Небесная ферма
Golden Dragon

Е Сяочэнь вступает в должность Небесного фермера, взращивая культуры для смертных, бессмертных и божеств всех трёх миров.

====================

Глава 1. Странное маленькое пространство

Резкая, пронизывающая боль заставила Ли Циньюня очнуться. Из последних сил он приоткрыл глаза. Перед ним мелькали лица родителей — тревожные, напряжённые, скорбные. Их голоса, словно из далёкого прошлого, доносились сквозь туман сознания.

— Очнулся, очнулся! Сынок пришёл в себя! Доктор, скорее сюда!..

Суетливые шаги зазвучали рядом, отчего голова Ли Циньюня снова закружилась.

«Где я? Что случилось?» — он попытался собраться с мыслями, но в ушах загудел нарастающий шум. Перед глазами пролетели обрывки воспоминаний: авария, камнепад, темнота...

И снова он погрузился в небытие.

Ли Циньюнь работал программистом в небольшой IT-компании в Юньнани. Возвращаясь из командировки, он попал в аварию — их микроавтобус врезался в камень после оползня.

Последующие воспоминания были обрывочны: попытка выбраться из разбитой машины, удары падающих камней, удушье...

Очнувшись вновь, он услышал, как родители разговаривают с медсестрой. Речь шла о его левой руке — её едва не ампутировали из-за тяжёлых травм. Врачи уже готовились к худшему, но, к счастью, кризис миновал.

— Левая рука... ампутация... — Ли Циньюнь с трудом повернул голову. Рука, туго перебинтованная, ныла так, будто в плоть вросло что-то инородное.

Сосредоточившись на странном ощущении, он вдруг «увидел» нечто похожее на бирюзовый осколок в своей руке. От него исходила мощная сила, вытягивающая душу из тела.

Прежде чем он успел осознать происходящее, его сознание оказалось в туманном пространстве. Полупрозрачная душа парила над клочком чёрной земли, в центре которого мерцал таинственный пруд с зеркальной гладью.

«Где это? Я умер?» — Ли Циньюнь побледнел, разглядывая своё призрачное тело.

Крошечный мир вокруг был погружён в серую мглу. Лишь чёрная почва да пруд нарушали монотонность.

«Настоящая земля? Настоящая вода?» — сомневался он. Мысленно приблизившись к земле, он ощутил её тяжесть и запах плодородной почвы. Всё казалось реальным.

Подлетев к пруду, он неожиданно оказался над водой, но не упал, а завис на поверхности.

«Сон? Галлюцинация? Или я всё же умер?» — Ли Циньюнь растерялся. Пространство молчало, не давая ответов.

— Хватит шуток! У меня родители... отпустите меня обратно!

В следующий миг он снова оказался в своём теле.

Ли Циньюнь резко открыл глаза, подняв перебинтованную руку. Ни осколка, ни странного пространства — только тугие повязки.

Резкое движение отозвалось болью:

— Ай! Что это было?

— Сынок, ты правда проснулся? Не дёргайся, а то опять потеряешь сознание! Я позову врача! — мать, Чэнь Сючжи, бросилась к двери, не дожидаясь ответа.

Ли Циньюнь слабо кивнул. Осмотревшись, он понял, что находится в реанимации. Дорогое оборудование, чёрные ящики с лекарствами на столе — видимо, сработала страховка компании.

«Наверное, кроме мамы, никто не навещал», — с горечью подумал он, вспоминая равнодушие коллег.

Чэнь Сючжи вернулась с врачом, униженно умоляя его осмотреть сына. Ли Циньюнь сжался, видя, как гордая мать унижается ради него.

После обследования его перевели в обычную палату. Мать настаивала на наблюдении, хотя сын уже рвался домой.

— В аварии погибли двое. Ещё один в коме... А компания даже не прислала цветов, — рассказывала Чэнь Сючжи, пытаясь отвлечь сына.

Ли Циньюнь стиснул зубы. Работодатель откупился страховкой и парой тысяч, заставив мать подписать какие-то бумаги.

— Ладно, сынок. Отдохни, а там видно будет, — уговаривала мать.

Через несколько дней они выписались. Страховая компания оплатила лечение, но Ли Циньюнь уже решил покончить с этой чёрствой фирмой.

В съёмной квартире Ли Циньюня царил беспорядок. Мать, убираясь, выбросила старые вещи его бывшей девушки Цинь Цзя. Отношения давно трещали по швам, и после аварии всё окончательно развалилось.

— Ложись отдыхать, я приготовлю ужин, — распорядилась Чэнь Сючжи.

— Мама, я же только руку повредил. В больнице залёживался, — отмахнулся он, подходя к аквариуму с умирающими рыбками.

Воспоминания о странном пространстве вспыхнули с новой силой. Сосредоточившись на левой руке, он снова перенёсся туда.

«А что, если попробовать перенести рыбок сюда?» — подумал он.

Мысль сработала! Две золотые рыбки оказались в пруду. Вместо вялого плавания они резво закружили в воде, будто обретя вторую жизнь.

— Получилось! — Ли Циньюнь, потративший много сил, сел на чёрную землю. Его призрачное тело покрылось липким потом. Зачерпнув воды из пруда, он окатил себя — усталость мгновенно исчезла.

«Интересно, можно ли пить эту воду?» — но жидкость проходила сквозь его духовную форму.

Решив поэкспериментировать, он пересадил в пространство чахлые ростки женьшеня из горшков. Земля приняла их, а сам Ли Циньюнь едва не рухнул от истощения.

«Надо разобраться, как это работает», — подумал он, глядя на женьшень, уже казавшийся крепче.

Возможно, это странное пространство станет его спасением...

----------

Глава 2. Возвращение домой

Вернувшись из странного пространства в реальность, Ли Циньюнь обнаружил одну проблему. Провозившись в пространстве какое-то время, он увидел, что его мать всё ещё убирается в гостиной. Судя по скорости её работы, прошло не больше нескольких минут.

«Что это значит? Время в пространстве и реальности течёт по-разному? Но сейчас нет времени думать об этом».

— Мама, отдохни немного, я сам всё уберу, — сказал Ли Циньюнь, подавляя свои сомнения и подходя помочь.

— Отдыхать мне некогда, ты же больной, ложись лучше в комнате. Когда закончу уборку, пойду на рынок, куплю тебе чего-нибудь вкусного, чтобы поправить здоровье. Посмотри на себя, какой худой стал! — бормотала Чэнь Сюйчжи, наполняя свои слова заботой и любовью.

Физическое состояние Ли Циньюня было не таким слабым. Его рост был близок к 180 см, и он всегда следил за собой, занимался спортом, имел неплохую мускулатуру. Возможно, именно из-за того, что он был подтянут, казался худощавым. Его внешность соответствовала современным стандартам красоты, он даже обладал чем-то от ауры звезды, иначе бы не смог завести девушку Цинь Яо, которая была королевой факультета иностранных языков.

— Мама, мне уже двадцать три года, я вполне могу позаботиться о себе. Я не худой, это просто здоровая фигура, так сейчас модно в городе, — оправдывался Ли Циньюнь.

— Да у тебя же кожа да кости! Какая там здоровая фигура? Иди-ка лучше посиди, не мешай…

— Не удивительно, что когда я вернулся домой, старшая сестра сказала, что я слишком ленивый. Оказалось, это всё твоё воспитание. Даже убираться не даёшь!

— Разве ты не единственный студент в нашем районе? Все эти дела я делаю для тебя, мне приятно.

На самом деле за последние два года несколько человек поступили в колледж, но мать всегда гордилась тем, что её сын поступил на бакалавриат, считая это настоящим образованием. Это был её повод для гордости. Ли Циньюнь знал эту черту своей матери и никогда не спорил с ней на эту тему.

В этот момент телефон Чэнь Сюйчжи зазвонил. Она купила его специально, чтобы связываться с сыном, хотя это было дорого для их семьи. Кнопочные телефоны были дешевле и всегда были со скидками, поэтому почти все телефоны в деревне были именно такими.

Чэнь Сюйчжи ответила на звонок, перекинулась парой слов и передала телефон Ли Циньюню, предупредив:

— Это Ху Дахай звонит. Он очень порядочный парень, навещал тебя пару раз, пока ты был без сознания.

Ли Циньюнь кивнул, взяв трубку, услышал громкий голос Ху Дахая:

— Ты, парень, совсем нас забыл! Выписался из больницы и даже не сообщил! Пришлось снова ехать в больницу, а тебя нет. Так что будем делать, Ли?

— Братец Ху, ты так великодушен, прости меня ещё раз. Я не мог связаться с тобой, потому что у меня не было сим-карты, связь была невозможна. Конечно, исправлюсь, могу тебя угостить и не один раз, денег хватит. Компания недавно выплатила компенсацию…

— Хахаха, я вообще-то не настолько хороший человек, просто у меня широкий кругозор…

Пока они болтали по телефону, Чэнь Сюйчжи сообщила Ли Циньюню, что идёт на рынок за продуктами. Рынок находился рядом с их районом, так что она не могла заблудиться.

По телефону Ли Циньюнь намекнул Ху Дахаю, что собирается вернуться в свою родную деревню, чтобы выздороветь. Ху Дахай понимал его ситуацию и не стал много говорить, договорились встретиться перед отъездом, после чего Ли Циньюнь положил трубку.

Ху Дахай был одногруппником Ли Циньюня, соседом по комнате. Они оба изучали информационные технологии, но во втором семестре первого курса Ху Дахай внезапно перевёлся на строительный факультет. Это было не потому, что он был особенно способным, а потому, что его отец был успешным бизнесменом, который начал как подрядчик, а затем стал застройщиком.

Когда Ли Циньюнь закончил разговор, он чувствовал жажду. Он нашёл чистый стакан и решил налить немного воды из своего странного пространства. После долгих экспериментов ему удалось найти подходящий метод.

Шшш! Вода перелилась через край стакана, и он быстро остановился. Его руки были неуклюжими, и он не мог контролировать поток воды. Вода в стакане была кристально чистой и сверкала.

«Иллюзия, это точно иллюзия. Вода есть вода, какая может быть иллюзия!» — повторял про себя Ли Циньюнь, пробуя воду маленькими глотками.

Рыбы из пруда в странном пространстве не погибли, так что вода явно не была ядовитой, но он не был уверен в последствиях её употребления, поэтому решил действовать осторожно, выпивая по чуть-чуть.

Первый глоток оказался освежающим и сладким. Кроме приятного вкуса, никаких других эффектов не наблюдалось. Только когда он допил всю воду, почувствовал, что желудок заурчал, а на поверхности кожи появился маслянистый пот.

«Ничего особенного? Ни мгновенного исцеления раны на руке? Очень разочарован!» — Ли Циньюнь закрыл глаза, чувствуя лёгкое разочарование, но в то же время облегчение.

Если бы вода обладала магическими свойствами, он бы начал подозревать собственное психическое здоровье.

Однако некоторый эффект всё же был. Протерев маслянистый пот, Ли Циньюнь почувствовал, что его тело стало легче на пару сотен граммов, в мышцах чувствовалась гармония, а общее состояние значительно улучшилось.

Не обращая внимания на возможное влияние самовнушения, Ли Циньюнь решил выпить ещё один стакан воды, но эффект был менее заметным.

«Начну пить каждый день по стакану, возможно, это принесёт пользу моему здоровью. Буду считать это функциональным напитком».

С этим решением Ли Циньюнь налил ещё один стакан воды и дал его матери. Разделить хорошее — это радость, нельзя забывать о родителях и друзьях.

Чэнь Сюйчжи вернулась с рынка и сразу начала жаловаться:

— Цены в городе такие высокие, а качество плохое. Посмотри на эту курицу, она вся на кормах выращена, мясо мягкое, не плотное. Эти караси тоже неважные, медленные, не такие живые, как у нас в деревне. Завтра пойдём на рыбалку...

— Мама, в городе так и должно быть. Много людей, где взять столько натуральных продуктов? Хотя вкус действительно ужасный, если сравнить с нашей деревней. Ладно, давай отдохнём немного, попьём воды, — Ли Циньюнь принял вещи из рук матери.

Чэнь Сюйчжи сделала глоток воды, и её глаза загорелись:

— Какая вкусная вода! Лучше, чем родниковая в нашей деревне. Помню, когда я была молодой, ходила с дедушкой в горы на охоту, и вода на вершине Лотосовой горы не была такой вкусной!

Услышав похвалу матери, Ли Циньюнь обрадовался:

— Если тебе понравилось, буду наливать тебе чаще.

— Откуда ты взял такую воду? В городе такой нет.

— Э-э... Это Ху Дахай подарил мне бутылку, сказал, что это импортная вода. У них денег много, знаешь ли. Если бы я знал, что вода такая вкусная, попросил бы ещё несколько бутылок.

Чэнь Сюйчжи успокоилась:

— Значит, это импортная вода. Наверное, дорогая. Ладно, попробуем, но не будем беспокоить Ху Дахая.

— Не волнуйся, он богатый человек, застройщики всегда могут позволить себе несколько бутылок воды. Я могу даже пойти на охоту и принести ему добычу в благодарность.

— Ладно, пусть будет так.

Чэнь Сюйчжи не хотела никому доставлять хлопот, но вода была настолько вкусной, что она решила оставить её себе.

Вернувшись в спальню, Ли Циньюнь собрал свои вещи и включил компьютер, чтобы заказать семена растений на Таобао. Некоторые специфические семена невозможно купить в Юньнани, но на Таобао их можно найти. Сто шестьдесят семян женьшеня стоили всего тридцать юаней.

Через пару дней Ли Циньюнь собирался вернуться в свою родную деревню, квартиру сдавать, поэтому адрес указал в Юньнани, в городском округе Линьсянь, посёлок Цинлун. Кроме семян женьшеня, он заказал семена фруктовых деревьев и цветов.

Закончив покупки, Ли Циньюнь вспомнил о своём телефоне. Найдя старый Nokia среди вещей, он вставил SIM-карту. Включив телефон, он получил множество сообщений: рабочих, от друзей. Некоторые требовали ответа, другие можно было игнорировать. Также нужно было позвонить нескольким друзьям и пригласить их на ужин. Во-первых, чтобы поблагодарить, во-вторых, чтобы провести прощальный вечер. Возможно, Ли Циньюнь не скоро вернётся в город.

На следующий день Ли Циньюнь навестил коллегу, который до сих пор был в коме. Его состояние было неутешительным, жизненные показатели стремительно снижались. Ли Циньюнь оставил семье коллеги деньги и с тяжёлым сердцем ушёл. Он узнал, что семьи двух погибших сотрудников устроили скандал в компании из-за низкой суммы страхового возмещения. Босс скрылся, подозревают, что он сбежал, и теперь в дело вмешались соответствующие органы.

Вечером состоялась встреча с друзьями. Из-за своей замкнутости и программистского характера Ли Циньюнь смог сохранить лишь нескольких близких друзей. Что касается женщин, то Цинь Яо была исключением. Однако друзья рассказали, что она давно бросила его. Вечер закончился большими возлияниями, после чего все разошлись.

Путь из Юньнани в Цинлун был долгим и сложным. Автобусы ходили через округ Линьсянь, и только к ночи они добрались до города. Ли Циньюнь смотрел на знакомые горы, вдыхая запах трав и деревьев. Его лицо расплылось в улыбке. Вернувшись в родные места, он почувствовал, что это правильный выбор. Дорога была ухабистой и опасной, особенно ночью. К счастью, водитель автобуса хорошо знал маршрут и имел большой опыт вождения по горным дорогам.

— Фува, уже темно, до дома семь-восемь километров по горной дороге, трудно добраться. Может, останемся у бабушки? — крикнула Чэнь Сюйчжи Ли Циньюню, который смотрел в окно.

Фува было детским прозвищем Ли Циньюня. В семье его называли «малыш», а вне дома — Фува. Полное имя использовалось только посторонними.

— Я уже несколько месяцев не видел бабушку и дедушку, хочу навестить их. Пойдём в супермаркет, купим подарки, — ответил Ли Циньюнь. Автобус остановился, пассажиры начали выходить.

Дедушка Ли Циньюня был известным врачом в городе, владел небольшой аптекой. Он помог оплатить половину расходов на обучение Ли Циньюня. Типичный житель деревни, всю жизнь не покидавший её пределов.

----------

Глава 3. Весенне-осенняя клиника

Улицы Цинлуна были небольшими, пересекались лишь в форме креста: восточная, западная, южная и северная. Названий у них не было — местные просто называли их по сторонам света. Лечебница «Чуньцю» располагалась на северной улице, в двухэтажном здании, построенном ещё в годы расцвета посёлка. Краска на стенах облупилась, но табличка с четырьмя иероглифами «Лечебница Чуньцю» всё ещё блестела тёмным золотом.

Когда Ли Циньюнь и его мать, Чэнь Сюйчжи, вошли внутрь с сумками, их встретил хаос. Пол был усыпан рассыпанными травами, разбитыми ящиками для лекарств. Дед и бабушка, пригнувшись, собирали уцелевшие коренья.

— Бабушка! Дедушка! Что случилось? — Ли Циньюнь кинул сумки и бросился к ним.

— Пустяки, наткнулись на грубиянов. Эй, Фува, а твоя рука-то как? — седобородый дед поднял голову, и его лицо исказилось от тревоги.

Не сделав ни шага, он внезапно оказался перед внуком, ловко схватив его за запястье. Движения его были стремительными, как у горного орла, и ничуть не выдавали возраста.

— Дедушка, я в порядке. Только рука немного повреждена, — Ли Циньюнь не сопротивлялся, зная: пока дед не проверит пульс, не успокоится.

Бабушка, поправляя поясницу, улыбнулась:

— Фува, что домой приехал? Не праздник же! Дорога-то сколько стоит... Ой! — она прищурилась, разглядывая перевязанную руку внука.

— Родненький, ты что, подрался? Говорила я этому упрямцу — учи тебя боевым приёмам! А он: "Не могу, клятва учителя!" Даже сыну и внуку не передаёт, бесполезный старик!

Слёзы катились по её морщинистым щекам. Она усадила Ли Циньюня на деревянную скамью, расспрашивая о подробностях.

Чэнь Сюйчжи, запыхавшись, добавила:

— Папа, мама, не волнуйтесь. Фува попал в аварию две недели назад. Мы боялись вас расстроить, потому и не сказали. Только выписались — вот и приехали проведать.

— Авария? Ой, внучек мой! — бабушка зарыдала ещё громче. Ли Циньюнь был её младшим внуком, умницей и любимчиком.

— Пустяки, уже заживает, — успокаивал он, но дед, отпустив запястье, удовлетворённо кивнул:

— Пульс ровный. Кроме застоя в левой руке, здоровье даже лучше, чем раньше. Особенно дух — окреп! Хватит реветь, старуха. Внук приехал — иди ужин готовь!

Бабушка ворчала, но помогла перенести вещи во внутренний двор, заросший полевыми цветами. Кухня, сложенная из серого кирпича, дымила печью с дровами. Чэнь Сюйчжи отправилась помогать с готовкой, а Ли Циньюнь остался с дедом разбирать травы.

— Дедушка, твоя лечебница же известна во всём уезде! Как жители позволили хулиганам всё разгромить? — Ли Циньюнь сжимал кулаки. Даже его спокойный нрав не выдержал вида разорённой клиники.

И неспроста. Ли Чуньцю — так звали деда — славился в Цинлуне. Он лечил бедняков почти бесплатно, а порой и вовсе отдавал лекарства в долг.

— Приезжие из уезда. Говорят, их родственник три дня пил наше лекарство — не помогло. Вот и пришли крушить. Ударили тихо, под вечер, когда улицы пустые. Пообещали завтра вернуться, — дед говорил спокойно, будто рассказывал о погоде.

— Завтра? Я в деревню сбегаю, соберу ребят! Пусть попробуют прийти! — Ли Циньюнь сжал в руке кусок аконита, и тот рассыпался в порошок.

Сила от пространственной воды давала о себе знать.

Дед удивился, но лишь покачал головой:

— В делах клиники — терпение. Драки только покой нарушат. Да и... — он хитро прищурился, — мои старые кости ещё кое-что могут.

— Правда? — Ли Циньюнь усмехнулся. — Ты всю жизнь говорил о клятвах и секретах, но я ни разу не видел твоих "приёмов". Говорят, в молодости ты с одним луком уходил в глушь гор? Или что победил бандитов голыми руками?

Дед рассмеялся:

— Ха! Удары — для защиты, а не для показухи. Но если жениться не сможешь — покажу, как невесту воровать!

— Да ну! В Цинлуне все знают, что лучшие бойцы — из деревни Чэньцзягоу. А там же все наши родственники! Как я их дочерей сватать буду?

— А Байни, дочь твоей тётушки? Она на днях спрашивала, почему твой телефон не отвечает. Видно, скучает! — дед подмигнул.

— Байни? Я её как сестру воспринимаю! У меня же была девушка... — Ли Циньюнь покраснел.

— Девушка? А где она в прошлый Новый год была? В твои 23 года твой отец уже отцом был!

— Мы... поссорились. Она не хотела в деревню ехать. Да и в Ухуанши я квартиру не смог купить... Но сейчас модно поздно жениться! — Ли Циньюнь вздохнул.

— Ладно, даю тебе год, — дед важно погладил бороду.

Шутки разрядили обстановку. Собрав травы, они сели за ужин. Ли Циньюнь поднял тост за деда, а потом вручил подарки: деду набор редких семян, бабушке шерстяной шарф, остальным огромную бутылку с водой из пространства.

— Воду-то зачем тащил? Тяжелая же! — бабушка покачала головой.

— Мама, папа, это особенная вода! — вмешалась Чэнь Сюйчжи. — Говорят, силы прибавляет. Фуве её друг из-за границы прислал.

Дед принюхался к воде, глаза его сверкнули. Он отхлебнул, затем выпил залпом. Закрыв глаза, он замер, будто прислушиваясь к телу. Бабушка, видя его реакцию, тоже опустошила стакан. Вскоре её лицо покрылось испариной, а щёки порозовели. Чэнь Сюйчжи лишь улыбалась — она уже привыкла к эффекту. Но дед... Он внезапно выдохнул струю воздуха, которая, словно стрела, пробила оконную бумагу.

— Вода — чудо! — прошептал он, открыв глаза.

— Папа, ты... пробил уровень? — ахнула Чэнь Сюйчжи, выросшая в деревне бойцов.

— Нет. Просто очистил каналы. До прорыва ещё далеко, — скромничал дед.

Ли Циньюнь недоумённо моргал:

— О чём вы?

— О делах, тебе не понятных, — отмахнулся дед.

Бабушка фыркнула:

— Вечно вы со своими секретами! Пойдём, внучек, в баню сходим. От пота воняет!

— Идём! Я заплачу, чтоб дед обзавидовался! — Ли Циньюнь подмигнул.

Дед лишь вздохнул, глядя на остатки воды:

— Фува, а этой воды ещё есть?

— Расскажешь про "каналы" — будет. Нет — нет.

— Наглец! — Чэнь Сюйчжи притворно нахмурилась. — Всю воду отдаём деду! Пусть друг твой ещё пришлёт.

— Угнетают! — застонал Ли Циньюнь, ведя бабушку к двери. — Ладно, у меня есть Ху Дахай, богатый приятель. Пусть его мучает совесть!

----------

Глава 4. Ночные посевы

Глубокой ночью, когда в окрестностях воцарилась тишина, за окном раздавались звуки насекомых и кваканье лягушек. Иногда доносились и дикие крики зверей. За пределами посёлка простирался густой лес и высокие горы, поэтому присутствие диких животных было обычным явлением. Бывали случаи, когда лисы проникали в деревню, чтобы украсть кур.

Ли Циньюнь лежал на кровати неподвижно, его дыхание было ровным, словно он крепко спал. Однако на самом деле он погрузился в свой маленький пространственный мир.

Вернувшись с бани, он проходил мимо агротехнического магазина посёлка и купил несколько пакетиков семян фруктов и овощей. Хотя сезон для выращивания арбузов давно миновал, Ли Циньюнь решил провести эксперимент: попробовать вырастить рассаду ночью, чтобы проверить временную разницу между пространством и реальностью.

Внутри пространства Ли Циньюнь парил в воздухе, наблюдая за этим бесконечным маленьким миром. В голове закрадывались сомнения: смогут ли растения расти без солнца? Однако два куста женьшеня у водоёма радовали глаз своей сочной зеленью, что говорило о том, что жизнеспособность здесь была вне всяких сомнений.

Вода в пруду была кристально чистой, а на дне виднелись несколько небольших источников, которые постоянно извергали свежую воду. Но, несмотря на это, уровень воды никогда не поднимался выше края пруда. Ли Циньюнь начал строить догадки: возможно, это пространство продолжает расти? И земля расширяется, и пруд становится больше?

Однако догадки оставались лишь догадками. Пока они не были подтверждены, делать выводы было преждевременно. Практика — единственный критерий истины. Поэтому Ли Циньюнь замочил семена в маленьких тканевых мешочках и начал отсчитывать время.

На его запястье был старый механический шанхайский "бриллиантовый" хронометр, который он недавно нашёл в ящике деда. Когда в пространстве прошёл час, он покинул его и проверил время на телефоне, оставленном на столе. Оказалось, что в реальности прошло всего шесть минут…

Это означало, что один день в реальности равен десяти дням внутри пространства. Такая временная разница моментально породила множество мыслей в голове Ли Циньюня. Например, через эту разницу можно попробовать найти самые прибыльные способы заработка: учиться, выдерживать вино, заниматься разведением животных или выращиванием растений…

— Ха-ха, судьба ко мне благосклонна! — Ли Циньюнь широко улыбнулся, едва сдерживая желание выбежать на вершину горы и закричать от радости, если бы не глубокая ночь.

За четыре года учёбы в университете он экономил каждый юань, потратив в общей сложности шесть-семь десятков тысяч. После выпуска, несмотря на изматывающую работу и выполнение частных заказов, ему удалось отложить лишь четыре-пять десятков тысяч. Даже на туалет в городе Юньхуан не хватало, не говоря уже о покупке квартиры.

Разрыв с Цинь Яо не вызвал у Ли Циньюня обиды. Она тоже испытывала огромное давление: от семьи, от сравнений с друзьями, от различий в отношении к жизни и потреблениям. Их расставание было закономерным исходом.

До их окончательного разрыва мать Цинь Яо однажды заглянула в их съёмную квартиру и сразу же проверила банковский счёт Ли Циньюня. Её лицо моментально помрачнело. Она даже не стала есть обед, а увела дочь, сославшись на важную встречу в компании.

Брак без благословения родителей обречён на несчастье, как и отношения. После этого их встречи стали реже, они постепенно отдалились друг от друга, пока совсем недавно она внезапно не исчезла из его жизни.

Ли Циньюнь не избежал боли от расставания, просто она ещё не успела проявиться. После аварии, чуть не умерев, его болевые рецепторы стали менее чувствительными. Только сейчас, вспыхнувшее волнение позволило выплеснуть подавленные эмоции.

"То, что потеряно на востоке, найдено на западе. Кто знает, может быть потеря коня принесёт счастье..."

В этом мире мало места для "если", есть только результат.

Ли Циньюнь не мог кричать в реальности, поэтому он вошёл в своё пространство и громко закричал у водоёма, напугав двух маленьких золотых рыбок, которые заметались и нырнули на самое дно.

Эти две рыбки оказались очень энергичными, когда он поместил их в водоём пространства. Третья же, оставленная в маленькой банке, умерла той же ночью. Вода в этом водоёме была исключительно чистой, очищая тело человека, и её нельзя было использовать для содержания большого количества рыб, иначе она становилась непригодной для питья.

Ли Циньюнь, поглаживая подбородок, задумчиво произнёс:

— Если бы можно было выкопать ещё один пруд... Этот водоём мог бы служить источником воды, которую можно пить, а также направлять в пруд. Где лучше выкопать его... Чем ближе, тем удобнее для подачи воды.

Едва он подумал об этом, как указанный участок чёрной земли внезапно превратился в большую яму... нет, точнее, в маленький пруд без воды.

Ли Циньюнь был поражён и воскликнул:

— Что происходит? Могу ли я свободно управлять вещами в пространстве?

Не удержавшись, он решил провести ещё один эксперимент:

— Переместить воду из водоёма в маленький пруд.

Шум воды раздался мгновенно, земля под ногами слегка задрожала. В маленьком пруду появилась половина воды, ключевая вода смывала чёрную землю, делая её мутной. Две маленькие золотые рыбки беспомощно метались в волнах, испуганно выпуская пузырьки.

Изначальный водоём опустел, оставив лишь несколько ключей, медленно источающих прозрачную воду. Свежая вода была окутана лёгкой дымкой, создавая атмосферу таинственного волшебства.

Управление всеми источниками воды не вызвало усталости души. Усталость появлялась только тогда, когда он перемещал предметы из реального мира в пространство. Тем не менее, Ли Циньюнь приучился принимать душ из ключевой воды, очищая свою душу, что делало его более энергичным.

К полуночи возбуждение постепенно утихло. Хотя сон не шёл, Ли Циньюнь всё равно быстро погрузился в отдых. Когда на рассвете запели петухи, он проснулся полным сил, спрыгнул с кровати и размял ноги. После вчерашнего омовения души ключевой водой он заметил, что координация его тела значительно улучшилась, как будто вернулось чувство лёгкости, которое он испытывал лишь во время медитации.

«Одна ночь в реальном мире равна примерно пяти дням в пространстве. Пора проверить, как там семена» — подумал он и снова лёг на кровать, мгновенно погружаясь в пространство.

Семена, замоченные у водоёма, уже проросли. Все они пустили ростки, которые так сильно раздули мешочки, что те едва не лопнули.

— Не должно быть так быстро… Может, это действие воды? — пробормотал Ли Циньюнь, но решил не углубляться в догадки. Раз семена проросли, их нужно было срочно посадить.

После нескольких экспериментов Ли Циньюнь понял, что его душа в этом пространстве обладает почти божественной силой. Управление чёрной землёй и водой давалось ему с лёгкостью. Достаточно было указать пальцем, чтобы земля превратилась в аккуратные грядки, словно её только что вспахали машиной. Глубина и ширина борозд были идеально выверены.

Эти семена принадлежали к распространённым видам овощей: помидоры, огурцы, острые перцы, баклажаны... На самом большом участке он решил посадить арбузы. Семена арбузов, которые он купил, оказались смешанными. Его неискушённый в сельском хозяйстве план заключался в том, чтобы вырастить несколько крупных сортов арбузов и попробовать скрестить их, надеясь получить новый, превосходный сорт.

Его желание было прекрасным, но если бы его услышал сельскохозяйственный эксперт, тот наверняка рассмеялся бы. Если бы создание новых сортов было таким простым, зачем нужны были бы эти специалисты?

Сорта арбузов "Шилэй Ухао" и "Цилинь" были северными и совершенно не подходили для климата города Юньхуан. Люди из агрономического магазина продали их Ли Циньюню дёшево, зная, что предыдущие попытки выращивания закончились провалом. Они с радостью согласились на покупку, зная, что результат будет таким же.

Однако Ли Циньюнь сохранил некоторую осмотрительность и не купил семена жёлтозёмных арбузов, опасаясь слишком хаотичного скрещивания.

Мгновенно завершив посадку, он превратил воду из пруда в капли дождя и полил только что посаженные фрукты и овощи. Манипуляции, напоминающие управление облаками и дождями, заставили Ли Циньюня погрузиться в восхищение.

— Если бы я мог делать такое в реальном мире, разве я не стал бы похож на Драконьего Владыку? — эта мысль испугала его, и он поспешил подавить эту неуважительную к духам идею.

Бам-бам-бам! В реальном мире кто-то постучал в дверь, прервав его размышления.

Теперь Ли Циньюнь мог чувствовать, что происходит снаружи пространства, иначе, находясь в пространстве, его тело могло оказаться в опасности.

Он бросил последний взгляд на почти полностью засаженную чёрную землю, удовлетворённо кивнул и почувствовал прилив гордости. Он оставил небольшой участок для женьшеня, семена которого должны были прибыть через пару дней с сайта Taobao. Без этого места было бы невозможно.

— Фува, ты проснулся? Вставай, пора есть! — снаружи бабушка стучала в дверь и звала его.

— Я уже проснулся, сейчас буду… — отозвался Ли Циньюнь, когда его душа вернулась в тело.

Взглянув на окно, он увидел, что небо только начинало светлеть, а солнце всё ещё имело тускло-красный оттенок. Сегодня завтрак был раньше обычного, возможно, из-за вчерашних угроз со стороны тех, кто устроил беспорядки. Чтобы быть готовым к возможным проблемам, нужно было хорошо поесть.

На завтрак было четыре блюда и суп: тушеные побеги бамбука с мясом, свиная печень с чесноком, тофу по-сычуански, салат из огурцов с кинзой и прозрачный суп из карпа. Огурцы на рынке были выращены в теплицах, а в домашнем огороде они только начали цвести. Кинза была собственного производства, её аромат был настолько сильным, что достаточно было добавить немного кунжутного масла и воды.

Поскольку Ли Циньюнь был больным и у него была травма руки, в блюдо с бамбуковыми побегами не добавили перец, хотя привычка взяла своё, и положили несколько горошин перца. Не успев проглотить огурец, он уже отправил в рот кусочек бамбука, используя остроту огурца, чтобы заглушить вкус.

Мать Чэнь Сюйчжи ударила его палочками по руке и строго сказала:

— У тебя рана, не ешь острое! Когда ты научишься запоминать? Когда рука заживёт, я каждый день буду готовить тебе вкусные блюда. Бамбуковые побеги, печень и рыбный суп — это твои. Не трогай другие острые блюда!

— Мама, ой, моя дорогая мама! Зачем ты готовишь это, если мне нельзя есть? Рука почти зажила, позволь сегодня насладиться едой. Без острого всё кажется пресным! А вчера вообще ни одно блюдо не было острым, это чуть не свело меня с ума! — Ли Циньюнь продолжал есть свои любимые блюда, одновременно отбиваясь от моральной атаки матери.

Нельзя отрицать, что домашняя еда всегда была особенно вкусной. Особенно суп из карпа — его насыщенный и нежный вкус намного превосходил рыбу из городских хозяйств. Мысль мелькнула в голове: если бы он поймал несколько маленьких карпов и поместил их в пруд пространства на несколько дней, каким бы стал их вкус?

— После завтрака я пойду на рынок. Давно не ходил на ярмарку, соскучился, — сказал Ли Циньюнь, продолжая есть. — Но, дедушка, не волнуйся, я скоро вернусь. Если сегодня кто-то снова придёт искать неприятностей, я их просто прибью кирпичом!

Мать Чэнь Сюйчжи строго ответила:

— Не хвастайся! Ты же больной, как ты можешь драться? Ты — студент университета! Я сегодня не вернусь в деревню Лицзячжай, останусь здесь. Если их будет много, я позову людей из деревни. Да и с дедом ты не справишься!

— Дедушке уже много лет, и как его внук я обязан его защищать... — Ли Циньюнь выпрямился, говоря с героическим видом.

— Ха-ха, мои старые кости ещё могут постоять за себя! Иди, играй спокойно, только чаще приноси мне воды, — Ли Чуньцю явно был в отличном настроении. Его лицо сияло здоровьем, морщины стали менее заметными, а несколько седых волос на лбу даже приобрели серый оттенок.

Ли Циньюнь потер глаза, думая, что ему показалось. Вода из пространства не могла иметь такого сильного эффекта, ведь у бабушки не произошло подобных изменений. Похоже, дело было в его собственных усилиях.

----------

Глава 5. Два щенка

Ли Циньюнь знал, что дед занимается боевым искусством — стилем Синъицюань. Дед научился этому искусству у одного даоса, когда прятался от войны в горах. В окрестностях Цинлуня до сих пор сохранилось несколько древних храмов: некоторые посвящены Будде Шакьямуни, другие — даосским божествам.

Когда Ли Циньюню было шесть-семь лет, он часто ходил с дедом собирать травы в горы. В его смутных воспоминаниях рядом с Лотосовой горой находился один храм. В храме жили три-четыре монаха-аскета, которые не принимали подношения от верующих, говоря, что это место для духовной практики. Ли Циньюнь тогда подумал, что этот маленький храм слишком далеко от Цинлуна. Даже если бы монахи принимали подношения, мало кто смог бы добраться до этого опасного места, где полно диких зверей. Прошли годы, и диких зверей в горах стало меньше. Обычные охотники всё чаще заходили в глубь гор, мешая монахам в их практиках. Поэтому монахи переехали ещё глубже в горы, и теперь даже дед не знает, где они живут.

Ли Циньюнь вышел на улицу, и знакомые голоса продавцов, кричащие на местном диалекте, вернули его к реальности. Рынок в Цинлуне всегда был оживлённым благодаря множеству фермеров, которые приносили сюда свои товары. Каждая семья, у которой есть что продать, могла занять место на рынке.

Если бы кто-то из полиции или налоговой службы попытался получить выгоду с рынка, это вызвало бы гнев всех торговцев. Несколько лет назад двое служащих из города пытались собирать плату с торговцев, но это вызвало массовый протест. В тот же вечер они сбежали обратно в город, получив выговор и насмешки коллег.

По мере приближения к центру улицы крики продавцов становились громче, а люди — плотнее. Жители одиннадцати деревень Цинлуна приходят на этот рынок, поэтому он всегда полон. Кто-то продавал овощи из своих огородов, кто-то — деревянную мебель, молодые ребята предлагали недорогую одежду, купленную оптом в городе, а охотники — дичь: зайцев и фазанов.

Ли Циньюнь хотел пойти на западную сторону рынка, где продавали морепродукты, купить несколько живых рыб и выпустить их в своё пространство. Он планировал провести эксперимент, прежде чем начинать крупное разведение.

Вдруг его внимание привлёк голос старого охотника:

— Последние два щенка, дешево! Пять юаней за одного, десять за двух. Эти щенки — самые чистокровные из нашего выводка. Когда вырастут, смогут загрызть волка. С этими собаками вы можете смело ходить в горы, пока не встретите медведя или кабана!

Голос охотника был громким и уверенным, но окружающие смеялись и шутили.

— Этот старик слишком хитрый. Эти щенки больны, они съёжились в комок и могут умереть в любой момент. Я бы не купил даже за пол юаня.

— Да, этот старый мошенник хорошо обучает собак, но очень скуп. У него дома десяток охотничьих собак, но он не продаст ни одной. Эти больные щенки — его единственный товар. Интересно, кто сегодня купится?

Ли Циньюнь улыбнулся про себя. Горожане могут быть наивными, но жители гор знают, как обмануть друг друга. Этот старый охотник, проведший жизнь в лесу, умеет обманывать как животных, так и людей.

Подойдя ближе, Ли Циньюнь увидел двух щенков, съёживающихся на чёрной тряпке. Они, вероятно, только что родились, глаза были едва открыты, и они дрожали от страха и недомогания. В деревне нет ветеринаров, и больные собаки обычно умирают. Больные щенки имеют почти сто процентную смертность, особенно те, которые болеют.

Старый охотник раздражённо крикнул:

— Если не хотите, не говорите лишнего. Уйдите, не мешайте настоящим покупателям!

Некоторые люди испугались его грозного вида и разошлись, но другие остались. Ли Циньюнь тоже не ушёл, его не пугал шрам на лице охотника.

Он говорил о породе охотничьих собак, которые на самом деле были обычными китайскими дворнягами. Эти собаки не подходят для охоты, но отлично сторожат дом. В деревне не могут позволить себе дорогих охотничьих пород, поэтому опытные охотники вывели несколько хороших линий, которые смело защищают хозяев от волков.

Щенки были золотистыми, очень красивыми. На чёрной тряпке они казались двумя золотыми монетами, очень привлекательными. Однако некоторые собаки меняют окрас с возрастом, но внешний вид остаётся.

— Они, вероятно, только что родились. Если бы не болезнь, они были бы отличными щенками, — сказал Ли Циньюнь, наклонившись и погладив щенков.

Щенки тихо заскулили и начали облизывать его пальцы, явно голодные.

Старый охотник увидел интерес Ли Циньюня и сразу оживился. Он внимательно осмотрел его одежду и сказал:

— Они не болели, просто сегодня рано встали, и я взял их с собой, их обдул ветер и они выпили холодной воды. Это не серьёзная проблема. Если бы не болезнь, я бы продал их за пятьдесят юаней каждую. Хотите, берите скорее, пока кто-нибудь другой не купил.

— Дедушка, я из северной деревни Ли. Я не из города и много раз держал таких собак. Я знаю, как лечить их, — ответил Ли Циньюнь. Хотя он хотел купить щенков, он не был глуп и решил торговаться. В городе он мог бы позволить себе больше, но сейчас нужно экономить.

— Вы... из деревни Ли? — Охотник нахмурился и пристально посмотрел на Ли Циньюня. Его взгляд был острым, как у орла, и обычно люди не выдерживали его.

Ли Циньюнь слегка вздрогнул, но не показал этого. После купания в воде из пространства его дух и энергия стали намного сильнее, чем у обычного человека.

— Как можно сомневаться? Кто станет выдумывать историю ради двух щенков? — Ли Циньюнь был немного раздражён. В деревне не принято лгать о своём происхождении, иначе тебя будут осуждать соседи, и твоей семье будет стыдно.

Ли Циньюнь решил не торговаться и дал старому охотнику десять юаней. Он думал, что после кормления щенков водой из пространства они выздоровеют, как это произошло с золотыми рыбками.

Охотник внезапно остановил его, когда он доставал деньги, и улыбнулся:

— Ха-ха, вы сердитесь, молодой человек? Прости меня, старика. Теперь я вспомнил, ты внук доктора Ли, который спас всю мою семью. Бери щенков, передай привет дедушке. Если не сможешь их вырастить, приходи ко мне, возьмёшь сколько хочешь.

— Э... почему? — Ли Циньюнь был удивлён. Старый охотник не казался щедрым.

Окружающие были шокированы. Скупой охотник Чжан Маньцань никогда не делал ничего подобного. Что происходит?

— Твой дед спас всю мою семью! Возьми щенков и передай привет дедушке. — Чжан Маньцань похлопал себя по штанам и ушёл.

Люди поняли, в чём дело, и начали разговаривать с Ли Циньюнем, спрашивая:

— Правда ли, что ты первый из Цинлуня поступил в университет?

Ли Циньюнь покраснел. Хотя до него поступали в колледжи, но в университете Сычуань он был единственным.

Эту информацию распространили учителя средней школы Цинлуня, и Ли Циньюнь не мог жаловаться на своих бывших преподавателей, хотя ему было стыдно. Для него студенты Пекинского и Цинхуа считались настоящими высококвалифицированными специалистами. Он был уверен, что сможет поступить в Пекинский университет, но из-за некоторых причин выбрал университет Сычуань. Его результаты превысили проходной балл Пекинского университета на девять баллов, что вызвало гнев директора школы.

Ли Циньюнь кивнул, взял щенков и поспешил уйти, чтобы избежать излишнего внимания. Он не привык к большим толпам после нескольких лет учёбы и работы программистом.

----------

Глава 6. Столетний дикий женьшень

Ли Циньюнь, получив двух щенков и купив десяток карпов размером с ладонь, был доволен собой. Карпов он уже выпустил в пруд своего пространства, а щенкам дал попить воды из пространства. К его удивлению, щенки, которые ещё недавно выглядели больными и вялыми, теперь радостно терлись о его ноги, а их маленькие глазки блестели, словно просили ещё воды.

— Вы, два жадных зверька, не бойтесь лопнуть? — усмехнулся Ли Циньюнь, игнорируя их игривое поведение. — Скоро придём домой. Нужно придумать вам имена, пока мама не успела. Если она начнёт называть вас, то точно назовет вроде "Тыквы" или "Горшка".

После осмотра щенков он заметил, что один из них — мальчик, другой — девочка. Подумав немного, Ли Циньюнь решил:

— Ваши золотистые шёрстки такие яркие, что, независимо от того, поменяете ли вы окрас с возрастом, мальчика я назову Цзиньби, а девочку — Тунби... Да, звучит отлично: блестящая Золотая Монета и сверкающая Медная Монета!

— Цзиньби слева, подай голос, чтобы хозяин услышал! — скомандовал Ли Циньюнь.

Цзиньби, не понимая команды, лишь широко раскрыл свои водянистые глазки и начал активно махать хвостиком, словно ожидал вкусного угощения.

— Дурень, я сказал подать голос, а не тявкать без конца! Совсем не послушный, — проворчал Ли Циньюнь. Затем он обратился к правой собачке: — Тунби, попробуй тявкнуть!

Маленькая самка была спокойнее, можно даже сказать, более сдержанной. Она лишь лизнула свой розовый язычком нос и не издала ни звука.

— Два дурня… Хотя, ладно, может, они просто ещё слишком маленькие. Обычные деревенские собаки занимают пятьдесят какое-то место в рейтинге интеллекта, но этот рейтинг не точен. У каждой породы есть огромные различия между особями. Я раньше встречал несколько собак породы бордер-колли, которые считались самыми умными. Они могли выполнять команды после одного объяснения.

Когда Ли Циньюнь подошёл ближе к лечебнице «Чуньцю», поток людей на улице внезапно исчез. Это странное явление заставило его насторожиться. Подняв голову, он увидел толпу, собравшуюся у входа в клинику. Изнутри доносились громкие голоса.

«Проблемы начались?» — подумал Ли Циньюнь и побежал к месту событий, проталкиваясь через толпу.

Несколько хорошо одетых горожан стояли у входа и что-то кричали. За ними виднелись медсёстры в белых халатах, держащие носилки с лежащим на них стариком. Старик был худым, с редкими седыми волосами и крайне истощённым видом. Он постоянно кашлял, лицо его покраснело, и казалось, что он вот-вот потеряет сознание.

Рядом с ним находился врач лет пятидесяти, на груди которого висел значок. Это был заведующий отделением традиционной китайской медицины в окружной больнице. Его лицо было мрачным, и он молчал, лишь время от времени аккуратно массировал грудь пациента, когда тот начинал кашлять.

— Шарлатан, так называемый "божественный доктор"! Ясно же, что это мошенник! Одна травяная смесь стоит сто двадцать юаней, а он сразу выписал десять таких порций! Мой отец тогда ослеп, поверив в этого шарлатана, говоря, что верит Ли! — кричала одна из женщин.

— Если ты знаешь, что к чему, немедленно верни деньги и извинись перед всеми! И закрой свою лечебницу, потому что скоро приедут люди из управления торговли и санэпиднадзора, чтобы запечатать её! — добавил кто-то ещё.

— Я слышал, что у него даже нет лицензии на медицинскую практику! Разбейте его вывеску, пусть больше никого не обманывает!

Жители деревни, которые сначала хотели посмотреть на конфликт, начали возмущаться, услышав угрозы разрушить вывеску. В Цинлуне каждая семья хоть раз обращалась к доктору Ли Чуньцю, и каждый знал, как много он сделал для них. Даже если бы стоимость лекарств достигала сотен юаней, никто бы не посмел упрекнуть его.

Ли Циньюнь знал, что эта вывеска была не просто символом, а частью души его деда. Для деда она была важнее всего. Люди знали, что, несмотря на спокойствие Ли Чуньцю, в молодости он был очень вспыльчивым.

— К чёрту! Кто посмеет разрушить вывеску Ли Чуньцю, должен будет пройти через мой труп! — крикнул один из мужчин.

— Принеси нож для забоя свиней! Я сейчас вас огрею! Помнишь, как твоя мать чуть не умерла при родах? Это Ли Чуньцю спас её и тебя!

— И моя скалка тоже не для красоты! Как они посмели прийти в наш Цинлунь и устраивать балаган? Это всё равно что старикам есть мышьяк — ищут смерти!

Увидев, что ситуация вот-вот выйдет из-под контроля, Ли Циньюнь быстро встал между сторонами и позвал деда из лечебницы. Он знал, что жители Цинлуня были известны своей воинственностью. В случае драки они могли убить так же легко, как на охоте. Если бы кто-то умер у входа в клинику, это привело бы не только к её закрытию, но и к уголовной ответственности деда.

— Остановитесь! — внезапно раздался голос Ли Чуньцю. Он вышел из клиники, поклонился собравшимся и сказал: — Спасибо всем за вашу поддержку. Но прошу вас, не действуйте импульсивно. Я сам разберусь с этим вопросом.

Трое мужчин и две женщины, которые устроили скандал, побледнели от страха. Они нервно отступили к носилкам и продолжали кричать:

— Что вы хотите сделать? Мы живём в правовом обществе, скоро приедет полиция! Этот шарлатан...

Ли Циньюнь, слыша постоянные обвинения в адрес деда, не выдержал и вмешался:

— Если мой дед хотел заработать, ему не нужно было бы обманывать вас ради нескольких пачек трав. В провинции несколько раз приглашали его работать, но он всегда отказывался, говоря, что жители деревни нуждаются в нём.

— А как насчёт этих трав? Почему одна пачка стоит сто двадцать юаней? — визгливо спросила одна из женщин с ярким макияжем.

— У вас же есть эксперт из окружной больницы. Пусть проверит, стоит ли эта трава своих денег, — уверенно ответил Ли Циньюнь. Он полностью доверял деду и знал, что тот никогда не стал бы зарабатывать нечестным путём. Даже если цены для горожан были выше, они всё равно оставались справедливыми и намного ниже рыночных.

— Хорошо, я попрошу эксперта Чжао проверить вашего так называемого "божественного доктора", — женщина достала пакет с травами и протянула его врачу Чжао, что-то шепнув ему на ухо.

Чжао вздохнул, бросил быстрый взгляд на Ли Чуньцю и открыл пакет с травами. Взглянув на содержимое, он внезапно задохнулся от удивления. Вытащив толстый кусок чего-то похожего на корень, он поднёс его к носу и буквально подпрыгнул:

— Это настоящий дикий женьшень из гор?! Я не ошибся?

— Похоже, ты немного разбираешься, — произнёс Ли Чуньцю, слегка кивнув в знак согласия с догадкой врача.

Чжао, волнуясь, воскликнул:

— Какое расточительство! Два года назад в городской больнице один богатый пациент готовился к серьёзной операции. Чтобы предотвратить осложнения, потребовались несколько кусочков столетнего женьшеня из Сычуани. Мы использовали тысячи связей и заплатили десять тысяч юаней за один тонкий ломтик! Благодаря этому женьшеню пациент выжил. А сейчас такой женьшень невозможно купить! Старший господин, великий доктор, у вас ещё остались столетние корни женьшеня? Я заплачу десять тысяч за такой же кусочек!

Толпа вокруг начала шуметь и восхищаться:

— Один кусочек женьшеня — десять тысяч юаней? Боже, сколько тогда стоит целый корень? Завтра обязательно пойду в горы, может, найду парочку.

— Не болтай чепухи! Я почти каждый день хожу в горы на охоту и никогда не видел дикий женьшень. Только купены, но они двух-трёхлетние и ничего не стоят.

— Купены — это просто жёлтая трава, ничего особенного...

В отличие от жителей деревни, семья, устроившая скандал, стояла с открытыми ртами, не в силах вымолвить ни слова.

— Доктор Чжао, вы уверены? Этот кусочек женьшеня стоит десять тысяч? А мой отец получил десять пачек лекарств. Получается, их стоимость — сто тысяч юаней?

— Правильно! Как может быть такой глупый доктор, который продаст лекарство стоимостью в сто тысяч за тысячу с лишним юаней?

Чжао покраснел от злости и закричал:

— Я — дурак, меня позвали сюда унижаться! Если вы мне не верите, продайте эти пачки мне! По десять тысяч за каждую, продадите?

Оставалось семь пачек, и Чжао, раскладывая их перед собой, демонстрировал готовность заплатить, словно какой-то новоявленный миллионер.

Услышав это, толпа жителей деревни пришла в себя и начала кричать:

— Ли Шэньи, заберите лекарства! Им слишком дёшево досталось. Лекарство за десять тысяч юаней вы продали за сто с лишним, а они ещё и жалуются! Больше не лечите таких неблагодарных!

— Верно! Я, Чжан Дань, никогда не видел таких глупых людей! Целая семья белоглазых волков...

— Эй, доктор Чжао, у меня тоже есть корень дикого женьшеня, который я выкопал в горах. Правда, ему всего семь-восемь лет. Сколько за него можно получить? А? За семилетний дают всего несколько сотен? Ну, это тоже неплохо. Но я уже замочил его в вине, можно ли его продать?

Чжао чуть не выругался:

— Если корню меньше двадцати лет, даже не говорите. Тем более, если он уже замочен в вине.

Затем он подбежал к Ли Чуньцю, согнулся в почтительном поклоне и спросил с улыбкой:

— Ли Чуньцю, сколько у вас осталось столетних корней женьшеня? Я готов купить их по высокой цене. У меня есть друг, работающий в департаменте здравоохранения провинции, он поможет продать их дороже.

Ли Чуньцю не ответил, а вместо этого обратился к своему внуку:

— Фува, ты знаешь, почему я продаю дикий женьшень так дёшево? Почему я продаю столетний женьшень, как будто это обычная картошка?

— Откуда мне знать? Ты всегда хранил эту половину столетнего женьшеня как сокровище. Когда я был ребёнком и часто болел, ты давал мне всего три-пять кусочков, и то потом долго хмурился, — ответил Ли Циньюнь. Он не знал точную цену столетнего женьшеня, иначе давно бы продал эту половину.

Чжао, услышав это, чуть не упал в обморок:

— Только три-пять кусочков? Да за это можно было бы купить целое состояние! Когда это крестьяне стали так легко относиться к деньгам?

Ли Чуньцю рассмеялся и, игнорируя колкости внука, указал на старика на носилках:

— Посмотри внимательно. Тебе он не кажется знакомым?

— Хм? — Ли Циньюнь тоже чувствовал, что старик ему знаком, но не придавал этому значения. Теперь же, услышав слова деда, он задумался. Черты лица и манера держаться напоминали ему одного из бывших учителей: — Неужели это... бывший директор школы округа?

(П.П. Цзиньби — золотая монета, Тунби — медная монета, чтобы было удобнее читать, оставил китайские имена.)

----------

Глава 7. Всё позади

Когда результаты экзаменов Ли Циньюня только были опубликованы, бывший директор школы Чжоу Дэпин неоднократно приезжал в деревню Ли, уговаривая родителей мальчика позволить ему пересдать экзамены на следующий год и попробовать поступить в Пекинский университет. Он даже обещал, что если Ли Циньюнь поступит в Пекинский университет, школа выплатит крупное вознаграждение — не менее двадцати тысяч юаней.

Родители Ли Циньюня колебались, поскольку сам он категорически отказывался повторно готовиться к экзаменам. Тогда Чжоу Дэпин обратился за помощью к деду Ли Чуньцю в лечебнице «Чуньцю». За несколько встреч они сблизились. Хотя Чжоу Дэпин так и не смог убедить Ли Циньюня учиться ещё год, между ним и Ли Чуньцю завязалась дружба.

Несколько дней назад состояние здоровья Чжоу Дэпина стало критическим. Лечение в окружной больнице не принесло улучшений, и он был вынужден обратиться к Ли Чуньцю. После осмотра и выписки лекарств Ли Чуньцю изначально отказался брать деньги, но под давлением семьи пациента всё же согласился: итоговая сумма составила тысячу двести юаней.

Эта цена заставила Чжоу Дэпина задуматься. Он чувствовал, что заплатил слишком много, но всё равно расплатился. Его сын, сопровождавший его, был ещё более недоволен, едва сдерживаясь, чтобы не разразиться скандалом прямо на месте.

Сначала Ли Чуньцю не хотел брать денег, но после настойчивых просьб пациентов выставил цену. Если бы они отказались платить, это было бы крайне неприлично. Однако позже эта ситуация засела в их головах как заноза, и им захотелось устроить сцену. На третий день лечения произошла ошибка, и вся семья решила обвинить врача.

Ли Чуньцю, заметив, что внук узнал Чжоу Дэпина, повернулся к врачу Чжао:

— Как вам моё предписание? Один пакет трав нужно варить три дня, принимать утром и вечером. Десять пакетов хватит на тридцать дней. Я не могу гарантировать полное исцеление, но могу обещать, что его болезнь лёгких полностью пройдёт.

— Директор Чжоу стар и слаб. Ваше предписание мягкое, но даже самые безопасные травы имеют побочные эффекты. Поэтому я добавил кусочек столетнего женьшеня. Его тело слишком истощено, чтобы сразу воспринять лечение, поэтому я рекомендовал растянуть один пакет на три дня, — ответил Чжао, проявляя осторожность перед Ли Чуньцю, словно школьник.

— Хм, неплохо, — кивнул Ли Чуньцю, немного удовлетворённый. Он похлопал Чжао по плечу и сказал:

— Тогда спросите у семьи Чжоу Дэпина, как они варили и принимали лекарство. Может быть, в первый вечер они делали всё правильно, и эффект был хорошим. Но если они приняли больше двух пакетов за раз, это могло бы стать опасным для жизни.

Не успел Чжао задать вопрос, как семья Чжоу Дэпина уже услышала слова Ли Чуньцю. Все они замолчали, а их лица покраснели, как обезьяньи зады.

— И... и что теперь делать с моим отцом? Ли Чуньцю, не могли бы вы снова его осмотреть? — одна из женщин, которая раньше всех кричала, указала на кашляющего старика.

Ли Чуньцю холодно фыркнул, игнорируя её. Хотя врач должен относиться ко всем пациентам с состраданием, некоторые люди этого просто не заслуживают. Репутация Чжоу Дэпина была безупречной, но его дети сильно её запятнали.

Настроение Ли Чуньцю сейчас было далеко от доброжелательности. Ему было трудно сохранять спокойствие.

В этот момент настал черёд Ли Циньюня. Поддерживая холодный тон деда, он громко заявил:

— Вы только что хотели разрушить лечебницу и вывеску, а теперь имеете наглость спрашивать, что делать? Старый директор, как вам не стыдно иметь таких детей! Посмотрите, как он страдает! У вас ещё хватает совести просить помощи?

Семья Чжоу Дэпина, которая ранее пришла с обвинениями, опустила головы, не находя слов для ответа. Они собирались просить прощения, когда внезапно раздались громкие шаги и голоса:

— Прочь с дороги! Не мешайте! Где здесь руководитель?

Полиция, налоговая служба, управление торговли и санэпиднадзор провели совместную операцию. Четыре типа униформ появились в маленьком Цинлуне, вызвав немалый переполох. Толпа жителей расступилась, давая им пройти.

Впереди группы стоял молодой мужчина в элегантном костюме, рядом с ним — высокая красивая девушка. Когда девушка увидела шумную женщину, она бросилась к ней и спросила:

— Что случилось? Почему вы не отправили дедушку в городскую больницу? Закройте эту лечебницу, арестуйте, если надо. Нам нужно срочно доставить дедушку в больницу!

Ли Циньюнь вздрогнул, узнав девушку. Цинь Яо, его бывшая, оказалась здесь? Мир такой большой, но иногда кажется таким маленьким. Он думал, что никогда её больше не увидит, но судьба свела их именно в этой ситуации.

— Яо Яо, не говори глупостей. Это недоразумение, и вина не на докторе, — женщина быстро закрыла рот Цинь Яо, явно чувствуя свою неправоту и опасаясь новых проблем перед местными жителями.

— А... разве вы не просили меня найти людей… — Цинь Яо, следуя взглядам своей тётушки, увидела спокойного Ли Чуньцю и Ли Циньюня рядом с ним. Её лицо мгновенно изменилось, выражение стало напряжённым.

Ли Чуньцю, который видел, как внук и Цинь Яо одновременно изменились в лице, спросил:

— Ты знаешь эту девушку?

— Это Цинь Яо, моя бывшая, — горько усмехнулся Ли Циньюнь, не желая продолжать разговор.

— Хо-хо, красивая девушка, но глаза пустые. Она упустила наше семейное сокровище, ещё пожалеет об этом, — пробормотал старик, пытаясь подбодрить внука.

— Не настолько я слаб, чтобы меня начинать утешать, — парировал Ли Циньюнь.

В этот момент молодой человек, возглавлявший группу, выступил вперёд и заявил:

— Я руковожу этим совместным расследованием, меня зовут Сюй Цзиншоу. Кто здесь главный в лечебнице «Чуньцю»? Пожалуйста, выйдите для сотрудничества. Если вы невиновны, с вами ничего не случится.

Ли Чуньцю внезапно прервал его:

— Если семья Чжоу Дэпина хочет лечить его, не тратьте время. Я сварю ещё одну порцию лекарства, чтобы облегчить его кашель и позволить ему говорить. Что касается оставшихся семи пакетов, если вы не хотите их, я верну вам все деньги. Хм.

Чжао, услышав это, сразу подхватил:

— Я куплю их, я куплю!

Сюй Цзиншоу был раздражён тем, что его прервали, но, чувствуя напряжённую атмосферу, тихо спросил Цинь Яо:

— Разве этот врач Чжао не из вашей семьи? Почему он помогает лечебнице «Чуньцю»?

— Я не знаю, — взгляд Цинь Яо был прикован к повреждённой руке Ли Циньюня и новым, едва заметным шрамам на его лбу. Она была слишком взволнована, чтобы заметить странности в атмосфере.

Семья Чжоу Дэпина, конечно, не собиралась отдавать лекарство с женьшенем стоимостью десять тысяч юаней за пакет. Они крепко прижали его к себе и сказали:

— Мы не будем возвращать лекарство. Мы ошиблись, не следуя указаниям Ли Чуньцю. Пожалуйста, вылечите кашель моего отца!

— А что насчёт этих служителей? — старшее поколение всё ещё называло младших чиновников «служителями».

— Это недоразумение, я объясню им, — сказал кто-то, и толстый мужчина подбежал к Сюй Цзиншоу, что-то шепча ему на ухо.

Выражение лица Сюй Цзиншоу несколько раз изменилось, затем он кивнул. Однако он всё ещё злился на Ли Чуньцю за то, что тот прервал его речь, и сказал:

— Хорошо, тогда подождём, пока старый доктор вылечит пациента.

— Я не достоин звания "божественного доктора". Спасать жизни — это мой долг, — Ли Чуньцю не дал этому молодому человеку ни капли уважения. Причина была проста: вид Сюй Цзиншоу рядом с Цинь Яо вызывал у него отвращение.

Закончив разговор, Ли Чуньцю похлопал Ли Циньюня по плечу и сказал:

— Три цяня солодки, варить на сильном огне. Из трёх чашек воды сварить одну. Иди.

— Хорошо, сейчас всё будет готово, — кивнул Ли Циньюнь и направился во двор клиники.

Во дворе мать разговаривала с бабушкой, успокаивая её. Бабушка была обычным человеком, и мать боялась, что она слишком волнуется. Ли Циньюнь передал ей двух щенков на попечение, строго уточнив, что одного зовут Цзиньби, а другого — Тунби.

Чэнь Сюйчжи улыбнулась:

— Этот ребёнок, совсем в деньги влюбился, даже собак называет денежными именами. Иди, иди, свари лекарство и поскорее избавься от этих людей. От одного их вида становится противно. Ой, но эти щенки такие красивые…

— … Это охотничьи собаки, понятно? — подумал Ли Циньюнь.

С детства Ли Циньюнь находился рядом с дедом и, хотя не получил его прямого наставничества, хорошо знал основы китайской медицины. Он часто зубрил песнопения о травах и книги вроде «Шэньнун Бэньцао». Быстро отмерив три цяня солодки, он высыпал её в керамический котёл. Для безопасности добавил немного воды из пространства.

Обычная солодка, если не указано иное, считается сырой, имеет нейтральное действие и помогает очистить организм от жара, особенно эффективна при кашле и воспалении горла. Её свойства не конфликтуют с очищающим эффектом воды из пространства, поэтому Ли Циньюнь мог смело использовать её.

На газовой плите сильный огонь требовал всего семь-восемь минут, чтобы сварить три чашки воды в одну. Профильтровав отвар, он вылил его в синюю фарфоровую чашку и сразу вынес наружу. Подумав, он вернулся за обычной ложкой, помешал отвар, чтобы он быстрее остыл.

За десять минут толпа увеличилась в два-три раза. Большинство из них получили помощь от Ли Чуньцю, и теперь смотрели на семью Чжоу Дэпина с явной враждебностью. При малейшем намёке на конфликт они были готовы вмешаться.

— Смотрите, лекарство готово! Фува принёс его!

— Семья Ли так благородна! Эти городские пришли сюда устраивать беспорядки, а они всё равно помогают. По-моему, таких людей, у которых совесть съедена собаками, лучше бы вообще не было!

— Жаль тех кусочков столетнего женьшеня, это же лекарство для спасения жизней…

Говорили все что угодно. Когда Ли Циньюнь вышел, шум достиг своего пика, и каждый осуждал семью Чжоу Дэпина.

Ли Циньюнь поднёс лекарство к носилкам и произнёс спокойно:

— Отвар готов. Покормите больного, пока отвар горячий. Только осторожнее, не обожгите.

Цинь Яо машинально взяла чашу, тихо спросив:

— Это клиника твоего деда?.. А рука... что случилось?

— Авария, — на первый вопрос ответ был очевиден, на второй он ответил сухо, одним словом.

— Прости... — она извинилась не за аварию, а за холодность и разрыв отношений.

— Не нужно извинений. С тобой жизнь интересна, без тебя тоже интересна. Всё позади. Береги себя, — сказал Ли Циньюнь, как бы прощаясь, и отступил на полшага, чтобы увеличить дистанцию.

Цинь Яо побледнела, сжав губы. Не глядя на него, она опустилась на колени, чтобы напоить лекарством старого директора Чжоу Дэпина. В груди её заныла пустота, словно что-то оборвалось навсегда.

----------

Глава 8. Возвращение домой — прекрасное чувство

Когда женщина сама решает разорвать отношения, чем больше ты умоляешь её остаться, тем больше она начинает презирать тебя. Но если ты проявляешь безразличие и выглядишь более свободным, она начинает сомневаться в своей привлекательности. Это лучший способ дать ей отпор.

«С тобой жизнь интересна, без тебя тоже интересна», — почти как сказать: «Ты не важен, можешь быть, можешь не быть». Ли Циньюнь когда-то хотел остановить её, но авария на пути домой словно решила за него. Судьба не позволила ему удержать её, и он смирился. Что поделаешь, судьба всегда главнее.

Погружённый в свои мысли, Ли Циньюнь наблюдал, как Цинь Яо закончила кормить старого директора лекарством.

Старик Чжоу Дэпин начал реже кашлять, а на его лбу и теле проступил слой маслянистого пота, смешанного с грязью, что выглядело крайне неприятно. Однако бледные щёки постепенно порозовели. Когда он допил последний глоток, внезапно раздался громкий кашель, будто старый меховой мешок хрипел и булькал. То, что он выплюнул в плевательницу, источало резкий запах, вызвавший тошноту у окружающих. Люди начали отступать на несколько шагов назад, выражая своё отвращение.

— Ли Чуньцю невероятно могуществен! Одна порция лекарства, и полумёртвый старик уже пришёл в себя...

— Он управляет жизнью и смертью одним движением руки! Семья этого старика не послушала советов Чуньцю, неправильно давала лекарство и чуть не убила его. Им это заслуженно! Если бы они послушались шэньи, болезнь лёгких давно бы прошла.

Чжоу Дэпин, услышав насмешки толпы, медленно поднялся с носилок, отказавшись от помощи родственников, и подошёл к Ли Чуньцю. Он склонился до земли:

— Несчастье семьи, стыдно видеть людей! Простите, что доставили вам беспокойство, господин Ли.

Ли Чуньцю был слегка удивлён. Эффект от настоя солодки не должен был быть таким сильным. Максимум, что можно было ожидать, — это выведение старой мокроты, но никак не восстановление сил для ходьбы. Поразмыслив над этим, он бросил взгляд на задумчивого Ли Циньюня, словно понимая что-то.

Хотя Чжоу Дэпин продолжал кашлять, он не был ни слепым, ни глухим и прекрасно осознавал всё, что происходило вокруг. Когда его семья начала устраивать скандал, он просто не мог говорить. Он давно определил, кто прав, кто виноват, и чувствовал глубокий стыд. Ведь когда-то он даже подозревал, что Ли Чуньцю завышает цены. Теперь же, сравнивая их поведение с его собственным, он понимал, что его семья платит злом за добро.

Эта мысль заставила Чжоу Дэпина желать провалиться сквозь землю. Он даже хотел пасть на колени и извиниться.

— Не нужно извинений. Возвращайтесь домой и продолжайте принимать лекарство. Одну порцию разделите на три дня, строго не превышайте дозу. Разгоните этих чиновников, которых вы привели, их присутствие здесь только создаёт проблемы, — сказал Ли Чуньцю, помогая старику подняться. Затем он спокойно вернулся к дверям лечебницы, давая понять, что разговор окончен.

Ли Циньюнь внутренне усмехнулся. Характер деда всегда был гордым. Лечение больных — долг врача, но если человек ему не нравится, он может показать холодность, словно отталкивает всех на тысячу ли. Вот и сейчас: семья Чжоу Дэпина обидела его, но он всё равно вылечил старика, хотя и не стал делать это с теплотой.

— Тогда мы пойдём. Через несколько дней обязательно вернёмся, чтобы поблагодарить вас, — пробормотал Чжоу Дэпин, вздохнул и, повернувшись к своим детям, раздражённо закричал:

— Посмотрите, что вы натворили! Какой позор! Что стоите? Все пошли домой!

— Папа, не сердитесь... Мы ведь просто переживали за вас...

— Я вам не папа, а отец! Ай... Цинь Яо, помоги мне сесть в машину! — Чжоу Дэпин смотрел на своих детей с досадой. За всю свою жизнь он воспитал множество учеников, но с воспитанием собственных детей явно провалился. Особенно жалел, что отправил их на государственную службу. Официальные должности сделали их высокомерными и неблагодарными.

— Хорошо, дедушка, осторожнее... — Цинь Яо, помогая ему, снова бросила взгляд на равнодушного Ли Циньюня. Её сердце сжалось от горечи. Она позвала своего одноклассника Сюй Цзиншоу:

— Цзиншоу, помоги мне!

Сюй Цзиншоу был удивлён, но сразу обрадовался. Цинь Яо всегда была холодной и отстранённой, и вот теперь она сама обратилась к нему за помощью. Кроме того, расположение старого директора Чжоу Дэпина могло значительно облегчить его карьеру в уезде Линшань. Хотя сам Сюй Цзиншоу не мог сравниться с Чжоу Дэпином, у которого были влиятельные ученики, включая заместителя мэра города Юньхуан.

Когда Ли Чуньцю спокойно разрешил конфликт с городскими чиновниками, местные жители радостно зааплодировали, словно празднуя победу:

— Ли Чуньцю — настоящий мастер! Его искусство спасает жизни, он как второй Хуа То!

— Искусство? Фу! Мои десять кусочков столетнего женьшеня... Кто бы их отдал, если бы не ради внука? — тихо проворчал Ли Чуньцю так, чтобы только Ли Циньюнь мог услышать.

Уголок губ Ли Циньюня дрогнул. Похоже, дед хочет, чтобы он запомнил этот долг. Он хотел сказать, что это не его проблема, но слова застряли в горле. Старый директор Чжоу Дэпин явно помнил его — это было видно по тому, как он смотрел на него ранее. Дед, вероятно, использовал женьшень, чтобы проложить путь для внука... Но какой в этом смысл? Убыток слишком велик.

Толпа начала расходиться, обсуждая произошедшее. Ли Циньюнь поблагодарил всех, и когда люди разошлись, он вместе с дедом вернулся в лечебницу. За ними следом вошёл один настойчивый посетитель.

— Ли Чуньцю, я хочу купить женьшень... — робко произнёс пожилой врач Чжао.

Ли Чуньцю махнул рукой, передав дело внуку, и, заложив руки за спину, неторопливо направился во двор пить чай.

Ли Циньюнь чуть не растрогался от такой настойчивости. Обернувшись, он мягко произнёс всего два слова:

— Не продаю.

— Я — главный врач отделения внутренних болезней уездной больницы Чжао Яньшоу. Вот моя визитка. Если когда-нибудь вам срочно понадобятся деньги и вы решите продать столетний женьшень, позвоните мне, — Чжао Яньшоу не сдавался и с улыбкой протянул свою визитку.

— Этот женьшень — сокровище нашей лечебницы, дед его не продаст. После того как мы отрезали десять кусочков для старого директора Чжоу Дэпина, остался лишь кусочек меньше пальца. Короче говоря, не продаём. Но если вы хотите дикий женьшень с десятилетней выдержкой, могу помочь поискать. Ради доброй кармы, считайте это знакомством.

— Спасибо, молодой человек. Если ваши родственники или друзья попадут в трудную ситуацию в уездной больнице, звоните мне, — ответил Чжао. В больнице есть и западная медицина, и даже семья Чуньцю может нуждаться в госпитализации. Поддержание хороших отношений может однажды помочь получить ещё несколько кусочков столетнего женьшеня.

— Не за что, до свидания. Если появится женьшень, обязательно позвоню, — ответил Ли Циньюнь. Друзей много не бывает, и он не был настолько глуп, чтобы игнорировать выгодные связи.

Кроме того, Ли Циньюнь думал о своём пространстве. Десять лет роста женьшеня там соответствуют году в реальности. Теоретически, за десять лет можно вырастить столетний корень. Правда, купленные семена относились к разновидности чанбайского женьшеня, который отличается от сычуаньского дикого женьшеня по аромату и текстуре среза.

— А, плевать! Столетний женьшень любого сорта можно продать за большие деньги. Жаль, что земли в пространстве мало. Если бы её было больше, я бы высадил десятки тысяч корней женьшеня. Через десять лет я бы стал богачом!

После обеда Ли Циньюнь вместе с матерью покинул лечебницу, чтобы вернуться в деревню Ли. В городе были трёхколёсные мотоциклы, удобные для переезда. За семь-восемь ли дороги с них брали всего пять юаней за двоих.

Эта горная дорога была относительно ровной, вымощенной камнем. Она существовала ещё до освобождения страны, и никто не знал, сколько ей лет. Многие камни были отполированы до зеркального блеска. Единственный недостаток — её узость, всего три метра шириной. Две телеги могли разъехаться, но две машины — уже нет.

Раньше машин было мало, за год можно было увидеть лишь несколько, направлявшихся в деревню. Теперь же, когда многие молодые крестьяне уезжают на заработки, некоторые из них преуспевают и возвращаются домой на машинах на праздники. На горной дороге случаются настоящие пробки, особенно зимой, когда лёд делает дорогу опасной. Несколько серьёзных аварий за последние годы сильно обеспокоили жителей. Они просили власти выделить средства на ремонт дороги, но за два года ничего не изменилось. Говорят, что жители деревни Ли не выдержали и решили собрать деньги всем селом, чтобы расширить эту дорогу на метр.

Стоимость была высокой. Кто-то подсчитал, что даже если все жители будут работать, потребуется около двадцати-тридцати тысяч юаней. В деревне Ли проживало более сотни семей, и если разделить сумму поровну, каждая семья должна будет заплатить две-три тысячи юаней. Учитывая экономическое положение деревни, половина семей не смогла бы собрать такую сумму.

Деревня Ли находилась в небольшой долине между горами. Здесь было много ровных полей, которые считались одними из самых плодородных в округе. Река Сяндайхэ, берущая начало в горах, огибала деревню, обеспечивая водой множество прудов.

Дом Ли Циньюня находился в центре деревни, что в горах означало безопасность. Четыре комнаты с черепичной крышей служили главным домом, а во дворе с западной стороны располагались две чуть более низкие постройки: кухня и коровник.

Забор был высотой с человека, а во дворе росли обычные цветы и травы. За главным домом находился задний двор, где выращивались овощи. Он был огорожен забором, чтобы защитить урожай от мелких животных.

— Как же приятно вернуться домой! Папа, я приехал! — войдя в дом, Ли Циньюнь радостно бросил вещи и побежал в главную комнату с двумя щенками на руках.

Его отец Ли Чэнвэнь работал в огороде позади дома, пропалывая грядки. Услышав шум во дворе, он вытер руки от грязи и выбежал навстречу:

— Фува вернулся? Как здоровье?

— Всё в порядке, только рука ещё не совсем зажила, — ответил Ли Циньюнь. После выписки мать позвонила в деревню и попросила передать отцу, что с ним всё хорошо.

Чэнь Сюйчжи уже занесла вещи в дом и добавила:

— Не волнуйся за младшего сына, я за ним присмотрю. Я займусь сорняками в огороде, а ты сходи к пруду на южном поле и поймай пару рыбин, чтобы сварить суп на ужин.

Большие поля семьи Ли находились на юге деревни, поэтому их называли «Южные поля». По деревенским правилам, пруд, а также деревья возле него, рядом с полем принадлежал тому, кому принадлежало поле.

— Хорошо, пусть Фува отдохнёт, а я схожу за рыбой. Заодно спрошу, у кого есть свежая дичь, может, обменяем что-нибудь, — сказал Ли Чэнвэнь. В деревне Ли тоже были охотники, которые иногда охотились, чтобы заработать немного денег. Но их было меньше, чем в деревне Чжанцяо, где охота была основным занятием.

(П.П. Освобождение — исторический период провозглашения КНР в 1949 г.

Хуа То — медик из древнего Китая, первым стал использовать анестезию, жил во 2 веке н.э.)

----------

Глава 9. Поймал большую черепаху

Слух о том, что Ли Циньюнь вернулся в деревню для восстановления после травмы, быстро распространился. Будучи первым студентом университета из деревни Цинлуня, он привлёк огромное внимание. Однако люди только посочувствовали ему из-за аварии и потери работы, обсуждая это как повод для разговоров за чашкой чая. Свежесть новости исчезла через три-пять дней.

Обсуждение соседей — давняя традиция сельской жизни. В деревне мало интересных событий: поймать большую рыбу или добыть дикого кабана могло стать новостью дня.

Погода сегодня была прекрасной: ясное небо и лёгкий ветерок. Ли Циньюнь взял удочку и маленькое ведёрко, чтобы отправиться на реку Сяндайхэ порыбачить. Хотя все инструменты можно было убрать в пространство, он не хотел рисковать быть раскрытым и ограничился только сетью и другими мелкими принадлежностями.

За ним следовали два золотистых комочка меха — щенки Цзиньби и Тунби. Им едва исполнился месяц, но благодаря воде из пространства они стремительно росли и уже могли громко тявкать.

— Гав-гав! Гав-гав… — тявкали Цзиньби и Тунби, словно два маленьких торнадо, то и дело хватая Ли Циньюня за штанины и жалуясь, что он идёт слишком быстро.

— Если будете мешать, запру вас в клетку! Без еды и воды! — строго пригрозил Ли Циньюнь.

Щенки сразу затихли, испуганно заскулили и послушно последовали за ним.

Проходя через деревню, Ли Циньюнь встретил нескольких женщин, которые окружили его вопросами. Каждый хотел узнать подробности его жизни в городе: почему он попал в аварию, как сложилась судьба его бывшей девушки.

— Когда ты вернулся, Фува? Почему не зашёл ко мне? — крикнул старик из переулка.

— Ой, дедушка У, я как раз собирался к тебе, просто задержался, поговорив с тётей Эр, — ответил Ли Циньюнь, радуясь возможности уйти от назойливых вопросов.

Цзиньби и Тунби тоже устали ждать и, радостно тявкая, побежали вперёд.

Как только Ли Циньюнь вошёл в переулок, до него донёсся аромат свежесваренного зернового вина. Дедушка У был двоюродным братом его деда и славился своим мастерством в изготовлении алкоголя. Никто в округе не мог сравниться с ним.

Дедушка У немного сутулился, но был крепким мужчиной. Даже весной он работал без рубашки, пот стекал по его спине. Он только что выгрузил сваренный просо, которое нужно остудить перед добавлением закваски. После ферментации смесь снова перегоняют, чтобы получить спирт. Процесс казался простым, но даже малейшая ошибка могла испортить вкус напитка.

— Дедушка У, здоровье в порядке? Только не перетрудитесь. При вашем мастерстве стоит взять больше учеников, чтобы не так уставать, — сказал Ли Циньюнь, осматриваясь.

