как-то связано с тем, как его использовали в прошлые времена, пока он был частью транспортной системы. СВМ впитывает в себя всю доступную информацию, так? Любопытно, правда, почему не суббота и воскресенье, а воскресенье и понедельник. Думаю, на этапе роста за двести с лишним лет где-то произошел сбой.

Тоширу продолжал отмалчиваться, всем своим видом показывая, насколько не интересна ему выбранная тема. Настолько не интересна, что даже хмыкнуть в ответ не посчитал нужным. Оокума еще со времен первого инструктажа прекрасно знал об этой черте собеседника, а потому нисколько не смутился.

Не торопясь, он перевернул чашки вверх дном, поставил на полку, после чего опустился в кресло. А Тоширу Кубо так и стоял соляным столбом у окна, разглядывая улицу. За стеклом, под стенами форпоста собирались солдаты боевого дивизиона — они на ходу затягивались сигаретным дымом.

— Давай пофантазируем, — предложил Оокума, устраиваясь поудобнее. — Тоширу, дружище, вот ты бы что делал, если бы обменял ружья на Тикет и очутился на Вокзале?

— Я совсем не горю желанием заполучить Тикет.

— Ну мы же фантазируем!

— Чисто гипотетически… если бы мне удалось раздобыть ружья, да такие, что их можно обменять на Тикет, я бы отправился с ними на Сикоку.

Оокума дернул ртом и скорчил гримасу:

— Как удачно, что я не пью сейчас чай. А то бы точно подавился.

— Господин Оокума, — заговорил было Тоширу, но осекся и начал снова, — чисто гипотетически, если некий человек ловит солдат, которые пытаются сбежать, но при этом помогает организовать побег сотруднику отдела разработки… что этому человеку нужно?

— Хороший вопрос, — сказал Оокума. — Допустим, наш гипотетический человек заинтересован в разрешении одной большой проблемы, напрямую связанной с авторитетом правительства. Той проблемы, которая неизбежно возникнет, если вдруг персонал ЖКФ, вроде как стоящей на страже Кюсю, начнет массово эмигрировать на Вокзал. А также проблемы поменьше, но очень интересной, а именно: как же так вышло, что кто-то сумел выкрасть настолько тщательно оберегаемое оружие.

Оокума взял разломленный пополам кусок бисквита и продолжил:

— Вот ведь какое дело, друг мой Тоширу: чтобы наслаждаться жизнью, нам нужны две вещи: есть побольше сахара и получше шевелить мозгами! Одно вытекает из другого, и в том вся суть здорового обмена веществ.

За окном снова тренькнуло.

— Как шумно! — заметил Оокума и задернул занавеску. Не простую, а полимерную — свето- и звуконепроницаемую, а потому комната мигом погрузилась во мрак.

Тоширу продолжал пялиться в занавешенное окно.

— Вокзал начал отстреливать эти свои взрывающиеся штуки. Будет ужасно громко. В них нет ни грамма пороха, совершенно неясно, почему они взрываются. Вы там у себя в отделе не нашли причину?

— Нет. Я занимаюсь только разработкой оружия.

— Вот оно что! Как думаешь, а изнутри не стало бы понятнее?

— Мы же продолжаем фантазировать, да? Так почему бы вам самому не отправиться туда, а, господин Оокума?

— Хм, вот и господин Каваками так говорит. Обладай я твоими талантами, думаю, нашел бы чем там заняться. Отыскал бы кого-то с Тикетом и все такое. Когда совсем все хреново, поневоле задумываюсь, — Оокума весь подобрался, вытянул шею и, даже сидя, оказался сантиметров на десять выше коротышки Тоширу. — Но, шутки в сторону. Слишком уж много у меня тут обязательств.

— Обязательств? — Тоширу склонил голову набок.

— Конечно. У нас на Кюсю минимум процент населения мечтает о вживлении Тикета. Смысл моей работы — помешать этим людям привести к нам Вокзал. Я десять лет этому посвятил! И получал за это зарплату из денег налогоплательщиков, между прочим. Ты это понимаешь, Тоширу Кубо, а?

— Если Йокогамский Вокзал окажется здесь, количество наших граждан уменьшится, зато население Вокзала вырастет. Как знать, может, люди от этого только выиграют?

— Вот ты о чем… Бентам, значит… «принцип наибольшего счастья наибольшего числа индивидуумов». Но довольно об этом. С этической точки зрения все совсем неоднозначно, — сказал Оокума, и Тоширу, отвернувшись от окна, искоса взглянул на него.

Во взгляде этом Оокума прочитал упрек. Дескать, как же так, такой умный человек и не понимает очевидных вещей!

«Если бы и я мог, подобно тебе, вот так все упростить, жизнь стала бы намного приятнее», — начал было Оокума, но передумал. Что толку спорить?

— Жаль, Тоширу. А я ведь считал тебя чуть ли не младшим братом.

— А я вот до сих пор считаю вас старшим братом, господин Оокума.

— Это в каком же смысле?

— В таком, что родственные связи — чушь собачья, — ответил Тоширу.

— Ну на-адо же! — протянул Оокума и откинулся на спинку кресла.

С улицы вновь донеслось треньканье отстреленного отростка. Вокзал сегодня разбушевался не на шутку.

＊＊＊

Два дня спустя Тоширу Кубо оказался в военной гавани. В руках он сжимал электропомповое ружье серии N700. Рядом с его крошечной фигуркой пушка выглядела непомерно огромной. ID-бэйджик Тоширу предусмотрительно отсоединил. Совсем несложная задача для человека, разбирающегося в устройстве опознавательных табличек.

С тех пор, как железнодорожная компания Сикоку приказала долго жить, на острове царили сущий хаос и беззаконие. Беженцев с Сикоку доставляли корабли ЖКФ. Сюда, к этой вот проходной.

Гавань принадлежала армии, а потому гражданские на территорию не допускались. За оградой из колючей проволоки виднелись фигуры протестующих с растяжками.

«Мы против беженцев!»

«Валите на Сикоку!»

«Штаб — только для граждан!» — так и пестрели надписями транспаранты.

«Штабом» на Кюсю попросту величали местное правительство, ну то есть филиал ЖКФ в Хакате.

Если бы кто-то вздумал сравнить жизнь на Кюсю с жизнью на Вокзале, он бы, конечно обнаружил, что тут, на острове, в разы тяжелее. Внутри жителям просто так раздавали самые разные вещи. А на Кюсю все длилась и длилась война за пролив. В ней-то и крылась причина упадка. Вокзал все рос и рос, ресурсов на Кюсю становилось все меньше и меньше, а население все беднело и беднело. Неудивительно, что среди местных жителей нашлось немало тех, кто выступал против помощи беженцам с Сикоку.

Одетого в военную форму Тоширу демонстранты встречали по-разному: кто-то злобно сверлил взглядом, кто-то принялся о чем-то просить, кто-то рассматривал в удивлении. Не обращая на толпу ни малейшего внимания, Тоширу заговорил с охранником у ворот гавани:

— Тоширу Кубо, прибыл из главного штаба в ответ на запрос об увеличении личного состава! Направлен на отбывающий завтра корабль эвакуации. При себе имею личное оружие!

Охранник озабоченно клацнул по клавише терминала:

— Никто меня ни о чем таком не предупредил…

— Начался обстрел Вокзала. Наверное, сломалась система оповещения. Вот письменный приказ. А вот мое удостоверение, — без запинки произнес Тоширу и протянул лист с приказом. Подделка, разумеется. Распечатанная на принтере. Охранник взглянул на нее краем глаза и пропустил Тоширу внутрь, бросив:

— Иди на третий этаж к командиру, объясни ему все.

На третьем этаже Тоширу повторил свою историю, седовласый командир выслушал его, затянулся папироской, сказал что-то секретарю и поставил печать на листок, определяющий Тоширу на отплывающий завтра корабль эвакуации.

Кстати, только в прошлом месяце в гавани произошла стычка между беженцами и протестующими. Кое-кто даже пострадал, поэтому охранники особенно бдительно следили за каждым подозрительным, кто явится на пристань. Поэтому удостоверение сотрудника у Тоширу было самым что ни на есть настоящим.

Затем Тоширу направился на пирс в надежде познакомиться поближе с отбывающим завтра кораблем, но вместо целого судна он обнаружил на воде огромную кучу деталей, связанных воедино толстыми веревками. Со стороны выглядело так, будто кто-то выловил их, точно рыбу, и притащил в гавань.

— Что это вы делаете? — спросил Тоширу у проходящего мимо техника.

Техник — загорелый мужчина средних лет — окинул взглядом Тоширу вместе с его длиннющим ружьем и решил, должно быть, что разговаривает с солдатом из боевого дивизиона.

— Избавляемся от возможного заражения СВМ. Корабль шел с Сикоку три дня, таков порядок, — почтительно ответил он.

— Морская вода поможет?

— Даже в слабом растворе электролита СВМ слабеет. Потому Йокогамский Вокзал и не может пересечь море — так мы думаем.

— А зачем разбирать судно на части?

— Чтобы увеличить площадь поверхности и побыстрее избавиться от заражения. Чем меньше объем тела, тем проще справиться с СВМ. Не знаю точно, как это работает.

— И так после каждой ходки? Приходится заново все разбирать? Не очень-то эффективно. К тому же здесь СВМ и вовсе быть не должно, — заметил Тоширу.

Насколько ему было известно, на сегодняшний день Йокогамский Вокзал пересек Великий мост в Сето и добрался до северной части Кагавы. И даже если он расползется по Сикоку, дальше западной части Эхиме, что на острове Увадзима, ему не пробраться.

— Ничего не поделаешь. Не станем разбирать — население будет недовольно. К тому же корабли у нас теперь модульные. Собираем обратно за полдня.

«Все это спектакль, — подумал Тоширу. — Занимаются ненужными вещами, чтобы задобрить людей. А люди Кюсю, конечно же, делают все, чтобы затруднить приход беженцев».

Отдел разработки ЖКФ посвятил изучению природы СВМ немало времени. Будучи носителем информации структуры Йокогамского Вокзала, она проникала в твердые тела на квантовом уровне. Особенно быстро заражение протекало в металлах, поэтому на первых порах Вокзал рос исключительно вдоль железнодорожных путей.

Теперь, правда, прорастание с одинаковой легкостью шло сквозь любые материалы, будь то бетон или пластик. Чем больше тело, тем быстрее заражается.

Вот почему, сколько бы ни упрашивали беженцы приехать за ними, между островами курсировали совсем небольшие кораблики, да и те каждый раз подвергались сборке-разборке. Так стоило ли удивляться, что доставка беженцев идет с черепашьей скоростью?

И все же, сколь бы медленной эвакуация ни была, задачу свою она выполняла на все сто — успокаивала недовольных жителей Сикоку. Задумай ЖКФ отказаться принимать беженцев, так с Сикоку в обход всех законов повалил бы нескончаемый поток. Еще и поэтому компания наладила прием иммигрантов с соседнего острова.