— Бизнес идет плохо, никто не хочет учиться. Теперь только твой двоюродный брат помогает. Я передам своё мастерство ему, — вздохнул старик, попыхивая трубкой.

— Как бизнес может идти плохо? Ваше вино — лучшее в Цинлуне! Мой дед всегда предпочитал только ваше пятизерновое вино и чистое просовое. Особенно старые запасы, которые выдерживались годами. Он говорил, что даже маотай не сравнится! — подбодрил Ли Циньюнь.

Старик сразу повеселел:

— Ха-ха, если второй брат любит, значит, хорошо. Заберёшь домой несколько кувшинов десятилетней выдержки для деда. Места мало, а вино всё труднее хранить. Лавки в городе научились делать подделки, и моё настоящее старое вино теряет популярность. Если бы не друзья, я бы давно продавал только молодое вино. Проще и выгоднее.

Ли Циньюнь задумался. У него ведь есть пространство! Можно использовать его для хранения вина. Одна зима там равна десяти годам реального времени.

— Отличная идея... Дед точно оценит аромат старого вина! — Ли Циньюнь широко улыбнулся.

— Фува, ты уверен, что авария не повредила тебе голову? Почему ты вдруг улыбаешься? — обеспокоенно спросил старик.

— А, нет-нет, голову точно не задело. Просто внезапно пришла в голову одна идея. У меня есть друг в большом городе, который занимается продажей разливного алкоголя. Он очень требователен к качеству напитков. Если ваше вино ему понравится, то проблем со сбытом больше не будет, — ответил Ли Циньюнь.

— Что? Городские бизнесмены заинтересуются нашей деревенской самогонкой? Это же новое вино по три-пять юаней за цзинь, его даже на стол не поставишь! Даже выдержанное несколько лет в погребе старое вино у нас в городе продаётся всего за двадцать с лишним юаней, — удивился дедушка У.

— Не беспокойтесь, дедушка У. Торговцы всегда ищут выгоду. Если нет прибыли, они не будут этим заниматься, — объяснил Ли Циньюнь. — Люди в горах слишком консервативны. Они считают, что заработать на вине больше одного юаня за цзинь уже много. Но знаете ли вы, что городские бесчестные торговцы превратили байцзю в предмет роскоши? Одна бутылка красиво упакованного алкоголя может стоить сотни или тысячи юаней!

— Хорошо, хорошо! Если этот бизнес получится, я обеспечу тебя вином на всю жизнь! Хуцзы, перестань возиться в погребе! Быстро достань образцы каждого вида вина. Фува найдёт нам крупную сделку! — воскликнул дедушка У, полный энтузиазма.

Ли Циньюнь внутренне вздохнул с облегчением. К счастью, цены на вино были низкими. Если бы они были выше, его скромные сбережения быстро иссякли бы. Нужно срочно зарабатывать, иначе даже в деревне будет сложно выжить.

Тем временем Цзиньби и Тунби играли с большой собакой, охранявшей вход в погреб. Та была привязана и не могла догнать щенков, что вызывало её громкое рычание.

— Фува вернулся? — раздался голос Хуцзы, который выглянул из погреба.

Хуцзы, настоящее имя Ли Цинху, был высоким и крепким парнем с блестящей тёмной кожей и белозубой улыбкой.

— Хуцзы, продолжай работу. Наполни маленькие бутылки и наклей этикетки, чтобы я мог различить сорта и цены, — попросил Ли Циньюнь, забирая щенков.

— Легко! Есть три вида просового вина: низший, средний и высший сорт. Также три вида пятизернового вина. Кукурузное вино городским людям не понравится — слишком крепкое и жгучее. А старые запасы лучше не трогать, их мало, — ответил Тигр.

Дедушка у недовольно проворчал:

— Перестань болтать! Делай, что говорят! Из старых запасов у меня пятилетние и десятилетние. Все они высшего качества. Менее выдержанные не имеют характера и аромата. Мы оставим немного для себя.

Ли Циньюнь спешил на рыбалку, поэтому сказал:

— Хорошо, тогда действуйте. Когда закончите, отправьте бутылки ко мне домой. С моей сломанной рукой я не смогу их нести.

— Не беспокойся, мы позаботимся обо всём. Иди лови рыбу! Если поймаешь большую, я приготовлю её с соевым соусом и перцем. Выпьем лучшее вино, которому уже больше десяти лет! — пообещал дедушка У.

— Дедушка У, вы пообещали, не забудьте! — рассмеялся Ли Циньюнь, предвкушая вкусное угощение.

К тому времени солнце уже поднялось высоко, и большинство жителей деревни ушли работать в поля. Наконец-то никто не мешал Ли Циньюню.

Он выбрал место на берегу, где река была шириной около тридцати метров. Разные изгибы делали её то шире, то уже, а также разделяли на множество мелких притоков. Источник реки находился где-то в горах, возможно, связан с озером на вершине Лотосовой горы.

Цзиньби и Тунби играли в цветах, преследуя бабочек. Вскоре они вернулись к Ли Циньюню, покрытые грязью и травой, и начали тереться о его ноги.

— Не голодны? Тогда играйте сами. Захотите воды — придите ко мне, — проворчал Ли Циньюнь, доставая из пространства две миски с водой.

Не успел он позвать щенков, как они уже набросились на воду, жадно поглощая её, а затем вылизывали миски дочиста, несмотря на то, что их животики уже раздулись.

Внезапно поплавок в реке резко ушёл под воду. Ли Циньюнь осторожно поднял удочку и начал медленно вытягивать добычу. Что-то большое и сильное тянуло в сторону водорослей.

Ли Циньюнь не позволил этому существу спрятаться. Медленно маневрируя удочкой, он вывел его на открытую воду. Это оказалась большая черепаха с панцирем размером с таз.

Подняв её сетью, он оценил её вес — около десяти килограммов. В дикой природе такие экземпляры встречаются редко.

Говорят, что старые черепахи становятся разумными и понимают людей. Ли Циньюнь всегда считал это выдумками, но, увидев её умоляющий взгляд, почувствовал жалость. Рассмотрев её, он заметил, что у нее круглый панцирь и короткий хвост — явно самка.

— Ладно, оставлю тебе жизнь. Ступай охранять мой пруд в пространстве, — пробормотал Ли Циньюнь и, используя силу пространства, перенёс её туда.

Уровень воды в пруду медленно поднимался. За несколько дней он увеличился всего на пол метра. Это напомнило Ли Циньюню, что нужно экономить воду, иначе источник может иссякнуть.

Возвращаясь к рыбалке, он услышал шаги. Из-за поворота появились шесть-семь человек, среди них женщины и мужчины, говорившие на стандартном мандаринском диалекте.

— Хм? — Ли Циньюнь повернулся и увидел впереди красивую женщину. Она была высокой, с белой кожей и великолепной фигурой. Её деловой костюм выдавал в ней офисного работника. Среди мужчин она выделялась своей серьёзностью.

Один из мужчин с красным носом, одетый в военную форму, что-то объяснял ей. Ли Циньюнь узнал его — это был начальник полиции Цинлуня, Лю Сяньцян.

(П.П. Хуцзы — тигр)

----------

Глава 10. Визит

Река Сяндайхэ была сложной и запутанной, чтобы полностью разобраться в её особенностях, требовалось не меньше десяти дней или даже полмесяца. В одних местах глубина достигала всего человеческого роста, и дно было усеяно подводными камнями, а в других — глубина превышала несколько чжанов, где даже сильные мужчины боялись нырять. Здесь водились свирепые рыбы, а в некоторых участках реки даже встречались водяные змеи. Когда-то эксперты из провинции проводили здесь исследования и пришли к выводу, что строительство водного пути невозможно: это не только дорого, но и может разрушить экосистему региона. После этого идея водного пути больше не обсуждалась. Что касается строительства горных дорог, то оно также требовало огромных затрат, а без финансирования из центрального бюджета проект был обречён на провал.

Лю Цзиньцян, начальник полиции Чинлунбу, был местным жителем, который после службы в армии более десяти лет работал полицейским, прежде чем занять своё нынешнее положение. Он прекрасно знал географию Цинлуня и мог легко рассказать о многих тайных и интересных событиях, произошедших за последние годы.

Молодая женщина, шагавшая впереди группы, заговорила мягким и мелодичным голосом:

— Ха-ха, я только недавно прибыла в Цинлунь и ещё не успела как следует осмотреться. Поэтому хочу больше ходить и смотреть. Независимо от того, будем ли мы строить водный путь или горную дорогу, за время моего правления хотя бы один из них должен быть завершён. Чтобы стать богатым, сначала нужно построить дорогу. Это основа развития. А сейчас давайте посмотрим на рыбалку.

Упоминание рыбалки вызвало у молодой главы посёлка заметное волнение, что не ускользнуло от внимания её подчинённых. Они обрадовались, поняв, что нашли одну из её маленьких слабостей.

— Госпожа управляющая, идите медленнее! Дорога неровная, и в траве могут быть лягушки или змеи, которые вас напугают, — помощница управляющей, не отставая, семенила рядом. Помощница была женщиной около тридцати лет с короткой стрижкой, белой кожей, характерной для красавиц Сычуани, и её фигура мягко покачивалась при ходьбе.

Ли Циньюнь услышал их разговор ещё издалека и был поражён, увидев, насколько молодой оказалась новая управляющая. Ей было примерно столько же лет, сколько ему, но она уже занимала пост главы посёлка — должность уровня начальника отдела. А он? Только что потерял работу и стал безработным представителем второго поколения фермеров.

«Сравнивать людей — это верный путь к самоубийству, а товары — к выбросу!» Размышляя об этом, Ли Циньюнь невольно продолжал смотреть на приближающуюся Управляющую, забыв отвести взгляд.

— Эй, однорукий рыбак, ты что, не следишь за поплавком? Осторожно, рыба может съесть наживку и уплыть… Ой, точно, она уже клюнула… — Управляющая У часто сталкивалась с восхищёнными взглядами мужчин и чувствовала себя уверенно, поэтому с лёгкостью подшутила над Ли Циньюнем.

— А… Я… Задумался… — Ли Циньюнь поспешно поднял удочку, но почувствовал лишь внезапную лёгкость. Крючок был пуст: рыба действительно сорвалась, как она и предупреждала.

Помощница управляющей с улыбкой добавила:

— Младший братец, не только любуйся красавицей, но и покажи своё мастерство. Поймай пару крупных рыб, чтобы порадовать госпожу управляющую.

Эта шутка была искусно замаскирована под комплимент управляющей, а также тонко намекала на её официальный статус, напоминая Ли Циньюню вести себя осторожно.

Ли Циньюнь, регулярно пьющий воду из пространства, чувствовал, что его эмоциональный интеллект и способности значительно возросли. Он сразу понял намёк помощницы и невольно посмотрел на неё с уважением: красивая, решительная и очень умная женщина.

«Все, кто работает в политике, — элита. Раньше я не хотел этого признавать, теперь не могу не признать», — подумал он про себя.

— Если рыба сорвалась, это не моя вина. Вините управляющую У, — Ли Циньюнь уже справился с первоначальной неловкостью и начал проявлять свою обычную уверенность.

— А? Винить меня? Ха-ха, если ты не сможешь объяснить убедительно, я не прощу тебя так просто, — Управляющая У заинтересованно присела рядом с Ли Циньюнем, словно желая вести с ним равноправный диалог.

— В древности красавиц описывали выражением «рыбы тонут, гуси падают». Только что рыба, увидев управляющую У, утонула. А сейчас вот гусь… ой, то есть водоплавающая птица, скоро упадёт… — Ли Циньюнь решил блеснуть остроумием перед красавицей и указал на пролетающего над рекой орлана-рыболова.

К удивлению всех присутствующих, птица, которая только что радостно парила в воздухе, внезапно замерла, будто её крылья были схвачены невидимой силой. Затем она рухнула в реку, словно гиря, подняв фонтан брызг. Через мгновение она вылетела из воды, как молния, и исчезла в небе.

Все застыли в немом изумлении. Лица стали бледными, а щёки Управляющей У покраснели от смущения. Она сама почувствовала неловкость.

— Как такое возможно? Почему она внезапно упала? — Управляющая У была ошеломлена. То, что произошло, выходило за рамки логики. В крайнем удивлении она несколько раз толкнула Ли Циньюня в руку.

— Ссс… — Это была левая рука, и боль от раны заставила Ли Циньюня поморщиться. Цзиньби и Тунби, увидев страдания хозяина, моментально вступили в защиту. Они залаяли и бросились на Управляющую, пытаясь укусить её за штанину.

Но щенки были такими маленькими, что их угрозы казались скорее милыми, чем страшными. Их пухлые тельца вызывали желание погладить их, а не бояться.

— Откуда мне знать! Такое случилось, но это не я устроил, — Ли Циньюнь, видя, что Управляющая поверила в его трюк, внутренне ликовал, но внешне сохранял серьёзность.

— Какие очаровательные собачки… кхм-кхм… мм, эти собаки такие забавные. Это твои? — Управляющая У, как обычная женщина, сначала похвалила щенков, но затем, услышав кашель помощницы, напомнивший ей о её статусе, сменила тон на более строгий.

— Конечно! Это Цзиньби, а это Тунби! — Ли Циньюнь с удовольствием принимал похвалу и с энтузиазмом представлял своих питомцев.

— А где же Иньби? Почему нет Иньби? — недовольно спросила Управляющая У.

— Изначально никакой Иньби не было! — Ли Циньюнь чуть не сдался перед её настойчивостью. Человеческое мышление, основанное на привычках, оказалось непобедимым. Он был уверен, что в будущем не только она будет задавать подобные вопросы.

— Есть Цзиньби и Тунби, а отсутствие Иньби создаёт дисбаланс! Может, переименуем Тунби? — Управляющая У демократично спросила мнение простых жителей.

К сожалению, она столкнулась с решительным протестом Ли Циньюня:

— Нет, они уже запомнили свои имена. Если поменять их сейчас, это вызовет путаницу.

— Они такие маленькие, как они вообще могут запомнить свои имена? Я не верю! — голова Управляющей У всё ещё была занята сравнением «тонущих рыб и падающих гусей». Казалось, она забыла о своём статусе главы посёлка и продолжала настаивать.

Ли Циньюнь вздохнул и решил продемонстрировать исключительный интеллект своих щенков:

— Цзиньби, ложись! Тунби, ко мне!

Одна собака послушно легла у ног Управляющей У, а другая радостно залаяла и бросилась к Ли Циньюню.

Ли Циньюнь гордо улыбнулся, словно говоря: «Видите, как я их выдрессировал?»

Управляющая У удивлённо расширила глаза. Однако её помощник, мужчина с выпирающим животом, явно недовольный происходящим, начал говорить официальным тоном:

— Молодой человек, не стоит быть неблагодарным. То, что Управляющая У даёт имена вашим собакам, — это большая честь для вас. Не то что давать имена, даже если бы она предложила забрать их...

Ли Циньюнь бросил на него взгляд, но полностью проигнорировал его слова. Он спокойно надел приманку на крючок и медленно забросил удочку в воду. Самое большое презрение — это игнорирование, и это было намного эффективнее, чем любые оскорбления.

— Ты… — помощник покраснел от гнева и готов был взорваться.

— Заместитель Хун, у меня нет времени на собак, и я не собираюсь отнимать чужих питомцев. Послушай, тебе уже за сорок, а ты всё ещё ведёшь себя как ребёнок. Как ты можешь заслужить доверие обычных людей? — Управляющая У явно была недовольна своим заместителем, особенно подчёркивая слово «заместитель».

— Я… это… — заместитель Хун покраснел от стыда. Остальные члены группы молчали, никто не спешил прийти ему на помощь. Очевидно, он был наименее популярным среди них. Его присутствие в сегодняшней делегации, вероятно, имело более глубокие причины.

Используя этот момент, чтобы осадить заместителя Хуна, Управляющая У почувствовала себя лучше и, протянув свою изящную руку, представилась:

— У Сяоюй, управляющая Цинлуня. На должности всего несколько дней.

Ли Циньюнь заметил, что она не держится высокомерно, а напротив, сохраняет девичью милость. Он пожал её руку и серьёзно ответил:

— Ли Циньюнь, программист. Безработный последние несколько дней. Живу за счёт родителей, типичный представитель второго поколения фермеров.

— Программист? IT-элита? Это же не работа для обычных людей! Почему ты остался без работы? — У Сяоюй заинтересовалась этим вопросом и не собиралась уходить.

Прежде чем Ли Циньюнь успел ответить, Лю Цзиньцян воскликнул:

— А, теперь я вспомнил! Ты внук знаменитого доктора Ли, недавно попал в аварию, верно? Единственный высококвалифицированный студент Цинлуня, выпускник университета Сычуани. Получается, ты младший однокурсник Управляющей У!

Слова Лю Цзиньцяна явно были направлены на помощь Ли Циньюню. Он не только указал на его происхождение, но и повысил его статус, дополнительно сближая его с Управляющей У.

— Как ты узнал? — Ли Циньюнь удивился. Было странно, что начальник полиции запомнил простого крестьянина.

Лю Цзиньцян объяснил:

— Несколько дней назад твой отец обращался ко мне с вопросом о сельской медицинской страховке. Он спрашивал, есть ли у города компенсация за твою аварию. Я уточнил у специалистов, и оказалось, что твоя компания предоставила страховку, которая покрыла все расходы. Поэтому ты не подходишь под условия сельской программы.

— Какая удача, ты действительно младший однокурсник Управляющей У? — Помощница Управляющей тоже повеселела и стала относиться к Ли Циньюню более тепло.

У Сяоюй задумчиво нахмурилась и произнесла:

— Ли Циньюнь… Ли Циньюнь… факультет компьютерных технологий университета Сычуани… тот самый парень, который набрал на 9 баллов больше, чем проходной балл Пекинского университета?

— Откуда ты знаешь? — Ли Циньюнь был поражён больше, чем когда получил загадочное пространство. Управляющая У оказалась старшей однокурсницей из университета Сычуани и знала о нём?

— Когда я заканчивала университет, ты только поступил. Все девушки в нашей комнате слышали о тебе. Одна из моих соседок даже хотела с тобой познакомиться, чтобы «улучшить гены следующего поколения», но кто-то опередил её, и она так и не решилась признаться.

— Серьёзно? — Ли Циньюнь учился четыре года в университете и год работал, но впервые узнал, что был таким известным. Теперь стало понятно, почему Цинь Яо, девушка из другой факультета, использовала встречу на собрании земляков, чтобы добиваться его внимания.

— И это ещё не всё. Младший однокурсник, сегодня ты хозяин. Так что насчёт обеда? За столом моя память становится ещё лучше, — У Сяоюй мастерски использовала ситуацию, чтобы добиться своего, делая это мягко и незаметно.

— Старшая сестра, это шантаж и угрозы? — Теперь, найдя общую тему и узнав, что они из одной школы, их отношения стали ближе, а тон разговора — более непринуждённым.

— Решай сам. Сяочу, принеси мне камень, чтобы сесть. Сегодня я никуда не уйду, пока мой младший однокурсник не поймает рыбу. Если он ничего не поймает, мы останемся здесь до вечера, — заявила она, намекая, что обед будет состоять из рыбы, которую Ли Циньюнь должен поймать. Распоряжения для её подчинённых, очевидно, не входили в её планы.

Мудрость видна в мелочах, и даже в таких ситуациях можно найти полезные уроки.

(П.П. Чжан — примерно 3.3 метра,

Иньби — серебряная монета)

----------

Глава 11. Рыбалка

Чем больше все торопили, тем упорнее рыба отказывалась клевать. Люди начали нервничать, и жара полуденного весеннего солнца только усилила их раздражение. Заместитель управляющей Хун несколько раз язвительно заметил, что если Ли Циньюнь не умеет ловить рыбу, то не стоит изображать из себя знатока. "Потерять время на солнце — это ещё полбеды, но задерживать общее дело уже непростительно", — заявил он.

Ли Циньюнь продолжал игнорировать его выпады и, обращаясь с У Сяоюй, с улыбкой произнёс:

— Ха-ха, видимо, сегодня мелкая рыбёшка не в настроении. Если солнце испортит кожу старшей сестры, это будет большой грех. Дайте мне ещё полчаса, и я поймаю как минимум трёх рыб.

— А что будешь делать, если не поймаешь? — Хун, вне себя от злости, сделал вид, что не понял скрытого сарказма Ли Циньюня.

— Может, заключим пари? — Ли Циньюнь заметил, что У Сяоюй явно недолюбливает этого заместителя, а остальные члены группы тоже не обращают на него внимания. Это придало ему смелости, и он предложил идею.

— И какое же пари ты предлагаешь? — Хун, покрасневший от гнева, спросил с вызовом.

— Если за полчаса я поймаю трёх рыб, ты вернёшься в Цинлунь босиком. А если я не поймаю трёх рыб, то сам зайду в воду и вытащу их руками. Как вам такой вариант? Готов поспорить? — Ли Циньюнь улыбался, словно уже знал исход.

— Конечно, готов! Кто не согласен, тот трус! — Хун закатал рукава рубашки, его лицо покраснело от ярости, словно он был медведем, только что пробудившимся от зимней спячки.

У Сяоюй тайком наблюдала за Ли Циньюнем. Она заметила, что его прищуренные глаза выглядели очень мужественно, а самоуверенная улыбка говорила о том, что он полностью уверен в победе.

Кроме того, Ли Циньюнь, намеренно оскорбляя Хуна, явно знал, что она терпеть не может этого человека.

"Фермер второго поколения, а какой храбрый! Не зря я решила пообщаться с ним", — подумала она. Сегодня она была особенно радостной, её красивые глаза искрились, словно полумесяцы.

— Ой, раз уж между заместителем Хуном и Ли Циньюнем заключено пари, мы станем свидетелями! Циньюнь, когда начинать? Я помогу тебе засечь время, — сказала У Сяоюй и достала телефон, открыв таймер.

Ли Циньюнь поднял удочку, открыл маленький пластиковый флакон, внутри которого находились дождевые черви, замоченные в пространственной воде. Спокойно ответил:

— Как только я снова надену приманку, можно начинать.

В этот момент червь уже был насажен на крючок, и Ли Циньюнь легко забросил удочку в воду.

— Начинаем отсчёт! — У Сяоюй была строга, но справедлива, не давая никому повода для обвинений.

— Хм, полчаса ждали, и ни одной рыбины не клюнуло. Не верю, что ты сможешь поймать три крупные рыбы в том же месте, — заявил Хун. Его раздражало спокойствие Ли Циньюня, поэтому он решил повысить ставки, заявив, что мелкие рыбы не считаются.

— Раньше рыба просто не проходила мимо. Сейчас почти полдень, и стаи рыб должны возвращаться домой на обед. Так что… ммм, вот, одна уже клюнула… — Ли Циньюнь не успел закончить фразу, как поплавок начал быстро дергаться, а затем резко ушёл под воду.

— Подсекаю… ха-ха, тяжёлая, большая рыба! — В воздухе уже чувствовался запах пространственной воды, который привлёк крупную рыбу. Мелкая рыбёшка давно спряталась, не решаясь приближаться к наживке.

Следуя за силой рыбы, Ли Циньюнь позволил ей сделать десяток больших кругов в воде. Без необходимости использовать катушку, рыба быстро потеряла большую часть своей энергии.

У Сяоюй, которая сама любила рыбалку, не дожидаясь команды Ли Циньюня, взяла сачок и подбежала к реке:

— Быстрее подтягивай её, я помогу вытащить!

Шлёп-шлёп! Из воды показалась огромная чёрная рыба весом около шести-семи цзиней. У Сяоюй ловко подхватила её сачком, и как только рыба оказалась на суше, она сразу обессилела.

Ваф-ваф, ваф-ваф! Две собаки, Цзиньби и Тунби, возбуждённо залаяли, увидев живое существо, бьющееся в ведре. Они хотели немедленно укусить его.

Ассистент управляющей Чу Цзюань была даже более взволнована, чем У Сяоюй. Наклонившись, она указала на выловленного чёрного окуня и восхищённо воскликнула:

— Какая огромная рыба! Просто великолепно!

Ли Циньюнь оставался невозмутим, словно облака в небе, и спокойно занялся насаживанием новой приманки.

Не прошло и нескольких минут, как поплавок снова резко ушёл под воду. На этот раз он вытащил ещё одну старую тридцатилетнюю черепаху, но весом всего два-три цзиня. В сравнении с предыдущей добычей это был совсем мелкий экземпляр.

— Вау, это же черепаха! Какая большая! Сегодня на обед будет черепаший суп — нам действительно повезло! — У Сяоюй была так же радостна, как и вначале.

— Шанс поймать черепаху на удочку крайне мал. То, что Ли Циньюнь смог это сделать, говорит о невероятной удаче… — Лю Цзиньцян не упустил возможности похвалить его.

Это привело Хуна в ярость. Его лицо покраснело, и он воскликнул:

— Черепаха — это не рыба! Эта не считается! У тебя ещё двадцать минут, ты можешь поймать другую… А?!

Он не успел закончить фразу, как Ли Циньюнь вытащил краснопёрого карпа весом около семи-восьми цзиней. После этого вода вокруг места, куда была заброшена приманка, начала бурлить. Десятки теней рыб метались в воде, сражаясь за наживку. В этой небольшой части реки собралось около сотни крупных рыб.

— Это красный карп… Неплохо выглядит, но слишком много костей. Не считая черепаху, это уже вторая рыба, верно? — Чу Цзюань мягко намекнула заместителю Хуну, который явно нарушал условия пари.

— Не торопись, смотри, вот рыба с меньшим количеством костей… — Ли Циньюнь вошёл во вкус и начал хвастаться, подтягивая очередную странную рыбу к берегу.

У этой рыбы была плоская голова и широкий рот, длинные усы и маленькие глаза размером с зелёный горошек, которые сверкали агрессивным блеском. На её теле не было ни одной чешуйки, только скользкая слизь, а кожа имела слегка желтоватый оттенок. Рыба оказалась крайне свирепой: даже когда У Сяоюй подняла её сетью, она продолжала бешено биться.

— Что это за рыба? Какая уродливая! — У Сяоюй никогда раньше не видела такой вид рыбы. Она задрала острый подбородок и спросила остальных.

— Это золотой сом! Боже мой, да он весит около десяти цзиней ! — Лю Цзиньцян бросился вперёд, выхватил сеть из рук Управляющей У и объяснил ей: — Эта рыба очень опасна. Её плавники такие острые, что могут поранить. Я не хочу, чтобы вы пострадали.

— Ведро уже не вместит, оставьте её в сети, — предложил кто-то.

Ли Циньюнь убрал удочку, взглянул на время и подумал, что дома уже должны готовить обед:

— Всё поместится, как раз до краёв! Три крупные рыбы и одна черепаха. Ха-ха, я победил! Хотя время ещё не истекло, мы всё равно не сможем съесть столько за обедом, так что давайте закончим?

У Сяоюй рассмеялась:

— Ха-ха, решать будем вместе с заместителем Хуном. Если он считает, что сом — это не рыба, то тебе придётся ещё немного потрудиться.

— Сом, он же сазан, если это не рыба, я готова его съесть сырым! — Чу Цзюань чётко поддержала свою управляющую.

Лю Цзиньцян тоже улыбнулся:

— Я прожил в Цинлуне полжизни. Возможно, я не знаю всех видов крабов или раков, но обычные рыбы мне знакомы без ошибок.

Мужчина лет тридцати с военной выправкой, который до этого молчал, внезапно произнёс:

— Черепаха тоже рыба. За тринадцать минут Ли Циньюнь поймал четыре рыбы. Победа за ним.

Как сильно эти люди должны были ненавидеть заместителя Хуна, чтобы довести его до такого состояния? Ни капли уважения! У Сяоюй только недавно заняла должность, а этот человек уже успел совершить что-то настолько ужасное, что она возненавидела его всем сердцем?

— Ладно, я проиграл. Я пойду босиком обратно в Цинлунь. Здесь высокие горы и опасные воды, берегите себя! — Заместитель Хун был решителен. Он стиснул зубы, скинул свои туфли в реку и ушёл, не желая оставаться здесь ни секунды дольше.

— Хм-хм! — У Сяоюй проводила его взглядом и холодно фыркнула несколько раз. Затем она повернулась к Ли Циньюню с улыбкой:

— Спасибо тебе, что прогнал эту надоедливую муху. Когда я только приехала, эти мерзавцы объединились против меня, и дело чуть не дошло до беды. Но ничего…

Ли Циньюнь был поражён. У Сяоюй не казалась глупой, но её слова, произнесённые публично, явно нарушали правила поведения в политике. Либо её связи были настолько мощными, что она могла позволить себе такое, либо эти подчинённые полностью ей доверяли, что делало её более беспечной.

Чу Цзюань и мужчина с военной выправкой были для него загадкой, поэтому он воздержался от выводов. Но Лю Цзиньцян провёл в Цинлуне больше десяти лет, и его карьера застыла на месте. Почему бы ему не воспользоваться связями У Сяоюй раньше?

Странно, очень странно!

— Старшая сестра, не стоит благодарности, мы же свои люди, — осторожно ответил Ли Циньюнь, не находя объяснений. Только что он, разозлившись, сильно оскорбил заместителя Хуна. Похоже, красота действительно опасна: в порыве эмоций можно наделать глупостей.

— Раз так, позвольте мне представить вас официально. Это моя помощница Чу Цзюань. Она приехала со мной из Юньхуаня, хотя начала работать в Цинлуне на год раньше меня. Это Чжан Чжэ, мой водитель. А это Лю Цзиньцян, начальник местного полицейского участка. Возможно, вы уже…

После этих слов Ли Циньюнь окончательно понял скрытый смысл. Чу Цзюань прибыла на год раньше, чтобы подготовить почву и наладить связи в Цинлуне. Какой же силой нужно обладать, чтобы организовать такое?!

(П.П. Цзинь — примерно 0.5 кг)

----------

Глава 12. Семейный ужин

Чэнь Сюйчжи выращивала арбузы на южных полях. Обрезка лишних побегов была трудоёмким делом, требующим терпения и внимания. Лишь удалив ненужные верхушки стеблей, можно было сохранить питательные вещества и жизненную силу для всего растения, чтобы оно давало больше плодов.

Ближе к полудню она вернулась домой, чтобы помыть руки и приготовить обед. Её сын Ли Циньюнь отправился на рыбалку и до сих пор не вернулся, что вызывало у неё беспокойство. Она уже собиралась попросить мужа Ли Чэнвэня пойти поискать его, когда вдруг во двор зашла целая группа людей. В центре этой группы был её сын, рядом с красивой женщиной, чья красота казалась даже излишней.

Красота, конечно, дело хорошее, но эта женщина имела лисье лицо и столь соблазнительную фигуру, что взгляд на неё вызывал смущение. Чэнь Сюйчжи начала волноваться за сына. Обычная красавица Цинь Яо уже заставила его замолчать, а если он снова окажется втянутым в подобные отношения?

— Сын, все эти люди — твои друзья? Почему я ничего не знаю? Познакомь меня с ними! — Чэнь Сюйчжи вытерла руки и радушно пошла навстречу гостям.

Ли Чэнвэнь, услышав шум из дома, выбежал с пятилитровой керамической бутылью вина в руках. Увидев гостей, он застыл от удивления:

— Это же начальник полиции Лю?! Фува, как ты смог привести начальника Лю к нам домой, да ещё и без предупреждения? Дорогие гости! Прошу, проходите внутрь!

Начальник Лю, который всё это время скромно держался позади У Сяоюй, рассмеялся:

— Ха-ха, Ли старший брат, ты слишком вежлив! Я ведь не какой-то важный гость. Посмотри внимательно — вот управляющая У и есть настоящий почётный гость!

Руки Ли Чэнвэня дрогнули, и бутыль едва не выпала из его рук. Что за шутки! Самый высокопоставленный гость, который обычно приходил к ним домой, был лишь главой деревни. Когда ещё в их доме бывали начальники полиции, не говоря уже об управляющих?

— Прошу, прошу, входите скорее! Сегодня дед Фувы прислал несколько бутылок отличного вина. Вам повезло, будет чем угоститься! — Ли Чэнвэнь, боясь показаться невежливым, торопил гостей зайти в дом.

У Сяоюй, напротив, была очень скромной и с улыбкой пошутила:

— Дядя Ли, не слушайте начальника Лю. Я тоже не какой-то особенный гость. На самом деле я старшая однокурсница Циньюня, училась несколькими курсами раньше. Он зовёт меня старшей сестрой, так что мне положено называть вас дядей! Сегодня я просто пришла к младшему брату перекусить, ничего особенного…

— Да-да, сегодня никаких должностей, только еда и питьё! Дядя Ли… кхм-кхм, старик Ли, что это за вино? Какой аромат! Прямо разбудил моего внутреннего любителя выпить, — начал Лю, который ранее обращался к Ли Чэнвэню как "старший брат", но после того, как У Сяоюй назвала его "дядей", он сразу решил не использовать более фамильярное обращение.

— Я сам не большой знаток вина, но запах был таким соблазнительным, что я не удержался и открыл пробку, чтобы попробовать. Но едва успел это сделать, как вы пришли. Фува, ты хоть поймал рыбу? Если нет, я могу сходить к пруду на южном поле и забросить сети, — Ли Чэнвэнь, занятый гостями, до этого не обратил внимания на то, что принесённая Ли Циньюнем рыба всё ещё билась в ведре.

— Папа, ты что, не знаешь моих способностей в рыбалке? Когда я возвращался с пустыми руками? Чжан-гэ, покажи рыбку, чтобы папа оценил… — Ли Циньюнь шутливо разрядил слегка неловкую атмосферу.

Чжан Чжэ вынес ведро во двор и вылил рыбу на землю. Рыбы начали метаться, биться и прыгать, даже оказавшись вне воды. Несмотря на долгое время на воздухе, они продолжали бороться за жизнь.

Чэнь Сюйчжи глазами загорелась гордостью за сына:

— Ой, это же золотой сом, а это чёрный окунь, а это красный карп, и даже старая черепаха! Сынок, какой ты молодец! За короткое время поймал столько крупной рыбы!

Перед красивой женщиной нужно было показать своего сына с лучшей стороны. Неважно, была ли эта красавица управляющей или даже главой округа — это уже стало материнской привычкой.

Среди этих рыб золотой сом был самым редким. Остальные виды были довольно распространены в Цинлуне, и почти каждый мог поймать их сетью. Обычные сомы имели чёрную спину и белое брюхо, тогда как полностью золотые сомы считались местными жителями результатом мутации. Их цена была в несколько раз выше обычных сомов.

Гостей провели в гостиную, а Ли Циньюнь отправился проверить образцы вина, которые прислал пятый дядя. Там были три бутылки каждого вида: маленькая сорго, пятизлаковое вино и кукурузное вино. Также были по одной бутылке пятилетнего и десятилетнего выдержанного вина. Бутылки были сделаны из грубой глины, покрыты чёрной глазурью внутри и снаружи, а на бутылках значилось имя «Ли».

Цены на этикетках были настолько низкими, что их можно было описать только как дешёвые. Хотя кукурузное вино имело слишком грубый вкус, остальные сорта были вполне достойными. Ли Циньюнь уже пробовал каждое из них и знал их истинную ценность.

Причина, по которой он попросил деда прислать образцы, заключалась в том, чтобы найти подходящий предлог спрятать вино в своё пространство, где обычное вино могло превратиться в нечто исключительное.

Изначально планировалось не присылать образцы кукурузного вина, но, видимо, дед не удержался и решил продемонстрировать все свои достижения в виноделии. На этикетках указана розничная цена, но при оптовых закупках она могла быть ещё ниже. Однако Ли Циньюнь решил больше не торговаться. После покупки вина на банковском счёте не осталось ни юаня, и некоторые его мечты пришлось отложить. В городе он не мог позволить себе квартиру, поэтому хотел построить красивый дом в деревне. Но это было делом будущего, которое требовало тщательного планирования. Главное условие — обеспечить родителей комфортом.

Высококвалифицированный выпускник, возвращающийся в деревню заниматься земледелием? Не только родителям, но и всему селу это могло показаться странным. Жизнь в деревне кажется простой, но на самом деле это не так.

Ли Циньюнь задумчиво погладил подбородок. Он решил, что сначала нужно добиться успеха, чтобы родители гордились им, а соседи перестали болтать.

В этот момент из двора раздался громкий голос:

— Ой-ёй, что это ты готовишь? Запах такой вкусный, что добрался аж до моего дома! Прямо слюнки текут, не выдержал — пришёл посмотреть. Если бы моя жена хоть на одну сотую могла сравниться с тобой в кулинарии, я бы от радости рот до ушей растянул!

Голос Чэнь Сюйчжи был таким же громким, она продолжала готовить и одновременно отвечать из кухни:

— Это ты, братец-староста! Заходи в гостиную. Ха-ха, ну что ты, если хочешь есть, просто открой рот — зачем ещё что-то приносить? Ты думаешь, я такая жадная, что не дам тебе даже палочек для еды?

— Какой староста? Называй меня просто Сяолю. На днях слышал, что Фува вернулся домой лечиться, хотел зайти, но всё никак времени не было — то заседания в городе, то дела. Только вчера вечером закончил. Вот сегодня и решил заглянуть на обед, — продолжал вежливо говорить староста.

Ли Циньюнь вышел из комнаты, чтобы встретить старосту. Главой деревни Лицзячжай был Ли Тяньлай — невысокий, плотного телосложения мужчина с большим "генеральским" животом. Его внешность была довольно примечательной: острый череп, круглое лицо и короткая стрижка делали его голову ещё более заметной.

Хоть внешне он и не производил особого впечатления, его способности были значительными. В молодости он был силён и энергичен, часто участвовал в конфликтах между деревнями и всегда первым шёл в бой, возглавляя мужчин своей деревни. Благодаря этому он завоевал определённую известность.

В сельской местности всё устроено просто: если ты достаточно авторитетен и можешь заставить людей доверять тебе, ты можешь стать старостой. Часто должности старосты и секретаря партийной ячейки совмещаются, что даёт немалую власть. Однако должность бухгалтера деревни — это уже совсем другое дело. Она требует высокого уважения и выбирается всеми жителями деревни.

Бухгалтером деревни Лицзячжай был четвёртый дедушка Ли Циньюня, Ли Чуньи. В детстве он учился в частной школе, где его обучали учениям Конфуция и Мэн-цзы. Он был честным, педантичным и консервативным человеком. Раньше работал бухгалтером на государственной зерновой станции, а после отмены сбора налогов перешёл на работу в деревню.

Староста Ли Тяньлай не имел кровного родства с семьёй Ли Циньюня. Даже их предки пяти-шести поколений назад не были связаны. В деревне это называется "разные ворота" или "не из одной семьи". До освобождения Китая "ворота" могли означать большой дом, а при разделении имущества — даже целый переулок. Между тем, если кто-то из другой семьи пытался обидеть одного из "своих", все объединялись против общего врага.

Обычно Ли Тяньлай редко заходил в дом Ли Циньюня, а уж тем более с подарками. Очевидно, он пришёл из-за уважения к управляющей У и начальнику полиции Лю.

Ли Циньюнь бросил взгляд на подарок в руках старосты — две коробки старого лючжоуского ликёра, выпущенного несколько лет назад. Маркировка на бутылках уже немного потускнела и покрылась следами сырости. Подарить такое вино больному человеку — это действительно что-то особенное.

— Дядя, проходите в дом. Управляющая У и начальник Лю сейчас беседуют внутри, — сказал Ли Циньюнь, принимая подарок. В деревне, если гость принёс подарок, отказ принять его может быть воспринят как неуважение.

— А сколько вас там? Этот заместитель Хун тоже здесь? — тихо спросил староста Ли Тяньлай, прищурившись.

— Четверо, вместе с помощницей управляющей и водителем. А тот, с фамилией Хун, ушёл, — ответил Ли Циньюнь. Через несколько дней ему понадобится печать деревни для строительства дома, да и репутация старосты была хорошей, поэтому он относился к нему вежливо.

— Ушёл? Ну и хорошо! Этот парень плохо себя ведёт, когда напьётся. Я боялся, что он начнёт хулиганить в деревне! Ох… а почему управляющая вообще пришла к вам? Если бы я не видел, как вы вернулись с рыбалки, ни за что бы не поверил, — снова пробормотал староста.

Когда шаги старосты почти достигли входа в гостиную, Ли Циньюнь уже не успевал отвечать. Он только крикнул внутрь дома:

— Папа, староста пришёл, побеседуйте. Я пойду помогу маме приготовить несколько закусок.

При посторонних он не мог говорить с У Сяоюй на личные темы. Все эти политические игры ему были неинтересны, и слушать их было утомительно. Гораздо приятнее было заняться готовкой.

Эти рыбы были слишком большими, чтобы легко приготовить их, но зато отлично подходили для больших порций. Сегодня гостей было много, поэтому решили сделать несколько крупных блюд, чтобы хватило всем. Через некоторое время на столе появились горячие деликатесы: острый суп с сомом, чёрный окунь с кислой капустой, дикий кабан с перцем, прозрачный суп с черепахой. Красный карп был обвалян в муке, обжарен и полит томатным соусом, превратившись в знаменитую "рыбу-белку". Это были основные блюда, а дополнительные состояли из домашних овощей и нескольких видов дикой зелени. В итоге получилось десять блюд и два супа, которые полностью заполнили восьмиугольный стол.

— Вау, тётя, ваше мастерство просто великолепно! Жаль, что вы не открыли ресторан! Этот суп с сомом просто потрясающий… Вы тоже ешьте, не смотрите только на меня! Вместе веселее! — У Сяоюй, забыв о своём положении управляющей, радостно наслаждалась едой.

Однако её статус всё равно давал о себе знать. Если бы она не начала есть первой, некоторые гости могли бы чувствовать себя скованно.

Это был частный ужин, а не официальное мероприятие. Если бы это был формальный приём, помощники и водители не смогли бы сидеть за одним столом. Без официальной должности Ли Циньюнь и его родители могли свободно общаться с гостями. Даже в общественных местах, если бы была веская причина, они могли бы сидеть за одним столом с мэром или высокопоставленными чиновниками.

----------

Глава 13. Первые замыслы

За обеденным столом староста хотел открыть принесённый им лючжоуский ликёр, но, уловив аромат многолетнего выдержанного вина, благоразумно отказался от своей затеи. Его лючжоуский ликёр был неплох — сто с лишним юаней за коробку, что считалось хорошим вином на местном уровне. Однако по сравнению с этим старым вином он казался бледной тенью.

Пятилитровую бутыль разделили так: водитель Чжан Чжэ не пил, У Сяоюй и её помощница Чу Цзюань выпили по одному бокалу, а остатки достались Лю Цзиньцяну, старосте, Ли Чэнвэню и Ли Циньюню. Если бы вино было плохим, большинство мужчин нашли бы предлог отказаться, сославшись на слабую переносимость алкоголя. Но когда речь шла о настоящем хорошем вине, любители выпить проявляли невероятную настойчивость.

— Я опоздал, сам себя накажу — три бокала! Я сказал что-то не то? Сам себя накажу ещё пятью бокалами! — подобные фразы часто звучали за столом. В городе Юньхуан Ли Циньюнь однажды стал свидетелем подобной ситуации на дне рождения друга. По телефону все говорили, что заняты работой и могут выпить максимум две рюмки, но когда дело доходило до настоящего вина, мужчины начинали бороться за каждую каплю.

Это был первый раз, когда Ли Циньюнь пробовал маотай. Его уникальный соевый аромат запомнился надолго. Для тех, кто любил его, маотай был источником безумия, а для тех, кто не мог перенести этот запах, даже один глоток становился испытанием. Однако по сравнению с маотаем Ли Циньюню больше нравились многолетние выдержанные вина с насыщенным ароматом, который проникал прямо в сердце.

Обычно молчаливые мужчины после нескольких бокалов становились болтунами. Даже Ли Чэнвэнь, всегда честный и немногословный, начал жаловаться новой управляющей У на проблемы деревни. Он рассказал, что дорога из деревни в город слишком узкая и труднопроходимая, большие машины не могут проехать, и многие рыбоводы терпят убытки из-за этого. После длинного списка жалоб он спросил, когда же наконец расширят эту горную дорогу длиной семь-восемь ли?

На самом деле, главная цель старосты сегодняшнего визита заключалась именно в этом вопросе. Он был более нетерпелив, чем остальные. У Ли Циньюня пруд находился на южных полях, всего в шести ли от города Цинлуня. А вот у самого старосты пруд располагался на севере деревни, в десяти ли от дома.

К концу обеда отношения между гостями и хозяевами стали ещё теплее, и обращения стали более неформальными:

— Дядя Ли, не волнуйтесь. До приезда в Цинлунь я провела исследование. Здесь прекрасная сельская среда, это должно быть процветающим краем рыбы и риса. Однако сложный рельеф гор делает строительство дорог крайне трудным, а транспортное сообщение оставляет желать лучшего... Позвольте вам сказать: Лицзячжай станет моим первым экономическим пилотным проектом. Когда Лицзячжай разбогатеет, это вдохновит другие деревни на стремление к процветанию. Эту горную дорогу мы обязательно построим!

Только около трёх часов дня У Сяоюй и её команда попрощались и уехали. Их машина стояла на южной окраине деревни, где была просторная площадка для сушки зерна, удобная для парковки и разворота.

Семья Ли Циньюня проводила их до машины и продолжала махать руками, пока автомобиль не скрылся из виду. Приезд чиновников из города — это событие, которое добавляло престижа семье. Остальные жители деревни, услышав новости, тоже вышли посмотреть. Когда микроавтобус, в котором сидела У Сяоюй, уехал, на улице собралось уже более шестидесяти человек.

Староста не упустил возможности похвастаться успехами Ли Циньюня. Он заявил, что новая управляющая — его однокурсница, и они даже обменялись номерами телефонов. Личный номер, а не рабочий! Этого "почёта" староста никогда не удостаивался, поэтому завидовал безмерно.

Теперь стало ещё веселее. Все начали хвалить родителей Ли Циньюня, произнося комплименты один за другим. Чэнь Сюйчжи была так счастлива, что у неё заболели щёки от улыбки. Такое признание напомнило ей времена, когда Ли Циньюнь только поступил в университет. Годами деревенские не оказывали им такого почтения, и это чувство было просто великолепным.

Ли Циньюнь воспользовался моментом и ушёл к своим полям. Пройдя несколько минут на юг и повернув на восток, он достиг своего участка. Земля здесь была не совсем ровной — то выступал маленький холм, то образовывалась небольшая впадина. Однако по меркам горной местности это считалось довольно плоским полем. Перед участком находился пруд, который входил в десятку лучших в округе.

Между прудом и дорогой росла роща из грецких орехов, с примесью персиковых, хурмовых и апельсиновых деревьев. Роща располагалась на склоне холма, вокруг были камни и грязевые ямы, и никто особо не обращал внимания на эту территорию. Согласно деревенским правилам, такие хаотичные места обычно передавались в частное владение после согласования с уважаемыми старейшинами. После регулировки документы заверялись печатью деревни, что придавало им юридическую силу.

Подобные случаи были распространены, и вся деревня действовала по этому принципу. Поэтому эта земля с момента разделения имущества между поколениями принадлежала семье Ли Циньюня. У него также был старший дядя, чьи земли находились на севере. Его поля были больше, но пруд меньше.

Грунт на склоне был неплодородным, и фруктовые деревья не приносили значительной экономической выгоды. Их основная задача заключалась в предотвращении эрозии почвы и защиты от камней, которые могли скатиться с верхних склонов.

Вода в пруду была слегка мутной у дна, но поверхность оставалась чистой. Будучи стоячим водоёмом, он зарос водорослями. Именно благодаря водорослям вода сохраняла свою чистоту. Вокруг пруда рос тростник и другие дикие травы, а также несколько видов недорогих лекарственных растений.

Отец Ли Циньюня не был специалистом по разведению рыбы и не особенно любил это занятие, так как доход от него был небольшим. Бывали годы, когда он даже терял деньги. Обычно пруд использовался для естественного разведения: каждый год выпускали мальков, а затем оставляли их на произвол судьбы. Когда приходили торговцы из города, рыбу собирали.

Такой метод давал качественную рыбу, практически неотличимую от дикой, но с низкой продуктивностью. Ловля была сложной, и крупные рыбы часто ускользали. Если в пруду водились такие хищники, как сом или чёрный окунь, мальки других видов становились их легкой добычей.

Ли Циньюнь знал, что многие фермеры деревни разделяли мнение его отца: если есть пруд, можно просто выпускать туда немного рыбы. Продать — хорошо, не продать — съесть самим. Никто не задумывался о специализированном разведении. Поэтому в прудах обычно плавали смеси карпов, сазанов, белых амуров и серебряных карпов. Мальков бросали мало, и даже корм экономили.

После нескольких лет жизни в городе Ли Циньюнь понимал, что эти виды рыб были обычными и не приносили высокой прибыли. К тому же, торговцы, ссылаясь на невозможность проезда больших машин, намеренно занижали цены. Из-за этого интерес жителей деревни к разведению рыбы постепенно угасал.

— Если разводить редкие и дорогие породы рыб, этих двух с лишним му пруда будет достаточно. Это может дать новые идеи рыбоводам Лицзячжая. Позже зайду в интернет-кафе в городе, чтобы найти информацию, а заодно размещу объявления на форумах аквариумистов, чтобы привлечь людей, которые не слишком жадны…

Его ноутбук был с собой, но в деревне не было интернета. Использовать мобильный интернет? Скорость была такой, что могла довести до седины. Да и его старый телефон не поддерживал выход в сеть. Он даже подумывал протянуть телефонный кабель и использовать модем для подключения.

У пруда стояли две соломенные хижины, предназначенные для ночного наблюдения за дынями во время их созревания. Не из-за страха воров, а чтобы защитить урожай от диких животных. Несколько лет назад, когда дыни созрели, из гор спустилась стая обезьян. За одну ночь они уничтожили треть урожая деревни. С тех пор все фермеры начали строить такие хижины прямо в полях.

Увидев соломенные хижины, Ли Циньюнь задумался. Ему как раз не хватало места, чтобы перенести самодельное вино из дома дедушки. Он решил временно перенести его сюда, а затем тайком спрятать в погреб своего пространства. Это выглядело вполне логичным решением.

Дверь хижины не была заперта. Войдя внутрь, он почувствовал сырость. Внутри стояла только старая деревянная кровать, даже стола не было. Места оказалось немного, и вместить много вина здесь не получится. За хижиной росли несколько кустов бамбука. Грунт здесь был неплодородным, поэтому никто не сажал здесь урожай. Раньше здесь находилась маленькая аптека его деда.

Все плодородные земли уже были заняты родителями. На дальних участках они посадили картофель вместе с кукурузой, а ближе — арбузы. Именно поэтому соломенная хижина была построена именно здесь.

Ли Циньюнь обошёл территорию. Места оказалось достаточно. Когда он заработает деньги, он планировал построить здесь дом, похожий на виллу: двухэтажный с мансардой, то есть два с половиной этажа, чтобы полностью использовать свободное пространство. Что такое двух или трёхкомнатные квартиры? Это слишком мало! Если грамотно спланировать участок, можно построить высокий дом с мансардой, которая будет защищать от жары и служить местом для хранения вещей.

Ваф-ваф! Ваф-ваф! К удивлению Ли Циньюня, Цзиньби и Тунби каким-то образом нашли его и радостно залаяли, прервав его мечты. Щенки сразу же вцепились зубами в его штанину, глядя на него своими водянистыми глазками и изображая из себя настоящих непосед.

Нечего и думать — они явно хотели воды из пространства. Если он не даст им напиться, они, вероятно, не отпустят его штаны до самого вечера.

В его пространстве всегда была приготовлена пара маленьких мисок для них. Наливать воду стало привычным делом. Два быстрых движения — и обе миски наполнились. Щенки моментально отпустили его штанину, каждый уткнулся в свою миску и начал жадно пить, не останавливаясь ни на секунду.

В этот момент послышался звук мотоцикла, который приближался, и кто-то крикнул:

— Фува-гэ, ты на поле? У меня для тебя посылка!

Обойдя соломенную хижину, Ли Циньюнь увидел, что это Маодань, его друг детства из деревни, который всегда следовал за ним в детстве. Маодань был младше Ли Циньюня на несколько лет. Он был худощавым, со светлым лицом. С тех пор как он начал работать курьером в почтовом отделении города, его кожа стала ещё темнее.

Он ездил на мотоцикле почтового отделения. Сзади мотоцикла висела зелёная сумка для писем, а теперь там появился ещё и небольшой стеллаж для доставки EMS-посылок.

— Маодань, я здесь! — Ли Циньюнь подошёл и дружески ударил его по плечу, улыбаясь:

— Молодец, парень! Теперь ты официальный государственный работник. Выглядишь очень бодро в этой форме!

— Какой там официальный! Фува-гэ, не смейся надо мной! Дождь или ветер — всё равно, за триста юаней в месяц. Я уже думаю бросить эту работу. Ты знаешь мою ситуацию: если я не найду что-то более доходное, мне будет сложно найти жену, — ответил Маодань, передавая небольшую плотно упакованную посылку.

— У тебя есть дедушка и бабушка, которые помогут тебе с этим. Если у тебя есть кто-то на примете, скажи своей бабушке, и я попрошу её помочь устроить дело, — сказал Ли Циньюнь с улыбкой.

— Фува-гэ, как же я могу снова беспокоить дедушку и бабушку? Если бы не ваша помощь все эти годы, мой отец и я давно бы умерли с голоду, — произнёс Маодань, и его глаза покраснели от воспоминаний.

Много лет назад отец Маоданя попал в аварию, когда строил дом для других. Он сломал обе ноги, и семья потратила все свои сбережения на лечение, взяв большие долги. Тогда Маоданю было всего два-три года, а его мать, не выдержав удара, уехала на заработки и больше не вернулась. Семья жила благодаря помощи односельчан, особенно родителей Ли Циньюня.

Эту работу в почтовом отделении ему нашёл двоюродный дедушка Ли Циньюня. Благодаря этому работа позволила семье Маоданя немного оправиться.

— Ха-ха, давай не будем вспоминать прошлое. Через несколько дней приходи ко мне домой, мы с тобой обсудим, как найти способ заработать в деревне, — успокоил его Ли Циньюнь.

Глаза Маоданя внезапно загорелись, и он радостно воскликнул:

— Что ты сказал? Фува-гэ, ты больше не собираешься работать в городе?

(П.П. Ли — ровно полкилометра,

Му — пятнадцатая часть гектара)

----------

Глава 14. План по хранению вина

Маодань с детства восхищался умными людьми, а в его глазах Ли Циньюнь был именно таким человеком — ведь он всегда занимал первое место на экзаменах. Будь то учёба, рыбалка, ловля птиц, лазание по деревьям и многое другое — Маодань всегда проигрывал Ли Циньюню. Поэтому, будучи его верным помощником, он чувствовал себя в безопасности.

Когда он услышал, что Ли Циньюнь собирается развиваться в деревне, Маодань пришёл в восторг. «Если Ли Циньюнь ест мясо, я могу хотя бы пить бульон» — думал он. Если он хорошо выполнит свою роль помощника, ему не о чем будет беспокоиться. С детства для него Ли Циньюнь был практически всемогущим.

— Тс-с! Пока не распространяй эту новость. Я ещё не обсудил это с родителями. Да и сам пока думаю, чем заняться в деревне. Когда у меня появится чёткий план, я расскажу тебе, — серьёзно предупредил Ли Циньюнь.

— Фува-гэ, ты можешь быть спокоен! С самого детства всё, что ты мне поручал, я делал без ошибок! Мой рот всегда на замке, — гордо заверил Маодань, похлопывая себя по груди.

— Правда? А помнишь тот случай, когда я шутил над Байни, а ты должен был стоять на стреме? Как ты тогда справился? — внезапно с ухмылкой спросил Ли Циньюнь.

— Это же было всего один раз! Просто люди из Чэньцзягоу были слишком жестоки, хотели бросить меня в выгребную яму… Я испугался и проболтался! Ах… мне ещё нужно доставить посылки, Фува-гэ, поговорим позже! — Маодань больше всего боялся, что Ли Циньюнь вспомнит этот случай. После короткого оправдания он завёл мотоцикл и уехал.

— Этот малец… — усмехнулся Ли Циньюнь и направился домой. Взглянув на почтовую квитанцию, он понял, что в посылке находятся семена женьшеня, которые он заказал. Остальные семена растений, вероятно, всё ещё в пути. Доставка в отдалённые горные районы занимала много времени.

Ваф-ваф! Два щенка подбежали, держа в зубах маленькие пластиковые миски, словно боялись, что Ли Циньюнь снова их бросит. Щенки были злы: как можно было проспать всего лишь полдня и потерять хозяина? К счастью, их носы были достаточно чувствительными, чтобы найти его по запаху.

Маленькая самка так сильно прыгнула, что чуть не упала в пруд. К счастью, несколько деревьев остановили её, и она не утонула. Однако пластиковая миска выпала из её пасти и упала в воду. Подхваченная ветром, она поплыла по течению, как маленькая лодочка, прямо к центру реки.

Увидев её жалкое состояние, Ли Циньюнь не смог сдержать смеха. Он поднял её с берега и перенёс в безопасное место. Хотел использовать силу пространства, чтобы достать миску, но ветер перевернул её, и она начала плавать на поверхности воды.

Расстояние было слишком большим, да и предмет находился в воде, что выходило за пределы возможностей пространства. Даже если бы он попытался силой достать её, это могло бы стоить ему огромных усилий ради какой-то пластиковой миски.

Когда он собирался уйти вместе с собаками, вдруг поверхность пруда закипела. Рыбы длиной с палочки начали выпрыгивать из воды, устремляясь к месту, где плавала миска. Карпы и сазаны также стаями рванули туда, словно там был какой-то клад.

С первого взгляда казалось, что вся середина пруда покрыта рыбой. Достаточно было бросить камень, чтобы убить сразу двух или трёх рыб.

— Что такого особенного в этой старой миске? Она же не драгоценный драконий шар! Хотя… может быть, на ней остался запах воды из пространства? — глаза Ли Циньюня загорелись, как будто он нашёл ключ к разгадке. Он как раз экспериментировал с выращиванием рыб в пространстве, и те несколько карпов, которых он туда поместил, росли невероятно быстро.

Чтобы проверить свою догадку, он сел на берегу пруда с двумя собаками на руках, и его душа мгновенно переместилась в пространство. Там он взял таз с водой из пространственного пруда и вылил его на траву у берега настоящего пруда.

Шум! Пруд мгновенно взорвался активностью. Рыбы мгновенно забыли о пластиковой миске и рванули к траве на берегу. Некоторые из них так сильно разогнались, что даже вылетели на сушу, бешено хлопая хвостами по земле, прежде чем снова прыгнуть обратно в воду.

Трава была моментально разбросана, а вода из таза уже растворилась. Возможно, в ней всё ещё оставался особый запах, потому что поздно прибывшие рыбы начали есть траву, очищая её полностью.

Однако воды в пруду было слишком много, и один таз пространственной воды, скорее всего, разбавилась в миллионы раз. Со временем эффект исчезнет. Может быть…

Подумав об этом, Ли Циньюнь стал оглядываться, словно вор, проверяя, нет ли поблизости людей. Убедившись, что вокруг никого нет, его душа мгновенно вернулась в пространство. Он использовал все свои силы, чтобы охватить пространственным воздействием стаю рыб среди травы.

Шлёп! В пространстве начался настоящий "дождь из рыб". Сотни полутораметровых рыб он бросил в свой маленький пруд. Но из-за того, что он захватил слишком много тяжёлого, его душа устала до такой степени, что он, как обычная рыба, рухнул в пространственный пруд и принял "душ" из целебного источника. Ему потребовалось много времени, чтобы прийти в себя.

— Чуть не умер от усталости. Больше никогда не буду делать ничего, что превышает мои возможности. Украл рыбу из собственного пруда и чуть не умер! Если расскажу кому, никто не поверит, — задыхаясь, сказал Ли Циньюнь. Он взял свежую струю источника и полил ею свою голову. На этот раз эффект был лучше, чем раньше.

Отсюда он сделал вывод: только что вытекшая вода из источника была эффективнее, чем та, которая хранилась долгое время.

Арбузы, огурцы и помидоры в пространстве уже начали цвести, и их рост радовал глаз. Возможно, благодаря качественной почве и специфическим свойствам воды из пространства, их листья и плети значительно превосходили размеры тех, что росли в реальном мире.

Душа Ли Циньюня поднялась высоко над пространством, и он нашёл свободный участок земли, где решил посадить семена женьшеня. Женьшень нельзя сажать слишком близко друг к другу, иначе это повлияет на поглощение питательных веществ и внешний вид корней. Однако оставленного места явно недостаточно.

Семена женьшеня, которые Ли Циньюнь купил на этот раз, были уже подготовлены для прорастания. Распланировав расстояние между растениями, он с лёгкостью посадил их, просто подумав об этом. Посадив более восьмидесяти семян, он заполнил всё доступное место. Затем его душа начала метаться по пространству, ища щели между растениями, чтобы найти подходящие места для оставшихся семян.

Продавец на Taobao оказался очень щедрым: опасаясь повреждений во время доставки, он добавил ещё десяток лишних семян. В итоге общее количество приближалось к ста пятидесяти растениям.

Ли Циньюнь устроил в своём пространстве небольшой "дождь", погладил подбородок и с улыбкой произнёс:

— Отлично! Наконец-то я полностью засадил пространство. Какое чувство удовлетворения! Хм, в следующий раз, когда зайду в интернет, обязательно оставлю этому магазину пятёрку!

Он провёл в пространстве несколько десятков минут, тогда как в реальности прошло всего несколько минут. Два щенка тем временем уже изнывали от нетерпения, громко лая и выражая недовольство тем, что не могли вырваться из его объятий.

— Что вы там лаете? Если будете продолжать, я вас съем! — Ли Циньюнь был в отличном настроении после завершения работы и даже начал шутить с собаками.

К удивлению, щенки, казалось, поняли его слова и мгновенно замолчали, не издав больше ни звука.

— Пошли! Кто быстрее добежит домой, того награжу куском мяса! — Ли Циньюнь опустил собак на землю и побежал вперёд.

Обернувшись, он увидел, что щенки медленно плетутся, отказываясь бежать.

— Ладно, кто первый добежит домой, тот получит глоток воды! — едва успел договорить Ли Циньюнь, как оба щенка молниеносно промчались мимо него, развив скорость не хуже взрослых охотничьих собак.

Ли Циньюнь вытер пот со лба и подумал: "Что же я выращу, если буду кормить их водой из пространства? Какие монстры из них получатся?"

На следующий день Ли Циньюнь отправился к дедушке, чтобы обсудить вопрос самодельного зернового вина. У дедушки было немало готового вина, но Ли Циньюнь, представляясь другом, сказал, что его знакомый находится в городе у подножия горы Линшань и уже попробовал образцы. Тот человек хотел купить все три категории вина.

В его пространстве было ограниченное место, поэтому низкокачественное вино не стоило занимать драгоценное пространство. Среднее и высококачественное вино практически не отличались по качеству, а высококачественное являлось смесью среднего вина, что делало его вкус и качество наиболее стабильными. Головная часть вина смешивалась с хвостовой, создавая среднее вино. А низкокачественное вино состояло в основном из хвостовой части или испорченного вина, которое не имело ценности для длительного хранения.

Лучшим качеством обладало старое вино дедушки, но оно было немного дороже. При текущих финансах Ли Циньюня он мог позволить себе купить лишь небольшое количество, прежде чем исчерпал бы все свои средства. После подсчётов выяснилось, что общее количество вина, соответствующего требованиям Ли Циньюня, составило более шести тысяч цзиней. Каждая большая винная бочка вмещала сто цзиней , так что понадобилось как минимум шестьдесят бочек.

С бочками проблем не возникло: в соседней деревне жили мастера, которые занимались изготовлением керамических изделий. Обычные винные бочки и бутылки заказывались именно у них. Материалы для герметизации также были под рукой — в пивоварнях этого добра всегда хватало.

Цены установили справедливые. Ли Циньюнь предложил дедушке платить по розничной рыночной стоимости, но тот, будучи человеком чести, заявил, что раз это друзья Ли Циньюня и первая сделка, то нельзя допустить, чтобы они остались в убытке. В итоге он настоял на оптовой цене. Итоговая сумма за три категории вина, шесть тысяч цзиней, оказалась весьма выгодной. Самым дорогим было вино из пяти злаков. В среднем цена за один цзинь составила всего десять юаней. В больших городах за эти деньги можно было купить только самое дешёвое эргоутоу.

По договорённости все бочки были аккуратно упакованы и доставлены за дом Ли Циньюня в Лицзячжай, где их временно оставили в соломенной хижине. Друзья, находившиеся в городе, искали транспорт, и как только найдут машину, заберут вино, так что беспокоиться больше не нужно.

Перевозка шестидесяти бочек заняла целый день. Упаковка была выполнена очень тщательно: бочки герметично закрыты, чтобы не терялся запах, на них наклеили этикетки с указанием типа вина, а затем обмотали несколькими слоями верёвки, чтобы предотвратить повреждения во время перевозки. Такая упаковка позволяла хранить вино в погребе или даже закапывать его в землю.

Ли Циньюнь был доволен собой: после того как все бочки были доставлены, винный погреб дедушки почти опустел. Большая часть вина была вывезена, оставив лишь немного старого вина и низкокачественного хвостового вина. Однако последнее легко продавалось в Цинлуне благодаря своей низкой цене.

После целого дня работы Ли Циньюнь передал деньги дедушке — шестьдесят тысяч юаней, ровно шесть пачек. Глядя на радостные лица семьи дедушки, которые не могли сдержать улыбок, Ли Циньюнь тоже почувствовал удовлетворение.

— Отлично! Ровно шестьдесят тысяч! На этой сделке мы заработали больше девяти тысяч! За год обычно столько не заработать! Фува, это полностью твоя заслуга. Вот тебе тысяча юаней в качестве награды! — дедушка, пересчитав деньги, вытащил десять купюр и попытался всучить их Ли Циньюню.

Но это было полной чушью! Ли Циньюнь никогда бы не взял эти деньги. Ведь на всех этих бочках они заработали чуть больше девяти тысяч, да и то без учёта трудозатрат всей семьи. Если посчитать их работу, то выходило, что они работали практически бесплатно.

— Ни за что! Дедушка, ты меня этим унижаешь! Я не возьму, ни за что! В крайнем случае, завтра я заберу пару бочек десятилетнего вина домой... Отдохни, а я пойду в Южные поля и буду сторожить вино. Думаю, друзья ночью приедут.

Сказав это, Ли Циньюнь поспешил покинуть дом дедушки. Его двоюродный брат Ли Цинху даже бежал за ним с тысячей юаней в руках.

«Какая честная семья!» — с восхищением подумал Ли Циньюнь.

----------

Глава 15. Тревоги большого урожая

В ту ночь Ли Циньюнь приложил титанические усилия, чтобы разместить шестьдесят бочек вина в своём пространстве. На глубине десятков метров под огородом он вырыл огромный погреб для вина. К счастью, он мог свободно управлять предметами внутри пространства, иначе копание такого погреба заняло бы годы.

Это пространство было уникальным: источник воды находился только в одном небольшом пруду. В других местах, сколько бы ни копали, вода не появлялась — максимум лишь слегка влажная земля. Непонятно было, насколько глубока эта земля. Ли Циньюнь однажды исследовал её своей душой, но внизу было темно, и казалось, что это бесконечная почва, выходящая за пределы его понимания.

Шестьдесят бочек едва заняли угол гигантского погреба. Ли Циньюнь твёрдо решил не тратить пространство впустую, поэтому, как только у него появятся деньги, он продолжит покупать домашнее зерновое вино дедушки.

С тех пор как он посадил овощи, в реальном мире прошло всего несколько дней, но в пространстве время текло в десять раз быстрее. Проще говоря, арбузы созрели, помидоры созрели, фасоль созрела, баклажаны разрослись, перец почти покраснел, а первый урожай огурцов уже начал стареть.

Деньги на банковской карте только что закончились, и Ли Циньюнь ломал голову над тем, как заработать. Но внезапно созревшие овощи наполнили его радостью. В ту ночь, лёжа в постели, его душа вошла в пространство, чтобы собрать плоды своего труда.

Он бросил взгляд на арбузы: их полоски раскрылись, и усики на плодоножках высохли. Сомнений не было — мякоть точно красная! Однако что-то показалось странным... Почему они такие огромные? Выбранная им разновидность "Си Лэй У Хао" должна была давать плоды весом не более восьмидесяти цзиней, а обычные арбузы обычно весят около двадцати-тридцати цзиней. Но те, что выросли в пространстве...

— Вот это да! Что мне теперь с такими арбузами делать?

Ли Циньюнь был в шоке! К счастью, среди них были и другие сорта, например, арбузы "Цилинь", которые были меньше. Он сорвал один спелый и попробовал его взвесить. Едва не выругавшись, он обнаружил, что тот весит целых сорок-пятьдесят цзиней. Остальные средние арбузы тоже оказались гигантскими: от шестидесяти до ста цзиней .

— Как же мне их продавать? — воскликнул он, испытывая смешанные чувства радости и отчаяния. Тем не менее, он собрал все созревшие арбузы. Первый урожай насчитывал более двухсот плодов, и, поскольку места для хранения не было, он временно сложил их в погребе рядом с винными бочками.

Двести с лишним арбузов образовали настоящую гору. Подсчитав общий вес, он был поражён: более двух тысяч цзиней! И это только первый урожай. Побеги арбузов продолжали расти, зелёные и полные жизни. На них расцвели новые цветы, появились маленькие плоды размером с кулак, и всё это сулило ещё больший урожай.

— Да что же это такое? Арбузы, конечно, хороши, но зачем такие огромные? — жаловался Ли Циньюнь, размышляя, как продать эту груду арбузов и превратить их в наличные деньги.

Помидоры оказались в такой же ситуации: каждый был размером с голову ребёнка, ярко-красный и сияющий. Баклажаны выглядели как дубинки, фасоль — как плётки, перец — как рога быка, а огурцы — как побеги бамбука. Ли Циньюнь чуть не плакал от отчаяния.

— Эх! Надо было сажать фруктовые деревья! Даже если дерево большое, его плоды не будут такими огромными, правда? Завтра схожу за деревней, найду дикое персиковое дерево и пересажу его сюда, посмотрю, что из этого выйдет.

Сейчас как раз было время цветения персиков, и пересадка деревьев в этот период считалась крайне нежелательной. Однако почва в пространстве была особенной, да и вода из источника помогала сохранить жизнь дереву, так что проблем быть не должно.

В пространстве прошло пять дней, тогда как в реальном мире минула всего одна ночь. Ли Циньюнь принял душ из целебного источника, чтобы восстановить силы своей души, и вернулся обратно. Перед тем как покинуть пространство, он взял два помидора — ему нужно было попробовать их вкус.

В пространстве запах ещё не был таким явным, но, едва оказавшись в реальном мире, он сразу почувствовал потрясающий аромат помидоров. Кисло-сладкий, с идеально сбалансированным сочетанием. Даже просто вдыхая этот запах, можно было легко различить все ноты. Интересно, каково это будет — попробовать их на вкус?

Не моя, просто протерев рукой, Ли Циньюнь откусил кусочек.

— Ммм… — он едва не застонал от удовольствия. Поры на его теле раскрылись, а рот никак не хотел отрываться от помидора, продолжая вбирать его сок. Это был абсолютный шедевр вкуса, лучший помидор, который он когда-либо пробовал в своей жизни.

Один помидор весил больше цзиня, и одного было достаточно, чтобы насытиться. Но Ли Циньюню захотелось ещё, и он проглотил второй за пару укусов. Отрыгнув, он почувствовал себя полностью удовлетворённым, закрыл глаза и наслаждался послевкусием минут пять-шесть. После этого он встал, умылся, почистил зубы и приготовился отправиться на пробежку.

Едва он собрался выйти за ворота, как два щенка, лежавшие у двери, проснулись, замахали хвостами и бросились к нему, вцепившись зубами в его штанину и жалобно скуля.

Ли Циньюнь едва не рассмеялся. Каждый день он повторял им, чтобы они не кусали его штаны, но они никак не могли запомнить. При этом с другими командами проблем не возникало.

— Лежать! Отпустите! — скомандовал он строго. Щенки мгновенно легли, но пасти не разжали, продолжая издавать жалобные звуки, словно умоляя.

— Чёрт возьми, что же будет, когда вы вырастете? Вы же будете рвать мои штаны каждый день! — Ли Циньюнь остался непреклонен и продолжил строго выговаривать им: — Не отпустите — не получите воду!

Ваф-ваф! Ваф-ваф! Оба щенка немедленно выразили своё недовольство, но одновременно разжали зубы.

— Мелкие негодники, если я не покажу вам настоящую силу, вы и не узнаете, сколько глаз у Ямы! — произнёс Ли Циньюнь, отправляясь на кухню за двумя булочками. Он добавил в них остатки мяса с прошлого ужина, а затем пропитал всё это водой из пространства. Это был идеальный деликатес для Цзиньби и Тунби.

Щенки радостно завизжали и бросились к мискам, громко скуля и сражаясь за еду. Пользуясь моментом, Ли Циньюнь зашёл в кладовую, чтобы взять лопату и топор, готовясь выкопать персиковое дерево.

Копать чужие деревья было бы аморально, но он помнил, что у пруда на Южных полях растут два гибридных дерева с плодами пандовых персиков. Плоды были небольшими, но их цвет и вкус были превосходными. Ли Циньюнь сейчас предпочитал именно такие маленькие плоды: после воздействия почвы пространства они могли бы слишком сильно увеличиться и напугать других людей.

Спрятав инструменты в пространство, он взял двух щенков и вышел на пробежку, как делал каждый день. С тех пор как он начал пить воду из пространства, его тело становилось всё сильнее день ото дня. Мышцы стали более упругими, кожа — гладкой, как у младенца. Если бы не усиление мужских черт, можно было бы подумать, что вода содержит эстрогены.

Теперь бег на две-три тысячи метров не вызывал даже одышки, потоотделение значительно уменьшилось, а в теле чувствовалась неиссякаемая энергия. Он продолжал пить воду из источника — по два стакана в день, его родители тоже пили то же количество. Дедушкина бутылка воды, вероятно, скоро закончится, и нужно будет принести ещё.

Однако Ли Циньюнь чувствовал, что польза воды из пространства для тела была ничто по сравнению с её влиянием на душу. Конкретные преимущества он объяснить не мог, но она придавала ему некую естественную, чистую ауру, которая вызывала у людей доверие и снижала их настороженность.

Тунби, увидев большую собаку, не могла удержаться от того, чтобы не подразнить её. Несколько раз её чуть не укусили, но на следующий день она снова весело бежала за Ли Циньюнем на пробежку.

Утром в деревне часто можно было встретить людей, занимающихся физическими упражнениями. На открытых площадках молодёжь занималась боевыми искусствами. В Цинлуне с древних времён ценились боевые искусства, и множество различных стилей кунг-фу передавались из поколения в поколение, называясь "семейными" техниками.

Раньше охотники, отправлявшиеся в горы, должны были знать хотя бы основы рукопашного боя. Без этого их могли не только обидеть дикие звери, но и люди могли отобрать добычу или даже убить. После освобождения ситуация с произвольными убийствами улучшилась, но те, кто всё ещё ходил в горы в одиночку, обладали серьёзными навыками.

В детстве Ли Циньюнь хотел учиться у деда стиль "Инь И Цюань", но тот сказал, что дал клятву своему учителю никогда не передавать искусство другим, даже своим сыновьям или внукам. Поэтому старший брат Ли Циньюня, его отец и младшая сестра были обычными людьми и даже не уделяли особого внимания медицине.

Раньше он злился на деда за это, но теперь глубоко уважал его за принципиальность. В деревне Чэньцзягоу основным стилем считался тайцзицюань. Говорили, что эта линия тайцзи была принесена мигрантами из Хэнани, вместе с несколькими семьями фамилии Ян.

Правило Чэньцзягоу заключалось в том, что искусство передавалось только мужчинам, а женщины не обучались. Поэтому мать Ли Циньюня знала только базовые движения, но не владела истинной сущностью тайцзи. Как человек другой фамилии, Ли Циньюнь вообще не имел права изучать тайцзи стиля Чэнь. Когда он жил в Чэньцзягоу два года в детстве, его дедушка и бабушка по материнской линии...

Из-за этой обиды он даже однажды довёл до слёз свою невинную кузину Байни. Байни не была фамилии Чэнь, она была из семьи Ян и не имела кровного родства с Ли Циньюнем. У стиля Ян не было строгого правила "только мужчинам", но Ли Циньюнь тогда этого не знал. Он видел, как Байни постоянно получала указания от старших...

"Десять лет тайцзи — и ты всё ещё дома, а один год искренней практики 'Инь И' может убить человека". В то время маленькая Байни никак не могла противостоять Ли Циньюню. Он нашёл уединённое место и шлёпал её по попе. Ещё издевался, говоря, что хочет снять одежду и проверить, почему её зовут "Байни" ("белая").

Задумав эту проделку, Ли Циньюнь составил тщательный план и привлёк своего помощника Маоданя, чтобы тот стоял на стреме в укромном месте. Но кто бы мог подумать, что Маодань, крадущийся и подозрительный, будет замечен взрослыми? После нескольких допросов и угроз он выдал Ли Циньюня. Эта история стала забавным анекдотом в Чэньцзягоу и передавалась из уст в уста много лет...

Говорили разное: кто-то утверждал, что взрослые застали Ли Циньюня, когда он уже снял штаны с Байни и бил её по попе, другие говорили, что штаны остались на месте, но удары были. До сих пор ведутся споры о том, снимал ли он штаны. Темы, которые вызывают споры, обычно запоминаются надолго, и даже сейчас старики иногда вспоминают этот случай.

Именно из-за детской травмы Ли Циньюнь выбрал бег как единственный способ тренировки тела. Его мысль была проста: "Если вы не хотите учить меня боевым искусствам, я буду тренироваться в беге. Если я не могу вас победить, я буду бежать, бежать и бежать, пока вы не устанете".

Этот навык бега действительно оказался полезным. За четыре года в университете он каждый год занимал первое место в десятикилометровых забегах на соревнованиях. О, и в километровых забегах тоже был первым.

Теперь бег для него потерял смысл тренировки. Даже несколько километров не вызывают пота. Так зачем бежать? Затаённая мечта овладеть боевыми искусствами снова начала медленно расти и распространяться в его сердце.

----------

Глава 16. Попутная машина

Пробежав несколько километров и не вспотев, Ли Циньюнь выкопал два гибридных персиковых дерева, отчего вспотел до изнеможения. Почва была смешанной — земля с камнями, что делало копку крайне сложной. К счастью, его тело стало в несколько раз сильнее обычного, и он смог одной рукой перенести оба дерева в пространство.

Для посадки персиковых деревьев места не нашлось, поэтому пришлось освободить пару участков у пруда в пространстве, выдернув несколько баклажанов и перцев. На ветках этих деревьев ещё оставались цветы, а некоторые уже начали плодоносить — появились плоды размером с большой палец. Ветви были тонкими и слабыми, явно недостаточно питательных веществ. Чтобы деревья не погибли, Ли Циньюнь полил каждое из них двумя тазами воды из пространства.

Выйдя из пространства, он заметил, что два щенка напали на ящерицу в траве рядом с ним. Эта серо-коричневая ящерица с несколькими зелёными полосками на спине была обычным безобидным видом в окрестностях. Щенки издавали угрожающие звуки и быстро кружили вокруг неё.

Ящерица двигалась быстро, но никак не могла вырваться из окружения двух собак. Когда она попыталась спрятаться в щели, другая собака появилась перед ней и хлопнула её лапой, временно оглушив. Ящерица перевернулась на спину и снова попыталась убежать, но вторая атака последовала немедленно. Через несколько секунд Цзиньби схватил голову ящерицы, а Тунби — хвост. С силой рванув, они разорвали её на две части. Ли Циньюнь думал, что они поделят добычу, но, к его удивлению, оба щенка практически одновременно уронили свою часть, издав звук, похожий на "плюх-плюх", словно им это совсем не понравилось.

Их вкусовые предпочтения были избалованы водой из пространства: обычные вещи с неприятным запахом они обычно игнорировали. Однако, чтобы развивать их дикие инстинкты как у охотничьих собак, Ли Циньюнь иногда давал им сырое мясо, что способствовало их росту.

Ли Циньюнь капнул немного воды из пространства на тело мёртвой ящерицы и скомандовал:

— Ешьте!

Щенки тут же набросились на тушку и проглотили её за несколько укусов. Благодаря вкусу воды из пространства и команде хозяина, они не отказались от этой дичи.

— Умнички! Пошли домой, когда насытитесь! Поехали! — сказал он и побежал вверх по склону реки.

Цель утренней работы была достигнута. После того как он вернул инструменты для копки деревьев домой, Ли Циньюнь задумался о следующем плане. Нужно было ехать в город, чтобы продать часть овощей и фруктов из пространства. Если их долго хранить, они могут испортиться. Что касается огромных размеров овощей, то Ли Циньюнь был уверен: как только люди попробуют их, они обязательно купят.

Завтрак уже был готов: жидкая кукурузная каша, завёрнутые в лепёшки овощи и тушеное блюдо из карпа с тофу, украшенное рубленой зеленью кинзы. При виде такого аппетитного стола Ли Циньюнь, который давно переварил два больших помидора во время пробежки, не мог устоять.

— Ешь медленно, никто не отнимет. Ой, да, твоя сестра позвонила. Она сказала, что приедет днём с Мао Мао. Пойди встреть её в городе, чтобы потом не искать трицикл, — сказала Чэнь Сюйчжи, помогая ему заворачивать лепёшки.

Ли Чэнвэнь слегка нахмурился и недовольно произнёс:

— Только Цинхэ приедет с ребёнком? А её муж?

Чэнь Сюйчжи успокоила его:

— У него в городе Линшань ресторан, работа очень загружена, так что не всегда получается приехать. Не сердись. Главное, что он хорошо относится к нашей Цинхэ.

— Ладно, если не придёт, то и хорошо, сэкономим на выпивке, — проворчал Ли Циньюнь, вспоминая своего зятя.

Его зять, Ло Цзяньдун, был одноклассником сестры. После окончания школы они встречались два года и поженились. Отец Ло Цзяньдуна работал в городском департаменте труда и имел связи в городе. Они открыли небольшой ресторан недалеко от правительства округа под названием "Сад Аромата". Хотя жили они недалеко, Ло Цзяньдун приезжал редко, а когда приезжал, постоянно критиковал всё вокруг: "Это грязно, это низкого качества" — вечно с высокомерием городского жителя. Ли Циньюнь терпел его только потому, что тот хорошо относился к его сестре; в противном случае он бы точно напоил его до беспамятства и дал бы ему хорошую трёпку.

Именно поэтому, когда они с матерью возвращались из Юньхуана через Линшань, они предпочли добираться домой в темноте, вместо того чтобы просить их о помощи. Но мать была права: главное, что сестра и её муж любят друг друга. Остальное неважно.

В мире много неудачных дел — на десять дел восемь или девять не складываются так, как хочется. Редко бывает всё идеально.

К счастью, отношения между братом и сестрой всегда оставались хорошими, хотя после взросления они общались реже.

После завтрака Ли Циньюнь позвонил сестре, чтобы узнать, где она сейчас находится, и рассчитать время, чтобы встретить её в городе. Времени было достаточно, но из-за гипса на левой руке он не мог ездить на мотоцикле и решил идти пешком.

Цзиньби и Тунби всегда следовали за ним повсюду, и оставить их дома он не мог — это вызывало беспокойство. Раньше в доме жила большая чёрная собака, которая свободно гуляла и иногда не возвращалась по несколько дней. Но с появлением Цзиньби и Тунби ей пришлось туго: её привязали, и теперь она стала мишенью для маленьких щенков, которые постоянно дразнили её. Когда Ли Циньюнь забирал вино у дедушки, он не взял щенков с собой, и они вернулись весь в крови от укусов чёрной собаки. К счастью, вода из пространства помогла им восстановиться, и на следующий день они снова бегали, как ни в чём не бывало, удивляя своей живучестью.

По пути на склоне горы вишни почти покраснели. Ли Циньюнь, не удержавшись, сорвал несколько полузрелых ягод. Они оказались кислыми и невкусными. После того как он попробовал овощи и фрукты из пространства, обычные продукты казались настоящим наказанием.

В этот момент сзади послышался звук мотоцикла, и с резким скрипом тормозов перед Ли Циньюнем остановился синий трёхколёсный мотоцикл, едва не задавив Цзиньби. Щенок разозлился, оскалил зубы и громко залаял. Из кабины высунулся двадцатилетний толстячок и громко расхохотался:

— Ха-ха! Привет, Фува! Везу рыбий корм, а заодно могу подбросить тебя!

— Ой, Чжуанчжуан разбогател, что ли? Новый трёхколёсник купил? Я слышал, как твой отец упоминал об этом на пиру два дня назад, — сказал Ли Циньюнь, заметив, что толстяк выпендривается и даже не называет его "старший брат". Похоже, в детстве ему недостаточно доставалось. Что он там хвастается? Когда у меня появятся деньги, я тоже обязательно куплю машину.

Этот толстяк был сыном старосты деревни, Ли Чжуанчжуаном. В детстве он часто попадался под горячую руку Ли Циньюня и получал взбучки. Говорили, что несколько лет назад он немного занимался боевыми искусствами и теперь считал себя важной персоной в деревне. Он арендовал большой пруд на севере деревни, где выращивал рыбу. В отличие от других жителей, которые держали рыбу в небольших прудах для домашнего потребления, Ли Чжуанчжуан занимался этим профессионально.

— Хех, неплохо, да? Zongshen 150, мощный двигатель, быстрая скорость, всего четыре тысячи юаней. Добавлю ещё пару вёдер мальков — и всё окупится! — продолжал хвастаться Ли Чжуанчжуан, словно покупка трёхколёсного мотоцикла была величайшим достижением в его жизни.

— Твой пруд, наверное, около восьми-девяти му? Самый большой в деревне, — без лишних церемоний произнёс Ли Циньюнь, забираясь в кузов с двумя щенками на руках. На полу лежала грязная тряпка, которую он положил себе под зад, чтобы было удобнее сидеть.

— Конечно, самый большой! Я же заплатил за него, разве нет? — самодовольно ответил Ли Чжуанчжуан. Увидев, что Ли Циньюнь сел, он завёл мотор и помчался вперёд с максимальной скоростью.

Ли Циньюнь слышал об этом деле от двоюродного дедушки. Каждый год Ли Чжуанчжуан платил деревне несколько сотен юаней за аренду пруда, но это практически даром. Впрочем, пруды в деревне особой ценности не имели. Некоторые жители даже не хотели возиться с маленькими прудами перед своими участками, предпочитая просто разводить карпов или карасей для домашнего использования.

Весь путь Ли Циньюнь приходилось терпеть нескончаемое хвастовство толстяка. Если бы они уже не добрались до городка, он точно не выдержал бы и дал бы ему пару оплеух, чтобы заткнулся.

Даже не поблагодарив, Ли Циньюнь спрыгнул с мотоцикла с двумя щенками на руках и пошёл своей дорогой. Толстяк, всё ещё не наигравшись, крикнул ему вслед:

— Фува, если не найдёшь машину на обратном пути, можешь зайти за мной в магазин кормов!

Ли Циньюнь сделал вид, что не услышал, игнорируя этого болтуна. В душе он поклялся, что больше никогда не будет ездить на попутной машине с этим типом — это было настоящее испытание для нервов, ушей и всего остального!

На улицах было мало людей из-за сельскохозяйственной страды. Найдя укромный уголок, Ли Циньюнь достал из пространства заранее приготовленные овощи для бабушки и дедушки: пакет помидоров и пакет фасоли. Остальные продукты он решил пока не доставать — они были слишком необычными.

Одна из самых больших болей в жизни — иметь что-то исключительно хорошее, но не иметь возможности поделиться этим с самыми близкими людьми. Нужно придумать разумный предлог, чтобы дать родителям попробовать овощи и фрукты из пространства.

— Интересно, как учёные называют эти новые сорта? Какое имя подойдёт для огромного арбуза? "Арбуз Ли"? "Арбуз Юньхуан"? "Арбуз Линшань"? "Арбуз Циньюнь"? Все варианты кажутся подходящими и одновременно нет... Слишком длинные, трудно произносить. Нужно что-то покороче... А название "рог дракона" звучит слишком властно. Хотя эта фасоль, действительно, похожа на рога летающего дракона из легенд — она такая толстая, большая и длинная!

Погружённый в свои мысли, он дошёл до лечебницы "Чуньцю" и положил помидоры и фасоль на прилавок деда.

— Фува, а это что такое? — дедушка, который только что читал медицинскую книгу, внезапно замер, взял один помидор и понюхал его. — Такой большой, а аромат такой насыщенный! Не похоже, что это выращено с использованием химии...

Ли Циньюнь почесал голову и улыбнулся:

— Хе-хе, только что на углу встретил сотрудника из городского научного центра. Он сказал, что это новая порода крупных овощей. Они не только огромные, но и очень вкусные. Но никто не решается их купить — слишком дорогие. Я попробовал один... Не мог же я упустить такую возможность!

Едва он успел договорить, как увидел, что дед уже откусил кусок от одного из красных помидоров. После первого укуса его рот больше не отрывался от плода, он жадно сосал кисло-сладкий сок, наслаждаясь им так же сильно, как если бы это был столетний женьшень.

Бабушка Ли Циньюня вышла из внутреннего двора и, увидев эту картину, рассмеялась:

— Старик, что ты делаешь? Ешь помидоры, даже не помыв их? И правда, совсем как ребёнок — чем старше, тем больше становишься похож на малыша!

— Старуха, иди попробуй! За всю жизнь не ела таких вкусных помидоров! — сказал дед, протягивая ей второй помидор, который только слегка протёр. Затем он широко открыл рот и откусил большой кусок.

Бабушка Ли Циньюня замерла, с недоверием взяла помидор, долго терла его, прежде чем аккуратно откусить маленький кусочек. Её глаза тут же загорелись, и она воскликнула:

— Это… это что?! Не может быть! Как же вкусно! Фува, не стой как истукан, пробуй скорее!

С этими словами она сунула ему помидор и начала с жадностью глотать свой.

Ли Циньюнь держал помидор в руках, чувствуя глубокую благодарность к бабушке. Она всегда заботилась о нём, в отличие от деда, который, кажется, думал только о себе. В этот момент он принял решение: в будущем будет тайком давать бабушке овощи и фрукты из пространства, а деду достанется только вода из источника. Хм, пусть знает, что значит не передавать ему боевые искусства!

----------

Глава 17. Подготовка к продаже овощей в городе

Увидев, как дедушка и бабушка наслаждаются помидорами из пространства, Ли Циньюнь почувствовал прилив уверенности. Благодаря потрясающему вкусу этих овощей он был уверен, что сможет захватить рынок овощей в городе Юньхуан. Конечно, цена будет в несколько раз выше обычных овощей, но после тщательного исследования...

Для строительства дома нужно было заработать как можно больше денег! Даже если удастся выручить десять-пятнадцать тысяч юаней, этого хватит хотя бы для начала фундамента. Постепенно строить дом и одновременно зарабатывать — вот идеальный план.

Время встречи с сестрой приближалось, и Ли Циньюнь попрощался с бабушкой и дедушкой, сказав, что отправляется встретить сестру Ли Цинхэ. Когда она приедет, они вместе зайдут поговорить с родителями.

На восточной окраине города был небольшой автовокзал, где останавливались или отправлялись все автобусы. Поскольку Цинлунбу был конечной станцией, дальше дороги становились слишком узкими, а иногда их вообще не было. Как туда проехать?

— Фува-гэ, а ты что здесь делаешь? Ой, рука-то у тебя ранена?

Ли Циньюнь скучал, отправляя сообщения сестре, чтобы узнать, где она сейчас находится, когда услышал сладкий женский голос, зовущий его по имени.

Обернувшись, он увидел в нескольких метрах от себя девушку с ослепительно белой кожей, которая махала ему из окна микроавтобуса. Её улыбка была очаровательной, а глаза превратились в полумесяцы от смеха. Уголки её глаз слегка приподнялись, создавая завораживающее зрелище.

При виде этой девушки Ли Циньюнь почувствовал головную боль. Хотел поздороваться, но слова застряли в горле. Хотел убежать, но побоялся. В итоге он лишь выдавил улыбку, которая выглядела хуже, чем плач.

Байни, эта "скандальная" двоюродная сестра... Почему он встретил её? Разве она не должна была уже найти работу в городе после окончания учёбы? Почему она всё ещё в Цинлунбу? Разведка подвела, серьёзный промах.

— Привет... — прежде чем он успел прийти в себя от удивления, яркая фигура спрыгнула с автобуса. Высокая и стройная девушка, словно возбуждённая молодая лошадь, в два шага оказалась перед Ли Циньюнем. Её длинные волнистые чёрные волосы рассыпались по плечам и груди. Она чуть не врезалась в него, но в последний момент остановилась.

— Байни, я слышал, что ты нашла работу в городе. Почему ты всё ещё в Цинлунбу? Сейчас трудно найти хорошую работу, так что, если нашла, не берите лишних выходных, — немного нервно произнёс Ли Циньюнь.

Байни слегка смутилась и отступила назад, её мягкий голос звучал как шёпот:

— Работу пока не нашла. Экологические специальности сейчас не в моде. Недавно вернулась из Чэнду и пыталась найти что-то в Юньхуане, но везде были проблемы. Кстати, о твоей аварии... Как твоя рука? Уже лучше?

— Мой телефон разбился во время аварии, только недавно установил новую SIM-карту. А куда ты сейчас направляешься? — спросил Ли Циньюнь.

Байни мягко улыбнулась, и на её щеках появились две милые ямочки:

— Вчера мне позвонили из одной компании. Говорят, моё резюме прошло предварительный отбор, и нужно приехать на собеседование. В Юньхуане! Мы будем в одном городе, так что ты обязательно должен показать мне город. Я совсем не знаю его.

Если отбросить первоначальное волнение и порыв, истинный характер Байни был скорее мягким и стеснительным. Её голос всегда звучал сладко и нежно, как сахарная вата. Её тело, результат более десяти лет упорных тренировок, стало естественным и безупречным: белоснежная кожа, полная упругости. Фигура выделялась своей формой: выпуклости и изгибы создавали невероятно сексуальный образ.

— Юньхуан... Хе-хе, хорошо. Когда будет время, обязательно покажу тебе город. Ладно, автобус скоро уедет, водитель уже несколько раз сигналит, — Ли Циньюнь не решился сказать Байни, что планирует вернуться в деревню.

— Ну, до встречи! Будем на связи! — сказала Байни, помахав своей белоснежной, как лотос, рукой, и быстро забралась обратно в автобус.

Когда автобус отъехал, Байни всё ещё махала ему из окна. Ли Циньюнь горько улыбнулся и вытер внезапно выступивший пот со лба.

В этот момент зазвонил его телефон. Из противоположной стороны к маленькой автостанции подъехал автобус, и голос сестры Ли Цинхэ раздался из трубки:

— Где ты? Я тебя не вижу.

— На восточной стороне. Только что увидел, как твой автобус заехал на станцию, сейчас буду.

Ли Циньюнь перепрыгнул через небольшое ограждение, двигаясь проворно, как горный обезьян. Его слова ещё не успели затихнуть, как он уже оказался у автобуса. Два щенка тоже не отставали, проскользнув через щели в ограждении.

— Дядя... Я здесь! Быстрее, помоги мне выйти! — из окна высунулся почти весь торс лысого малыша. Он стоял на коленях на сиденье у окна и громко кричал Ли Циньюню.

Это был племянник Ли Циньюня, Маомао, которому было чуть больше пяти лет. Он был похож на свою мать: чистые черты лица, светлые глаза, и когда улыбался, виднелись маленькие белые зубы. Очень милый ребёнок.

— Ой, давно не виделись, Маомао! Как же ты вырос! Давай, дай дяде обнять тебя! — радостно засмеялся Ли Циньюнь, легко подняв племянника одной рукой. Для его нынешней силы вес малыша был совершенно незаметным.

Ли Цинхэ, высокая и красивая молодая женщина, стояла позади с большим количеством сумок, напоминая им быть осторожными, чтобы не уронить ребёнка.

Время не щадит никого. Ли Циньюнь заметил мелкие морщинки в уголках глаз сестры. Хотя она жила в городе, забот у неё было немало.

Ли Цинхэ тоже внимательно рассматривала состояние брата. Она знала о его расставании с девушкой, аварии и потере работы... Поэтому, как бы ни был занят её ресторан, она должна была найти время, чтобы навестить его. Только так она могла быть спокойна.

— Вау, а это наши две собачки?

— Да, не торопитесь выходить. Поиграете с ними, когда придём домой.

Несколько человек шли и разговаривали, когда водитель мотоцикла-трёхколёсника подошёл к ним, предлагая подвезти. Ли Циньюнь с улыбкой отказался, сказав, что они пока остаются в городе и не собираются возвращаться в деревню. Если понадобится транспорт, он вызовет машину позже.

Когда они прибыли в лечебницу "Чуньцю", Ли Цинхэ немного поговорила с бабушкой и дедушкой, оставила подарки, а затем вместе с Ли Циньюнем отправилась обратно в деревню. Ли Циньюнь уже собирался заказать машину, как вдруг увидел толстяка Ли Чжуанчжуана, который как раз проезжал мимо с грузом корма для рыбы. Он резко затормозил.

— Вау, сестра Цинхэ, ты становишься всё красивее! Городская энергетика явно благоприятствует тебе, — сказал Ли Чжуанчжуан, оглядев стройную фигуру Ли Цинхэ и её дорогую одежду. Улыбаясь, он добавил: — Если встретишь подходящую девушку, не забудь представить меня. Я серьёзно!

— О, мы едем! А что это за вещи? Кислые какие-то, — Маомао давно выпрыгнул из рук Ли Циньюня и вскарабкался на мотоцикл. Он начал хлопать по двум мешкам с рыбьим кормом, проявляя любопытство.

Мешки были новыми, чистыми, и корм был упакован производителем, так что можно было сесть. Ли Циньюнь, видя, что племянник уже устроился, не стал отказываться от предложения. Помог сестре сесть в машину, готовясь терпеть бесконечную болтовню Ли Чжуанчжуана.

Как и ожидалось, когда мотоцикл въехал в деревню Ли, Ли Чжуанчжуан всё ещё не закончил свой разговор, спрашивая, какие официантки самые красивые. Ли Циньюнь быстро выпрыгнул из машины, вытащил племянника и двух щенков, а затем помог сестре выбраться.

«Освобождение! Свобода! Больше никогда не сяду в эту развалюху!»

— Эй, Фува, не спеши убегать! Дай мне свой номер телефона, потом свяжусь с тобой, — сказал Ли Чжуанчжуан. Поскольку они были в деревне, ему было неловко просить контакты Ли Цинхэ, поэтому он решил действовать через Ли Циньюня.

— Мой телефон сломался, дам номер, когда куплю новый. Сегодня спасибо большое, потом обязательно угостим тебя обедом, — вежливо поблагодарил Ли Циньюнь маленького толстяка, а затем элегантно вошёл в дом. Что касается номера телефона... он точно не хотел снова слушать болтовню Ли Чжуанчжуана по телефону.

— Бабушка, дедушка, я пришёл! У вас есть что-нибудь вкусное? — как только вошёл во двор, Маомао громко закричал своим детским голосом.

— Конечно, конечно! Ой-ёй-ёй, мой милый внучек, соскучился по бабушке? — Чэнь Сюйчжи выбежала из дома, обняла внука и радостно подняла его в воздух, кружась несколько раз.

— Ха-ха, бабушка, я тоже принёс тебе что-то вкусное! Мама, доставай скорее, пусть бабушка попробует! — Маомао с гордостью хвастался.

— Ладно-ладно, только ты такой ласковый с бабушкой. Не забывай, всё это купила мама! — Ли Цинхэ смеялась, слегка щипая сына за щёки.

Все были в хорошем настроении. Ли Циньюнь узнал, что отец отправился на реку Сяньдайхэ ставить сети на рыбу, и хотел пойти проверить улов. Но, вспомнив, что завтра он едет в город Юньхуан продавать овощи и фрукты, решил сначала полить свои посадки в поле водой из пространства, чтобы подготовить почву для будущего богатого урожая.

К обеду вернулся Ли Чэнвэнь. Сегодня он использовал сеть, но удача была не на его стороне: поймал лишь несколько маленьких прозрачных речных креветок, немного мелкой рыбы и несколько крупных карпов. Однако два угря весом больше цзиня попались в сеть, что стало самым большим уловом дня.

После обеда Ли Циньюнь оставил Цзиньби и Тунби дома с племянником, а сам, сославшись на поиск диких фруктов, отправился на южные поля, чтобы полить арбузы водой из пространства.

Он знал, что продукты, выращенные в пространстве, слишком заметны, поэтому решил подтянуть качество своих обычных посадок, чтобы подготовить почву для будущих огромных плодов.

Той ночью Ли Циньюнь продолжил собирать урожай овощей и фруктов в пространстве. За один день снаружи прошло десять дней внутри, и новый урожай ничуть не уступал предыдущему. Общий объём сбора увеличился, но размеры плодов по-прежнему оставались огромными. Ли Циньюнь испытывал смешанные чувства радости и беспокойства.

На следующее утро после завтрака Ли Циньюнь обсудил с родителями планы: он проводит сестру до уезда Линшань, а заодно посетит старых друзей и коллег, чтобы узнать, нет ли подходящей работы.

Услышав это, родители были очень довольны и дали множество напутствий, прежде чем отпустить его.

Когда Ли Циньюнь прибыл в уезд Линшань, он как раз получил звонок от Ху Дахая. Воспользовавшись этим, он попрощался с сестрой, сказав, что друг ждёт его срочным делом, и ему нужно как можно скорее отправиться в город Юньхуан. В следующий раз он обязательно зайдёт к ней в гости.

Ли Цинхэ слегка помрачнела, но быстро взяла себя в руки. Она настояла на том, чтобы дать ему несколько сотен юаней на расходы в дороге. Ли Циньюнь долго отказывался, но, видя её настойчивость, в конце концов принял деньги, чтобы не вызывать лишних подозрений.

— Дядя, в следующий раз обязательно привези Цзиньби и Тунби, чтобы я мог с ними поиграть! — Маомао очень полюбил щенков и чуть не забрал их с собой.

— Если твой папа разрешит тебе держать собак, дядя найдёт тебе двух ещё более милых, чем Цзиньби и Тунби, — ответил Ли Циньюнь.

— А… ладно, в следующий раз зайду к бабушке и поиграю с ними там, — Маомао был расстроен и надул губы.

— Ха-ха, не грусти! Когда наступят летние каникулы, дядя заберёт тебя, и ты сможешь играть с Цзиньби сколько захочешь.

— Да! Давай поклянёмся: сто лет не менять решение! — серьёзно произнёс племянник, скрепляя договорённость.

Проводив племянника и сестру, Ли Циньюнь сел на автобус, идущий прямо в город Юньхуан. На этот раз он должен был заработать достаточно денег на строительство дома, но при этом сохранить секрет своего пространства.

----------

Глава 18. Высокая стратегия

Продукты из пространства Ли Циньюня были слишком дорогими для жителей уезда Линшань, поэтому он решил выбрать городской район как экспериментальную точку для продаж.

Он давно съехал с прежней квартиры, и если собирался продавать овощи, то делать это в престижном районе было бы неправильным. Только на окраинах, особенно там, где находились теплицы, можно было остаться незамеченным.

Его рука почти зажила: боль и зуд исчезли. Когда придет время, он арендует пикап и будет поставлять продукты в крупные отели, но так, чтобы не выдать своего местоположения. Иначе, если начнут расследование и обнаружат, что у него нет ни теплиц, ни исследовательского центра, возникнут вопросы о происхождении товаров.

На следующий день он арендовал дом с отдельным двором в деревне на западной окраине города. Рядом жили в основном фермеры, торгующие овощами, и сборщики мусора — население было разношёрстным, что делало место подходящим для маскировки.

Это была уже окраина города, далеко от центра, с неудобным транспортом. Используя ранее открытую кредитную карту, он арендовал пикап марки Great Wall и вернулся во двор уже в темноте.

Закрыв ворота и дверь дома, словно шпион, он достал из-под кровати заранее подготовленные мешки. В несколько мешков он аккуратно сложил огурцы, помидоры, баклажаны, перец и фасоль — пять главных продуктов из пространства. Что касается арбузов, то их размер был слишком велик, и пока они были неудобны для перевозки.

Затем он подготовил большие полиэтиленовые пакеты, которые понадобятся при продаже в отелях. Теперь оставалось только дождаться утра и начать первый день своей маркетинговой кампании.

Лежа на кровати, Ли Циньюнь привычно вошел в маленькое пространство. Оно было серым и ничем не отличалось от обычного дня. Однако его душа была крайне чувствительной, и он ощущал, что что-то изменилось.

Обойдя вокруг серых стен пространства, он отметил, что стены оставались такими же прочными, как всегда. Что находилось за этими стенами, оставалось загадкой. Поднявшись высоко в небо, он попытался оценить высоту, но, взглянув вниз, внезапно вскрикнул.

Чернозём уже был полностью засажен, даже щели и углы заполнены женьшенем. Но теперь углы пространства расширились, и казалось, что они начали проваливаться вниз.

— Проваливаться? Что происходит? Неужели оно рухнет? — душа Ли Циньюня стремительно полетела к одному из углов. Он сильно топнул ногой — никакого движения. Проверив угол с помощью духовной силы, он не смог найти дна.

Если четыре угла продолжат проваливаться, рано или поздно они встретятся. Если пространство не превратится в пирожок, то, возможно, станет мячом. Мяч? Душа Ли Циньюня вскрикнула, подлетев вверх, и он, хватаясь за подбородок, завопил:

— Мяч? Так это что, маленькая Земля?

Пруд и прудик всё ещё оставались в центре чернозёма. В области, покрытой плетями арбузов, появились небольшие холмики, хотя сейчас это были лишь комья земли.

— Э? Может быть, это куча земли, которую я накопил, когда копал погреб? Если так будет продолжаться, она может превратиться в гору? Это же ненаучно! На уроках географии говорили, что горы формируются из-за движения земной коры и вулканических извержений!

Ли Циньюнь размышлял над этим долго, но решил, что нужно наблюдать дальше, прежде чем делать выводы. А пока он продолжил собирать спелые плоды и складывать их в погреб. Обычные овощи и фрукты могли храниться в реальном мире всего несколько дней, но продукты из пространства оставались свежими даже спустя несколько дней после сбора.

Когда рассвело, Ли Циньюнь проснулся и размял конечности. Его левая рука, освобожденная от гипса и бинтов, чувствовала себя прекрасно, хотя шрам на запястье всё ещё выглядел устрашающе. По форме шрама можно было судить, что после аварии камни, падавшие с горы, едва не раздробили ему руку. Глубоко врезанные в плоть камни напоминали грязь — удивительное место, способное втягивать душу, с водой и землёй, где можно было выращивать рыбу и урожай.

После утренних процедур он почувствовал прилив энергии. Загрузив пять мешков с овощами в зелёный пикап, он также взял электронные весы, пакеты и другие мелочи, затем отправился в центр города.

Позиционирование Ли Циньюня было чётким: он сразу решил двигаться по высокому пути, установив цены на овощи из пространства на пике мирового уровня. Конечно, у него была уверенность в том, что его продукты — абсолютные шедевры, редкие в этом мире.

"Фуманьлоу" был знаменитым рестораном в городе Юньхуан, и Ли Циньюню посчастливилось дважды пообедать здесь с руководством своей компании. Припарковав машину на стоянке, он взял большой полиэтиленовый пакет с овощами и вошёл в главный зал первого этажа ресторана.

Кроме арбузов, которые не поместились в пакет, остальные пять видов овощей заполнили его до отказа, хотя каждого вида было всего по несколько штук.

У входа охранник вежливо остановил Ли Циньюня и спросил:

— Извините, сейчас ещё не время работы. К кому вы?

— Я хочу видеть вашего менеджера. У меня есть деловое предложение для обсуждения, — ответил Ли Циньюнь спокойно и уверенно. Несмотря на самую обычную одежду, в его словах чувствовалась особая харизма, вызывающая доверие.

— О, хорошо. Проходите, пожалуйста. У стойки обслуживания вам подскажут, где находится кабинет менеджера, — охранник больше не стал проверять и быстро пропустил его. В конце концов, их работа заключалась только в обеспечении безопасности, а вопросы бизнеса их не касались.

Внутри зала сотрудники были заняты подготовкой к работе. Женщина лет тридцати тихо командовала, и по её манере поведения и одежде можно было понять, что она занимает руководящую должность.

Ли Циньюнь подошёл к ней с уважением и спросил:

— Здравствуйте, не подскажете, где находится ответственный за закупки? Мне нужно с ним встретиться.

— Отдел закупок? Пройдите к стойке налево, там по указателям найдёте. Менеджер Лю только что прибыл, — женщина бросила несколько взглядов на Ли Циньюня, слегка удивившись. Его внешний вид напоминал студента, но в руках он держал пакет с овощами. Он явно не был обычным фермером... Качество овощей, казалось, буквально "щекотало" глаза.

— Спасибо! — Ли Циньюнь улыбнулся ей и, проходя мимо, успел заметить информацию на её бейдже: она была менеджером зала.

— Не за что, но если вы хотите продать овощи менеджеру Лю, это будет непросто. Удачи вам, — неожиданно для себя самой добавила менеджер зала, глядя на стройную фигуру Ли Циньюня.

— Я постараюсь, — Ли Циньюнь обернулся с улыбкой, полной уверенности.

Следуя указаниям, он нашёл кабинет менеджера Лю отдела закупок и постучался. В кабинете находился мужчина лет сорока с аккуратно выбритым лицом. Он разговаривал по телефону и жестом указал Ли Циньюню на диван, предлагая подождать.

Ли Циньюнь терпеливо ждал около семи-восьми минут, пока Лю закончил разговор.

Менеджер бросил быстрый взгляд на овощи в пакете Ли Циньюня и насмешливо улыбнулся:

— Пришли продавать овощи? Не скрою, у нас уже есть десятки, если не сотни, фермеров, желающих поставлять продукты для "Фуманьлоу". Помимо низкой цены, качество должно быть первоклассным. Что же до ваших овощей, то какова их цена?

Ли Циньюнь, несмотря на высокомерное отношение, остался невозмутимым и ответил:

— Я — менеджер по продажам научно-исследовательской сельскохозяйственной базы, Ли Циньюнь. В данный момент мы можем предложить пять видов овощей. Цена пока не обсуждается, но вы можете сначала оценить нашу продукцию.

С этими словами он достал из пакета огромные баклажаны, перец, помидоры, фасоль и огурцы, раскладывая их на столе перед Лю. Размеры овощей заставили менеджера замереть от удивления.

— Научно-исследовательская база? Новые сорта? ГМО? Такие большие размеры... Может ли это содержать вредные для человека химические вещества? — Лю внимательно осматривал блеск овощей, вдыхая их аромат. Свежесть и приятный травяной запах буквально заставили его рот наполниться слюной.

Он продолжил задавать вопросы, но теперь его тон стал более заинтересованным.

— Да, это новые сорта, но они точно не генномодифицированы. Это драконов баклажан, драконов перец, драконов помидор, драконов рог и драконов огурец. Все выращено полностью натуральным способом, без химикатов и загрязнений. Ни капли пестицидов — это может выдержать любую проверку. Что до вкуса… можете попробовать сами.

Ли Циньюнь заметил по выражению лица Лю, что его слова произвели впечатление.

Менеджер Лю уставился на огромный помидор, вдыхая его соблазнительный кисло-сладкий аромат. Не выдержав, он громко сглотнул:

— Ладно, я попробую ваш новый сорт. Надеюсь, он окажется таким же хорошим внутри, как и снаружи, а не как некоторые импортные овощи — красивые, но безвкусные. Что, можно?

Ли Циньюнь сделал жест, предлагая ему попробовать. Факты говорят громче слов, и он был уверен в качестве своей продукции.

Менеджер Лю откусил кусочек и мгновенно был покорён изысканным вкусом драконова помидора. Как и все остальные, кто пробовал эти овощи впервые, он уже не мог оторваться от томата, пока не высосал всю кисло-сладкую мякоть, а затем проглотил даже остатки кожуры.

— Великолепно! Сколько стоят эти овощи? — спросил Лю, отрыгнув от удовольствия и всё ещё находясь под впечатлением. Если бы он не только что позавтракал, то наверняка захотел бы попробовать и огурец.

То, что Лю спросил про цену, уже говорило о том, что его впечатлили качество и вкус овощей. Оставалось только обсудить цену — если она будет приемлемой, он не против закупить партию для того, чтобы шеф-повар ресторана создал несколько фирменных блюд.

Ли Циньюнь предвидел такую реакцию и, сохраняя спокойствие и уверенность, ответил:

— Пока эти сорта не получили широкого распространения, мы проводим их предварительную рекламную кампанию только среди элитных ресторанов. На данный момент единая цена для всех пяти видов овощей составляет 10 юаней за цзинь . После завершения рекламной кампании цена будет зависеть от рыночной ситуации.

— Десять юаней за цзинь ?! Ты что, шутишь?! Это в три-четыре раза дороже рыночной цены! Наш "Фуманьлоу" — крупный ресторан, который закупает продукты оптом. Ты знаешь, сколько ингредиентов мы потребляем ежедневно? Мой шурин доставляет сюда продукты и тоже платит оптовую цену!

Ли Циньюнь ответил:

— Менеджер Лю, я не шучу. Эти новые сорта, хотя и имеют большие размеры, дают низкий урожай, и процесс их выращивания крайне сложен, что обычному человеку трудно понять. Установленная цена — решение нашего исследовательского центра, и она соответствует качеству продукции.

— В таком случае, нам не о чем разговаривать. Наш ресторан не может позволить себе такие дорогие овощи. Ли Циньюнь, ты ведь менеджер? Вернись и доложи своим начальникам. Если вы сможете поставить товар по оптовой цене, я готов заказать по тысяче цзиней каждого вида овощей. Если клиенты останутся довольны, мы продолжим сотрудничество, — сказал Лю, после чего взял один из огурцов и хрустнул дважды. Аромат свежего огурца мгновенно наполнил весь офис.

Ли Циньюнь не выглядел разочарованным. Напротив, он уверенно улыбнулся:

— Жаль, что сейчас мы не можем сотрудничать. Вот моя визитка с контактами. Когда вы увидите, как другие крупные рестораны процветают благодаря нашим овощам, надеюсь, вы вспомните обо мне.

Сказав это, Ли Циньюнь попрощался и ушёл, не оборачиваясь и больше не пытаясь убеждать.

Менеджер Лю остался сидеть за столом в задумчивости, бормоча себе под нос:

— Совсем обнаглели эти продавцы... Что он имел в виду? Это угроза? Наш "Фуманьлоу" в городе Юньхуан — номер один по репутации и популярности!

----------

Глава 19. Заказ от ресторана "Шухуане"

В городе Юньхуан, когда упоминают ресторан "Фуманьлоу", сразу вспоминают о "Шухуане". Эти два крупных ресторана находятся через улицу друг напротив друга, и их конкуренция очевидна. В периоды особо острых противостояний даже случались стычки — повар против повара, официант против официанта.

Раньше "Шухуане" занимал положение, сопоставимое с "Фуманьлоу": выручка и репутация были примерно одинаковыми. Однако за последние два года многие шеф-повара "Шухуане" переманили в "Фуманьлоу", что привело к снижению оборота и массовому оттоку постоянных клиентов. Если бы не решительность владельца "Шухуане", который не считал расходы, ресторан давно бы скатился на третье место.

Ли Циньюнь припарковал машину на наземной парковке, как обычно, держа в руках большой полиэтиленовый пакет с пятью видами обычных овощей. В голове крутились мысли о стратегии продаж: может, стоит немного снизить цену? Если не найти рынок сбыта, даже самые лучшие продукты испортятся в погребе. Возможно, стоит попробовать торговать на улице мелкими партиями, ведь покупательная способность простых людей тоже не стоит недооценивать.

Погружённый в размышления, он свернул за угол парковки, когда внезапно почувствовал, как аромат ударил ему навстречу. Раздался звук столкновения, и женщина влетела прямо в его объятия.

— Ой! — вскрикнула она, теряя равновесие и начиная падать назад.

Ли Циньюнь, рассеянный, уже уронил пакет с овощами и, паникуя, схватил женщину за одежду, чтобы удержать её. Овощи можно заменить, но если он повредит эту хрупкую и благоухающую женщину, это будет настоящим грехом.

Женщина сердито воскликнула что-то, и Ли Циньюнь, внимательно взглянув, понял, что схватил её не за ту часть одежды.

— Извините, я не специально. С вами всё в порядке? — быстро выпустил он её, смущённо покраснев. Его программистская замкнутость снова дала о себе знать.

Душа, закалённая водой из пространства, не помогла: в голове продолжали мелькать образы зрелой женской фигуры, и чем больше он об этом думал, тем более неловко чувствовал себя.

— Ничего страшного, это я слишком спешила и врезалась в вас, раскидав ваши овощи, — сказала женщина лет тридцати, с приятным голосом и красивым лицом. Её слегка волнистые волосы частично скрывали румяные щёки.

Незаметно освободившись из рук Ли Циньюня, она элегантно убрала прядь волос с лица, спокойно встав на ноги.

Извиняясь, она нагнулась, чтобы помочь собрать овощи.

Когда она наклонилась, перед Ли Циньюнем предстало зрелище, едва не заставившее его потерять самообладание. Он почувствовал ещё большую неловкость и старался больше не смотреть в её сторону.

— Не нужно поднимать, у вас явно есть срочные дела. Идите, я сам соберу, — сказал Ли Циньюнь, опустившись на корточки и стараясь больше не пялиться на женщину.

Близилось лето, и на ней было мало одежды. Особенно когда она наклонялась, случайный взгляд мог открыть мужчине такие виды, от которых голова шла кругом.

— Спасибо вам, молодой человек. Это моя визитка. Если понадобится компенсация, позвоните мне, — сказала женщина с хитринкой в глазах. Она была искушённой в общественной жизни и знала, как вести себя с разными людьми.

Она заметила смущение и неловкость Ли Циньюня, и это лишь усилило её уверенность в своей привлекательности. Её прежняя раздражительность почти исчезла.

С лёгким смехом и веянием аромата она, грациозно покачивая бёдрами, покинула парковку.

— Женщины внизу горы — как тигры! Нельзя много думать или смотреть, чтобы не совершить ошибку! — Ли Циньюнь вытер холодный пот, чувствуя себя виноватым. Он встречал много женщин, но никогда ещё не сталкивался с такой очаровательной.

Его двоюродная сестра, хотя и более пышная, была слишком юной, и её нельзя было сравнить с этой женщиной, полной обаяния.

Подняв овощи, Ли Циньюнь наконец нашёл время взглянуть на визитку, которую она ему дала.

— А? Генеральный директор "Шухуане" Чжоу Ливэнь? Упустил большую рыбу… да ещё и русалку! — Ли Циньюнь почувствовал сожаление. Если бы он раньше посмотрел на визитку, возможно, смог бы догнать её и лично предложить свои овощи. Это было бы намного лучше, чем искать менеджера по закупкам.

Овощи в пакете запылились, и Ли Циньюнь, немного подумав, вернулся к своему пикапу Great Wall. Он переложил их в новый пакет, добавив несколько помидоров, которые, как он заметил, женщины особенно любят, и отправился дальше.

Охранники "Шухуане" что-то тихо бормотали, с загадочной ухмылкой на лицах. Как мужчина, Ли Циньюнь прекрасно понимал, какие фантазии скрываются за их выражениями.

Он не презирал их, а, наоборот, глубоко сочувствовал. Каждый день они стояли у входа, видя таких красавиц, как Чжоу Ливэнь, но не имели даже смелости заговорить с ними. Им оставалось только перешёптываться за спиной, обсуждая внешность и создавая иллюзию собственного комфорта.

Охранники, очевидно, были погружены в свои фантазии, поэтому даже не спросили Ли Циньюня, хотя время для приёма пищи ещё не наступило.

Ли Циньюнь беспрепятственно вошёл в главный зал первого этажа и сразу заметил неладное. Возле главной стойки обслуживания сотрудники шумно жаловались, а в центре их внимания оказалась несравненная красавица Чжоу Ливэнь.

— Госпожа Чжоу, это не наша вина, компания по доставке морепродуктов ещё не привезла товар. Без этого наш отдел питания не может начать работу…

— Посуды не хватает, заказать её нужно было ещё вчера, но менеджер Лу не подписал документы, и мы ничего не могли поделать. С тех пор, как он ушёл с работы вчера, с ним невозможно связаться…

— Запасы овощей на исходе, сегодня к полудню даже для простых салатов не будет ингредиентов… Сейчас уже почти десять часов, даже если начать закупки сейчас, времени уже не хватит…

Чжоу Ливэнь сохраняла спокойствие, её уверенность и очарование никуда не делись. Она время от времени отвечала:

— Всем не стоит волноваться. Я уже связалась с семьёй менеджера Лу, скоро будут новости. Пока мы ждём его появления, я лично займусь вопросом нехватки продуктов. Обещаю дать всем удовлетворительный ответ. Остальные сотрудники могут вернуться на свои рабочие места, а сотрудники отдела закупок останутся со мной. Мы проведём экстренное совещание в малом конференц-зале.

Ли Циньюнь находился достаточно далеко и не мог расслышать всего, но ключевые слова до него доходили чётко. Менеджер по закупкам "Шухуане" попал в беду, и сейчас ресторан испытывал нехватку продуктов. Это был его шанс. Если он упустит такую возможность, то можно забыть о карьере в продажах и сразу отправляться домой.

Воспользовавшись суматохой, Ли Циньюнь последовал за группой из десятка сотрудников отдела закупок и тоже вошёл в малый конференц-зал.

Чжоу Ливэнь одним взглядом выделила Ли Циньюня среди остальных. Все сотрудники были в униформе, а он — в дешёвой белой рубашке, джинсах и повседневных парусиновых туфлях.

— Молодой человек, что ты здесь делаешь? У меня сейчас много дел, нет времени разговаривать. Если ты пришёл за компенсацией, скажи сумму прямо, — произнесла Чжоу Ливэнь, заметив, что он всё ещё держит пакет с овощами. Её тон оставался мягким и обольстительным, но лёгкая морщинка на лбу выдавала раздражение.

— Госпожа Чжоу, вы меня неправильно поняли. Я — менеджер по продажам компании-поставщика овощей, представляю научно-исследовательскую сельскохозяйственную базу, занимающуюся продвижением новых продуктов. Вот моя визитка, — сказал Ли Циньюнь, протягивая заранее подготовленную карточку. Затем он выложил овощи из пакета на стол для демонстрации.

Чжоу Ливэнь мгновенно заинтересовалась. Её красивые глаза засияли, и она быстро спросила:

— Какие виды овощей вы можете предложить? До одиннадцати часов утра сегодняшнего дня сколько сможете доставить? И какова цена?

Ли Циньюнь указал на пять видов овощей на столе и улыбнулся:

— Только эти пять видов. Если решите заказать прямо сейчас, до одиннадцати часов сможем привезти целый грузовик. По грузоподъёмности большого грузовика получится около десяти тысяч цзиней .

— Так чего же мы ждём? Быстро звоните, чтобы доставили товар! Сегодня вы помогаете нам в трудную минуту, и я сделаю исключение: заплачу вам по рыночной цене. Если качество овощей окажется хорошим, мы можем заключить долгосрочный договор на поставки, — заявила Чжоу Ливэнь с уверенностью, назначая розничную цену.

Ли Циньюнь горько усмехнулся, чувствуя необходимость отказаться от такого предложения ради соблюдения правил своей компании:

— Прошу прощения, госпожа Чжоу. Для обычных овощей ваша цена была бы очень высокой. Но наши новые сорта стоят ещё дороже. Поэтому позвольте экспертам из вашего отдела закупок сначала попробовать продукцию.

— Хмм, молодой человек хочет воспользоваться нашей ситуацией? — Чжоу Ливэнь приподняла бровь, её улыбка стала ещё более очаровательной. Она взяла помидор и спросила: — Ну что ж, говорите, какова цена ваших овощей?

— Это не спекуляция, это установленная компанией цена. Я только занимаюсь продажами и не имею права её изменять. Госпожа Чжоу, попробуйте сначала сами. Не хочу прослыть тем, кто пользуется чужими проблемами, — Ли Циньюнь чувствовал себя крайне неловко под давлением красавицы. От волнения его лицо снова покраснело.

На столе можно было есть сырыми только огурцы и помидоры. Чжоу Ливэнь протёрла помидор и попробовала его, чтобы оценить вкус. Она также предложила сотрудникам отдела закупок попробовать их, стремясь как можно быстрее решить проблему с поставками. В конце концов, оставались и другие вопросы, требующие внимания.

С первого же укуса глаза Чжоу Ливэнь широко раскрылись, а тело наполнилось таким удовольствием, что ей едва удалось сдержать возглас. Она моментально съела весь большой помидор и с нескрываемым восхищением произнесла:

— Этот помидор просто великолепен! Что это за сорт? Почему я никогда раньше таких не видела?

Ли Циньюнь, слушая её похвалу, чувствовал глубокую гордость:

— Вы пробуете драконов помидор. Это новый сорт, который мы только недавно вывели. Он уникален, и пока его распространение ограничено. Но я уверен, что вскоре мы завоюем премиальный рынок. Ведь в мире много богатых людей, а подобные продукты всегда востребованы.

Услышав аналогичные отзывы от других сотрудников отдела закупок, Чжоу Ливэнь наконец задала главный вопрос:

— Так сколько же они стоят? Если цена не слишком безумная, я готова сделать пробный заказ — как временное решение проблемы, так и для эксперимента с новыми блюдами.

Ли Циньюнь сохранял спокойствие и невозмутимо объявил:

— Глобальная цена продвижения — десять юаней за цзинь для всех сортов. Я не стремлюсь продать много. Вы можете взять немного для срочных нужд. Я уверен, что ваши клиенты дадут самую честную оценку.

— Что? Так дорого? Это уже не спекуляция, это настоящий грабёж! — услышав цену, один из сотрудников отдела закупок вскочил и громко обвинил Ли Циньюня в алчности.

----------

Глава 20. Спрос и предложение

— Госпожа Чжоу, качество и вкус этих овощей действительно превосходны. Если цена повысится соответственно, мы сможем это выдержать. В конце концов, это же экстренная ситуация…

— Совершенно верно. Да, они дорогие, но если мы справимся с сегодняшним днём, в будущем сможем найти других поставщиков.

— На самом деле, это не так уж дорого. Например, фасоль стоит на рынке больше четырёх юаней, а он увеличил цену всего в 2,5 раза — это мы можем пережить, компенсируем за счёт повышения цен на блюда. Но вот огурцы… их рыночная цена чуть больше одного юаня, а он поднял её в шесть раз…

Чжоу Ливэнь видела, как время неумолимо утекает, и начинала нервничать. Она сердито взглянула на Ли Циньюня, но что-то в его самоуверенной манере заставило её сжать зубы:

— Хорошо, молодой человек, ты победил. Я принимаю твою цену. Если доставленные овощи будут такого же качества, я заплачу, как ты сказал. За каждую тысячу цзиней товара до одиннадцати часов ты получишь лично от меня двадцать пять тысяч юаней.

Оплата наличными крупного ресторана означала лишь краткосрочное сотрудничество. Хотя Чжоу Ливэнь согласилась на его условия, внутри она кипела от злости. Смысл её слов был очевиден: признаю поражение один раз, позволь тебе заработать, но в будущем мы с тобой дел не будем. Посмотрим, как ты ещё осмелишься шантажировать старших!

— Отлично, увидимся позже, — Ли Циньюнь сделал пару шагов, затем обернулся с улыбкой: — Спасибо за вашу щедрость. Я обязательно принесу вам подарок.

Заметив её раздражение, Ли Циньюнь внутренне ликовал. Теперь он чувствовал себя свободнее перед ней и даже позволил себе легкую дерзость перед уходом.

— Этот мальчишка… — Чжоу Ливэнь сердито сверкнула глазами и с силой захлопнула дверь конференц-зала.

Ли Циньюнь быстро вернулся к своему пикапу и покинул парковку. Сейчас ему нужно было найти уединённое место неподалёку, чтобы перенести овощи из пространства в машину. Если "Шухуане" закажет много, придётся арендовать грузовик, что займёт дополнительное время и создаст сложности. Однако для заказа в две с половиной тысячи цзиней его арендованный пикап Great Wall вполне справлялся.

Он уже нашёл подходящее место: в десяти ли отсюда, под мостом, находилась небольшая роща, где часто встречались дикие утки. Иногда там останавливались городские служащие, чтобы немного развлечься в своих машинах.

Камеры наблюдения поблизости отсутствовали, а несколько автомобилей, припаркованных на лесных дорожках, едва заметно покачивались. Расстояние между ними было достаточно большим, чтобы никому не мешать. Ли Циньюнь неторопливо нашёл несколько деревьев, скрывавших обзор, припарковал машину и быстро вошёл в пространство. Он аккуратно упаковал несколько видов овощей, взвесил их и вскоре собрал две с половиной тысячи цзиней , разделив их на десяток больших мешков. Больше всего места занимали перцы.

Некоторые овощи были устойчивы к давлению и могли лежать внизу, но помидоры нельзя было давить — их следовало размещать сверху. Вернувшись из пространства, Ли Циньюнь начал медленно переносить овощи в кузов пикапа. Когда кузов был полностью загружен, он снова вернулся в пространство.

Ли Циньюнь обещал Чжоу Ливэнь подарок, а мужчина должен держать своё слово. Подарком были огромные арбузы. Один мешок мог вместить только два таких арбуза — больше просто не помещалось. К тому же, нельзя было загружать ими весь кузов, чтобы не вызывать лишних вопросов.

В 10:32 Ли Циньюнь прибыл к заднему входу ресторана "Шухуане", где уже ждали сотрудники отдела закупок. Увидев его, кто-то сразу позвонил Чжоу Ливэнь, а другие начали организовывать разгрузку и взвешивание овощей.

Разрешение важной проблемы улучшило настроение Чжоу Ливэнь. После того, как сотрудники завершили проверку, она решила подшутить над Ли Циньюнем:

— Младший братец, сестра добровольно позволила себя обмануть. Ты должен возместить мне убытки. Где мой подарок?

Как же так получилось, что честная сделка в её устах превратилась в обман? Женщины действительно мелочны — эта истина снова подтвердилась. Разве цена была настолько высока, чтобы так реагировать?

— На заднем сиденье пикапа. Попросите кого-нибудь снять мешки, — Ли Циньюнь открыл дверь машины и указал на мешки, лежащие на заднем сиденье.

Чжоу Ливэнь, проявляя любопытство, всё же не удержалась от подколки:

— Хех, что за подарок в мешках? С тех пор, как я училась в старшей школе, я получила не меньше тысячи подарков, но впервые вижу подарок в мешке!

— Это сюрприз. А когда откроете, будете ещё больше удивлены, — ответил Ли Циньюнь, уже лучше понимая её характер и чувствуя себя более уверенно.

Когда рабочие принесли мешки, она не смогла сдержаться и тут же открыла их. Перед её глазами предстали два невероятно огромных арбуза.

Действительно, сюрприз удался. Ли Циньюнь снова нарушил одно из её "первых разов". Да, это был первый случай, когда мужчина дарил ей арбуз.

— Это тоже новое достижение вашего сельскохозяйственного центра? Такой арбуз мог бы стать королём на сельскохозяйственной выставке, — искренне восхитилась Чжоу Ливэнь, глядя на два арбуза весом более ста цзиней.

Ли Циньюнь с лёгкой гордостью ответил:

— Цена слишком высока для массового распространения. Да и мы не стремимся к этому. Даже сейчас наша продукция не может удовлетворить потребности элитных клиентов одного города. После того, как богатые попробуют этот арбуз "Цинлун", они будут готовы платить любые деньги за него.

— Вы очень уверены в своей продукции? — с улыбкой поддела его Чжоу Ливэнь, затем обратилась к своим сотрудникам: — Перенесите эти два арбуза в мой офис и попросите бухгалтера принести деньги.

Ли Циньюнь понял, что она хочет расплатиться лично, и улыбнулся:

— Похоже, даже два арбуза не смогли устранить вашу обиду, раз вы даже не хотите пускать меня в офис. Но ничего страшного, я уверен, что наши пути ещё пересекутся.

— Хм, только сейчас ты это понял? Продал овощи по десять юаней за цзинь, а сколько планируешь взять за арбузы?

— Наш директор сказал, что продаем только тем, кто имеет карму. Истинные сокровища нельзя купить за деньги, — Ли Циньюнь намеренно создавал интригу, не желая показывать свою нужду в деньгах. Тем более, он не собирался рассказывать ей, что в погребе пространства хранятся десятки таких арбузов.

— Только тем, кто имеет карму? Ну что ж, жди своего человека с кармой, — Чжоу Ливэнь была зла. Несмотря на свой опыт и хитрость, она столкнулась с молодым человеком, который казался совершенно неуязвимым для её насмешек. Как же так вышло, что она изначально приняла его за настоящего мошенника?

И тут как раз подоспел бухгалтер с деньгами. Двадцать пять тысяч юаней были аккуратно упакованы. Беглый взгляд — и Ли Циньюнь понял, что все купюры на месте, поэтому он даже не стал пересчитывать:

— Деньги я забираю. Если вам снова понадобятся овощи с нашей базы, заранее позвоните и сделайте заказ. Сейчас мы работаем только с ограниченным кругом клиентов.

— До свидания, счастливого пути, — Чжоу Ливэнь, злясь так сильно, что даже не хотела больше разговаривать с ним, просто развернулась и ушла.

— Хех… — Ли Циньюнь проводил взглядом женщину, которая даже в гневе выглядела очаровательно, затем сел в машину и направился к одному из питомников по выращиванию мальков рыб на окраине города. Обычные мальки были широко распространены, их можно было купить во многих местах, даже на крупных рыбных фермах. Однако Ли Циньюню нужны были особенные.

Угорь был дорогим продуктом: его мясо было нежным, вкусным и полезным. Если обеспечить правильный уход и предотвратить болезни мальков, то даже небольшой пруд мог принести поразительную экономическую выгоду.

Всего Ли Циньюнь потратил более тридцати тысяч юаней на мальков угрей, и все они были немедленно выпущены в маленький пруд внутри пространства. Рыбы в пруду уже подросли и стали дикими. Хотя они не были такими плотоядными, как черные рыбы, но для мальков угрей всё равно существовала опасность. Стоимость каждого малька составляла десятки юаней, и Ли Циньюнь не хотел рисковать.

Поэтому он решил отделить часть пруда, используя чернозём, чтобы создать небольшой отдельный бассейн площадью около семи-восьми квадратных метров. Туда он добавил немного водорослей, чтобы вода стала ещё чище и лучше подходила для жизни угрей. Когда мальки подрастут, рыбу из основного пруда можно будет продать.

Кроме того, в пруду всё ещё жила большая черепаха, которая была всеядной и могла выбираться на берег. Ли Циньюнь опасался, что она может навредить малькам угрей, и подумывал о том, чтобы найти подходящий момент и продать её. Такую огромную черепаху нельзя было продавать по весу — настоящий ценитель заплатит за неё гораздо больше.

Водоросли в маленьком пруду пространства росли с удивительной скоростью: листья были нежными, стебли толстыми, и рыбы обожали их. Хотя водоросли росли буйно, они никогда не становились слишком густыми, так как большая их часть поедалась рыбами. На данный момент несколько сотен рыб в пруду достигли размера около двух чи в длину. Они ещё могли расти, но уже сейчас были готовы к продаже.

Вернувшись в полдень в арендованный домик, Ли Циньюнь приготовил два острых карповых блюда из пространства и суп из карпа с тофу. Запив это несколькими глотками пятилетней настойки "Улян", он почувствовал себя словно бессмертный.

Сегодняшняя работа по продажам прошла успешно: хотя бы один крупный ресторан купил его овощи из пространства, а доход в двадцать пять тысяч юаней превышал годовой доход целой семьи в деревне. Однако деньги быстро закончились... и даже немного пришлось добавить из собственных сбережений.

— Праздновал зря, оказывается, я всё ещё бедняк! Нет, так дело не пойдёт, нужно зарабатывать больше денег, — Ли Циньюнь осознал это только после того, как насытился. Он продал продукты из пространства, чтобы заработать на строительство дома, но его родители даже не успели их попробовать.

Раздражённо хлопнув палочками по столу, он воскликнул:

— Не верю, что такие отличные продукты не смогут продаваться по высокой цене! Чёрт возьми, простой крестьянин тоже может изменить свою судьбу! Я обязательно вытяну деньги из богатых!

Сказав это, он упал на кровать и заснул, восстанавливая силы и позволяя алкоголю выветриться. После сна он планировал отправиться на улицу, чтобы торговать своими гигантскими арбузами.

Однако он даже не подозревал, что бизнес в "Шухуане" уже достиг невероятного уровня: все столики были заняты, даже генеральный директор Чжоу Ливэнь, которая обычно не занималась мелкими делами, получила множество звонков с просьб забронировать места через связи.

Почему?

Когда на столе появилось самое обычное блюдо — сухожаренные стручковые бобы, один толстый успешный мужчина внезапно закричал:

— Вкусно!

Не обращая внимания на своих друзей за столом, он быстро съел большую часть блюда всего за несколько движений палочками. Это выглядело так, будто он ел что-то намного вкуснее, чем лобстер или абалон.

Его друзья, сначала недоверчивые, тоже попробовали, и вскоре их поведение стало таким же безумным. Они начали кричать официантам, требуя ещё одну порцию этих бобов. Нет, две порции!

Весь стол был в восторге. После сытного обеда каждый из них, конечно же, похвастался своим близким друзьям. Если кто-то не верил, они предлагали пари: пусть тот придёт и попробует сам, и если блюдо окажется невкусным, они будут готовы на что угодно. Близкие друзья сразу же пришли, и так продолжалось цепная реакция.

Друзья звали друзей, родственники приглашали родственников, и вскоре "Шухуане", где обычно половина номеров оставалась пустой, был полностью забит. Даже обычные столики в главном зале были заняты.

Менеджер зала была настолько занята, что улыбалась до боли в лице. Одни за другими появлялись важные персоны, которых раньше невозможно было заманить. Но вместе с этим появились и проблемы: некоторые влиятельные клиенты приехали, а свободных мест уже не было — ни в частных комнатах, ни в общем зале.

— Менеджер, я хочу подать жалобу! Вы здесь совсем не уважаете клиентов! Мне очень понравилось сегодняшнее блюдо из перца с яйцом, и я хочу взять с собой десять порций на вынос. Почему вы отказываетесь? Что это значит? Вы смотрите свысока на тех, кто берёт еду навынос? У меня есть деньги! Да хоть девяносто восемь юаней за порцию, я могу заплатить тысячу, если захочу! И если вы не решите этот вопрос, мы с вами ещё не закончили!

— Официант, позовите вашего директора! Почему до сих пор не принесли три порции жареных баклажанов с рыбным соусом, которые мы заказали? Вы хотите продолжать работать или нет? Если нет, то скажите прямо — сегодня же закроете заведение! — разозлился руководитель одного из правительственных учреждений, который устраивал важный ужин для друзей.

Блюдо оказалось настолько вкусным, что затмило даже лобстера и абалон. Гости заказывали его снова и снова, но так и не наелись. В конце концов, они заказали сразу три порции, но спустя долгое ожидание официант сообщил, что ингредиенты закончились и блюдо временно недоступно. Если захотят, могут прийти вечером.

Весь ресторан был в хаосе. Один за другим звонили клиенты с жалобами и просьбами о помощи, и все эти звонки поступали к генеральному директору Чжоу Ливэнь. Она испытывала смешанные чувства: радость от невероятного успеха и беспокойство из-за нехватки продуктов. Сегодняшний оборот стал рекордным за последние годы, но запасы иссякли, а обычные продукты просто не могли сравниться с теми, что доставил Ли Циньюнь. Разница была колоссальной.

Сравнивая результаты, шеф-повара хмурились, совершенно не понимая, почему обычная пища казалась такой невкусной в сравнении. Это начало подрывать их уверенность. Неужели без особых ингредиентов они больше не могут готовить вкусные блюда?

Что больше всего расстраивало Чжоу Ливэнь, так это то, что телефон Ли Циньюня был выключен. Она не могла связаться с ним, чтобы заказать новую партию продуктов.

— Проклятый мальчишка, играет со мной, да? Подогревает интерес, а потом исчезает! Это точно сделано специально, — зло подумала она, проклиная его в сердцах.

(П.П. Чи — 32 см)

----------

Глава 21. Безумный арбуз

После того как Ли Циньюнь проснулся, он захотел посмотреть время, но обнаружил, что его телефон разрядился. Старые телефоны всегда были проблемными: будь то Nokia или китайские подделки, батареи со временем теряли свою ёмкость.

— В любом случае, мне почти никто не звонит. Оставлю телефон дома заряжаться, а сам съезжу продать партию арбузов и вернусь, — подумал он, бросив телефон на тумбочку у кровати. Затем он загрузил в пикап целую кучу огромных арбузов, взял необходимые инструменты и выехал из своего маленького двора.

Арбузы, которые он выращивал, весили около ста цзиней каждый. Обычные семьи не могли себе позволить купить их целиком, да и перевозка была сложной. Поэтому Ли Циньюнь решил продавать их частями на рынке рядом с элитным жилым районом. Он планировал разрезать каждый большой арбуз на множество небольших порций и продавать их по весу.

Цена, которую он установил, была высокой — 20 юаней за цзинь . Для обычного человека это звучало как грабёж. Ведь на рынке обычные арбузы стоили около трёх юаней за цзинь , а такие сорта, как "Сяофэн", с жёлтой мякотью — около четырёх. Разница в цене достигала шести-семи раз!

Однако Ли Циньюнь предусмотрел услугу дегустации. На большом фруктовом подносе он разложил кусочки арбуза размером с большой палец, наколотые на зубочистки, чтобы прохожие могли попробовать.

Ему нужны были деньги, поэтому он установил цену в 20 юаней за цзинь. Это был способ продвижения продукта, чтобы создать репутацию и завоевать рынок. Зная качество своих арбузов, Ли Циньюнь считал, что продавать их по такой цене — всё равно что раздавать бесплатно. Например, японский арбуз "Дэнсукэ", который считается одним из самых дорогих в мире, стоит более двухсот юаней за цзинь .

Ли Циньюнь тоже пробовал "Дэнсукэ" на корпоративном празднике. Босс компании тогда раздавал его, как драгоценность, тем, кто внёс значительный вклад в успех фирмы. Вкус был действительно хорош, с особым ароматом, который трудно воспроизвести у других сортов.

Но после того как он попробовал арбуз "Цинлун", выращенный в пространстве, Ли Циньюнь мог уверенно сказать: японский "Дэнсукэ" просто меркнет на его фоне. Что такое настоящий особый аромат? Это уникальное сочетание древесного и травяного запаха, которое возникает благодаря питательным веществам почвы пространства и воде из источника.

Если вкус "Дэнсукэ" превосходит обычные арбузы в два раза, то "Цинлун" превосходит их в десять раз.

— Продаю арбузы! Новый сорт — "Цинлун"! Всего 20 юаней за цзинь! Попробуйте перед покупкой, оцените качество! Можно купить целый арбуз или одну порцию — решайте сами. Даже если не купите, заходите посмотреть!

Ли Циньюнь записал эту рекламу на динамик, который автоматически воспроизводил её в цикле. Перед ним стоял стол с большим подносом, на котором лежали свежеразрезанные кусочки арбуза.

Сначала некоторые люди называли его сумасшедшим и обвиняли в жадности за такую цену. Но когда арбуз был разрезан, его аромат распространился на десятки метров вокруг, и все те, кто собирался посмеяться над ним, замолчали.

В этот момент мимо его прилавка проходила красивая женщина с ребёнком на руках. Мальчику было около трёх-четырёх лет, и он вдруг указал на арбуз и начал громко плакать и кричать, словно готов был биться в истерике, если не получит его.

Женщина, не зная, что делать, подошла торговаться:

— Босс, нельзя ли сделать скидку? Обычные арбузы стоят три-четыре юаня за цзинь, а вы хотите двадцать?

— Хе-хе, сестра, я тоже не могу ничего поделать. За качество нужно платить, а себестоимость у меня слишком высока. Ой, какой милый малыш! Не плачь, вот, попробуй кусочек, чтобы утолить жажду, — сказал Ли Циньюнь, протягивая мальчику кусочек арбуза на зубочистке.

Мальчик, который только что рыдал, попробовал арбуз и тут же закричал от радости:

— Мама, этот арбуз такой вкусный! Я не вру, он в сто раз лучше того, что ты купила мне вчера! Большой брат, дай мне ещё один кусочек, я отдам его тебе, мама!

— Ха-ха, какой заботливый малыш! Ладно, ради твоей заботливости я выполню твою просьбу, — Ли Циньюнь достал ещё один кусочек и предложил его женщине.

Женщина, происходившая из обеспеченной семьи, была хорошо воспитана. После благодарности она попробовала кусочек. Её глаза сразу же засияли, и её тело наполнилось особым ароматом арбуза. Она почувствовала невероятное счастье, будто парила в воздухе, а её поры раскрылись, словно её омыло чем-то чистым.

На самом деле, это было действие жизненной энергии, содержащейся в арбузе. Однако эта энергия была намного слабее, чем у воды из источника пространства. Если немного воды очищает организм, выводя токсины через кожу, то от арбузов и помидоров можно лишь получить удовольствие от вкуса. Только после длительного употребления продуктов из пространства начинается очищение организма.

Но для обычных людей даже малое количество этой энергии вызывает невероятное счастье, которое трудно описать словами. Если бы сейчас к ней подошёл журналист с микрофоном и спросил: "Вы счастливы?", она бы, не задумываясь, ответила: "Да!"

— Какой невероятный вкус! Что это за арбуз? Почему я никогда раньше не пробовала ничего подобного? — спросила женщина, придя в себя от вкусового удара.

— Это новый сорт, "Цинлун". Пока он единственный в своём роде. Его ещё не начали массово распространять, поэтому на рынке его практически не найти.

— Арбуз "Цинлун"? Хорошо, я возьму два. Взвесьте их для меня… Ах нет, я не смогу унести два таких больших арбуза! Обычно я покупаю "Сяофэн", они весят всего три-четыре цзиня , знаете…

В этот момент мальчик на её руках недовольно напомнил:

— Мама, мы можем вернуться за машиной! Один арбуз положим в багажник, а второй — на заднее сиденье. Мы подъедем прямо к дому, и папа поможет нам выгрузить их.

Надо сказать, дети в возрасте трёх-четырёх лет действительно умны. Иногда они находят решения, которые не приходят в голову взрослым.

Женщина опешила и с горькой улыбкой ответила:

— Мама пришла за покупками, машина уже припаркована, а если мы купим арбузы и уедем без остальных продуктов, папа будет ругаться.

— Мама обманывает! Я всегда слышу, как ты ругаешь папу, а он никогда тебя не ругает! Хм, ты просто жадная и не хочешь покупать мне арбуз, — мальчик рассердился, надул губы и снова собрался заплакать.

У женщины не оставалось выбора, и она сдалась:

— Ладно, куплю. Я куплю, так ведь? — сказала она и выбрала два больших арбуза. Затем попросила Ли Циньюня сначала выгрузить их из машины, а сама пообещала подъехать на машине и завершить покупку.

Толпа зевак вокруг тут же начала обсуждать происходящее. Некоторые предположили, что это подставные люди, нанятые Ли Циньюнем. Двадцать юаней за цзинь, а один арбуз весит больше ста цзиней — получается более двух тысяч юаней за один арбуз. Кто станет тратить такие деньги? И даже если кто-то решится, стоит ли этот арбуз таких денег?

Людей становилось всё больше, но никто так и не подходил к прилавку, даже пробовать боялись. Все опасались, что если попробуют кусочек, Ли Циньюнь заставит их купить весь арбуз.

Внезапно раздался звук автомобильного гудка, и кто-то воскликнул, что красивая молодая женщина вернулась на машине. Это был белый Audi Q7 стоимостью более миллиона юаней. Теперь стало понятно, почему она могла позволить себе купить два таких арбуза.

Ли Циньюнь уже выгрузил арбузы и, чтобы убедиться в точности веса, взвесил их заново при ней. Один арбуз весил сто девять цзиней, второй — сто двенадцать цзиней. По двадцать юаней за цзинь это выходило на сумму в четыре тысячи четыреста двадцать юаней. Ли Циньюнь округлил до четырёх тысяч четырёхсот и помог женщине загрузить арбузы в её машину.

Когда женщина оплатила покупку и уехала, толпа взорвалась шумом. Оказалось, что покупка была настоящей! За два арбуза он получил более четырёх тысяч юаней — невероятно! Просто "три года без продаж, но одна сделка — и можно жить три года".

Многие стали проявлять любопытство. Постепенно некоторые состоятельные люди начали пробовать арбуз. После дегустации все были покорены вкусом "Цинлун". Одни покупали целые арбузы, другие — половинки или даже отдельные порции. Ли Циньюнь продавал всем, не проявляя ни капли нетерпения.

Через час вся партия арбузов была распродана, остались только несколько разрезанных кусков. Ли Циньюнь внутренне удивился и уже собирался громко объявить о распродаже остатков, когда услышал, как кто-то позвал его по имени.

— Ли Циньюнь, ты заставил меня тебя искать повсюду! Телефон выключен, а ты тут продаёшь арбузы! Разве мы в ресторане заплатили тебе меньше, чем ты зарабатываешь на этих арбузах? — Чжоу Ливэнь, явно раздражённая, появилась перед ним вместе с двумя старшими сотрудниками отдела закупок. Её красивый носик чуть подрагивал от возмущения.

— Хе-хе, госпожа Чжоу, какой ветер вас принёс? Не сердитесь, попробуйте арбуз, чтобы успокоиться, — Ли Циньюнь улыбнулся и ловко нарезал ей кусочек. В конце концов, она была важным клиентом, да ещё и красавицей — нельзя было допустить недочётов.

— Думаешь, одним кусочком арбуза от меня отделаешься? Не так всё просто! Быстро доставь овощи в наш ресторан. Каждого вида нужно по тысяче цзиней , и привози каждый день. Мы можем заключить долгосрочный договор на поставки, — Чжоу Ливэнь взглянула на часы. Было уже четыре часа дня, и до вечера оставалось мало времени.

Пока она торопила Ли Циньюня, аромат арбуза достиг её носа, вызывая обильное слюноотделение. Она не смогла устоять и, взяв кусочек, попробовала его. Её тело слегка задрожало, и раздался тихий стон — такой магический звук, который мог свести с ума любого мужчину.

Ли Циньюнь замер на мгновение, затем быстро схватил кусок арбуза и начал жадно есть, чтобы подавить внезапно вспыхнувшее желание. Ситуация становилась опасной. Если эта женщина будет находиться рядом слишком долго, он не мог гарантировать, что сможет сдержаться. Возможно, стоит просто спрятать её в пространство…

От одной этой мысли Ли Циньюнь почувствовал жар во всём теле и, смущённый, опустил голову, избегая взглядов окружающих.

— Ли Циньюнь, этот арбуз так хорошо пахнет! Дай нам тоже попробовать, — двое сотрудников Чжоу Ливэнь, сглатывая слюну, попросили у него кусочек.

— Режьте сами. Вы же не красавицы, чтобы я ещё и вас обслуживал, — Ли Циньюнь, раздражённый внутренним напряжением, потерял свою обычную доброжелательность. Да и зачем быть вежливым с теми, кто считал, что его овощи не стоят десяти юаней за цзинь?

Двое сотрудников отдела закупок лишь неловко усмехнулись, не обиделись и сами нарезали себе большой кусок. Затем, радостно улыбаясь, начали есть прямо на месте. Ли Циньюнь тем временем выключил динамик. Ведь арбузов уже не осталось, и кричать больше не имело смысла.

За час он продал всю машину арбузов — более двадцати штук, общий вес которых составил более двух тысяч цзиней. По двадцать юаней за цзинь он заработал более пятидесяти тысяч юаней. Возможно, теперь можно было ответить Чжоу Ливэнь: продажа арбузов действительно приносила больше денег, чем овощи.

В этот момент Чжоу Ливэнь уже закончила есть свой кусок арбуза и, глядя на оставшиеся кусочки, с решительным видом спросила:

— Ли Циньюнь, сколько у тебя ещё таких арбузов? Мы, ресторан "Шухуане", готовы купить их все по двадцать юаней за цзинь!

----------

Глава 22. Редкость — залог ценности

«Хотите купить всё? А я, может, и не хочу продавать» — мысленно усмехнулся Ли Циньюнь. Что такое цена для продвижения? Это как забросить наживку с низкой ценой, чтобы, когда рыба клюнет, резко подсечь её и взять под контроль. В будущем можно будет установить цену в сто юаней за цзинь, двести юаней за цзинь...

Почему японский арбуз "Дэнсукэ" может продаваться за сотни юаней за цзинь , а мой "Цинлун" нет?

Однако сейчас Ли Циньюнь был ещё слабым и не мог тягаться с такими богатыми клиентами, как ресторан "Шухуане". Небольшая уступка позволит привлечь больше состоятельных покупателей к арбузам "Цинлун".

— Купить всё? Хе-хе, госпожа Чжоу, вы слишком щедры. Наша сельскохозяйственная база пока не может похвастаться большими объёмами производства. Сейчас мы можем поставлять только ограниченное количество: максимум тридцать арбузов в день, — Ли Циньюнь мастерски использовал тактику "предложить меньше, чтобы получить больше". С детства, охотясь с дедом в горах, он научился искусству терпения.

— Тридцать штук? Да этого мало! Ладно, сегодня не будем об этом. Быстро звони и отправляй овощи в наш ресторан. Оплата наличными при доставке, — с тревогой произнесла Чжоу Ливэнь.

Собирая свои вещи, Ли Циньюнь напомнил ей:

— Госпожа Чжоу, не подумайте, что я загадываю. Ваш ресторан процветает — это хорошо. Но наши овощи серии "Цинлун" производятся в ограниченном количестве. Вам лучше также ограничить их подачу. Никто не откажется заработать деньги просто потому, что продукция уникальна.

— Ваша сельскохозяйственная база настолько мала, что даже такой объём не можете обеспечить? — Чжоу Ливэнь с подозрением уставилась на Ли Циньюня.

— Это новый сорт. Мы тестируем реакцию рынка, ещё не начали массовое распространение.

— Ты... ты используешь наших клиентов как подопытных мышей?

— Э-э... На самом деле, менеджеры по закупкам других крупных ресторанов тоже связываются со мной, прося поставок. Но из-за ограниченного производства я размышляю, стоит ли делиться с ними, — Ли Циньюнь легко соврал, но эта ложь была ближе всего к правде.

Услышав это, Чжоу Ливэнь уже не могла сохранять спокойствие:

— Ты... ты не можешь им поставлять... Я имею в виду, мы заплатим больше, чем они. И вообще, кому бы ты ни поставлял, только не ресторану "Фуманьлоу".

Ли Циньюнь сделал вид, что удивлён:

— А, почему? Менеджер отдела закупок "Фуманьлоу" Лю очень хороший человек. К тому же ему уже много лет, он буквально умолял меня доставить товар. Мне было бы неловко отказывать.

— Этот старый хрыч просто притворяется! Он самый злой человек… — Чжоу Ливэнь осеклась, поняв, что сказала лишнее. Одновременно её отношение к Ли Циньюню резко изменилось. Теперь она понимала: его продукция не просто никому не нужна — её буквально вырывают из рук. Она недооценила его.

Ли Циньюнь уже собрал свои вещи и обратился к обеспокоенной Чжоу Ливэнь и её сотрудникам:

— Остальное обсудим позже. Мне нужно срочно вернуться и подготовить для вас овощи к вечеру. Если опоздаю, будет поздно.

Чжоу Ливэнь торопливо сказала:

— Я с тобой...

Ли Циньюнь серьёзно ответил:

— Нет! У компании есть правило: пока продукция не получила широкое распространение, никто извне не может попасть на сельскохозяйственную базу. Даже адрес нельзя раскрывать.

Чжоу Ливэнь поняла, что её предложение было неуместным. Она теперь осознала огромную коммерческую ценность овощей серии "Цинлун". Для исследовательской сельскохозяйственной базы такие предосторожности были вполне логичны.

Ли Циньюнь покинул место встречи, но не поехал домой. Вместо этого он припарковал машину рядом с баней в нескольких улицах отсюда, затем вызвал такси и направился в ближайший грузовой центр. Там он арендовал средний грузовик и попросил водителя отвезти его к оптовому рынку, расположенному в нескольких сотнях метров.

Ли Циньюнь сказал, что пойдёт позвать людей для погрузки, и попросил водителя открыть заднюю дверь фургона. Водитель спросил, сколько времени займёт погрузка. Услышав, что потребуется минимум двадцать минут, он решил перекусить в кафе напротив, чтобы не мешать делам Ли Циньюня.

Ли Циньюнь был этому только рад. Даже если бы водитель не ушёл сам, он бы нашёл способ отправить его прочь. Теперь всё решилось само собой.

Когда водитель вернулся, он обнаружил, что груз уже погружен, и не стал ничего подозревать. Ли Циньюнь дал команду ехать. Пять видов овощей общим весом пять тысяч цзиней и тридцать больших арбузов весом более трёх тысяч цзиней — всего десять тысяч юаней. Ли Циньюнь точно всё рассчитал.

Когда грузовик прибыл в ресторан "Шухуане", он немного опоздал. Чжоу Ливэнь уже ждала у задней двери, время от времени пытаясь дозвониться до Ли Циньюня. Но его телефон всё ещё был дома, заряжался и выключен.

— Наконец-то ты приехал... — увидев Ли Циньюня, все сотрудники отдела закупок вздохнули с облегчением.

Ли Циньюнь обменялся несколькими словами с улыбкой, лично проследил за разгрузкой и лишь потом расплатился с водителем, отправив его восвояси. Он не хотел, чтобы водитель контактировал с людьми из "Шухуане", чтобы избежать лишних проблем.

— Ли Циньюнь, сумма этого платежа довольно велика. Наличные могут быть небезопасны. Может, зайдём в мой офис и обсудим перевод средств электронным способом? — Чжоу Ливэнь сделала шаг вперёд, предлагая равноправное общение.

Как говорится: "Десять лет на востоке, десять лет на западе". Разница между утром и вечером. Красавица-генеральный директор уже подала Ли Циньюню сигнал о желании сотрудничать на равных.

— Хорошо. Я ещё не был в вашем офисе, надо познакомиться. Нашей сельскохозяйственной базе нужны наличные для оборота, но электронный перевод тоже подходит, хоть и немного сложнее. Переведите деньги на мой личный счёт, а завтра я сниму их и отдам компании, — Ли Циньюнь не хотел раскрывать истинное положение дел.

Чжоу Ливэнь стиснула зубы от злости. Она действительно хотела использовать данные перевода, чтобы узнать контактную информацию этой загадочной сельскохозяйственной базы. Но этот парень оказался слишком хитрым.

Офис женщины и офис мужчины сильно отличаются. В мелочах проявляется истинная сущность: лёгкий аромат, тёплые оттенки, стильный, но не лишенный элегантности дизайн.

Ли Циньюнь сидел на бежевом кожаном диване перед рабочим столом. Чжоу Ливэнь заварила две чашки Тегуаньина и поставила их на журнальный столик перед диваном. Они сели рядом, чтобы создать более непринуждённую атмосферу для переговоров. Аромат её духов мгновенно перекрыл лёгкий запах, витающий в комнате.