Пока Тоширу коротал ночь в бараке военной гавани, разобранный на части корабль успели собрать воедино, и утром его встретило готовое к отходу судно. «Надо же, будто сам собой вырос, точь-в-точь как на Вокзале», — удивился Тоширу.

— Скоро отправляемся на Увадзиму. Всем отъезжающим занять свои места и приготовиться! — прозвучало корабельное оповещение.

Тоширу понятия не имел, есть ли у него какое-то место, поэтому остался где стоял. Несколько солдат-охранников мельком глянули на него и, почти сразу утратив интерес, замерли на своих постах. В гавани вечно не хватало народу, личный состав ежедневно менялся, и появлению новичка никто не придал значения.

Спустя два часа корабль причалил к Сикоку. На берегу уже маялась толпа беженцев. Дело было весной, вечер дышал прохладой, но среди ожидающих полным-полно было детей и стариков, одетых лишь в тонкие рубашки. На острове давно царили беспорядки. Спасаясь от вооруженных бандитов, люди — в чем были — еле успели прорваться к западному берегу.

Пока беженцев проверяли, нет ли у них с собой чего лишнего, Тоширу зорко всматривался в толпу, сжимая ружье и следя за порядком. Таковы были новые обязанности, возложенные на него ЖКФ.

Среди служащих компании хватало тех, кто мечтает пересечь пролив, сбежать на Вокзал и разжиться Тикетом, но никому и в голову не могло прийти, что кто-то решит по собственной воле остаться на Сикоку. Сбежать сюда оказалось проще простого.

Перед тем, как корабль с беженцами отправился в обратный путь, Тоширу незаметно проскользнул на берег и затерялся в темноте.

＊＊＊

По левую руку расстилалась морская гладь.

Сезон дождей приходит на Сикоку дней на десять раньше, чем в округ Канто. А вместе с дождями начинается лето.

Обычно летом на побережье Сето стоит ясная погода, и ничто не скрывает горизонт, но даже так противоположный берег с возвышающимся на нем Вокзалом совсем не видать — слишком уж далеко. Единственное, что можно хоть как-то разглядеть, — цепь островков далеко в море.

Посуху от Хонсю до островков этих никак не добраться. Даже когда Сикоку покорится Вокзалу (а это обязательно случится, и уже скоро) островки так и останутся нетронутыми. Там-то и найдут последнее пристанище несчастные, кому не достался Тикет.

Оседлав маленький электроскутер, Тоширу Кубо катил вдоль берега на восток. Минуло два месяца с того дня, как он тайком спустился с корабля беженцев и укрылся на Сикоку.

Спидометр скутера уверял, что максимальная скорость аппарата может достигать аж девяносто километров в час, вот только дорога тут такая, что и дорогой ее не назвать, а потому разгонялся Тоширу едва ли до тридцатки. Стоило замахнуться на большее, как скутер начинал трястись, да так, что того и гляди вытрясет все внутренности. К тому же потребление энергии слишком уж вырастало.

Сколько ни вглядывайся, а вокруг не найдешь и следа человека. Лишь изредка попадались насквозь проржавевшие отбойники да дорожные знаки со стертыми до неузнаваемости символами. Раньше здесь проходила федеральная трасса №11 — так по крайней мере утверждали в Центральном Городе Сикоку. Из названия города можно было подумать, что это самый крупный город на острове — столица, но до Зимней Войны о нем мало кто слышал.

Тоширу крупно повезло, что в первый же месяц он ухитрился разжиться скутером. Так-то, при менее удачном раскладе, топать ему до самой Токусимы и не жаловаться.

Сначала пришлось, правда, изрядно повозиться, чтобы суметь закрепить длиннющее (не меньше метра) электропомповое ружье на маленьком скутере. Было бы, конечно, проще разобрать его на части, но не в этой незнакомой стране, где в любую минуту может напасть кто угодно. В таких местах оружие лучше держать при себе и в рабочем состоянии.

Ничего не поделаешь, пушку пришлось привязать к багажнику, направив ствол вбок. Так, в самом худшем случае, ничто не помешает нажать на спусковой крючок, а в лучшем — достаточно просто показать ствол, чтобы напугать противника. С ружьем наперевес скутер здорово раздался в ширину, и в узких местах Тоширу протискивался с трудом, но к счастью, такие участки попадались не то чтобы часто. А люди вообще не попадались.

Дорога, по которой катил Тоширу, тянулась по возвышению, и вид с нее открывался замечательный: ясное небо да морская гладь. Сразу и не скажешь, где одно переходит в другое. Что море, что небо — все одного цвета.

Трасса №11 то и дело петляла — поднималась вверх, снова опускалась, и вскоре Тоширу почувствовал, как скутер начал замедляться: утих ветер, бьющий в лицо.

— Да что же это такое?! На сегодня всё, а? — пробормотал Тоширу себе под нос. Индикатор на приборной панели подтвердил — заряда почти не осталось.

Скутер подзаряжался от двух солнечных батарей, а те крепились на багажнике. Вот только старенькие батареи совсем истощились. Заряжать их приходилось по нескольку дней, к тому же заряда хватало разве что на сутки. А как грянет сезон дождей, заряжаться станет вообще невозможно.

Сейчас вот часы на панели показывали всего лишь три пополудни, но солнце уже садилось. Так странно! — скутер появился у Тоширу аж месяц назад, а он только сейчас обратил внимание на часы.

У края дороги показалась деревянная табличка с лаконичной надписью «Магазин — тут», и Тоширу сразу выкрутил руль скутера налево. Фары к тому времени уже не горели, но не беда. Не очень-то и хотелось.

Обозначенный на табличке «магазин» на деле оказался небольшой хижиной с видом на море. Хижина была деревянной и выглядела так, что оставалось лишь гадать, сумеет она пережить ближайший ливень или нет. У входа Тоширу встретил мужчина средних лет, хозяин заведения.

— Кхм, добро пожаловать! С оружием нельзя, слышь? — сказал он.

Тоширу прислонил скутер к стене. Тем боком, конечно, где не было ружья, так что теперь ствол был отвернут в другую от хижины сторону.

— Ты это... из ЖКФ, как я погляжу. Не жарко тебе с длинными рукавами?

Оставив вопрос хозяина без ответа, Тоширу быстро оглядел выставленные на продажу товары. Прямо на крышках пластиковых ящиков лежала самая разная утварь — от кухонных приспособлений до обуви. И все это без ценников. Удивительно (учитывая неприглядный вид самого магазина), но вещи здесь продавались совсем новенькие. Видно, делали их где-то неподалеку.

— Мне нужны солнечные батареи. Самые большие и новые, — сказал Тоширу, и хозяин тотчас принялся рыться в большой деревянной коробке, пока не выудил несколько квадратных панелей со стороной сантиметров в двадцать каждая.

Тоширу внимательно осмотрел одну из батарей. На первый взгляд, никто ими раньше не пользовался. Невероятно! И как только она очутилась в этом задрипанном магазинчике?

— Иены ЖКФ пойдут? — спросил Тоширу, вытащив пачку банкнот из кармана.

Деньги эти появились вскоре после падения японского правительства и долгое время были в ходу на двух островах — Сикоку и Кюсю.

— Давненько я их не видывал. Нынче это просто бумажки, ты уж прости за прямоту.

— Как насчет обмена? У меня, если что, есть сухие пайки.

— Еду нам доставляют с того берега, по расписанию причем. Не нужны нам твои пайки.

— Того берега?

— Ага! Но откуда именно — секрет! — хозяин магазина кивнул на привязанную неподалеку лодку.

Понятно. На этой лодке, стало быть, он переправляется на противоположную сторону и забирает продукты с Вокзала.

— Солнечный батареи тоже с «того берега»?

— А как же! Там у них и солнца-то нет, вот они и выбрасывают панели.

И зачем тогда их вообще производят? — подумал Тоширу. Он слышал, что СВМ только и делает, что копирует фрагменты поглощенного вещества. Означает ли это, что во времена Зимней войны весь Хонсю был утыкан солнечными батареями?

— Ну ладно... что хочешь взамен? — спросил он вслух.

— Антибиотики есть?

— Нет.

— А запчасти? Инструменты какие-нибудь?

— Немного, — Тоширу поднял сиденье скутера и достал несколько машинных деталей. Прежде чем отправиться на Сикоку, он хорошенько порылся на свалке сломанных механизмов и прихватил с собой кое-чего. Думал тогда, что есть тут немало рабочего и вообще… мало ли? Вдруг пригодится? Ну а в крайнем случае можно будет сделать из них пули для электро-помповой пушки.

— За все это — четыре панели.

— Все не отдам. Мне достаточно и двух.

— Лады, — согласился хозяин, и Тоширу разделил кучку деталей на две равные половины. Одну из них он протянул мужчине.

Доставшиеся ему две панели он закрепил на скутере и подсоединил к батарее. Под лучами заходящего солнца индикатор ожил, и цифры заряда медленно поползли вверх.

Распрощавшись с магазинчиком и его хозяином, Тоширу покатил на восток — очень медленно, чтобы оставшегося в батарее заряда хватило на подольше. И очень скоро он увидел старую постройку, притаившуюся чуть в стороне от дороги.

По бетонной стене буйно разросся плющ, но под листьями еще угадывались очертания таблички с надписью «ция».

«Не может быть!» — Тоширу раздвинул стволом ружья ветви плюща. И точно: слева от видимой части надписи проступили наполовину стершиеся буквы: «Стан». Иначе говоря — «Станция». Перед словом этим раньше стояли еще слова на других табличках, но все они давным-давно отвалились и осыпались вниз. Не прочитать. И не узнать теперь, как эта станция называлась.

«Интересно, это одна из частей ТСИР? Вроде они еще остались где-то на Сикоку. Чудное какое-то здание», — пробормотал Тоширу.

В последнее время он часто разговаривал сам с собой. Путешествие в одиночку весьма к тому располагало. Правда и раньше, в ту пору, когда он делил рабочий кабинет с тремя сослуживцами, он, сам того не замечая, принимался время от времени тихонько бубнить под нос, стоило коллегам отлучиться.

Тоширу объехал станцию по кругу, но не нашел ничего похожего на железнодорожные пути. Может ли быть, что за сто лет запустения металл сдался разрушительным стихиям, проржавел и рассыпался? И от деревянных шпал не осталось ни следа…

Годы беззакония на Сикоку все тянутся и тянутся, и, конечно же, за все это время никто и не подумал следить за состоянием инфраструктуры. Асфальт вот тоже везде потрескался, местами ушел под землю либо покрылся травой. Да и вообще все созданное руками человека теперь не в лучшем состоянии. Только и видишь, что редкие постройки, разбросанные тут и там, да пепельно-серые столбы электропередач, выглядывающие из зарослей деревьев.

Однако вся эта разруха сослужила людям хорошую службу: она сильно замедлила наступление Йокогамского Вокзала. Это по металлу и асфальту он растет быстро, а по простой земле — очень медленно. Сто лет прошло с разрушения Великого моста в Сето, а до Кагавы Вокзал так и не дополз.