— Госпожа Чжоу, ваш офис действительно красивый, — сказал Ли Циньюнь, сделав глоток чая. Его брови слегка нахмурились. Чай обладал насыщенным ароматом, но послевкусие оказалось немного горьким. Привыкнув к воде из пространства, даже этот экстра-классовый чай за несколько тысяч юаней не мог удовлетворить его. Он подумал, что стоит вырастить в пространстве несколько чайных кустов.

— Перестань называть меня "госпожа Чжоу". Мы примерно одного возраста, можешь звать меня Старшей Сестрой Чжоу. Циньюнь, тебе не понравился чай? Если хочешь, я могу заменить его на другой сорт, — Чжоу Ливэнь внимательно наблюдала за реакцией Ли Циньюня, одновременно стараясь максимально сблизиться с ним.

— Почему не сестра или младшая сестра? Не боитесь, что я состарю вас такими обращениями? Хе-хе, чай вполне нормальный, менять не нужно, — внутренне Ли Циньюнь противился установлению отношений типа "старшая сестра — младший брат". Особенно учитывая, что перед ним была очаровательная красавица, и попадать в такие рамки казалось ему настоящим преступлением.

— Ха-ха, видимо, планы у Циньюня не маленькие, — Чжоу Ливэнь сразу распознала скрытые намерения мужчины, но не стала их разоблачать. Напротив, она улыбнулась ещё более соблазнительно. В этот момент бухгалтер принесла договор, и она сказала:

— Бухгалтер У, покажите договор господину Ли. И пока он просматривает, переведите деньги на указанный им счёт.

Бухгалтер У была женщиной средних лет. Она слегка опешила, услышав слова Чжоу Ливэнь. Овощи уже были проданы по заоблачной цене, и сумма должна была составить сто двенадцать тысяч юаней. Однако Чжоу Ливэнь округлила сумму до сто двадцати тысяч, добавив восемь тысяч лишних юаней. Эти восемь тысяч представляли собой своего рода "комиссию" для "менеджера по продажам" Ли Циньюня.

Но она была всего лишь бухгалтером. Пока у неё был подписанный генеральным директором документ, она не возражала. Ли Циньюнь ещё не успел полностью прочитать договор, как У уже перевела двенадцать тысяч на указанный счёт.

Ли Циньюнь бросил взгляд на страницу успешного перевода, слегка кивнул и произнёс:

— Я просмотрел договор, в основном всё в порядке. Овощи можно временно оставить по десять юаней за цзинь , арбузы — по двадцать юаней за цзинь. Но объём поставок нам нужно обсудить.

— О, расскажи подробнее, — Чжоу Ливэнь знала, что дело не так просто, иначе она бы не добавила несколько тысяч юаней сверху.

Ли Циньюнь задумался и ответил:

— Будь то существующие овощи или новые сорта, которые могут появиться в будущем, ежедневный общий объём поставок не будет превышать тысячи цзиней. Что касается фруктов, мы не гарантируем постоянное наличие товара или конкретные объёмы — это зависит от реального производства. Цена также может варьироваться.

— Нет, этого слишком мало! Я хочу встретиться с вашим генеральным директором лично. Не верю, что он откажется заработать деньги! — Чжоу Ливэнь теперь говорила серьёзно. Её щёки покраснели, словно цветы персика, а грудь вздымалась так сильно, будто вот-вот порвёт белоснежный топ.

Ли Циньюнь загадочно улыбнулся:

— Хе-хе, этим сельскохозяйственным проектом в основном руковожу я. На сегодняшний день хватит. Мне пора идти. — С этими словами он встал, оставив договор на столе.

— Что? Он управляет сельскохозяйственной базой? Что это значит? Неужели он генеральный директор? Как такое возможно?! — Чжоу Ливэнь отказывалась верить. Научно-исследовательская сельскохозяйственная база — это ведь не какая-то мелкая ферма! Да и такие выдающиеся новые сорта требуют серьёзных научных разработок...

Когда она пришла в себя, Ли Циньюнь уже исчез. Она была так зла, что чуть не разорвала договор на столе.

Как только Ли Циньюнь вернулся домой и включил телефон, началась череда уведомлений: звонки, сообщения с просьбой купить овощи. Люди оказались весьма находчивыми. Он раздал всего две визитки: одну Чжоу Ливэнь, другую — кому-то ещё. А теперь звонили десятки менеджеров отделов закупок. Кто же распространил его номер телефона?

Редкость — залог ценности. Конкуренция стимулирует покупательскую способность... Маркетинг голода работает в любое время и всегда приводит клиентов в экстаз. Урожайность земли в пространстве Ли Циньюня действительно была невысокой. Если бы не срочная необходимость заработать на строительство дома, он бы не решился продавать овощи и фрукты, выращенные там.

И вот, едва он включил телефон, раздался незнакомый звонок. Ли Циньюнь ответил. Из трубки послышался услужливый голос менеджера ресторана "Фуманьлоу", господина Лю:

— Это господин Ли Циньюнь, менеджер Ли? Ха-ха, это старик Лю из "Фуманьлоу". Извините за сегодняшнее утро, голова у меня тогда совсем не соображала...

Настоящий профессионал! С первых слов начинает извиняться, да ещё так, что человек чувствует себя приятно и успокаивается. Даже если у него были какие-то претензии, они почти полностью растворились.

Однако Ли Циньюнь не собирался легко прощать его. Если он не "сорвёт с него шкуру", как сможет он жить с чистой совестью? Ведь утром его буквально выгнали. Хотя, конечно, он сам "вышел с высоко поднятой головой", но факт отказа остаётся фактом.

«Посмотрим, как ты выпутаешься!»

----------

Глава 23. Небесная цена арбуза "Цинлун"

Ли Циньюнь мог позволить себе давить на менеджера Лю только в вопросе цен на фрукты, но не на овощи. Ведь овощи — это продукты первой необходимости, а не предметы роскоши. Овощи люди едят каждый день, тогда как фрукты можно есть или не есть: если есть деньги, можно позволить себе что-то дорогое и качественное, а если нет — обойтись более дешёвыми вариантами.

Поэтому Ли Циньюнь всегда считал, что цена на арбуз "Цинлун" установлена слишком низкой. В его представлении справедливая цена должна была составлять сто юаней за цзинь . Превзойти цену японского арбуза "Дэнсукэ" было его мечтой.

— Менеджер Лю, дело не в том, что я затаил обиду, просто спрос на овощи превышает предложение. Когда я приходил к вам с предложением сотрудничества, я уже говорил об этом. Так что, у меня ещё осталось немного квот на арбузы "Цинлун". Думайте сами, если заинтересованы, завтра обсудим подробнее.

Менеджер Лю поспешно ответил:

— Подождите, давайте хотя бы примерно обсудим по телефону, чтобы я понимал ситуацию. Иначе сегодня ночью я не смогу спать спокойно. Сколько арбузов "Цинлун" вы можете выделить для ресторана "Фуманьлоу"? Какова цена? И нельзя ли хоть немного выделить нам овощей?

— Арбузы "Цинлун" вы точно сочтёте дорогими. Перед тем как я назову цену, узнайте стоимость японского арбуза "Дэнсукэ". Что касается овощей... тут действительно сложная ситуация, но я подумаю, что можно сделать, — Ли Циньюнь продолжал использовать тактику "приманки", прекрасно зная, что овощи ресторану "Фуманьлоу" он точно не продаст.

— Цена японского "Дэнсукэ"? Разве она не достигает ста-двухсот юаней за цзинь ? — Менеджер Лю был человеком осведомлённым и явно знал рыночную стоимость "Дэнсукэ".

— Хе-хе, раз вы знаете, то всё становится проще. Я предлагаю очень справедливую цену — всего сто юаней за цзинь. Но учтите, квоты осталось совсем немного. Если вы задержитесь с решением хотя бы на несколько минут, кто-то другой может их забронировать.

— Сто юаней за цзинь? Вы грабите… Ах, ладно, хорошо. Я сначала посоветуюсь с боссом, а завтра мы встретимся лично, — сказал менеджер Лю. Хотя он был хитёр в делах, ему не хватало решительности. Важные решения он принимал с трудом, часто упуская выгодные возможности.

— Ладно, думайте спокойно, — Ли Циньюнь закончил разговор и быстро повесил трубку. Сегодняшний доход был отличным: после вычета расходов на мальков рыб и другие затраты чистая прибыль составила около шестидесяти тысяч юаней. Через три-четыре дня он сможет вернуться домой и начать строительство небольшого дома.

На следующий день Ли Циньюнь доставил в ресторан "Шухуане" тысячу цзиней овощей, но ни одного арбуза. Чжоу Ливэнь буквально скрипела зубами от злости, но всё равно выдавила самую очаровательную улыбку и перевела деньги. Когда зашла речь о подписании контракта, Ли Циньюнь сослался на занятость, заявив, что менеджер Лю из "Фуманьлоу" ждёт встречи.

Чжоу Ливэнь чуть не взорвалась от гнева, её грудь начала часто подниматься и опускаться. Однако она всё же мягко спросила его, какие условия необходимы, чтобы обеспечить эксклюзивные поставки для "Шухуане".

Ли Циньюнь решил не давить на неё слишком сильно и объяснил:

— Хе-хе, не торопитесь. Пока что, несмотря на множество запросов от ресторанов, я поставляю товары только вам. "Фуманьлоу" упустил свой шанс, но их босс достаточно щедр и готов покупать арбузы "Цинлун" по сто юаней за цзинь. В этом году объём продукции маленький, возможно, в следующем году ситуация улучшится.

— Даже если вы будете поставлять товары в ресторан "Чуаньвэйцзю", я не буду волноваться. Но почему вы хотите сотрудничать с нашим заклятым врагом "Фуманьлоу"? — Красивые женщины имеют право на капризы. Хотя слова были резкими и дерзкими, они всё же оставались в рамках допустимого.

Среди трёх крупнейших ресторанов города Юньхуан "Чуаньвэйцзю" занимал одно из первых мест. Этот ресторан славился своими рыбными блюдами, известными не только в провинции Сычуань, но и по всей стране. Располагался он далеко, поэтому конкуренция между ними и "Шухуане" была не такой напряжённой, отношения оставались терпимыми.

Ли Циньюнь честно ответил:

— Люди из "Чуаньвэйцзю" звонили мне и писали сообщения, но я не отвечал. Реакция рынка оказалась слишком сильной, превысив мои ожидания. Поэтому дефицит продукции сохранится, возможно, до следующего года. Э-э... В городе Юньхуан я пока не планирую подписывать долгосрочные контракты. Когда объёмы производства стабилизируются, тогда и решу.

— Значит, в этом году вы не собираетесь заключать договор на поставку? А вчерашние разговоры о ежедневных поставках тысячи цзиней были просто игрой со мной? — Чжоу Ливэнь нахмурилась, её гнев усилился. Однако красивая женщина, что бы она ни делала, всегда остаётся обворожительной.

— Хотел бы поиграть, даёте ли вы мне такую возможность? — Ли Циньюнь неожиданно для себя самого подколол её.

— Фу! Ты, маленький наглец, посмел обмануть меня! Иди ещё пару лет землю пашь! — Чжоу Ливэнь покраснела от стыда и гнева, развернулась и вышла. Только когда она уже вышла, до неё дошло, что это её собственный офис, и уходить должен был Ли Циньюнь.

— Хе-хе, вот тебе за вчерашние интриги... — Ли Циньюнь не сердился, а, наоборот, испытывал странное чувство удовлетворения. То, что он смог подколоть такую красавицу прямо в лицо, казалось чем-то невероятным для бывшего затворника.

Босс "Фуманьлоу" был человеком загадочным. Говорили, что он имеет влияние как в легальных, так и в криминальных кругах. Утром того же дня менеджер Лю позвонил Ли Циньюню и сообщил, что босс лично хочет обсудить с ним сделку. Раньше такое приглашение стало бы для Ли Циньюня огромной честью, но теперь его сила духа и уверенность, выкованные через испытания, не позволяли ему чувствовать себя уязвимым.

Первые четыре этажа "Фуманьлоу" занимал ресторан, пятый этаж предназначался для административного управления, проведения совещаний и организации крупных мероприятий, таких как свадьбы, пресс-конференции или массовые собеседования. Однако истинное ядро "Фуманьлоу" находилось выше пятого этажа, где собирались влиятельные и богатые люди.

Когда Ли Циньюнь прибыл в "Фуманьлоу", менеджер Лю уже давно ждал его у входа. Увидев его издалека, он поспешил навстречу, произнося любезные фразы. В руках Ли Циньюнь держал плетёный мешок, в котором лежал один арбуз "Цинлун". Босс "Фуманьлоу" Тянь Мо ожидал его в VIP-комнате на шестом этаже.

Тянь Мо выглядел на сорок с небольшим лет, его лицо имело правильные черты, украшенные аккуратной бородкой. Он производил впечатление человека мощного и уверенного. Вместе с ним в комнате находилась его личная секретарша — красивая женщина, которой он полностью доверял.

— Господин Тянь, этот простой фермер продаёт арбузы по сто юаней за цзинь, и вы всё равно решили пригласить его? По-моему, лучше было бы заставить его продавать нам товары по низкой цене. Это принесло бы огромную прибыль, — секретарша, используя свои тонкие пальцы, заварила Тянь Мо чашку горячего, ароматного чая.

Тянь Мо рассмеялся открыто:

— Проблемы, которые можно решить деньгами, не являются настоящими проблемами. Кроме того, если он назначает такую высокую цену, значит, у него есть на то основания. С людьми, которые знают свою цену, я всегда проявляю терпение. Возьмите, например, наш драгоценный дождевой лунцинский чай. Он стоит более двадцати тысяч юаней за цзинь. Неужели вы думаете, что мы заказываем его просто так?

Именно в этот момент менеджер Лю постучал и вошёл, представив друг другу Тянь Мо и Ли Циньюня. Имя секретарши не упоминалось, и Ли Циньюню было лень обращать на неё внимание.

— Давно слышал о вас, пожалуйста, проходите, располагайтесь, — сказал Тянь Мо с тяжёлым оттенком "братской" манеры общения. Его громкий смех и добродушный тон вызывали странное чувство доверия.

Ли Циньюнь подумал про себя: «Да что ты там слышал? Если бы я не вынудил тебя высокой ценой выйти на переговоры, сейчас сидел бы здесь всё ещё менеджер Лю».

— Ничего особенного не принёс, только небольшой подарок с фермы — арбуз "Цинлун", — произнёс Ли Циньюнь, доставая арбуз из мешка и кладя его на мраморный столик. Арбуз весом более ста цзиней он держал так легко, будто это была игрушка.

Тянь Мо внимательно разглядывал Ли Циньюня. Перед ним был молодой человек, одетый как студент: дешёвая одежда, растрёпанная длинная шевелюра, но при этом чистые черты лица и пронзительный взгляд, который, казалось, мог видеть душу собеседника насквозь. Согласно многолетнему опыту Тянь Мо, такие глаза редко встречаются. Они были спокойными, но в то же время острыми, словно скрывали внутреннюю силу, которая пока не проявлялась.

Особенно поразило Тянь Мо, когда Ли Циньюнь начал играть этим огромным арбузом, будто это баскетбольный мяч. Взгляд Тянь Мо застыл. Одновременно он заметил, как на лице его секретарши появилось выражение напряжённости.

Когда человек заслуживает уважения, диалог становится равноправным. Поэтому атмосфера встречи оставалась дружелюбной. Тянь Мо предложил Ли Циньюню чай, а затем попросил секретаршу разрезать арбуз, чтобы попробовать вкус "Цинлун".

Ранее в комнате пахло драгоценным дождевым лунцинским чаем, но как только арбуз был разрезан, специфический аромат мгновенно заполнил всё помещение. Тонкая кожура, мало семян, красная мякоть — сладкий запах арбуза чувствовался даже на расстоянии, смешанный с какой-то неописуемой свежестью. От одного вдоха волоски на теле начинали подниматься.

Тянь Мо сделал всего укус и сразу понял, что цена соответствует качеству. Ли Циньюнь не завышал стоимость. Японский арбуз "Дэнсукэ" стоил около двухсот юаней за цзинь, но его вкус уступал "Цинлуну" в несколько раз — это была просто небесная разница.

— Ммм, действительно вкусно! Брат Ли, ваш арбуз стоит не сто юаней за цзинь, а даже двести, и я бы купил, — искренне восхитился Тянь Мо после того, как съел кусочек.

Конечно, это были лишь слова для красного словца. Если бы Ли Циньюнь осмелился поднять цену до двухсот юаней, Тянь Мо точно бы рассердился.

— Раз вам понравилось, господин Тянь, рад стараться. Но одно условие нужно уточнить заранее: поскольку вся серия "Цинлун" находится в стадии продвижения, объёмы производства крайне нестабильны. В этом году мы не будем подписывать никаких договоров на поставку. Однако можете быть уверены: если товара будет недостаточно, мы всё равно отдадим приоритет ресторану "Фуманьлоу".

Тянь Мо рассмеялся:

— Хе-хе, я верю в вашу порядочность, брат Ли. Договоры — это формальность, слово джентльмена дороже тысячи золотых, оно ценнее любого контракта. Но вот насчёт овощей... Не могли бы вы как-нибудь пойти нам навстречу? Цена обсуждаемая.

Ли Циньюнь прямо ответил:

— Это не вопрос цены, а вопрос доверия. После того как меня сегодня утром выгнал ваш менеджер Лю, я встретил госпожу Чжоу из ресторана "Шухуане", и мы достигли устной договорённости о том, что овощи будут поставляться им в первую очередь. Цена, возможно, и невысока, но наша компания пока не может позволить себе нарушать соглашения. Прошу вас проявить понимание.

Тянь Мо бросил на менеджера Лю гневный взгляд, затем горько улыбнулся и не стал настаивать. Ведь только что он хвалил Ли Циньюня за его честность, и теперь требовать от него нарушить договор значило бы ударить самому себе в лицо.

— Хе-хе, тогда пусть будет так. Конкретные детали обсудите с менеджером Лю. Если возникнут неразрешимые проблемы, позвоните мне, — сказал Тянь Мо, давая знак секретарше достать подготовленные вещи.

Золотая карта члена клуба "Фуманьлоу" и позолоченная визитка Тянь Мо были переданы Ли Циньюню. Он поблагодарил парой вежливых фраз, а затем, заметив, что Тянь Мо поднял чашку с чаем и, сделав глоток, не опустил её (традиционный жест проводов), встал и попрощался.

Менеджер Лю проводил Ли Циньюня в свой кабинет, чтобы продолжить обсуждение деталей. Ежедневно в "Фуманьлоу" будут доставляться от двадцати до тридцати арбузов "Цинлун". Оплата наличными или электронным переводом, без задержек. Если Ли Циньюню будет неудобно заниматься доставкой лично, "Фуманьлоу" организует перевозку собственным транспортом. Условия останутся прежними, цена не изме

----------

Глава 24. Снова встреча с кузиной

После того как сотрудничество с "Фуманьлоу" было окончательно утверждено, Ли Циньюнь почувствовал себя невероятно легче. Деньги на строительство дома больше не были проблемой. В его погребе громоздились горы арбузов "Цинлун", и каждый из них был настоящим золотым слитком.

Днём Ли Циньюню уже не нужно было стоять за прилавком и продавать арбузы, поэтому у него появилось немного свободного времени. Он зашёл в интернет-кафе, чтобы поиграть в компьютер. Сначала он оставил пятёрку звёзд продавцу семян женьшеня на Taobao, затем нашёл форум по аквакультуре, зарегистрировался под ником "Защитник Цинлун" и создал пост. В нём он подробно описал свои предложения для оптовых покупателей морепродуктов, приглашая их посетить его ферму. Проживание и питание — за его счёт. В конце поста он оставил свой номер телефона.

Закончив с делами, он открыл игру. Однако даже не успев завершить одну партию в Dota, ему позвонил Ху Дахай. Тот сообщил, что организует встречу друзей и пригласил Ли Циньюня "расширить кругозор". Также он напомнил Ли Циньюню одеться более презентабельно. Место встречи обещал сообщить ближе к пяти часам вечера.

Ли Циньюнь планировал связаться с Ху Дахаем через пару дней, чтобы попросить его строительную компанию помочь спроектировать дом. Если это будет удобно, они смогут взяться за строительство; если нет, то можно обратиться в местную строительную компанию из округа Линшань. Но раз уж Ху Дахай сам позвал его сегодня, это сэкономило лишний шаг.

Выйдя из интернет-кафе, Ли Циньюнь отправился в баню, чтобы принять душ, а затем посетил парикмахера, чтобы подстричь волосы и сделать новую укладку. Хотя волосы остались длинными, мастерская работа стилиста сделала своё дело: эффект был заметен сразу. Даже модная девушка, которая мыла ему голову, не могла отвести глаз, активно пытаясь познакомиться поближе и даже спрашивая номер телефона.

Ли Циньюнь, говоря на деревенском диалекте, представился как человек, только что приехавший в город в поисках работы и пока без телефона. Он надеялся, что это отпугнёт девушку, но она, напротив, стала ещё настойчивее, предлагая помочь с поиском работы. Испугавшись, Ли Циньюнь быстро расплатился и ушёл.

Что касается одежды, Ли Циньюнь не хотел ничего менять. Однако его рубашка была грязной, и надевать её на встречу казалось невежливым. Поэтому он зашёл в случайный магазин мужской одежды и выбрал скромную чёрную рубашку с тонкими белыми вертикальными полосками. Только на кассе он заметил ценник — восемь сотен юаней!

— Что за "Пулэйши"? Никогда не слышал. Одна рубашка за восемь сотен юаней? Это просто мошенничество! Ладно, когда я начну продавать овощи серии "Цинлун" за границу, я отыграюсь на них и отомщу за весь китайский народ, — проворчал Ли Циньюнь, заплатил деньги, попросил продавца срезать этикетку, а затем швырнул старую рубашку в свой пикап, решив носить её во время работы в поле.

Штаны и обувь он не менял: всё те же джинсы и холщовые кроссовки. Однако, надев качественную рубашку, его внешность значительно преобразилась. Его длинные волосы, красивое лицо, стройное и мускулистое тело, напоминающее грацию леопарда, привлекали внимание. Мышцы были не слишком выпирающими, но и недооценить его никто бы не осмелился. Он выглядел как острый клинок, готовый к бою.

"Человек красен одеждой, а Будда — золотом", — эта поговорка была абсолютно верной. Ли Циньюнь чувствовал это по взглядам девушек на улице. Теперь он понял, почему Ху Дахай постоянно менял дорогие брендовые вещи и часы. Именно благодаря этому вокруг него всегда крутились новые женщины.

— Неужели мир настолько циничен? Сегодня я это понял... Пока не поздно, — с горькой улыбкой пробормотал Ли Циньюнь, вспоминая свою первую любовь, Цинь Яо, с которой когда-то гулял по этой пешеходной улице. Возможно, если бы он тогда немного изменился, их отношения не закончились бы так печально.

В этот момент снова позвонил Ху Дахай, возбуждённо воскликнув:

— Братан, отличные новости! Сегодня вечером мы забронировали место в ресторане "Шухуане". Ты точно не знаешь, но недавно "Шухуане" представил серию эксклюзивных блюд, которые взбудоражили весь город Юньхуан. Говорят, что запись на бронь идёт за месяц. Мы счастливчики, что вообще смогли отвоевать столик. Приезжай скорее! Сегодня будет много красоток, может, найдёшь себе пару и решишь вопрос со своим одиночеством.

— В "Шухуане"? Хорошо, я буду вовремя, — ответил Ли Циньюнь. Привыкнув к деликатесам из своего пространства, обычные рестораны редко удовлетворяли его вкус. Однако "Шухуане" был исключением — там хотя бы несколько блюд могли предложить достойное удовольствие.

Когда Ли Циньюнь вошёл в ресторан "Шухуане", первой его узнала управляющая залом Ма Цзинцзин — элегантная молодая женщина. Она не была классической красавицей, но её манеры и опыт в общении были безупречны. Заметив, что генеральный директор Чжоу Ливэнь несколько раз встречалась с Ли Циньюнем, она проявила интерес и расспросила о нём. После этого в "Шухуане" никто не смел недооценивать его.

— Господин Ли, добро пожаловать! Вы хотите пообедать или ищете госпожу Чжоу? — Ма Цзинцзин радостно встретила его с почтительным протоколом, не позволяя себе ни малейшей небрежности.

— Управляющая Ма, здравствуйте. Сегодня друзья пригласили меня на ужин в зал "Лотос" на втором этаже, — улыбнулся Ли Циньюнь.

— Это зал, заказанный молодым человеком из компании по ландшафтному дизайну? — с удивлением спросила управляющая Ма. Она знала, что Ли Циньюнь был поставщиком овощей, и ей было странно, что он знаком с этим молодым человеком.

— Да, кажется, его фамилия Се, — ответил Ли Циньюнь. Ху Дахай упоминал, что именно Се использовал все возможные методы, чтобы забронировать этот зал.

Убедившись, управляющая Ма стала ещё более услужливой и предложила лично проводить Ли Циньюня. Он хотел отказаться, но тут увидел, как Ху Дахай спускается по лестнице, задыхаясь и крича:

— Братан, ты так быстро зашёл, что я даже не успел встретить тебя у входа!

— О, брат Дахай, ты становишься всё удачливее! Этот живот явно увеличился ещё на размер, да? — Ли Циньюнь подбежал и похлопал его по животу, смеясь.

— Эй, перестань издеваться над старшим братом! Я сегодня весь день беспокоился о тебе, а ты так со мной! Но мой характер широкий, как океан, поэтому я не буду с тобой считаться. Пойдём наверх, я познакомлю тебя с одним другом. Он очень порядочный парень, специализируется на ландшафтном дизайне. Мы вместе с отцовской компанией работаем. Сегодня у нас ужинает генеральный директор компании по охране окружающей среды, и нам нужны несколько красавцев, чтобы оживить атмосферу. Вот я и вспомнил о тебе. Как тебе такое братство?

Ху Дахай и Ли Циньюнь, обнявшись, направились к лестнице, демонстрируя непринуждённую близость. Управляющая Ма следовала за ними, но не могла вставить ни слова. В конце концов, она решилась, быстро обогнала их и лично повела к залу.

Ли Циньюнь почувствовал что-то неладное и спросил:

— Подожди, дай мне разобраться в твоих мыслях. Почему для ужина с генеральным директором компании по охране окружающей среды нужны красавцы, чтобы оживить атмосферу?

Ху Дахай, раздражённый тем, что Ли Циньюнь не понимал очевидного, начал наставлять его:

— Генеральный директор компании по охране окружающей среды — женщина! Как ты можешь этого не понимать? Ты что, все эти годы зря прожил?! Главное, что компания только что наняла группу молодых сотрудниц, специализирующихся именно в этой области. Все они красавицы, и их задача — обеспечивать безопасность генерального директора...

— Ладно, ладно, брат Дахай, у тебя широкая грудь и острый взгляд, ты храбрый и удивительный... Но зачем ты притащил меня, программиста-затворника, на эту встречу? Ты думаешь, я подхожу для того, чтобы пить с ними? Смогу ли я вообще справиться? И вообще, ты правда считаешь себя красавчиком? — Ли Циньюнь любил говорить правду прямо в глаза.

— Чтоб тебя! Можно ли так унижать своего старшего брата? Даже если моя грудь широка как океан, я всё равно могу разозлиться! — Ху Дахай стиснул зубы от злости и бросился в шутливую потасовку с Ли Циньюнем. В процессе этой возни они уже поднялись на второй этаж, в зал "Лотос".

И тут оба мужчины, занятые болтовнёй и шутками, заметили, что всё это время за ними следовала управляющая залом Ма Цзинцзин, показывая дорогу.

Ху Дахай был слегка ошеломлён. Он никак не мог понять, почему его авторитет внезапно вырос. Возможно, это из-за влияния молодого человека по фамилии Се? Пришлось ему принять это объяснение.

— Прошу вас, господа, проходите внутрь. Я пришлю красивых официанток, чтобы обслужить вас. После того как вы закажете блюда, я лично прослежу, чтобы шеф-повар как можно быстрее начал готовить.

— Спасибо, управляющая Ма, — коротко поблагодарил Ли Циньюнь, принимая её заботу.

Внутри зала молодой худощавый мужчина, сосредоточенно печатавший сообщения, увидел, как Ху Дахай входит вместе с Ли Циньюнем. Он тут же встал и радостно произнёс:

— Дахай, так это и есть твой университетский друг Ли Циньюнь? Не зря он считается высокообразованным человеком. Его внешность и манеры действительно на высшем уровне. Сто раз слышать — не то же самое, что один раз увидеть. Недаром ты так его расхваливал!

— Меня зовут Се Кан. Я руковожу компанией по строительству садов и парков "Мечтательные сады". Бизнес достался мне благодаря семейным связям, хотя дела идут не слишком успешно, — скромно представился молодой человек.

Ли Циньюнь пожал ему руку и ответил ещё более скромно:

— Се-младший, не стоит меня хвалить, а то я совсем потеряю чувство реальности. Я Ли Циньюнь, раньше был программистом, теперь безработный. Занимаюсь сельским хозяйством, выращиваю овощи и развожу рыбу. Никогда не сталкивался с большими мероприятиями, так что боюсь сегодня опозорить вас перед друзьями.

— Что за "Се-младший"? Просто называй меня Се Кан. Я всего на два года старше тебя, так что можешь звать меня Се-старший или просто Кан-старший. Это сделает меня счастливым, — улыбнулся Се Кан. Ростом около метра семидесяти, худощавый, но его манера общения была очень открытой. За несколько фраз он легко сокращал дистанцию между людьми.

После того как трое мужчин сели за стол, разговор быстро перешёл в разряд дружеских бесед. Они обсуждали всё на свете, от далёких стран до туманных облаков, практически став неразлучными друзьями. Однако Ли Циньюнь сохранял осторожность. "Беспричинная любезность часто скрывает подвох", — думал он. Почему этот богатый сынок так высоко его ценит?

Оказалось, что Се Кан управлял компанией "Мечтательные сады", которая занималась как проектированием, так и строительством. Раньше они выполняли лишь мелкие заказы, но недавно городское правительство объявило конкурс на реконструкцию и расширение старого парка в центре города. Хотя формально проводился тендер, контракт достался именно компании Се Кана.

Однако после получения этого крупного проекта стало ясно, что возможности компании Се Кана крайне ограничены. Самостоятельно выполнить весь объём работ было невозможно, но он также не хотел передавать часть проекта субподрядчикам. Поэтому он обратился к Ху Дахаю, предложив ему часть работ по благоустройству дорожек и восстановлению старинных павильонов. А для работы с озёрами и реками в парке планировалось привлечь компанию по охране окружающей среды, пусть и менее известную, но с сильной репутацией.

На взгляд Ли Циньюня, даже совместные усилия этих трёх компаний были подобны попытке змеи проглотить слона. Существовал серьёзный риск, что проект окажется им не по силам.

В мире много умных людей, и, как только Се Кан получил этот проект, его начали атаковать за спиной. Появились слухи, которые сильно беспокоили влиятельных покровителей Се Кана. Поэтому Ху Дахай предложил ему идею: найти друга, который разбирается в создании сайтов, чтобы запустить онлайн-ресурс, демонстрирующий ход строительства. Это могло бы заткнуть рты недоброжелателям.

Именно поэтому Ли Циньюнь оказался втянут в эту историю. Все люди практичны, и никто просто так не впустит незнакомца в свой круг.

Создание простенького сайта для Ли Циньюня было делом нескольких часов — никаких сложностей. Однако настоящая проблема заключалась в том, чтобы разместить на сайте ложную рекламу и сделать фотографии, которые могли бы ввести в заблуждение.

Ли Циньюнь колебался и не дал немедленного согласия. Он лишь сказал, что постарается помочь им создать сайт. Что касается повседневного управления, то это была простая задача: любой, кто умеет печатать текст и загружать изображения, мог справиться.

В этот момент кто-то постучал в дверь. Се Кан взглянул на часы, вскочил и, поправив одежду, торжественно произнёс:

— Люди из компании "Тяньцзе" по охране окружающей среды прибыли. Давайте встретим их.

Когда дверь открылась, Ли Циньюнь увидел среди четырёх женщин одну знакомую — это была ни кто иная, как его двоюродная сестра Ян Юньну, о которой ходило столько сплетен.

----------

Глава 25. "Шухуане" оказывает почести

Генеральный директор компании "Тяньцзе" по охране окружающей среды Ван Цзе была женщиной решительной и деловитой. У неё была светлая кожа, слегка выступающие скулы, небольшие глаза с одинарными веками. Она была одета в серый деловой костюм и белую женскую рубашку с круглым воротником, даже без лёгкого макияжа.

Несмотря на это, от неё исходило мощное давление, которое вызывало чувство тревоги. Ли Циньюню даже пришлось нахмуриться, что уж говорить о таких "слабаках", как Ху Дахай и Се Кан.

А вот его двоюродная сестра Бай Ни, хотя одетая в том же стиле, что и остальные женщины, выделялась среди них, словно журавль среди кур. Именно поэтому Ли Циньюнь сразу заметил её, стоящую позади всех.

Младшая сестра Бай Ни, живущая в деревне Чэньцзягоу, но носящая фамилию Ян, полное имя которой — Ян Юньну, при виде Ли Циньюня тут же расплылась в улыбке, и её глаза превратились в полумесяцы. Это была очень простая девушка, ещё не прошедшая школу жизни.

Поэтому, не дожидаясь окончания обмена любезностями между Се Каном и Ван Цзе, она подбежала к Ли Циньюню и радостно спросила:

— Ты как здесь оказался, старший брат?

— Ш-ш-ш! Потом расскажу, — Ли Циньюнь сделал знак молчать, но было уже поздно. Все присутствующие услышали их разговор.

— А? Сяо Ян, вы знакомы? — Ван Цзе подозрительно взглянула на Ли Циньюня и прямо спросила.

— Да, госпожа Ван, это мой старший брат. Он тоже из города Цинлун, — радостно ответила Ян Юньну, не обращая внимания на формальности момента, и продолжила представлять: — Старший брат, это наш генеральный директор, она из округа Линшань, наша землячка! Она много помогает мне на работе...

Ли Циньюнь почувствовал головную боль. Ему казалось, что он сам, выйдя из маленькой деревни, был достаточно наивным, но его младшая сестра оказалась ещё более простодушной. Похоже, придётся научить её некоторым основам общения, иначе в будущем она может сильно пострадать.

— Ха-ха, так выходит, мы земляки! Неудивительно, что я сразу почувствовал родство. Ну что же, давайте сядем за стол, а всё остальное обсудим за ужином. Госпожа Ван, за вашу заботу о моей младшей сестре я должен выпить за вас несколько тостов, — Ли Циньюнь, чувствуя себя загнанным в угол, решил перевести всё в шутку.

Ян Юньну тут же недовольно заявила:

— Нет! Сегодня госпожа Ван позвала нас, чтобы мы защищали её от выпивки! Как ты можешь предлагать ей выпить?

— Ха-ха-ха-ха! — все чуть не рассмеялись до слёз. Её неуклюжее замечание больше не вызывало ни осуждения, ни упрёков, потому что теперь всем стало ясно её характер.

Хотя стол был круглым, всё равно соблюдалась иерархия: место напротив входа считалось главным. Се Кан и Ван Цзе сидели рядом друг с другом напротив входа. Ли Циньюнь занял место слева от Ван Цзе, а Ян Юньну села рядом с Ху Дахаем. Когда Ху Дахай увидел её, его лицо просветлело. Оставшиеся места заняли два сотрудника компании по охране окружающей среды, которые сели вместе, рядом с Ху Дахаем и Се Каном.

Семь человек за небольшим круглым столом сидели удобно и свободно. Когда все собрались, нажали кнопку вызова для заказа. Через несколько минут появились две высокие красивые официантки, чтобы налить воды и принять заказ.

После того как блюда были выбраны, прошло совсем немного времени, и официантки начали подавать еду. Подавая блюда, одна из них ненавязчиво отметила, что именно благодаря особому указанию управляющей Ма всё происходит так быстро. Другая официантка принесла две бутылки "Уляо", объяснив, что это подарок от управляющей Ма.

Эти слова добавили всем присутствующим значимости. Хотя никто не знал, чьё влияние побудило управляющую Ма сделать такой подарок, лица всех сияли, даже строгая Ван Цзе расплылась в улыбке.

После нескольких рюмок разговоры стали более оживлёнными. Зазвучали шутки, как серьёзные, так и игривые, атмосфера стала весёлой. Некоторые темы, связанные с бизнесом, также были затронуты ненавязчиво, и на них получили удовлетворительные ответы.

В этот момент официантка, осторожно толкая передвижной столик, принесла главные блюда — ограниченные фирменные предложения "Шухуане", появившиеся только за последние два дня. В каждом VIP-зале можно заказать максимум два фирменных блюда, а в общем зале — только одно.

Сегодня они заказали "Драконий огурец с креветочными шариками" и "Драконий рог с тремя деликатесами". Имена блюд звучали впечатляюще, а цена запоминалась мгновенно — 388 юаней за порцию. Чжоу Ливэнь, видимо, решила вернуть себе всё то, что Ли Циньюнь "выжал" из неё, увеличив цены в десятки раз.

Попробовав блюда, приготовленные из продуктов из своего пространства, Ли Циньюнь был поражён. Оказалось, что высокое мастерство повара способно ещё больше усилить вкус овощей из пространства. Теперь ему стало понятно, почему всего за два дня "Шухуане" стал известен на весь город Юньхуан.

Все важные слова были сказаны, все нужные темы обсуждены, все блюда попробованы. Встреча завершилась в приятной атмосфере. Однако настоящие переговоры по делу планировались на следующий день. Но ночь только начиналась, и всем казалось, что вечер ещё не достиг своего пика. Поэтому решили отправиться в караоке.

Однако Ван Цзе опасалась, что обычный караоке-клуб может быть слишком шумным, и её сотрудницы могут подвергнуться домогательствам. Поэтому она предложила пойти в "Фуманьлоу", расположенный неподалёку. "Фуманьлоу" был не только крупным рестораном, но и известным клубом, где караоке являлось лишь одной из функций частных залов.

Се Кан был сегодня в отличном настроении: проблема, которая давно его беспокоила, наконец-то обрела надежду на решение. С улыбкой он заверил всех:

— Раз госпожа Ван предложила отправиться в "Фуманьлоу", я прямо сейчас позвоню и забронирую зал. Пойдёмте, сначала спустимся вниз, а я пока рассчитаюсь за наш ужин.

Когда вся компания спустилась на первый этаж к главной кассе, красивая кассирша сообщила им, что управляющая Ма уже распорядилась: мол, господин Ли является важным партнёром "Шухуане", поэтому все расходы за их зал будут списаны.

Все буквально остолбенели, даже Ли Циньюнь был настолько удивлён, что не мог вымолвить ни слова несколько секунд. Что за дела? Это же не его гости, зачем управляющей Ма так щедро оказывать ему почести? Сначала она подарила вино, теперь вот счёт оплатила...

— Передайте мою благодарность управляющей Ма, — произнёс Ли Циньюнь, заметив, как изменилось отношение окружающих к нему. Чтобы разрядить обстановку, он добавил: — Я простой фермер, выращиваю домашние деликатесы. Раньше поставлял продукцию в "Шухуане". Просто не ожидал, что менеджер запомнит меня.

Се Кан громко рассмеялся:

— Ха-ха, брат Ли, ты скромничаешь! Как бы там ни было, ты только что сэкономил мне крупную сумму денег, и я тебе очень благодарен. Пойдёмте в "Фуманьлоу" петь караоке! Все расходы беру на себя, и не спорьте со мной. Ещё раз попробуете перехватить инициативу — я серьёзно рассержусь.

Ян Юньну тихонько взяла Ли Циньюня под руку и с любопытством спросила:

— Старший брат, какие деликатесы ты поставлял в "Шухуане"? Человек явно оказал тебе огромную услугу! Этот ужин обошёлся бы минимум в десять тысяч юаней.

— Хе-хе, просто овощи. Последнее время урожай получился особенно вкусным. Через пару дней я принесу тебе немного, попробуешь — сама всё поймёшь, — полушутливо ответил Ли Циньюнь.

— Овощи? Я уже ела твои овощи! Недавно, перед тем как приехать в город, я встретила твою маму у плавучего моста. Она буквально всучила мне полкорзины овощей, но они ничем не отличались от тех, что продаются у других, — выпалила Ян Юньну, слегка покрасневшая от выпитого алкоголя. Её лицо стало ещё более очаровательным, но в то же время приобрело игривую чувственность.

— Те овощи, о которых ты говоришь, выращивают мои родители. А те, что я выращиваю, всё ещё растут в земле. Конечно, вкус будет другой.

— Ой, ладно! Тогда обязательно дай мне попробовать, когда они созреют.

— Хорошо! Иди аккуратно, а то слишком много пьёшь. Ты же девушка, должна быть осторожнее. А если какой-нибудь плохой мужчина напоит тебя до беспамятства?

— Обычно я почти не пью. Но сегодня, когда ты рядом, старший брат, можно позволить себе чуть больше.

— Я тоже мужчина, знаешь ли...

— Ой!

— Что значит "ой"?

— "Ой" — это просто так! В конце концов, ты же мой старший брат. Что ты можешь мне сделать?

— ...

Ху Дахай уже давно не мог терпеть их милую беседу и, услышав эти слова, воскликнул:

— Ян Юньну, будь осторожна с Ли Циньюнем! Мужчины с виду добродушные — самые ненадёжные. Если захочешь выпить, обязательно позови меня, я буду твоим защитником!

— Хе-хе, мне кажется, мой старший брат намного надёжнее тебя, — лёгкая фраза Ян Юньну окончательно добила Ху Дахая.

Ху Дахай с преувеличенным страданием на лице простонал:

— Ли Циньюнь, вы совсем несправедливы! Вы объединяетесь против меня с вашей кузиной. Если так пойдёт и дальше, я отказываюсь помогать тебе проектировать и строить твой особняк! Даже самый широкий мужской характер не выдержит таких ударов!

Ли Циньюнь, который был с Ху Дахаем на короткой ноге, не боялся шутить с ним:

— Кто не хочет заработать — тот дурак! Трёхэтажный дом, а ты запросил 580 тысяч юаней. Не говори, что ты не заработал!

— Брат, ты мой родной брат, правда? Трёхэтажный дом? У тебя участок площадью семьсот-восемьсот квадратных метров! Даже если спереди сделать маленький двор, одна этажность займёт триста-четыреста квадратных метров, да ещё подвал для хранения вина, а это уже целых четыре этажа! Если ты ещё раз скажешь, что я зарабатываю, я с тобой порву!

Ли Циньюнь громко рассмеялся:

— Ха-ха, не переживай, строй спокойно. Я не позволю тебе остаться внакладе. Кстати, слышал, что в нашем городе Цинлун скоро будут ремонтировать дорогу. У твоего отца есть опыт в строительстве дорог, верно? Я могу познакомить тебя с начальником нашего города, госпожой У.

— Да ладно тебе! Ты знаком с начальником города? Когда ты успел избавиться от своей затворнической натуры? — недоверчиво спросил Ху Дахай.

— Помнишь старшую сестру У Сяоюй, королеву красоты нашей школы? Она была старше нас на несколько курсов. Когда мы поступили, она уже заканчивала учёбу. Сейчас она — начальник нашего города Цинлун, имеет ранг чжэн-кэ.

— ... — после короткого молчания Ху Дахай внезапно обхватил Ли Циньюня за шею сзади и радостно завопил: — Брат, давай я стану твоим младшим братом! Помоги мне наладить контакт с У Сяоюй, и я полностью оплачу отделку твоего дома!

Ли Циньюнь сделал вид, что обрадовался:

— Правда? Полностью деревянные полы, роскошная отделка, солнечная электростанция мощностью 50 киловатт, система газоснабжения из биогазового резервуара, полный садовый комплекс во дворе...

Ху Дахай мгновенно сник и с горестным выражением лица воскликнул:

— Брат, считай, что я только что был пьян и ничего не говорил!

Всю дорогу они болтали и шутили, и вскоре добрались до "Фуманьлоу", находящегося в семистах-восьмистах метрах от "Шухуане". Им повезло: несмотря на огромное количество посетителей, в заведении всё ещё оставалось два небольших зала, любой из которых мог вместить их семёрку.

(П.П. Чжэн-кэ — это административный уровень в системе государственной службы Китая. В данном случае это управленец посёлка, то есть чжэня на китайском. Чжэнь обозначает не отдельный поселок, а поселок и территорию, которая ему подчиняется.

Пока что встречались 3 уровня: Юньхуан — город, окружной уровень дицзи, Цинлун — поселок, волостной уровень чжэнь, деревня Ли — деревенский уровень цунь.

Кстати, новелла происходит в провинциях Юннань, где примерно находится город Юньхуан, и в Гуйчжоу, откуда родом главный герой.)

----------

Глава 26. Сложности с очисткой сточных вод

Когда Ли Циньюнь увидел, что арбузы "Цинлун" продаются по заоблачной цене в 998 юаней за порцию, он окончательно понял, насколько чересчур дорогим может быть "Фуманьлоу". По сравнению с настоящими бизнесменами он сам выглядел невероятно наивным.

Эта фруктовая тарелка весила не больше одного цзиня, да и то большую часть занимали обычные фрукты, искусно вырезанные в виде украшений. Себестоимость едва достигала 100 юаней, но продавалась она за 998 — десятикратная прибыль просто за перепродажу.

— Я слишком добрый, — тяжело вздохнул Ли Циньюнь и сосредоточился на пении в караоке, больше не обращая внимания ни на установленную цену арбузов, ни на восторженные отзывы о их вкусе.

Все участники встречи были молодыми людьми, и работа двигалась быстро. На следующий день после полудня Ху Дахай уже отправил Ли Циньюню предварительный эскиз будущего дома. Хотя до этого было сделано множество фотографий места, дизайн всё равно немного расходился с реальностью, и Ли Циньюню результат не понравился. В итоге они договорились, что Ху Дахай вместе с дизайнером отправится в деревню Ли, чтобы лично осмотреть место и сделать финальные правки.

После того как Ли Циньюнь доставил овощи и фрукты для "Шухуане" и "Фуманьлоу", его рабочий день был завершён. Оставшееся время можно было либо спать, либо считать деньги, либо делать и то, и другое одновременно. Однако Ли Циньюнь не был настолько скучным человеком. Он решил вернуться в своё пространство и подсчитать текущие запасы арбузов.

Овощи и фрукты в пространстве всё ещё обладали мощной жизненной силой, но, как и любые растения, они не могли вечно оставаться на пике продуктивности. После периода высокой урожайности их рост начал слабеть, и объёмы производства заметно снизились. К счастью, запасов пока хватало, чтобы поддерживать поставки.

Женьшень рос удивительно хорошо, густо и пышно, выпуская листья и даже цветы с поразительной скоростью. Возможно, почва была исключительно питательной, или же условия идеально подходили для его роста. За внешние десять суток внутреннее время пространства насчитывало более сотни дней, и теперь появились первые трилистники.

Такой бешеный рост вызывал у Ли Циньюня беспокойство. Ведь каждый новый лист символизировал год жизни растения. Если исходить из темпов роста в пространстве, это казалось совершенно ненаучным.

Однако Ли Циньюнь давно перестал верить в научные объяснения — иначе он бы уже сошёл с ума.

Чёрнозём в пространстве продолжал медленно расширяться. За всё это время земля увеличилась лишь настолько, чтобы вместить четыре куста женьшеня, причём только по углам. Но Ли Циньюнь заметил, что смутное небо начало светиться странным сиянием. Это не было ни солнечным, ни лунным светом — возможно, это было отражение болотных огней или мягкое мерцание светлячков.

По крайней мере, в пространстве появился хотя бы намёк на источник света, и оно больше не выглядело мёртвым, словно девятый круг ада.

Ли Циньюнь ещё не успел полностью насладиться этими изменениями, как его отвлёк назойливый звонок телефона. Сегодня Ху Дахай и Се Кан уже несколько раз напоминали ему о необходимости посетить Народный парк, чтобы провести осмотр территории для быстрого создания сайта, отражающего прогресс строительства.

Младшая сестра Ян Юньну тоже должна была быть там, и именно это было одной из причин, почему Ли Циньюнь хотел избежать этой встречи. Женщины меняются с возрастом, и та маленькая сестрёнка, которую он когда-то дразнил, теперь превратилась в красивую девушку. Теперь он не знал, как с ней общаться.

Некоторые вещи, если их делаешь, становятся проблемой, а если не делаешь — тоже проблемой. Трудно быть мужчиной!

Ли Циньюнь приехал на арендованном пикапе к входу в Народный парк около десяти утра. Близилось лето, солнце палило нещадно, но красотки на улицах радовали глаз: короткие рукава, мини-юбки, белая кожа, длинные ноги — силуэты, способные сразить любого мужчину наповал, а лица, возможно, могли бы убить на месте.

Едва выйдя из машины, Ли Циньюнь почувствовал зловоние, исходящее от реки, окружающей парк. При ближайшем рассмотрении вода оказалась чёрной с оттенком тёмно-зелёного цвета. Поверхность была усеяна разбросанными пакетами от еды, пластиковыми бутылками и другими отходами. Уродливые микроорганизмы извивались в воде, вызывая мурашки по коже.

Народный парк, основанный в "красные годы", давно превратился в дряхлого старика, готового вот-вот рассыпаться в прах. Не говоря уже о тусклых и полуразрушенных зданиях, даже одна эта река вокруг парка вызывала головную боль у экологических компаний. В центре парка находилось небольшое озеро под названием "Юэсиньтан".

Переделка и реконструкция Народного парка действительно были огромным проектом, полным трудностей.

Парк уже был закрыт. На входе висело ярко-красное объявление, а охранники не пускали посторонних. Ли Циньюнь подошёл к входу, чтобы объяснить цель своего визита, но тут же встретил Се Кана и Ху Дахая, которые уже ждали его у входа.

Отбросив в сторону дружеские чувства, одно только это внимание со стороны собеседников заставило Ли Циньюня испытать волнение.

— Инженер Ли, наконец-то дождались вас! — радостно воскликнул Се Кан.

— Ха-ха, малыш Юнь, если бы ты не приехал, я бы похитил твою кузину и заставил тебя прийти, — подхватил шутку Ху Дахай.

Ли Циньюнь, улыбаясь, пожал руку Се Кану, но тут же повернулся к Ху Дахаю с упрёком:

— Отвали! Ты уже давно втихаря планируешь похищение моей кузины. Я тебе прямо скажу: её безопасность теперь на тебе. Если с ней что-то случится, неважно, связано это с тобой или нет, я лично сверну тебе шею!

— Вот это да, ты совсем на мне повис! — театрально возмутился Ху Дахай.

Посмеявшись, все забрались в электрокар для осмотра парка, чтобы показать Ли Циньюню ключевые зоны реконструкции. Раньше Ли Циньюнь уже не раз бывал в Народном парке и был знаком с его территорией.

Как старый парк, он занимал обширную площадь в самом центре города Юньхуан. Если бы его снесли и построили коммерческие здания, каждый клочок земли стоил бы целое состояние. Конечно, некоторые городские руководители предлагали такие планы, но их отклонили сверху. Говорят, что один из высокопоставленных чиновников, некогда живший в Юньхуане, настоял на сохранении парка.

Здесь были холмы, вода, луга, рощи, поля цветов и даже небольшое озеро... Если бы не долгие годы запустения и серьёзное загрязнение, этот парк всё ещё оставался бы жемчужиной среди всех парков города.

Ху Дахай заранее подготовил зеркальный фотоаппарат и сфотографировал наиболее проблемные участки, особенно те, которые требовали капитального ремонта. После короткой экскурсии Ли Циньюнь понял, что главная сложность заключается в водоёмах. И река вокруг парка, и озеро Юэсиньтан представляли собой самые трудные задачи.

Объехав периметр, электрокар остановился у небольшого озера в центре парка. Несколько сотрудников компании "Тяньцзе" занимались взятием проб воды.

Генеральный директор компании Ван Цзе лично руководила процессом, а Ян Юньну вместе с другими сотрудниками помогала вспомогательными работами. Издалека озеро выглядело как грязное зелёное тряпьё, источая лёгкий кислый запах. На поверхности не было видно ни водорослей, ни рыб.

Увидев Ли Циньюня, Ян Юньну сразу побежала к нему:

— Старший брат, ты пришёл! Эта вода такая грязная, наш генеральный директор говорит, что очистить её будет крайне сложно. Ах, если бы можно было привести сюда воду из нашей речки Сяньдайхэ!

Ли Циньюнь рассмеялся:

— Не глупи. Между нами сотни ли горных дорог, и стоимость перекачки воды была бы в несколько раз выше, чем обычной очистки. Иди занимайся своими делами, не беспокойся обо мне. Я просто сделаю несколько фотографий для сайта.

Ян Юньну мило улыбнулась, прикрыв рот рукой:

— Для сайта? Может, тогда сделай сайт и для нашей компании? Вчера наш генеральный директор жаловалась, что без сайта даже визитки раздавать стыдно.

— Ваш генеральный директор явно знает, как использовать меня как бесплатную рабочую силу, — с улыбкой ответил Ли Циньюнь. — Передай мне потом материалы вашей компании.

Создание простого рекламного сайта для компании — задача несложная. Если есть все необходимые данные, то на это уйдут считанные часы. При наличии подходящего шаблона можно управиться и за час. Ли Циньюнь решил сделать это бесплатно, хотя аренда хостинга всё же потребует немного денег. Но поскольку скорость не была критичной, он не стал обсуждать с ней финансовые вопросы.

— Спасибо, старший брат! — глаза Ян Юньну превратились в полумесяцы, и она радостно потрясла руку Ли Циньюня.

После того как все фотографии парка были сделаны, а Ли Циньюнь подробно обсудил требования с Се Каном, он попрощался и покинул парк. Се Кан и Ху Дахай проводили его до выхода. Уходя, Ли Циньюнь сказал, что вернётся в деревню послезавтра и успеет создать сайт до отъезда.

Чем быстрее сайт будет готов, тем лучше, хотя Ли Циньюнь не обещал им регулярно поддерживать и обновлять его. Однако никто из них не выразил недовольства, ведь причина, которую он назвал, была слишком реальной, чтобы вызвать какие-либо претензии.

Ведь в горной деревне не было интернета!

Ху Дахай тут же заверил всех, что как можно скорее привезёт архитектора в деревню Ли, чтобы помочь Ли Циньюню с проектом небольшого особняка. Однако истинная цель Ху Дахая была не в этом — он надеялся воспользоваться связями Ли Циньюня, чтобы познакомиться с У Сяоюй.

Ли Циньюнь работал быстро. Для создания простого сайта без технических сложностей ему потребовалось всего полдня. В это же время он получил материалы компании Ян Юньну и, используя стандартный шаблон для рекламных сайтов, быстро завершил её заказ.

При регистрации домена он обсудил детали с клиентами, быстро выбрали название и подали заявку на регистрацию. До получения официального одобрения сайт уже был доступен в сети. После простого тестирования всё работало нормально — вот где проявляется удобство готовых шаблонов.

Одновременно Ли Циньюнь доставил товары для "Шухуане" и "Фуманьлоу" на пять дней вперёд и сообщил им, что следующую партию нужно будет забирать самостоятельно в поселке Цинлун уезда Линшань. Причины он не объяснил.

Настоящему поставщику не нужны оправдания. Не дожидаясь реакции от "Шухуане" и "Фуманьлоу", Ли Циньюнь завершил все дела в городе Юньхуан и сел на автобус, идущий прямо в уезд Линшань.

Обычно на маршруте в Линшань ездило мало людей, и при отправлении автобуса более половины мест часто оставались свободными. Но сегодня ситуация была странной: автобус оказался переполненным. Пассажиры в основном были пожилыми людьми, и ещё до времени отправления все места уже заняты.

На автовокзале действовало правило: автобусы в уезды отправлялись каждые полчаса, задержки карались строго. Из-за того, что автобусы редко заполнялись полностью, проверка на перегрузку была не слишком строгой. Поэтому к моменту отправления даже проходы в салоне были забиты людьми.

Когда водитель уже собирался закрыть двери, раздался голос старика снаружи:

— Подождите, мастер!

Ли Циньюнь сидел у окна в передней части автобуса и заметил, что голос старика звучит странно — словно исходил из глубины живота. Хотя звук был не громким, стёкла в окнах начали вибрировать с лёгким "жужжанием", что напоминало эффект от крика его деда.

Взглянув наружу, Ли Циньюнь увидел худощавого высокого старика лет шестидесяти-семидесяти, который поддерживал женщину примерно того же возраста и торопливо бежал к автобусу. На плече у старика висела небольшая сумка. Скорее, он не столько поддерживал женщину, сколько буквально тащил её на себе. Ли Циньюнь заметил, что во время бега женщина почти не двигала ногами — казалось, она вообще не могла ходить.

— Медленнее, медленнее! Ты всегда такой нетерпеливый. Если не успеем на этот автобус, сядем на следующий. Ой, ты чуть не расшатал мне все кости! — донеслось недовольное ворчание женщины, когда они приблизились к дверям.

— Старушка, сегодня впервые открыли доступ в санаторий Таншань. Если опоздаем, всё хорошее уже разберут, а ты же знаешь свою чистоплотность — будешь потом переживать? — голос старика был громким, и его манера говорить выдавала привычку, которой он даже не замечал. Он не обратил внимания, что автобус был полон пассажиров.

У старика была смуглая кожа с красноватым оттенком, движения были быстрыми и ловкими. Женщина с трудом передвигалась, и только благодаря усилиям старика её удалось втащить в автобус. Когда они наконец протиснулись внутрь, то обнаружили, что даже проходы забиты людьми. Старик был поражён:

— Как же так много народу? Даже присесть негде. Старушка, тебе трудно ходить, я сяду у входа, а ты сядь мне на спину.

— Нет уж, как неудобно, — ответила женщина.

В салоне было тесно, и большинство пассажиров впереди также были пожилыми людьми, никто не собирался уступать место.

Ли Циньюню стало не по себе, и он крикнул старику:

— Бабушка, садитесь сюда. Дорога плохая, вижу, что вам трудно передвигаться. Будьте осторожны, чтобы не ушибиться.

— Не надо... — начала женщина, но её перебил худощавый старик.

Старик выглядел оскорблённым:

— Пока я здесь, с ней ничего не случится! Молодой человек, ты меня недооцениваешь.

Ли Циньюнь покрылся холодным потом. "Какой же это человек? Даже элементарные вещи не понимает!" — подумал он. "Если бы не ваш возраст и проблемы с ногами у бабушки, кто бы стал предлагать своё место?"

Женщина, заметив неловкость Ли Циньюня, вдруг поблагодарила его:

— Спасибо тебе, молодой человек. Не обращай внимания на этого старика, он упрямый, как осёл: если тянуть, не идёт, если бить — пятится. Давно не ездила на автобусе, сегодня позволю себе немного побаловать себя как пожилую.

С этими словами она отстранилась от помощи старика и сделала два шага вперёд, чтобы принять предложение Ли Циньюня.

Если бы это был комикс, Ли Циньюнь мог бы представить, как над его головой появились бы чёрные линии. Эти двое стариков были точно такие же упрямые, как ослы.

Худощавый старик широко улыбнулся, продемонстрировав ровные белоснежные зубы. Несмотря на свои шестьдесят-семьдесят лет, у него не выпало ни одного зуба, и даже намёка на шаткость не было видно. Ему совершенно не было стыдно, он просто продолжил двигаться вперёд, поддерживая руку женщины.

Это были двухместные сиденья. Ли Циньюнь сидел внутри, а снаружи находился средних лет пассажир, который, недовольный необходимостью меняться местами, попросил сесть внутрь. Ли Циньюнь, уже решивший встать, не возражал, а женщина легко согласилась и села снаружи.

Старику и Ли Циньюню некуда было встать, поэтому они просто держались за спинку сиденья, на котором сидела женщина. К этому времени автобус уже выехал со станции и въехал на скоростную трассу. Дорога была горной и неровной, автобус сильно качало.

В салоне ненадолго воцарилась тишина, но вскоре худощавый старик внезапно хлопнул Ли Циньюня по плечу и рассмеялся:

— Ха-ха, дорога действительно плохая, молодец, парень!

Рука старика обладала невероятной силой. Ли Циньюнь почувствовал мощный поток воздуха, ещё до того, как рука коснулась его плеча, и инстинктивно сжал плечи, чтобы смягчить удар. Тем не менее, даже после этого он поморщился от боли. К счастью, регулярное употребление воды и продуктов из пространства значительно укрепило его тело, и хотя удара хватило, чтобы вызвать дискомфорт, серьёзных повреждений удалось избежать.

(П.П. Продолжаю послесловие прошлой главы. Уровень уезда Линшань занимает место между окружным уровнем, к которому относится город Юньхуан, и уровнем поселка, к которому относится Цинлун. На китайском уездный уровень — сянь. Получается провинция Гуйчжоу -> город-округ Юньхуан -> уезд Линшань -> поселок Цинлун -> деревня Ли. Кстати некоторые названия совпадают с реальными, хоть это на самом деле не они, полностью совпадает только названия провинций и общая местность — Юго-запад Китая)

----------

Глава 27. В горах много необычных людей

Бабушка, увидев, как Ли Циньюнь скривился от боли, тут же начала ругать старика:

— Ты, старый дурень! На твоих руках ни силы, ни меры! Это же благодарность за добро? Быстро извинись перед молодым человеком! Я тебе говорила, что ты вообще не должен выходить из дома — куда бы ты ни пошёл, везде неприятности.

Худощавый старик почесал голову и смущённо улыбнулся:

— Когда волнуюсь, забываю обо всём. Думал, что передо мной те самые шкодливые парни из армии, которых можно и похлопать, и побить. Хе-хе, молодой человек, с вами всё в порядке? Может быть, я помогу вам размять плечо, чтобы кровь лучше циркулировала?

— Со мной всё отлично, о чём вы говорите? — Ли Циньюнь делал вид, будто ничего не понимает. Конечно, он знал, насколько мощной была сила удара старика, но не хотел раскрывать свои странности. Постоянное усиление духовной силы обострило его инстинкт опасности, и он мог легко определить, что подобные удары ему не страшны.

С этими словами Ли Циньюнь даже специально поднял руку и сделал несколько движений, показывая, что с ним всё в порядке.

— О? — глаза худощавого старика загорелись, словно он увидел что-то невероятное. Неожиданно он протянул руку и быстро сжал плечо Ли Циньюня, словно молния. Ли Циньюнь даже не успел среагировать, как старик уже убрал руку.

Ли Циньюнь с лёгкой усмешкой покачал головой. Он мог предвидеть действия старика, но его физическое тело не успевало реагировать. Уклониться было невозможно, поэтому он продолжил делать вид, что ничего не происходит.

— Отличная физическая форма, мышцы эластичные, крепкие, но при этом сдержанные. Кислородное дыхание выполнено правильно, нет нарушения баланса тела из-за чрезмерного развития мышц. Но даже так, после моего удара место должно было хотя бы покраснеть или посинеть, — нахмурился старик.

— Слава богу, что ты не повредил парня, а то ещё хвастаешься! — бабушка пожурила старика, затем повернулась к Ли Циньюню: — Молодой человек, а из каких мест провинции Линшань вы родом? В молодости я жила там в деревне, хорошо знаю эти места.

Ли Циньюнь сразу стал более почтительным:

— Вы жили в Линшане? Получается, мы земляки! Хе-хе, я из поселка Цинлун, который находится довольно далеко от уездного центра. Не знаете ли вы о нём?

— Поселок Цинлун? — услышав это название, бабушка замерла, её взгляд стал отстранённым, словно она смотрела через окно на далёкие горы. Через некоторое время она произнесла: — А храм Небесной Феи ещё стоит?

В Китае много храмов: храмы горных духов, змеиных божеств, Гуань Юя, Дракона, Мацзу и другие. Но храмов, посвящённых Небесным Феям, действительно немного. В горах Цинлуна как раз был один такой храм. Во времена движения "культурной революции" храм несколько раз разрушали, статуи давно исчезли, но сами стены всё ещё стояли, переживая ветра и дожди.

Увидев выражение лица старушки, Ли Циньюнь осторожно ответил:

— Раньше стоял, но в прошлом году слышал, что последние две стены были разрушены дикими кабанами. Возможно, он полностью обрушился.

— В ту зиму моя дочь родилась именно в храме Небесной Феи. Если бы не этот храм, который укрыл нас от ветра и снега, мы с дочерью, возможно, не выжили бы. Вот тогда-то и появились проблемы с ногами. Хе-хе, всё это в прошлом, — в её улыбке чувствовалась горечь и ностальгия.

Бабушка была уже седой, с преобладанием белых волос над чёрными. Её кожа оставалась светлой, черты лица изящными. В молодости она, безусловно, была известной красавицей. Её манеры и речь выдавали высокий класс. Если бы не особые времена, возможно, худощавый старик никогда бы не смог завоевать её сердце.

Старик попытался утешить её:

— Жена, зачем ты плачешь? Мы уже в таком возрасте. Что с того, что храм разрушен? Когда твои ноги станут лучше, мы можем построить новый.

— Легко сказать! — возразила бабушка. — А почему за все эти годы ты ни разу не вернулся в Цинлун? Почему не сводил меня посмотреть на храм Небесной Феи? Раньше говорил, что работа важная и занят, а теперь вот уже несколько лет на пенсии, сидишь дома и играешь с деревянными колышками. Ни разу не слышала, чтобы ты собирался вернуться в Цинлун.

Старик не стал оправдываться, лишь неловко улыбнулся:

— Хе-хе... Просто беспокоюсь! Когда твои ноги станут лучше, обязательно отвезу тебя в Цинлун встретиться со старыми друзьями.

— Подождём ещё несколько лет, и кого из них ты ещё увидишь? Все уже почти на пороге могилы. Сколько найдётся таких, как ты, кто до сих пор прыгает, как обезьяна?

— Мне кажется, Ли Лаоэр проживёт дольше меня...

— Какой ты злопамятный! Прошло столько лет, а ты всё ещё держишь это в голове. Неужели все эти годы ты боялся вернуться в Цинлун из-за него?

Старик продолжал отпираться, но пот стекал с его лба, выдавая его внутреннее волнение:

— Да что ты такое говоришь? Я был занят! Кхм-кхм... Фу По, когда доберёмся до санатория Таншань, сначала попаримся в термальных источниках, потом прогуляемся по окрестностям. Когда наиграемся, может, и решим, куда дальше. Ведь местные травы лечат местные болезни, и местные врачи могут помочь с местными проблемами. Твои проблемы с ногами начались в Линшане, может быть, их удастся вылечить именно здесь.

— Мои проблемы с ногами начались в Цинлуне. Почему бы тебе не отвезти меня туда? Ой, если ты слишком занят, я не буду настаивать. Вот, например, этот молодой человек из Цинлуна. Я могу попросить его, может быть, он согласится стать нашим гидом.

— Нельзя ехать в Цинлун... Ладно, если ты так хочешь, то поедем, но давай договоримся: в Цинлун можно, но нельзя ехать в деревню Ли, — наконец уступил старик.

— Это уже больше похоже на правду, — бабушка с гордостью улыбнулась.

Ли Циньюнь решил отключиться от разговора и предоставить этих двоих их беседам. В таком возрасте они всё ещё открыто флиртовали в автобусе. "Ах... может, мне стоит смиренно попросить у них совета? Когда же я сам найду свою вторую половинку?"

— Дедушка, как вас зовут? — Ли Циньюнь обратился к старику с грозным лицом, решив узнать секреты этого "черного и некрасивого" деда, который смог покорить такую "белую и богатую красавицу".

— Фамилия Сунь. Можешь называть меня инструктор Сунь... Ой, нет, просто старик Сунь, — быстро поправился старик после того, как получил подзатыльник от бабушки.

— Сунь… — Ли Циньюнь не смог выговорить это имя, чувствуя, что звучит непочтительно.

— Не обращай внимания на этого старика! Он никогда не учился и не общался с людьми. Даже за покупками отправишь его, а он обязательно с кем-нибудь поругается. Молодой человек, тебе, должно быть, около двадцати? Ты ещё учишься? Я фамилией Фу, можешь называть меня бабушкой Фу. Если будешь злиться, можешь называть его стариком Сунь — все так делают.

— Бабушка Фу, я уже закончил учёбу. Я Ли, можете звать меня просто Сяо Ли. Вот моя визитная карточка, там есть номер телефона. Если вы окажетесь в городе Цинлун, позвоните мне, я проведу вам экскурсию. Кстати, чтобы войти в горы, вам всё равно придётся пройти через деревню Ли.

Эта карточка была поддельной, напечатанной для продажи овощей, но номер телефона и имя были настоящими.

— Ли Циньюнь? «Сравнить чистоту со снегом, стремиться высоко к облакам». Хорошее имя, — произнесла бабушка Фу, взглянув на визитку и процитировав древний текст.

Ли Циньюнь был смущён. Он всегда считал, что его имя происходит от известных идиом "подняться высоко в облака" или "быстро подняться", и даже не задумывался о других возможных источниках.

— Фу! Где ни пойдёшь, везде эти Ли! — худощавый старик внезапно насторожился и уставился на Ли Циньюня, явно недовольный. Его смуглое лицо покраснело, а взгляд стал угрожающим.

Ли Циньюнь был совершенно беспомощен перед этим капризным стариком и только сказал:

— В Китае Ли — самая распространённая фамилия. Людей с этой фамилией много, потерпите.

— Чушь! Самая распространённая фамилия — Ван! — упрямо возразил старик.

— Старик Сунь... Вы ведь не Ван, какой смысл спорить? — Ли Циньюнь не хотел продолжать этот разговор, но поведение старика его раздражал.

— Конечно, есть смысл! Я говорю тебе факт. И вообще, я терпеть не могу людей с фамилией Ли. Что ты мне сделаешь?

— ... — Ли Циньюнь понимал, что из-за этого не стоит затевать драку, да и силы у него явно не хватит против этого старика.

— Старик, если ты ещё будешь болтать, я не поеду в санаторий Таншань, а сразу отправлюсь в Цинлун!

— Ладно-ладно, больше не буду! — проворчал старик, бросив на Ли Циньюня последний сердитый взгляд, затем повернулся к нему спиной.

Ли Циньюнь был в полном замешательстве. «Какие же люди мне встречаются?» Подумав об этом, он закрыл глаза, чтобы немного отдохнуть, и мысленно перенёсся в своё пространство за сбором овощей.

В пространстве последние арбузы уже достигли веса чуть более 80 цзиней. Отдельные листья начали желтеть, напоминая Ли Циньюню, что сезон скоро закончится, и пора готовиться к следующему урожаю.

Он не спешил. Запасов было достаточно. Обычные арбузы с одного му дают максимум 10 000 цзиней, тогда как его арбузы уже принесли более 40 000 цзиней с полутора му, и сейчас продолжали цвести и плодоносить. Конечный урожай пока оставался неизвестным.

При таких доходах от арбузов выращивание овощей казалось менее выгодным. Ли Циньюнь задумался о том, чтобы в следующем сезоне заменить их другими фруктами, а овощи оставить только для реального мира, иногда поливая их водой из пространства.

Он собрал спелые арбузы, помидоры и перец, упаковал их и положил в винный погреб. Проверил бочки с вином, чтобы убедиться, что нигде нет протечек. Такое хорошее вино жалко терять.

В пруду обычные пресноводные рыбы росли с удивительной скоростью, проявляя буйный характер. Они часто выпрыгивали из воды, преследуя друг друга. Даже обычно миролюбивые виды стали агрессивными из-за избытка питания. Две маленькие золотые рыбки оказались загнанными этими быстрорастущими конкурентами.

Старая огромная черепаха, напротив, оставалась спокойной. Когда стая рыб нападала, она просто втягивала голову и лапы, позволяя им делать что угодно. Никакие атаки не могли пробить ее защиту. Когда рыбы уставали и отплывали, она медленно высовывала голову и начинала поглощать зелёные водоросли.

Ли Циньюнь вздохнул с облегчением. К счастью, он успел пересадить мальков угрей в новый пруд. Иначе их точно съели бы эти слишком активные всеядные рыбы. Угорь, питаясь водой из пространства, рос здоровым, без единой потери. Из-за отсутствия естественных врагов в воде, они росли очень быстро. Большие особи уже достигли длины палочек для еды и теснились в маленьком пруду.

— Эти угорьки — просто живые деньги! Ещё несколько дней, и я переведу их в большой пруд, — глаза Ли Циньюня заблестели, когда он смотрел на своих здоровых угрей, представляя, как они превратятся в пачки денег.

За последние дни он доставил в "Фуманьлоу" более 10 000 цзиней арбузов по цене 100 юаней за цзинь, заработав чистыми более миллиона юаней. В сравнении с этим, деньги от "Шухуане" за овощи казались мелочью. Теперь Ли Циньюнь почувствовал себя по-настоящему состоятельным и решил, что, вернувшись домой, сразу начнёт расчищать территорию для строительства.

(П.П. Культурная революция — серия репрессивных компаний в 1966-1976 годах, направленная против "реставрации капитализма". В то время было убито и подвергнуто репрессиям большое количество китайской интеллигенции, в частности профессоров университетов и учителей, а также разрушено множество памятников культурного наследия.

Сяо Ли — дословно маленький Ли.)

----------

Глава 28. Бой мастеров не всегда впечатляет

Когда автобус прибыл в уезд Линшань, Ли Циньюнь вернулся из своего пространства и снова ощутил шум и суету внутри салона. За время его пребывания в пространстве худощавый старик пережил немало мучений: бабушка всю дорогу ругала его за то, что он "не умеет разговаривать" и якобы игнорирует её.

Ли Циньюнь решил просто не обращать внимания на происходящее в автобусе, чтобы избежать лишних проблем. Поэтому, когда бабушка Фу несколько раз пыталась заговорить с ним, он не отвечал.

— Ах, уже приехали в Линшань? Я, кажется, задремал. Бабушка Фу, дедушка Сунь, впереди станция, готовьтесь выходить. Если вам надоест в санатории Таншань, можете приехать ко мне в Цинлун, — сказал Ли Циньюнь, чтобы развеять возможные недоразумения.

— Мальчик, ты плохо спал прошлой ночью? Даже стоя умудрился заснуть! Знала бы, не занимала бы твоё место, — с состраданием произнесла бабушка Фу.

— Хм, притворяется спящим. Обмануть других можно, но меня — ни за что, — пробурчал старик Сунь тоном, который мог вывести из себя кого угодно.

— ... — Ли Циньюнь ничего не ответил. Как только автобус остановился, он быстро вышел, решив, что если нельзя победить таких людей, то хотя бы можно их избежать. Даже когда бабушка Фу окликнула его, он не остановился.

На автовокзале уезда Линшань сегодня было так же многолюдно, как обычно. Большинство пассажиров были туристами из других мест, их внешний вид и одежда заметно отличались от местных жителей маленького уездного городка. Возможно, все они направлялись в санаторий Таншань.

Ли Циньюнь слышал о санатории Таншань. Его официальное название — "Санаторий Сяотаншань", он располагался на северо-восточной окраине уезда Линшань, через несколько горных хребтов от Цинлуна. Хотя по карте расстояние составляло всего несколько десятков ли, фактически из-за плохих дорог добираться приходилось гораздо дольше.

Цинлун находился к северу от Линшаня. Несмотря на близость, жители Цинлуна редко обращали внимание на этот санаторий, ведь их маршрут туда не пролегал. По слухам, санаторий был построен провинциальными властями, а город Юньхуан лишь сотрудничал с ними. У местных не было никаких прав на это место, не говоря уже о возможности управления.

Санаторий Таншань давно функционировал в закрытом режиме, и его слава распространилась по всему Юньхуану. Говорили, что доступ туда имели только отставные чиновники высокого ранга, а тех, кто не соответствовал уровню, даже не пускали внутрь. Однако в этот раз, по какой-то причине, санаторий внезапно открылся для публики, и теперь толпы туристов стремились туда, чтобы увидеть это загадочное место.

Автобусы, идущие в Цинлун, также отправлялись с этого же вокзала. Длинные и короткие маршруты не разделялись, что делало вокзал крайне переполненным и часто вызывало пробки. В обычные дни здесь было не так людно, поэтому сегодня особенно трудно было найти нужный автобус. Ли Циньюнь как раз искал свой маршрут, когда внезапно услышал сзади шум и возбуждённые крики:

— Драка началась! Два старика дерутся!

В Юньхуане хватало сильных людей, и драки на вокзалах случались довольно часто. Ли Циньюнь не собирался вмешиваться, но, обернувшись, увидел того самого худощавого старика Суня, который, словно беда ходячая, снова попал в передрягу. Этот старик явно был мастером боевых искусств, но сейчас он сражался с противником, который тоже не был простым человеком. Когда Ли Циньюнь увидел, как бабушка Фу лежит на земле, а несколько молодых мужчин и женщин пинают её, он не смог сдержаться.

— Бить беспомощную пожилую женщину — вы просто животные! — взревел Ли Циньюнь и бросился обратно. Его физическая подготовка и скорость позволяли ему легко пробиваться сквозь толпу. Расстояние в сто метров он преодолел за считанные секунды.

Толпа, избивающая бабушку Фу, состояла из целой семьи — мужчин, женщин, стариков и детей. К удивлению Ли Циньюня, даже такой опытный боец, как старик Сунь, был скован противниками и не мог прийти на помощь своей жене. Очевидно, он встретил достойного соперника.

— Прекратите! — крикнул Ли Циньюнь, используя свою скорость, чтобы оттолкнуть двух крупных мужчин и поднять бабушку Фу с земли. В этот момент он получил несколько сильных ударов по пояснице, ногам и рёбрам, но, терпя боль, всё же сумел вытащить её из толпы. Он согнулся и отступил на несколько метров, прежде чем остановиться.

На лице бабушки Фу остались следы от царапин, из уголка рта текла кровь, а её светлая рубашка была покрыта следами от ног. Она была серьёзно ранена. Но семья нападавших не собиралась останавливаться и продолжила преследовать их. В толпе Ли Циньюнь заметил знакомое лицо — это был мужчина, который больше всех кричал.

Молодой человек лет двадцати с небольшим, по имени Сюй Цзиншоу, ранее возглавлявший группу инспекторов, пытавшихся закрыть лечебницу Чуньцю вместе с Цинь Яо. Возможно, он тоже узнал Ли Циньюня, потому что в его глазах полыхала ненависть, которая заставляла сердце сжиматься.

— Чтоб вас, как вы посмели ударить моего отца?! Если не убью вас, перестану быть Сюй! — завопил Сюй Цзиншоу, бросаясь вперёд и обрушивая град ударов на Ли Циньюня.

Удары Сюй Цзиншоу были не хаотичными, а достаточно продуманными. Ли Циньюнь, защищая бабушку Фу, стоял на месте и не отступал, получая тяжёлые удары в лицо, которые заставляли его морщиться от боли.

Однако физическая подготовка и скорость Ли Циньюня не уступали профессиональным спортсменам. Пока он получал удары, он успевал наносить ответные. Один из его ударов пришёлся прямо в глаз Сюй Цзиншоу, который тут же вскрикнул от боли. Его глаз опух, угол разорвался, и кровь потекла по лицу.

— Ах, как больно! Все на него, убейте этого ублюдка! Я беру ответственность! — Сюй Цзиншоу потерял контроль над собой, перед глазами у него плясали звёзды, в ушах звенело, но потерять сознание он не мог.

Его способность сопротивляться ударам была намного слабее, чем у Ли Циньюня. Благодаря питанию водой и продуктами из пространства, Ли Циньюнь мог легко доминировать в рукопашной схватке.

Однако, когда вся семья нападавших подтянулась, Ли Циньюню стало трудно справляться. Два кулака не могли противостоять множеству рук. Будучи окружённым этой безумной толпой, он даже не знал, на кого реагировать. Ведь среди них были и пожилые женщины, и девочки-подростки, и молодые мужчины. Исход такого столкновения становился опасным.

— Эх, я действительно не создан для драки, и сейчас уже не могу убежать. Если сбегу, эта толпа набросится на бабушку Фу, и это может закончиться трагедией. — Ли Циньюнь был вынужден прикрыть голову руками и присесть на корточки, защищаясь от ударов.