По последним сведениям, коими располагала ЖКФ, Вокзал миновал Великий мост и потихоньку двигался в сторону Кагавы. И только сейчас он начал расползаться вдоль северного берега Ёсиногавы. К острову Авадзи никогда не ходили поезда, следовательно и железной дороги тоже не было, а потому там скорость роста Вокзала совсем маленькая. Между прочим, Йокогамский Вокзал и до Хиросимы (город такой на юго-западе Хонсю) добрался не так давно, а значит вряд ли в скором времени стоит ждать его где-то рядом с Имабари, то есть, на Сикоку.

Тоширу зашел в двери станции и сразу же увидел паутину. Много-много паутины. Давненько здесь никого не было. Он тщательно обыскал углы, но увы, ни одна розетка не работала. Не стоит и надеяться быстро подзарядить скутер.

Ну что ж, ничего не поделаешь. С другой стороны, было бы в здании электричество, тут бы обязательно кто-нибудь жил. Тоширу от души поблагодарил судьбу за крышу над головой, закатил скутер внутрь и принялся устраиваться на ночь. Из сумки, прикрепленной к сидению, он вытащил большую металлическую бутыль и хлебнул из нее мутно-белой жидкости.

Бутыль была непростой: в ней проходил каталитический синтез из целлюлозы. Достаточно было поместить туда траву или там древесину, например, налить сверху теплой воды, и… и все это полностью расщиплялось, в результате чего получался раствор глюкозы. Такие штуки придумали во время войны, чтобы было чем кормить солдат на марше в экстремальных условиях. Жидкость отвратительно воняла рыбой, и пить ее можно было разве что с голодухи, но Тоширу в еде не привередничал. А обоняние и вовсе считал ошибкой эволюции.

На стеклянных перегородках внутри станции было что-то написано, но буквы почти стерлись от времени, да и выглядели устаревшими, поэтому Тоширу не сумел толком их распознать. Что-то там было наподобие… «Зеленое окно». Или вот еще! — «Зал ожидания». Тоширу направился в сторону «окна».

В комнате повсюду валялись осыпавшие с потолка куски плитки, но зарядивший вечером дождик сюда, кажется, не проникал. Удовлетворенный осмотром, Тоширу снял со скутера скатанный рулоном коврик, подвинул ногой осколки, расчистил себе место, растянулся на коврике и заснул.

Разбудило его непонятное шуршание. Словно кто-то пробирается сквозь заросли травы, подходя все ближе и ближе к станции. И, судя по звукам, не в одиночку! Четверо. Или даже пять.

Стараясь сильно не шуметь, Тоширу поднялся и выглянул в «окно». Незнакомцы вошли в здание станции, окружили скутер, оставленный возле скамейки в «Зале ожидания» и, кажется, что-то искали. Или пытались его завести.

Тоширу высунул в отверстие с названием «Зеленое окно» ружье и выстрелил. Из ствола с огромной скоростью вырвалась игла и вонзилась в руку одного из пришельцев. Ту самую, которой он трогал скутер.

— Ай-яй-яй! — завопил пострадавший, непроизвольно отдергивая руку.

Иглу Тоширу подобрал на берегу моря. Не исключено, что оставил ее там какой-то рыбак. И угрозу для жизни она, конечно, не представляла.

— Руки прочь от скутера! Это ценная вещь, а не игрушка!

Услышав голос Тоширу, группка незнакомцев тотчас развернулась к нему.

— Сколько вас там? Четверо? Ну так пуль у меня на всех хватит! — продолжал Тоширу, деловито заряжая оружие шариками от пачинко.

Не то длинное ружье серии N700, которое он позаимствовал у ЖКФ и про себя окрестил «Сакурой», а короткоствольное, личное его оружие. Иначе говоря, «Мизуо». С метровым стволом не очень-то развернешься, особенно в узком помещении, поэтому в комнату Тоширу взял то, чем можно безбоязненно пользоваться даже в тесноте.

Звонко грохотнуло эхо двух выстрелов, и шарики от пачинко впились в правые руки двух нежданных визитеров. Вслед за тем сразу же раздались два вскрика, и пальцы незнакомцев сами собой разжались. Стальные обрезки труб звонко покатились по полу станции.

Современные помповые ружья могли использовать в качестве пуль любую металлическую штуковину, но для меткой стрельбы желательно все же, чтобы «пули» приближались к форме шара. Всякие винты и тому подобное, встречаясь с сопротивлением воздуха, разлетались по самым непредсказуемым траекториям, и поэтому не очень-то годились для короткоствольников.

— Эй вы! Я специально целюсь в руки, чтобы ничто не мешало вам убежать, так что давайте, убегайте! Вы же не хотите тут сдохнуть? — крикнул Тоширу.

А вокруг темно было, хоть глаз выколи! Всего освещения — неяркий лунный свет, падающий в комнату откуда-то со стороны платформы. Четверка тихо посовещалась и припустила бежать. Вскоре они исчезли за дверьми станции.

Тоширу подобрал оброненные обрезки труб. Осмотрев скутер, он заметил, что из двух только что установленных солнечных панелей одну уже успели сорвать. Он лично закручивал винты, и сделал это на совесть, но незнакомцы использовали что-то острое, вроде ножа, чтобы ослабить крепления. Тут же рядом валялся обломок лезвия. «Вот ведь неудачники!» — подумал Тоширу.

На следующее утро с первым лучом солнца он открыл глаза, оседлал почти разряженный скутер и покатил ко вчерашнему магазину.

Но по маленькой хижине, устроившейся на берегу моря, словно вихрь пролетел. Ни одной вещицы не осталось! Лишь на полу лежал нещадно избитый и уже успевший окоченеть труп хозяин.

— Ох ты ж… Старик никак умер? — вслух сказал Тоширу.

Кто-то вынес не только все товары до единого, но и раздел беднягу и забрал с собой одежду. Та четверка постаралась? Сначала поработали тут, а потом выследили Тоширу по следу от скутера?

— Надо было брать четыре... Вот облом!..

Тоширу прислонился к стене хижины и, откусывая понемногу от сухого пайка, задумчиво уставился на восходящее солнце. Аналитики из ЖКФ наверняка обрадовались бы найденному узлу ТСИР. Передать, что ли, господину Оокуме весточку?

＊＊＊

— На том берегу реки начинается Йокогамский Вокзал, уж там-то зарядки на каждом шагу, — рассказала старушка, которая встретилась Тоширу в поселке.

— А разве смогу пользоваться электричеством без Тикета?

— Розетки вылезают повсюду — ну чисто грибы! Вокзал же растет, понимаешь? Одна беда — все эти места с электричеством и едой занимают страшные люди.

— А вот это меня совсем не беспокоит, — сказал Тоширу и посмотрел на привязанное к скутеру ружье.

Прошло несколько дней тех пор, как он обнаружил узел ТСИР и вновь отправился в дорогу. И вот на пути его вырос маленький поселок на южном берегу Ёсиногавы. На невысоком холме ощетинилась кольями деревянная изгородь, а у ворот выстроились в ряд несколько человек, вооруженные электропомповыми ружьями. Стража.

И кстати, оружие у них, если сравнить с тем, какое досталось Тоширу, — старье старьем! И сами-то пушки тяжелые, и мощность у них так себе, и с меткостью беда.

Тоширу, конечно, попросил воспользоваться местными зарядками, но ничего не вышло — электричества в деревне еле-еле хватало для местных, а уж незнакомцу, пришедшему невесть откуда, не разрешили забрать ни ватта.

Поселок этот наверняка лет через пять, самое больше десять, покорится ползущему на юг Йокогамскому Вокзалу. И ни у кого из пары сотен жителей нет ни малейшего шанса заполучить Тикет. А если и была у кого такая возможность, так те, скорее всего, давно бы сбежали из своего дикого края, переплыли речку и укрылись на Вокзале.

«И к чему только все эти сложности с поддержанием порядка в обреченном городке?» — подумал Тоширу.

Солнечная панель худо-бедно поддерживала работу батареи скутера, но полностью зарядиться от нее было невозможно. Тоширу позарез надо было найти где-то нормальный источник электроэнергии и зарядить многострадальную батарею до максимума. Если же ему удастся заполнить еще и резервный аккумулятор, то дальше и вовсе можно не беспокоиться: судя по армейской карте, по пути ему будет встречаться все больше работающих станций.

— А мост через Ёсиногаву есть? — спросил он.

— Для твоего драндулета? Да ты никак смеешься! Ни одного не осталось. Есть несколько веревочных мостиков.

— А вот это проблема…

Тоширу задумался, а не перевезти ли ему скутер в лодке, но быстро пришел к выводу, что подходящего судна тут не найти. По дороге, конечно, не раз попадались какие-то суденышки, шустро сновавшие туда-сюда через речку, но все они были крошечными, человек на пять, не больше.

— А кроме как внутри совсем негде зарядиться, а?

— Есть одно местечко, но туда лучше не ходить, — старушка сморщилась, как от боли.

— Это почему?

— Потому что там призрак! — прошептала она и потупилась.

— Правда? Хотел бы я на это поглядеть!

— Тебе что, нравятся призраки?

— Не знаю пока, ни разу не встречал. Но не исключаю, что они гораздо приятнее людей, — серьезно ответил Тоширу, и лишь тогда старушка неохотно поведала ему, где отыскать загадочное место.

Зарядка находилась в двенадцати километрах к югу. Там, на южном берегу Ёсиногавы, протянулась горная цепь. И вот в горах-то и осталась покинутая всеми зарядная станция. Одна беда — там же обитал призрак девочки. Вся ее семья, ну и она тоже, погибли во времена Зимней войны. Народ в поселке перешептывался, что ног-то у девочки совсем нет, но стоит кому-то зайти в здание станции, как девочка тут как тут. Любого вошедшего она, дескать, называет папой или мамой и быстро-быстро кидается навстречу. И вместо целой девочки видна лишь верхняя половина — о как!

«Зимняя война закончилась двести лет назад. С тех пор призрак, должно быть, обрел нешуточную силу, — подумалось Тоширу. — Силу уровня Сугавара Митидзанэ времен правительства Дазайфу, не меньше».

Следуя указаниям, полученным от старушки, Тоширу свернул на скутере на дорожку, уходящую ввысь, в горы. Оглушительно звонко стрекотали цикады. Путь пролегал под пологом леса — настолько густым, что солнечные лучи не достигали земли. Батарея уже почти разрядилась, как вдруг показалась табличка с намалеванной белой краской надписью: «Заправка». Тоширу и представить не мог, кому и зачем понадобилось ставить табличку в такой глуши.

Вскоре Тоширу нашел и саму электростанцию — этакий здоровенный контейнер. Кто-то привез его сюда на грузовике, водрузил в «теплом» месте, воткнул металлические штыри в землю, и так здесь появилось электричество. В эпоху Зимней войны пострадало множество электростанций, и с тех пор в ходу были вот такие маленькие зарядки, генерирующие электроэнергию прямо из почвы. На Кюсю, правда, сохранились еще здоровенные масс-реакторы (и все без исключения в цепких лапах ЖКФ!) да еще одна-две гидроэлектростанции, да мобильные гидротермальные станции, получающие электричество из «теплых» мест земли.