— Остановитесь! Прекратите! Он ещё ребёнок, вы не можете его покалечить! Если хотите кого-то бить, то бейте меня, старуху! — Бабушка Фу кричала в панике, но её силы были на исходе, да и травмы давали о себе знать. Она попыталась сделать пару шагов вперёд, но снова упала на землю. Обернувшись к старику Суню, она закричала:

— Милый, не щади их!

Соперником старика Суня был другой пожилой человек лет шестидесяти-семидесяти, с седыми волосами и молодым лицом. Этот старик владел искусством багуа чжан и постоянно двигался вокруг Суня, словно скользя по воздуху, что делало его очень трудным противником.

Услышав крик своей жены, старик Сунь внезапно замер, а его лицо наполнилось убийственной аурой. Его узкие глаза сузились до щели, блестя как лезвия ножей. Поза его была расслабленной, но вдруг его задняя нога резко согнулась, принимая полуприсевшую позицию. Кулаки превратились в когти, одна рука выдвинулась вперёд, другая осталась позади. Его мышцы вздулись, а кожа начала источать слабый тёмно-красный оттенок, словно он превращался в разъярённого дракона из бездны, готового поглотить свою жертву.

Седовласый старец, Инь Цичжи, сначала подумал, что Сунь Дацзи потерял самообладание и решил воспользоваться моментом. Но когда его правая ладонь была уже наполовину в пути к цели, он внезапно почувствовал тревогу и мгновенно отскочил назад, сильно ударив ногой по бетону и отступив на три-четыре шага.

Глядя в острые, как лезвие, глаза Суня, Инь Цичжи ощутил холодок страха. Забыв о гордости, он спросил:

— Я Инь Цичжи из школы багуа, бывший инструктор спецназа. Не знаю, как вас величать?

— Никакой школы, никакого стиля. Сунь Дацзи, — ответил старик голосом, холодным, как ледяная пещера в разгар зимы. Он бросил взгляд налево, увидев лежащую на земле жену и окружённого толпой Ли Циньюня, и произнёс:

— Это не место для убийства. Давайте продолжим где-нибудь в другом месте.

Инь Цичжи сузил глаза и гневно ответил:

— Ты пытаешься запугать меня? Сейчас правовое общество, и ты говоришь об убийстве? Разве ты не видишь закона? Я признаю, что твои удары имеют некоторую силу, но не забывай, что наша школа багуа — это не маленькая секта из трёх-пяти человек!

— Мои удары? Моё запугивание? Ты просто жаба на дне колодца! — фыркнул Сунь Дацзи и, мгновенно рванувшись вперёд, оказался прямо перед Инь Цичжи. Его правая рука метнулась к плечу противника.

Движение было настолько быстрым, что Инь Цичжи едва успел заметить вспышку ветра. Воздух вокруг него начал колоть его мышцы, как иглы, ещё до того, как рука приблизилась на полфута.

«Высший уровень внутренней силы!» — пронеслось в голове Инь Цичжи.

— Давайте поговорим... — попытался остановить его Инь Цичжи, но кулаки не ждут. Пришлось собрать все свои силы и встретить атаку правой ладонью.

БАМ! Удар был подобен столкновению двух могучих коней, раздавшийся глухой звук эхом прокатился по площади. Инь Цичжи, словно мешок с песком, отлетел назад на три-четыре шага и рухнул на землю, приземлившись на пятую точку. Его правая рука обмякла, как мокрая лапша, возможно, переломана в нескольких местах.

Они сражались уже давно, но это был первый прямой обмен ударами. До этого Инь Цичжи полагался на свои изящные шаги и техники перемещения, чтобы запутать Суня. Его сила была сосредоточена в ногах, он мастерски владел техниками стоек и движений, но руки были его слабым местом. Как только он попытался заблокировать удар, его рука была выведена из строя.

Сунь Дацзи не остановился. Его тело двигалось легко, как ветер, и, словно прилипшая тень, он мгновенно настиг Инь Цичжи, схватив его за шею одной рукой и подняв так, что тот едва касался земли. Голос Суня был холоден, как смерть:

— Прикажи им остановиться!

Лицо Инь Цичжи побледнело от шока. Его правая рука полностью онемела, боль пока не чувствовалась, но внутренний удар стал для него главным потрясением. Он считал себя высококлассным мастером, бывшим инструктором спецназа, достигшим пика боевых искусств. Он верил, что нет равных ему в мире...

Но после долгой схватки, которую он считал ничьей, даже насмехался над противником, одна фраза старухи заставила Суня использовать свой секретный приём. За один ход он потерпел поражение.

Ли Циньюнь, хотя его и избивали, после первых ударов почувствовал, как его тело словно онемело, создавая некую устойчивость к боли. Ему стало скучно, и он начал наблюдать за схваткой между стариками уголком глаза. Однако результат его разочаровал. Что за мастера боевых искусств? Сначала старик Сунь казался таким впечатляющим, принимая красивые позы, словно вот-вот начнётся эпическая битва, как в фильмах — полёты, исчезновения, невероятные трюки. Но вместо этого всё закончилось одним ударом: "бам" — и противник отлетел на несколько шагов. А затем Сунь Дацзи просто подошёл и...

— Да какие они мастера? Ни капли зрелищности!

Сначала Ли Циньюнь не злился, когда его били, но, увидев, как два старика закончили бой всего за один обмен ударами, он разозлился. Чёрт возьми, он зря терпел эту боль! Он надеялся, что сможет сыграть роль жертвы, чтобы потом попроситься в ученики. Ну что ж, придётся полагаться на свои силы...

Только кто это пнул его по заднице? Какая наглость! Тигр, который не рычит, не значит, что он беззубый! Ли Циньюнь мгновенно перенёс свою душу в пространство и, используя его свойства, начал воздействовать на объекты реального мира.

«Великая рука, захватывающая дракона!» Невидимая энергетическая рука, материализовавшаяся в виде огромной ладони, схватила одного из агрессивных мужчин за пах и резко дёрнула.

— ААААА! — раздался душераздирающий крик, словно раненый волк завыл от боли. Человек согнулся, как сваренная креветка.

Ли Циньюнь, видя успех первого удара, не собирался останавливаться. Невидимая рука превратилась в два пальца, которые метнулись к паху Сюй Цзиншоу. Месть должна быть сладкой, и Ли Циньюнь был человеком, который помнил все обиды. Раз уж его избивали полдня, пришло время взять проценты.

(П.П. Багуа чжан — китайское боевое искусство, переводится как "Ладони восьми триграмм". Состоит из различных движений ладонями, исполняемых в ходе движения по кругу.)

----------

Глава 29. Причина конфликта

Кроме детей, Ли Циньюнь не пощадил никого. Он не бил женщин не потому, что считал это недостойным, а просто не видел в этом необходимости. Если бы потребовалось, он бы и их "проучил". Конечно, он старался не переходить границы приличий: несколько ударов по лодыжкам или в поясницу — и достаточно. В конце концов, кто заставил их не следить за своим языком и оскорблять его мать?

Ли Циньюнь знал меру в своих действиях — ему хватило нескольких ударов, чтобы сорвать злость. С другой стороны, старик Сунь уже успел сломать человеку руку. Если бы Ли Циньюнь продолжил калечить остальных, сегодняшний день закончился бы для него в участке.

Главное, что когда Сюй Цзиншоу завопил от боли, корчась на земле, вся злость Ли Циньюня куда-то испарилась. Ему стало удивительно приятно видеть, как Сюй Цзиншоу поплатился за свои слова и действия.

В тот момент перед его глазами мелькнуло лицо Цинь Яо, и Ли Циньюнь внезапно всё понял. Сюй Цзиншоу ненавидит его? Но разве он сам не испытывает того же?

— Этот парень ещё и дерётся! Убейте его! — женщины, увидев таинственные травмы мужчин, решили, что это дело рук Ли Циньюня, и начали громче кричать и ругаться. Однако, когда они увидели, как старик Сунь тащит Инь Цичжи, словно мешок с мусором, все замерли, словно статуи.

— Вы там, прекратите! Это всё недоразумение, давайте объяснимся! — кричал Инь Цичжи, волнуясь так сильно, что из уголка его рта потекла тонкая струйка крови.

— Папа, что с вами...?

— Дедушка, ты ранен! Твоя рука сломана?

— Звоните в полицию! Как они посмели ударить господина Инь?! Эти чужаки мертвы!

Семья Инь наконец оставила Ли Циньюня и обратила внимание на пострадавшего Инь Цичжи. Они хотели подойти ближе, но холодный фырк старика Суня их остановил. Старик встряхнул Инь Цичжи за руку, и тот начал задыхаться, кашляя кровью.

Из какой-то толпы вышел мужчина средних лет с опухшим лицом и выбитыми зубами. Его глаза пылали яростью:

— Ты ударил меня — ладно, но почему ты тронул моего тестя?! Я, Сюй Чэнжэнь, живу в этом уезде много лет, но никогда не встречал таких дикарей!

Услышав это, старик Сунь взорвался:

— Фу! Я ещё не встречал таких бесстыдных людей! Я просто нагнулся завязать шнурки, а ты сбил мою жену и даже не извинился, пытаясь сбежать! Кто дал тебе право? А этот самоуверенный старик...

Он указал на Инь Цичжи:

— Даже духу не хватило встретиться со мной в честном бою! Когда я заставил его принять удар, он сразу превратился в жалкое зрелище!

Пока он говорил, старик Сунь снова встряхнул Инь Цичжи. От этого движения кости старика затрещали, и стало очевидно, что Сунь ещё не отыгрался полностью, применяя дополнительные способы мучений.

Сюй Чэнжэнь внешне сохранял спокойствие, но его внутреннее волнение было заметно:

— Я не видел... Я спешил встретить кого-то на вокзале и не заметил, что сбил человека. Даже если я случайно кого-то сбил, я мог бы извиниться или заплатить компенсацию. Почему ты без предупреждения выбил мне зубы?

— Трус, который не признаёт свою вину! В мои молодые годы я бы одним ударом убил тебя, и то это было бы мало, — фыркнул старик Сунь, снова встряхнув Инь Цичжи. — Теперь ты понимаешь ситуацию? Это ваша территория. Решайте, что делать дальше!

Ли Циньюнь услышал причину конфликта и помог подняться бабушке Фу. Теперь он понимал, почему старик Сунь так разозлился. Оказывается, его любимую жену, которую он даже не смел громко одёрнуть, сбили с ног, да ещё и не извинились.

Да, этих отца и сына Сюй стоило проучить. Хорошо сделано!

Инь Цичжи покраснел от стыда и бросил злобный взгляд на Сюй Чэнжэня, прежде чем заговорил более скромным тоном:

— Простите меня, я был невнимателен и не видел всей ситуации. Я только увидел, как вы бьёте людей, и потерял голову. Я оплачу медицинские расходы вашей жены, а остальное...

Старик Сунь ещё не успел ответить, как родственники семьи Сюй возмутились:

— Почему мы должны платить им за лечение?! У Сюя выбили зубы, а у тебя сломана рука! Если мы не отправим этого старика в полицию, как мы сможем жить в уезде?!

Инь Цичжи чуть не задохнулся от злости, одновременно обливаясь холодным потом. Он закричал:

— Заткнитесь! Вы, тупые крысы, думаете, что можете командовать?! Убирайтесь в сторону! Пока я жив, никто из вас не будет решать за меня!

Если разозлить мастера внутренней силы, он способен на всё. Обычная полиция даже не найдёт следов. Куда вы пойдёте жаловаться?

К тому же, мастер такого уровня не может быть простым человеком. В столице такие люди ценятся и высоко востребованы. Как можно было не узнать его?

Сегодня они действительно нарвались на железную стену. Лучше сначала уладить ситуацию, а потом разобраться с этими глупцами, которые не знают своего места.

Старик Сунь смотрел только на свою жену. Только её согласие имело значение. Если она считала, что месть была недостаточной, он не против снова устроить представление и "поиграть" с несколькими животными.

— Обе стороны получили повреждения, и обе стороны допустили ошибки. Давайте оставим это. Что касается медицинских расходов — у всех есть деньги. Упоминать об этом слишком мелочно и стыдно.

Бабушка Фу, хоть и была избита несправедливо, понимала, что её муж первым ударил человека. Эта ситуация была сложной для объяснения. Кроме того, Ли Циньюнь помог ей отомстить, хотя она не знала, как именно он это сделал. В хаосе всё возможно. Главное — результат: несколько человек были серьёзно ранены.

Ли Циньюнь внутренне восхищался. Вот что значит величие духа! Посмотрите на бабушку Фу! Она на несколько уровней выше Инь Цичжи. Бабушка Фу сказала: "Что сделано, то сделано. Говорить о деньгах — стыдно." Она также намекнула, что они не нуждаются в деньгах, будучи богатыми или влиятельными людьми.

Сын и отец Сюй Цзиншоу и Сюй Чэнжэнь, наконец, всё поняли. Сегодня они действительно нарвались на железную стену. Они не могли победить в драке, даже тесть, которого они считали мастером боевых искусств, теперь втянул голову в плечи. Что касается влияния, эти люди осмелились ранить их прямо на месте и явно не боялись прибытия полиции — это говорило о том, что у них есть сила и уверенность.

Полиция прибыла быстро, но, услышав, что ни одна из сторон не собирается подавать жалобу, также быстро удалилась. Командир полиции был не глуп: тот факт, что кто-то ударил Сюев и заставил их отказаться от преследования, говорил о большей силе. Оставаться дольше было бы просто глупо.

Увидев, что зрелища больше не будет, толпа начала расходиться. Некоторые продолжали ворчать, говоря, что драка двух стариков была скучной и что молодёжь могла бы устроить более зрелищный бой. Другие жаловались, что красивые позы выглядели эффектно, но сам бой был плохим. Эти люди просто не понимали, что этот бой был далеко не обычным.

Сунь Дацзи хлопал Ли Циньюня по плечу и не переставал восхищаться:

— Молодой человек, сегодня ты нас спас! Если бы не ты, который помог моей жене, я бы в порыве гнева, возможно, убил бы кого-нибудь!

Тело Ли Циньюня напряглось, и он выдавил неестественную улыбку. Дело было не в недоверии к словам старика Суня — у него уже был доступ к пространству, где могло произойти что угодно. Просто он с детства воспитывался в духе законопослушания, и внезапное упоминание об убийстве как о чём-то обыденном заставило его внутренне содрогнуться.

Бабушка Фу тяжело вздохнула:

— Хватит хвастаться. Найди место, чтобы привести себя в порядок. Сегодняшняя заварушка была совершенно бессмысленной, мы просто получили взбучку ни за что. Помню, как один старик постоянно хвастался передо мной, говоря, что небо и земля велики, но никто не смеет меня обидеть. А теперь... вся гордость растеряна. Хорошо, что был здесь Сяо Юнь, иначе моё старое тело уже осталось бы там.

Каждому, кто безвинно получает удары, тяжело. Хотя она уже великодушно решила поверхностный конфликт, её отношение к Ли Циньюню стало ещё теплее. Теперь она называла его "Сяо Юнь" вместо "Сяо Ли", словно он стал её родным внуком. Она крепко держала его за руку, проявляя невероятную нежность.

Старик Сунь покраснел, долго мямлил, но так и не смог выдавить из себя связного предложения. Внезапно он яростно топнул ногой и прорычал:

— Фу По, жди меня! Я не вернусь, пока не разберусь с ними! Иначе мне будет стыдно пред тобой!

Семья Инь Цичжи ещё не успела уйти далеко, когда услышала этот крик. От страха у них подкосились ноги, и они чуть не упали с десятиметровых ступеней. Инь Цичжи ясно видел убийственный блеск в глазах Сунь Дацзи, и это было не просто пустая угроза.

Бабушка Фу поспешила остановить агрессивные намерения своего мужа:

— Хватит! Ты уже сломал ему руку, чего ещё хочешь? Пошли, Сяо Юнь, помоги мне выйти со станции. Найдём отель, чтобы переодеться. Эх, против многих рук даже два кулака бессильны. Если бы Сяо Юнь тоже умел немного драться...

Старик Сунь прекрасно понял намёк своей жены и проворчал:

— Ему уже за двадцать, давно прошёл возраст для обучения боевым искусствам. Учить его — только зря терять время.

— Только ты и можешь! Хм! — бабушка Фу на этот раз действительно рассердилась. Вместе с Ли Циньюнем она пошла вперёд, даже не оглянувшись.

У Ли Циньюня были свои дела, и он торопился вернуться в деревню Ли. Однако, видя, как заботливо бабушка Фу относится к нему, он не мог решиться сказать ей о своём уходе. Что касается учёбы боевым искусствам, то ему совсем не хотелось обучаться у такого "старого ребёнка", как Сунь Дацзи. Какой бы человек ни был, находиться рядом с ним значило каждый день испытывать стресс.

Погружённый в свои мысли, он уже помог бабушке Фу добраться до отеля рядом со станцией и нашёл для них комнату.

Старик Сунь шёл следом, без конца повторяя одни и те же извинения. Его бедный словарный запас вызывал раздражение.

После того как бабушка Фу приняла душ и переоделась, на её теле остались несколько синяков. Старик Сунь начал массировать её, чтобы восстановить кровообращение. Ли Циньюнь, воспользовавшись моментом, вышел "принять звонок" и вернулся с пакетом помидоров из пространства, чтобы угостить бабушку Фу.

Как только он вошёл, бабушка Фу почувствовала необычный аромат помидоров и сразу подняла голову:

— Сяо Юнь, что это ты такое вкусное принёс бабушке?

Ли Циньюнь улыбнулся:

— Хе-хе, в городе маленьком выбор. Вышел на улицу и встретил одного старого фермера, который сказал, что его помидоры отличные. Я попробовал один, и вкус действительно удивительный. Купил немного, чтобы ты тоже попробовала.

Бабушка Фу радостно ответила:

— Хорошо-хорошо, бабушка очень любит помидоры. Помню, когда жила в деревне, болела, ничего не хотела есть, только помидоры. Попросила Сунь Дацзи найти их, но он только умеет охотиться. В итоге Ли Лаоэр что-то придумал и достал мне помидоры.

Старик Сунь недовольно пробурчал:

— Была уже осень, откуда взять помидоры? Ли Лаоэр такой хитрец, кто знает, откуда он их достал! Но я тоже не дал ему остаться внакладе — потом отправился в горы и добыл ему оленя!

Ли Циньюнь не вникал в старые счёты между ними, а после похода в туалет вымыл несколько крупных помидоров, разложил их на блюде, и их ярко-красный цвет вызывал аппетит. Он протянул один бабушке Фу, а Сунь Давэю, которого он не переносил, вообще не обратил внимания.

Бабушка Фу откусила кусочек и тут же издала удивлённое "Ммм", её глаза засияли:

— Как вкусно!

После этого она больше не говорила ни слова и в мгновение ока съела целый помидор весом более полкилограмма.

— Неужели настолько хорошо? — Сунь Дацзи недоверчиво взял помидор, попробовал кусочек, а затем, не говоря ни слова, быстро проглотил весь плод, не в силах остановиться.

— Сяо Ли, это отличная вещь! Где тот старик, который продавал помидоры? Сколько у него таких помидоров? Я куплю их все!

Старик Сунь был человеком решительным и не бедствовал, а зная, что его жена любит вкусно поесть, тут же сделал заказ.

— Просто проходил мимо, откуда мне знать, где он? Но можете сходить на рынок, может, найдёте похожие овощи или фрукты, — ответил Ли Циньюнь с явной небрежностью, поскольку ему всё ещё не нравился этот старик.

Сунь Дацзи метнул на него недовольный взгляд. Он понял, что парень относится к нему с холодностью, но так и не мог вспомнить, когда успел его обидеть.

Чтобы выразить благодарность Ли Циньюню, бабушка Фу пригласила его на обед. Она уже расспросила у служащих отеля о лучшем ресторане в городе — это оказался "Пин Лоу". Трое сели в такси и отправились туда.

Ли Циньюнь не стал отказываться, возможно, чтобы облегчить душевную нагрузку бабушки Фу. После согласия он предложил сразу после обеда поехать на вокзал.

После обеда Ли Циньюнь проводил двух стариков и собирался вызвать такси до станции, как вдруг рядом бесшумно остановился чёрный внедорожник Great Wall. Окно опустилось, и из машины показалось изящное лицо У Сяоюй:

— Младший товарищ, какая встреча! Что привело тебя в уезд?

— В деревне нет интернета, приехал в городской интернет-клуб развлечься. Госпожа глава посёлка, вам стоит обратить внимание на процесс информатизации в Цинлуне. Не только дороги должны быть проложены, но и интернет тоже, — пошутил Ли Циньюнь.

У Сяоюй улыбнулась:

— Перестань болтать! Я чуть ноги не сломала, добывая средства на строительство дорог для вашей деревни, и вот уже есть какие-то подвижки. А теперь ты требуешь ещё и интернет! Ты думаешь, я богиня?

Ли Циньюнь продолжил подшучивать:

— Назвать вас богиней — это не ошибка. Когда популярна была гонконгская версия «Тянь Лун Ба Бу», вас часто называли «Богиней Сестрой», верно?

У Сяоюй игриво сверкнула глазами:

— Какое тебе дело! Возвращаешься в Цинлун? Бесплатно подвезу, если пропустишь этот шанс, следующего не будет!

— Да хоть сейчас! — Ли Циньюнь сел в машину и заметил, что там уже находилась помощница главы посёлка Чу Цзюань. Она вежливо поприветствовала его и предложила пересесть на переднее сиденье, освободив заднее место для Ли Циньюня и главы посёлка.

— Не беспокойтесь, можно потесниться, — быстро сказал Ли Циньюнь.

На заднем сиденье хватало места для троих, и они вполне могли разместиться комфортно. Однако размещение главы посёлка посередине было бы неудобным, и Чу Цзюань, конечно, это понимала.

Она закатила глаза, заняла переднее сиденье и подумала: «Если ты будешь тесниться, это одно, но если теснить главу посёлка, кто за это отвечать будет?»

Водитель Чжан Чжэ был молод, но отлично водил машину. Хотя Great Wall H6 не отличался особой производительностью, Чжан Чжэ управлял им плавно, и шум был минимальным.

По дороге Ли Циньюнь старался поддерживать разговор, не давая наступить неловкой тишине в салоне.

Разговор зашёл о друзьях из университета, затем Ли Циньюнь упомянул Ху Дахая, рассказав, что строительная компания его семьи имеет опыт в строительстве дорог. Если средств в посёлке не хватает, можно обратиться к нему. Пара километров горной дороги для компании Ху Дахая — не проблема, они могут взять расходы на себя.

Это был своего рода намёк. Когда дорога в деревне Ли будет построена, экономический доход возрастёт, и тогда при строительстве дорог в других деревнях влияние У Сяоюй значительно возрастёт. Её голос станет весомее не только в посёлке, но и в уезде. А строительная компания Ху Дахая также получит выгоду.

У Сяоюй неопределённо улыбнулась:

— В университете Сычуани я слышала о тебе, но о Ху Дахае — никогда. Пока не увижу документацию и расценки их компании, никаких обещаний давать не буду. Дорогами занимайся сам, а если есть время, помоги мне придумать, как развивать...

Ли Циньюнь услышал в её отказе некоторую неуверенность и решил, что надежда всё ещё есть. Он не сдавался:

— Хорошо, через несколько дней, когда Ху Дахай поможет мне спроектировать дом, я попрошу его посетить вас. Договоритесь лично. Что касается вопроса процветания, я много думал об этом и составил простой план, который хотел бы вам показать.

— Ладно, договорились, — ответила У Сяоюй без особой уверенности. В конце концов, Ли Циньюнь учился на факультете компьютерных наук, и его знания в области сельского хозяйства и экономики были ограниченными. Разговор с ним был скорее данью вежливости, чтобы занять его чем-то, а не позволить постоянно думать о том, как привлечь однокурсников к делу.

----------

Глава 30. Метеоритный дождь

Когда внедорожник въехал в Цинлун, небо уже начало темнеть, закатные лучи постепенно исчезали, а на чистом небе появились несколько редких звёзд. Лёгкий ветерок обдувал землю, принося с собой чувство покоя и умиротворения. Климат раннего лета был особенно приятным.

Внезапно из глубины гор раздался громкий взрыв, и земля начала сильно трястись. Скрипнув тормозами, внедорожник резко остановился — от толчка машина чуть не врезалась в каменный столб у дороги.

— Что случилось? Это землетрясение? — вскрикнула У Сяоюй, её хрупкое тело инстинктивно наклонилось к Ли Циньюню. Это было не страхом, просто инерция движения.

— Госпожа глава посёлка, посмотрите на небо… — ассистент Чу Цзюань завизжала, указывая на небо так, будто увидела привидение.

Ли Циньюнь уже открыл дверь машины и, следуя за взглядом Чу Цзюань, заметил странное явление на небе. Десятки метеоритов с длинными хвостами, излучающими ярко-красный свет, падали в сторону гор. Первый удар только что произошёл, а следующие должны были последовать через несколько секунд.

— Быстро все из машины! Это метеориты, их ещё десятки! — в голосе Ли Циньюня чувствовалось напряжение. Это было не просто астрономическое явление, это могло стать настоящей катастрофой. Падение десятков метеоритов без какого-либо предупреждения со стороны астрономов — ситуация была крайне плохой.

К счастью, судя по внешнему виду метеоритов на небе, самые крупные из них были размером с футбольный мяч, но на самом деле они, вероятно, были размером с ноготь. На таких высоких скоростях, достигающих десятков километров в секунду, метеориты сгорали при трении с атмосферными молекулами, создавая эффект большего размера.

Обычно метеориты падают на Землю бесшумно или с минимальным шумом. Однако сегодняшнее явление было крайне редким и вполне могло считаться катастрофой.

БУМ! Очередной грохот раздался из глубины гор, но тряска была намного слабее предыдущей — возможно, этот метеорит был меньше.

У Сяоюй тоже вышла из машины и теперь стояла рядом с Ли Циньюнем. Вокруг не было высоких зданий, поэтому можно было спокойно наблюдать за метеоритным дождём, не опасаясь обрушения конструкций.

— Как красиво! Сестра Чу, Сяочжэ, быстрее доставайте телефоны и снимайте! — даже будучи главой посёлка, она не смогла устоять перед женским любопытством и, пережив первоначальный испуг, начала восхищаться редким зрелищем метеоритного дождя.

Старый телефон Ли Циньюня едва ли мог сфокусироваться на людях, не говоря уже о метеоритах. Он уже начал расстраиваться, когда вспомнил о зеркальной камере Ху Дахая, которую он забрал для копирования фотографий из Народного парка и так и не вернул.

Какая скорость! Уже упало три-пять метеоритов, а на небе всё ещё оставалось множество других! Ли Циньюнь быстро раскрыл рюкзак и достал профессиональную камеру Canon 1Ds Mark III стоимостью более тридцати тысяч юаней. Она могла делать пять снимков в секунду с разрешением в 21 мегапиксель, обеспечивая невероятно чёткие кадры.

После быстрой настройки Ли Циньюнь начал нажимать на кнопку затвора без остановки: "Клик-клик", ни на секунду не прекращая. Только сейчас он понял, что функция серийной съёмки в пять кадров в секунду слишком медленная. Пришлось снизить разрешение, чтобы достичь десяти кадров в секунду. По сравнению с дешёвой камерой Casio, которая могла делать шестьдесят кадров в секунду, его камера казалась устаревшей.

Земля снова задрожала, и из глубины гор донеслись испуганный волчий вой. Птицы, которые только что вернулись в свои гнёзда, массово вылетели из лесов, образуя чёрную тучу, закрывающую небо. Один из метеоритов пролетел прямо через самую большую группу птиц, и можно было увидеть, как десятки птиц загорелись и испарились в воздухе.

Жители Цинлуна давно выбежали из домов и теперь стояли на улицах, обсуждая потрясающее небесное явление. Некоторые старики красочно рассказывали о том, что "падение метеоритов всегда предвещает бедствия".

К счастью, посёлок находился достаточно далеко от гор, и тряска не нанесла разрушений. Однако старые, плохо поддерживаемые дома всё же получили трещины, некоторые даже обрушились. Первая волна метеоритов вызвала колебания, сравнимые с обычным землетрясением магнитудой три-четыре балла.

С момента падения первого метеорита до последнего прошло чуть более двух минут. После этого посёлок погрузился во тьму — электроснабжение нарушилось, и свет отключился.

— Сестра Чу, Сяочжэ, быстро возвращайтесь в управление посёлка! Сверху скоро позвонят с запросами. — Как истинный партийный работник, У Сяоюй быстро пришла в себя, пока другие всё ещё наслаждались видом метеоритов. Она вернулась в машину и обратилась к Ли Циньюню:

— До встречи!

Ли Циньюнь помахал ей рукой и занялся своими делами. Проверив камеру, он обнаружил, что сделал более пятисот высококачественных фотографий. От первого появления метеоритов до их падения — вся траектория была запечатлена. С учётом того, что он находился в определённом месте, а также использовал пик Лотоса как ориентир, можно было рассчитать примерное место падения метеоритов.

Вероятно, во всём Цинлуне только у Ли Циньюня были самые чёткие и подробные фотографии. Если бы кто-то сейчас включил телевизор, новостные каналы имели бы гораздо меньше информации, чем у него.

Через десяток минут электроснабжение посёлка наконец восстановилось. Ли Циньюнь, неся несколько пакетов с овощами, вошёл в лечебницу "Чуньцю". Его дедушка и бабушка только что вернулись домой и были рады видеть его.

Бабушка взяла у него пакеты и начала ворчать:

— Фува, когда ты вернулся? Видел метеориты по дороге? Хорошо, что не пострадал... Зачем опять что-то принёс? Ой, это те самые вкусные помидоры и огурцы?

Дедушка был менее вежлив и сразу спросил:

— Фува, осталась ли у тебя ещё та импортная вода? Узнай, где ее можно купить. Мне она очень нужна.

Ли Циньюнь поднял левую руку с пакетом и улыбнулся:

— Я помню. На этот раз я принёс две бутылки, обе тебе. В Китае их не купить. У друга моего отца есть пристрастие к зарубежным вещам, он всегда привозит несколько бутылок, когда возвращается. Мне пришлось потратить немало усилий, чтобы получить эти две.

Говоря это, Ли Циньюнь внимательно осмотрел дедушку. Он заметил, что седых волос у старика стало ещё меньше, а чёрные волосы преобладали. Морщины на лице тоже исчезли, словно он действительно начал возвращаться к молодости.

— Хорошо-хорошо, давай сюда. Потом отрежу половину от того полукорня столетнего женьшеня и отдам его твоему другу для его отца, — произнёс Ли Чуньцю. Он настолько ценил пространственную воду, что готов был расстаться с половиной своего драгоценного столетнего дикого женьшеня.

— Дед, расскажи мне честно: до какого уровня ты довёл свои боевые искусства? — подобрался к нему Ли Циньюнь, пытаясь разузнать семейные секреты.

— Иди поиграй в сторонке. Даже если я тебе расскажу, ты всё равно не поймёшь. Узнавать о делах мира боевых искусств тебе не на пользу, — как всегда, Ли Чуньцю не проронил ни слова.

Ли Циньюнь скривился:

— Да ладно! Не думай, что я ничего не знаю. Сейчас век интернета, можно найти много информации. Не обижайся потом, если я перестану тебя уважать, ведь то, что я найду в интернете, окажется намного подробнее, чем то, что ты рассказываешь. Твои тренировки — это же стиль Синъи, верно? Я видел недавно бой двух мастеров. Один был мастером открытой силы из школы багуа, а другой — мастером скрытой силы без какой-либо школы. Мастер багуа был таким скользким, что мастер скрытой силы долго не мог его достать, но как только коснулся, одним ударом отправил мастера открытой силы лететь на три-четыре шага, да ещё и руку сломал...

Ли Чуньцю слегка нахмурился и вздохнул:

— Боевые мастера дерутся на публике? И даже мастер скрытой силы участвовал? Современные мастера становятся всё более беспринципными, нравы уже не те... В наши дни мастеров открытой силы много, но тех, кто достиг уровня скрытой силы, можно пересчитать по пальцам, их крайне мало...

Хотя их движения кажутся некрасивыми, обычный человек, получив один такой удар, может распрощаться с жизнью. Хотя... стоп, а откуда ты знаешь об их уровнях?

— Ну, я просто услышал, как они хвастались во время драки... Кстати, дед, ты хоть достиг уровня открытой силы? — спросил Ли Циньюнь, сам не зная почему.

— Что за глупый вопрос! Я тренировался всю жизнь. Если бы я не достиг уровня открытой силы, я бы лучше головой о стену разбился. А уровень скрытой силы я вот-вот преодолею... Хм, чуть не попался на твою удочку. Пошёл вон, иди с бабушкой во двор обедать, а я наверху посижу. — С этими словами Ли Чуньцю взял две сумки и направился наверх.

В интернете много полуправды, но некоторые вещи нельзя подделать. Когда Ли Циньюнь интересовался боевыми искусствами, он частенько посещал форумы и хорошо изучил три легендарных уровня мастерства, которые давно стали для него привычными.

Открытая сила, скрытая сила и состояние гармонии. На словах эти три уровня кажутся простыми, но на практике достичь их крайне сложно. Некоторые любители боевых искусств, выбрав неверного учителя или неправильную школу, так и не смогли достичь даже уровня открытой силы, оставаясь "не входящими в поток" бойцами. Большинство выпускников современных школ боевых искусств относятся именно к этой категории.

Открытая сила требует физического контакта для нанесения урона. Скрытая сила уже способна ранить противника на расстоянии — достаточно находиться в полуметре, чтобы внедрить энергию внутрь тела врага. Лёгкий удар может искалечить, сильный — убить. Что касается состояния гармонии, то это мечта любого мастера боевых искусств. Говорят, что на этом уровне любой предмет — даже цветок или лист — может стать оружием.

Правда, насчёт цветов и листьев, возможно, немного преувеличили, но на форумах часто обсуждали великих мастеров, которые, возможно, достигли этого уровня. Интересно, что многие из них демонстрировали явление "омоложения". Конечно, никто не превращался из восьмидесятилетнего старика в восьмилетнего ребёнка, но внешний возраст действительно уменьшался. Например, кто-то, выглядевший на семьдесят, начинал казаться на сорок-пятьдесят и сохранял этот вид до конца жизни.

После недавнего разговора Ли Циньюнь почувствовал, что его дед, вероятно, достиг пика уровня скрытой силы и даже приблизился к порогу состояния гармонии, пытаясь преодолеть его. Первое знакомство деда с пространственной водой запомнилось Ли Циньюню тем, как из его рта вырывались клубы мутного тумана.

Если отбросить романтизированный образ боевых искусств из романов, то на самом деле всё сводится к следующему: длительные тренировки улучшают боевые навыки, увеличивают силу и совершенствуют технику. На высшем уровне тело начинает меняться качественно. Это логично: количественные изменения приводят к качественным. Когда энергия внутри тела накапливается до определённого уровня, она обязательно толкает человека выше. Это также объясняет прогресс и переход между уровнями открытой, скрытой силы и состояния гармонии.

Ли Циньюнь ночевал у бабушки, а на следующее утро побежал обратно в деревню Ли. Расстояние в три-четыре километра он преодолел без единой капли пота. Только войдя во двор, он услышал возбуждённый лай Цзиньби и Тунби. За те десять дней, пока Ли Циньюня не было, собаки, видимо, сильно истосковались по нему. Даже свежее мясо, которое им давали, ели без особого аппетита, за что получили немало выговоров.

— Ой-ёй, мои маленькие бедняжки... — Ли Циньюнь, убедившись, что никого нет во дворе, тайком налил им две миски пространственной воды. Как только знакомый запах распространился по воздуху, щенки радостно завизжали, бросились к мискам и в мгновение ока выпили всё до капли. Их животики раздулись, как мячики.

Ли Циньюнь хотел угостить их ещё рыбой, но, увидев их состояния, испугался, что они лопнут, и передумал.

Услышав собачий лай, родители Ли вышли из огорода во двор. Увидев сына, они не могли сдержать радости. Чэнь Сюйчжи, вытирая руки, спросила:

— Ты ещё не завтракал? Сейчас приготовлю. Кстати, твоя тётушка нашла тебе девушку. Она недавно вернулась из города, очень красивая!

(П.П. Синъи, полностью Синъицюань — один из видов боевых искусств Китая. Название переводится как «кулак формы и намерения».)

----------

Глава 31. Выкопать пруд для разведения угрей

Услышав о сватовстве, Ли Циньюнь тут же почувствовал головную боль. Всего несколько дней как он стал холостяком, а родители уже начали заботиться о его браке — слишком уж торопились. К тому же сейчас у него не было никакого желания думать об этом.

— Да ладно, я пока ничего не добился, даже жениться стыдно. Может, подождём пару лет, пока я разбогатею, и тогда поговорим о невесте? — Ли Циньюнь попытался сбежать, но был остановлен.

— Когда ты разбогатеешь, наши волосы уже поседеют, и мы не сможем даже поднять внука! — Чэнь Сюйчжи схватила Ли Циньюня за ухо и потащила обратно.

Поняв, что первая попытка провалилась, Ли Циньюнь быстро изменил стратегию:

— Ой-ой, мам, полегче! У тебя такая сила, что через двадцать лет ты всё равно не состаришься. Кстати, в сумке есть кое-что вкусное для вас обоих. Откройте и попробуйте!

Чэнь Сюйчжи, конечно, не поддалась на уловку и продолжала настаивать на том, чтобы сын согласился на свидание. А вот отец Ли Циньюня был менее настойчив и решил помочь сыну, открыв его сумку. Там он обнаружил необычные овощи.

— Э? У нас дома и своих овощей полно, зачем ты принёс ещё? Эти помидоры такие огромные! А эти огурцы... почему такой сильный запах? Не покрыты ли они химикатами? — удивился Ли Чэнвэнь.

Ли Циньюнь поспешил объяснить:

— Что вы! Это настоящие экологически чистые овощи, выращенные с использованием передовых технологий. Я встретил старых университетских друзей в городе, и это их институт разработал новые сорта. И у них есть уникальная система выращивания. Через несколько дней я попробую вырастить их дома. Именно на них будет держаться наша дорога к богатству!

Мать тут же заинтересовалась и отпустила Ли Циньюня, взяв в руки помидор:

— Высокотехнологичные новинки? Как они на вкус? Надеюсь, они не такие, как те, что раньше продвигали в нашем посёлке: красивые с виду, но безвкусные, как пенопласт.

— Попробуйте сами, и вы никогда не забудете этот вкус! — Ли Циньюнь, словно магазинный продавец, начал расхваливать товар.

В своём доме никто не церемонился. После быстрого мытья родители попробовали огурцы и помидоры. Реакция была точно такой же, как у всех, кто впервые пробует овощи из пространства: восхищение и восторг.

— Сынок, это отличная вещь! Если мы сможем вырастить их, обязательно отправь благодарность твоему другу, — сказала мать, чувствуя прилив сил и свежести, будто каждая пора её тела открылась.

— Совершенно верно! Этот вкус просто великолепен! Сын, участок с южной стороны теперь твой. Если понадобятся деньги на удобрения или пестициды, скажи мне, я куплю их в посёлке. Тебе нужно сосредоточиться на технологии и контролировать общий процесс, — добавил отец, улыбаясь.

— Ха-ха, тогда я не буду стесняться! Кстати, я ещё не завтракал. Давайте приготовим что-нибудь из этих овощей! — Ли Циньюнь был рад, что тема сватовства наконец сменилась, и попросил мать приготовить еду.

Чэнь Сюйчжи, находясь в хорошем настроении, согласилась и вскоре приготовила несколько блюд: жареную фасоль, перец с яйцом, салат из огурцов и суп из помидоров с яйцом. Ли Циньюнь, хотя и не впервые пробовал блюда из овощей своего пространства, всё равно чуть не проглотил всё до последней крошки.

Цзиньби и Тунби, почуяв запах еды, начали дёргать Ли Циньюня за штанину, выпрашивая кусочек. Однако Ли Циньюнь проигнорировал их: животики щенков уже были круглыми, и если бы они съели ещё хоть немного, то могли лопнуть. «Ничего не понимают, даже диету соблюдать не умеют!» — подумал он.

После обеда Ли Циньюнь вместе с отцом отправился к пруду на южном поле. В углу пруда они очистили место и с помощью кирки подготовили новую площадку для небольшого водоёма. Затем они наполнили его водой из рыбного пруда и добавили водоросли, чтобы разводить угрей.

Отец Ли Циньюня был "загипнотизирован" рассказами сына о высоких технологиях. Ли Циньюнь утверждал, что во время поездки в город он не только научился передовым методам выращивания овощей, но и освоил несколько техник разведения рыбы. Этот новый водоём предназначался именно для экспериментов с разведением угрей.

— Младший сын, этот пруд всего тридцать-сорок квадратных метров, да и только что создан. Ты уверен, что здесь можно разводить угрей? Если серьёзно хочешь этим заняться, я могу очистить большой пруд у поля и передать его тебе, — сказал Ли Чэнвэнь, глядя на результаты и качая головой от беспокойства.

Угри известны своей сложностью в разведении: они часто болеют, и хотя экономическая выгода высока, риск тоже велик. Многие успешные рыбоводы боятся связываться с угрями, поэтому на рынке они остаются редкостью, а оптовая цена остаётся высокой.

Ли Циньюнь был уверен в свойствах воды из своего пространства и успокоил отца:

— Папа, не переживай. Этот пруд — просто экспериментальная площадка. Утром я договорился с одной рыбной компанией, и они доставят более ста килограммов мальков угрей. Если всё получится, отлично. Если нет — ничего страшного.

— Сто килограммов угрей в такой маленький пруд? Это же больше двух тысяч юаней… Эх, не трать деньги впустую. По-моему, даже пятьдесят килограммов — это много, — Ли Чэнвэнь покачал головой, его беспокойство усилилось.

— Ха-ха, а что такое новая технология, если не это? — Ли Циньюнь оставался спокойным. Под прикрытием "высоких технологий" можно было делать многое.

Когда стемнело, сотрудники рыбной компании из уезда доставили мальков угрей. Ли Циньюнь взглянул на временный пластиковый бассейн на трёхколёсном мотоцикле и покачал головой. Качество угрей оставляло желать лучшего, особенно после долгой перевозки по горным дорогам. Многие мальки уже были в плохом состоянии.

Ли Циньюнь ни за что не принял бы эту партию.

— Хе-хе, привезли много, но часть угрей погибла. Однако живых точно хватит. Если не верите, можем взвесить прямо сейчас, — сказал мужчина лет тридцати с небольшой бородкой и взъерошенными волосами. Было непонятно, был ли он владельцем маленькой рыбной компании или просто доставщиком.

Местные мальки угрей стоили дорого — 24 юаня 50 фэней за килограмм. По местным зарплатам это считалось очень дорогим удовольствием, поэтому никто бы не согласился принять товар без взвешивания. Ли Чэнвэнь, отец Ли Циньюня, настоял на том, чтобы всё проверили на месте.

Из-за этого процесс запуска угрей в пруд шёл медленно. Многие прохожие останавливались поглазеть, указывая пальцами, смеясь и обсуждая происходящее.

— Старший брат Чэнвэнь, вы тоже решили заняться профессиональным разведением? — спросил один из знакомых, стоя у дороги с любопытством.

— Ха! Что угодно можно было выбрать, а они взялись за угрей! Не боятся, что все передохнут. Я вам так скажу: если вы их вырастите, я тут же съем несколько штук сырыми! — высокомерно заявил парень по имени Хунци. Ему было чуть больше двадцати, он работал разнорабочим в посёлке и всегда искал повода задеть Ли Циньюня.

Ли Циньюнь бросил на него взгляд, но предпочёл не отвечать. В школьные годы он частенько "учил его уму-разуму", но после того как Хунци уехал учиться боевым искусствам, ситуация изменилась. Теперь Ли Циньюнь уже не мог с ним справиться, и Хунци последние годы только и делал, что провоцировал его, надеясь отомстить за старые обиды.

Один из стариков деревни не выдержал и прикрикнул:

— Проклятый внук Черепахи, Хунци! Чем тебе Чэнвэнь насолил? Ты вообще когда-нибудь говоришь по-человечески? Закончи работу и беги домой, следи за своей новой женой, а то другие мужики её уведут, вот тогда поплачешь!

— Ха-ха, а по-моему, её уже давно увели! Зелёная шляпа тебе, Хунци, как раз впору! — подхватили остальные, осуждая его за провокации.

— Вы, старики недобитые! Я говорю правду, а вы мою заботу принимаете за чёрствый хлеб! Посмотрите, ещё пожалеете об этом! — выкрикнул Хунци и, красный от злости, поспешил уехать на своём старом велосипеде.

Ли Циньюнь улыбнулся и обменялся несколькими вежливыми словами со стариками. К этому времени все мальки угрей были взвешены и помещены в переполненный маленький пруд. Фактический вес оказался меньше заявленного на десяток килограммов: вместо заказанных 120 килограммов живыми оказались лишь около сотни.

Доставщик слегка смутился и поспешил объяснить:

— Возможно, часть рассыпалась по дороге. Это наша первая сделка, давайте сделаем так: я посчитаю ровно сто килограммов, а лишние несколько килограммов подарю вам как бонус. Будем считать это началом дружбы!

Этот человек не был глуп. Он знал, что район Цинлун славится своей суровостью, особенно на границе, где проживают представители разных национальностей. Если бы он попробовал обмануть жителей этой деревни, возможно, даже не смог бы выбраться из неё живым.

Несколько килограммов — это почти сотня юаней. Ли Чэнвэнь был доволен, а Ли Циньюнь понимал мотивацию доставщика и не стал ничего говорить. Он поблагодарил мужчину, расплатился и отпустил его.

После того как угрей поместили в маленький пруд, нужно было добавить водоросли. Первоначально воды и растений было явно недостаточно. Когда Ли Циньюнь собирал водоросли, он тайком добавил немного пространственной воды. Угри, которые до этого выглядели вялыми, сразу оживились и стали заметно энергичнее.

Однако новый пруд был слишком маленьким, а плотность мальков угрей была такой высокой, что Ли Циньюню стало не по себе. До этого он никогда не занимался разведением угрей и не ожидал такого разрыва между теорией и практикой. Неловко улыбнувшись, он обратился к отцу:

— Может, завтра расширим ещё один пруд?

Все пруды у дороги принадлежали семье Ли Циньюня. Между прудами и дорогой находилась небольшая роща с фруктовыми деревьями, где было много влажных участков и ям. Достаточно было немного поработать, чтобы привести воду и создать новый пруд.

— Видимо, другого выхода нет… Но я боюсь, что эти угри не протянут до завтра — могут задохнуться, — озабоченно предложил Ли Чэнвэнь. — Может, сначала перенесём половину в большой пруд?

Если бы они выпустили угрей в большой пруд, это стало бы полным выращиванием в дикой среде. В таком огромном пруду без сеток для контроля сделать управляемое разведение было невозможно.

Посовещавшись, отец и сын, не имевшие опыта в профессиональном разведении, решили, что временный перевод части угрей в большой пруд — это хорошая идея. Они начали торопливо переносить мальков сетями.

Жители деревни, наблюдавшие за этим, покачали головами: какие уж тут профессионалы! Возможно, Хунци был прав — если угорь выживет, можно будет есть его сырым! Со смехом подшучивая над Ли Циньюнем и его отцом, они разошлись по домам ужинать.

Однако деревенский "простак" Эрлэнцзы не ушёл. Медленно подойдя к маленькому пруду, он сказал:

— Дядя Циньюнь, я помогу вам с рыбой! А вы дайте мне несколько спелых дынь с вашего поля. Не много, всего несколько штук!

Говоря это, он начал загибать пальцы, словно пытаясь решить, сколько именно дынь попросить.

----------

Глава 32. Ночное собрание ядовитых змей

У Эрлэнцзы, хоть и был низкий IQ, он не был глупым и относился к делу серьёзно. Он действовал по правилам: что сказано, то сделано, никогда не обманывал других и больше всего ненавидел, когда его пытались обмануть.

В свои тридцать с лишним лет он всё ещё оставался холостяком — как в деревне говорят, "голубым". Его мать была слабоумной женщиной, которую отец подобрал на улице во время работы в городе. Помимо Эрлэнцзы, у неё родилась дочь, но та рано умерла. С тех пор Эрлэнцзы стал её единственной опорой.

Когда Ли Циньюнь жил дома, он часто общался с Эрлэнцзы и считал его более милым, достойным и надёжным, чем многих хитрых людей. Поэтому, если у него было что-то вкусное, он всегда давал Эрлэнцзы попробовать.

— Ха-ха, это легко устроить! Когда меня не будет дома, ты сможешь присматривать за этими прудами, и тебе точно достанется несколько арбузов, — рассмеялся Ли Циньюнь.

— А сколько именно арбузов? — серьёзно спросил Эрлэнцзы.

— Мм… Пусть будет пять. Если будешь хорошо работать, добавлю ещё, — Ли Циньюнь выбрал число, которое всем показалось приемлемым.

— Хе-хе, пять — это хорошо! Мне их хватит на несколько дней! Не волнуйся, после еды, если буду свободен, буду каждый день здесь следить. Если этот гад Хунци осмелится что-то сделать, я закидаю его камнями! — Эрлэнцзы был человеком простым и легко подкупаемым, сразу же взял на себя обязательства.

Ли Циньюнь шутил с ним без задней мысли, но его отец нахмурился. Арбузы — это одно, но Эрлэнцзы мог воспринять шутки всерьёз, а вдруг из-за этого произойдёт что-то серьёзное.

Когда стемнело, они с трудом перенесли часть мальков угрей, но это всё ещё было недостаточно безопасно. На следующий день нужно было обязательно выкопать ещё один большой пруд. Ли Циньюнь попросил Эрлэнцзы помочь набрать водорослей для маленького пруда, после чего вернулся домой отдыхать.

Ночью Ли Циньюнь тихонько выскользнул из дома, взял фонарик и направился к полю, чтобы проверить состояние мальков угрей в маленьком пруду. Благодаря пространственной воде угрям прибавилось энергии, и даже спустя столько времени ни одна рыбка не всплыла брюхом вверх.

Однако, когда Ли Циньюнь направил луч фонаря на берег пруда, он вздрогнул от ужаса и выругался:

— Чёрт возьми, да как так-то!

Среди грязных зарослей виднелись красные и зелёные пятна — это были змеи. Здесь были и безобидные полозы, и лесные змеи, а также крайне опасные белоголовые гадюки и пятнистые гадюки.

— Чтоб тебя! Да как теперь жить-то! — Ли Циньюнь перевёл луч фонаря себе под ноги и заметил, что рядом с ним тоже ползали ядовитые змеи. К счастью, все они стремились попасть в пруд, игнорируя его самого, иначе бы уже давно укусили.

Пот стоял дыбом на теле Ли Циньюня, он медленно начал отступать назад, пока не достиг дороги у берега, где наконец смог перевести дух.

Он не был глупцом и сразу понял причину. В пруду оказалось слишком много пространственной воды, её концентрация привлекла всех местных змей и лягушек. Однако лягушки и мелкие ящерицы, приближаясь, становились добычей ядовитых змей, а те, кто остался, вызывали у Ли Циньюня тревогу.

— Завтра, когда змеи разойдутся, надо быть осторожнее с количеством пространственной воды. Это работает лучше, чем любое змеиное зелье, — пробормотал Ли Циньюнь, ругаясь про себя. Он уже не думал о потенциальном вреде змей для мальков угрей. Что будет, то будет — судьба решит. Он решил больше не вмешиваться.

Два ресторана в городе Юньхуан напоминали о заказах, сообщая, что запасы овощей почти закончились за пять дней. В пространстве Ли Циньюня оставалось мало овощей, и каждая проданная единица уменьшала запасы. Ему не хотелось распродавать последние остатки, и он подумал о том, чтобы поливать овощи и фрукты на своём поле.

Из соломенного домика он достал ведро, зачерпнул воду из большого пруда и добавил примерно чашку пространственной воды. Взяв тыкву, превращённую в ковш, он начал хаотично поливать огород. Кроме огорода, у него была большая плантация арбузов, где росли другие культуры.

Ведра воды явно не хватало, а постоянно носить воду было утомительно. Ли Циньюнь задумался и придумал ленивый способ: сначала он набирал полное ведро воды из пруда, затем помещал его в свой маленький пространственный карман. Когда доходил до поля на склоне холма, доставал ведро, смешивал воду с пространственной и продолжал полив.

Таким образом, скорость работы значительно увеличилась, и вскоре он успел полить большую площадь. Конечно, это нельзя было назвать полноценным поливом, скорее это был эксперимент. Если бы обычные овощи поливались таким образом, они давно бы засохли.

Вернувшись домой, Ли Циньюнь принял холодный душ и забрался в кровать. На его лице появилась удовлетворённая улыбка. Несмотря на усталость, он чувствовал себя прекрасно, словно завершил важную задачу. Это чувство было даже приятнее, чем написание идеального кода.

Закрыв глаза, он вошёл в свой маленький пространственный мир. Этот серый мир всегда был полон жизни, наполнен ароматом фруктов. На двух персиковых деревьях висели спелые плоды, первые из которых уже покраснели и источали соблазнительный сладкий запах.

Под персиковыми деревьями находились два небольших водоёма. В одном из них содержались ценные угри, а другой был почти пуст, лишь покрыт густой травой. Трава была свежей и сочной, источала аромат молодой зелени. Однако в пруду с угрями травы не хватало, и ночью угри выбирались наружу, чтобы найти пищу, но к утру трава снова отрастала.

Однако Ли Циньюнь нахмурился: из-за того, что он использовал слишком много воды, уровень воды в прудах заметно снизился. Источник на дне пруда наполнялся крайне медленно. Хотя он и раньше знал, что вода здесь не бесконечна, но после полива нескольких му огорода она почти иссякла, что его обеспокоило.

— Возможно, не стоит здесь разводить рыбу. Лучше оставить эти водоёмы пустыми и высадить там лотосы или водоросли, чтобы сохранить чистоту и живительность воды.

При этой мысли духовное тело Ли Циньюня поднялось ещё выше, и он заметил, что земля в пространстве изменилась. Раньше поверхность была ровной, а теперь приобрела заметную кривизну. С высоты она выглядела как поверхность шара. Расстояние между посаженными ранее густо растущими женьшенями тоже увеличилось.

Это был хороший знак. Однако Ли Циньюню всё равно казалось, что земля расширяется слишком медленно, и он был немного недоволен.

— Хм, земли маловато, да и фруктовых деревьев не так уж много. Надо продолжать пересаживать их, чтобы к осени были вкуснейшие фрукты. Уже есть персики, теперь можно посадить виноград, яблоки, грейпфруты, мандарины… Интересно, смогу ли я вырастить бананы?

Ли Циньюнь погрузился в мечты о прекрасном будущем, параллельно собирая несколько увядших овощей. Через несколько дней эта небольшая грядка полностью засохнет. Чтобы не терять землю даром, нужно будет отправиться в горы за подходящими фруктовыми деревьями. Обычные сорта фруктов его уже не привлекали.

Из-за усталости его духовное тело автоматически покинуло пространство, так как его физическое тело уже погрузилось в глубокий сон.

На следующее утро Ли Циньюня разбудили два щенка, которые тянули и кусали его, требуя еды. Он потянулся, чувствуя себя бодрым и полным сил, словно в теле появилась неисчерпаемая энергия. Казалось, что он стал значительно сильнее.

Он встряхнул головой, решив, что это, должно быть, последствия усталости или же результат того, что его разбудили щенки. В конце концов, обычный человек без каких-либо чудесных событий не может внезапно стать намного сильнее.

Зайдя на кухню, Ли Циньюнь обнаружил, что родители уже позавтракали и ушли работать в поле, оставив ему еду в кастрюле. Он быстро перекусил, покормил Цзиньби и Тунби, а затем направился на южное поле проверить состояние угрей.

Подойдя к полю, он увидел, что родители заняты очисткой второго маленького пруда. Вспомнив о ядовитых змеях, которых видел прошлой ночью, Ли Циньюнь поспешно крикнул:

— Мама, папа, осторожнее со змеями! Вчера я видел в траве множество ядовитых змей!

Услышав это, родители странно рассмеялись.

— Ты видел мешочки, повешенные на ветках деревьев? Там все змеи! Ха-ха, даже не ожидали, что столько глупых змей не будут убегать. Они, кажется, хотели съесть мальков угрей, так что мы с твоей матерью всех их поймали! Сегодня на обед будет змеиный суп.

Ли Циньюнь моментально покрылся потом. Давно не живя дома, он чуть не забыл местные обычаи. Будь то змеиный суп или жареные куски змеи с перцем и солью — всё это считалось восхитительными деликатесами.

Ядовитые змеи, если удалить голову и внутренности, имеют более насыщенный вкус, чем безобидные полозы. В детстве Ли Циньюнь часто ел такие блюда, но после переезда в город почти перестал.

Ну что ж, родители снова поразили его своей невозмутимостью. Сам он тоже не боялся змей, просто внезапное появление такого количества ядовитых змей прошлой ночью вызвало у него лёгкий ужас.

Благодаря опыту, полученному вчера, сегодня второй пруд было легче обустроить: достаточно было подвести воду, добавить водорослей, и мальков угрей можно было переселить.

Когда Ли Циньюнь собирал водоросли, он тайком выпустил часть угрей из своего пространства в большой пруд. Позже, когда они начнут показываться, это вызовет удивление и станет основой для массового разведения.

Как и ожидалось, Эрлэнцзы оказался человеком слова. Не прошло и часа, как он появился у пруда. На ногах у него были старые шлёпанцы, а в руках — половина огурца, который он ел, крича:

— Я буду присматривать за вашими прудами! Как Большой Чжуан из северной части деревни, который нанял человека для охраны своих прудов. Мой отец позвал меня собирать чай, но я даже не пошёл…

У Эрлэнцзы дома был небольшой чайный участок площадью в пол-му. Его чай был похож на местный дикий чай, с приятным вкусом, но продавался плохо, поэтому семья собирала его только в свободное время, чтобы обменять на деньги или пить самим.

Что касается Большого Чжуана из северной части деревни, то это был сын главы деревни Ли Чжуанчжуан. Он был первым в деревне, кто профессионально занялся разведением рыбы. Поскольку его пруды были большими, он нанимал людей для охраны. Это было сделано не столько из-за браконьеров, сколько из-за возможных вредителей. Да и сторожа не сидели без дела.

Услышав слова Эрлэнцзы, Ли Циньюнь рассмеялся и ответил:

— Эрлэнцзы, сегодня мы все здесь, так что если у тебя дома есть дела, иди помогать отцу собирать чай! Это важнее!

— Нет, я обещал тебе присматривать за прудами, и я выполню своё обещание. Я, Эрлэнцзы, не из тех, кто нарушает слово.

— … — Ли Циньюнь остался без слов.

В этот момент с дороги послышался чей-то голос. Приглядевшись, Ли Циньюнь понял, что звали его родителей.

— Брат Чэнвэнь, невестка Сюйчжи, куда все подевались с самого утра? Ох, как же я вас искал! Мы же договаривались насчёт невесты для Фува, а вы пропали. Девушка ждёт, а ей никто не нравится…

----------

Глава 33. Девушка, вернувшаяся из Дунгуаня

Упоминание о сватовстве вызывало у Ли Циньюня тысячу и одну причин для отказа. Однако в деревне, если тебе предложили познакомиться с кандидатом на брак и ты откажешься, это будет считаться крайне невежливым. За спиной могут обвинить в том, что ты "не умеешь жить", "высокомерен" или "зазнаешься".

Двоюродная тётушка была человеком очень активным и известной свахой в окрестных деревнях. Говорили, что её успехи в этом деле весьма высоки. Её муж был охотником, мастером своего дела, а его главной семейной техникой было ловить змей. Поэтому его прозвали "Семь дюймов" — Ли Цисюнь.

Родители Ли Циньюня радостно встретили её, выражая благодарность за хлопоты. Ли Циньюнь понимал, что раз тётушка взялась за дело, отвертеться уже не получится. Поэтому он добавил немного пространственной воды в пруд, накрыл поверхность водорослями, а задачу по сбору мальков угрей передал другим.

Вернувшись домой, он сменил одежду на более приличную и сел на трёхколёсный электромобиль, который вела тётушка, направляясь в поселок на место встречи.

— Фува, я видела эту девушку. Она действительно красива, так что не упусти свой шанс! Я уже встречалась с её родителями. Они больше не хотят, чтобы она уезжала на заработки. Если всё сложится, они планируют сыграть свадьбу ещё до весны! Я уже рассказала им о тебе...

Ли Циньюнь покрылся холодным потом. О чём вообще речь? Он даже не видел девушку, а уже говорят о свадьбе. Только что закончив отношения с Цинь Яо, он совершенно не был готов начинать новые. Сейчас ему хотелось лишь заниматься рыбой и овощами, отдыхая от всего.

— Место я уже забронировала. Это ресторан на перекрёстке, недавно отремонтированный. Там есть отдельные кабинеты с хорошей звукоизоляцией, чтобы ничто не мешало вашему разговору. Закажем два напитка и две тарелки сухофруктов — это недорого.

Ли Циньюнь молчал. Деньги его не волновали, ведь он только что получил крупную сумму. Проблема была в другом: у него совсем не было опыта в сватовствах.

По дороге тётушка несколько раз позвонила семье девушки, сообщив, что они уже близко, и попросила их поторопиться.

Ли Циньюнь давно потерял право голоса и просто сидел на заднем сиденье, наблюдая за горами, которые покрывались новыми слоями зелени. Бабочки порхали, пчёлы гудели, птицы щебетали. Его настроение немного улучшилось.

Когда они приближались к поселку, Ли Циньюнь заметил две иномарки с грязными номерами, которые промчались мимо. Машины были покрыты грязью и травой, словно только что выехали из долины или джунглей. Теперь его зрение стало исключительно острым, и он мог даже разглядеть через тонированные стёкла...

— Э? Какое совпадение! Здесь появились иностранцы? И на таких дорогих внедорожниках! Не боятся, что им станет скучно. Хотя женщины внутри... ну, им, наверное, тоже не до этого, — пробормотал он про себя.

На рынке было людно, повсюду слышались крики торговцев. Ли Циньюнь перекинулся парой слов с несколькими односельчанами, но тётушка не останавливалась и сразу подъехала к ресторану. Поздоровавшись с хозяином, она торопливо вошла в отдельный кабинет, опасаясь опоздать.

Однако Ли Циньюнь прождал довольно долго, слушая, как тётушка говорит обо всём подряд, но так и не дождался загадочной "невесты". Тётушка занервничала, вышла из кабинета и начала звонить, явно недовольная.

Когда она вернулась, то сразу же с улыбкой объяснила:

— Фува, не торопись! Хорошее дело требует времени. У них сломалась машина, и они нашли другой трёхколёсный мотоцикл. Сейчас они уже в пути и скоро будут здесь.

Ли Циньюнь безразлично улыбнулся. Он всё это время думал о разведении угрей. Если водорослей будет недостаточно, нужно будет добавить живых насекомых, но тогда угри уже нельзя будет считать дикими. Возможно, когда они немного подрастут, их стоит выпустить обратно в большой пруд.

Мысли прервал голос тётушки. К тому времени все закуски и орешки были съедены, поэтому она попросила официанта принести новую порцию и наполнить напитки, чтобы всё было готово к приходу гостей.

Ближе к одиннадцати часам женщина наконец появилась. Услышав голос тётушки, Ли Циньюнь вышел из кабинета, чтобы встретить её.

С ней пришли двое: высокая молодая девушка и женщина средних лет. Девушка была довольно миловидной, но слишком ярко накрашенной. Её алые губы напоминали пламя. Несмотря на то, что лето ещё не наступило, она уже надела короткую юбку, демонстрируя стройные ноги в плотных колготках. В сравнении с невысокими местными жителями Цинлуня она выглядела как журавль среди кур.

Её миндалевидные глаза бегали туда-сюда, словно она чувствовала себя не в своей тарелке. Не дав Ли Циньюню сказать ни слова, она, жуя жвачку, спросила:

— Тётя, а где этот ваш "талант"? Покажите его мне. Я училась мало, но почему-то всегда любила образованных людей.

Женщина рядом с ней помахала золотым браслетом и с гордостью произнесла:

— Что за манеры у этой девчонки! Сразу начинает говорить о своих предпочтениях. Какие плюсы у этих студентов? Только деньги тратят. Посмотри на твоего брата: с тех пор как он поступил в университет, ты работаешь, чтобы содержать его. А он хоть раз купил тебе золотые украшения?

— Мама, ты ничего не понимаешь! Настоящие студенты — это сила! У нас был руководитель, выпускник университета. Он был настоящим мастером бизнеса, говорил красиво, и зарплата у него была в несколько раз выше нашей...

— Ладно-ладно, сначала посмотри на человека. По дороге сюда я всё разузнала. Этот "талант" потратил все деньги семьи на учёбу, еле нашёл работу, а потом его уволили. Говорят, недавно он сломал руку, и даже на лечение пришлось занимать деньги...

После этих слов не только Ли Циньюнь всё понял, но и его тётушка догадалась, что к чему. Она тут же стала выглядеть недовольной.

Двоюродная тётушка изменилась в лице и недовольно произнесла:

— Луэлянь, мать твою! Твои слова больно ранят. Всего несколько дней назад вы уговаривали найти для дочери хорошую партию. Когда я упомянула племянника Циньюня, вы оба так обрадовались, что чуть рты не порвали, даже просили меня устроить встречу. А теперь что за дела?

Женщина, видя, что сваха рассердилась, поспешила сгладить ситуацию:

— Хе-хе, дорогая, не сердись. Я просто так сказала. Раз мы пришли, значит, хотим, чтобы всё сложилось хорошо. Но давайте сразу договоримся: Луэлянь с детства не знала лишений, нам нужен мужчина из обеспеченной семьи.

Тётушка раздражённо ответила:

— Если всё получится, вашей семье не придётся жаловаться на отсутствие денег за невесту. Честно говоря, даже если семья жениха и не слишком богата, его сестра владеет большим рестораном в городе, у них есть квартира и машина. Даже если они немного поделятся, этого хватит на приданое.

Ли Циньюнь чувствовал себя крайне неловко. Его первая встреча оказалась с такой "уникальной" семьёй. Сказать что-то было бы странно, но и молчать тоже не выход. Поэтому он просто почесал нос и уставился на шумную улицу за дверью.

— Циньюнь, иди сюда, поздоровайся! — вовремя позвала тётушка, возвращая процесс к правильному формату.

Ли Циньюнь, собрав всю свою решимость, попытался сделать лицо менее напряжённым и подошёл поздороваться. Под неодобрительными взглядами женщин средних лет Ли Циньюнь и Тан Юэлянь прошли в отдельный кабинет, чтобы поговорить.

— Кхм… Это моя первая встреча, у меня нет опыта, — сказал Ли Циньюнь, внимательно разглядывая девушку. Он заметил, что у неё довольно внушительные формы, особенно грудь, которая вызывала лёгкое волнение.

— Да ладно, чего стесняться? Просто спроси возраст, интересы, работу, доход, — уверенно ответила Тан Юэлянь, демонстрируя спокойствие. — Я просто рабочая девушка, работала в Гуанчжоу. Обычно слушаю музыку или сижу в интернете, больше ничего особенного.

Ли Циньюнь улыбнулся:

— Гуанчжоу — отличное место! Я был там несколько раз по работе. Много знаменитых закусок и достопримечательностей. Пейзажи горы Байюнь и парка Юэсю прекрасны. Ты была там?

Тан Юэлянь задумалась, словно что-то путала, но не сдавалась:

— В парк Юэсю не ходила, но была в парке Цифэн и у форта Шажяо. Особенно в форте Шажяо — одна моя подруга даже клиентов там обслуживала...

На этот раз Ли Циньюнь был озадачен:

— Эээ? Парк Цифэн и форт Шажяо разве не в Дунгуане?

Тан Юэлянь, слегка смущённая, поспешила объяснить:

— Ах да, точно! Я, наверное, перепутала. Я тоже работала в Дунгуане, на очень приличном заводе электроники. Не думай лишнего!

Ли Циньюнь ещё больше запутался:

— Я ничего такого не думаю. Что плохого в Дунгуане? Или в заводах электроники? Я когда-то создавал сайты для нескольких заводов в Дунгуане.

Тан Юэлянь широко раскрыла глаза:

— Хе-хе, это хорошо. Работа на заводе утомительна, она точно не сравнится с работой студентов. Говорят, ты много зарабатываешь. Почему же бросил работу?

Ли Циньюнь честно ответил:

— Зарплата была не такой уж высокой, даже с бонусами всего около шести-семи тысяч юаней. После ежемесячных расходов почти ничего не остаётся. За несколько лет устал, да ещё авария и травма. Решил вернуться домой отдохнуть.

Тан Юэлянь продолжила допытываться:

— А на сколько отдыхаешь? Ты ведь не собираешься совсем отказаться от работы в городе? Моя мама говорит, что если я выйду замуж, то только за городского человека с престижной работой. Если за деревенского, то хотя бы десять тысяч юаней приданого должно быть. Хотя, знаешь, мне ты нравишься. Если найдёшь десять тысяч, я сразу соглашусь выйти за тебя.

— Хах, разве не слишком быстро мы заговорили о браке? Мы ведь даже не успели узнать друг друга, — Ли Циньюнь начал терять терпение. Ему уже не нравилась эта девушка: её слова казались ему поверхностными и меркантильными. Однако, ради приличия перед свахой, он старался сохранять спокойствие.

Тан Юэлянь, однако, добавила:

— Это ещё быстро? По пути наш трёхколёсный мотоцикл сломался, и как раз проезжал Чэнь Эргоу. Мы с мамой сели к нему в машину. Когда он узнал, что я на свидании, прямо предложил моей маме двадцать тысяч юаней за невесту.

Ли Циньюнь внутренне разозлился. Теперь стало понятно, почему мать и дочь вели себя так высокомерно и говорили грубо. Оказалось, на пути их уже "перехватили". Если так, зачем они вообще пришли? Только время зря потратили.

Чэнь Эргоу был из деревни Чэньцзягоу, той самой, где жил дед Ли Циньюня. Ему было чуть за тридцать, внешне он был непримечательным, но с завышенными запросами, поэтому до сих пор не женился. По родству Ли Циньюнь должен был называть его двоюродным братом, но отношения между ними были весьма далёкими, и родственниками их нельзя было считать.

Чэнь Эргоу был известным человеком в городе. У него водились деньги. Раньше он торговал лесными продуктами и мехами, заработав неплохой капитал. Недавно он открыл небольшую мастерскую по обработке мехов. Почти все охотники в городе продавали ему шкуры своих добытых животных.

Ли Циньюнь не раз видел машину Чэнь Эргоу — чёрный BYD F3, недорогой китайский автомобиль за несколько десятков тысяч юаней. Часто он разъезжал на ней по деревням, собирая меха, и не упускал возможности покрасоваться перед односельчанами.

----------

Глава 34. Ястреб в бамбуковой клетке

Ли Циньюню сейчас совсем не нужны были деньги. На банковской карте у него было больше миллиона юаней, а овощи и фрукты в его пространстве представляли собой неисчерпаемое сокровище. Однако перед этой "наивной" девушкой, требующей приданое, он мог лишь извиниться.

— Спасибо за твоё предложение, но моя семья действительно бедная, мы всё ещё должны шесть-семьдесят тысяч юаней. Долги со времён учёбы до сих пор не выплачены, да ещё авария… Больница — это место, где деньги просто испаряются. Один день в отделении интенсивной терапии стоит семь-восемь тысяч юаней... В общем, мы не можем удовлетворить ваши требования.

Тан Юэлянь изменилась в лице и сказала с сложным выражением:

— Не обязательно именно десять тысяч юаней, но и слишком мало тоже нельзя. Разве у тебя нет богатой сестры? Почему бы тебе просто не попросить у неё?

Как эта девушка могла быть такой непонятливой и не слышать отказ в словах Ли Циньюня? В этот момент снаружи послышались громкие голоса нескольких человек, а также недовольные выкрики двоюродной тётушки.

Боясь, что тётушка может пострадать, Ли Циньюнь быстро извинился и выбежал из кабинета.

Тётушка как раз отчитывала худощавого черноволосого мужчину:

— ... Что ты там говоришь? Оказывается, это ты, Эргоу, тут устраиваешь проблемы! Ну и что, что у тебя есть деньги? Ты думаешь, что деньги делают тебя важным? Позволь тебе сказать: денег может и не быть, но знания — это то, что остаётся навсегда! Ли Циньюнь может быть намного умнее тебя. Если бы он захотел заработать, он бы заработал гораздо больше, чем ты, Эргоу! Не думай, что деньги позволяют тебе быть высокомерным. Двадцать тысяч? Если бы Ли Циньюнь захотел, он бы легко получил их у своей сестры.

Ли Циньюнь покраснел от стыда. Что за дела такие? Он даже не привык брать деньги у сестры.

Чэнь Эргоу тоже был не из тех, кто терпит оскорбления, и ответил:

— Тётушка, не надо мне тут лапшу на уши вешать. Я, Чэнь Эргоу, не принимаю эту чушь. Занимать деньги — это не умение. Приданое, которое я предлагаю, — это мои собственные заработанные деньги! Хех, без лишних слов, я полюбил Луэлянь... И готов заплатить двадцать тысяч юаней в качестве приданого! Может ли он такое предложить? Не хочу его обидеть, но при его семейном положении, даже если будет пахать землю всю жизнь, он не заработает и половины этих денег.

Сватовство — это всегда игра в хитрости, и Ли Циньюню было всё равно. Но слова Чэнь Эргоу были грубыми и полными издёвки, и это ему совсем не понравилось.

— Чэнь Эргоу, кто ты такой, чтобы судить мою семью? Мне плевать, что ты обо мне думаешь. Кто ты вообще такой? — Ли Циньюнь холодно подошёл к нему. Его рост давил на более низкого Чэнь Эргоу, который начал пятиться назад.

— Эй-эй, старший брат, давай поговорим спокойно, не нужно драться. Если считать с твоего деда, мы всё ещё родственники. Ты студент, молодой, у тебя много возможностей. А вот мне уже тридцать один, и если я не женюсь сейчас, потом будет поздно...

Ли Циньюнь схватил Чэнь Эргоу за щёку, и тот, испугавшись, даже не посмел увернуться.

— Кожа сморщилась, точно старик... Но старость — это не повод терять лицо. Какую женщину ты любишь, мне всё равно. Сколько у тебя денег, меня тоже не касается. Но если ты будешь сравнивать себя со мной, я этого не потерплю. Убирайся, или я тебя ударю так, что мало не покажется!

Чэнь Эргоу был худым и никогда не занимался боевыми искусствами. В детстве он часто шалил и не раз получал от Ли Циньюня, когда тот приезжал в гости. Хотя Чэнь Эргоу был старше, в драках он никогда не имел преимущества.

— Учёные люди не применяют силу... Ты... ты же студент... Нельзя бить людей... Я вызову полицию! — под холодным взглядом Ли Циньюня Чэнь Эргоу сильно испугался, споткнулся о стул и упал, решив, что Ли Циньюнь его ударил.

Мать Тан Юэлянь не выдержала и внезапно бросилась вперёд, встав между ними, крича:

— Что ты творишь? У тебя нет денег, и ты завидуешь тем, у кого они есть? Просто потому, что кто-то может заплатить приданое, ты его бьёшь? Какие правила ты нарушаешь? Да ещё и студент! Фу! Я тебе скажу: ты должен быть честным и порядочным, а не таким агрессивным!

Ли Циньюнь закатил глаза. «Да кто вообще хочет жениться на вашей дочери? Вы хотите, а я даже не думаю об этом! Я что, бил кого-то? Просто поднял руку, чтобы напугать Чэнь Эргоу, а вы все сразу взъерошились, как цыплята».

Он не стал спорить с матерью Тан Юэлянь. Взглянув на саму Тан Юэлянь, которая, казалось, тоже немного обвиняла его своими миндалевидными глазами, Ли Циньюнь почувствовал себя так, будто проглотил муху. Ему захотелось уйти, пока не стало совсем плохо.

Двоюродная тётушка решила, что Ли Циньюнь пострадал от несправедливости, и, закатав рукава, была готова устроить скандал, чтобы защитить его честь. Ли Циньюнь поспешил её остановить. Зачем это всё? Если начнётся перепалка, другие подумают, что он хотел жениться на Тан Юэлянь, а она его отвергла.

— Жадная старая корзина, слепая, однажды ты пожалеешь об этом... — продолжала кричать тётушка, даже когда Ли Циньюнь увёл её далеко от ресторана, всё ещё тыча пальцем в сторону тех людей.

Ли Циньюнь с мученическим видом сказал:

— Тётушка, прекрати ругаться. Я и не собирался выбирать Тан Юэлянь. Не нужно делать вид, будто меня бросили. Это плохо звучит, если разговоры пойдут.

— Да-да, ты прав. Это я от злости потеряла голову. Конечно, Фува — студент, какой женщине не повезло бы с ним? Если он выбрал бы ту рабочую девушку, это было бы её счастьем, а если нет — это тоже понятно. Через несколько дней я найду тебе ещё более красивых девушек!

— ... — Только этого не хватало. Ли Циньюню хотелось побыть в покое хотя бы несколько дней. После таких встреч ему хотелось забиться в угол и рисовать круги.

Когда тётушка успокоилась, она села на свой трёхколёсный моторик, чтобы отвезти Ли Циньюня домой. Не желая слушать её жалобы по дороге, он нашёл предлог, сказав, что хочет прогуляться по улице и навестить бабушку с дедушкой, и отправил тётушку домой одной.

Когда тётушка ушла, Ли Циньюнь наконец-то вздохнул с облегчением. Что за дела такие? В следующий раз ни за что не пойду на сватовство.

— Древнее мастерство! Подлинные сахарные фигурки из Цинлуня! Они не только вкусные, но и красивые. Даже если не купите, хотя бы посмотрите!

— Соленья, соленья! Три юаня за килограмм, если не понравятся — деньги назад!

— Леденцы на палочке! Дети, съев их, не будут мочить постель, а взрослые будут мечтать о них снова! Пятьдесят фэней за штуку, спешите купить!

Разнообразные выкрики торговцев привлекли внимание Ли Циньюня. Вместо того чтобы злиться впустую, он решил осмотреться и поискать что-нибудь интересное.

Цены в поселке были намного ниже, чем в больших городах, и уже от одного их упоминания хотелось что-нибудь купить. Ли Циньюнь приобрёл леденец на палочке и начал его есть, а затем выбрал несколько видов местных солений. Ему особенно нравились острый соус и маринованные бамбуковые побеги, которые отлично сочетались с острыми перцами и дополняли любое блюдо.

С пакетом солений в руках он продолжил прогулку. Заметив толпу вокруг прилавка с изделиями из бамбука, он поспешил подойти посмотреть.

На прилавке были разложены различные плетёные и вырезанные изделия из бамбука разных размеров. Маленькие игрушки для детей стоили один юань, корзины для палочек — около двух юаней, а вот бамбуковая статуэтка Вэньчанской башни высотой в пятнадцать сантиметров была оценена в двадцать юаней. Резьба была выполнена так искусно, что узоры казались настоящими произведениями искусства. Самым дорогим предметом был дракон, вырезанный из корня бамбука. Он держал в пасти жемчужину, его зубы и когти были вырезаны с удивительной детализацией. Цена этой работы составляла девяносто девять юаней.

Старик, владелец прилавка, славился своим мастерством работы с бамбуком и был известен в Цинлуне. Однако в округе были и другие мастера, поэтому такие изделия нельзя было назвать редкостью. Основное внимание толпы привлекали три экземпляра дичи в углу прилавка. Непонятно, какие именно птицы это были, так как их перья были обожжены до чёрного цвета.

В деревне редко встречались товары с фиксированными ценами. Но все бамбуковые изделия имели ярлыки с ценами, кроме этих трёх птиц.

— Старик, ты что, шутишь? Эти три птицы за сто юаней? Почему бы тебе просто не ограбить нас?