Решив первым делом зарядить батарею скутера, Тоширу распахнул тяжеленную металлическую дверь контейнера.

— Есть кто?

Внутри было темно. С потолка свисала лампа, но толка от нее никакого. И дело не в электричестве — индикатор лампочки мигал и гудел. Значит, работает. Получается, кто-то специально отключил? Но зачем?

В глубине контейнера кто-то зашевелился.

Кто-то очень маленький, намного меньше человека. Голова его едва достигала спинки стула. Нижней половины не было вовсе, а верхняя упиралась прямо в пол. Детское личико развернулось в сторону двери и уставилось на Тоширу. На бюст статуи, какие обычно держат в музеях, этот некто, увы, совсем не походил.

— Так ты и есть взаправдашний призрак? А я думал, они парят над землей, — сказал Тоширу и направил длинный ствол «Сакуры» на девочку. — Не шевелись! Хочу сначала проверить, как на тебя подействуют пули.

— Никак не подействуют, — отозвалась девочка на удивление ясным для призрака голосом.

И вроде бы голос точь-в-точь как у обычного ребенка, но что-то в нем было не так. Может, из-за акустики внутри контейнера?

— Это еще почему?

— А ты выстрели — узнаешь!

— Вот как? — сказал Тоширу, и одновременно со словом «как» палец его нажал на спусковой крючок «Сакуры».

Звонкое «БОМ» эхом прокатилось по тесной станции. Из ствола с огромной скоростью (аж 300 км/час) вырвалась монетка и устремилась в сторону девочки.

И та поймала… прямо рукой. Только лязгнуло что-то, будто металл встретился с металлом.

— Что тут у нас? Иена? Неужто у кого-то в ходу монетки старой Японии? — проговорила девочка, рассматривая добычу. Пальцы ее цепко сжимали погнутый алюминиевый диск иены.

— Я, конечно, не спец, но как-то не ожидал, что призраки будут ловить пули на лету, — заметил Тоширу.

Глаза его привыкли к полумраку контейнера, и теперь он мог хорошенько разглядеть лицо девочки. Девочка как девочка, лет шести или семи на вид.

— Я тоже впервые встречаю человека, который вот взял и выстрелил!

Тут Тоширу понял, что с девочкой было не так: когда она говорила, рот ее открывался невпопад словам. Совсем как у марионетки под управлением мастера-чревовещателя.

— Да? Ну что ж, впервые так впервые. А что, если мне еще разок пальнуть, а? — Тоширу передвинул регулятор мощности с «минимума» на «средне».

— Пальни. Но я отвечу, имей в виду!

— Ну посмотрим тогда, чем же может ответить призрак, — сказал Тоширу и нажал на спусковой крючок.

В тот же миг, когда пуля вырвалась из ствола, девочка изо всех сил ударила кулаками по полу. БАМ! Контейнер содрогнулся. Девочка, точнее верхняя ее половина, легко взмыла в воздух, нависла над Тоширу и ухватилась за длинный конец ствола. А затем толкнула его от себя, так что приклад ударил Тоширу по подбородку.

— Ой! — глупо вырвалось у Тоширу, а сам он опрокинулся навзничь и вывалился из контейнера наружу.

Девочка тяжело плюхнулась сверху и прижала обе его руки так, чтобы нельзя было пошевелиться. Просто невероятно, как много может весить половина девочки! Тоширу с трудом выдохнул и почувствовал привкус крови во рту.

Он попытался было вытащить из кобуры на бедре короткоствольный «Мизуо», но не смог даже пальцем пошевелить. Ощущение такое, словно руки сжали в тисках.

Вблизи то место, где заканчивалась половина туловища девочки, выглядело совсем не так, как ожидал Тоширу. Никаких торчащих наружу внутренностей или чего-то подобного. Вместо этого он разглядел провода и что-то, напоминающее терминал связи.

— Хорошенькое дело! Призрак-то вовсе не призрак, а машина! — протянул он. Железный привкус во рту усилился.

Девочка страдальчески поморщилась и ответила:

— Это была самозащита. Я вовсе не горю желанием убивать людей. Поэтому будь умницей, иди, откуда пришел. Только сначала отдай оружие.

— Почему? — спросил Тоширу.

— Что «почему»?

— Почему не горишь желанием убивать людей? Соблюдаешь три закона робототехники?

— Нет у меня никаких законов. Захочу — убью, — сказала девочка и сдавила захваченные в плен руки Тоширу.

Ну точно тисками! Ее хватка усиливалась с каждой секундой — так же медленно и неуловимо. Человеку такое уж точно не под силу.

— Погоди, погоди! Сдаюсь! Не убивай меня, пожалуйста. Я всего лишь приехал зарядить скутер.

Девочка перевела взгляд на брошенный возле контейнера байк:

— Если хотел зарядиться, зачем стрелял?

— Потому что мне сказали, что тут водится призрак! Ну как не попробовать его подстрелить, а?

— Я не призрак, — возразила девочка.

— Понял уже. Знал бы, что машина, не стал бы стрелять.

— А собственно, почему?

— Потому что с призраком непонятно, подействует пуля или нет. Хотелось попробовать. А с машиной все ясно, ты выстрелишь — она сломается. Только пули зря переводить.

— Чудной ты, — девочка наконец отпустила Тоширу.

В одной руке она сжимала его ружье, а второй ловко оттолкнулась от земли и втиснулась обратно в контейнер. Пальцы Тоширу закололо, будто иголочками — кровь побежала по венам.

— А ног у тебя почему нет? Так и задумано? Хозяева тебе не сказали, почему так сделали? — Тоширу перевел дыхание и вновь набросился на девочку с вопросами.

— Ноги тут, — ответила девочка-робот, с помощью рук ловко вскарабкалась на генератор внутри контейнера и вытащила припрятанные на крышке конечности.

Ноги представляли собой металлические конструкции, обвитые проводами и с вкраплением пластиковых деталей. Ниже колена одна из них была сломана, словно кто-то с силой пытался вырвать голень из сустава.

— Ах вот оно что. Нога сломалась, и ты тут застряла, да?

Девочка-робот кивнула:

— Потому что здесь зарядка. А нерабочие конечности сняла, потому что без них проще двигаться. Ну и чтобы снизить электропотребление.

— Понятно, — сказал Тоширу и внимательно осмотрел девочку.

Стоило лишь раз увидеть, как шустро она перемещается, используя лишь руки и верхнюю половину тела, как сразу становилось ясно — никакой она не человек. Но пока сидит на полу не шевелясь, — ребенок и ребенок, ничего выдающегося. Хотя… ну какой ребенок будет сидеть не шевелясь целую вечность?

— Покажешь ноги? Хочу посмотреть, как их сделали.

— Разбираешься в механике?

— Приходилось работать, да, — Тоширу вытащил удостоверение сотрудника компании, то самое: «Четвертая секция отдела разработки ЖКФ, Тоширу Кубо».

— Так ты железнодорожник.

— Уже нет. Меня зовут Тоширу Кубо, — сказал он. Удивительное дело: в первый раз он представился кому-то на Сикоку настоящим именем.

— А я Тереке Хайкун.

— Необычное имя. Откуда ты?

Девочка промолчала.

— С Хоккайдо, да? Далеко же ты забрела от дома! — продолжил Тоширу.

— Как ты понял?

— Тут написано, — Тоширу показал девочке ногу и ткнул пальцем в маленькое изображение лисицы, выгравированное на суставе, — фирменный логотип ЖДСЯ.

— Северные железнодорожники смастерили оружие, так ведь? Против людей ты, думаю, эффективна. А вот с Йокогамским Вокзалом тебе не потягаться.

— Я не оружие! Я тут под прикрытием.

— Под прикрытием?

— Собираю сведения, ищу узлы Тикетнета и все такое.

— Хм, — а ведь господин Оокума упоминал что-то подобное. Что, мол, ребята с севера сильны в технологиях.

Сам-то господин Оокума со всем своим талантом не мог пробиться в сети дальше Симоносеки и Ивакуни, то есть ближайших городов по ту сторону пролива Каммон. А вот если использовать настоящего живого агента, глядишь, и не пришлось бы ловить волны из-за моря. Достаточно найти и взломать узел Тикетнета — вот это был бы прорыв!

Тоширу как-то слыхал, что влом узла сети — это почти как захват территории во время войны. В восточных землях Йокогамского Вокзала наибольших хакерских успехов достигли северные железнодорожники. А вот на западе — таинственная организация, называющая себя «Альянсом Кисеру». Правда, года четыре назад, организация эта куда-то пропала, и с тех пор о ней ни слуху ни духу. Вроде была у них секретная база где-то в Кансае, но где именно — загадка.

— Так, что тут у нас? Моторчик — это для движения, ага. А пластик… он тут для чего? Искусственные мышцы, да? При повреждении отвердевают, хм, — бормотал Тоширу, разглядывая конечность.

— Сможешь починить? — лицо Тереке Хайкун по-прежнему ничего не выражало, но голос предательски звенел.

— Сделать как было — вряд ли. Нет нужных материалов. А вот поставить временную заплатку — это можно. Будет тебе компенсация за тот выстрел.

Девочка ничего не ответила.

— Лады? И от тебя, кстати, жду того же!

＊＊＊

— Ну вот застряла ты тут, а что собиралась делать дальше? — спросил Тоширу, деловито разбирая конечность девочки на части.

Искусственные волокна правой ноги пострадали и затвердели намертво. Если убрать поврежденные части, может, станет лучше. Обе конечности последовательно соединялись друг с другом, а потому вместе с правой утратила подвижность и левая. По мнению Тоширу, конструкторы крупно просчитались, когда придумали подобную схему.

— Обеспечить безопасность тела и регулярность электроснабжения. Исследовать возможность починиться.

— Исследовать? Это как? — спросил Тоширу, и Тереке Хайкун повернулась к нему затылком.

— Здесь у меня слот вспомогательной памяти. В ней хранятся данные о технических характеристиках моего тела.

— Ясно. То есть ты все это помнишь, но не понимаешь, так?

— А ты сообразительный. Я и сама не смогла бы так здорово все объяснить.

— Ну я же, как никак, техник, — сказал Тоширу, ни на секунду не отвлекаясь от своего занятия.

Вокруг мышечных волокон всю конечность тут и там покрывали контрольные платы. Каждую из них можно было запрограммировать отдельно на выполнение простых движений. Наверное, фокус с перехватом пуль был изначально заложен в одну из таких плат.

Будь у девочки ноги в порядке, она бы без труда уклонилась от любой атаки.

— Кто тебя так? — спросил Тоширу.

— Напали какие-то… Их было слишком много, не удалось увернуться.

— Эти твои ноги, думаю, быстрее моего скутера, а? Почему не убежала?

— Отсюда к югу — поселок. В нем много детей. Вот почему.

— Много детей, да. И что? Что случилось?

— …ты не поймешь, даже если я все расскажу, — ответила девочка.

— Думаешь? Ну, тебе виднее.

Тоширу сосредоточился на ремонте. Голова его отчаянно заработала, пытаясь представить, что там было, в той деревне. Вот Тереке Хайкун затерялась среди других детей. Потом на поселок напала вооруженная банда. Примерно так, должно быть, все и произошло. Но вот почему она не убежала? — Тоширу не видел ни единой причины.

— В ЖКФ много таких, как ты? — спросила девочка.

— Людей-то? Да все. А вот таких, как ты, нет совсем. Мы все из органики.

Тоширу вдруг заметил, что с трудом различает движения собственных пальцев. За окном успело стемнеть.

— Темно. Свет здесь есть?

— Один момент! — Тереке Хайкун ловко вскарабкалась на генератор и щелкнула выключателем.

В потолке контейнера зажглись светодиодные лампочки. Наверное, они давно пережили срок годности, и потому светили как-то особенно тускло.

— Ты же робот. Неужели не можешь пустить свет из глаз или что-то такое?

— Мне это без надобности, я вижу в инфракрасном спектре.

— Удобно, — признал Тоширу. Взгляд его остановился на маленьком цилиндре, похожем на карманный фонарик, который болтался у девочки на поясе. Потом он вновь осмотрел девочку сверху до низу (было бы что осматривать — какие-то несчастные несколько десятков сантиметров!) и спросил. — Почему именно ребенок?

— Так удобнее прикинуться своей на Вокзале.

— Но почему?

— У детей младше шести не проверяют Тикеты. Ты об этом знал?

— Слышал. После рождения ребенка нужно вроде бы накопить денег. На все про все как раз шесть лет.

— Да. Поэтому, если буду похожа на ребенка, турникетов можно не опасаться, не выгонят. Здорово, правда? Это все заложено в базовых настройках системы безопасности Вокзала.

— Надо же… Я думал, твои создатели просто развлекались, а тут вот оно что… — протянул Тоширу.

Тереке Хайкун насупилась:

— В ЖКФ, что, не занимаются похожими разработками?

— Не-а, наших ничего, кроме оружия, не интересует, — признался Тоширу, дергая попеременно за волокна в одних местах ноги и нажимая в других. «Так-то с механикой у нас получше будет, — подумал он про себя. Конструкция казалась ему жутко неэффективной, да и выбор материала так себе. Дорого стоит и попробуй почини, если сломается. — А все из-за того, что с самого начала условия у нас с ЖДСЯ были неравны…»

Защитный барьер Кюсю пролегал в узком проливе, и Вокзал регулярно отстреливал в сторону острова отростки, грозящие в любой момент превратиться в связующие мостки. Потому усилия ЖКФ были направлены на создание военных макротехнологий, способных справиться с напастью механически.

А вот Хоккайдо отделял от Йокогамского Вокзала куда более широкий пролив, чем Каммон. Им там на севере не нужно было беспокоиться ни о каких мостах. Зато они тряслись за сохранность тоннеля Сэйкан, которые не так давно заразил СВМ, так что теперь его нельзя было уничтожить. В этом и заключалась разница. Северным железнодорожникам пришлось углубиться в высокие технологии, чтобы противостоять Вокзалу на микроуровне.

Вот почему, размышлял Тоширу, робот получился настолько нелепым.

— Ты так похожа на человека — никто даже не догадается, что внутри машина! Наверное, и нам стоило бы попытаться смастерить что-то похожее.

— Непростая задача, полагаю.

— Определенно. Мы, может, и смогли бы сделать робота, ходящего на двух ногах, но вот дать ему мозги, похожие на человеческие… вот что нереально! Но нам и не надо.

Тереке Хайкун скорчила недовольную мину. Прочесть по лицу, о чем она думает — в основном непосильная задача, но тут Тоширу понял: девочка-робот недовольна.

— Возьмем, к примеру, конечности, — Тоширу показал девочке правую ногу. Каких-то пятьдесят сантиметров, не более, она казалась лишь чуть-чуть длиннее предплечья Тоширу. И сделана из металла, какой он никогда раньше не встречал. Может, такой бывает только на Хоккайдо — кто его знает? — Искусственные мышцы, видишь? Крепятся к металлическому скелету и позволяют конечности двигаться. И кости, и мышцы полностью аналогичны человеческим. Даже количество такое же.

— И что?

— Зачем нужно точное сходство?

— Я уже объясняла! Чем больше я похожа на человека, тем реже меня замечают турникеты.

— Но ведь сделана ты все равно из других материалов. В чем смысл повторять структуру? Чем огород городить и давать роботу аналог человеческих мышц, не лучше ли прицепить к суставам моторчики? Вышло бы не в пример эффективнее. Сами турникеты именно так и устроены. И вот смотри, при любых сложных и быстрых движениях мышцы твои сокращаются с задержкой. И изнашиваются от сильной нагрузки, — объяснил Тоширу и отделил от поврежденного мышечного волокна правой ноги четыре нити.

А затем прикрепил на их место две нити из левой ноги. Разумеется, по итогу обе конечности получились слабее, чем раньше, но по крайней мере снова работали.

— Хотел бы я знать, о чем думал конструктор, когда тебя проектировал… и зачем ему понадобилось полное сходство с человеческим телом?

Тереке Хайкун немного помялась.

— Не знаю. Я не очень-то разбираюсь в механизмах, — призналась она.

Несколько секунд Тоширу изучал ее лицо, а потом вдруг зажал рукой рот, изо всех сил пытаясь сдержать рвущийся наружу смех.

— Что-то смешное? — спросила Тереке Хайкун, заметив, наконец, как Тоширу давится от хохота, позабыв о ремонте.

— Ух, — Тоширу перевел дыхание, — это самая смешная шутка, какую я когда-либо слышал!

— Не очень-то весело ты живешь…

— Ну не знаю, не с чем сравнивать, — тяжело дыша, проговорил Тоширу и снова залился смехом, вспомнив слова девочки.

— Знаешь, я живу уже два года, но впервые встречаю настолько противного человека.

— А я живу уже двадцать четыре года и впервые вижу настолько забавную машину, — ответил Тоширу и снова принялся сгибать и растягивать мышцы ноги. Кажется, он слегка перетянул новые волокна, и теперь пришлось ослабить чуть-чуть винты на щиколотке.

Сгустилась ночь, однако цикады на улице все не умолкали. «Интересно, — подумал Тоширу, — и как это им удается петь в унисон?»

＊＊＊

— Вроде получилось. Так, теперь попробуем подвигать, — сказал Тоширу и протянул обе ноги Тереке Хайкун. Светало. Он провозился с починкой всю ночь и теперь клевал носом. — Как это присоединяется?

— Я сама!

— Можно я посмотрю?

— Тебе бы лучше поспать…

— И то правда… жутко устал, — согласился Тоширу и направился в угол контейнера, куда не доставало утреннее солнце. Там он расстелил спальный мешок и свернулся калачиком. Рядом гудел генератор, мерно лязгало что-то металлическое, но Тоширу настолько вымотался, что заснул сразу же, как только голова коснулась подушки.

Проснулся он ближе к полудню. Подхватил лежавшее под рукой ружье и вышел наружу. За ночь скутер успел полностью зарядиться. Тоширу только-только приступил к позднему завтраку (выбор пал на сухарики, больше ничего с собой не было), как вдруг он заметил Тереке Хайкун — она вприпрыжку спускалась с пригорка.

Даже с двумя работающими ногами рост ее едва ли достигал метра в высоту. Уж на что сам Тоширу был коротышкой, но и ему она доходила лишь до солнечного сплетения.

— Ну как? Нормально?

— Да! Мышцы, правда, слабее, чем были, — непривычно.

Одежда на девочке выглядела так, словно пару-тройку раз она падала, возможно даже кубарем.

— Ты что-нибудь ешь? — спросил Тоширу и протянул ей сухарик.

— Нет, мне достаточно электричества.

— Недальновидно. Не так-то просто здесь разыскать зарядку. На моем скутере вон есть солнечные панели, но ты-то наверное потребляешь куда как больше, а?

— Да, но я ведь должна была работать на Вокзале. А внутри электричество на каждом шагу.

Тоширу задумался о механизмах, умеющих получать электроэнергию из органических материалов. Еще по времена Зимней войны на планете закончились горючие вещества, и с тех пор ЖКФ на Кюсю запускали машины, работающие исключительно на органике. Однако запихнуть преобразователь в тело такого размера… об этом, конечно, не может быть и речи, но…Тут Тоширу представил на секунду, как Тереке Хайкун пережевывает веточку с дерева… умора да и только!

— Теперь ноги в порядке, могу вернуться на Вокзал.

— И что там будешь делать? — спросил Тоширу.

— Продолжу сбор данных. На Сикоку у меня тоже была работа, но я и так очень тут задержалась. Уже больше месяца не связывалась со штабом, поэтому мне срочно нужен выход в Тикетнет.

— Можно с тобой?

— Зачем? — не поняла Тереке Хайкун.

— Ну… я уже говорил: впервые вижу такое забавное существо, так что мне интересно. К тому же кто еще будет заботиться о твоих ногах?

— Делай как знаешь.

Первое летнее солнце вовсю припекало Сикоку, когда на южном берегу Ёсиногавы появились двое.

Смотреть на Тереке Хайкун оказалось и вправду любопытно: шла она точь-в-точь как ходят самые обычные маленькие девочки, но при этом нисколько не отставала от скутера! И это при том, что ехал он со скоростью никак не меньше тридцати километров в час!

Этим двоим всего лишь осталось спуститься к речке — и вот он, остров Токусима, как на ладони. А дальше еще немного на север, пройти по большому мосту Наруто, пересечь Авадзи — и они на Вокзале. Заблудиться просто невозможно, пускай тут и нет никаких дорог, а кругом все еще Сикоку с привычной своей неразберихой.

— Слушай, а почему ты не пошла напрямик через Кагаву, да через мост в Сето, раз тебе надо на Вокзал? Получилось бы гораздо быстрее, — спросил Тоширу, но девочка на бегу помотала головой.

— Так больше охват. Мне сказали, надо везде-везде посмотреть и все-все обойти. И найти как можно больше узлов Сети. Сюда я пришла со стороны Японского моря, а значит, обратно надо было идти со стороны Тихого океана.

— Тогда понятно.

Если верить армейским картам местности, нарисованным умельцами из ЖКФ, раньше здесь пролегала ветка железной дороги. Линия Токусимы — так она называлась. Вот только пока Тоширу не встретилось ничего хотя бы отдаленно напоминающего узел ТСИР. Все исчезло еще в военное время. Или уже после — кто знает?

— Мне, кстати, кое-что надо рядом с мостом Наруто. Сходим вместе?

— Что именно надо?

— Кое-что посмотреть.

Тереке Хайкун пропустила мимо ушей последние слова Тоширу и вместо этого ткнула пальцем в скутер:

— Ты на нем с самого Кюсю едешь?

— Не, дали по дороге. Уже тут, на Сикоку, чтобы легче проехать. Считай, повезло.