— Именно! Ты ведь не охотник, тебе неизвестны цены на дичь! Эти две птицы, вероятно, фазаны, и за них можно дать максимум пятьдесят юаней. А третья, судя по когтям, похожа на орла. Мясо орла жёсткое и невкусное, даже даром никто не возьмёт!

— Посмотри, как они обгорели! Кто знает, можно ли их вообще есть? На прошлой неделе из-за метеоритов в горах начались пожары, много дичи сгорело. На нашем рынке полно таких предложений, и цены прозрачные. Твои цены просто смехотворны!

Старик не выдержал критики и сердито закричал:

— Да что вы понимаете! Эти два фазана — ладно, их рыночная цена может быть шестьдесят или семьдесят юаней. А вот эта другая птица — никто не знает, что это такое, но она явно хищная. У неё даже перьев почти не осталось после ожога. Я спросил у охотников, они сказали, что это, возможно, кречет. Если его спасут, то в городе за него можно выручить двести-триста юаней. Сейчас я продаю всех троих за сто юаней и вдобавок даю бамбуковую клетку. И вы ещё недовольны?

— Ха-ха, кречет, говоришь? Да он почти сгорел! Как ты можешь определить его по нескольким обгоревшим перьям? Это же смешно!

— Даже если это и правда редкий кречет, он уже бесполезен! Во-первых, он едва живой. Во-вторых, даже если выживет, крылья уже не восстановятся. В-третьих, он уже перерос возраст обучения для охотничьего сокола.

Услышав насмешки толпы, старик ещё больше разозлился и закричал:

— Прочь отсюда! Если не можете научить его охотиться, это ваша проблема! Я продаю по этой цене, и если вы не хотите покупать, то уходите, не мешайте мне торговать!

Ли Циньюнь улыбнулся. Эти обгоревшие птицы его совершенно не интересовали. Однако одна из них, лысая и с грозным взглядом, действительно выглядела впечатляюще. Хотя она казалась полумёртвой, иногда она внезапно поднимала голову и осматривалась, пугая до дрожи двух фазанов.

Он не собирался ничего покупать, считая цены завышенными, и уже собирался уходить, когда вдруг зазвонил телефон. Глянув на экран, он увидел, что звонит Ху Дахай.

— Чёрт возьми, ваш Цинлун невозможно найти! Навигатор вообще никуда не годится, чуть не заблудился. Но, к счастью, я, Ху Дахай, такой умный, уже нашёл ваш рынок. Здесь столько народу, что моей машине трудно проехать. Раз уж ты так старался, брат, будь добр, устрой мне хорошую встречу! Подавай на стол всё самое лучшее: мясо, рыбу, дичь — я не против большого количества еды!

Услышав этот "доброжелательный" тон Ху Дахая, Ли Циньюнь понял, что без щедрого угощения не обойдётся. Дома недавно поймали несколько змей, было немного дикого кабана, и можно было поймать ещё несколько рыб... Кажется, не хватало только чего-то ещё. Эти два фазана как раз подходили.

— Ха-ха, лучше поздно, чем никогда! Как раз на рынке я увидел двух фазанов, они теперь твои. Иди по главной улице рынка, дойди до перекрёстка и остановись. Я буду ждать тебя там с бамбуковой клеткой.

Сказав это, Ли Циньюнь повесил трубку и крикнул старику-продавцу:

— Дедушка Хуан, я покупаю эту дичь за сто юаней, без сдачи. Вдобавок дайте мне несколько новых палочек для еды.

----------

Глава 35. Подготовка к строительству дома

На перекрёстке, в ресторане, Чэнь Эргоу и мать с дочерью Тан Юэлянь немного поговорили, и обе стороны остались довольны. До времени обеда оставалось ещё немного, и они решили поехать посмотреть на завод Чэнь Эргоу.

Чэнь Эргоу особо не задумывался, лишь громко хлопал себя по груди и, выходя за дверь, указал на чёрный автомобиль BYD F3:

— Поедем на машине, там есть кондиционер. Сейчас очень жарко, не стоит позволять Луэлянь загорать.

Женщина удовлетворённо кивнула, восхваляя Чэня Эргоу за заботливость и умение относиться к женщинам. Тан Юэлянь тоже радостно рассмеялась, считая, что богатый мужчина надёжнее красивого.

В этот момент на перекрёстке появился белый внедорожник. Чэнь Эргоу оживился и завистливо воскликнул:

— Вот это машина! Пойду посмотрю, какой марки!

— Что ты там высматриваешь? Это же просто машина! — Тан Юэлянь и её мать не понимали страсти мужчин к автомобилям, но всё равно последовали за ним.

— Вот это да! Это же Range Rover! Слышал, такие стоят миллион-два юаней! — Подойдя ближе, Чэнь Эргоу громко воскликнул, демонстрируя свои обширные знания о машинах.

— Да ладно тебе! Машина может стоить миллион-два? — Мать и дочь Тан не поверили и продолжали качать головами.

И только тогда они заметили элегантного молодого человека с бамбуковой клеткой в руках, который стоял перед машиной и улыбался водителю.

Чэнь Эргоу, словно из мести, пробормотал:

— Это же Ли Циньюнь! Что, испугался дорогой машины? Даже не знает, как отойти в сторону! Бедняк остаётся бедняком, никакой судьбы к богатству. Если водитель собьёт этого нищего, то просто заплатит пару тысяч.

Тан Юэлянь, будучи выше ростом и более наблюдательной, указала на толстого водителя, который вышел из машины:

— Непохоже… Водитель вышел и, кажется, очень радостно улыбается...

Водителем был Ху Дахай, владелец машины. Увидев старого друга Ли Циньюня, он, конечно, обрадовался и заключил его в медвежьи объятия:

— Ха-ха, как раз искал дорогу, а ты, оказывается, гуляешь по рынку! Какое совпадение! О, так у тебя и правда есть дичь для выпивки?

— Отвали! — Ли Циньюнь ударил его пару раз по плечу и, наклонившись, заглянул в машину: — Где эксперт по строительству? Эти деликатесы предназначены для экспертов, тебе ничего не достанется. При твоём весе давно пора похудеть!

— Не надо, брат! Ты что, собираешься разрушить мост, даже не перейдя реку? Я тебе скажу: без меня эти эксперты и не подумают приезжать в такую глушь. Да, пейзажи здесь неплохие, но дороги просто ужасные...

Ли Циньюнь достал несколько палочек для еды и новую коробку для палочек. Продавец, чувствуя его щедрость и благодарность за помощь, решил добавить ещё одну коробку стоимостью два юаня.

Ху Дахай и Ли Циньюнь сели в машину, завели двигатель и медленно направились в сторону деревни Ли.

Эта сцена потрясла Чэня Эргоу и его спутников. Даже после того, как Range Rover исчез из виду, он всё ещё бормотал себе под нос:

— Как такое возможно? Откуда у этого бедняка друзья-миллионеры? Когда Ли Циньюнь лежал в больнице, его мать заняла у нас в Чэньцзягоу несколько десятков тысяч юаней!

— Да ладно, это же просто машина, чего тут хвастаться… Кстати, уже почти полдень, мы с дочерью пойдём домой. Потом, если будет время, обязательно посетим твой завод, — мать Тан Юэлянь была сильно подавлена и решила ещё раз всё обдумать, прежде чем принимать решение о судьбе дочери.

— Нет-нет-нет, давайте пообедаем, а потом уж возвращайтесь! Не позволяйте какой-то машине портить вам настроение. Может, эта машина просто взята напрокат у друзей? Если хотите покататься, завтра я тоже арендую такую в городе!

— … — Как бы то ни было, эта мать с дочерью чувствовали себя крайне некомфортно и настаивали на возвращении домой. Ах, как же хорошая возможность сватовства превратилась в провал из-за Чэня Эргоу!

После того как Ли Циньюнь сел в машину, он сразу начал беседовать с двумя экспертами. Хотя их называли экспертами, на самом деле это были тридцатилетние архитекторы: один специализировался на проектировании зданий, другой — на ландшафтном дизайне.

Когда машина доехала до южной части деревни Ли, Ли Циньюнь попросил их остановиться и указал на участок земли рядом с прудом:

— Вот это место. Земля вокруг сарая из соломы подойдёт. Можно построить два с половиной или три с половиной этажа. Посмотрите на геологическую структуру, чтобы определить подходящий вариант.

Два эксперта вышли из машины, сделали несколько глубоких вдохов свежего воздуха и сказали с воодушевлением:

— Какое прекрасное место! Если бы оно было ближе к городу, я бы обязательно купил здесь землю и построил виллу.

В пруду вода была кристально чистой, трава зелёной, а рыба — крупной и активной. Ли Циньюнь добавил в пруд пространственную воду, и целое утро рыба не переставала двигаться.

Два пруда для разведения угрей были уже очищены, а родители Ли Циньюня окружили их ветками. Водоросли в пруду росли ещё активнее благодаря высокому содержанию воды из пространства.

— Этот пруд и маленькая бамбуковая роща позади могут быть использованы. Здесь горы и вода, живописные виды. Разве можно найти место лучше? Для будущего ремонта можно выбрать стиль кантри, который гармонично смотрится с окружающим пейзажем.

— Дорогу у пруда нужно будет перестроить. Можно добавить деревянные настилы прямо над водой, поставить шезлонги и столики для отдыха и рыбалки. Если всё это построить, городские будут приезжать сюда каждый день! Кстати, говорят, что санаторий Таншань совсем рядом. Если мы сможем привлечь их клиентов…

Ли Циньюнь рассмеялся:

— Твои идеи меня впечатляют, но я не планирую пускать сюда городских, чтобы они портили мою территорию. Это частная собственность, и даже если я когда-нибудь решу открыть агротуризм, этот пруд останется закрытым.

— Жаль, жаль… — покачали головами оба эксперта. Конечно, они понимали, что человек, который может позволить себе виллу, возможно, действительно не станет беспокоиться из-за нескольких лишних юаней. Больше они не стали спорить и занялись своими делами: один начал осматривать окружающую среду, другой проверять геологию и почву.

Ли Циньюнь заметил, что Ху Дахай скучает без дела, и предложил ему прогуляться по огороду, заодно сорвать несколько спелых овощей и фруктов, чтобы забрать домой.

Пространственная вода, которую Ли Циньюнь распылил прошлой ночью, дала свои плоды. Сегодня огород и делянка с тыквами выглядели невероятно зелёными и пышными, а размеры овощей и фруктов заметно увеличились.

Ли Циньюнь уже позвонил домой и сообщил, что к ним придут гости, поэтому родители начали готовить ингредиенты. Он также рассказал о двух фазанах, которые привёз с собой, чтобы мать могла продумать блюда.

— Вот это помидоры! Какие вкусные! Настоящая деревенская еда! — восхищался Ху Дахай. Пространственная вода значительно улучшила вкус, и он набросился на еду с энтузиазмом. Лишь напоминание Ли Циньюня о том, что самое вкусное ещё впереди, удержало его от переедания.

Большинство овощей ещё нельзя было собирать, только самые ранние сорта были готовы к употреблению. Если продолжать использовать пространственную воду, через несколько дней можно будет собрать большой урожай, возможно, как раз к приезду представителей двух крупных ресторанов из города Юньхуан.

К этому времени два эксперта завершили предварительный осмотр, сделали несколько фотографий и сказали, что после обеда вернутся, чтобы обсудить детали.

Оставив внедорожник у ворот, Ли Циньюнь провёл всех во двор, где их встретил странный, но приятный аромат.

— Как вкусно пахнет! Что готовит тётя? — Ху Дахай был настоящим гурманом. Несмотря на то что он уже наелся свежих овощей и фруктов, этот запах заставил его слюнки потечь.

Родители Ли Циньюня выбежали из кухни, чтобы поприветствовать гостей, и между делом ответили, что это змеиный суп в глиняном горшочке. Два эксперта, попробовав блюдо, удивлённо расширили глаза: в дорогих ресторанах такое считается элитным блюдом, а здесь, в обычном деревенском доме, оно было более привычным, но все еще великолепным.

Ли Циньюнь предложил Ху Дахаю отдохнуть в доме, а сам занялся разделкой двух фазанов. Тем временем Цзиньби и Тунби вернулись с прогулки, покрытые царапинами. Похоже, они снова затеяли драку с чьей-то большой собакой.

Увидев Ли Циньюня, они радостно залаяли, виляя хвостами, словно хвастаясь своими победами. По их довольному виду было ясно, что они одержали верх, иначе бы сейчас выглядели совсем иначе — понуро и подавленно.

— Молодцы! Получите награду! — Ли Циньюнь бросил внутренности фазанов в миску для собак, добавил немного пространственной воды, и оба щенка тут же набросились на еду с энтузиазмом.

Благодаря регулярному питанию пространственной водой и сырым мясом, щенки росли невероятно быстро. Всего за два месяца они выглядели как полугодовалые деревенские собаки, невероятно сильные и крепкие. При этом они оставались дикими, но очень умными, никогда не нападая на людей без причины. Даже ночью, охраняя дом, они просто стояли на страже.

Насытившись до отвала, оба пса улеглись у ног Ли Циньюня, наблюдая, как он чистит ингредиенты. Вдруг их внимание привлекло странное движение в бамбуковой клетке.

Топ-топ! Оба щенка бросились к клетке, пытаясь достать странную лысую птицу, которую старик-продавец называл ястребом.

Ли Циньюнь не мог точно определить, что это за птица, но она явно была агрессивной. Несмотря на то что её обожгли до полусмерти и она выглядела обгоревшей и жалкой, она всё равно билась внутри клетки, пытаясь сразиться с собаками. Её странные звуки создавали комичную, но вместе с тем жалобную картину.

"Тигр, попавший на равнину, становится добычей собак; облезлый феникс не лучше курицы!" В общем, Ли Циньюнь услышал в этих звуках именно такой смысл.

Он покачал головой. После очищения души он становился всё более чувствительным, иногда даже казалось, что он начинает видеть галлюцинации. В любом случае, он не мог позволить щенкам издеваться над птицей. Если это действительно ястреб, возможно, с помощью пространственной воды её удастся спасти, и она снова сможет летать.

Подозвав собак, Ли Циньюнь взял клетку, положил туда два кусочка печени фазана в маленькую миску, добавил немного пространственной воды и поставил её внутрь клетки.

Едва он это сделал, как разъярённая птица резко метнулась вперёд и попыталась клюнуть Ли Циньюня за запястье. Атака была молниеносной, но Ли Циньюню показалось, будто он предчувствовал её заранее. Поворотом запястья он схватил птицу за голову двумя пальцами.

Хотя он удержал её, птица продолжала яростно кричать и биться, чуть не опрокинув миску с внутренностями и водой. Ли Циньюнь испугался, сам не понимая, как ему удалось удержать её, и быстро отпустил, чтобы она не тратила силы.

После того как он снова накрыл клетку, птица внезапно успокоилась. Её взгляд стал сосредоточенным, устремлённым на миску перед ней. Внутренности и вода, казалось, излучали какую-то странную жизненную энергию, которая глубоко её привлекала.

----------

Глава 36. Иностранка собирается в горы

Деликатесы из дикой природы, дополненные десятилетним выдержанным элитным алкоголем марки "Пять зёрен", заставили Ху Дахая расстегнуть ремень и откинуться на спинку стула, блестя жирными губами. Он заявил, что больше не уезжает и готов остаться здесь навсегда. Два эксперта тоже не сдерживались и говорили, что если бы Ли Циньюнь открыл ресторан в городе, то его бизнес был бы невероятно успешным.

После обеда они пили местный дикий чай, чтобы освежиться после выпитого спиртного, и разговорились о разных мелочах. План дома уже почти обсудили, когда Ху Дахай вдруг вспомнил о недавнем событии с метеоритами и спросил об этом.

Отец Ли Циньюня ответил:

— О, это правда. Я живу здесь столько лет, но никогда не видел такого количества падающих метеоритов. Говорят, в горах начались пожары, которые убили множество диких животных и птиц. Те фазаны, которые были принесены к обеду, как раз пострадали от этих пожаров.

Эксперт по архитектуре добавил:

— Это даже показывали по телевизору. Слышал, что китайские и зарубежные учёные создали исследовательскую команду, чтобы отправиться в горы. Похоже, этот метеорит был необычным — астрономическая обсерватория вообще не смогла предсказать его падение. Но всё равно опасно — эти леса бескрайние...

Ли Циньюнь вспомнил две иномарки с номерами других регионов, которые он видел на дороге, и сказал:

— Сегодня я видел две внедорожные машины, проезжающие мимо. Может, это аванпост исследовательской группы?

Мать Ли Циньюня подтвердила:

— Да, точно. Несколько иностранцев пришли к главе деревни. Они попросили рекомендовать им опытного охотника, который знает местность, за восемьдесят юаней в день. Глава деревни порекомендовал вашего дядю Шичуня, но он сейчас ловит змей у реки и ещё не вернулся. Кто-то отправился искать его, но пока неизвестно, нашли ли.

Из-за присутствия посторонних родители Ли Циньюня не успели спросить его ни о сватовстве, ни о строительстве дома. Такое важное дело решалось без их участия, что сильно беспокоило обоих.

Когда Ли Циньюнь подошёл к клетке с загадочной птицей, его мать последовала за ним и тихо спросила:

— Фува, что происходит? Почему ты решил строить дом, ничего нам не сказав? Мы знаем, что у тебя есть деньги, но их нужно оставить на женитьбу! У твоего деда есть планы купить тебе квартиру в городе в рассрочку.

— Мама, не переживай насчёт денег. Просто боялся, что ты расстроишься, поэтому не сказал. Мне надоело жить в городе, хочу пожить несколько лет дома. После того как больница возместила расходы, мы полностью погасили долги. А теперь, с запуском рыб в пруд, у меня остаётся ещё много средств. Кроме того, строительные материалы для меня будут стоить наполовину дешевле. В общем, красивый дом можно построить за небольшие деньги, и это будет удобно для будущей свадьбы.

— Не стоит пользоваться чужими деньгами. Тем более, деньги семьи Ху Дахая не с неба упали, как ты потом отплатишь этот долг? Кстати, забыла спросить: как тебе девушка, которую твоя тётушка представила?

Забота матери о возможной невесте явно перевешивала её интерес к строительству дома.

— Эх, лучше не вспоминай. Её семья считает нас слишком бедными, и немало людей смотрели на нас свысока. Поэтому, пока мы не выберемся из бедности, не говори мне больше о сватовстве. Решение построить дом тоже вызвано этим раздражением. — Ли Циньюнь наговорил кучу небылиц, чтобы уменьшить сопротивление родителей.

Услышав это, лицо матери помрачнело:

— Считают нас бедными? Это потому, что мы не делаем деньги своим главным приоритетом. Если бы мы продали полкорня столетнего женьшеня твоего деда, сколько бы получили... Но он не хочет использовать его для чего-то другого, кроме помощи внуку с женитьбой, хотя и сам не уверен, что этого хватит.

Ли Циньюнь понял, что мать всерьёз расстроилась, и начал её успокаивать, объясняя, что сегодняшняя девушка была слишком меркантильной. Даже если бы он на ней женился, она стала бы проблемой. Кроме того, ему показалось, что она не является подходящей парой, так как её взгляды заставляли чувствовать себя некомфортно.

После того как дед использовал полкорня столетнего женьшеня для лечения бывшего директора школы, осталось совсем немного. Даже если бы они решили продать его, сумма была бы незначительной. У деда было несколько внуков, включая старшего племянника Ли Циньюня, который работал в другом городе.

Обгоревшая птица в клетке, выпив пространственной воды, заметно оживилась. Она начала трепыхать крыльями, словно возмущённая шумом их разговора. Ли Циньюнь сказал, что птицу пока оставят, чтобы мать не вздумала её сварить в суп.

Мать, видя решительность сына и то, что он не просит денег на строительство, решила, что у него достаточно средств для постройки простого одноэтажного дома. Она даже не догадывалась, что Ли Циньюнь планировал виллу, стоимость которой значительно превышала её представления.

Отдохнув, Ли Циньюнь повёл Ху Дахая и двух экспертов на южные поля для дальнейших измерений и уточнения данных. Когда они подъехали к развилке на западной дороге, они увидели две внедорожные машины, припаркованные там. Глава деревни вместе с группой людей что-то обсуждал, указывая на окрестности. Среди них был человек, который мало говорил и казался практически незаметным.

— Вау, там иностранная красавица! Какая фигура! — внезапно закричал Ху Дахай, резко затормозив прямо посреди дороги и указывая на толпу.

Ли Циньюнь хлопнул его по руке, чтобы прекратить указывать, и ругнулся:

— Ты что, хочешь умереть? Если бы ты так резко затормозил на городской улице, тебе бы и девяти жизней не хватило. Где? Где эта красотка?

Следуя за направлением его руки, Ли Циньюнь увидел так называемую "иностранную красавицу". Она стояла к ним спиной, одетая в камуфляж, как и остальные члены исследовательской группы. Её светло-льняные кудрявые волосы были собраны в небрежный хвост, а фигура была действительно выдающейся.

Несмотря на расстояние в несколько сотен метров, зрение Ли Циньюня было исключительно острым. Он заметил, что её кожа не была такой грубой, как у обычных западных людей, а, наоборот, была белее и нежнее, чем у женщин провинции Сычуань.

— Хм, действительно неплохо. Даже если лицо окажется некрасивым, одна фигура уже делает её привлекательной… — Ли Циньюнь замер, когда женщина, почувствовав их взгляды, внезапно обернулась. Оказалось, что она была не только стройной, но и удивительно красивой.

Та иностранная женщина улыбнулась Ли Циньюню, совершенно не обращая внимания на его пристальный взгляд. Возможно, она уже привыкла к такому вниманию.

Когда она улыбнулась, несколько мужчин, которые всё это время наблюдали за ней, стали недовольны и, указывая на Ли Циньюня, спросили старосту деревни:

— А тот парень кто такой? На такой роскошной машине ездит, он точно не из вашей деревни?

Староста не понял слов иностранных мужчин, но когда китайский мужчина повторил похожий вопрос, он сразу всё понял.

— А, этот человек из нашей деревни, ещё и студент престижного университета! Вам же как раз нужен переводчик, можете позвать его. — С этими словами староста помахал Ли Циньюню и крикнул: — Циньюнь, иди сюда скорее! Эти исследователи хотят взять тебя переводчиком, платят сто юаней в день!

Сто юаней в день не сильно привлекали Ли Циньюня, но, учитывая присутствие красивой иностранки, стоило подойти хотя бы для знакомства. Однако, прежде чем Ли Циньюнь успел выйти из машины, Ху Дахай уже побежал вперёд, даже не оглядываясь, торопя Ли Циньюня следовать за ним.

Ли Циньюнь ни за что не стал бы оставлять машину посреди дороги — его бы засыпали упрёками односельчане. Он пересел на водительское место, аккуратно припарковал автомобиль у обочины, предупредил двух экспертов и только потом направился к группе.

У обочины собралось много любопытных жителей деревни, чтобы взглянуть на иностранцев, но они держались на расстоянии. Однако все слышали слова старосты о том, что Ли Циньюня наняли переводчиком за сто юаней в день, и теперь завидовали ему до скрежета в зубах.

— Вот это да, ничего себе! Сто юаней в день, это же на двадцать больше, чем Шичунь получает!

— А ты думал, почему он студент! Если бы учёба была бесполезной, кто бы тратил на неё деньги?

— Фува, если разбогатеешь, не забудь угостить всех выпивкой!

Ли Циньюнь улыбался и переговаривался с односельчанами, а затем медленно подошёл к старосте.

Подойдя ближе, он увидел, что в группе было четыре иностранных эксперта, четверо китайских и ещё двое водителей. Всего десять человек, и среди них лишь одна женщина — да ещё и красавица. Интересно, как она решилась работать в таких условиях в дикой местности?

Неизвестно, из каких стран были эти четверо иностранцев, но все они говорили на беглом английском языке. Китайские эксперты могли читать материалы на английском, но когда дело доходило до разговорной речи, ситуация становилась критической. Они не могли понять иностранцев, а те, в свою очередь, не понимали их.

Поэтому группа решила найти переводчика. Городские переводчики были слишком дорогими и не хотели углубляться в горы. Один мужчина согласился пойти, но, узнав, что нужно отправиться в глубокие леса за пределами Цинлуня, сразу отказался.

Какой смысл зарабатывать деньги, если можно потерять жизнь? Никто даже не удосужился узнать, что таится в этих горах. Даже самые сильные охотники заходят только до окрестностей Лотосового пика, а эта группа, видимо, собиралась углубиться ещё дальше в поисках метеоритов.

— Каков твой уровень владения английским? — спросил один из китайских мужчин средних лет, который, судя по всему, был главой этой научной экспедиции. Тон его был доброжелательным.

— Так себе, я никогда не работал профессиональным переводчиком, — скромно ответил Ли Циньюнь.

— Что бы ни было, попробуй поговорить с иностранцами. Главное — понимать общий смысл! В процессе исследования наши две группы могут временно разделиться, поэтому нам нужен человек, который знает местность и может говорить на иностранном языке, чтобы быть их проводником.

Услышав это, Ли Циньюнь нахмурился. Разделение в глубине горного массива могло означать, что встретиться снова будет крайне сложно. Ему было непонятно, какие цели преследуют эти люди, но в словах явно чувствовался подвох. Неужели китайские эксперты намеренно хотели отделиться от иностранных коллег, чтобы действовать самостоятельно?

Пока Ли Циньюнь колебался, красивая иностранка протянула ему руку и представилась:

— Привет, я Мишель, из Франции. Говорю по-французски, также хорошо владею английским. Люблю скалолазание и приключения. Надеюсь, мы сможем общаться.

Ли Циньюнь пожал её руку. Она была мягкой, гладкой, без мозолей и шрамов. Он с трудом мог поверить, что это руки человека, который специализируется на диких приключениях.

Следуя китайской традиции, Ли Циньюнь представился, а затем начал разговор на английском:

— Ли Циньюнь, местный фермер. Особо ничем не отличаюсь, но немного знаю окружающие горы. Это опасно. Если нет веской причины идти туда, я бы посоветовал вам отказаться.

Мишель, услышав его неплохой английский, слегка нахмурилась и ответила:

— Спасибо за заботу. Но позвольте мне сказать: я уже поняла, что вы, китайские мужчины, пренебрегаете женщинами! У нас дома никто не осмелится недооценивать мои профессиональные навыки и способность к выживанию в дикой природе.

----------

Глава 37. Подготовка к походу в горы

Первая беседа с Мишель не задалась, однако все присутствующие поняли, что уровень разговорного английского Ли Циньюня вполне достаточен, и остались довольны переводчиком. Однако сам Ли Циньюнь колебался: идти или не идти?

Горы были действительно опасными — это не шутка. Дикие кабаны, чёрные медведи, ядовитые змеи, питоны, леопарды, волки, ядовитые насекомые, сухопутные пиявки… Лес таил в себе множество угроз, многие из которых даже не имели названий.

Капитан исследовательской группы Чжан Чаоян заметил колебания Ли Циньюня и решил, что тому мало платят за перевод. Он попытался убедить его:

— Молодой человек, эта плата за перевод весьма приличная. Мы — официальная научная экспедиция государства, живём на фиксированную зарплату, у нас нет лишних денег на роскошь. Да и вообще…

Его слова звучали так, будто найм переводчика был чем-то крайне расточительным, а сто юаней не стоили даже одного проданного арбуза. Ли Циньюню стало неприятно, и он уже собирался отказаться, как вдруг Ху Дахай, словно мяч, протиснулся в круг обсуждения.

— Брат, соглашайся! Что такого, просто переводить? Какой прекрасный шанс пообщаться с краса… то есть с экспертами как изнутри страны, так и из-за рубежа! Я бы, если бы знал английский, даже заплатил бы, чтобы пойти! — говорил он, бросая косые взгляды на Мишель.

— Хех, этот молодой человек действительно понимает важность дела! — Чжан Чаоян, будучи опытным исследователем, умел говорить приятные слова и легко находить общий язык.

Но Ли Циньюнь всё ещё сомневался и спросил:

— А откуда вы собираетесь подниматься в горы? И до какой вершины планируете добраться?

Чжан Чаоян, услышав вопрос, сразу оживился:

— Мы пойдём по самому удобному маршруту — через разрушенный мост на запад, там дорога более пологая. Сначала хотели пройти за Лотосовый пик, но мы расспросили местных охотников и узнали, что за ним становится очень опасно.

Ли Циньюнь мысленно закатил глаза: «Да уж, только до Лотосового пика... Погодите, вот войдёте в горы, тогда поймёте, как далеко это и насколько труден путь».

— Ладно, я возьму только свои необходимые вещи. Продукты, палатки и другие материалы для выживания — ваша забота. По сто юаней в день, даже если вернемся раньше, считать как за целый день. Договора подписывать не будем, надеюсь, что вы люди слова. У меня сейчас строится дом, и лишние хлопоты мне ни к чему.

Чжан Чаоян тут же согласился и хотел добавить пару ободряющих слов, но тут к разговору подключился скромный Ли Цичунь:

— Я тоже хочу сказать пару слов, а то я в горы не пойду.

— Ли Цичунь, что ты тут расшумелся? Ли Циньюнь — студент престижного университета и редкий переводчик, а ты кто такой? Охотник! Если ты не хочешь идти, найдётся много других охотников, которые с радостью пойдут! — возмутился староста деревни.

— Староста, я не это имел в виду! Ты же знаешь: сам по себе в горы зайти — это одно, а вот с группой новичков — совсем другое. Если они не будут слушаться команд, кто будет виноват, если кто-то пострадает? — Ли Цичунь, хоть и был немногословен, говорил уверенно. Ему было за сорок, и он хорошо знал горы.

Староста уже готов был разозлиться, но Чжан Чаоян успокоил всех:

— Не беспокойтесь, у нас большой опыт в научных экспедициях, мы понимаем важность проводника и не будем делать глупостей.

Услышав такие заверения, Ли Цичунь успокоился. Он дал Ли Циньюню несколько советов о том, какие вещи взять с собой в горы, и отправился собираться, чтобы рано утром отправиться в путь.

А Ли Циньюнь тем временем должен был заняться замерами на полях. Перед тем как уйти, Чжан Чаоян отвёл его в сторону.

— Капитан Чжан, что за дело, которое нельзя обсудить при всех? — спросил Ли Циньюнь.

— Ничего особенного, просто хочу тебя предупредить, чтобы ты был в курсе. Эти четверо иностранцев — эксперты из-за границы, но мы на самом деле не хотим брать их с собой на поиски метеоритов. Просто наши команды сейчас находятся за рубежом, и нам пришлось сотрудничать с ними. Но поверь, если бы у нас был выбор, мы бы предпочли действовать самостоятельно. В общем, мы вынуждены взять их с собой.

Ли Циньюнь ещё больше запутался:

— Зачем ты мне это рассказываешь? Я всего лишь переводчик, решаю не я.

— Проще говоря, у нас есть некоторые фотографии и данные, которые могут помочь определить примерное местоположение нескольких метеоритов. Но мы не хотим, чтобы эти иностранцы их видели. Когда придёт время, постарайся отвлечь их или разделить группу, чтобы потом встретиться в другом месте. Конечно, об этом никому ни слова, понял?

— Как-то всё сложно звучит. Хотя я не до конца понимаю, но звучит впечатляюще. Ладно, ты же платишь мне зарплату, значит, ты мой босс, и я сделаю, как ты скажешь. — Ли Циньюнь сделал вид, что ничего не понимает, чтобы не влезать слишком глубоко, а просто выполнять свою задачу за деньги.

— Хорошо, вот и отлично. — Чжан Чаоян похлопал его по плечу и удовлетворённо ушёл.

Ху Дахай, потратив полдня на попытки заговорить с Мишель, так ничего и не добился. Из-за языкового барьера он только размахивал руками, что вызывало у неё раздражение. В конце концов, исследовательская группа отправилась осмотреть пейзажи у переправы через разрушенный мост, совершенно игнорируя его.

Когда они вернулись к машине, обнаружили, что два эксперта уже давно заняты работой и не сидели без дела. Они обсудили несколько предварительных планов, и Ли Циньюнь остался доволен. Было решено, что окончательное решение будет принято после того, как появятся конкретные чертежи и визуализации.

Однако Ли Циньюнь собирался в горы, и это могло занять несколько дней. Он договорился с Ху Дахаем, что дизайн можно пока не утверждать, но основные строительные материалы нужно доставить заранее. Если начнётся ремонт дороги в городе, перевозка материалов станет сложнее.

Ху Дахай заверил Ли Циньюня, что этот образцовый проект он выполнит на отлично и рассчитывает именно на эту виллу, чтобы прославиться. В тот же день они вернулись в город на машине, так как, по словам Ху Дахая, во всём поселке не было ни одного места, где можно было бы переночевать. Когда дом Ли Циньюня будет готов, он обязательно останется.

Ли Циньюнь понимал привычки богатых детей и не настаивал. В конце концов, его дом был маленьким, а условия — не самыми комфортными. Принуждать кого-то остаться только ради того, чтобы человек чувствовал себя некомфортно и не мог уснуть, не имело смысла.

Однако, вспомнив поручение дяди Шичуня, Ли Циньюнь решил по пути заехать в город, чтобы купить необходимое для похода в горы. Требовалось много разных вещей: одежда, палатки, спальные мешки, альпинистские ботинки, охотничьи ружья, мачете, швейцарские армейские ножи, обычные и срочные медикаменты, посуда, термосы, верёвки — чем больше, тем лучше. Некоторые мелочи могут оказаться полезными там, где ты меньше всего ожидаешь.

К счастью, у Ли Циньюня была небольшая пространственная зона, куда он мог поместить множество предметов. С виду он мог взять с собой лишь один рюкзак, но ничего важного он не собирался упускать.

Когда они прибыли в город, Ху Дахай высадил Ли Циньюня у входа в магазин туристического снаряжения, и они разошлись. Зайдя внутрь, Ли Циньюнь обнаружил, что магазин предлагает широкий ассортимент товаров хорошего качества. Единственное, чего не было на витрине, — это охотничьи ружья, всё остальное присутствовало.

Хотя научная экспедиция уже подготовила для него палатку, спальный мешок, посуду и еду, Ли Циньюнь решил для надёжности купить ещё один комплект всего этого и положить его в свою пространственную зону на случай непредвиденных ситуаций.

Раньше он уже бывал в этом магазине с дядей Шичунем и был знаком с ним. Когда в магазине стало немного свободнее, он подошёл к владельцу и тихо сказал:

— Босс, я из деревни Ли, пришёл купить кое-что для Ли Шичуня.

— О? — средних лет владелец поднял голову и внимательно осмотрел Ли Циньюня, затем медленно произнёс: — Как тебя зовут?

Ли Циньюнь знал, что дядя Шичунь, скорее всего, отправил владельцу сообщение, поэтому честно ответил:

— Я Ли Циньюнь. Раньше несколько раз приходил с дядей Шичунем. Вы, наверное, забыли, ведь у вас столько клиентов.

— Ха-ха, как можно забыть? Просто мы, деловые люди, должны быть осторожными, правда? Не беспокойся, двести патронов для тебя уже упакованы. Если нужны сельскохозяйственные инструменты, можешь заглянуть на задний двор.

— Пока не нужно торопиться. Мне нужен целый набор снаряжения для похода в горы, а также много сухих продуктов. Когда всё выберу, заберу всё сразу, — отмахнулся Ли Циньюнь, давая понять, что хочет сначала выбрать товары.

Услышав это, владелец мгновенно загорелся энтузиазмом — это была крупная сделка! Он быстро вышел из-за прилавка, предложил сигареты и налил воды, проявляя даже большую теплоту, чем когда узнал, что Ли Циньюнь — родственник старого клиента.

Дядя Шичунь просто попросил его забрать патроны для охотничьего ружья, но покупка целого комплекта снаряжения была личной инициативой Ли Циньюня. По рекомендации владельца он выбрал высококачественное снаряжение, практически всё, что было мелким, он купил — от больших палаток и посуды до маленьких противоветровых спичек.

В итоге он взял десяток ящиков консервов и несколько коробок сухих печений. Ли Циньюнь считал, что консервы можно есть время от времени, но сухие печенья ему точно не понадобятся, ведь у него всегда будут свежие фрукты и овощи из пространственной зоны.

Итоговая сумма заказа составила почти пятьдесят тысяч юаней. Владелец был вне себя от радости, решив, что этот молодой человек либо богат, либо заядлый путешественник. Если хорошо обслужить такого клиента, будущие заказы обеспечены. Поэтому он предложил в подарок сельскохозяйственный инструмент и несколько других мелочей.

Ли Циньюнь расплатился банковской картой. К счастью, когда он был в городе Юньхуан, он повысил свой счёт до уровня "золотой карты". При его текущем балансе он мог тратить до ста тысяч юаней в день без дополнительных согласований. Для больших сумм требовалась предварительная запись или посещение банка.

Заметив некоторую обеспокоенность на лице владельца, Ли Циньюнь сразу понял причину.

— Не волнуйтесь, доставьте всё до ближайшего перекрёстка. Там полно логистических точек, где можно забрать груз. Я уже договорился о специальной машине, никакого риска для вас не будет.

— Хе-хе, я не это имел в виду. Просто вы заказали много вещей, и без машины действительно опасно перевозить их. Но теперь, видя, что вы заранее всё организовали, я полностью спокоен. — Владелец вытер пот со лба.

Ли Циньюнь скрытно усмехнулся. У него была пространственная зона, куда он мог поместить все эти вещи, и ему нечего было бояться проверок полиции. Просто демонстрировать свои способности на людях было неудобно, иначе всё могло бы быть намного проще.

----------

Глава 38. Персики поспели

Человек из магазина туристического снаряжения приехал на маленьком грузовичке и доставил покупки Ли Циньюня к логистическому центру. На этом участке дороги было много людей и грузов, ожидающих транспорта.

Ли Циньюнь присел у обочины, оглядываясь то влево, то вправо. Как только поблизости никого не было, он начал быстро переносить вещи в свою пространственную зону. Однако, едва войдя в неё, он увидел нечто, что его взбесило.

Огромная черепаха, которую он держал в источнике, ела угря! Кто сказал, что черепахи обладают высокой духовностью? Чушь какая-то! С самого начала надо было её продать, но из-за занятости он забыл об этом. И вот теперь эта огромная пасть пожирала полувзрослого угря, вызывая у Ли Циньюня бурю эмоций.

Его духовное тело метнулось к черепахе, схватило её и принялось колотить. Черепаха поняла, что дело плохо, спрятала голову внутрь панциря и безропотно позволяла себя трясти.

— Сегодня же выкину тебя в большой пруд, пусть живёт, как хочет, — проворчало духовное тело, подхватывая черепаху и швыряя её в подземный винный погреб. Пусть лучше она навредит овощам, чем угрям.

Снаружи пространства вдруг зазвонил телефон. Почувствовав сигнал, духовное тело сразу вернулось в тело Ли Циньюня. Подняв трубку, он услышал голос из ресторана «Шусянгэ» в городе Юньхуан, который снова торопил с доставкой овощей. Хотя до назначенной даты ещё оставалось время, ресторан уже распродал все запасы и ждал новую партию от Ли Циньюня.

Ли Циньюнь задумался. Он понятия не имел, сколько времени проведёт в горах, и если задержится, это может навредить бизнесу ресторана, который всегда относился к нему с уважением. Кроме того, он был в городе и мог использовать этот случай, чтобы замаскировать перевозку товаров овощами.

Посчитав так, Ли Циньюнь согласился и назвал адрес, куда можно подъехать за товаром. Звонивший тысячу раз поблагодарил его, сказав, что находится в гостинице рядом с логистическим центром и скоро приедет.

Ли Циньюнь горько усмехнулся, быстро достал заранее упакованные овощи из пространства и выложил их у обочины. Затем он перенёс туристическое снаряжение обратно в пространство. Всё происходило быстро, и никто не заметил, как груз поменялся местами.

Когда Ли Циньюнь выгрузил несколько мешков овощей, он вспомнил, что ресторан «Фуманьлоу» тоже постоянно торопит с доставкой арбузов, причём их люди тоже находятся в городе. Он решил позвонить им и предложить забрать товар прямо сейчас.

Таким образом, после того как «Шусянгэ» забрал овощи, Ли Циньюнь остался с кучей арбузов. Когда «Фуманьлоу» увезли их, он, наконец, вздохнул с облегчением.

— Это слишком рискованно. Если нас снимут камеры наблюдения, будет беда. Нас обязательно начнут исследовать, словно инопланетянина! После возвращения из гор нужно купить машину, чтобы удобнее было перевозить товар.

В пространстве Ли Циньюнь оставил немного овощей для семян, попробовав выращивать их на обычной земле. Остальные собранные овощи хранились в винном погребе. Когда овощи с его полей начнут продаваться, он прекратит внешние продажи овощей из пространства, оставив их только для семьи.

Поймав такси, он ещё не успел доехать домой, как получил два сообщения о переводах денег. Как «Шусянгэ», так и «Фуманьлоу» оплатили товар своевременно, не задерживая ни юаня.

— Дорога от города до поселка действительно хорошая. Я ещё не добрался домой, а они уже вернулись в город и взвесили товар, — подумал Ли Циньюнь. Ему хотелось позвонить главе посёлка У Сяоюй и узнать о ремонте дороги, но он решил, что это будет слишком дерзко. В конце концов, она — глава поселка, а он просто обычный человек.

Когда он проезжал мимо своих полей, уже стемнело. Ли Циньюнь заметил, что над прудом с угрями висят несколько маленьких ламп. Он попросил таксиста остановиться, расплатился и побежал к пруду.

Отец Ли Циньюня всё ещё был там, занимаясь делами. Увидев сына, он улыбнулся:

— Принёс всё, что нужно для дяди Шичуня? Раз завтра в горы, ложись пораньше. Я закончу здесь и вернусь.

— Папа, не нужно тянуть провода для ламп, это слишком дорого. Я добавил в пруд питательный раствор. Маленькие насекомые и черви сами полезут в воду, этого хватит для мальков угрей, — объяснил Ли Циньюнь. Он знал, что свет привлекает насекомых, которые служат пищей для угрей.

Этот метод был простым и экономичным. Многие фермеры, занимающиеся разведением угрей, знали о нём. Но Ли Циньюнь имел источник пространственной воды, что делало процесс ещё проще и безопаснее. Даже лампы были не нужны.

— Не думаю, что этого достаточно, — возразил отец. — Ты не замечаешь, что эти мальки настолько голодны, что едят даже водоросли. Это недопустимо! Они могут перестать расти.

Хотя говорят, что угри едят только мясо, это не совсем так. Они всеядны и, будучи голодными, едят всё подряд. Обычно они питаются мелкой рыбой, креветками, личинками стрекоз и червями. Однако водоросли, выращенные в пространственной воде Ли Циньюня, были настолько вкусными, что даже змеи на них заглядывались, не говоря уже об угрях.

Поэтому, пока мелкие насекомые ещё не закончились, угри предпочитали есть водоросли. Целый день они объедали молодые листья, как только те появлялись.

Увидев это, отец Ли Циньюня решил, что еды не хватает, и занялся установкой ламп, используя метод «летящих на свет мотыльков», чтобы решить проблему питания угрей.

Это был лишь начальный этап разведения. Позже, когда угри подрастут, потребуется больше пищи. При такой плотности содержания придётся добавлять большое количество червей и стерильных личинок.

Ли Циньюнь понимал, что не сможет переубедить отца и объяснить ему уникальные свойства пространственной воды. Поэтому он тайком выпустил большую черепаху в большой пруд, предупредил отца об осторожности с ядовитыми змеями и отправился домой.

Когда он вернулся, мать ещё не закончила готовить ужин, а две собаки снова играли с обгоревшей птицей в клетке.

— Цзиньби, Тунби, что вы делаете? Быстро ко мне! — Ли Циньюнь строго повысил голос, видя их шалости.

Две полурослые собаки были невероятно сообразительными. Услышав его окрик, они тут же заскулили, умоляя о прощении, а затем начали ползти по земле. От клетки они доползли до его ног, обняли его ноги и начали вилять хвостами, выпрашивая еду.

— Настоящие обжоры! — проворчал Ли Циньюнь, отправляясь на кухню, чтобы приготовить для двух щенков мясо и добавить немного воды из пространства. Щенки уже привыкли к вкусу этой воды и отказывались есть что-либо без неё.

Он также поставил миску с мясом и водой перед обгоревшей птицей. Та немного поколебалась, но затем, к удивлению Ли Циньюня, вместо того чтобы атаковать его, сразу бросилась к миске. Она жадно пила воду, прикрыв свои чёрные глаза, словно наслаждаясь каждым глотком.

«Когда же этот голый пёрышник отрастёт? Время в моём пространстве течёт быстрее... Почему бы не...» Ли Циньюнь был человеком действия: он открыл клетку, мысленно сосредоточился и перенёс обгоревшую птицу в маленькое пространство.

Птица испуганно заверещала, рухнула с высоты прямо в маленький пруд с угрями, заставив их в панике разбегаться, и начала трепыхать своими голыми крыльями, озираясь острым взглядом на незнакомую странную обстановку.

Обгоревшая птица была напугана и зла, ведь она успела выпить только половину воды из миски, когда её внезапно выбросили сюда. Однако вскоре её гнев исчез, и она перестала сопротивляться. Сунув голову под воду, она начала пить с жадностью, словно хотела свести счёты с жизнью.

«Чёрт, ты что, правда собралась утопиться?!» — испугался Ли Циньюнь. Его духовное тело метнулось к птице, и он вытащил её из пруда, швырнув на землю.

Но едва коснувшись земли, обгоревшая птица снова взлетела красивой дугой и вновь нырнула в пруд. Казалось, она предпочитала утонуть, чем выходить наружу.

— Дурная птица, такой большой пруд — хватит тебе воды! Не вздумай утонуть! — крикнул Ли Циньюнь. Но когда он вытащил её, она действительно была на грани утопления: её живот раздулся, а глаза закатились.

Ли Циньюнь был в отчаянии от такого поведения глупой птицы. Он просто бросил её в огород и решил больше не вмешиваться. «С таким интеллектом даже если это и сокол, то охотиться оно точно не сможет. Лучше пусть утонет, чтобы не мучиться.»

Рядом, на дереве персиков, висели спелые плоды, источающие соблазнительный аромат. Ли Циньюнь поднял голову и увидел, что уже более десятка персиков созрели. Их кожица была красной, яркой и блестящей, а размеры превышали обычные плоды в полтора-два раза.

Он сорвал шесть персиков, бережно держа их в руках, и покинул пространство. Едва он начал мыть их у колодца во дворе, как его мать выбежала из кухни и спросила:

— Фува, что это за восхитительный запах?

— В городе встретил старого одноклассника, у него семья занимается выращиванием персиков. Он подарил мне несколько крупных плодов, они невероятно ароматные. Я чуть не забыл про них в сумке, но как только достал, так весь двор наполнился запахом, — продолжил Ли Циньюнь, используя историю с одноклассником как прикрытие.

Чэнь Сюйчжи даже забыла про готовку и, взяв вымытые персики, не смогла удержаться от того, чтобы попробовать один. Первый же укус напомнил ей вкус плода бессмертия: каждая пора тела восхищённо раскрылась, а сладость и аромат распространились по всему телу.

Она не могла остановиться, практически в один присест проглотив персик размером с кулак взрослого человека. Только когда в руках осталась лишь косточка, она вспомнила вкус плода, но теперь помнила только то, что он был невероятно вкусным, сочным и нежным. После этого она почувствовала, что её тело стало легче на два ляна, а усталость после дня исчезла.

Видя, как мать радуется, Ли Циньюнь протянул ей ещё один персик, а затем сам принялся смаковать его. Это дерево раньше росло на их поле, и он уже пробовал эти плоды. Но вкус тех персиков, которые выросли в пространстве, был совершенно другим. Возможно, дело было в почве или в воде из пространства.

Оба были счастливы, но два щенка, Цзиньби и Тунби, начали беспокоиться. Они крутились вокруг каменного желоба, где мылись персики, громко лая и подпрыгивая. Этот желоб был высотой до пояса и обычно использовался для сбора воды и мытья овощей.

Увидев, что на них никто не обращает внимания, щенки ещё больше разволновались и начали лаять громче. Запах персиков был для них непреодолимым соблазном. Они отступили на несколько шагов, а затем рванули вперёд с молниеносной скоростью, словно охотились.

Шух! Как стрела, они преодолели высоту желоба. Оба щенка влетели внутрь, разбрызгивая воду, и каждый схватил по персику, чтобы тут же убежать.

Они знали, что поступили плохо, и боялись наказания, поэтому убегали так быстро, что Ли Циньюнь даже не успел среагировать. Когда он осознал, что произошло, щенки уже скрылись за воротами.

«Хех, две прожорливые зверушки! К счастью, я оставил один персик для отца, иначе я бы точно вас отругал», — усмехнулся Ли Циньюнь. Несмотря на то что персики были невероятно вкусными, на дереве их всё равно оставалось много, и он не стал бы наказывать щенков за несколько плодов. Просто эти маленькие создания слишком сильно струсили.

----------

Глава 39. Конфликт у подножия горы

На следующее утро Ли Циньюнь, закинув на плечи большой камуфляжный рюкзак, готовился отправиться в путь. Его родители всё ещё допытывались, что это за сорт персиков они ели прошлым вечером, можно ли купить ещё? И нельзя ли приобрести несколько саженцев, чтобы посадить их на своём поле?

Ли Циньюнь уже не раз повторял, что займётся этим после возвращения, но старики продолжали задавать вопросы, время от времени причмокивая губами, словно всё ещё наслаждаясь вкусом персиков из пространства.

В его рюкзаке находились вещи, купленные накануне. Когда он упаковывал их ночью, то сразу срезал все бирки. Внутри было много предметов, и если бы раньше такой вес показался ему тяжёлым, то теперь его тело стало удивительно сильным: десятикилограммовый рюкзак казался лёгким, как перышко.

В этот сезон в глубине гор водилось много ядовитых насекомых, поэтому Ли Циньюнь выбрал комплект высококачественной камуфляжной одежды. Она была популярна благодаря своему стильному виду, напоминающему форму американских морских пехотинцев. На ногах красовались специальные альпинистские ботинки, а на поясе висел острый топорик для рубки дров. Этот инструмент был старым, когда-то принадлежавшим деду Ли Циньюня. Он был очень остёр, имел форму буквы "7", напоминая огромный серп. Лезвие топора было аккуратно отполировано и обработано, что делало его особенно эффективным.

В домах горных жителей топор для рубки дров — обязательный предмет, как и серпы. В каждом доме хранилось по два-три таких инструмента про запас. Для охотников же, помимо охотничьего ножа для снятия шкур, топор был просто незаменим. Он помогал прорубать дорогу через густые заросли, отбиваться от внезапно выскочивших зверей или строить плоты... В общем, применений у него было множество.

Накануне вечером, когда Ли Циньюнь передавал охотнику Ли Шичуню патроны для ружья, он не забыл расспросить его о важных деталях для похода в горы. Хотя раньше он часто ходил в горы, прошло слишком много времени, и многие мелочи забылись. Поэтому он решил взять с собой всё необходимое. К тому же, Ли Циньюнь хотел подготовить некоторые вещи на случай непредвиденных ситуаций. Когда он достанет их в нужный момент, это точно удивит экспертов!

Помимо рюкзака и топора, самым примечательным предметом в экипировке Ли Циньюня был фотоаппарат. Несмотря на то что он заявлял, будто идёт в горы ради приключений, вёл себя скорее как турист. Едва выйдя во двор, он успел сделать несколько фотографий двух щенков.

Фотографии из камеры он давно скопировал на ноутбук. Особенно важными он считал снимки, связанные с траекторией падения метеорита и предполагаемой зоной его падения. Эти данные он не рискнул оставить в фотоаппарате.

Ночью он выбрал несколько десятков фотографий, которые могли помочь определить место падения метеорита, и скопировал их на телефон, установив пароль. Если представится возможность, он сам попробует найти несколько осколков метеорита и ни за что не даст шанса иностранным экспертам. Особенно Мишель... Как же приятно будет, если она вообще ничего не найдёт!

Охотник Ли Шичунь, покуривая трубку, с поводком в руках, уже ждал его с большим чёрным псом у входа в переулок. Его экипировка казалась скромной: в руках он держал ружьё, на поясе висел топор, а за спиной болтался небольшой потрёпанный рюкзак. На первый взгляд ничего особенного, но при внимательном осмотре можно было заметить, что ремни были аккуратно подогнаны... А его охотничий нож, который он часто использовал для снятия змеиной кожи, куда-то спрятал.

Ли Шичунь тоже владел боевыми искусствами. Говорили, что он хотел стать учеником деда Ли Циньюня, но по какой-то причине старик отказался, передав ему лишь несколько самостоятельно разработанных приёмов. Однако Ли Шичунь всегда относился к деду с глубоким уважением, а вместе с этим и к самому Ли Циньюню.

— Рюкзак слишком большой. Я просил тебя взять всё необходимое, но не переезжать же! В таком снаряжении ты не доберёшься до горы — устанешь. Да и фотоаппарат... Это лишний груз, — медленно проговорил Шичунь, стараясь не задеть самолюбие Ли Циньюня и мягко указать на недостатки.

Ли Циньюнь уверенно улыбнулся:

— Дядя Шичунь, не беспокойтесь! В искусстве охоты и мастерстве я уступаю вам, но в беге и выносливости вы точно мне не ровня. Когда я был маленьким и ходил с дедом на охоту, он никогда не нёс за меня рюкзак, и я ни разу не отставал.

— Ха-ха, это потому что дед заботился о тебе. Когда я ходил с ним, то постоянно получал нагоняи. Если бы дед захотел, он мог бы загнать до смерти даже оленя...

— Да ладно вам придумывать! Я такого от деда не слышал.

Родители Ли Циньюня всё ещё волновались за сына, хотя и согласились с его решением отправиться в горы. Они снова и снова просили Ли Шичуня присматривать за мальчиком, чтобы его не тронули дикие звери. Только когда староста пришёл торопить их на западную переправу, чтобы проводить сына, они прекратили свои наставления.

Вчера научная экспедиция не остановилась ни в городе, ни в деревне, ни даже у старосты. Они разбили палатки прямо у переправы, объясняя это тем, что хотели адаптироваться к местному климату и подготовиться к походу.

Когда Ли Циньюнь подошёл к переправе, все участники уже собрались, облачились в специальную одежду для горных походов и поставили рюкзаки у своих ног. Единственное, что его удивило, — на шее у Мишель висел профессиональный фотоаппарат, почти такой же большой, как его собственный.

Оба одновременно уставились друг на друга, затем улыбнулись и, можно сказать, обменялись приветствиями.

— Когда прибудет паром, мы перевезём машину на другой берег, чтобы она доставила наш багаж к подножию горы, — объяснил капитан Чжан Чаоян Ли Циньюню, попросив перевести слова иностранцам.

Паром был небольшим, работал на дизельном двигателе, шумел сильно и мог перевезти только один внедорожник и несколько человек за раз. Когда всё было готово, Ли Циньюнь заметил, что два щенка каким-то образом перебрались на другой берег. Сначала он хотел отправить их обратно, но потом решил, что пусть побывают в дикой природе — это будет полезным опытом.

Пройдя реку и двигаясь ещё два-три ли на запад, начиналась тропа, ведущая в горы. На севере находилась деревня Чэньцзягоу. Ли Циньюнь хорошо знал эту дорогу, ведь раньше часто ходил туда к деду по материнской линии, чтобы перекусить. Но в этом году у него ещё не было времени навестить старика, и он чувствовал некоторую вину.

Багаж всех участников погрузили в внедорожник. У подножия горы жили несколько семей, и оставить там машину было безопасно.

Сегодня солнце светило ярко, а лёгкий ветерок мягко обдувал путников. Идя по ровной горной дороге, они наслаждались пением птиц и ароматом цветов, словно отправились на весенний пикник. Два жёлтых щенка, Цзиньби и Тунби, гонялись за добродушным чёрным псом, время от времени покусывая его и используя его как тренировочный манекен.

Как говорится, собака похожа на хозяина. Собака Ли Шичуня была такой же простодушной и терпеливой, хотя её постоянно дразнили Цзиньби и Тунби, она не проявляла никаких признаков злости. Однако это была настоящая охотничья собака, которая не раз сражалась с волками в горах.

— В глубине гор мы должны быть особенно осторожны с дикими кабанами и волками. Чёрных медведей встречается меньше, но если попадётся — нам не повезло. Рядом с Лотосовым пиком водятся леопарды, но их почти не осталось, они почти вымерли. Кроме диких животных, самое опасное — это ядовитые змеи… За ними невозможно уследить. Они могут внезапно выскочить и укусить человека, и даже я в таких случаях бессилен, — спокойно рассказывал Ли Шичунь, словно вёл беседу о повседневных делах, информируя участников научной экспедиции о возможных опасностях.

Ли Циньюнь между тем играл с фотоаппаратом, переводя лишь несколько фраз, что выглядело крайне непрофессионально.

— Парень! Ты можешь хоть немного сосредоточиться? Боже мой, мы наняли тебя как переводчика, а ты только и делаешь, что фотографируешь и развлекаешься! — Мишель, не переставая щёлкать камерой, осуждала Ли Циньюня за то, что он не уделяет должного внимания переводу.

— Дорогая мисс Мишель, я очень серьёзно отношусь к своей работе. Как переводчик, я должен передавать полезную информацию быстро и кратко. К тому же, не стоит требовать от меня работы за 500 юаней в день, когда вы платите всего 100, — невозмутимо ответил Ли Циньюнь, даже не оборачиваясь.

— Ты… — Мишель замолчала. Ведь действительно, когда они нанимали профессионального переводчика, тот запросил именно 500 юаней в день.

Однако молодой британский эксперт не мог смириться с таким поведением. Подойдя к Ли Циньюню, он похлопал его по плечу и сказал:

— Эй, друг, меня зовут Джордж. Такое поведение совсем не джентльменское. Я считаю, тебе следует извиниться перед Мишель! Иначе, когда мы окажемся в горах, ты можешь оказаться в трудной ситуации…

Ли Циньюнь удивлённо посмотрел на Джорджа. «Этот парень числится экспертом, так что явно не дурак. Но почему он говорит такие глупости? Он, иностранец, угрожает местному переводчику и проводнику? Да ещё и переводчику, который может быть единственным, кто знает эти места лучше всех?»

— Хех! — Ли Циньюнь усмехнулся и вернулся к съёмке двух играющих щенков. Что тут скажешь? Этот парень просто влюблён в Мишель и пытается произвести на неё впечатление, но неужели он думает, что я буду унижаться ради этого?

Джордж почувствовал себя проигнорированным. Его щёки покраснели, особенно когда он заметил, что Мишель наблюдает за происходящим. Кровь ударила ему в голову, и он чуть было не бросился на Ли Циньюня, чтобы вызвать его на драку.

— Проклятая желтокожая обезьяна! Нет ни капли уважения к международным друзьям!

Услышав эти слова, Ли Циньюнь резко развернулся, бросился на Джорджа и схватил его за шею, прорычав:

— А ты, белая свинья, хочешь получить по морде?

— Остановитесь! Не надо драться…

— Что происходит? Что случилось? Ли Циньюнь, это же иностранные эксперты, ты не можешь поднимать на них руку…

Люди вокруг поспешили разнять их, не понимая, что именно произошло. Однако Ли Циньюнь был невероятно силён, да и ростом он превосходил Джорджа. Схватив его за шею, он почти поднял его над землёй, оставив лишь кончик ноги касаться земли.

— Что здесь происходит? — капитан Чжан Чаоян начал нервничать. Он не мог позволить себе открыто поддерживать одну из сторон, ведь местные жители славились своей воинственностью. К тому же это место находилось на границе трёх провинций, где проживало множество этнических групп, и ситуация требовала особого подхода.

Ли Циньюнь больше всего ненавидел расовые оскорбления. До этого момента он видел такое только в фильмах и не ожидал, что столкнётся с этим лично. Поэтому он твёрдо заявил:

— Этот придурок назвал меня желтокожей обезьяной! Мисс Мишель стояла рядом и должна была всё слышать. Если хотите, можете подтвердить это.

— Фува, отпусти его. Если ты его задушишь, это может закончиться судом. Ну, я тебе обещаю: если эти зарубежные эксперты будут без причины оскорблять нас, я тоже не буду продолжать работу. У нас дома есть еда и вода, никто не будет зарабатывать такие деньги с таким отношением, даже если предложат золотую гору, я не соглашусь, — Ли Шичунь, волнуясь, попытался успокоить ситуацию.

— Гав-гав-гав-гав… Гав-гав! — Цзиньби и Тунби, конечно же, встали на защиту своего хозяина. Щенки уже выросли до колен взрослого человека и вполне могли напасть на противника. Они начали рвать штанину Джорджа, едва не прокусив ткань.

(П.П. Три провинции которые упоминаются это: Гуйчжоу, Юньнань и Гуанси-Чжуанский автономный район. В них проживает в среднем около 60% Ханьцев, в отличие от всей страны где этот показатель 91%. Остальные 40% это другие национальности, самые распространенные это: Мяо, Буи, И, Бай, Чжуаны и Яо. Если кто-то захочет подробнее узнать об этих народностях, то о каждой есть статья в Википедии)

----------

Глава 40. Сбор ежевики на полпути в гору

Джордж сильно пожалел о своём необдуманном оскорблении. Он и подумать не мог, что простая фраза вызовет столь бурную реакцию Ли Циньюня. Теперь он оказался в крайне неловком положении: его душили так, что он едва мог дышать, а ноги болтались в воздухе. Если бы он не извинился, то боялся, что этот дикий и суровый регион станет местом его последнего приюта.

— Я извиняюсь! Я не должен был ругаться… Простите… — прохрипел Джордж.

Увидев его покаяние, Ли Циньюнь с раздражением швырнул его на землю. Иностранец? Ну и что? Если ему не нравится, он никого обслуживать не будет. Как посмел этот парень оскорблять его? Если бы рядом не было свидетелей, Ли Циньюнь не побоялся бы отвесить ему пару звонких оплеух, чтобы привести в чувство.

— Значит, знаешь, как извиняться? Это уже кое-что! Хм! — Ли Циньюнь всё ещё не мог успокоиться. — Дядя Шичунь, пойдёмте обратно. Мы отказываемся от этой работы!

— Понял, но твой рюкзак всё ещё в машине. Возьми его, прежде чем уходить, — сказал Ли Шичунь, указывая на внедорожник, который уже остановился впереди.

Водители были военными. Хотя они не знали, что произошло, но видя, что Ли Циньюнь подошёл за своим рюкзаком, они не стали препятствовать.

— Не уходи, Циньюнь! Я тоже хочу извиниться. Это моя вина, что Джордж сказал такие слова. Мы слишком многого потребовали… — Мишель была напугана конфликтом, её сердце до сих пор бешено колотилось.

Она подбежала и схватилась за лямку его рюкзака, пытаясь удержать его. Но только когда она коснулась рюкзака, она поняла, насколько он тяжёл. Ли Циньюнь нёс его, словно пучок травы, а она чуть не уронила его на землю. Тогда она осознала силу этого китайского мужчины.

— Ой, прости! Но твой рюкзак такой тяжёлый… Тебе будет трудно взбираться с ним в гору? — Мишель нагнулась, чтобы поднять рюкзак. Её белоснежная грудь, выглядывающая из-под одежды, напоминала изящное произведение искусства, идеально вылепленное и окрашенное.

Ли Циньюнь не злился на Мишель. Его возмутило расистское оскорбление Джорджа, которое затронуло всех китайцев. Увидев, как эта иностранная красавица продолжает извиняться, его гнев давно утих. Подумав немного, он даже почувствовал себя немного неловко, решив, что повёл себя недостаточно зрело.

— Ладно, даю тебе ещё один шанс, — сказал Ли Циньюнь, затем обвёл взглядом всех присутствующих и серьёзно добавил: — Мой дядя и я присоединяемся к вашей научной экспедиции как партнёры, а не как слуги. Если мы плохо выполним свою работу, вы можете нас критиковать. Но если вы будете невежливы с нами, мы ответим тем же.

Сказав это на китайском, он повторил свои слова на английском. Китайские эксперты, не желая новых проблем, согласились без лишних вопросов. Двое других иностранных экспертов, будучи людьми среднего возраста с более спокойным характером, также одобрили его заявление. Кроме того, они теперь не могли обойтись без помощи Ли Циньюня и Ли Шичуня.

После урегулирования вопроса о статусе группа снова отправилась в путь. Однако атмосфера уже не вернулась к прежней теплоте. Когда они добрались до подножия горы, машины оставили во дворе одного из местных жителей. Охотник Ли Шичунь передал хозяину дома несколько инструкций, и только после этого группа начала восхождение.

Бывшие водители теперь превратились в носильщиков. На их плечах лежал груз, в три-четыре раза превышающий обычный. В их действиях чувствовалась военная выправка: мало слов, только дело. Все научные приборы, кухонная утварь и продукты находились у них.

Кроме того, каждый участник группы нёс свой собственный рюкзак с личными вещами. Вес у всех был разный: кто-то нес лёгкий груз, а кто-то тяжёлый.

По предварительному соглашению, Ли Циньюнь должен был нести только свои личные вещи, а остальное обеспечивала экспедиция. Это считалось высшим уровнем комфорта для полевых исследований.

Горная тропа была узкой. Иногда можно было идти вдвоём, а иногда только по одному. Изредка под ногами мелькали ящерицы, а из кустов то и дело взлетали жаворонки, кеклики или какие-то неизвестные дикие птицы.

После конфликта Джордж стал значительно тише. Только изредка, бросая взгляды на Ли Циньюня, его глаза выдавали тень ненависти. Ли Циньюнь не обращал на это внимания. Он и не собирался с ним дружить. Если тот снова выкинет что-то подобное, Ли Циньюнь найдёт способ преподать ему урок.

Мишель больше не искала повода для ссор. Она решила, что Ли Циньюнь, когда злится, выглядит весьма мужественно. Она даже завела разговор, обсуждая с ним технику фотографии, и даже сделала несколько снимков щенков Цзиньби и Тунби, хваля их за ум и очарование.

Внезапно впереди раздался громкий лай чёрного пса. В его голосе слышались напряжение и предупреждение.

Ли Циньюнь удивился. Они только начали подъём, и что могло представлять опасность? Подойдя ближе, он увидел, что группа остановилась и что-то тихо обсуждает, указывая на середину тропы.

— Что случилось, дядя Шичунь? — спросил Ли Циньюнь, протиснувшись вперёд.

— Ничего серьёзного. Посмотри на тропу. Там большая паутина, перегораживающая путь. Нужно просто найти палку и убрать её.

Тропа была узкой, а посередине натянута полупрозрачная паутина. На ней виднелись обрывки тел нескольких мелких насекомых, явно недавно съеденных. В самом центре сидел крупный красно-чёрный паук с толстыми и острыми лапками, которые казались пропитанными кровью.

Мишель, увидев паука, пришла в восторг. Она начала фотографировать его, приговаривая массу профессиональных терминов, которые Ли Циньюнь не совсем понимал. Тем временем Ли Шичунь продолжил объяснения, говоря, что это довольно распространённый вид красного волосатого паука в местных горах. Если такой паук заползёт на человека, может вызвать сильное раздражение кожи, а в некоторых случаях даже лихорадку и судороги, требующие госпитализации.

Один из иностранных экспертов в очках равнодушно заметил, что это обычный ядовитый паук, и предложил поскорее убрать его с дороги, чтобы не терять время.

Не дожидаясь перевода Ли Циньюня, Ли Шичунь достал топор с пояса и аккуратно убрал паутину. Паук, почуяв опасность, быстро прыгнул в кусты и исчез из виду.

Пройдя ещё какое-то время, группа заметила у дороги заросли дикой земляники. Ягоды были ярко-красными, размером с кончик большого пальца, и покрыты множеством мелких точек, похожих на глаза насекомых. На вкус они оказались кисло-сладкими, с приятной текстурой.

Мишель была в восторге. Она начала есть их и звать остальных присоединиться. Даже Джордж, который всё ещё дулся после недавнего конфликта, не удержался и сорвал несколько ягод. Однако его радость быстро сменилась болью: он случайно наткнулся на гусеницу, сидящую на листе земляники, которая ужалила его. Рука тут же загорелась огнём, и он начал взывать к Богу от боли.

— Как вкусно! Парень, собери ещё немного, чтобы мы могли перекусить в пути. Я видела такие ягоды в других местах, но там они не были такими вкусными, — Мишель рассмеялась, её белоснежные зубы блестели даже сквозь красные следы от ягод на губах.

— Это не просто земляника, это колючая малина. Эти ягоды растут у дороги, и обычно их все съедают проходящие мимо охотники. К счастью, мы сегодня пришли рано, — Ли Циньюнь быстро собрал оставшиеся ягоды. Их было всего несколько десятков, и группа быстро расправилась с ними.

Когда он закончил сбор, Ли Циньюнь взял в руки мягкую, нежную ладонь Мишель и высыпал в неё только что собранные ягоды. Её кожа была такой гладкой и шелковистой, что ему даже не хотелось выпускать её руку.

— Хихихи, ты что, жалеешь отдавать их мне? — Мишель игриво поддразнила его, совершенно не замечая других мыслей, которые могли возникнуть у мужчины.

— Как? Впереди ещё много вкусных диких фруктов: шелковица, дикая вишня, персики, сливы, абрикосы… У нас в саду есть всё это, и здесь тоже. Природа сама выбирает лучших. Некоторые из этих фруктов даже вкуснее тех, что выращивают специально.

Впереди раскинулся густой лес, где росли бамбук и тутовые деревья. Фиолетово-красные плоды шелковицы усыпали ветви, а на земле уже образовался целый слой упавших ягод. За выступающими корнями деревьев прятались несколько ёжиков, наслаждаясь щедрыми дарами природы.

Увидев обильные гроздья шелковицы, Мишель пришла в восторг:

— О, Боже мой! Это настоящий природный сад! Как здесь может быть столько диких фруктов? Парень, помоги мне собрать их, а потом я поделюсь с тобой своим любимым шоколадом!

Она боялась, что Ли Циньюнь обидится, поэтому предложила «плату» за помощь, пытаясь сделать обмен равноправным.

— Эти ягоды нельзя есть слишком много, иначе можно заработать воспаление или даже кровотечение из носа… — сказал Ли Циньюнь, но всё равно подошёл к дереву, чтобы сорвать несколько плодов с нижних веток.

Внезапно собаки громко залаяли и, словно молнии, бросились к кустам за одним из тутовых деревьев. Несмотря на свой юный возраст, Цзиньби и Тунби оказались быстрее и внимательнее старого чёрного пса. На таком коротком расстоянии они обогнали его на три-четыре шага.

Ли Шичунь инстинктивно вскинул ружьё и направил его на кусты. Когда он увидел, что из-за дерева выскочил толстый дикий заяц, он опустил оружие.

На этот раз Ли Шичунь пришёл в горы как проводник и для защиты научной группы, а не ради охоты. Поэтому он решил не тратить патроны на зайца, ведь тот не стоил выстрела.

Цзиньби прыгнул на зайца, но тот внезапно упал на землю, перевернулся и попытался убежать в противоположном направлении. Однако Тунби, который давно терпел, не выдержал и громко залаял, широко открыв пасть, чтобы укусить. Заяц был невероятно быстр, и Тунби промахнулся, вызвав у себя приступ ярости. Он продолжал громко лаять и гнаться за зайцем, который метался то в одну сторону, то в другую. Несколько раз щенкам почти удалось ухватить его за коричневую шерсть, но заяц каждый раз ускользал.

Тем временем старый чёрный пёс, который терпеливо ждал своего шанса, внезапно зарычал и бросился за зайцем в том направлении, куда тот прыгнул. В прыжке он схватил зайца за шею и сильно встряхнул головой. Заяц затрясся, как тряпичная кукла, и вскоре его силы иссякли. После нескольких судорожных движений задних лап он затих.

Это взбесило Цзиньби и Тунби. Они громко залаяли и набросились на чёрного пса — вернее, на зайца в его пасти. Один щенок вцепился в лапу зайца, другой — в другую, и они начали громко рычать, словно собирались разорвать этого зайца на части за то, что он их опозорил.

Ли Циньюнь собирался успокоить двух щенков, как вдруг детектор в руках капитана Чжан Чаояна внезапно запищал: пи-пи-пи, пи-пи-пи…

— Э? Прибор сработал! Есть сигнал радиации. Где-то рядом осколки метеорита. Разделитесь и ищите источник! Не забывайте следить за уровнем радиации. Если он превысит безопасное значение, немедленно остановитесь и наденьте защитные костюмы перед тем, как приближаться!

Услышав сигнал, эксперты обеих команд — как китайские, так и иностранные — моментально забыли о ягодах и зайце. Без лишних слов и без помощи переводчика они разбежались в разные стороны, чтобы найти источник радиации.

----------

Глава 41. Первый охотничий дебют двух щенков

Детекторы были небольшими, и каждый из восьми экспертов держал по одному при себе. Они явно доверяли своим профессиональным навыкам и не позволяли никому помогать им в работе. Охотник Ли Шичунь и переводчик Ли Циньюнь оказались в стороне, а два военных водителя тоже остались лишь наблюдателями, следуя за китайской группой.

— Что это за битые камни с неба? Зачем их искать? — Ли Шичунь не понимал поведения научной группы. Подняв голову, он проверил время: было уже почти полдень. Он присел на корточки и начал снимать шкуру с дикого зайца, готовясь к обеду.

Ли Циньюнь внимательно наблюдал за процессом. Несмотря на его острую чувствительность и зрение, он так и не смог понять, где Ли Шичунь спрятал свой охотничий нож. Однако у каждого охотника есть свои секреты, и Ли Циньюнь решил не углубляться в этот вопрос.

Снятие шкуры было искусством охотников, и Ли Циньюнь мог только помогать, собирая сухие ветки поблизости. Что касается метеоритов, его интерес был минимальным. Он не собирался подходить близко, пока эксперты не найдут их и не подтвердят отсутствие радиационной опасности.

Ещё до начала экспедиции научная группа предупредила, что основным рационом будут сухие пайки и консервы. С собой они взяли кастрюлю, чтобы кипятить воду или разогревать еду. Больше они ничего не могли предложить, ведь даже в своих обычных полевых условиях они питались тем же.

Таким образом, дикий заяц в руках Ли Шичуня стал приятным дополнением к меню. Хотя двенадцать человек явно не насытятся маленьким зайцем, каждый получит хотя бы немного мяса для восполнения сил.

Внезапно, примерно в нескольких сотнях метров от них, кто-то крикнул:

— На правом склоне горы есть следы недавнего пожара! Радиационный сигнал там самый сильный, но всё ещё в пределах безопасного уровня.

Иностранные эксперты, услышав указания китайских коллег, быстро поняли их слова и закричали по-английски:

— О, мы тоже заметили! Клянусь именем Бога! Смотрите, мы уже достали верёвки и готовимся спуститься на склон!

Ли Шичунь, который как раз делал временный гриль для жарки зайца, нахмурился и сказал:

— Фува, передай им, что на теневой стороне склона больше всего ядовитых змей и насекомых. Пусть обязательно намажутся средством от насекомых, прежде чем спустятся.

— Понял! — ответил Ли Циньюнь. Вопрос жизни и смерти был важен, и он не хотел, чтобы кто-то погиб сразу после начала восхождения. Он точно перевёл слова Ли Шичуня. У экспертов были специальные средства защиты от насекомых и змей. Перед отправлением они также дали такие средства Ли Циньюню и Ли Шичуню. Однако Ли Шичунь предпочёл использовать старинную мазь, которую считал более надёжной, чем современные препараты.

Маленький склон, который исследователи называли холмом, на самом деле мало чем отличался от обрыва. По нему текли ручьи, толщиной с руку человека, создавая высокую влажность. Поверхность склона была покрыта различными растениями: колючками, терновником, острыми кустами и яркими дикими фруктовыми деревьями.

Место, где произошёл пожар, находилось примерно в ста метрах от вершины. Благодаря нескольким изгибам ручья огонь не распространился дальше. Кроме того, поздняя весна и раннее лето обеспечили склон густой травой, которая не давала огню много топлива.

Если бы это случилось осенью или зимой, когда половина растений высохла, последствия могли бы быть катастрофическими. Вся гора могла бы загореться.

Ли Циньюнь нашёл большой камень, сел на него и стал наблюдать за поисками метеоритов. Два щенка, Цзиньби и Тунби, начали проявлять признаки голода. Они жалобно поскуливали, помахивали хвостами и время от времени лениво вытягивались на земле.

Ли Циньюнь решил намеренно тренировать их способности к охоте в дикой природе, поэтому специально не кормил их. Его духовное тело вошло в пространство, чтобы сорвать пару персиков для себя.

— Свист… свист… — внезапно острый, похожий на детский крик золотого орла звук чуть не прорвал его барабанные перепонки.

Чёрная, казалось бы, полумёртвая птица оказалась полна энергии. Она притаилась у небольшого водоёма, пытаясь поймать рыбу. Однако, несмотря на все её попытки использовать крылья и когти, она так и не смогла дотянуться до рыб в пруду.

Когда Ли Циньюнь вошёл, птица была вне себя от злости и внезапно бросилась в воду. Она билась, поднимая брызги, но так и не смогла поймать ни одной чешуйки. Вместо этого она едва не утонула.

Хотя вода из источника была целебной, нельзя было злоупотреблять ею. Вчерашний урок научил обгоревшую птицу многому: просто пить воду недостаточно, чтобы утолить голод. Огурцы и помидоры могли бы заполнить живот, но она, видимо, помнила, что является хищником, и искала только добычу.

Конечно, плоды с дерева иногда вызывали у неё желание, но без перьев добраться до них было невозможно.

— Ты, глупая птица, опять хочешь утопиться? — Ли Циньюнь подлетел к ней, схватил за шею и вытащил на берег. Большими глазами они смотрели друг на друга, не отводя взгляд.

Ли Циньюнь слышал, что метод «приручения орла» заключается в том, чтобы смотреть ему в глаза до тех пор, пока он не моргнёт первым. Это считалось победой, после которой орёл становился послушным и помогал охотиться на зайцев и диких кур.

Однако легенды остаются легендами. Через две минуты эта странная птица закрыла глаза, склонила голову и, казалось, не хотела смотреть на Ли Циньюня. После нескольких попыток освободиться она успокоилась.

— Раз ты такая глупая, что почти непобедима, я поймаю тебе рыбу, — сказал Ли Циньюнь, бросив птицу на землю. Затем он протянул руку и, используя свою силу, вытащил из пруда карпа весом около пяти килограммов, бросив его в огород.

Обгоревшая птица удивлённо уставилась на Ли Циньюня. Казалось, она только сейчас поняла, насколько искусен он в охоте. Возможно, она даже начала испытывать к нему уважение и преклонение. Её прежняя враждебность и сопротивление заметно уменьшились.

Обгоревшая птица издала резкий свист и, словно молния, бросилась в огород. Её острые когти пронзили голову карпа, а другая лапа прижала его тело к земле. Острый белый клюв легко пробил чешую и кожу рыбы. Легким движением она оторвала кусок плоти.

Свежее мясо опьянило её. Она издала счастливое "гу-гу" и жадно начала поглощать кровь и мясо большими кусками. Несмотря на отчаянные попытки карпа вырваться, он не мог освободиться от цепких когтей обгоревшей птицы. Вскоре всё было кончено.

Только сейчас Ли Циньюнь заметил, что клюв птицы был белым. Сначала ему казалось, что он серый из-за ожогов, но теперь, после долгого отдыха в пространстве, он восстановил свой естественный цвет.

Один день в маленьком пространстве равнялся десяти дням в реальном мире. Именно поэтому Цзиньби и Тунби так быстро росли: они часто находились в пространстве, где их развитие происходило гораздо быстрее, чем в реальности.

Когда когти птицы разрывали мясо рыбы, старая обожжённая кожа начала слезать, обнажая белоснежные, как снег, лапы.