— Кто дал?

— Дай-ка подумать... Это все случилось в горах, чуть южнее Матсуямы. Дикое место. И вот прикинь, едет чудак в шлеме, на этом самом скутере. Вдруг поперек дороги — веревка, скутер падает, выбегают человек шесть мужиков с металлическими трубами и давай избивать водителя. Хотели отнять машинку…

— А что дальше?

— А дальше… я в это время сидел чуть выше по склону и все видел, с самого начала и до конца. Перестрелял всех шестерых и получил скутер.

— Что стало с тем, кто на нем ехал?

— А, с этим… Его изрядно побили, но не смертельно. Не видел толком лица, но волосы вроде длинные. Может, и женщина…

— А... — Тереке Хайкун приоткрыла было рот, собираясь что-то сказать, но передумала.

Так и бежала потом несколько минут — молча.

День выдался жаркий, но легкий ветерок все время обдувал скутер, и Тоширу не ощущал духоты.

— Почему ты сбежал с Кюсю? — проговорила наконец Тереке Хайкун, не поворачивая к нему головы.

— Осточертело клепать оружие, — ответил Тоширу. — С каждым годом атаки Йокогамского Вокзала все усложняются, и от нас требуют придумывать все новые и новые штуки. Попросту говоря, получается, что мощность в ружье растет от силы раза в два, а энергии жрет за десятерых.

— И поэтому ты сбежал?

— Но это еще не все! Нам говорят, чтобы в расчетах мы завышали показатели, и вот уже наша удвоенная эффективность становится утроенной. А жители Кюсю в пропагандистских газетах читают, что сила нового вооружения возросла аж в четыре раза.

— И поэтому ты пришел на Сикоку?

— Да! Потому что тут анархия. Подумал, может хоть тут все происходит логично, вот и пришел.

— Логично…

— Естественно, само собой — вот что я имею в виду. Чтобы не надо было постоянно думать о бесполезном.

Дорожка змеилась по берегу реки, вся испещренная небольшими холмиками и выбоинами. Скутер мелко дрожал, и Тоширу сосредоточенно вилял между ямами, чтобы трясло поменьше. Тереке Хайкун держалась рядом как приклеенная, повторяя каждый его маневр. С рефлексами дела у нее обстояли явно получше, чем у среднего человека.

— А раньше, пока тебя не покалечили, ты могла бежать быстрее, чем сейчас?

— В спецификациях указана крейсерская скорость до 50 км/час. На Вокзале мне, правда, это было бы ни к чему, но предполагалось, что я буду работать и снаружи. У остальных — максимум 20 км/час.

— Что, есть еще и остальные?

— Да. В разных местах Вокзала. У каждого из нас свой регион, за который мы отвечаем. Но все они слабее меня. Выстрели в них на максимальной мощности, и точно убьешь.

— Здорово! Если у вас на севере производят роботов, вроде тебя, мы вам и в подметки не годимся. Нам, кроме оружия, и похвастаться-то нечем.

— Это ружье тоже сделали в ЖКФ? — спросила Тереке Хайкун, метнув взгляд в сторону длинного электро-помпового ружья, привязанного поперек скутера.

— Наша новинка, серия N700. Я только устроился в компанию и сразу попал в отдел разработки. Так что, можно сказать, тоже приложил руку к созданию.

— И сколько людей ты успел перестрелять с тех пор, как пришел на Сикоку?

Подумав немного, Тоширу ответил:

— Просто так, без причины? Ни одного!

＊＊＊

— Вот поселок, о котором я говорил.

Петляющая по берегу реки дорога наконец вывела путешественников к той самой деревне с гидроэлектростанцией, мимо которой Тоширу проезжал вчера. С небольшого возвышения отлично просматривались нагромождения невесть откуда взявшихся оградок, из которых кто-то построил настоящую неприступную стену. Из речной воды выглядывали конструкции электростанции.

Часы Тереке Хайкун показывали пять пополудни. Клонившееся к западу солнце безжалостно поджаривало спину Тоширу.

— Тут мне рассказали, как пройти к твоей зарядке.

— Ясно. Полагаю, именно здесь меня приняли за призрака? — невозмутимо поинтересовалась Тереке Хайкун.

Путники начали было спускаться к воротам, но вдруг поняли, что с поселком что-то случилось.

— Там кто-то есть…

Чуть поодаль от берега Тоширу увидел небольшой холм, на склоне его колыхалось темная масса. Подобравшись поближе, они разглядели толпу людей.

— Кто-то напал. Не шуми! — тихо сказала Тереке Хайкун. Нет, не прошептала, как это сделал бы человек. Ее голос ничуть не изменился, не появилось характерного присвиста — просто как будто ей сбавили громкость.

На холме несколько десятков бандитов разбили лагерь. По крайней мере, все выглядело так. Некоторые держали в руках длинные палки. Наверное, ружья.

— Похоже на осаду. Вон там — тело. Скорее всего, местный из поселка, — Тоширу указал на место в ограде, где полагалось быть воротам. Только там вместо оградок зиял проход. И правда: у ворот лежало тело. Земля под ним потемнела от крови. Издалека не понять, кто этот человек, сколько ему, но, судя по одежде, не захватчик.

— Здесь же работающая электростанция, вот они и напали, — пояснила Тереке Хайкун, повернувшись к воде и разглядывая сооружение посреди реки.

— Это уже закономерность. Там, где прохожу, потом случается вот такое, — сказал Тоширу, кстати припомнив магазинчик у моря и убитого хозяина.

— Из-за скутера?

— Все может быть…

На дороге, не знавшей асфальта, колеса и впрямь оставляли хорошо заметную колею.

— Даже по меркам Сикоку здесь особенно неспокойно. Йокогамский Вокзал подобрался совсем близко. Люди бегут с насиженных мест, им навстречу идут охотники за вокзальными отходами. Столкновения неизбежны.

— На юге спокойнее? В Коти там или еще где?.. Я-то сам иду с запада.

— Ну, я видела не то что бы много… но там гораздо меньше людей.

— Ясно.

И Тоширу, и Тереке Хайкун решили, что лучше всего обойти и поселение, и захватчиков. Даже на скутере (не говоря уже о сверхбыстром роботе, сильно смахивающим на самую обычную маленькую девочку) прорваться сквозь строй из вооруженных людей — задача непростая.

— Отсюда плохо видно, но там человек тридцать, да? И уж точно они собрались не так просто. Должен быть какой-то зачинщик.

— Ровно тридцать два человека. Двенадцать ружей, — сообщила Тереке Хайкун, напряженно всматриваясь в толпу на холме.

— Хорошее у тебя зрение. Можешь разглядеть, что за ружья?

— В моей базе данных таких нет. Примерно такие, — Тереке Хайкун достала левой рукой терминал и направила его в сторону одного из вооруженных захватчиков. На экране появилось изображение оружия.

— Серия DF50, электропомповое ружье, давно устарело. Без автоприцела. Пули неподходящей формы летят совсем не туда. Эффективная дальность стрельбы — метров тридцать, не более, — объяснил Тоширу и подумал про себя, что для чего-то роботы все-таки могут сгодиться. Вот как сейчас. — У поселенцев, должно быть, тоже такие есть, хотя бы несколько штук. Потому захватчики и не подходят ближе.

— Среди захватчиков двенадцать человек с ружьями. Больше никакого оружия, представляющего опасность. С вероятностью 87% я могу победить их всех.

— Оставшиеся 13% процентов — не слишком ли много? Тем более без особой необходимости? — спросил Тоширу, и Тереке Хайкун задумалась на несколько секунд, а потом ответила:

— Да. К тому же мне запрещено подвергать себя ненужным рискам.

— Ага, к тому же в ослабленном состоянии, а?

Тереке Хайкун еще немного помолчала.

«Странно, — подумал Тоширу, — она ведь машина, а думает и говорит с такой же скоростью, что и обычный человек. К чему бы это? Наверное, для того, чтобы при разговоре как можно больше походить на людей. Глупость какая».

— Ты можешь перестрелять их всех прямо отсюда из своего ружья?

— Я же сказал: не убиваю людей просто так. А тут я не вижу ни одной причины, чтобы все бросить и нестись помогать местным. Вдобавок они отказались заряжать мой скутер.

— Может и так, но посмотри на их электростанцию. Видно же, что им самим едва хватает.

— Даже если у меня будет причина перестрелять тех парней на холме, для начала надо раздобыть достаточно пуль. Нет, это конечно не проблема…

Основное достоинство электропомповых ружей — возможность использовать любой металлический предмет в качестве пули. Как всем хорошо известно, Зимняя война изрядно затянулась, настоящие пули закончились, и вот тогда-то и изобрели ружья, для которых подходили всякие изделия из металла. Чем не преминули воспользоваться войска на передовой. Вот почему после войны, в эпоху смуты и начала роста Йокогамского Вокзала, а затем и по сей день такие ружья остались единственным видом огнестрельного оружия.

Тереке Хайкун повернулась к деревне и направила в ту же сторону экран терминала, который продолжала сжимать в левой руке. И сразу же стало видно лицо молодого парня, убитого у ворот поселка.

Тоширу задумался было, не тот ли это тип, который отказал ему вчера в зарядке, но, как ни старался, так и не сумел вспомнить.

— Ну раз так, пора уходить. Обойдем холм с другой стороны.

— Ага, — сказал Тоширу, умело развернул скутер на узкой тропинке и покатил в объезд деревни.

Путники отъехали подальше, чтобы обогнуть холм с противоположной стороны. За спинами их гулко забухали помповые ружья, закричали от боли люди. А вот что это были за люди — захватчики или поселенцы — Тоширу так и не узнал.

＊＊＊

Тихо подкрался вечер. Как и всегда, в начале сезона дождей, к ночи заметно похолодало. Особенно здорово это ощущалось на скутере — холодный ветер пробирал насквозь.

Отъехав от деревни подальше, путники остановились. Вокруг — ни души, лишь с берега доносился несмолкаемый хор лягушек.

— У меня еще полная батарея, а у тебя? Ты же с самого утра на ногах, — сказал Тоширу, слезая со скутера.

Может, еще придется делиться батареей с Тереке Хайкун. Хотя она и маленькая, но ей тоже нужно электричество.

— Все в порядке. Хватит еще дня на два-три, а вот потом будет туго. Но мы же сможем заправиться по дороге? — спросила Тереке Хайкун, усевшись на корточки прямо на землю.

— Я с тобой за компанию, тебе и решать! — ответил Тоширу, вытащил терминал и развернул на экране используемую военными из ЖКФ карту Сикоку со всеми работающими зарядными станциями, какие только удалось разыскать.

Тоширу, конечно, не мог с точностью сказать, где именно они сейчас находятся, но по всем ориентирам выходило, что до ближайшей зарядки еще километров десять. По ночной темноте да на скутере… не самая простая дорога.

— Ты же видишь ночью, да? Так сходи, подзарядись. Я и один тут справлюсь.

— Спасибо, но я лучше посплю.

— Роботы разве спят?

— Да. Мне нужно обработать информацию, скопившуюся во вспомогательной памяти и переслать ее в главное хранилище. Я это могу делать и в обычном режиме, но время от времени приходится отключать внешние сенсоры, чтобы лучше разобраться в данных. Двух часов хватит с лихвой.

— С ума сойти, ну все как у людей! До чего же неудобно!

— Сенсоры работают, но на пределе чувствительности. Я узнаю, если кто-то подойдет, и смогу ответить, — объяснила Тереке Хайкун, и, все так же сидя на корточках, закрыла глаза. В кваканье лягушек вплелось еле слышное пощелкивание, словно где-то у нее внутри принялись крутиться металлические шестеренки.

«А что, красиво выходит», — оценил Тоширу.

Яркий свет луны заливал дорожку, и Тоширу решил проверить оружие. Первым делом он зарядил пистолет «Мизуо» металлическими ошметками, привел, так сказать, в боевую готовность. Затем наступила очередь «Сакуры». Ее он разобрал и внимательно осмотрел каждую деталь.

ЖКФ, надо отметить, производила довольно много оружия, правда, оно почти нигде и никем не использовалось. Разве что во время учений, для демонстрации боевой мощи, после чего его меняли на более новые модели. Такова уж политическая обстановка на Кюсю — правительство вполне успешно справлялось со своими задачами, и потому конфликтов, требующих применения оружия, просто не возникало. Можно сказать, новенькое ружье N700, которое прихватил с собой Тоширу, прошло самое что ни на есть боевое крещение. Не чета прочим пушкам из той же серии.

Тоширу искренне восхищался «Сакурой» и старался уделять ей каждую свободную минутку. Собрав ружье, он снова вернулся к пистолету и приступил к разбору и осмотру.

Так он провозился с «Сакурой» и «Мизуо» часа два, а еще через час Тереке Хайкун наконец медленно распахнула глаза. Луна между тем успела доплыть до самого центра небосвода и теперь освещала все вокруг, словно прожектор. Когда-то — Тоширу и не заметил когда — умолк лягушачий хор.

— С возвращением! Знаешь, для механизма ты какая-то не особо механическая, — сказал Тоширу.

— Очень много данных, нуждающихся в обработке, — ответила Тереке Хайкун. Спросонья губы ее шевелились слегка невпопад голосу. — На станции ничего не происходило, зато за сегодня — столько всего! Поэтому так долго.

— Ты упомянула вспомогательную память. В ней сохраняется все-все, что ты видишь и слышишь?

— Да. Но если информации слишком много, происходят задержки, и я не могу быстро вызвать нужные данные. Поэтому и нужна обработка. Если ее не будет, я не смогу быстро принимать решения и оценивать риски.

— То есть, что? Будешь ошибаться? Так вот почему твою ногу покалечили…

Тереке Хайкун, так и не поднявшись с корточек, угрюмо кивнула.

— И сегодня произошло то же самое, — мстительно подытожил Тоширу. Ему ну совсем не понравилось, как днем механическая спутница как будто в чем-то его обвинила.

— Я рассчитала , что моей миссии это не помешает, вот и подумала, что сумею помочь людям… Тебе это, наверное, смешно?

— Да не особо, — Тоширу вытащил из багажника скутера коврик и раскатал его прямо на земле. — Я, признаться, восхищен. Задумкой и исполнением твоей программы, я имею в виду.

— Восхищен? Правда? — с подозрением переспросила Тереке Хайкун.

— А то! Совершенно абсурдная программа. Я бы даже предположил, что писали ее абсолютно для других задач. И так бездарно используют. Может, из экономии?

— Не хочу больше об этом говорить.

— Как знаешь, — согласился Тоширу.

＊＊＊

— …И что у нас сейчас? Защитный канал отлично работает. Противник вечно придумывает что-то новое, но мы тоже не промах! На все находим ответ, — вещал Тоширу, растянувшись на коврике. Время перевалило за полночь, но сна не было ни в одном глазу. То ли слишком яркая луна была тому виной, то ли поздний подъем утром, но факт оставался фактом: спать не хотелось. Если так подумать, неплохо бы научиться мгновенно отрубаться, как эта вот девочка-андроид. Удобно ведь! — …Еще мы обрушили мост в Симоносеки. Потом взорвали тоннель. Без понятия, как нам это удалось. Все случилось лет восемьдесят назад. Видимо, тогда оставались еще кой-какие убойные боеприпасы.

— Наверное, — монотонно произнесла Тереке Хайкун. — На Хоккайдо широкий тоннель, но по нему не пройти. Сломать его мы, правда, не успели, СВМ успела пробраться внутрь. Соображали бы чуть быстрее, не пришлось бы сейчас выдумывать, как с ней справиться.

«Но и меня бы тогда не было», — мысленно закончил за нее Тоширу.

— А может, все и не так, как кажется на первый взгляд. Взять вот к примеру мост в Сето. Глядя на него, можно много чего понять о том, как растет Вокзал.

— Звучит цинично, — заметила Тереке Хайкун.

«Тебе ли говорить? — подумал Тоширу. — Вы там у себя на Хоккайдо наверняка знаете об СВМ побольше нашего».

— Не, серьезно. Нам бы успокоиться на том, что имеем. Достаточно не дать противнику пересечь пролив Каммон. И послать сюда побольше военных. Наш противник, хоть и использует всякий раз что-то новое, всего лишь безмозглая субстанция Вокзала. Он не всемогущ. С другой стороны, нам это все на руку, — задумчиво сказал Тоширу.

Тереке Хайкун встрепенулась:

— На руку? Почему?

«Не очень-то хорошо ты соображаешь», — злорадно подумал Тоширу. Сам он нередко задумывался — а не конец ли это всему? Как-то раз цивилизация уже взлетела до недосягаемых высот, чтобы затем рухнуть в пропасть во время Зимней войны.

— Ну, смотри, как это видит главный штаб: компании жизненно необходим противник. Особенно вот такой, как Йокогамский Вокзал. Пока он сидит себе по ту сторону пролива, но стоит ему перебраться к нам, как сразу куча народа останется без крова. На этом страхе держится власть ЖКФ.

Тереке Хайкун промолчала. Все это время она сидела на корточках не шелохнувшись — уже достаточно, чтобы отличать ее от обычного человека, не правда ли? Ну какой человек просидит так долго в неудобной позе?

— Нашего врага можно остановить, но нельзя победить, — продолжал разглагольствовать Тоширу. — Идеально для парней из правительства. Думаю, твои боссы тоже примерно так и рассуждают. А?

— Не знаю. Я лишь исполняю приказы.

— Ну да, — согласился Тоширу.

— А ты? Разве на Кюсю ты не боролся с Вокзалом?

— Конечно. Но то была работа. Лично мне это вовсе не интересно.

— Не интересно? Даже то, что твою родину поглощает Вокзал?

— …Ну как тебе сказать… Не совсем так. Моей родине никакой Вокзал не грозит, — объяснил Тоширу, умолчав о том, что сроду не испытывал особой привязанности к родному городу.

— Это еще почему?

— Потому что она не на Кюсю. Я родился на Танэгасиме. Островок, очень далеко отсюда. Слышала?

Тереке Хайкун уставилась куда-то вдаль, напряженно размышляя:

— Танэгасима. Та-нэ-га-си-ма. Префектура Кагосима. Остров в сорока километрах от полуострова Оосуми. Площадь 445 квадратных километров. В эпоху феодализма первый из островов Японии познакомился с огнестрельным оружием. Тем и знаменит. Из-за удобного расположения в старой Японии на нем построили самый крупный космический центр. Оттуда производили запуски спутников и пилотируемых космических кораблей. Во время войны послужил базой военных сил азиатского альянса, тогда там делали военные спутники. И из-за этого остров служил первоочередной целью для атак врага, — нараспев, словно по учебнику, произнесла она.

— Как-то так, да. А сейчас там ничего нет. Вокзалу придется постараться, чтобы туда добраться. А если доберется, то как знать? может хоть ему удастся возродить полеты в космос.

Тереке Хайкун недовольно поморщилась.

— Не нравится, о чем я говорю, да?

— А ты как думаешь? Мое предназначение — защищать эту землю. Конечно, мне неприятно тебя слушать.

— Против правды не попрешь. И на скутере в космос не полетишь.

— Зачем же пошел в компанию, раз борьба с Вокзалом тебе неинтересна?

— А тут, понимаешь, какое дело... — Тоширу уставился в звездное небо над головой, а потом перевернулся на бок, спиной к Тереке Хайкун, и еле слышно пробормотал: — Я хотел к звездам. Думал, смогу научиться. Специально пошел в отдел разработки. Но научился только делать ружья. И с ними обращаться. Чтобы отправиться к звездам, нужно топливо. Много-много топлива. На всей Земле столько нет. Я это понял и перестал мечтать.

— А что там, в космосе?

— Не знаю. Но людей там точно нет, — сказал Тоширу и замолчал.

Тереке Хайкун тоже притихла. Да и лягушки с цикадами угомонились. Лишь рокот Ёсиногавы разбивал ночную тишину.

＊＊＊

Миновал полдень, когда путники наконец вышли к каналу Наруто — с восточной его стороны, той, что на Сикоку.

— А вот и Вокзал. Как и следовало ожидать, поглотил Авадзи и уже добрался до Токусимы, — кивнула Тереке Хайкун, указывая на море.

Тоширу вгляделся в причудливые очертания побережья. Там и тут вздымались глыбы и перемежались белесыми впадинами. Точь-в-точь как блин на раскаленной сковороде, усеянный крохотными дырочками.

— Что за дырки? Тоже Вокзал? — спросил Тоширу.

Раньше вокзальную субстанцию он видел разве что на той стороне пролива, пока работал в ЖКФ. И то это была полностью сформированная структура, старая, можно сказать. Не меньше пятидесяти лет.

— Растущая его кромка. Великого моста в Сето больше нет, и чтобы попасть на Авадзи, Вокзалу пришлось перелезать через канал. Он просто еще не успел принять окончательную форму. А вот внутри, может, уже что-то есть. Пустоты, тоннели… Дай ему несколько месяцев — и появятся окна, колонны, все дела.

— Как-то мне нехорошо, — заметил Тоширу и потупился, чтобы не видеть Вокзал. — Если долго смотрю, голова начинает болеть. Он что, излучает какие-то волны?

— Если только беспроводной Тикетнет. Но он вряд ли до нас доберется, — предположила Тереке Хайкун. — Ну что… отсюда я — снова внутрь.

— Н-да, интересные были деньки. Впервые наговорился с кем-то всласть.

Некоторое время Тереке Хайкун разглядывала лицо Тоширу, а затем развернулась и зашагала в сторону Вокзала. И вроде не так быстро она и шла, но Тоширу и опомниться не успел, как фигурка ее скрылась из виду.

А сам он, стало быть, оказался точнехонько там, куда направил его господин Оокума. Ну, то есть, на самом деле сложно было сказать, так ли уж точнехонько — Вокзал-то с тех пор вырос. Оставалось лишь уповать, что нужное место все еще снаружи, а не внутри.