— Неужели это не ястреб? У обычных орлов или соколов клюв чаще всего чёрный или серый, а когти — серые или чёрные. Откуда у неё белые? Может, это альбинос?

Ли Циньюнь не мог понять. Он мало знал о хищных птицах и решил не углубляться в этот вопрос. Вместо этого он сорвал персик размером с кулак и покинул пространство, предоставив странной птице возможность заниматься своими делами.

Когда его духовное тело вернулось в реальность, в руках внезапно появился сочный красный персик, источавший такой аромат, что дух захватывало. Не потрудившись помыть его, он просто протёр плод рукой и начал есть. Вкус остался таким же восхитительным, как всегда.

Два щенка, почуяв запах персика, буквально истекали слюной, но строгий окрик Ли Циньюня дал им понять, что еды пока не будет. В этот момент с противоположного склона, где стояла тень, вылетело несколько диких кур. Они шумно хлопали крыльями, испуганно крича и оставляя за собой облако перьев, похожее на снег.

Как оказалось, научная группа случайно потревожила гнездо диких кур. Здесь было несколько особей разного размера, которые, решив, что их убежище захвачено людьми, в панике бросились врассыпную, издавая тревожные "гок-гок-га-га".

Одна крупная и три маленькие курицы неслись прямо к месту, где находился Ли Циньюнь. Уши Цзиньби и Тунби мгновенно встали торчком, и они, словно два маленьких тигра, уставились на приближающихся птиц, готовясь к атаке.

— Чёрт! Эти проклятые куры меня напугали! Фу-фу, даже перья попали в рот… Ох, как неудачно… — Джордж, который спускался по склону с помощью верёвки, сегодня явно был не везуч. Его раздражение только усилилось.

Один из старших экспертов крикнул:

— Джордж, будь осторожен! Там, где есть дикие куры, часто водятся змеи. Не дай себя укусить!

— Хорошо, я буду осторожен… — донеслось недовольное бормотание Джорджа снизу склона.

Молодые участники китайской группы выбрали другой маршрут, спускаясь вдоль небольшого ручья. Хотя видимость у них была лучше, близость воды делала их путь более опасным.

Все мысли Ли Циньюня были сосредоточены на диких курах. Он даже достал из пространства семизарядное охотничье ружьё, но, заметив поблизости двух военных водителей, быстро спрятал его обратно. Вместо этого он отдал приказ своим щенкам.

— Цзиньби, Тунби, ловите кур! Если поймаете, получите награду. Если нет — обеда не будет! Атакуйте! — громко скомандовал Ли Циньюнь, указывая на приближающихся птиц.

Цзиньби громко залаял и, словно молния, бросился на крупную курицу, пролетающую над головой. Его белоснежные зубы сомкнулись на одной из её лап. Однако курица в панике ударила второй лапой по голове Цзиньби и, резко вырвавшись, улетела на шесть метров, исчезнув из виду.

Цзиньби мгновенно вскочил, не теряя времени на разочарование, и бросился к одной из маленьких кур. На её несчастье, при приземлении её ноги запутались в тонкой лиане.

— Ауф! — зарычал Цзиньби, полный ярости, и вцепился зубами в шею курицы. Резко встряхнув её, он сломал ей шею в нескольких местах.

Цзиньби был в восторге. Он подскочил, встал на задние лапы и, выпрямившись, гордо посмотрел на Ли Циньюня, ожидая похвалы.

— Отлично! Цзиньби, ты молодец! Сегодня в обед получишь куриную ножку и миску родниковой воды! — Ли Циньюнь спрыгнул с камня, забрал курицу из пасти Цзиньби и легонько похлопал его по голове в знак одобрения.

Тунби тоже не вернулась с пустыми лапами. Пробежав около десяти метров, она одним ударом лапы оглушила маленькую курицу, схватила её за крыло и принесла обратно, хотя та всё ещё судорожно трепыхалась.

Неизвестно когда, но два военных водителя подошли к Ли Циньюню и восхищённо произнесли:

— Твои собаки просто великолепны! Какая скорость! Обычные взрослые охотничьи псы не смогли бы поймать дикую курицу в одиночку! А эти щенки уже могут это делать… Я такого ещё не видел!

----------

Глава 42. Укус змеи

Ли Циньюнь был хорошо настроен по отношению к двум военным водителям и подробно объяснил:

— Такие охотничьи собаки распространены в этих местах. Взрослые псы могут успешно ловить дичь, например, диких кур или зайцев, хотя многое зависит от удачи. Эти щенки были выращены старым охотником и провели много времени в горах. Их характер стабилизируется только с возрастом, и для охотников они настоящие сокровища. Если бы они не заболели, охотник никогда бы их не продал.

Водитель-военный, не особо разговорчивый, кивнул:

— Понятно. По их телосложению видно, что они относятся к худощавому типу, скоростному. Если они наберут вес, то смогут сравниться даже с некоторыми служебными собаками. Кстати, я тоже держал собаку в армии.

Трое мужчин продолжали беседу, но внезапно снизу склона раздался испуганный крик одного из китайских экспертов:

— Змеи! Там много змей! Не у меня, а в области, где был пожар, под Джорджем! Переводчик Ли, помогите перевести!

Услышав это, Ли Циньюнь быстро побежал вперёд. Он увидел, что китайский эксперт находится на полпути вниз по склону и указывает на место, где находился Джордж. Джордж в этот момент был всего в трёх-четырёх метрах от того места. Если он спустится ещё немного, то окажется в там.

Хотя зрение Ли Циньюня было острым, расстояние и заросли мешали ему разглядеть, сколько именно там змей. Поэтому он просто перевёл слова эксперта:

— Джордж, остановись! Под тобой в области, где был пожар, есть змеи, много змей! — громко крикнул Ли Циньюнь и побежал к месту, где собрались иностранные участники экспедиции.

— Ха! На мне много средства против змей, обо мне не беспокойтесь, — ответил Джордж с безразличием, а затем тихо пробормотал: — Кто знает, может, эти проклятые китайцы лгут. Я первый доберусь до места падения метеорита и обязательно найду его.

С этими словами он начал спускаться ещё быстрее. Ослабив верёвку, он оттолкнулся ногами и, используя её естественное раскачивание, опустился примерно на метр ниже. Повторяя эти движения, он достиг того места за считанные секунды.

Близость к земле мешала ему видеть, что происходит под ним, тогда как китайские эксперты, находясь сбоку, имели лучший обзор.

Один из иностранных экспертов среднего возраста, получив подтверждение от Ли Циньюня, также обеспокоенно закричал:

— Джордж, тебе лучше остановиться и проверить ситуацию перед тем, как туда спуститься! Средство против змей может отпугивать их, но оно также может вызывать их агрессию. Некоторые ядовитые змеи могут…

Джордж небрежно ответил:

— Всё в порядке, я уже безопасно спустился. Как только доберусь до центра, возможно, увижу метеорит. Слушайте, мой детектор издаёт всё более громкий сигнал, но уровень радиации всё ещё низкий…

Когда услышали крики, Ли Шичунь вместе с чёрным псом прибежал на место. После объяснений Ли Циньюня он задумчиво произнёс:

— Препараты против змей действительно могут вызывать у них дискомфорт. Мой семейный порошок тоже не исключение. Однако в нашем Цинлуне змеи редко собираются большими группами, если только… Они бегут от чего-то. Если есть прохладные пещеры, они могут коллективно переселяться туда. А если есть подходящая температура и свет, они собираются греться на солнце. Но почему они здесь, на теневой стороне, где нет солнца?

Хотя он и сомневался в словах китайского эксперта, но видя, как тот отчаянно карабкается вверх, отказываясь исследовать близлежащее место пожара, он уже поверил на семьдесят-восемьдесят процентов.

— Джордж, тебе лучше тоже подняться. Что-то здесь не так, — уговаривали его Мишель и другой участник команды.

— О, я уже вижу обломки камней! Метеорит где-то рядом! Ха-ха, я обязательно найду его. Он упал с неба и должен был оставить воронку. Как только я её найду, я… Ах, чёрт, какого… Почему тут столько змей? Под моими ногами полно… Быстро тяните меня наверх, быстрее… Ах, спасите!

Джордж внезапно начал истошно кричать. Его пронзительный вопль мог разорвать барабанные перепонки. Только китайский эксперт и сам Джордж знали, сколько именно там было змей.

— Гав-гав-гав-гав! — Цзиньби и Тунби напряглись, шерсть на их шеях встала дыбом, и они начали яростно лаять вниз по склону.

Чёрный пёс жалобно заскулил и попятился назад, чувствуя огромную угрозу. Охотничьи псы отступают только тогда, когда понимают, что победа невозможна, например, встретив медведя или тигра. Страх может заставить их бежать сломя голову.

Ли Шичунь слегка помрачнел, достал из рюкзака маленький мешочек, открыл его, и воздух наполнился резким запахом китайских трав. Он пояснил:

— Это мой специальный порошок против змей. Если змеи разозлены, они могут преследовать нас, поэтому нужно использовать порошок, чтобы отогнать их. Но обычно они не гонятся слишком далеко.

Члены китайской группы подбежали, чтобы помочь. Вместе они вытянули Джорджа наверх. Едва его успели поднять, как Ли Шичунь громко скомандовал:

— Отойдите назад и проверьте его раны! Я посмотрю, не гонятся ли за нами змеи!

Ли Циньюнь перевёл его слова дословно. У него был опыт обращения с укусами ядовитых змей, поэтому он руководил действиями группы, готовясь в любой момент к возможному бегству.

Ли Шичунь рассыпал длинную полосу порошка вдоль края склона и, немного успокоившись, сказал:

— К счастью, за нами не гонятся. Видимо, мы не сильно разозлили змей. Как раны Джорджа? Сколько укусов? Как выглядели змеи, которые его укусили?

Джордж стонал от боли и рассказал, что его укусили в правую пятку и в левую голень. Первая змея, которая его укусила, была с острыми зубами и крупными пятнами коричнево-чёрного цвета. Вторую змею он не успел разглядеть.

Группа перенесла Джорджа туда, где раньше оставили вещи. Дикий заяц уже начал жариться, и, к счастью, пока не появилось никакого запаха гари. Однако Ли Шичунь уже забыл о зайце. Ли Циньюнь положил свою дикую курицу и приготовился помочь.

Рана на голени была аккуратной, с рядом мелких зубных отметин, что указывало на укус безобидной змеи. Однако на правой пятке виднелись два глубоких следа от ядовитых зубов, кровь текла непрерывно. Змея прокусила даже обувь, и её яд проник глубоко в плоть.

— Появились неприятности, судя по ране, это укус гадюки. Эх, все в ботинках из кожи, а ты почему в обычных походных туфлях? Ты что, специально туда лез, чтобы тебя укусили? — ворчал Ли Шичунь, но руки его не останавливались. Он быстро обмотал ногу Джорджа бинтом чуть выше колена.

Ли Циньюнь перевёл слова дяди. Один из иностранных экспертов среднего возраста объяснил:

— Джордж чувствовал, что здесь климат довольно влажный и жаркий, у него проблемы с ногами, поэтому он решил надеть обычные туфли при входе в горы. Планировал перейти на высокие кожаные ботинки, когда доберётся глубже в горы. Кто же мог подумать, что его укусит ядовитая змея так скоро…

— О, Боже, что ты делаешь? Прекрати! Мне так больно! Зачем ты режешь мою рану ножом? У меня есть противоядие от змеиного яда, я не буду использовать ваши дикарские методы лечения… — Джордж кричал от боли и страха, требуя от своих товарищей ввести ему противоядие.

Его спутник покачал головой и с сожалением сказал:

— Джордж, мне очень жаль сообщить тебе плохие новости. Тебя укусила гадюка с острым носом, довольно редкий вид. Наши противоядия бесполезны против этого вида змеи. Но ради твоей безопасности, как только этот охотник закончит, мы обязательно введём тебе противоядие.

Ли Циньюнь холодно взглянул на Джорджа и произнёс:

— Если ты не хочешь умереть, то лучше молча сотрудничай с лечением. Мой дядя говорит, что он отлично разбирается в лечении таких ран от змеиных укусов и спасёт твою жизнь. Лично тебе скажу: эта змея у нас называется «пятисантиметровой гадюкой». Те, кто обращаются к другим врачам, почти все умирают. А те, кто попадает к моему дяде, за исключением тех, кто слишком поздно обратился, практически все выздоравливают.

— Нет, я вам не верю! Что вы ещё собираетесь делать? Мишель, помоги мне ввести противоядие! Или позвони, чтобы прислали вертолёт и доставили меня в больницу! — Джордж пытался сопротивляться, но его раненую ногу крепко держали, и он мог только кричать.

В этот момент Ли Шичунь достал из рюкзака прозрачный стеклянный инструмент, похожий на банку для кровопускания. Это был небольшой сосуд с хвостиком, напоминающим поршень шприца. По сути, это был широкогорлый шприц.

Он нагрел стеклянный инструмент на огне, затем быстро прижал его к разрезанной ране, сильно прижав. Сосуд сразу начал всасывать кровь.

Мишель не ответила Джорджу, а с интересом наблюдала за происходящим и спросила:

— Ты хочешь этим инструментом вытянуть яд? Но раны от укуса гадюки с острым носом очень глубокие, и яд распространяется быстро. Разве этот метод эффективен? Если бы ты использовал рот…

Ли Циньюнь бросил на Мишель недовольный взгляд и ответил:

— Красавица, в такой ситуации, если есть другие эффективные способы лечения, ты готова была бы высасывать яд ртом?

— Эээ… — Мишель сердито посмотрела на Ли Циньюня и замолчала. Действительно, пока ситуация не становится вопросом жизни и смерти, даже товарищи с обычными отношениями нуждаются в смелости, чтобы предложить такие интимные действия помощи.

Тем временем Ли Шичунь медленно потянул поршень. Из крестообразного разреза потекло много крови, которая постепенно стала ярко-красной. В нужный момент он снял стеклянный инструмент, промыл рану чистой водой и, убедившись, что течёт уже чистая кровь, достал из рюкзака баночку с зелёной мазью.

Странное дело: рана, которая ещё недавно сильно кровоточила, после нанесения зелёной мази внезапно перестала истекать кровью. Ли Шичунь внимательно осмотрел её, затем перевязал бинтом и достал ещё один пузырёк, из которого вытряхнул две пилюли.

— Это мои собственные травяные пилюли. Будешь принимать или нет? Если примешь эти две пилюли, всё будет в порядке. Если не хочешь, можешь дождаться прибытия врачей скорой помощи в больнице, — сказал Ли Шичунь.

Ли Циньюнь перевёл его слова. Оба говорили спокойно, без принуждения, словно предлагали: хочешь — ешь, не хочешь — как хочешь.

Джордж не хотел сдаваться и покидать гору. Когда он увидел, что кровотечение прекратилось, он уже поверил в мастерство Ли Шичуня, но его язык оставался колючим:

— Две пилюли трав и всё? Вы издеваетесь? Если я умру от яда…

----------

Глава 43. Первый обед в горах оказался сытным

Ли Циньюнь даже не хотел переводить слова дяди, мол, хочешь есть — ешь, а нет — как хочешь. Он не твой отец и не обязан заботиться о твоей жизни. Хлопнув руками, он подошёл к жаровне, где один из военных водителей жарил дикого зайца, стараясь не пережарить его.

Ли Шичунь тем временем вымыл медицинские инструменты и аккуратно убрал их обратно в рюкзак. Затем он поднял двух маленьких диких кур и с восхищением произнёс:

— Отлично! Мясо ещё свежее и нежное, идеально для приготовления "попрошайки".

Не удостоив взглядом Джорджа, который всё ещё держал пилюли в руке и не решался положить их в рот, Ли Шичунь направился к ближайшему ручью, чтобы почистить птиц.

Капитан научной экспедиции Чжан Чаоян, который до этого молча наблюдал за происходящим, внезапно спросил:

— Ли Циньюнь, это тот самый народный метод, который давно известен в Сычуани и якобы лечит любые укусы ядовитых змей?

Ли Циньюнь сидел на своём рюкзаке и ответил:

— Я не знаю, можно ли вылечить этим методом все виды змеиных укусов, но большинство ран от ядовитых змей, которые встречаются в нашем Цинлуне, он лечит отлично.

Чжан Чаоян продолжил допытываться:

— Перед тем как отправиться сюда, я просмотрел множество материалов. В документах говорится, что во всём городе Юньхуан нет гадюк. Почему же мы сразу встретили их в горах? И кто-то даже был укушен? Значит, здесь много этих змей?

Ли Циньюнь невозмутимо ответил:

— Да, их действительно много. Кто вам сказал, что здесь нет гадюк? Город Юньхуан слишком большой, я не могу за него ручаться, но в нашем Цинлуне они часто встречаются. Два дня назад мой отец поймал две или три гадюки и гремучию змею возле нашего пруда, когда собирал там змей. Он сказал, что...

Чжан Чаоян чуть не подскочил от возмущения, его лицо покрылось потом, и он воскликнул:

— Невозможно! Как в вашей местности могут быть гремучие змеи? Я читал материалы, там сказано, что во всей провинции Сычуань только шестнадцать видов ядовитых змей, а в городе Юньхуан только...

Ли Циньюнь долго смотрел на него с недоумением, пока капитан не начал проявлять признаки нетерпения. Тогда он пробормотал:

— Вы вообще эксперты или нет? Очевидные факты перед глазами, а вы им не верите. Если я скажу, что здесь есть королевская кобра и змея-бамбук, вы тоже не поверите?

— Королевская кобра и змея-бамбук могут быть, но гадюка и гремучая змея точно не встречаются в Юньхуане, — категорично заявил Чжан Чаоян, не уступая ни на шаг, полностью уверенный в своей правоте.

— Ладно, вы эксперт, я с вами не спорю. Но через минуту я поймаю вам несколько гремучих змей, чтобы вы сами убедились. А ещё есть серебряная змея… — сказал Ли Циньюнь.

Чжан Чаоян моментально запутался и серьёзно поправил:

— Невозможно, абсолютно невозможно…

Тем временем другой член китайской команды, мужчина средних лет, подошёл с доброжелательным выражением лица и спросил:

— Переводчик, позвольте задать вопрос. Этот метод лечения охотника действительно работает? Не нужно ли вызывать скорую помощь? Помните, пострадавший — иностранный эксперт. Если что-то случится здесь, это будет серьёзной проблемой.

Если бы не то, что они были соотечественниками, Ли Циньюнь, возможно, даже не стал бы отвечать. Однако он уже собирался терпеливо объяснить ситуацию, как вдруг заговорил военный водитель, который жарил зайца:

— Дружище, не волнуйтесь. Однажды наш лагерь проводил тренировку в глубине гор, и мы случайно наткнулись на гнездо ядовитых змей. Нас укусили, а у нас было всего пять доз противоядия. Стемнело, мы были далеко от базы, и даже вертолёт мог не найти нас. К счастью, мы встретили местного охотника, который использовал похожий метод. Благодаря ему наши товарищи выжили. Все десять человек, которых он лечил, быстро восстановились и снова стали здоровыми. А те пятеро, кому ввели противоядие, всё ещё страдали от лихорадки и отёков. У одного из них, возможно, была неправильная дозировка, что привело к опасным симптомам, включая дыхательную недостаточность. В конце концов, этих пятерых забрал вертолёт для экстренной помощи…

— Правда? Хорошо, тогда я рад, что мы наняли такого проводника-охотника, — сказал мужчина средних лет и побежал к Джорджу, жестикулируя и смешивая английские слова с жестами, уговаривая его проглотить пилюли.

Джордж был слишком напуган и колебался. Даже Мишель не выдержала его поведения, сердито пробормотала что-то себе под нос и подошла к Ли Циньюню, чтобы поиграть с двумя щенками.

— Парень, метод лечения змеиных укусов, который ты только что видел, происходит из китайской народной медицины? Ты умеешь это делать? — спросила Мишель с восхищением, явно поражённая методом лечения Ли Шичуня.

— Нет, это секретный рецепт моего дяди, передающийся из поколения в поколение. Это значит, что его могут знать только отец и сын, а затем сын передаёт его своему сыну. Внешним людям его не передают, — ответил Ли Циньюнь. Цинлун был слишком отдалённым местом, где многие традиции сохранялись с древних времён, и правила строго соблюдались.

Мишель с досадой опёрлась подбородком на руки и вздохнула:

— Ох, как жаль. Я хотела бы научиться. Я готова заплатить, много заплатить… Я люблю исследовать дикие места, и часто встречаю ядовитых змей и насекомых. Без лекарств это может быть очень опасно. Когда мне было двенадцать лет, меня уже кусали…

— Хоть мне и жаль, но я ничем не могу помочь. По-китайски это называется «любить, но быть бессильным». — Ли Циньюнь, пользуясь моментом, сделал несколько фотографий прекрасного окрестного пейзажа.

В этот момент раздался голос Ли Шичуня у ручья:

— Фува, иди сюда, помоги закончить обработку очищенных кур. Я заметил, что в траве торчат головы нескольких змей. Сейчас поймаю их, и мы сварим из них вкусный суп.

— Хорошо! — отозвался Ли Циньюнь, положил камеру, сорвал охапку листьев тутового дерева, взял бутылку с приправами и побежал помогать. А Ли Шичунь уже вошёл в заросли за спиной леса, ловко хватая змей голыми руками.

Несколько китайских участников экспедиции последовали за Ли Шичунем, чтобы посмотреть на его мастерство в ловле змей, тогда как Мишель, боявшаяся змей, проявила больший интерес к кулинарным навыкам китайской дикой кухни.

Ли Циньюнь начал с того, что натёр очищенных диких кур собственными специями, покрыл их тонким слоем рапсового масла и завернул в большие листья тутового дерева. Однако листья, несмотря на размер, не могли полностью закрыть птицу, поэтому требовалась помощь тонких лиан. Он аккуратно обмотал их вокруг кур, добавил новые листья и продолжил процесс.

Точно таким же способом он завернул вторую дикую курицу. Затем, подойдя к ручью, он набрал немного жёлтой глины — так называемой "Гуаньиньту", которая в старые времена голода использовалась как пища. Эта глина идеально подходила для приготовления "попрошайки". После запекания она придавала блюду не только аромат свежих листьев, но и особый запах земли, который смешивался с запахом дичи, создавая истинное кулинарное чудо.

Едва Ли Циньюнь закончил обмазывать кур глиной, как Ли Шичунь вышел из леса, держа в руках трёх змей: одну гремучую змею, одну королевскую кобру и одну большую безобидную змею-бамбук. Обычный человек дрожал бы от страха, держа даже одну ядовитую змею, но Ли Шичунь спокойно держал трёх — сжимая двух змей одной рукой, а третью другой — и шёл, как ни в чём не бывало.

— Удача на моей стороне, все они крупные. Возможно, они выползли с того склона, — сказал он. Королевская кобра была крайне ядовитой и сильной, поэтому он сразу оглушил её, как и гремучую змею, чтобы они не могли двигаться.

С громким "хлоп!" он бросил двух оглушённых ядовитых змей к ногам капитана Чжана, чем сильно напугал экспертов.

— Вот, взгляните, это разве не гремучая змея? — произнёс Ли Шичунь, словно защищая слова Ли Циньюня. Казалось, будто он хотел сказать: «Вы говорили, что их нет? А вот они, прямо перед вами!»

— Что ты делаешь?! Я ведь не говорил, что не верю… Это ядовитые змеи! Они могут притворяться мертвыми и внезапно напасть! — испуганно воскликнули эксперты. В обычных условиях они тоже ловили змей в дикой природе, но всегда использовали специальные инструменты, такие как змееловы.

— Не беспокойтесь, я уже сломал им шеи. Даже если они очнутся, они не смогут атаковать, — ответил Ли Шичунь, не прекращая работу. Он быстро связал голову безобидной змеи-бамбука, подвесил её на ветке дерева и с ловкостью снял кожу, удалив внутренности. Для гигиены он тщательно промыл мясо.

Один из военных водителей уже подготовил нержавеющую кастрюлю и принял брошенную ему обезглавленную змею. После того как две ядовитые змеи были показаны экспертам, с ними обошлись так же: отрезали головы и бросили в кастрюлю.

Водитель был искренне восхищён мастерством Ли Шичуня и, не дожидаясь указаний, предложил:

— Брат, вы настоящий мастер по ловле змей! Я поражён! Отдохните здесь, а я займусь чисткой.

Ли Шичунь просто улыбнулся, ничего не ответив. С теми, кто относился к нему с уважением, он был вежлив, а тех, кто его презирал, он презирал вдвойне. Жители гор были прямыми и честными людьми.

Мишель, увидев змей, сразу спряталась за спину Ли Циньюня и начала трясти его руку:

— Какой ужас! Какая огромная королевская кобра! Боже, я даже боюсь трогать их щипцами! Говорят, в нашей команде я одна боюсь змей… И почему эти эксперты такие трусливые? Особенно Джордж, этот идиот! Посмотри, как он сейчас напуган!

Ли Циньюнь только качал головой. Ему было трудно поверить, что эти люди действительно являются экспертами по полевым исследованиям. Как можно бояться змей? Разве такие эксперты вообще существуют? Как они работают в дикой природе? Даже обычные жители их деревни были смелее!

В такой странной атмосфере обед, наконец, был готов. Обычно каждый получал банку тушёнки, кусок сухого печенья и кружку горячей воды. Но сегодня всё было иначе: помимо небольшой чашки вкуснейшего змеиного супа, были ещё дичь и заячье мясо.

Особенно впечатляющим моментом стало извлечение "попрошайки" из костра. Легкий удар палкой — и глина треснула, выпуская потрясающий аромат. Глаза Мишель загорелись, и её банка с тушёнкой незаметно оказалась на земле, пока она протискивалась вперёд, чтобы первая попробовать блюдо.

(П.П. Попрошайка, или курица бедняка — китайское блюдо из фаршированной курицы завернутую в глину и листья.)

----------

Глава 44. Кимчи, ценнее золота

Когда пришло время делить добычу, оказалось, что одна дикая крольчиха, две дикие курицы и кастрюля змеиного супа совершенно недостаточны для двенадцати человек. К счастью, у них были консервы и сухие галеты, иначе обед мог бы оказаться совсем скудным.

Мишель, проявив настойчивость, смогла выпросить у Ли Циньюня ещё одну куриную ножку. Однако даже после того, как она её съела, Мишель продолжала мечтать о следующем ужине, утверждая, что обязательно снова хочет попробовать "попрошайку". К этому времени она уже научилась чётко произносить три китайских иероглифа этого блюда.

Бедные Цзиньби и Тунби достались лишь кости. Ли Циньюнь, делая вид, что отошёл по нужде, тайком достал из пространства двух полувзрослых рыб и бросил их щенкам. Это вызвало у собак такой восторг, что они начали радостно махать хвостами, забыв обо всех своих обидах.

После сытного первого горного обеда перед группой встал сложный выбор: стоит ли рисковать и спускаться к метеориту на теневой стороне склона? Или поискать его позже?

Одни считали это слишком опасным, другие же настаивали, что такая возможность может больше не представиться. Ли Циньюнь, как переводчик, просто выполнял свою работу, не высказывая личного мнения.

Место действительно было опасным, а количество ядовитых змей оставалось неизвестным. Даже если бы он использовал своё пространство для захвата метеорита, некоторые змеи всё равно могли бы напасть.

Эксперты обратились за советом к специалисту по змеям, Ли Шичуню, предложив ему дополнительную тысячу юаней премии, если он согласится спуститься за метеоритом. А если найдёт его, то получит ещё пятьсот юаней сверху.

Ли Шичунь, не задумываясь, отказался:

— Именно потому, что я — специалист по змеям, я лучше других знаю, насколько опасны змеи, собравшиеся в стаи. Если я потеряю жизнь, зачем мне деньги?

Когда Ли Циньюнь перевёл эти слова, иностранные эксперты моментально прониклись уважением. Больше никто не пытался уговаривать спуститься за метеоритом. В самом деле, даже простой охотник понимает, что без жизни ничего не имеет значения, тем более…

Особенно Джордж, который пережил нападение змей, теперь вообще молчал. После того как он увидел огромное количество ядовитых змей, его страх перед ними стал ещё сильнее, чем у Мишель.

Раз уж решили временно отказаться от этой находки, группа продолжила свой путь. Джордж уже проглотил пилюли, и его раны заживали быстро: нога не опухла и не загноилась, хотя рана всё ещё немного болела, но других неприятных симптомов не наблюдалось.

Во время движения Ли Циньюнь тайком проверил фотографии на телефоне. Он заметил, что траектория падающих метеоритов действительно позволяет рассчитать примерную зону их падения, хотя для точности нужно было провести несколько вспомогательных линий.

Эти метеориты вели себя странно: казалось, они выделяли тепло, из-за чего змеи собирались вокруг мест их падения. Такой вывод сделали эксперты на основе предыдущего случая, но чтобы подтвердить его, нужно было найти следующий метеорит.

Когда до вершины оставалось совсем немного, дорога начала петлять. Несмотря на то что вершина была уже близко, тропа начала спиралевидно спускаться. Под ногами становилось всё больше камней, а журчание ручья напоминало звон колокольчиков — чистое и мелодичное.

Ли Шичунь посмотрел на небо и сказал:

— Скоро стемнеет. Пройдём через этот ручей и будем готовиться к ночёвке. Лагерь лучше разбить на ровной местности, подальше от воды. Там, где есть вода, всегда будут дикие животные. Особенно ночью, когда звери выходят на охоту… Мы пройдём ещё около двух ли после ручья, и там будет подходящее место.

Ли Циньюнь перевёл его слова.

— Я больше не могу идти. Как было бы хорошо разбить лагерь прямо у ручья! — Джордж, хоть и был ранен, первым не выдержал нагрузки и едва добрался до этого места, опираясь на товарищей.

Мишель, к удивлению Ли Циньюня, шла легко и ни разу не пожаловалась на усталость. Однако пот уже пропитал её одежду, которая плотно облегала тело, подчёркивая соблазнительные формы.

Цзиньби и Тунби, увидев воду, сразу пришли в восторг. Они несколько раз кувыркнулись, затем подскочили и начали трясти головами, разбрызгивая воду во все стороны. Тунби, заметив рыбу размером с ладонь, с громким "плюх!" прыгнула в глубокую заводь и начала хаотично барахтаться, но так ничего и не поймала.

А вот большой чёрный пёс оказался куда опытнее. Проходя мимо коричневого камня, он внезапно громко залаял, бросился вперёд и схватил зубами что-то чёрное, похожее на огромного геккона. У существа были четыре лапы и длинный, как палочка для еды, хвост. Оно было скользким и вязким.

— Э? Разве это не саламандра? Её нельзя есть, это редкий вид, находящийся под защитой! — воскликнул один из китайских экспертов.

Ли Циньюнь внутренне усмехнулся. Королевская кобра, которую они ели на обед, тоже была под охраной государства, но это никого не остановило.

Однако, судя по размеру, это существо явно не было саламандрой. Оно выглядело слишком худым, и даже если вкус у него хороший, жевать особо нечего.

Ли Шичунь поправил:

— Это санму-рыба, довольно распространённая в горах. А настоящую саламандру я не встречал уже много лет.

Санму-рыба, или чанхуэй-рыба, принадлежит к семейству малых саламандр. Обычно её длина составляет около 20 сантиметров. Она имеет лечебные свойства: если её засушить и замочить в алкоголе, можно получить средство от желудочных болезней, которое также помогает укрепить кровь и энергию, особенно эффективно при слабости селезёнки и боли в печени.

Настоящая саламандра, относящаяся к семейству больших саламандр, является охраняемым видом. Её мясо невероятно вкусное, а крик похож на детский плач. Внезапный звук в ночи может напугать многих.

Эксперт, плохо разглядевший существо, после объяснений Ли Шичуня слегка покраснел и больше не возражал. Хотя, возможно, уже было поздно: большой чёрный пёс, не насытившийся за обедом, быстро проглотил эту маленькую санму-рыбу.

Пройдя широкий ручей, группа заметила ровную площадку. Ли Циньюнь, обладая острым зрением, увидел две палатки. Перед ними только что развели костёр, на котором, судя по запаху, что-то жарили.

— Гав-гав-гав-гав! — ещё за ли от палаток раздался яростный лай охотничьих собак. Охотники, похоже, взяли с собой целую стаю, и все псы, не будучи привязанными, выстроились на тропе, блокируя путь и рыча на приближающуюся группу.

Цзиньби, Тунби и большой чёрный пёс не собирались отступать и с ещё более яростным лаем бросились вперёд, демонстрируя свои острые зубы.

У костра поднялись два мужчины, держа в руках охотничьи ружья, настороженно глядя на группу Ли Циньюня.

— В наше время так много охотников ходит в горы? — удивлённо спросил Чжан Чаоян.

— Всего в Цинлуне осталось около двадцати семей охотников. Хотя правительство запретило охоту, здесь всё сложнее. Для некоторых это семейная традиция, а целые деревни живут за счёт охоты. Запрет охоты для них равен лишению средств к существованию. Раньше из-за этого происходили кровавые конфликты. В конце концов власти пошли на компромисс, разрешив некоторым охотникам продолжать свою деятельность. Самая большая деревня охотников — Чжанцяо, у подножия другой горной тропы. Охотники этой деревни составляют более половины всех охотников в нашем поселке.

— Сейчас правительство активно стимулирует освоение земель и предоставляет финансовые стимулы, чтобы помочь семьям охотников перейти к земледелию. Именно поэтому количество профессиональных охотников значительно сократилось. Однако в свободное время многие всё равно ходят в горы на охоту. Особо ценных животных они не трогают, но дичь вроде диких кур или зайцев часто убивают для праздничных обедов.

— Медведи обычно обитают глубже в лесах. Только если они совсем оголодали, выходят на внешние склоны. Если медведь действительно выходит, охотники не проявляют к нему никакой жалости. Я лично видел, как люди продавали свежие медвежьи шкуры на улицах.

Ли Циньюнь объяснял особенности местной жизни участникам экспедиции, а Ли Шичунь уже подошёл к охотникам и начал общаться с ними жестами, понятными только местным охотникам. Те быстро сняли напряжение и отозвали собак.

— Два старших брата семьи Чэнь, вы поднимаетесь в горы или спускаетесь? Уже успели добыть немало дичи! — Ли Шичунь, казалось, знал их и говорил вежливо.

— Спускаемся! Преследовали молодого кабана, зашли слишком глубоко и чуть не заблудились. К счастью, мы с братом вместе его завалили, иначе было бы большое разочарование, — ответил один из мужчин с густой бородой, с любопытством разглядывая экспедицию. Когда он заметил иностранцев, его глаза загорелись от удивления.

Другой охотник гордо указал на связанного кабана. Передние ноги были связаны вместе, задние тоже, а между ними была вставлена большая деревянная палка, на которой они несли тушу.

Рядом с кабаном болтались несколько диких кур и зайцев, привязанных верёвками. Такая мелкая дичь была самой распространённой, и опытные охотники никогда не возвращались из гор с пустыми руками именно благодаря обилию зайцев и диких кур.

Ли Циньюнь нахмурился. Даже ему, человеку далёкому от охоты, было известно, что кабаны ходят стаями. Этот молодой кабан, скорее всего, был не один. Эти простые, но мстительные создания могли в любой момент появиться и преподнести людям "сюрприз".

Сердце кабана — его уязвимое место. Охотник должен находиться сбоку перед кабаном, чтобы стрелять. Если кабан приблизится, а охотник не успеет его убить, то погибнет сам. Бешеный кабан способен сломать даже крупное дерево. Если он ударит человека, исход будет крайне печальным.

Благодаря этим двум гостеприимным охотникам, ужин решили не готовить самостоятельно, а воспользоваться их запасами дичи. Взамен капитан экспедиции подарил им несколько банок консервов и упаковок сухих галет.

Запасы еды у экспедиции рассчитаны всего на семь дней. Даже с добавлением дичи, на четвёртый день пути внутрь гор нужно будет подумать о возвращении.

Ужин получился сытным: четыре жирных зайца и две "попрошайки". Охотники не особенно любили готовить "попрошаек", но места над костром было ограничено, и они не хотели терять тепло, поэтому использовали его максимально эффективно.

Однако кулинарные навыки этих двух охотников явно уступали мастерству Ли Циньюня. Мишель, которая сначала была полна энтузиазма, после нескольких укусов "попрошаек" нахмурилась и тихо сказала Ли Циньюню:

— Никакого вкуса! Совсем невкусно. Даже если мясо дичи имеет естественный аромат, это не спасает ситуацию.

Ли Циньюнь заметил, что она больше не противоречит ему во всём, и решил её порадовать. Он открыл свой рюкзак, достал маленькую стеклянную банку, полную острой кимчи. Как только он открутил крышку, в воздухе распространился соблазнительный кисло-острый аромат, который пробивался сквозь жирный запах жареного мяса.

— Отломи кусочек куриного мяса, добавь ломтик острой кимчи, и ты будешь готова съесть целую курицу в любое время! — сказал Ли Циньюнь, первым доставая ломтик кимчи и смакуя его вместе с куском заячьей ноги.

Мишель колебалась, но, увидев, как другие китайцы буквально пускали слюни, не дожидаясь приглашения, потянулись за кимчи, восхищаясь:

— Идти в горы и при этом брать с собой банку кимчи? Это же настоящая роскошь! Сколько силы уходит на эту дорогу, а ты ещё и такое удовольствие себе позволяешь!

----------

Глава 45. В палатке оказалась сороконожка

Наблюдая за тем, как все безумно бросились на кимчи, Ли Циньюнь помог Мишель захватить три-четыре ломтика. Когда он снова попытался протиснуться в толпу, даже рассол был выпит досуха — чисто вылизано, словно собаки не оставили ни капли.

«Ценнее золота?» — мысленно усмехнулся Ли Циньюнь. Его рюкзак казался большим и полным, но на самом деле там было немного вещей. Все основные запасы находились в его маленьком пространстве. Если бы захотел, мог бы достать несколько банок в любой момент, чтобы подразнить их.

Глядя на то, как Мишель облизывает пальцы, Ли Циньюнь почувствовал жалость к этой бедной иностранной девушке, которая, оказывается, никогда не пробовала вкуснейшего кимчи. «Ладно, раз ты сегодня так скромно себя вела, я дам тебе попробовать огурец из моего пространства.»

Однако нельзя было показывать это перед всеми этими голодными волками. Огурцы из пространства были ограничены, и на всех их не хватило бы. Подумав об этом, он поманил Мишель рукой, как серый волк, заманивающий Красную Шапочку, и отвёл её к роще возле палатки. Здесь, благодаря свету костра и присутствию охотничьих собак, можно было не беспокоиться о безопасности.

— Зачем ты меня позвал? — спросила Мишель, сохраняя настороженность. Её большие, выразительные глаза пристально смотрели на Ли Циньюня, смешивая в себе удивление и недоверие.

— Чтобы дать тебе кое-что вкусное, — ответил он и, перевернув ладонь, достал свежий, зелёный огурец с маленьким жёлтым цветком, словно вытащил его из-за пазухи.

Даже не надкусив кожицу, Мишель почувствовала аромат свежести, характерный для огурцов. После целого дня мяса даже вид зелёного овоща был настоящим удовольствием. Усвоив урок из предыдущего опыта, она не стала медлить и сразу откусила несколько кусочков.

— Ммм… Как вкусно… — её настороженные глаза внезапно прищурились, как у кошки, получившей ласку. Она смогла только пробормотать несколько слов, прежде чем проглотила весь огурец целиком.

Пока она жадно ела, Ли Циньюнь тоже достал один огурец и начал неторопливо смаковать его. Он задумался: овощи и фрукты, выращенные в пространстве, действительно отличались от тех, что росли в реальности. Их качество повышалось на несколько уровней. Но теперь он начал беспокоиться: а что, если овощи и фрукты, выращенные на семейном участке с использованием воды из пространства, окажутся хуже?

— О, Ли Циньюнь, я поражена! Ты носишь свежие овощи в своём рюкзаке во время похода! Это невероятно, да ещё и такие вкусные… Это местные овощи? В моей родной стране я никогда не пробовала таких свежих и вкусных овощей, — сказала Мишель, тронутая едой.

— Это особые овощи из нашего дома, поэтому их вкус уникален. Когда спустимся с горы, ты сможешь попробовать их прямо на нашем огороде, — великодушно предложил Ли Циньюнь.

— Спасибо, если позволит время, я обязательно приду, — ответила она.

Двое отошли в сторону и продолжили разговор у рощи, привлекая внимание окружающих. Джордж, потирая рану на ноге, с ненавистью смотрел на спину Ли Циньюня и что-то зло пробормотал.

Ли Шичунь холодно взглянул на Джорджа, но ничего не сказал.

Цзиньби и Тунби, потеряв интерес к обычной дичи после нескольких костей, почуяли запах Ли Циньюня и побежали к роще. Ли Циньюнь, прячась от Мишель, бросил два кусочка еды в глубь леса, вызвав у щенков радостный лай.

После долгого разговора Ли Шичунь с большим чёрным псом позвал их обратно в лагерь отдыхать. Ли Циньюнь, хотя и не устал, не хотел выделяться среди других, которые уже начали готовиться ко сну. Однако, уходя, он незаметно сунул Ли Шичуню один огурец.

Ли Шичунь, держа в руках свежий огурец, некоторое время стоял в оцепенении, глядя на спину Ли Циньюня и улыбаясь:

— Этот мальчик, почему он кладёт всё подряд в свой рюкзак? Ходить с таким грузом целый день — не знаю, что будет с ним!

Хотя он ворчал, но внутри был доволен. Откусив кусочек огурца, он больше не мог думать ни о чём другом, пока не доел его целиком, не останавливаясь ни на секунду.

«Странно, ведь у нас тоже есть террасированные поля. Почему же у нас не растут такие огурцы? Надо будет спросить у Чэнвэня, когда вернусь. В крайнем случае, могу научить Фуву лечить укусы ядовитых змей в обмен» — размышлял Ли Шичунь после того, как съел огурец.

Палатки уже были расставлены заранее. Палатки иностранных экспертов находились внутри, китайских — чуть дальше, а палатки Ли Циньюня и Ли Шичуня — на самом краю, выстроенные в ряд. На входах были приклеены бумажки с именами.

Крайние места были немного опаснее, но сегодня здесь было три профессиональных охотника и десяток охотничьих собак, охраняющих лагерь. Даже если бы появился медведь, это не представляло бы угрозы для жизни.

Ли Циньюнь только открыл свою палатку, как Цзиньби и Тунби вернулись и попытались забраться внутрь. Палатка была маленькой, и после того как он положил спальный мешок, места для щенков просто не осталось. Не задумываясь, Ли Циньюнь отправил их в своё маленькое пространство.

Забравшись в спальный мешок, Ли Циньюнь собирался войти в своё пространство, чтобы подразнить лысую птицу-монстра, но почувствовал что-то неладное. Внутри что-то медленно шевелилось.

Его чувства были теперь очень острыми, и волоски на теле мгновенно встали дыбом. То, что находилось внутри, явно обладало силой и не было обычным насекомым. Нужно сохранять спокойствие и не делать резких движений, чтобы не напугать это существо. Медленно расстегнув молнию спального мешка, он увидел…

Чёрт! — мысленно выругался Ли Циньюнь. Если это насекомое укусит его в пах, всё будет кончено. Больше не раздумывая, он резко сбросил спальный мешок и, при слабом свете костра, увидел что-то, отливающее блеском…

— Чёрт возьми, как сороконожка оказалась в моём спальном мешке?! — в следующее мгновение Ли Циньюнь проявил максимальную скорость. Тень мелькнула, и его рука уже схватила сороконожку. Не решаясь сильно сжимать, он быстро отбросил её в сторону.

С громким "хлоп!" сороконожка, не успев ужалить его, ударилась о стенку палатки. Однако сороконожки обладают исключительной живучестью: она изогнулась и снова бросилась на Ли Циньюня.

Ли Циньюнь мгновенно вскочил, и в этот момент инстинктивно использовал силу своего пространства, затягивая сороконожку внутрь.

Затем Ли Циньюнь включил свой переносной фонарь и тщательно осмотрел свою палатку и спальный мешок. Все стороны были надёжно закрыты, на земле лежал влагозащитный коврик, а сама палатка была гладкой — ни одно насекомое, даже сороконожка, не смогло бы забраться внутрь.

— Как же странно! — Ли Циньюнь был озадачен, но, так как второй сороконожки не нашлось, он решил не поднимать шум и не беспокоить всех. После повторной проверки он плотно закрыл вход в палатку и снова забрался в спальный мешок.

Едва оказавшись внутри, его духовное тело мгновенно переместилось в маленькое пространство, где увидело, что сороконожка стала добычей лысой птицы-монстра. Кажется, птица только недавно заметила насекомое и без особого труда поймала его. Её белый, словно из нефрита, клюв опустился на тело сороконожки, и через несколько ударов всё было кончено.

— Дурень Лысый, на этот раз ты справился отлично! — сказал Ли Циньюнь, подлетая и поглаживая голову птицы.

— Фью… — Птица не оценила ласку, отвернула голову и попыталась клюнуть его.

Духовное тело Ли Циньюня было нематериальным, но, когда клюв пронзил его "ладонь", он просто схватил её за клюв и поднял в воздух, начав трясти. Лысая птица издала жалобный крик, но здесь, в его личном пространстве, никто не мог ей помочь. Он продолжал трясти её до тех пор, пока она не обессилела, и теперь в её глазах появилась осторожность и страх.

Один день в маленьком пространстве равнялся десяти дням снаружи. За это время на теле лысой птицы уже вырос тонкий слой белых перьев. Они были мягкими и блестящими, без единого пятнышка.

— Ого, Лысый, оказывается, ты довольно красивый! Если будешь послушным, я больше не буду тебя наказывать и даже дам вкусную еду, — сказал Ли Циньюнь, достав большую травяную рыбу и бросив её птице.

Лысый был очень голоден, а голодные существа часто теряют чувство собственного достоинства. Несмотря на свою гордость, он не смог устоять перед аппетитной пищей. Проглотив несколько громких звуков, он бросился наслаждаться едой.

Два щенка, Цзиньби и Тунби, выбежали из зарослей арбузов, увидев, что Лысый ест рыбу, и сразу же позавидовали. Махая хвостами и громко лая, они попытались выпросить себе угощение.

— У вас скоро животы лопнут, а вы всё ещё не довольны! Когда-нибудь вы точно умрёте от переедания, — проворчал Ли Циньюнь. Хотя он не дал им рыбы, но бросил две огурца, чтобы удовлетворить их ревнивые сердца.

Ли Циньюнь взял немного родниковой воды и полил женьшень. Заметив, что весь огород почти засох, а семена для будущих посадок тоже пожелтели, он прикинул, что завтра можно будет выдернуть старые растения и посадить новые.

Женьшень нельзя трогать раньше десяти лет, а овощи слишком быстро растут и привлекают лишнее внимание. Подумав, Ли Циньюнь решил, что посадка фруктовых деревьев будет самым выгодным решением. Во-первых, за ними легко ухаживать, во-вторых, плоды будут иметь отличный вкус, но не настолько выдающийся, чтобы вызвать подозрения.

— Хорошо, начну пересадку фруктовых деревьев завтра. Сегодня по дороге я видел несколько чайных кустов и диких виноградников. Эти виноградные лозы выглядели отлично, их плоды напоминали сорт "Пальцы красавицы". Если пересадить их в пространство, их вкус станет ещё лучше. Да…

— Если посадить фруктовые деревья вокруг женьшеня, то женьшень станет настоящим "лесным женьшенем". Хех! А если все площади занять фруктовыми деревьями, то между ними можно будет выращивать женьшень. Когда придёт время собирать урожай, это будет невероятное богатство!

Угорь в пруду рос быстро, и вскоре там могло стало тесно. Рядом, в другом пруду, росли крупные карпы. Снаружи их уже можно было продавать, но сейчас их судьбой было стать кормом для Цзиньби и Тунби. Иногда Ли Циньюнь ловил несколько рыбин для себя.

Ночь в глубине гор не была спокойной: при каждом шорохе охотничьи собаки начинали лаять. Когда рассвет приближался, Ли Циньюнь даже услышал протяжный вой волков. Однако ночь прошла без происшествий, и группа благополучно пережила первую ночь в горах.

На следующее утро, когда лагерь сворачивали, Ли Циньюнь заметил, что Джордж смотрит на него как-то странно. Но когда он попытался понять причину, Джордж отошёл подальше и начал складывать свою палатку.

Завтрак был съеден наспех, и экспедиция отправилась в путь. Два охотника Чэнь также собрали свои вещи, подняли молодого кабана и начали спускаться с горы домой.

По дороге Ли Циньюнь подошёл к Ли Шичуню и тихо рассказал о том, как ночью в его палатку проникла большая сороконожка. Ли Шичунь, услышав это, сузил глаза, и его взгляд стал холодным и острым. Он бросил подозрительный взгляд на Джорджа.

— Будь сегодня внимательнее. Это может быть дело рук человека. Сороконожка не смогла бы самостоятельно забраться так высоко. Кроме того, эта территория часто используется охотниками, и вокруг рассыпаны порошки, отпугивающие насекомых и змей. Обычные ядовитые насекомые стараются держаться подальше, не говоря уже о том, чтобы лезть внутрь.

Ли Циньюнь, услышав это, почувствовал, как в нём закипает гнев. Как они посмели? Неужели решили бросить вызов жителям Цинлуня прямо в горах? Это самоубийство! Когда найдётся тот, кто это сделал, он обязательно узнает, на что способны местные охотники.

----------

Глава 46. Обезумевшее стадо диких кабанов

Весь день Ли Циньюнь искал того, кто тайно пытался навредить группе, но при этом не забывал пересаживать дикие плодовые деревья с гор. Сначала он пересадил более десятка виноградных лоз, уже давших плоды, и соорудил вокруг маленького пруда шпалеру из свежего бамбука. После полива водой из пространства листья на лозах сразу же зазеленели и стали выглядеть ещё ярче.

Он полностью очистил огород от огурцов, баклажанов, помидоров, перцев и фасоли, а затем посадил несколько только что найденных диких финиковых деревьев. Местные называли эти финики "Фэнэр Янь". Плоды были маленькими и красивыми, с отличным вкусом, но их урожайность была крайне низкой. Хотя местные любили их есть, они редко собирали достаточно для продажи.

Область, через которую группа проходила сегодня, редко посещалась людьми — только изредка здесь можно было встретить охотников. Поэтому дикие плоды встречались повсеместно. Ли Циньюнь также нашёл несколько видов диких яблок и абрикосов, которые местные высоко ценили, и все эти деревья он пересадил в своё пространство.

Для этого он не раз искал предлоги покинуть группу, говоря, что у него расстройство желудка и ему нужно отойти по нужде. Участники экспедиции не подозревали о его манипуляциях и считали, что он действительно плохо себя чувствует. Капитан Чжан даже предложил ему лекарства.

Дикие плодовые деревья называются так потому, что их трудно выращивать в больших масштабах: либо плоды слишком маленькие, либо урожайность низкая, либо вкус слишком кислый или терпкий, чтобы быть приятным. Но Ли Циньюню не нужно было беспокоиться об урожайности. Как бы трудно ни давались плоды, он был уверен, что сможет решить эту проблему. Однако хурму и дикие мандарины он решил не пересаживать в пространство.

В садах деревни уже были выведены высококачественные сорта, которые показывали отличную урожайность и прекрасный вкус, проверенный временем.

Хотя Ли Циньюнь нашёл немало обычных плодовых деревьев, подходящих чайных кустов всё ещё не попадалось. Те, что он находил, либо были слишком старыми, либо принадлежали к неподходящим сортам с плохим вкусом листьев. Пересаживать такие дикие чайные кусты не имело смысла — лучше найти что-то в деревне.

«Продолжим углубляться в горы, рано или поздно найдём хорошие чайные кусты. Дед рассказывал, что на пике Лотоса есть отличный дикий чай. Говорят, когда-то странствующие монахи и даосы специально выращивали там чай. Когда храмы и даосские обители пришли в упадок, монахи и даосы ушли, но чай остался. Однако Лотосовый пик слишком далеко. Мы не взяли с собой достаточно еды, и они не будут глупо отправляться туда. Хм… И я тоже откажусь. Даже с моим пространством, я не смогу противостоять диким зверям и ядовитым насекомым в горах!».

— О? Посмотрите… На вершине впереди, кажется, разрушенный храм. Там следы недавнего пожара. Может быть, это вызвано падением метеорита?

— Похоже, что место действительно недавно горело. Давайте проверим…

Увидев намёк на метеорит, группа воодушевилась и начала ускорять шаг, стремясь достичь противоположной вершины.

Однако Ли Шичунь нахмурился и объяснил остальным:

— Это даосский храм. Раньше здесь было много паломников, но он пришёл в упадок много лет назад, и тропа, ведущая к нему, давно разрушена. Хотя кажется, что он близко, завтра мы можем даже не добраться до него. Если хотите найти метеорит, вам придётся преодолеть невероятные трудности!

К этому моменту следы человеческой деятельности почти исчезли. Люди, идущие впереди, вынуждены были использовать мачете, чтобы прорубать путь. Если захотеть восстановить разрушенную тропу, трудности и опасности будут просто невообразимыми.

— Аууу… — протяжный волчий вой прервал энтузиазм группы. Вой разнёсся по лесу, и никто не мог точно определить, где прячется животное.

Однако Цзиньби, Тунби и большой чёрный пёс напряглись, словно готовясь к бою, и бросились вперёд, громко лая в направлении вершины.

Ли Шичунь мгновенно вскинул ружьё, нахмурив брови и внимательно вглядываясь в далёкую вершину. Этот участок дороги позволял двигаться прямо или обходить слева и справа, но здесь оставался только один прямой путь к вершине.

Ли Циньюнь подошёл и спросил:

— Дядя, что случилось? Что-то не так?

— Не могу точно сказать, но что-то здесь не так, — ответил Ли Шичунь, держа ружьё наготове. Он прошёл мимо обеспокоенных людей, оказавшись позади охотничьих собак, внимательно наблюдая за окрестностями.

Ли Циньюнь, проходя мимо, тихо пробормотал:

— Если говорить о странностях, то и я что-то почувствовал. За весь путь мы видели только мелких животных — диких кур, зайцев, обезьян. Но самые распространённые ядовитые змеи исчезли. Неужели метеорит спугнул всех змей?

— Гав-гав-гав-гав! — лай трёх охотничьих собак стал ещё более яростным, и они начали пятиться, словно волки с вершины собирались атаковать.

— Что-то не так. Нам нужно найти безопасное место и укрыться! Если какое-нибудь дикое животное побежит по этой тропе, нам будет некуда деваться, — перевёл Ли Циньюнь слова Ли Шичуня. Одновременно он сунул руку в свой рюкзак и достал обрезанное семизарядное охотничье ружьё.

Несколько экспертов позади чуть не выпучили глаза: неужели этот парень — человек-робот? Как он может доставать всё что угодно из своего рюкзака?

Но Ли Циньюнь не обращал внимания на их взгляды, потому что он чувствовал опасность от реакции охотничьих собак. Слева был каменный склон, справа — более пологий холм. Если возникнет опасность, возможно, единственный шанс на побег будет вправо. Но даже пологий холм не сможет удержать тех, кто попытается спастись, особенно если бежать придётся вниз по долине или даже по ущелью.

— Отступаем, отступаем, быстрее отступаем… — Ли Циньюнь чувствовал опасность острее профессионального охотника Ли Шичуня. Под ногами раздавался грохот, похожий на барабанную дробь, очень хаотичный, невозможно было понять, сколько их. А жуткий волчий вой становился всё ближе, казалось, он доносится прямо с вершины.

— Парень, сзади нет широкого места! Может, стоит использовать верёвки и спрятаться на правом склоне? — Мишель не понимала слов Ли Шичуня, и единственным, кому она могла доверять, был Ли Циньюнь. Она надеялась, что он переведёт как можно быстрее.

— Цзиньби, Тунби, быстро назад! — Ли Циньюнь уже заметил клубы пыли, хотя они были ещё слабыми, но охватывали огромную территорию, словно гигантское облако, которое стремительно надвигалось с расстояния в несколько ли.

— О, Боже… — обычные люди уже начали чувствовать вибрацию земли: "Дон-дон-дон-дон", как удары боевых барабанов.

Протяжный вой волков всё ещё звенел в ушах, но рычание диких кабанов уже перекрыло их крики. Впереди бежал раненый волк, весь в крови. За ним следовали два огромных чёрных кабана размером с телят, их блестящая шерсть напоминала иглы. Позади них двигалась целая стая диких кабанов — больше десятка особей. Они мчались вперёд, размахивая копытами и сверкая красными глазами, словно у них была кровная вражда с волками.

— Бах! — Ли Шичунь выстрелил. Стрелять в стадо диких кабанов категорически запрещено, но в такой ситуации выбора не было. Если повезёт, выстрел отпугнёт их; если нет, то это только разозлит животных, и результат будет таким же, как и без выстрела.

Этот выстрел был направлен в волка, но из-за дальности тот лишь перекатился по земле и продолжил бежать. Однако крупный кабан за его спиной был ранен: из его головы брызнула кровь. Заревев от ярости, он рванул вперёд ещё быстрее, с красными глазами, готовый снести всё на своём пути.

Когда волк перекатывался, он, кажется, повредил ногу. Не успев сделать шаг, его сбила с ног одна из кабаньих туш, которая протащила его по земле и ударила о каменную стену. Едва он попытался подняться, как над ним пронеслась чёрная туча, и через мгновение он превратился в бесформенную массу мяса.

Сотни метров до группы людей пролетели в мгновение ока. Если бы они не успели уклониться, их точно раздавило бы в кровавое месиво. В этот момент Ли Циньюню вспомнилось, что вчера два охотника Чэнь добыли молодого кабана, который был примерно такого же размера, как те, что сейчас неслись на них.

— Прыгайте! Прыгайте вниз по склону, хватайтесь за лианы! — едва слова сорвались с его губ, как он сам прыгнул вправо, потому что увидел, как Ли Шичунь вместе с охотничьими собаками скатился вниз по склону.

— Подожди меня, вместе! — Мишель, в порыве паники, схватилась за рюкзак Ли Циньюня и, обнявшись с ним, покатилась вниз по склону.

— А-а-а-а! — стадо диких кабанов пронеслось через то место, где они только что стояли, поднимая тучи пыли. Это семейство кабанов двигалось как бульдозеры. Когда они приходили в ярость, даже медведи не могли противостоять им.

Трава на склоне была короткой, и Ли Циньюнь, катясь вниз, не смог ухватиться ни за что. Мишель, испуганно крича, обвила его одной рукой так сильно, что он не мог освободиться. Другой рукой он пытался схватиться за лианы, но они ломались, не замедляя его падения.

Ли Циньюнь мысленно выругался: «Все женщины — бедствие!» В процессе падения он, кажется, заметил одного из кабанов, который, ослеплённый ненавистью, тоже бросился вниз по склону. Результат был таким же, как у него: кабан, словно огненное колесо, издавал странные звуки, пока не исчез из виду, возможно, разбившись где-то внизу.

Цзиньби и Тунби, спотыкаясь и скользя, сумели контролировать скорость своего падения. Скуля, они следовали по тому же пути, что и Ли Циньюнь, полные страха и беспомощности.

Ли Циньюнь не помнил, кричал ли он сам. Он только чувствовал, что его крутит так сильно, что его тошнило. Глаза ничего не видели, а ветер, свистящий в ушах, заглушал даже крики Мишель.

— Плюх! — он почувствовал, как погрузился в холодный мир. Удар о воду был болезненным, казалось, будто все кости вот-вот сломаются. Его сознание затуманилось, а холодная вода проникла в нос…

Он начал захлёбываться, и это мгновенно вернуло его в реальность. Изо всех сил он поплыл вверх. Водоём был глубоким, и ему показалось, что он плывёт очень долго, прежде чем увидел проблеск света. "Бульк!" — его голова вынырнула на поверхность. Не думая ни о чём, он сделал глубокий вдох.

Чувствуя тяжесть на себе, он повернул больную и окостеневшую шею и увидел, что это была Мишель. Она потеряла сознание, но всё ещё крепко держалась за него.

Рюкзак промок, женщина промокла, её рюкзак тоже промок… С таким грузом, если бы Ли Циньюнь не пил воду из пространства, которая увеличила его силу, он бы никогда не доплыл до берега.

Женщина цеплялась за него слишком сильно, поэтому он снял рюкзак, чтобы вытолкнуть её на берег.

— Чёрт возьми! Ты чуть не убила нас! Ты вообще эксперт по полевым исследованиям? Или это всё обман?! — Ли Циньюнь, тяжело дыша, присел рядом с женщиной. Вспоминая пережитый ужас, он сердито ущипнул её за щёки.

— Гав-гав! — Цзиньби и Тунби, следуя за запахом, нашли их. Подойдя ближе, они увидели небольшой водопад, образованный соединением ручьёв. Споткнувшись, оба щенка тоже упали в водоём под водопадом, следуя за своим хозяином, не жалуясь и не сопротивляясь судьбе.

----------

Глава 47. Ужас на дне водоёма

Ли Циньюнь был в полном восторге от этих двух превосходных охотничьих собак. Хотя они могли бы спокойно спуститься по склону, они предпочли прыгнуть прямо в воду и, доплыв до берега, радостно махали хвостами, выпрашивая похвалу.

— Верность достойна уважения, но интеллект подкачал! — сказал Ли Циньюнь, погладив их по головам. Однако возбуждённые псы обрызгали его водой с ног до головы. Но это не имело значения — он всё равно уже был мокрым.

Он огляделся вокруг. Место было окружено зелёными горами, густыми лесами и зарослями травы. Казалось, что эта территория совершенно не тронута человеком. Ли Циньюнь почувствовал, как мурашки пробежали по коже: ситуация была плохой. Если они не найдут выход, их ждут многочисленные неизвестные опасности.

К тому же сегодняшняя погода была душной и влажной. Несмотря на то что они находились рядом с водоёмом и прохладный туман от небольшого водопада освежал воздух, духота всё равно давила. Такие погодные явления обычно предвещали дождь. Будь то сильный или слабый дождь, нужно было покинуть эту низменность, иначе их могло затопить.

"Бип-бип, бип-бип." Только когда все стихло, Ли Циньюнь заметил, что детектор на запястье Мишель продолжает мигать. Шум падающей воды заглушал сигнал, и он раньше этого не слышал.

— Хм? Рядом есть метеорит? — Ли Циньюнь почувствовал прилив радости. Эксперты искали два дня и пока ничего не нашли. Если он сможет найти хотя бы один кусок, это уже будет успех.

Его интерес к обычным метеоритам был невелик, но этот случай явно отличался. Необычайная страсть экспертов, а также странное поведение змей, которые словно были притянуты этим метеоритом, намекали на его уникальность.

Кроме того, большинство метеоритов не имеют радиации, но эти эксперты принесли с собой детекторы радиации, что явно указывало на что-то ещё, чего Ли Циньюнь пока не понимал.

Говорят, любопытство сгубило кошку. Сейчас Ли Циньюню очень хотелось разгадать эту загадку, и он решил найти метеорит до того, как Мишель очнётся.

Он проверил её пульс, затем поднёс пальцы к её носу. Дыхание было ровным, и, судя по всему, она потеряла сознание ещё до падения в воду, поэтому не захлебнулась.

— Раз она не захлебнулась, значит, всё в порядке. Пусть приходит в себя естественным путём, — сказал Ли Циньюнь, снимая с её запястья детектор и начиная искать местоположение метеорита.

Обойдя несколько кругов, он заметил, что сигнал становится сильнее только у водоёма. Уровень радиации был крайне низким и находился в безопасной зелёной зоне.

— Хм? Неужели он на дне? — Ли Циньюнь задумался и понял, что это вполне возможно. Ведь вокруг не было следов горения, а если метеорит упал в воду, то он просто не смог бы воспламениться.

Он приказал двум охотничьим собакам охранять Мишель, надел детектор и нырнул в маленький водоём.

Течение в водоёме было быстрым, но водорослей не было. Судя по опыту, здесь не должно быть и рыбы, а если и есть, то лишь мелкая. Соответственно, других животных тоже должно быть немного, уровень опасности можно оценить как низкий.

Вода была чистой, но свет на дне был слабым. На глубине четырёх-пяти метров Ли Циньюнь почти ничего не видел и не понимал, насколько ещё глубже может быть дно. Выталкивающая сила воды мешала ему погружаться, и он мог продвигаться только медленно, цепляясь за каменные стены.

«Что это за штука?!» — Ли Циньюнь мгновенно покрылся холодным потом. В темноте под водой он увидел что-то оранжево-красное, размером с кулак, похожее на глаз какого-то монстра. От испуга он потерял контроль над дыханием, и вода попала в нос, вызывая сильный дискомфорт и страх.

Под влиянием инстинкта самосохранения человек делает то, что считает наиболее безопасным в данный момент. Сила маленького пространства Ли Циньюня активировалась мгновенно, окутав оранжево-красный объект. Каким бы ни был монстр, его следовало переместить в пространство. На суше любой подводный монстр был бы менее опасен.

— Хлюп! — бесчисленные потоки воды вместе с оранжево-красным объектом вошли в его маленькое пространство. Тело Ли Циньюня мгновенно вынырнуло к поверхности, и он, испугавшись, сделал резкий прыжок, чтобы выбраться на берег.

Но, прыгнув в воде, он не почувствовал под ногами камней. Осмотревшись, он чуть не лишился дара речи: вокруг были только каменные стены, словно глубокий колодец, а до края было как минимум пять-шесть метров.

И только тогда он вспомнил, что забрал всю воду из водоёма в своё пространство. Теперь вода в этом месте почти полностью исчезла, обнажив дно.

На дне оказалось множество высокогорных лягушек длиной семь-восемь сантиметров с жёлто-чёрными пятнами на теле. Они были напуганы и в панике создавали маленькие волны, хаотично двигаясь по дну.

Эти мелкие лягушки, называемые "чёрными высокогорными", обычно живут в притоках рек, и их редко можно встретить в горных ручьях. Тем более в таком количестве — это было неожиданно для Ли Циньюня.

Раньше он ловил несколько таких в реке Сяндайхэ около деревни. Их мясо было не только вкусным, но и обладало высокими лечебными свойствами. Почти всё тело представляло собой кладезь пользы: слизь имела эффект дезинфекции и снятия отёков, мясо было нежным, богатым белками, жирами, минералами и другими питательными веществами.

Они использовались для лечения различных заболеваний: отёков, вызванных недостаточным питанием, жёлтухи, острых и хронических гепатитов, импотенции, вызванной слабостью почек, детского недоедания и геморроя. Эти лечебные свойства часто оказывали удивительный эффект на пациентов.

Ли Циньюнь, держась за каменную стену, был поражён. Если здесь столько вкусных высокогорных лягушек, значит, крупных плотоядных монстров в водоёме быть не может. Тогда что это за оранжево-красный "глаз"?

Не успел он сосчитать остальных рыб на дне, как его духовное тело вошло в маленькое пространство. Как только он туда попал, он услышал возбуждённое "гу-гу-шиу-шиу" лысой птицы-монстра.

Оказалось, что Ли Циньюнь перенёс большую часть воды из водоёма в своё пространство, и вместе с водой попали все рыбы. Теперь по всему фруктовому саду и между саженцами женьшеня прыгали мелкие рыбки и креветки, источая невероятно свежий аромат. Лысая птица-монстр, уже покрытая тонким слоем белых перьев, хлопала крыльями.

— Эй, Лысый, ты не видел красноглазого монстра? Может, ты его съел? Хотя нет, если бы это был монстр, он бы тебя самого съел! Даже если ты настоящий ястреб, это бы тебе не помогло! — Ли Циньюнь огляделся вокруг, но не нашёл ничего оранжево-красного. Он начал нервничать.

Лысый закатил глаза и полностью проигнорировал его. Хотя теперь он больше не нападал на Ли Циньюня, его гордый характер оставался неизменным — приручить его было непросто.

Обычная вода, попавшая в пространство, быстро впитывалась в чёрную землю, не вызывая никаких потоков или загрязнений в маленьком пруду.

Увидев, что Лысый его игнорирует, Ли Циньюнь решил не давать ему еду и перенёс всех рыб и креветок с земли обратно в маленький пруд. Среди рыб были высокогорные лягушки, а также несколько крупных карпов, похожих на ладонь, внешне напоминающих карасей, но с очень острыми зубами. Креветки были прозрачными и совершенно непримечательными.

Однако карпы не должны были встречаться в окрестностях Цинлуня, тем более в маленьком пруду на заброшенной горе. Ли Циньюнь удивился, но, не найдя объяснения, решил, что их принесло сюда во время разлива реки.

Но даже после тщательного осмотра земли он так и не нашёл ничего оранжево-красного, даже подземное хранилище проверил. В недоумении он поднял голову и увидел в воздухе камень размером с кулак, оранжево-красного цвета, который слегка светился. Его цвет то становился ярче, то тускнел, словно живое пламя, постоянно двигаясь.

Челюсть Ли Циньюня чуть не отвисла: «Чёрт возьми, что это за штука? Почему она висит в воздухе, как маленькое солнце? И почему она парит? Это галлюцинация?»

Его духовное тело взлетело вверх и облетело вокруг камня. Он заметил, что от него исходит жар, и если подойти слишком близко, даже свет становится слепящим.

— Маленькое солнце в пространстве? — пробормотал он и ткнул пальцем в камень. К его удивлению, тот оказался лёгким, как воздушный шарик, и двигался при малейшем прикосновении.

Когда он дотронулся до него, поверхность была слегка тёплой, но не обжигающей. В следующее мгновение его духовное тело вернулось, и в руках Ли Циньюня появился оранжево-красный камень. Он был немного тяжёлым, слегка тёплым, не парил в воздухе и не излучал свет.

Сравнив два состояния, Ли Циньюнь пришёл к выводу: эти гладкие оранжевые метеориты обладают способностью самонагрева. В обычном мире они излучают слабую радиацию, выделяют небольшое количество тепла, имеют вес и не парят. Однако, попав в пространство, они становятся легче и начинают светиться, словно маленькое солнце.

Когда этот "камень-солнце" повис в пространстве, всё вокруг стало ярче, словно там установили маленькое солнце.

Исследовав эти изменения, Ли Циньюнь был вне себя от радости. Следуя своей природной привычке не упускать ни одной возможности, он собрал всех рыб из пруда в пространство, чтобы использовать их как корм для других животных. Затем он дождался, пока водопад и другие ручьи снова заполнят водоём, и только потом выбрался на берег.

К этому времени небо уже начало темнеть, а Мишель, нахмурив брови, показывала признаки того, что вот-вот очнётся. Ли Циньюнь поспешил вернуть детектор на её запястье и проверил её рюкзак, решая, какие предметы можно использовать, пока она ещё не пришла в сознание.

Водонепроницаемый рюкзак для альпинизма оказался действительно качественным. Несмотря на то что снаружи он был мокрым, внутри всё осталось сухим, ни одной капли воды. Рюкзак Мишель был даже лучше, чем у Ли Циньюня, и её вещи тоже не пострадали.

— Хм… — Мишель слегка застонала и пришла в себя. Открыв глаза, она увидела мужчину, присевшего рядом, с загадочной улыбкой на лице.

— Ах! — вскрикнула она и, мгновенно вскочив, извернулась всем телом. Её нога, словно хвост гремучей змеи, стремительно, как молния, ударила Ли Циньюня прямо в голову.

----------

Глава 48. Спутники

Ли Циньюнь действовал невероятно быстро: подняв руку, он заблокировал удар Мишель. Удар был настолько сильным, что его рука онемела от вибрации. Если бы она попала, то даже если бы он не потерял сознание, у него точно был бы серьёзный ушиб.

— Что ты делаешь? С чего такая агрессия? — Ли Циньюнь был раздражён. Он ведь ничего ей не сделал, почему она атаковала его сразу после того, как очнулась?

— Что ты собирался со мной делать? — спросила Мишель, продолжая держать оборону. Однако, заметив, что Ли Циньюнь не делает никаких агрессивных движений, и сама не чувствуя ничего необычного на своём теле, она немного успокоилась.

— Что я могу тебе сделать? Здесь повсюду мокрые камни. Даже если бы я хотел что-то сделать, это место совсем не располагает к романтике, — сказал Ли Циньюнь, отходя подальше от опасной девушки. Затем он достал из рюкзака сухую одежду и начал медленно переодеваться. После этого он аккуратно сложил мокрую одежду обратно в рюкзак.

Мишель поняла, что ошиблась, и ей стало неловко. Она вспомнила, как во время падения с холма её бессознательные движения могли поставить под угрозу безопасность Ли Циньюня.

— Прости, я слишком поторопилась и не разобралась в ситуации. Я тебя неправильно поняла, — сказала Мишель, вставая и стряхивая воду с одежды. Ей было крайне некомфортно, но, хотя у неё были запасные вещи, у неё не было дополнительной куртки, как у Ли Циньюня.

Ли Циньюню нравились прямолинейные девушки, поэтому он принял её извинения. Показывая вокруг, он предложил:

— Давай сначала найдём безопасное место для лагеря. Скоро стемнеет, а здесь полно воды и зарослей травы. Место кажется ненадёжным. Нам нужно найти более высокое место!

Когда зашла речь о безопасности, Мишель моментально сосредоточилась. Она осмотрела окрестности, встала и попробовала несколько раз подняться тем же путём, которым они спустились. Но если спуск был трудным, то подъём казался почти невозможным.

Она посмотрела на место своего падения и снова почувствовала страх. Если бы она не упала в водоём, а приземлилась на камни в пяти-шести метрах от него, исход мог быть фатальным.

— Давай пойдём вперёд, здесь не взобраться, — сказал Ли Циньюнь, поднимая рюкзак и начиная прорубать путь мачете. Перед ними были полуметровые лианы, между которыми виднелись влажные камни. Время от времени из травы выскакивали ящерицы, вызывая яростный лай Цзиньби и Тунби.

Мишель шла следом за Ли Циньюнем. Исходя из своего многолетнего опыта в экспедициях, она понимала, что это место небезопасно. Под ногами были только гладкие камни, а наклон лиан указывал на то, что их затапливала вода. Если бы пошёл сильный дождь, горный поток с вершины мог бы смыть всё на своём пути.

Ядовитые змеи, которых обычно не встретишь на обычных тропах, тоже начали появляться. Ли Циньюнь, прорубая путь мачете, прошёл около трёх-четырёх ли и уже насчитал десяток змей, три из которых были ядовитыми. Однако они не проявляли агрессии, и Ли Циньюнь просто обходил их стороной.

Небо темнело, но подходящего склона всё ещё не было видно. Они находились в узком ущелье, где даже с альпинистским снаряжением было бы сложно преодолеть крутые и скользкие скалы, покрытые мхом.

— Гав-гав-гав-гав! — внезапно раздался возбуждённый лай Цзиньби и Тунби. Ли Циньюнь рубанул несколько раз мачете, и перед ними открылось пространство. Впереди был более широкий каньон, который круто изгибался направо, а внизу виднелся ещё более крутой склон, напоминающий русло реки.

Увидев лишь мелкую молодую траву на земле, Ли Циньюнь не обрадовался, а, наоборот, стал ещё серьёзнее. Отсутствие высокой травы объяснялось просто: здесь часто проходили мощные потоки воды, которые смывали всё на своём пути, включая камни, которые даже не могли закрепиться на месте.

— Плохо дело, нам нужно поторопиться! — Ли Циньюнь вытер пот и убрал мачете. Им нужно было найти путь наверх, чтобы оказаться в безопасности.

Мишель была вся в поту, но она понимала, насколько опасно это место, и, стиснув зубы, кивнула, стараясь не отставать от Ли Циньюня.

Пройдя ещё несколько ли, Ли Циньюнь наконец увидел гору с разрушенным даосским храмом, о которой говорили утром. Это был пик Вансианьфэн, одна из знаковых вершин в округе, которую можно использовать для ориентации, если заблудишься.

— Оказывается, мы скатились прямо к подножию горы. Даже сэкономили время, — сказала Мишель, узнав знакомую вершину и немного расслабившись. Она даже позволила себе шутку.

Но Ли Циньюнь не расслабился. Увидев впереди небольшой пологий склон, покрытый лианами, он решил попробовать подняться. Если бы они не нашли дорогу до наступления темноты, ситуация стала бы ещё хуже.

После короткого обсуждения с Мишель они решили, что Ли Циньюнь поднимется первым с верёвкой. Если он сможет забраться наверх, он закрепит верёвку на скале или большом дереве, а затем спустит её вниз, чтобы помочь Мишель подняться.

— Парень, а твой план хорош, но у меня нет верёвки. Есть только два коротких куска аварийного троса, и их недостаточно, — с сожалением сказала Мишель. Хотя её навыки были на высоте, этот зелёный склон был слишком крутым для неё.

— Хе-хе, не переживай, у меня есть всё необходимое, — сказал Ли Циньюнь, похлопывая по своему рюкзаку и достав оттуда альпинистскую верёвку.

— О, Боже мой, твой рюкзак просто волшебный! Как ты умудряешься носить с собой всё на свете? — Мишель была поражена, но не решилась проверять содержимое его рюкзака. Её зависть, однако, невозможно было скрыть.

— … — Ли Циньюнь загадочно улыбнулся, ничего не объясняя. Хотя он выбрал большой рюкзак, слишком частое извлечение предметов могло вызвать подозрения. Но даже если кто-то и заподозрит что-то, то никогда не догадается, что у него есть маленькое пространство, полное удивительных вещей.

Подъём на этот склон был крайне сложным, но руки Ли Циньюня обладали невероятной силой. Он крепко цеплялся пальцами за камни или корни травы, а ногами мощно отталкивался, словно паук, быстро перемещаясь вверх. Через некоторое время он достиг относительно ровного участка, где росло дерево толщиной с человеческую голень. Привязав верёвку к стволу, он бросил её вниз.

— Гав-гав! Гав-гав! — раздались возгласы Цзиньби и Тунби снизу, словно напоминая Ли Циньюню, чтобы он не забыл их.

Мишель, используя верёвку, медленно и с трудом преодолела самый крутой участок, затем постепенно стало легче, и она приблизилась к Ли Циньюню. Два щенка уже не могли дождаться, громко лаяли и, обогнув Мишель, помчались к Ли Циньюню.

— О, слава Богу, я наконец-то поднялась! Спасибо тебе и твоей верёвке! — Мишель рассмеялась. Несмотря на усталость, она ощущала радость выжившего после опасности. Когда Ли Циньюнь помог ей снять верёвку, она внезапно поцеловала его в щёку.

Ли Циньюнь на мгновение замер, но быстро понял: возможно, это обычное приветствие среди западных друзей, как рукопожатие или объятие.

— Хе-хе, в следующий раз, когда будешь целовать меня, предупреди заранее, чтобы я был готов морально, — сказал Ли Циньюнь. Всё равно он был доволен, ведь получил благодарность от красивой девушки.

После нескольких шуток они помогли друг другу добраться до большого плато с редкими деревьями, которое подходило для лагеря. Ли Циньюнь очертил участок травы, собрал поблизости сухие ветки и мягкую мёртвую траву, затем поджёг эту кучу.

Мишель тоже собрала немного хвороста, чтобы позже высушить одежду и разжечь огонь ночью для защиты от диких зверей. Увидев, как Ли Циньюнь просто жжёт траву, она удивилась:

— Разве ты не говорил, что у тебя есть палатка и противовлагозащитный коврик? Разве они не могут сделать землю сухой?

— Противовлагозащитный коврик не всесилен! К тому же в этой траве не только влага, но и невидимые мелкие насекомые, которые могут стать настоящей проблемой, — ответил Ли Циньюнь, указывая на длинных тонких червей и несколько сантиметровых многоножек, выползающих из-под горящей травы. Они быстро превратились в пепел.

— О, Боже… К счастью, раньше у меня были отличные палатка и коврик! Оказывается, я спала вместе с такими тварями! — лицо Мишель побледнело, и она придвинулась ближе к Ли Циньюню, чувствуя себя безопаснее рядом с ним.