Помнится, что-то такое говорил он, господин Оокума, как-то раз за обедом. Дело было вскоре после того, как Тоширу устроился в компанию. А на обед у них тогда был сладкий картофель.

— Штуку эту построили еще до войны, да. Люди причем построили, как это ни удивительно. Старая цивилизация — я тебе скажу — это нечто! Доведется побывать на Сикоку, посмотри непременно. В первую очередь!

Если не считать мечты о звездах, это была, пожалуй, вторая по значимости мечта Тоширу.

Проверив заряд скутера, Тоширу удовлетворенно кивнул и снова отправился в путь.

＊＊＊

Тереке Хайкун изучала выросшую прямо перед ней небольшую бетонную горку. Выглядела горка так, будто кто-то взял и вылил сюда тонкую струйку лавы, а та потом взяла и застыла. Здесь проходила кромка неустанно растущего Йокогамского Вокзала. Пока еще совсем бесформенная — сразу и не поймешь, во что ей суждено превратиться.

Прилегающая к земле вокзальная поверхность плавно изгибалась, повторяя очертания почвы. Тереке Хайкун огляделась в поисках укромного местечка. Меньше всего ей хотелось раскрыть секрет Исчезателя кому-то из местных.

— Есть тут кто? — позвала она.

В одной из впадин, образованных Вокзалом, притаилась женщина с двумя ребятишками — мальчиком и девочкой. Все трое — в изодранных лохмотьях.

Женщина испуганно распахнула глаза, но, разглядев получше Тереке Хайкун, немного успокоилась. Решила, должно быть, что перед ней еще один ребенок.

— Я тут… жду…

— Чего?

— Когда появится выход.

Тереке Хайкун смерила стену взглядом. А ведь точно: по всем признакам тут и впрямь должны прорасти ворота! Пройдет несколько месяцев, и сначала откроется дыра, оформится проход, набегут турникеты, а потом на стене возникнет табличка с надписью. «Выход номер такой-то». Сейчас уже, наверное, шестизначный.

— Дети маленькие, пять лет и три года, им пока можно внутрь. До шестилетия успеют раздобыть Тикет. Вот тогда и заживем, — объяснила мать.

Тереке Хайкун видела такое раньше, в Кагаве. Детей младше шести турникеты беспрепятственно пропускали на Вокзал, чем и пользовались родители, заставляя малышей выносить наружу всякую полезную всячину. А потому дети считались весьма ценным ресурсом. По крайней мере для тех, кто жил объедками с Вокзала.

— Советую отказаться от затеи, — без выражения произнесла Тереке Хайкун. — У детей, пришедших снаружи, нет шансов заполучить Тикет. Как только им исполнится шесть, сразу же придут турникеты и вышвырнут в ближайшую дыру. В дырах ничего нет, только смерть.

Женщина страдальчески сморщилась и ответила:

— Ну и пусть. Будем жить прямо тут.

Наверное, ей вместе с малышами пришлось убегать от чего-то совсем уж ужасного, — решила Тереке Хайкун.

Дети зачарованно разглядывали ее во все глаза. Кто их знает, почему. Может, посчитали ровесницей.

— А знаете, что?.. Попробуйте завтра прогуляться чуть севернее. Вдруг там открылся выход? — бросила на прощание Тереке Хайкун и вышла прочь из расселины.

Мальчик сунулся было за ней, а ее и след простыл…

＊＊＊

К северу от впадины, в которой остались женщина с ребятишками, Тереке Хайкун нашла, наконец, безлюдное место. Самое то, чтобы пробурить стену СВМ-Исчезателем! Проделав отверстие — ровно такое, чтобы суметь протиснуться — Тереке Хайкун пролезла в него и оказалась на Вокзале.

Ей впервые удалось подсмотреть, как же растущая кромка выглядит изнутри. Тут и там гигантской паучьей сетью раскинулись нити. Вот только это были не они, а металлические провода. Ноги то и дело вязли в чем-то клейком, подозрительно похожем на не до конца застывший бетон. Вот же обрадуются в компании, если удастся передать им тут же сделанные снимки и раздобытые химические пробы!

И ведь ни одного турникета поблизости! Наверное, пока структура не считается завершенной, ее не включают в обычные маршруты патрулирования.

Только остаться здесь надолго — крайне неудачная идея. С громким чавканьем Тереке зашагала по вязкому полу прочь, вглубь Вокзала. Где-то там начинался мост Наруто, а за ним — Авадзи.

Почти час ушел на то, чтобы добраться до отвердевшего участка. И вот тут уже ходили турникеты. Да не по одному, а парами, а то и тройками. Зато людей вокруг — по-прежнему ни души. О большем Тереке Хайкун и мечтать не могла.

Она дотронулась до терминала и проверила связь с Тикетнетом — отличный прием! Отсюда-то она и пошлет все, о чем узнала, домой.

＞ Тикетнет статус: проверка связи…

＞ Поиск безопасного маршрута…

＞ Авадзи — Каното — Фукутияма — Майдзуру — Цуруга — Фукуи — Каназава — Тояма — Итоигава — Наоэцу — Нагаока — Айдзувакамацу — Коорияма — Сэндай — Мориока — Хирусаки — маршрутизация завершена

＞ Проверка ключа шифрования

＞ Устанавливаю соединение

Тереке Хайкун наладила подключение, нужное для передачи данных в реальном времени. Так она поступала везде, где бы ни оказалась. Если ЖДСЯ и надо благодарить кого-то за перехваченный контроль над новыми вокзальными узлами, так это ее, Тереке Хайкун!

＞ Голосовое соединение установлено

— Слушаю! Говорит Каэрияма, вторая секция отдела разработки ЖДСЯ.

— Это Тереке Хайкун. Прошу прощения, что долго не звонила. Я у канала в Наруто. Посылаю координаты.

Голос в трубке довольно хмыкнул. И правда чудесная связь! Ни малейшей задержки в разговоре, будто собеседник совсем рядом.

— Что-то случилось?

— Обстановка на Сикоку неспокойная. И становится все хуже. Со мной приключилась одна маленькая неприятность, но так, ничего серьезного. Собираюсь продолжать работу внутри.

— Рад слышать, что ты в безопасности. Но совсем не рад, что там, где ты находишься, проложен Тикетнет.

— Да. На Авадзи ведь не было подходящих железнодорожных путей, поэтому СВМ поначалу двигалась медленно, но теперь всё — Йокогамский Вокзал пересек канал в Наруто и вышел на главный остров Сикоку. Я вам сейчас отправлю данные о регионе из вспомогательной памяти.

＞ Выполняется пересылка данных.

— ОК. Вижу-вижу.

Тереке Хайкун сверилась со столбиком прогресса — ну надо же! С тех пор, как она очутилась на Сикоку, такой высокой скорости еще не было. Эдак удастся управиться до завтрашнего утра.

— Кстати, хотел тебе сказать… прервалась связь с Неппу Шамаем. Он работал где-то в районе Канто. В штабе считают, что с ним приключилась беда.

— Может, как и я, просто вышел из радиуса приема Тикетнета? Этот тип любит посвоевольничать.

— Последний сеанс был из Камакуры. Это внутренний город. Нельзя оттуда в один миг переместиться туда, где нет приема.

— Забыл зарядить модуль связи — первое, что приходит на ум.

Каэрияма гнусаво рассмеялся.

— Уж больно ты строга к нашему Шамаю.

— Знаю, как ценен он для компании, но крыша у него протекает — факт. Совсем как у прототипа.

— Последнее, что он сказал: мол, нашел какого-то ну очень любопытного человека и дальше пойдет с ним. Не знаю уж, что там такого любопытного, но сдается мне: наш парень во что-то вляпался. Ты поэтому смотри в оба. Напасть могут не только на Сикоку. И на Вокзале хватает воинственно настроенных жителей. Избегай опасных мест и поскорее возвращайся.

— Может, стоит прямо сейчас переслать все содержимое вспомогательной памяти? Тогда, даже если погибну, ничего не потеряется. С текущей скоростью уложусь в две недели.

— Ни в коем случае! Возвращайся в целости и сохранности!

— Постараюсь. Потеря агента — большой удар для компании. Я понимаю.

— То-то и оно. Новый агент стоит уйму денег. Иной раз задумаешься, не проще ли вместо производства андроидов переправиться на Вокзал и поймать живого ребенка с Тикетом? И не надо будет волноваться о нападении местных.

— Вы хотите сказать, мое тело представляет ценность и потому мне нужно вернуться, да?

— Не драматизируй, Тереке. Я всего лишь хочу сказать, что ты долгое время провела снаружи, детали твои износились. Но дело даже не в этом. Если ты не вернешься, госпожа Юкиэ опечалится. И я вместе с ней.

— Если бы тело не имело значения, можно было бы просто переслать вам плашку основной памяти. То же самое, как если бы я вернулась по-настоящему! — и абсолютно невозможно чисто технически. Она и сама это прекрасно понимала.

— Знаешь, ты конечно очень сильная, но с социализацией полный швах. Полная противоположность Шамаю.

— И именно этим так похожа на прототип. А теперь мне надо произвести обработку данных, так что… спокойной ночи! Обработанную информацию отправлю вам.

＞ Разрыв голосового соединения

＞ Выполняется пересылка данных. Не отключайтесь от сети. Оставшееся время: 8 часов 11 минут

Тереке Хайкун разорвала связь, присела рядом с ближайшим спящим турникетом и закрыла глаза. Отключила главные органы чувств, прекратила запись во вспомогательную память и занялась переносом информации в память основную. Первым делом требовал обработки и переноса только что состоявшийся разговор с компанией.

«То-то и оно. Каждый новый агент стоит уйму денег. Иной раз задумаешься: не проще ли вместо производства андроидов переправиться на Вокзал и поймать живого ребенка с Тикетом? И не надо будет волноваться о нападении местных», — снова услышала она слова Каэриямы. А он ведь не шутил. Десять лет тому назад именно так и делали — похищали детей с той стороны пролива и выращивали из них разведчиков. Об этом знал каждый, кто хоть что-то из себя представлял в ЖДСЯ.

Одна беда: толку от тех агентов было ноль, как не было и надежды, что со временем операция увенчается успехом. О чем прознал один въедливый журналист и опубликовал всю правду (видимо, кто-то из своих проболтался). Случай привел к грандиозному скандалу, самому большому со времен войны за тоннель. А дальше в рядах отдела разработки произошла чистка, полетели головы, в том числе и высокопоставленные. И вот тогда на сцене появилась госпожа Юкиэ.

Неизвестно, чем именно занималась она до вступления в компанию, но с ее приходом отдел разработки пережил небывалый взлет. Главной сенсацией стало появление андроидов «Корпион». Ну и изобретение нового оружия, конечно, то есть СВМ-исчезателя.

Тереке Хайкун увеличила как могла скорость обработки данных, а вместе с ней и нагрузку на процессор, и сознание ее мало-помалу угасло. Девочка-робот погрузилась в сон.