— Не волнуйся, стой у огня и согревайся. Я пойду соберу ещё сухих веток для ночи. Заодно посмотрю, нет ли какой-нибудь дичи, чтобы поужинать, — сказал Ли Циньюнь, достав из рюкзака обрезанное семизарядное ружьё и отправляясь с Цзиньби в сторону леса.

— Пожалуйста, подожди… Можешь оставить мне одну из собак? — неуверенно попросила Мишель, объясняя: — Мне немного страшно! Вскоре совсем стемнеет!

Ли Циньюнь понял её опасения и оставил Тунби с ней, решив самому отправиться с Цзиньби. Ему не нужно было полагаться на собак для защиты, но чуткий нос охотничьей собаки мог предупредить его о появлении диких животных, давая время подготовиться.

Смотря, как Ли Циньюнь одиноко исчезает в тёмном, неизведанном лесу, Мишель почувствовала, будто лес — это огромный монстр, раскрывший свою пасть, чтобы проглотить любого человека, осмелившегося войти. Чем больше она об этом думала, тем сильнее становился страх. Лёгкий холодный ветерок пробежал по спине, вызвав дрожь, и чувство тревоги усилилось.

----------

Глава 49. Суп из "Бамбукового гриба"

Ли Циньюнь не чувствовал страха, шагая в одиночестве по лесу. Ему казалось, что это невероятно захватывающе. В воздухе витал слабый запах гниющих листьев — едва уловимый аромат природы, растворённый в пространстве.

Маленькая белка стояла на ветке и, пискнув несколько раз, бросила скорлупу ореха к ногам Ли Циньюня. Она оскалилась, словно протестуя против его вторжения на её территорию.

— Гав-гав! Гав-гав! — Цзиньби, не желая отставать, яростно залаял на белку, давая понять, что с ней тоже лучше не шутить.

Ли Циньюнь остановил собаку, не желая тратить её силы. Мелкие животные безобидны, и на них не стоит обращать слишком много внимания. Впереди виднелся участок дикого бамбука. Из-за недостатка света, который блокировали окружающие лианы, бамбук был низким, а некоторые стебли уже засохли. Их можно было использовать как дрова.

Однако белка не собиралась отступать. Она прыгала с дерева на дерево, демонстрируя Ли Циньюню, что всё вокруг принадлежит ей, и предупреждая его не трогать ничего. Возможно, она слишком увлеклась прыжками, потому что одна из веток не выдержала, и белка с треском упала прямо к его ногам.

Ли Циньюнь рассмеялся и осторожно подтолкнул маленькую белку ногой, чтобы проверить, как она себя чувствует. Но Цзиньби уже давно был недоволен этой наглой белкой и, воспользовавшись моментом, бросился на неё, намереваясь проучить её.

Ли Циньюнь быстро остановил собаку. Белка была довольно милой: даже в обмороке её пушистый серо-коричневый хвост продолжал слегка покачиваться. Несмотря на внушительные размеры, мясо на ней было совсем немного. В его пространстве уже были рыбы, так что он не собирался причинять вреда этому мелкому существу.

Кроме того, эта озорная белка привлекла его внимание к тому дереву, на котором она сидела ранее. Оно уже засохло и могло стать отличным материалом для костра. Раз уж она оказала услугу, пусть живёт.

На самом деле, падение не было серьёзным. Когда Цзиньби залаял, белка испуганно пискнула, вскочила и, спотыкаясь, забралась на дальнее дерево, больше не решаясь показываться.

Ли Циньюнь улыбнулся, достал из пространства топор и несколькими уверенными ударами свалил толстое засохшее дерево. Хотя оно было толстым, высотой не отличалось, и его ветки упали прямо на заросли бамбука. Теперь, когда дерево было повалено, засохший бамбук больше не требовался.

Он начал с более удобных веток, мощными ударами срубая крупные сучья и связывая их верёвкой в большой пучок. Когда он собирал мелкие ветки, его взгляд упал на небольшую группу странных грибов, и он радостно вскрикнул, бросившись к ним.

Грибы были необычными: их шляпки были глубокого зелёного цвета, а ножки — снежно-белыми. Под шляпкой тянулось тонкое белоснежное сетчатое "платье", спускавшееся до самой земли. Среди жёлтых опавших листьев они выглядели как одинокие феи, гордо стоящие в своей изоляции.

— Это первый раз, когда я вижу "Бамбуковый гриб" в дикой природе! Раньше я пробовал только высушенные, и вкус был просто незабываемым. Даже сейчас, когда я думаю об этом, у меня текут слюнки. Особенно вкусным получается суп! Ах да, надо было не отпускать ту белку. На самом деле, суп из белки и грибов тоже был бы отличным вариантом...

Белка, которая только что избежала опасности, снова почувствовала страх и убежала ещё дальше, больше не осмеливаясь скалиться.

Всего здесь было около десятка этих редких грибов. Ли Циньюнь решил не собирать слишком мелкие экземпляры и в итоге насчитал тринадцать штук. Для такого редкого вида дикорастущих грибов сегодняшний улов был весьма щедрым.

Он аккуратно завернул грибы в листья и положил их в карман рубашки. Затем закинул на спину связку дров, взял трёх крупных рыб, которые только что вытащил из своего пространства, и радостно побежал обратно.

Наступила ночь, и других диких животных поймать не удалось, поэтому Ли Циньюнь решил устроить рыбный пир: одну рыбу он планировал сварить для супа, а две другие — запечь. Происхождение рыбы объяснялось просто: рядом с зарослями бамбука протекал ручей с чистой водой, где наверняка водилась рыба. Просто времени на ловлю сегодня уже не оставалось.

Удача была на его стороне: по дороге домой он встретил толстую дикую курицу, которая возвращалась в своё гнездо. Возможно, из-за малого количества хищников и плохого зрения в темноте, она двигалась крайне неуклюже. Цзиньби одним укусом схватил её за шею и быстро покончил с делом.

Ли Циньюнь был в восторге. Он сразу же наградил Цзиньби одной из рыб, обменяв её на курицу. Пес был более чем доволен. На дороге уже было слишком темно, и Ли Циньюнь хотел достать фонарь, но потом вспомнил, что рюкзак остался дома, а появление фонаря из ниоткуда могло бы вызвать вопросы.

— Гав-гав! Гав-гав! — появление Цзиньби с рыбой вызвало зависть у Тунби. Две собаки начали бороться, чтобы разделить добычу.

— Парень, как хорошо, что ты вернулся! — Мишель, словно птичка, бросилась в объятия Ли Циньюня, её лицо светилось радостью. — Я так боялась, что ты заблудился. Если бы ты оставил меня одну, я бы сошла с ума!

Женщины особенно зависимы от мужчин в минуты страха, особенно если они остаются наедине в дикой природе. Его возвращение принесло ей огромное чувство безопасности. Пустота в её сердце быстро заполнилась чем-то тёплым.

— Хе-хе, раз у меня есть такая красивая девушка, которая ждёт меня, я бы даже ползком вернулся, даже если бы сломал ногу, — пошутил Ли Циньюнь. Он опустил связку дров и поднял добычу. — Сегодня мне повезло: в ручье я поймал двух больших рыб. А эту курицу... — он указал на свою добычу.

— Ух ты, как здорово! Я так проголодалась. Только что съела кусочек сухого печенья, но это совсем не помогло! — Мишель почувствовала, что даже потеряться в лесу теперь не кажется таким ужасным, когда рядом есть мужчина и еда.

Ли Циньюнь увеличил огонь, сделал временную метлу из свежих веток и очистил место для палатки. Земля ещё хранила тепло, что было идеально. Затем он посыпал вокруг костра порошком, отпугивающим змей и насекомых, чтобы максимально обеспечить безопасность.

— Мишель, займись палаткой, а я пойду помою еду, — сказал Ли Циньюнь, доставая из рюкзака фонарь и указывая на большой камень неподалёку. — За ним есть ручей. Я проверил его днём, вода там чистая.

— Хорошо, будь осторожен, — ответила Мишель, чувствуя, что наконец может быть полезной. Она знала, как правильно установить палатку.

Ли Циньюнь давно достал из рюкзака палатку для Мишель — всего одну, чтобы они могли по очереди спать. На самом деле, в его пространстве был ещё один запасной вариант, но он не решился доставать его, потому что уже показанных вещей хватало, чтобы вызвать подозрения.

Через некоторое время Ли Циньюнь вернулся с разделанной дикой курицей и рыбами из своего пространства. Он соорудил над костром подставку из свежих веток, насадил две рыбы на прутья и, сделав несколько надрезов на их телах, начал жарить. Это ускоряло приготовление и помогало специям лучше пропитать мясо.

Затем он разделил огонь на два маленьких костра, положив между ними камни. Из рюкзака он достал портативную нержавеющую кастрюлю, набрал воды из ручья и, нарезав курицу на мелкие кусочки, добавил их в кастрюлю. Первым делом он решил бланшировать мясо, чтобы удалить кровь и примеси.

Мишель уже установила палатку, и Ли Циньюнь попросил её помочь переворачивать рыбу. Подумав немного, он взял кусочек жёлтого куриного жира и смазал им рыбу. Этот шаг не только наполнил воздух восхитительным ароматом, но и предотвратил подгорание.

Мишель была поражена до глубины души, её глаза чуть не вылезли из орбит: оказывается, можно так грамотно использовать подручные материалы! Раньше она тоже готовила рыбу на костре, но кроме соли у неё ничего не было, и результат совершенно не шёл ни в какое сравнение с тем, что она видела сейчас.

Когда вода в кастрюле закипела, Ли Циньюнь отнёс её к ручью, чтобы смыть пену с кусков курицы. Когда он вернулся, в кастрюле, помимо чистой воды и курятины, появились несколько ломтиков имбиря, несколько перьев дикого лука, звёздочка бадьяна и несколько горошин перца.

Немного погодя, аромат жареной рыбы смешался с запахом тушёной курицы, создавая невероятно аппетитный букет, от которого текли слюнки. Даже сытые Цзиньби и Тунби начали тихонько поскуливать от голода.

Когда рыба начала источать масло, Ли Циньюнь посыпал её мелкой солью и спросил у Мишель о её вкусовых предпочтениях. Узнав, что она любит острую пищу, он больше не церемонился и равномерно посыпал рыбу зирой и красным перцем с обеих сторон. Это означало, что праздничное блюдо полностью готово.

— Мишель, мы можем начать с рыбы! Куриный суп будет готовиться ещё минут сорок. Чем дольше тушится, тем ароматнее, — сказал Ли Циньюнь, доставая из рюкзака маленькую керамическую фляжку с десятилетним "Пятизерновым вином". Открыв пробку, он сразу же наполнил воздух богатым, насыщенным ароматом.

— Ммм… ммм… я уже ем… Боже мой, что это за рыба? Почему она такая вкусная? Парень, ты точно кулинарный гений! Если бы ты не был женат, я бы, возможно, даже вышла за тебя замуж! — Мишель казалось, будто она просто обезумела от голода, говоря такие вещи ради одного лишь ужина.

Рыба, выращенная в воде из пространства, обладала плотной и нежной текстурой, словно слои белого нефрита. Она источала соблазнительный аромат, мясо было упругим, но легко таяло во рту, оставляя после себя волну смешанных вкусов, от которых невозможно было оторваться. Хотелось есть её бесконечно.

— Мишель, если ты будешь продолжать такие шутки, я могу воспринять их всерьёз! Ха-ха, представь себе, женитьба на иностранке — это звучит очень захватывающе, — рассмеялся Ли Циньюнь, сделав глоток вина. Десятилетняя выдержка действительно была уникальной: почти без остроты, полный нежных ароматов, которые раскрывались медленно и мягко.

— Нет-нет, я не шучу! Знай, чтобы завоевать мужчину или женщину, нужно сначала завоевать её желудок! А если удастся завоевать ещё и тело, то это будет идеально! — Мишель игриво посмотрела на Ли Циньюня, но быстро осеклась, испугавшись, что зашла слишком далеко.

Ли Циньюнь, конечно же, понял, что это были просто шутки иностранной девушки, и принимать их всерьёз не стоило. Иначе именно ему стало бы неловко.

В мгновение ока каждый из них почти полностью съел по рыбе, а аромат куриного супа стал ещё более насыщенным. Ли Циньюнь поставил фляжку с вином в сторону и добавил в кастрюлю очищенные грибы.

— Вау, это же вуальница… Как вкусно! Я ела его несколько раз раньше, он особенно ароматный! — взволнованно воскликнула Мишель, держа в руках пустой рыбий скелет и сидя на корточках рядом с кастрюлей, буквально пуская слюни.

Бамбуковые грибы, также известные как вуальница, снежная фея или бамбуковая дева, имеют множество названий, но все они относятся к одному виду. Эти грибы называют "королевой грибов" и причисляют к "восьми драгоценным травам" в китайской кухне.

Ли Циньюнь окончательно понял, что эта иностранка — настоящий гурман. Её опыт в дегустации изысканных блюд не уступал его собственному, и она знала огромное количество ингредиентов. После того как он добавил все тринадцать грибов, оставалось ещё около получаса варки, чтобы блюдо достигло совершенства. Грибы должны были полностью раскрыть свой аромат.

Перед тем как закрыть крышку кастрюли, Ли Циньюнь задумался и капнул несколько капель старого вина. Это помогало убрать неприятный запах и лёгкую горечь свежих грибов. Будучи истинным гурманом, он стремился к совершенству в каждой детали, и если условия позволяли, он доводил каждое блюдо до идеала.

— Вау, стоя так близко, я заметила, что твоё вино ещё ароматнее! Дай мне тоже попробовать! — сказала Мишель, выхватывая у него фляжку и делая большой глоток. Эта девушка была невероятно решительной: глоток за глотком, она чуть не допила оставшуюся половину бутылки, словно приняла её за обычную воду.

----------

Глава 50. Нападение стаи диких собак

После того как Мишель одним глотком осушила полбутылки вина, она икнула и восхищённо произнесла:

— Как же ароматно! Неужели моя система восприятия сломалась? Почему всё, что я ем у тебя, кажется таким вкусным? Кажется, я влюбилась в тебя! В Китае ведь есть такая поговорка...

Ли Циньюнь только скривился: «Твою мать, любовь к еде распространяется и на вино!» Его десятилетнее выдержанное вино, с градусом около 50, исчезло наполовину за один присест. И как она вообще не пьянеет? У неё просто невероятная выдержка!

Он поспешил забрать у неё бутылку и допил остатки. Ему совсем не хотелось заботиться о пьяной девушке в дикой горной местности. Если кто-то и будет пьянствовать, то пусть это будет он сам.

Возможно, оба обладали хорошей переносимостью алкоголя, потому что даже после полбутылки на каждого никто не опьянел. Однако, когда суп был готов, состояние Мишель явно изменилось. Она начала кружиться, хихикать и даже попыталась станцевать перед Ли Циньюнем, хотя безуспешно.

— Звёзды на небе такие яркие! Эээ… — Мишель отпила немного куриного супа, её улыбка стала ещё более странной, слова звучали размыто. — Такие яркие, что глаза невозможно открыть! Ммм… Как вкусно! Это самый вкусный куриный суп, который я когда-либо пробовала! Ты не можешь этого отрицать. Кстати, помнишь того парня, который доставлял тебе проблемы? Фу, он такой противный, совсем не мужественный! А ты другой, ты всегда приносишь мне новые удивительные ощущения…

Ли Циньюнь отстранил её пьяные выходки и поднял голову к чёрному небу. Звёзд не было видно, тяжёлая мгла окутывала всё вокруг, и где-то вдалеке уже слышались раскаты грома. Вероятность дождя ночью была высока. Что касается бредовых слов француженки, лучше их не слушать — они вызывали лишь раздражение.

Ли Циньюнь выпил две большие миски супа и съел несколько кусков курицы, но затем его желудок больше не мог вместить ни капли. Даже пространственная вода в супе не смогла преодолеть предел его аппетита.

Цзиньби и Тунби тоже получили по несколько кусочков курицы, но и они настолько объелись, что мясо застряло у них во рту, и проглотить его они уже не могли.

Мишель свалилась на Ли Циньюня, будто заснув.

Когда он собирался перенести её в палатку, она внезапно подняла голову и сказала:

— Ох… Кажется, я переела… Живот немного болит. Если бы сейчас были фрукты, это было бы идеально! Помидоры или персики — мои любимые! Конечно, мы в дикой горной местности…

Ли Циньюнь беспокоился о её состоянии, опасаясь, что она может блевать прямо в палатке. Чтобы избежать этого, он достал из своего пространства два персика, один для себя, другой для неё, чтобы она могла протрезветь.

Уловив странный аромат персиков, Мишель приободрилась, даже открыла глаза. Схватив плод, она жадно вгрызлась в него, словно голодная кошка. Её лицо выражало неподдельное счастье.

— Кажется, я сплю… Почему всё, что ты мне даёшь, такое вкусное? — Мишель с трудом села, выбросила косточку и восхищённо добавила: — Хех, если бы я могла есть такие вкусности каждый день, я бы проводила с тобой всё время!

Ли Циньюнь помог ей войти в палатку и уложил её в спальный мешок.

Ночью в горах было очень холодно. Без спального мешка даже у костра можно было замёрзнуть.

Он не питал никаких других намерений, но когда попытался помочь ей удобнее устроиться, Мишель, смеясь, оттолкнула его, назвав "плохим парнем". Не дав ему времени на объяснения, она перевернулась и погрузилась в сон, оставив мужчине лишь изящный силуэт своей спины.

Ли Циньюнь вышел из палатки, чтобы проветрить голову. Он старался не строить слишком больших планов относительно Мишель. Разница между восточной и западной культурой была огромной, и недопонимание могло привести к серьёзным проблемам. Он не хотел брать на себя лишний груз ответственности.

На горе начал подниматься ветер, разгоняя жару, но раскаты грома становились всё громче, словно природа спешила продемонстрировать свою мощь. Ли Циньюнь убрал оставшийся полгоршка супа в своё пространство, опасаясь, что этот аромат может привлечь нежеланных гостей из глубины леса.

Внезапно Ли Циньюнь резко обернулся и уставился в сторону тёмной рощи. Ему казалось, что кто-то наблюдает за ним из темноты, вызывая мурашки по коже.

— Гав-гав-гав-гав! Гав-гав! — Не только Ли Циньюнь почувствовал это, но и Цзиньби с Тунби начали яростно лаять, скалясь на тёмную рощу и издавая угрожающие рыки.

Ли Циньюнь взял обрезанное семизарядное ружьё, которое лежало рядом с рюкзаком, и осторожно осмотрел окрестности. Обрезанное ружьё напоминало большой пистолет. Хотя его мощность была невелика для крупных животных, с мелкой дичью вроде зайцев или диких кур оно справлялось отлично.

Сильный ветер пронёсся по горам, вызывая завывания леса. В мгновение молнии Ли Циньюню показалось, что он увидел зеленоглазое чудовище, скалящееся и наблюдающее за ним из темноты.

По его спине пробежал холодный пот. Он попытался успокоить себя: «Это просто игра воображения. В этих горах, кроме волков и медведей, редко встретишь даже леопардов. Откуда здесь взяться монстру?» После этой мысли он утешил себя тем, что ночью глаза обычных животных могут менять цвет под воздействием света.

Чувствуя тревогу, он заметил, что дров ещё много, и разжёг ещё один костёр, чтобы осветить тёмный лес. Но больше никаких зеленоглазых монстров не появилось.

Неизвестно, когда начался дождь, но Ли Циньюнь почувствовал усталость. Он позволил двум маленьким охотничьим собакам лечь рядом, достал из пространства одеяло, расстелил его у входа в палатку и, прислонившись к рюкзаку, задремал.

Среди ночи его разбудили капли дождя. Две собаки мирно лежали рядом, и, казалось, что бы ни находилось в лесу ранее, теперь оно исчезло.

Костёр почти погас. Ли Циньюнь посмотрел на часы — было уже за три часа ночи. Осталось немного потерпеть, и рассвет наступит. Но дождь усиливался, и оставаться снаружи становилось невозможно. Пришлось забыть о предосторожностях: он забрал собак и залез в палатку, где Мишель продолжала крепко спать.

Крррак! Крррак! Гром гремел, ливень хлестал. Дождь, который всю ночь копил силы, теперь обрушился с яростью. Капли стучали по палатке, словно боевые барабаны, не давая ни секунды передышки.

Две собаки снова залаяли, неизвестно, то ли из-за грома, то ли из-за дождя. Однако Ли Циньюню всё казалось неладным. Прильнув к щели молнии палатки, он разглядел в свете ещё не угасшего костра несколько животных, похожих на волков, которые рылись в поисках остатков костей.

Хотя эти существа внешне напоминали волков, они лишены их дикой природы и доминирующей ауры. Худые и маленькие, промокшие под дождём, их короткая шерсть плотно прилипла к коже, делая их ещё более жалкими. Когда они находили что-то съедобное, их хвосты начинали возбуждённо завиваться и трястись.

Ли Циньюнь вспомнил легенды о диких собаках гор, которые часто рассказывали старые охотники деревни. Он сразу же схватил своё семизарядное ружьё. Эти дикие псы, брошенные людьми, скитались по горам и лесам, питая ненависть к человеку. Встретив одинокого путника, они могли проявить такую же жестокость, как волки, окружая и атакуя свою жертву.

В стае было шесть или семь особей. Во время еды они почти не издавали звуков, но были крайне насторожены: уши торчком, глаза широко раскрыты, постоянно следя за окружающей обстановкой и реагируя на малейший шорох.

Когда молния осветила ночное небо, Ли Циньюнь заметил, что их глаза тоже светились зелёным цветом. Возможно, это была лишь игра света, но, вспомнив слова старых охотников о диких собаках, он не мог избавиться от мысли, что эти псы когда-то ели человеческое мясо.

Ли Циньюнь поднял ружьё, но тут же опустил его, чувствуя внутренний конфликт. Хотелось застрелить нескольких из них, но он опасался разозлить эту мстительную стаю. Если бы они, поев остатков пищи, просто ушли, можно было бы считать инцидент исчерпанным. Зачем создавать лишние проблемы и тратить патроны?

Однако всё оказалось не так просто. После того как стая очистила землю от костей, им явно не хватило еды даже для того, чтобы заткнуть зубы. Учуяв запах, они медленно начали приближаться к палатке, сверкая злобными глазами и издавая низкое, угрожающее рычание.

Цзиньби и Тунби почувствовали угрозу и внезапно вскочили с места, громко лая на выход из палатки.

— Гав-гав-гав-гав! Гав-гав! — Они уловили запах своих сородичей, но этот запах был пропитан опасностью. Два маленьких охотника не испугались, а, напротив, возненавидели это грубое вторжение в их территорию.

— Ууу… Гав-гав! — Семь собак тоже зарычали, их голоса стали странными, даже немного похожими на жуткий вой волков. Их лай был полон ярости и угрозы.

Семь диких псов выстроились в линию перед входом в палатку, громко лая и демонстрируя готовность к атаке. Некоторые из них припали на передние лапы, прижав морды к земле, словно готовясь к прыжку.

Цзиньби и Тунби, несмотря на свой малый размер, не боялись сородичей. Они тоже зарычали, пригнувшись и приняв боевую позу через ткань палатки, готовые к схватке.

Ли Циньюнь нахмурился, чувствуя, что ситуация становится сложной. Ладони его, сжимающие ружьё, покрылись потом. В такой момент невозможно было не нервничать. Ему даже показалось, что мощности семизарядного ружья недостаточно, и он подумал достать из пространства крупнокалиберный дробовик. Одного попадания хватило бы, чтобы убить одного из этих псов.

Но внезапно проснулась Мишель. Услышав шум снаружи, она испуганно вскочила и, заглянув в щель палатки, закричала:

— Парень, что происходит? Мне кажется, там много зверей… О, Боже мой, я, должно быть, сплю…

Её пронзительный крик разозлил одну из пёстро-шерстных собак. Она взвыла и бросилась к входу палатки.

Пуф! Пуф-пуф! Ли Циньюнь мгновенно выстрелил, опасаясь промаха, выпустив три-четыре пули подряд. Дикая собака, находясь ещё в воздухе, издала пронзительный крик боли. Из её тела хлынула кровь, и она, упав на землю, перекатилась и, поджав хвост, бросилась бежать в сторону рощи.

В тот же момент вторая собака тоже прыгнула вперёд, своими когтями проделав дыру в палатке. Используя инерцию, она попыталась протиснуться внутрь. Цзиньби и Тунби с рычанием выскочили наружу, вцепившись зубами в одну из её лап и рванув в разные стороны, пытаясь вытащить её наружу.

----------

Глава 51. Ночлег в глубине гор

Цзиньби и Тунби проявили невероятную храбрость. Выросшие на воде из пространства, они обладали поразительной скоростью и силой. Вцепившись в переднюю лапу чёрной дикой собаки, они не разжимали челюсти, несмотря на её яростные попытки освободиться. Наоборот, их хватка становилась всё крепче.

— Гав-гав-гав-гав… — черная дикая собака жалобно завывала и билась, но, будучи запертой снаружи палатки, она не могла использовать свою силу. В отчаянии она попыталась просунуть голову через дыру в ткани.

Её встретил ствол семизарядного ружья Ли Циньюня. Прижав дуло к мягкому месту под её челюстью, он выстрелил. Черная собака издала пронзительный крик, ещё несколько раз судорожно дёрнулась, а затем её силы иссякли. Из её горла донеслось слабое "ууу", и вскоре она затихла.

Цзиньби и Тунби тем временем оторвали кусок мяса от её лапы. Убедившись, что собака больше не двигается, они прекратили атаку.

Оставшиеся пять диких собак были напуганы до смерти. Пролаяв несколько раз, они поджали хвосты и бросились бежать в сторону леса. Разница между дикими собаками и волками стала очевидной: волки, атакуя людей, почти никогда не отступают, пока жив их вожак. Они продолжают сражаться до последнего, даже если теряют нескольких товарищей. А эти собаки, напротив, при первой возможности разбежались, поджав хвосты.

Ли Циньюнь повесил фонарь у входа в палатку и внимательно осмотрел окрестности. Убедившись, что стая действительно ушла, он открыл вход палатки, снял с него мёртвую чёрную собаку и положил её под дождь, чтобы смыть кровь и грязь.

Мишель была бледна как полотно. Её голос звучал сухо и дрожал:

— Эти дикие собаки точно убежали? Они больше не вернутся? Парень, быстро зайди внутрь! Мы должны охранять вход в палатку, чтобы им не представился шанс снова напасть.

— Не переживай, в ближайшее время они не осмелятся вернуться, — ответил Ли Циньюнь, доставая из кармана патроны и перезаряжая ружьё.

Мишель, всё ещё дрожа от страха, произнесла:

— Слава Богу, я чуть не умерла от ужаса! У меня вообще нет оружия, только швейцарский армейский нож! Если бы эти собаки ворвались внутрь, они бы точно меня съели.

— Хе-хе, этого не случится. Пока я здесь, они тебя не тронут, — уверенно улыбнулся Ли Циньюнь, стараясь успокоить её.

— Парень, я очень тебе благодарна! Ты был великолепен! Как настоящий рыцарь, защищавший меня в самый опасный момент, — сказала Мишель с восхищением.

— … — Ли Циньюнь понимал, что слова благодарности женщин после испуга обычно быстро забываются. Возможно, уже утром она обо всём позабудет. Поэтому он не придавал этому значения, сосредоточившись на анализе только что завершившегося боя.

Ситуация была крайне опасной. Патроны почти закончились. Если бы ещё одна собака напала, ему пришлось бы использовать силу своего пространства, чтобы затянуть её внутрь и расправиться там. Но это выдало бы его секрет. После долгих размышлений, он решил пока не раскрывать пространство.

Дождь усилился, превратившись в настоящий потоп. Когда Ли Циньюнь вернулся в палатку, его одежда почти полностью промокла и неприятно прилипла к коже.

Мишель, заметив это, игриво сказала:

— Парень, ты можешь участвовать в конкурсе "Мистер Бодибилдинг"! Хотя у тебя нет таких огромных мышц, твоё тело выглядит идеально сбалансированным. Если ты когда-нибудь решишь участвовать, я обещаю стать твоей самой преданной поклонницей!

— Я ещё не опустился до такого уровня! — Ли Циньюнь не питал особого интереса к бодибилдингу и остался холоден к её комплиментам.

— О, Боже мой! Конкурс бодибилдинга — это круто и модно! Почему ты считаешь это "опусканием"? Я совсем не понимаю мышление восточных людей! — Мишель была удивлена и недоумевала.

— Не обязательно выставлять напоказ всё, что у тебя есть. Мы, восточные люди, любим скромность и сдержанность. Да и тело — это не то, чем стоит хвастаться. Я не зарабатываю на жизнь своей внешностью или формой тела, — объяснил Ли Циньюнь.

— Ох, ладно. Я не хочу спорить или дебатировать о восточных и западных взглядах на жизнь. В любом случае, сегодня вечером я тебе очень благодарна, — сказала Мишель, подползая к нему и серьёзно целуя его в щёку. — Ты можешь немного поспать. Если горный поток не снесёт нашу палатку, я не буду мешать тебе отдыхать.

— Ммм, спасибо, я действительно немного устал, — ответил Ли Циньюнь. Чтобы избежать неловкости внутри палатки, он решил притвориться спящим.

В это же время его духовное тело вошло в мир пространства.

— Куррр! Куррр! — ястреб, увидев появление Ли Циньюня, испуганно закричал и слетел с дерева персиков. Сказать "слетел" было бы неправильно, так как его перья ещё не полностью отросли, и он мог лишь скользить по воздуху. Приземлившись, он снова подпрыгнул и, пролетев ещё десяток метров, приземлился на поле женьшеня.

Услышав испуганный крик, Ли Циньюнь почувствовал неладное. Внимательно осмотрев дерево, он тут же разозлился: несколько самых крупных и спелых персиков были наполовину съедены. И эта птица ела только самые красные части, оставляя более зелёные на ветках. Остатки персиков, источая странный аромат, привлекали рыб из водоёма под деревом, которые бешено боролись за кусочки упавших плодов.

— Лысый, ты что, хочешь умереть? — Духовное тело Ли Циньюня мгновенно переместилось над полем женьшеня. Он нашёл странную птицу, которая спрятала голову под листьями женьшеня, и вытащил её наружу.

Сила этой птицы оказалась невероятной. Она била крыльями, создавая странные порывы ветра, и даже духовное тело Ли Циньюня с трудом справлялось с её сопротивлением.

— Хм? — Ли Циньюнь наконец внимательно осмотрел эту странную птицу. После того как её белоснежные перья полностью отросли, она стала похожа на ястреба. Её вес был обычным — чуть больше килограмма, но размах крыльев достигал почти метра. Ли Циньюнь задумался: может быть, это из-за воды из пространства или еды, которой она питалась?

Белоснежные перья, чёрные острые глаза, полные жизни и ума, словно проникали в саму душу. Вокруг чёрных зрачков виднелась тонкая золотистая окантовка, что делало её ещё более величественной. Золотистые оттенки также были заметны у основания её клюва, но больше нигде.

— Белый ястреб — большая редкость. Интересно, сможет ли он помочь мне охотиться? Сейчас его вес слишком мал, он ещё не взрослый. Когда подрастёт, его вес должен достичь двух килограммов, и тогда такой размер позволит легко ловить зайцев и диких кур, — рассуждал Ли Циньюнь.

В деревне Цинлунь он никогда не встречал чисто белых ястребов. Возможно, эта птица прилетела с западных снежных гор.

— Лысый, ты съел мои персики, теперь будешь работать, чтобы расплатиться с долгом! Так уж и быть, за один персик ты должен поймать для меня тысячу зайцев или тысячу диких кур. Понял? Не сопротивляйся, всё равно бесполезно. Если будешь продолжать, я тебя высеку!

Птица молча смотрела на него, её глаза горели гневом и непокорностью.

Ли Циньюнь подлетел с ней к дереву персиков и указал на плоды:

— Слушай внимательно! Отныне ты не будешь есть эти фрукты! Ястребы — хищные птицы, и если ты будешь есть траву, над тобой будут смеяться! Видишь рыб в пруду? Можешь есть их сколько хочешь! Одна рыба считается за сто диких кур! Хорошо поработаешь — получишь свободу!

Не дожидаясь, понял ли его Лысый, он лёгким движением бросил её в воздух.

Эртуй радостно взвизгнула и рванула ввысь. Однако её перья ещё не полностью отросли, и через двадцать метров она снова упала на землю, раздражённо издавая странные звуки.

После небольшой "воспитательной беседы" с ястребом Ли Циньюнь почувствовал себя намного лучше. Он проверил дикорастущие деревья, которые пересадил накануне, и обнаружил, что все они успешно прижились. Их рост был отличным, листья казались ещё более свежими и яркими, чем на открытой местности. Особенно впечатляли виноградные лозы над прудом: гроздья винограда буквально усыпали ветви.

— Выглядит аппетитно! — воскликнул Ли Циньюнь. Однако до полной зрелости было ещё далеко. Он подрезал слишком разросшиеся побеги винограда, привёл в порядок остальные деревья и, почувствовав усталость своего духовного тела, как обычно, искупался в воде из пространства, чтобы снять напряжение. После этого он вернулся в своё физическое тело.

С тех пор как в пространстве появилось "солнце", растения стали расти ещё здоровее, а рыбы в прудах стали заметно активнее. Ли Циньюнь не мог объяснить причину и думал найти ещё несколько "метеоритов", чтобы проверить их эффект.

Земля в пространстве становилась всё более сферической, и Ли Циньюнь начал подозревать, что со временем она может превратиться в миниатюрную планету.

— Ааа! Вода поднимается! Мы вот-вот будем смыты в пропасть! Парень, проснись скорее!

Ли Циньюнь спал крепко, когда его разбудил пронзительный крик Мишель. Он испуганно вскочил, едва не споткнувшись о спальный мешок.

Протирая глаза, он повернулся и увидел, что уже рассвело. Спешно расстегнув спальный мешок, он бросился к входу палатки, где находилась Мишель. Взглянув наружу, он мгновенно покрылся холодным потом.

----------

Глава 52. Питон в ливне

Ли Циньюнь увидел, что выход из палатки находился прямо над обрывом. Внизу бушевал бурный поток, словно табун несущихся лошадей, сотрясая палатку тревожным "шур-шур".

Место, где сейчас проходил потоп, было тем самым узким ущельем, по которому они прошли накануне. Если бы они не успели выбраться из него, их наверняка уже смыло бы в преисподнюю.

— Когда мы ставили палатку, мы же забивали деревянные колья! Как она могла сдвинуться с места? — Ли Циньюнь с тревогой выкрикнул и поспешил выбраться наружу. Его ноги скользили по мокрым камням, и он чувствовал, как дрожь пробегает по телу. До края обрыва оставалось всего несколько десятков сантиметров — ситуация была крайне опасной.

К счастью, когда его ноги коснулись земли, он смог быстро перебраться в безопасную зону. Затем он схватил угол палатки и резко потянул её на безопасное место. Вместе с громкими воплями Мишель оба оказались в безопасности.

— Ах… Боже мой… Парень, ты настоящий силач! Ты действительно вытащил меня оттуда? — Мишель продолжала кричать, полностью потеряв свою обычную женскую сдержанность и элегантность. Она видела слишком много невероятных вещей в этом человеке.

Ли Циньюню было некогда обращать внимание на её слова. Он поспешил найти выпавшие деревянные колья и заново закрепить палатку.

После того как все четыре угла были усилены новыми кольями, Ли Циньюнь наконец вздохнул с облегчением.

К счастью, ещё вчера, предвидя дождь, он предусмотрительно обмотал дополнительной верёвкой ближайший камень, иначе палатку давно бы смыло водой.

Он всё больше сомневался в квалификации Мишель как исследовательницы. Почти всю ночь она спала, а когда наконец взяла ночную вахту перед рассветом, то даже не заметила, как палатка начала сдвигаться к краю обрыва. Что за вахту она вообще несла?

Две маленькие охотничьи собаки тоже выпрыгнули из палатки и теперь, запоздало осознавая опасность, начали громко лаять.

— Я поручил тебе вахту, а нас чуть не смыло водой. Я даже не знаю, что с тобой делать, — Ли Циньюнь стоял под проливным дождём, одетый лишь в одни трусы, и смотрел на иностранную красавицу в палатке. Его лицо выражало крайнее недовольство.

В такие моменты о джентльменских манерах можно было забыть. В условиях дикой природы товарищи по команде доверяют друг другу свои жизни. Предательство этого доверия могло иметь ужасающие последствия.

Даже если они не расстанутся сразу, это станет причиной недоверия, что значительно увеличит опасность в пути.

— Прости, мне очень жаль! Возможно, дождь был слишком сильным, и я не заметила, как палатка двигается! Кроме того, через щель я видела только камни и дождь, других ориентиров не было. В общем, это моя вина, — Мишель понимала серьёзность ситуации и искренне извинилась перед Ли Циньюнем.

— Ладно, временно поверю твоему объяснению. На этот раз прощаю, — Ли Циньюнь откинул назад мокрые волосы и, прищурившись, посмотрел на небо.

— Этот дождь не прекратится в ближайшее время. Мы не сможем ни двигаться дальше, ни искать других спутников. Это значит, что нам придётся продолжить сотрудничество и путешествовать вместе. Надеюсь, впредь ты больше не допустишь подобных ошибок. Если ты не можешь справиться с обязанностями, я предпочту...

Мишель, полусидя в палатке, слушала его наставления и вдруг заметила, что этот китайский мужчина, стоящий под дождём в одних трусах, выглядит весьма властно, решительно и очень мужественно.

С самого утра он выпрыгнул под проливной дождь, его трусы уже насквозь промокли. Утро — это время, когда мужчины обычно находятся в пике своей энергии, и его силуэт вызывал определённое любопытство.

Мишель заметила, что её сердце начинает биться быстрее, уши горят, а взгляд постоянно скользит по его трусам. Ей казалось, будто её глаза притягиваются к нему, словно магнитом.

Однако её мечтательные мысли быстро угасли под новой волной строгих замечаний Ли Циньюня.

— Вчера дикие собаки порвали палатку. Разве у тебя нет с собой набора иголок и ниток? При таком ливне внутрь уже просочилось немало воды. Почему ты не зашила дыры?

— Как мужчина, я, естественно, беру на себя ответственность: указывать тебе путь, когда ты потерялась, защищать тебя от диких зверей и обеспечивать едой, когда пищи мало. Но как женщина, ты тоже должна выполнять свои обязанности.

Мишель была ошеломлена его словами и с некоторым стыдом ответила:

— Я сейчас же зашью палатку. Остальное, кажется, я не умею делать... Но я немного знакома с массажем. Если ты устал, я могу помочь... Хотя более глубокие вещи, боюсь...

Она добавила:

— Я считаю, что ты великолепен! Дай мне немного времени, и я обязательно предоставлю отличный сервис, выполняя свои женские обязанности!

— Эээ... Это... Похоже... — Ли Циньюнь тоже растерялся. Что это вообще такое? Почему эти слова звучат так странно? Чем больше он думал, тем явственнее становился их подтекст. Неужели он слишком много думает? Или просто что-то неправильно понял?

Однако он больше не мог продолжать ругать её, потому что Мишель уже мягко поползла искать набор иголок и ниток. Её фигура была безупречной, производя сильное впечатление на мужчину.

Ли Циньюнь не мог больше смотреть на эту сцену. Только сейчас он понял, что на нём слишком мало одежды, и это выглядело крайне неловко. Вот почему даже откровенная Мишель смотрела на него с некоторой смущённостью. Теперь всё стало ясно.

Осознав причину, Ли Циньюнь решил больше не позориться.

Однако возвращаться в палатку, чтобы переодеться, тоже не было возможности. У них оставалось всего две сухие рубашки, и если они снова промокнут, то сменной одежды уже не будет. Одна из них, кстати, была лишь наполовину сухой. Нужно было экономить. К тому же, благодаря своему крепкому здоровью, он совсем не чувствовал холода, несмотря на ливень и горный ветер.

Но, глядя на Мишель, которая съёжившись сидела в палатке, дрожа от холода в своей одежде, он понимал, что температура в горах была далеко не высокой. Любой, кто осмелился бы бродить голым под таким ливнем и ветром, либо позёр, либо просто глупец.

Вчерашняя чёрная дикая собака, которую убили, была смыта водой между камнями и застряла там. Если бы не это, вкусный ужин пришлось бы отменить.

В дождливую погоду дичь в горах трудно добывать, поэтому еду нужно беречь. Эту собаку нельзя было оставлять. К тому же из-за низкой температуры в горах её можно было положить на камни без обработки, и она не испортится пару дней.

Однако оставить её просто так было небезопасно — кто знает, какое дикое животное могло выскочить из леса и утащить тушу. Поэтому Ли Циньюнь достал верёвку, привязал задние лапы собаки и подвесил её на ветку ближайшего дерева.

Затем он вошёл в палатку, надел обувь и отправился рубить бамбуковые стволы, чтобы построить временное укрытие для костра и готовки. Не есть в такой дождь? Это невозможно! Мир гурманов обычным людям не понять.

Через некоторое время, под удивлёнными взглядами Мишель, Ли Циньюнь вернулся с несколькими бамбуковыми стволами. Сначала он закрепил четыре толстых бамбука в земле. Хотя камни были твёрдыми и их трудно было пробить, для Ли Циньюня это не составило проблемы. Однако он не стал слишком усердствовать, просто сделал несколько отверстий глубиной около десяти сантиметров, куда вставил бамбук под наклоном.

Четыре опорных столба были готовы с удивительной скоростью. На высоте чуть больше человеческого роста он привязал более тонкие бамбуковые стволы, создав каркас для временного навеса.

Затем Ли Циньюнь, словно фокусник, достал из своего большого рюкзака кусок промасленной бумаги и накрыл ею бамбуковый каркас. Он прибил её гвоздями по периметру, чтобы зафиксировать. Для защиты от ветра он также обмотал четыре опорных столба промасленной бумагой на высоту примерно до пояса — этого было достаточно, чтобы защититься от ветра.

В мгновение ока был готов простой бамбуковый навес площадью шесть-семь квадратных метров. Мишель, не удержавшись, вышла и потрясла конструкцию — она оказалась очень прочной. Когда ветер дул, промасленная бумага шумела "хлоп-хлоп", но основная конструкция даже не шелохнулась, что говорило о её устойчивости и надёжности.

— Можешь быть спокойна, я делаю всё качественно, никогда не обманываю, — сказал Ли Циньюнь, стоя под навесом с улыбкой, любуясь своим творением. Не быть под дождём было очень комфортно, и он, вытирая лицо от дождевых капель, широко улыбался.

После нескольких комплиментов Мишель спросила:

— Парень, мне всегда было интересно, сколько всего ты носишь в своём рюкзаке? Ты ведь подготовил столько промасленной бумаги? Неужели ты заранее знал, что скоро будет ливень?

— В это время года в горах дождь — это нормально. Промасленная бумага нужна, чтобы можно было развести костёр и готовить, если нет другого места, — ответил Ли Циньюнь, стараясь избежать разговора о вместимости рюкзака, чтобы случайно не раскрыть секрет своего пространства.

Он принёс несколько камней и снова установил котелок. Полгоршка вчерашнего куриного супа, который он спрятал в своём пространстве, был тайком достанут. Мишель, опасаясь, что её одежда промокнет под дождём, сказала несколько слов и снова забралась в палатку. Это дало Ли Циньюню возможность использовать пространство для извлечения ингредиентов.

Сначала он разжёг огонь с помощью немного сухих дров, которые сохранил в палатке накануне. Затем он окружил их влажными дровами, чтобы те высохли во время горения. На самом деле, в его пространстве хранилось много сухих дров, но использовать их перед Мишель было неудобно, поэтому он ограничился обычными средствами.

Когда огонь разгорелся, Ли Циньюнь вымыл руки, убрал кости из куриного супа, оставив только мясо, которое он разобрал на тонкие полоски. Затем он высыпал предварительно промытый изумрудный рис в кастрюлю и поставил её на огонь, чтобы сварить кашу.

Готовка каши требовала много времени, и пока вода ещё не закипела, Ли Циньюнь, взяв с собой Цзиньби и Тунби, отправился в лес собирать несколько лесных грибов и пучок дикой зелени. Он вернулся довольный, но, пройдя лишь половину пути назад, заметил, что Цзиньби и Тунби внезапно начали яростно лаять на огромное дерево впереди, вытягивая шеи и напрягаясь.

— Хм? — Ли Циньюнь обладал исключительно острым чувством, но ничего необычного не заметил. Он уже хотел прикрикнуть на собак, как вдруг увидел, как между ветвями показалась голова питона с чёрно-коричневым окрасом.

Его тело скрывалось среди зелёных листьев, и невозможно было точно определить его длину. Но одна большая голова, высунувшая раздвоенный язык, казалось, могла проглотить целого ягнёнка. Исходя из этого, можно было предположить, что тело, скрытое за листвой, достигало как минимум семи-восьми метров в длину.

Ли Циньюнь испуганно достал из пространства двуствольное ружьё и прицелился в питона. Однако он понимал, что одной винтовки недостаточно для ближнего боя с такой огромной змеёй. Питон находился в десятке метров, замерев и вытянув голову, с любопытством глядя на Ли Циньюня.

Только сейчас Ли Циньюнь заметил, что питон был длиной семь-восемь метров, с очень толстым телом, особенно в области живота, который был аномально вздут — очевидно, он недавно поел. Увидев это, Ли Циньюнь немного расслабился, но его облегчение быстро сменилось новым страхом, когда питон внезапно широко раскрыл пасть...

----------

Глава 53. Горные пиявки

Когда питон бросился на него, Ли Циньюнь, несмотря на то что стоял под проливным дождём, мгновенно покрылся холодным потом. Максимальный радиус захвата предметов в его пространстве составлял около восьми метров, но перед лицом этого огромного змея он не был уверен, сможет ли преодолеть расстояние быстрее, чем атакует питон.

В тот момент, когда питон рванулся вперёд, две охотничьи собаки не отступили. Издав яростный рык, они обе прыгнули на него. Подлетев к питону, они взмыли в воздух на высоту человеческого роста, словно леопарды, проявляя невероятную храбрость и не обращая внимания на разверстую пасть змея, способную проглотить их целиком.

В одно мгновение Ли Циньюнь выстрелил! Независимо от того, попадёт ли он или нет, он должен был отвлечь внимание питона от Цзиньби и Тунби.

Пуф! Пуф! Он мог сделать только два выстрела подряд!

Тело питона замерло на мгновение, его голова опустилась к земле — он не был ранен. Затем змей перекатился, и его хвост с силой ударил по двум приближающимся собакам.

Взвыв, Цзиньби и Тунби, находясь в воздухе, не смогли полностью увернуться, но сумели использовать передние лапы, чтобы сильно оттолкнуться от хвоста питона.

Раздался глухой удар, и обе собаки были отброшены на десяток метров, упав в заросли позади Ли Циньюня. Однако питон тоже издал болезненный свист: на землю упали семь-восемь чешуек, а в одном месте даже виднелась кровь — одна из собак успела вырвать кусок плоти.

Змея подняла своё тело, широко раскрыла пасть и, сверкая глазами, пристально уставилась на Ли Циньюня. В свою очередь, Ли Циньюнь, оценивая расстояние, стоял неподвижно, также не сводя глаз с питона.

Несмотря на кажущуюся медлительность, питон был невероятно быстрым в атаках — даже леопарды в лесу старались избегать прямых столкновений с ним. Ли Циньюнь был вынужден стрелять, хотя ещё до выстрела понимал, что шанс попасть крайне мал — разве что невероятная удача сыграет ему на руку.

Человек и змея застыли в напряжённом противостоянии, каждый колебался, опасаясь первого шага. Питон был крайне чувствителен и ощущал исходящую от Ли Циньюня угрозу, что вызывало у него раздражение. Его внезапный бросок вперёд был лишь попыткой напугать двух собак, но эта демонстрационная атака привела к безжалостной контратаке со стороны щенков и ответному выстрелу человека, что лишь усилило его гнев.

Гав-гав! Гав-гав! Две собаки выпрыгнули из зарослей, всё ещё полные энергии, без видимых повреждений, их движения ничуть не замедлились. Однако они больше не атаковали, а встали в защитную позицию, оскалив зубы. Они испытывали смешанные чувства — ненависть и страх перед этим огромным монстром, не зная, как действовать дальше.

Ли Циньюнь тоже был охвачен сомнениями. Во-первых, он беспокоился, сможет ли затянуть такого огромного питона в пространство. Во-вторых, если это удастся, не разрушит ли змея экологию внутри? Если первый вопрос окажется провальным, второй уже не имел значения — ведь тогда его жизнь будет под угрозой.

БАХ! Внезапно небо озарила оглушительная молния, словно гром раздался прямо над головой. Питон вздрогнул от страха и, шмыгнув, скрылся в ближайших зарослях, быстро исчезнув из виду.

Ли Циньюнь с облегчением вздохнул и побежал обратно в лагерь вместе с собаками. По пути он недоумевал: обычно питоны не нападают первыми. Что за невезение сегодня? Возможно, это была его территория, или же он недавно испытал стресс. Последнее казалось более вероятным.

Добежав до лагеря, Ли Циньюнь наконец расслабился. Мишель была жива, её не съели. Палатка и бамбуковый навес тоже остались целыми, никаких следов других диких животных. Каша с курицей в маленьком навесе источала соблазнительный аромат, который вот-вот готов был распространиться вокруг.

Мишель всё это время наблюдала за происходящим из палатки. Когда Ли Циньюнь запыхавшийся вернулся, она удивлённо воскликнула:

— Парень, что случилось? Ах… На твоих плечах и спине… там есть… пиявки!

Услышав её крик, Ли Циньюнь резко обернулся, думая, что питон вернулся, но ничего не увидел. Когда он понял, что она пыталась сказать слово "пиявки", то сразу начал яростно хлопать себя по плечам и спине.

Его ладонь действительно нащупала несколько мягких и скользких существ — горных пиявок, которые в лесах считались даже более мерзкими, чем ядовитые змеи. Эти твари не только пили кровь, но и любили проникать под кожу.

Он часто слышал истории от старых охотников деревни о ветеране войны, который однажды мылся в лесу и был искусан горными пиявками. После возвращения домой он стал испытывать острую боль в мочеиспускательном канале. В больнице врачи были шокированы: оказалось, что пиявки добрались до его мочевого пузыря.

История, хоть и преувеличена, даже немного абсурдна, но Ли Циньюню запомнилась. Одна только мысль о том, что пиявки могут проникнуть в мочевой пузырь, вызывала у него мурашки по коже.

Ли Циньюнь продолжил хлопать себя по телу и сбил всего трёх пухлых пиявок размером с палец. Остальные уже успели проникнуть под кожу, и их нельзя было просто так снять. Более того, нельзя было вытягивать их силой: если оторвать присоску, ситуация станет ещё хуже. Это не только вызовет инфекцию, но и может усугубить последствия.

— Мишель, принеси серу из палатки! Что? Ты не знаешь, что такое сера? Ох, чёрт, я тоже забыл это слово. Она должна быть в палатке, я вчера использовал её и не убрал в рюкзак. Ладно, забудь! Принеси из своего рюкзака спрей от насекомых или что-то вроде "антикомарина"!

Ли Циньюнь очень боялся этих существ. Он думал, что в такой ливень, с водой, которая всё смывает, пиявки не смогут добраться до него. Но, к его ужасу, на теле оказалось больше десятка этих тварей, и кто знает, сколько крови они уже высосали. Это было невероятно отвратительно.

В состоянии паники он забыл множество слов, но, к счастью, Мишель, будучи опытной исследовательницей, знала, как справиться с горными пиявками.

Она достала из своего рюкзака флакон с антикомарином и попросила Ли Циньюня встать под бамбуковым навесом. Распылив средство на пиявках, она заметила, как эти мягкие создания начали корчиться и извиваться, словно их жалили иголками. Затем они отвалились и упали на землю.

Оставшиеся несколько пиявок тоже реагировали одинаково: как только на них попадал спрей, они отваливались с тела Ли Циньюня и падали на землю. Ли Циньюнь, который был до глубины души омерзён этими мягкими существами, безжалостно их раздавливал. Однако последняя маленькая пиявка проникла слишком глубоко в его плечо — почти всё её тело уже скрылось под кожей, и спрей не мог достичь её.

— Что делать? Парень, эта последняя залезла слишком глубоко! Я побрызгала её столько раз, но она не вылезает! — Мишель тоже боялась этих червеобразных созданий, но чувствовала, что наконец-то может хоть чем-то помочь Ли Циньюню. Она мужественно преодолевала свой страх, чтобы избавить его от этой напасти. Но последняя пиявка действительно углубилась слишком сильно.

— Осталась только одна? Ничего, потом ты сможешь сделать надрез ножом! — ответил Ли Циньюнь, продолжая внимательно осматривать своё тело. В результате он обнаружил ещё две горные пиявки длиной шесть-семь сантиметров, запутавшиеся в его волосах.

Ли Циньюнь мысленно перебрал все этапы своего пути через лес. Он всегда был осторожен, за исключением момента встречи с питоном, когда забыл проверить окружающие ветки и траву на наличие горных пиявок. Именно тогда, вероятно, они и прицепились к нему.

Ли Циньюнь побежал обратно в палатку, нашёл серу и достал охотничий нож. Он попросил Мишель снова попробовать использовать серу. Если она не поможет, придётся разрезать кожу, чтобы вытащить эту наглую маленькую пиявку.

Возможно, пиявка, насытившись кровью, немного выдвинулась наружу. Когда сера попала на её тело, она, наконец, почувствовала боль и начала извиваться своим толстым телом, медленно выползая из раны.

Как только она упала на землю, Ли Циньюнь раздавил её ногой.

Этот опыт глубоко научил Ли Циньюня одной важной истине: даже владение пространством не делает его лучше других людей. Если он столкнётся с большим питоном, ядовитой змеёй или даже такими мягкими существами, как пиявки, это может плохо для него закончиться.

Теперь нужно было заняться ранами. Укусы пиявок вызывали постоянное кровотечение, потому что они выделяли вещество, растворяющее красные кровяные клетки, из-за чего кровь в ранах не свёртывалась быстро.

Ли Циньюнь сначала постоял под дождём, чтобы смыть кровь, а затем позволил Мишель обработать раны йодом. К удивлению Мишель, раны на теле Ли Циньюня очень быстро перестали кровоточить, и даже начали образовываться первые корочки. Такая способность к заживлению была поразительной.

Проверив Цзиньби и Тунби, Ли Циньюнь был удивлён, что на их телах не оказалось ни одной пиявки. Это казалось невероятным во влажном летнем лесу, где пиявки часто собирались целыми стаями. Возможно, им просто повезло. Хотя, глядя на их шелковистую шерсть, можно было предположить, что любая пиявка, попавшая на них, сразу соскальзывала.

Ли Циньюнь после этой возни порядком проголодался. Он нарезал грибы кубиками и добавил их в готовую кашу. Теперь нельзя было отходить от кастрюли, поэтому он присел рядом, постоянно помешивая, чтобы каша не пригорела. Через десять минут аромат грибов полностью растворился в каше, после чего он добавил мелко нарезанную дикую зелень.

— Парень, ради нескольких овощей ты рисковал жизнью! В следующий раз, когда будешь входить в лес, обязательно одевайся! На этот раз они укусили тебя в спину и плечи, но если бы попали куда-то ещё... я даже не знаю, как бы я помогла, — сказала Мишель, пробуя приготовленную куриную кашу. Ей показалось, что она никогда не ела каши вкуснее.

Ли Циньюнь всё ещё не мог прийти в себя после пережитого и не был настроен на шутки или игры:

— Пиявки просто мерзкие, но они не убивают. А вот когда я возвращался с дикими овощами, встретил питона длиной около десяти метров, который атаковал меня. Вот это было действительно страшно! Если бы я не сумел противостоять ему...

Мишель вскрикнула:

— Что? Здесь есть питон длиной десять метров? Ох, это ужасная новость! Когда питоны голодны или испуганы, они становятся крайне агрессивными. Для них люди ничем не отличаются от обычных животных. После завтрака нам нужно немедленно уйти отсюда!

Куриная каша, банка тушёнки и маринованные острые полоски редиса, которые Ли Циньюнь достал из своего "рюкзака", составили сытный завтрак, идеально сочетающий белки и углеводы.

Однако, услышав о питоне, который атакует людей, Мишель моментально потеряла аппетит и даже не могла думать о флирте с Ли Циньюнем. Это дало ему возможность спокойно поесть.

— Идти под дождём? Отличная идея! Возможно, это даже опаснее, чем быть преследуемым питоном! — сказал Ли Циньюнь, вылив остатки каши двум охотничьим собакам. Но, подняв голову, он внезапно закричал, указывая на место, где недавно висела мёртвая собака:

— Мы оставили здесь мёртвую собаку... Где она?

— Питон был здесь? И он нашёл мёртвую собаку? — Мишель взвизгнула, испугавшись собственного вывода. Её лицо стало ещё бледнее, чем у Ли Циньюня.

— О, Боже мой! Мы должны немедленно уходить! Неужели мы разбили лагерь прямо на территории питона?

----------

Глава 54. Дикая вишня

Обычно питоны охотятся, полагаясь на тепловое восприятие, и предпочитают живую добычу. Однако туша дикой собаки, которую Ли Циньюнь подвесил на дерево, уже остыла. Если её съел питон, это могло бы стать забавным фактом: такой огромный питон должен был жить очень долго и обладать другими способами охоты.

Ли Циньюнь помнил, что в окрестных лесах чаще встречались питоны длиной пять-шесть метров, а вот десятиметровые гиганты были крайне редки. За все годы, когда он ходил в горы с дедом, он видел лишь одного такого питона. Это произошло в глубине леса, недалеко от Лотосового пика, в густых зарослях. В ближних горах такие существа практически не водились.

Конечно, были и другие варианты. Например, если какое-то другое крупное животное, скрываясь поблизости, утащило тушу собаки с высоты человеческого роста... То это место становилось ещё опаснее. Способность украсть добычу с такой высоты предполагала присутствие крупного представителя семейства кошачьих — возможно, леопарда.

Внезапный порыв ветра заставил Ли Циньюня вздрогнуть. Он понял, что стоять голым всё же нельзя, и поспешил обратно в палатку, чтобы одеться. Возможно, его трясло не от холода, а от страха.

Мишель ни на шаг не отходила от него, словно боялась, что какое-то неведомое чудовище из леса может напасть на неё. Даже если зверей поблизости не было, она знала, что потеряться с этим мужчиной означало для неё медленную смерть от голода.

В её рюкзаке, кроме необходимых вещей и аптечки, находились лишь несколько плиток шоколада, несколько банок поливитаминов, немного вяленой говядины и консервы. Большая часть провизии осталась у военного водителя. Если бы Ли Циньюнь не обеспечил её дичью, то сегодня утром она могла бы остаться без еды.

— Интересно, где сейчас остальные? Ты думаешь, нам стоит вернуться или продолжить путь вперёд? — спросила Мишель, наблюдая, как Ли Циньюнь одевается. Она быстро собрала свой рюкзак, готовясь к отправлению.

После нескольких порывов ветра дождь начал стихать. Цзиньби и Тунби, казалось, не чувствовали никакой опасности и играли возле бамбукового навеса. Они поймали серую ящерицу с четырьмя лапами и использовали её как мяч, пиная то один, то другой. Быстрая ящерица была обречена на роль их игрушки.

Ли Циньюнь поднял голову к небу и с лёгкой улыбкой ответил:

— Те люди тоже спрыгнули с обрыва вместе с нами. Если они скатились до самого подножия горы, то, скорее всего, выберутся через эту пологую сторону ущелья. Если мы продолжим путь вперёд, мы обязательно встретимся с ними. Если же они решили следовать по уже проложенной тропе, мы тоже можем пересечься с ними.

— Что касается возвращения... Хех, я даже не знаю, куда ведёт эта дорога. Я прожил в Цинлуне много лет, но никогда не поднимался в горы с этой стороны. Это мой первый раз...

Небо стало светлее, облака рассеялись, открывая чистый голубой цвет. Это означало, что дождевые тучи исчезли, и скоро выглянет солнце.

Ли Циньюнь достал из рюкзака два одноразовых дождевика. Один он надел на себя, другой протянул Мишель. Хотя они назывались "одноразовыми", по сути это были пластиковые плащи, сделанные из материала, похожего на полиэтиленовые пакеты. Они защищали от моросящего дождя или тумана во время восхождений. После использования их можно было просто выбросить...

Когда палатка была собрана и убрана в рюкзак, дождь почти полностью прекратился. Две собаки радостно залаяли, явно устав от долгого ливня.

Перед тем как отправиться в путь, Ли Циньюнь снова подошёл к краю склона и посмотрел вниз, на ущелье. Там бушевал поток воды, волны были огромными. Вернуться по этому пути в ближайшее время было невозможно, и неизвестно, когда вода спадёт.

Подъём в гору также не сулил лёгкого пути. Приходилось продираться через заросли с помощью мачете. Местность кишела пиявками, жабами, ящерицами, ежами... Ли Циньюнь уже давно перестал обращать внимание на эти создания. К счастью, он предусмотрительно обмотал штаны у щиколоток тканью и надел белые перчатки.

К полудню дождь полностью прекратился. На небе появилось слегка розоватое солнце, окружённое мягким сиянием. Ли Циньюнь стоял на вершине небольшого холма, где травы было мало, и с облегчением вздохнул. Путь вниз выглядел относительно простым: пологий склон, хотя и заросший травой.

Спуск обещал быть комфортным. Ли Циньюнь снял одноразовый дождевик, положил рюкзак на землю и сел на него, чтобы передохнуть. Дождевик был изорван ветками и кустами, поэтому Ли Циньюнь свернул его в комок и убрал обратно в рюкзак. Он больше не представлял ценности, но Ли Циньюнь не хотел загрязнять природу.

Мишель последовала его примеру, села рядом и, тяжело дыша, убрала свой изорванный дождевик в рюкзак.

Ли Циньюнь, словно фокусник, достал два больших помидора и протянул один Мишель.

— Перекуси чем-нибудь, чтобы не голодать. Сегодня обед без костра: поблизости нет дичи, нет водоёма, да и деревья слишком мокрые, чтобы разжечь огонь.

Мишель взяла помидор и удивлённо уставилась на рюкзак Ли Циньюня, осматривая его с подозрением:

— Что ещё ты прячешь в своём рюкзаке? Как ты умудряешься носить такие продукты и при этом сидеть на них?

— Ешь, не задавай лишних вопросов. Поторопись, это чтобы утолить жажду. Позже будет самонагревающийся обед, так что голодать тебе не придётся, — ответил Ли Циньюнь и быстро проглотил свой помидор, пока Мишель смотрела на него с всё возрастающим удивлением.

Самонагревающиеся обеды работали благодаря реакции между водой и нагревательным элементом, упакованным в нетканый материал. Когда снимали защитную плёнку, вода смешивалась с нагревателем, вызывая химическую реакцию. Элемент равномерно нагревался, достигая температуры около 120 градусов, после чего пища нагревалась до 70-80 градусов, делая её вкусной и готовой к употреблению.

Реакция между нагревателем и водой производила пар, который был безопасен для окружающей среды. Такие обеды отличались разнообразием блюд, удобством транспортировки и хранения, что делало их идеальным выбором для коротких походов и экспедиций.

Правда, у них был один значительный недостаток — вес. Одна коробка весила около 500 грамм, а десять таких коробок составляли уже 5000 грамм, что соответствовало весу обычного рюкзака.

Мишель уже не могла ничего возразить. Она полностью сдалась перед загадочным рюкзаком Ли Циньюня. Наслаждаясь прохладным ветром и любуясь видами с горы, она медленно и элегантно откусила кусочек помидора, но внезапно вскрикнула и подскочила со своего места.

— О, боже! Ты случайно не родственник Бога? Почему всё, что ты достаёшь, оказывается таким вкусным?

Ли Циньюнь уже распаковал коробки с едой, снял защитные полоски и начал процесс нагрева. Он заранее предвидел реакцию Мишель и лишь усмехнулся:

— Я не знаком с Богом и уж точно не имею с ним ничего общего. И запомни, в будущем, когда я дам тебе что-то ещё более вкусное...

— Ладно... Но я просто не могу сдержаться! Это так вкусно... — глаза Мишель светились от счастья, словно звёздочки. Для заядлого гурмана попробовать блюдо, которое она раньше никогда не пробовала, было верхом блаженства.

Через некоторое время рис и блюда в коробках были готовы: одно содержало тушеную свинину с маринованными листьями мэйцай, другое — жареную свинину с овощами под соусом "рыбный аромат". Запах был приятным, но на вкус это было далеко не то, что Ли Циньюнь обычно готовил из дичи. Как говорится: "Сравнивать людей — только расстраиваться, сравнивать товары — только выбрасывать". Привыкнув к его блюдам, этот обед казался трудноперевариваемым.

— Боже мой, если бы я не была так голодна, ни за что бы не съела ни кусочка! Это что, тушеная свинина с мэйцай? Чёрная масса, кто знает, что это вообще такое? Можно ли это есть? Дорогой Юнь, может, поменяемся? Твоё блюдо с рыбным ароматом выглядит намного лучше! — пожаловалась Мишель после первого же укуса.

Ли Циньюню было всё равно. Хотя есть то, что уже попробовал другой человек, могло показаться странным, но Мишель была красивой девушкой, здоровой и чистоплотной, поэтому психологических барьеров у него не возникло. К тому же их последние дни были полны тесного контакта, и что-то более интимное тоже не казалось невозможным.

— Хорошо, раз ты знаешь названия китайских блюд, я соглашусь поменяться, — сказал Ли Циньюнь, передавая ей наполовину съеденную коробку с рыбным ароматом и принимая у неё недоеденную порцию тушеной свинины с мэйцай.

Попробовав пару кусочков, он понял, что вкус действительно плохой, да и остроты не хватало. Чтобы хоть как-то улучшить ситуацию, он достал из рюкзака банку с острыми перцами и маринованными овощами, поставил её между ними и начал медленно жевать, терпеливо преодолевая посредственность пищи.

Рядом, в лесу, несколько стай воробьёв без устали щебетали. Сквозь густую листву виднелись соблазнительная красная дикая вишня. Воробьи, перекрикивая друг друга, наслаждались сладкими плодами, которые созрели сразу после дождя.

— Вау, как вкусно! Слаще, чем те, что мы выращиваем у подножия гор! Я схожу и нарву немного! — Ли Циньюнь, держа в руках коробку с едой, побежал в лес, отгоняя воробьёв.

— Доешь сначала свой обед! Юнь, будь осторожен, там могут быть горные пиявки! — крикнула Мишель с края леса, не видя, что делает Ли Циньюнь. Однако вскоре он вернулся, держа в руках пригоршню красных вишен, и разложил их на широких листьях.

— Попробуй, они очень вкусные, почти такие же, как те помидоры. Я уже попробовал прямо на дереве, так что можешь не оставлять мне, — сказал Ли Циньюнь. На самом деле он уже выкопал оба дерева с дикими вишнями и перенёс их в своё пространство.

Мишель съела несколько ягод, кивнула, но затем покачала головой, выражая противоречивые чувства.

Ли Циньюнь удивился:

— Что случилось? Это же мои любимые ягоды детства! Я до сих пор радуюсь, когда их вижу. Помню, как однажды, когда я ходил в горы с дедом, чтобы собрать больше этой вишни, чуть не был укушен змеёй, бамбуковой гадюкой!

Мишель с трудом объяснила:

— Сладкие с лёгкой кислинкой, с тонким ароматом древесных плодов, это лучшая вишня, которую я когда-либо ела. Но... по сравнению с теми помидорами, которые ты дал мне, чего-то не хватает. Мне кажется, что твои помидоры или огурцы обладают какой-то особой энергией, которая делает их аромат уникальным. Этот запах невозможно описать словами...

Ли Циньюнь внутренне усмехнулся. Конечно, им не хватало ци. Ведь в его пространстве все фрукты и овощи были насыщены концентрированной жизненной силой, чего нельзя было сказать о тех, что выращивались снаружи. Объяснить это иностранке было крайне сложно, но Мишель использовала слово "энергия", что уже было довольно близко к истине.

----------

Глава 55. Чёрный узловатый мох

Как бы Мишель ни пыталась описать вкус дикой вишни, она всё равно съела все до последней, а затем собрала мусор и сложила его в чёрный пластиковый пакет, который положила в рюкзак Ли Циньюня.

Ли Циньюнь не хотел загрязнять эту девственную горную местность, поэтому решил потерпеть и положить весь мусор в свой "рюкзак". На самом деле, когда он засовывал руку в рюкзак, он переносил мусор в своё пространство, где тот не занимал места. Когда они вернутся вниз с горы, он займётся утилизацией этих отходов.

Когда они спускались по пологому склону, Ли Циньюнь заметил на обочине дороги несколько травянистых растений с продолговатыми листьями, которые показались ему знакомыми. Растения были высотой около двадцати-тридцати сантиметров, их стебли напоминали тростник: цилиндрические, суставчатые, ярко-зелёного цвета, очень сочные. Листья были мясистыми и толстыми, а сами растения выглядели изящно и живо.

— Хм? Кажется, я видел фотографии этого растения в аптеке деда. Говорили, что какие-то фармацевты из других регионов покупают его за большие деньги. Как же оно называется? — Ли Циньюнь присел рядом с этими растениями и задумчиво нахмурился.

Мишель шла чуть медленнее и, увидев, что Ли Циньюнь присел, тоже подошла поближе. Взглянув один раз, она радостно воскликнула:

— Это же дикорастущий дендробиум! Очень редкий! На международном рынке он стоит как золото — десятки юаней за грамм. Конечно, я говорю о настоящем дикорастущем виде. Он стоит на одном уровне с женьшенем и считается одной из самых знаменитых китайских лекарственных трав.

Международное название дендробиума было длинным и сложным термином, происходящим от латыни. Ли Циньюнь, услышав объяснение Мишель несколько раз, так и не смог понять его значение. Однако общий смысл был ясен: эта трава была крайне дорогой и ценилась как золото.

Услышав это, Ли Циньюнь наконец вспомнил: это знаменитый "чёрный узловатый мох", занявший первое место среди девяти бессмертных трав в древнем тексте «Даоцзан». После обработки он приобретает золотистый цвет, словно покрытый металлической плёнкой, а его скрученная форма делает готовый продукт известным как "железный пилюльный мох". На рынке его цена достигает 30-50 тысяч юаней за килограмм. Что касается дикорастущего мха… ха-ха, даже имея деньги, его невозможно купить. Его стоимость просто невероятна, и он давно был причислен к третьему уровню охраняемых растений Китая. Нелегальная добыча карается законом.

Самые лучшие дикие экземпляры растут в горах Янданшань. В провинции Чуансу таких растений встречается крайне мало, даже реже, чем дикий женьшень. Их среда обитания легко маскируется среди других трав, что затрудняет их распознавание. Если бы Ли Циньюнь не был таким внимательным, проходя мимо этого каменистого склона, он мог бы и не заметить их.

Здесь росли три куста, все в хорошем состоянии. У каждого из них были пышные кусты стеблей, свидетельствующие о том, что им уже несколько лет. Ли Циньюнь не стал задумываться о том, что это охраняемое растение, и сразу начал копать. Он аккуратно выкопал каждое растение вместе с комом земли, завернул их в пластиковые пакеты, а затем срезал листья и стебли.

Мишель смотрела на это широко раскрытыми глазами и начала возмущаться:

— Так ты обращаешься с дикорастущим дендробиумом? Просто обмотал их и бросил в рюкзак? А если листья отвалятся или стебли сломаются? Можно ли будет их потом есть или продавать?

— Не волнуйся, я буду осторожен и сохраню их в целости. Эти три куста кажутся большими, но после обработки получится всего несколько десятков грамм железного пилюльного мха. Денег на этом много не заработаешь. Ты ведь знаешь, мой дед — знаменитый врач в Цинлуне. Я отдам эти травы ему для обработки, — Ли Циньюнь придумывал на ходу разные причины, хотя на самом деле, кладя их в рюкзак, он уже перенёс их в своё пространство.

В его пространстве Эрту, тоесть Лысый, уже давно был "приручён" и теперь ел только рыбу, не осмеливаясь трогать ничего другого. Поэтому любые новые предметы, помещённые туда, оставались в абсолютной безопасности, ничто не могло их повредить.

Однако Мишель осталась недовольна:

— Дикие травы и искусственно выращенные травы — это разные вещи. Дикий дендробиум уже адаптировался к своей естественной среде, и если его пересадить домой, он точно не выживет. К тому же мы ещё несколько дней будем в горах. К тому времени, как мы спустимся с горы, он полностью испортится. Давай лучше добавим его в суп, когда будем готовить еду! Я давно слышала, что он обладает свойствами питать кожу, увлажнять организм и улучшать пищеварение. Если я его съем, возможно, стану ещё красивее!

— Ха-ха, если хочешь съесть его, так и скажи, зачем такие сложности? Не беспокойся, если сегодня вечером мы разожжём огонь и будем готовить суп, я добавлю в него немного листьев и стеблей дендробиума.

— Нет, ты не так понял! Я вовсе не хочу есть их просто так. Просто мне кажется, что это наша общая находка, и я никогда не пробовал свежий дендробиум, поэтому очень хочу попробовать его вкус, — пояснила Мишель.

— … — Ли Циньюнь был бессилен перед этим гурманом, который даже лекарственные травы хотел попробовать на вкус. Что ж, он должен был признать, что сам тоже хотел бы попробовать свежий дендробиум. В детстве, когда у него была температура, он пил воду, сваренную с железным пилюльным мхом, но вкус давно забыл. Единственное, что он помнил, — это то, что жар спадал очень быстро.

Поспорив немного, они легко добрались до подножия горы. По пути им встретились другие лекарственные травы, но они были слишком обычными, чтобы привлечь внимание Ли Циньюня. Если бы он наткнулся на женьшень или хошуву, он точно действовал бы быстрее! Хотя эти растения обладают сильной целебной силой, о них мало что известно, и люди знают о них не так много.

Ваф-ваф-ваф-ваф! Только они достигли равнины у подножия горы, как внезапно Цзиньби и Тунби начали громко лаять, словно почуяв какой-то запах. Ли Циньюнь и Мишель переглянулись, сразу же насторожившись. Ли Циньюнь передал Мишель свою обрезанную семизарядную охотничью винтовку, а сам взял в руки мачете.

— Посмотри впереди… — внезапно произнёс Ли Циньюнь, указывая на заросли терновника рядом с тропинкой. Там виднелись несколько полосок камуфляжной ткани, похожей на материал одежды научных исследователей.

Глаза Мишель загорелись, она побежала к зарослям, вытащила полоски и воскликнула:

— Они немного влажные, похоже, их повесили ещё до дождя. Если у этого участника экспедиции порвалась одежда, то в этом тёмном и влажном лесу ему будет очень опасно. Не говоря уже обо всём остальном, одних только горных пиявок хватит, чтобы доставить ему немало проблем.

Ли Циньюнь пожал плечами, не высказывая своего мнения. Поход в горы всегда был опасным занятием. Даже на дорогах, проложенных охотниками, существовали риски, не говоря уже о том, чтобы войти в эту первобытную чащу, куда даже охотники редко заходят.

Пока день ещё не угас, они прошли немного вперёд и заметили следы разрывов на лианах по обеим сторонам тропы. Судя по всему, кто-то продирался сквозь заросли, не имея с собой мачете для расчистки пути. На обочине дороги виднелись следы раздавленных зелёных киви, что говорило о том, что этот человек пытался найти что-то съедобное. Был только конец апреля, до созревания киви оставалось ещё четыре месяца.

Местность здесь была низинной, и часто слышался шум протекающих ручьёв. Две собаки заметили оленя, который пробежал мимо них, и хотели погнаться за ним, но Ли Циньюнь их остановил. Лес был слишком густым, и Ли Циньюнь чувствовал, что вокруг становилось всё опаснее. Некоторые места вообще невозможно было разглядеть из-за плотной растительности.

— Нет, мы должны найти место для лагеря. Уже почти не видно дорогу, — сказал Ли Циньюнь, подняв голову к небу и выразив обеспокоенность.

— Лес слишком густой, здесь нельзя разбивать лагерь. Давай пройдём ещё немного вперёд. Ох, мне нужно достать фонарь-прожектор, — ответила Мишель, доставая свой фонарь. Она включила его, но внезапно закричала и бросила фонарь, отскочив назад и упав на землю. Дрожащей рукой она указывала на то место, где только что стояла, и продолжала кричать:

— А-а-а! Там змея! Ядовитая змея…

----------

Глава 56. Бедный Джордж

Бамбуковая гадюка, толщиной с руку ребёнка, изумрудно-зелёного цвета, гордо подняла голову и высунула раздвоенный ярко-красный язык, расположившись на ветке у края тропы. Если не присматриваться внимательно, её легко можно было принять за обычную ветку — зелёную и неподвижную. Мишель даже хотела руками отодвинуть эту "ветку" раньше.

Казалось, сама змея тоже была напугана. Она широко раскрыла пасть, её раздвоенный язык быстро сокращался, а всё тело начало двигаться в сторону упавшей Мишель. Змея повисла на хвосте, почти касаясь земли, всего в нескольких десятках сантиметров от её тела.

Ли Циньюнь сделал несколько быстрых шагов и одним ударом мачете отрубил ей голову. Окровавленная голова змеи упала к ногам Мишель, вызвав новую волну её истеричных криков. Она даже попыталась оттолкнуть её ногой.

— Не двигайся! — строго прикрикнул Ли Циньюнь, останавливая её действия. Он положил мачете рядом с головой змеи, но внезапно голова снова открыла пасть и крепко вцепилась в лезвие, отказываясь отпускать его. Её холодные маленькие глаза были полны ненависти.

Эта неожиданная реакция снова заставила Мишель закричать. Она не могла понять, как обезглавленная ядовитая змея всё ещё способна атаковать. Ли Циньюнь, казалось, ожидал такого развития событий. Он указал на всё ещё извивающееся тело змеи и сказал:

— У змей очень сильная жизнеспособность. Даже если их головы отрублены, они могут некоторое время продолжать двигаться. Никогда нельзя недооценивать их агрессивность, иначе это может плохо кончиться.

Это был урок, который он усвоил от Ли Цисуня — местного змеелова. Ли Циньюнь всегда предпочитал использовать мачете или палку для убийства змей. Если бы Ли Цисунь столкнулся с такой ситуацией, он бы просто взял змею голыми руками, сразу перехватив её в жизненно важной точке.

Бамбуковая гадюка выделила много прозрачного яда на лезвие мачете. Ли Циньюнь сломал ветку, чтобы открыть челюсти змеи, и долго тер её о листья, чтобы очистить от ядовитых выделений.

Мишель уже поднялась с земли и осторожно стояла рядом с Ли Циньюнем, больше не осмеливаясь приближаться ни к одной ветке. После входа в дикий лес она стала крайне подозрительной: каждый шорох и движение казались ей угрозой.

Цзиньби и Тунби всё ещё лаяли вперёд, но их лай больше не предупреждал об опасности. Скорее, это был сигнал о том, что они нашли что-то интересное и торопили Ли Циньюня двигаться дальше.

Пройдя через тёмный и влажный лес, перед ними внезапно открылось пространство. В паре ли от них, в долине между горами, поднимался дымок от костра. Когда они находились в лесу, они уже включили фонари-прожекторы, но теперь заметили, что на западном холме ещё осталась последняя полоска заката.

— А, там кто-то есть! Интересно, это наши исследователи? — радостно воскликнула Мишель. Ей казалось, что чем больше людей, тем безопаснее. Однако потом она задумалась и решила, что быть наедине с Ли Циньюнем тоже неплохо: есть еда, питьё, да и его внимание приятно.

— Посмотрим, когда подойдём поближе, — ответил Ли Циньюнь, стоя на возвышенности и осматривая окрестности. Его лицо выражало лёгкую радость. — Мы уже близко к вершине Вансианфэн. Пройдём немного вперёд, и должны будем вернуться на проторенную тропу. Если кто-то из группы не скатился с горы, они, скорее всего, там.

— Очень надеюсь, что мы встретимся со всеми. Неважно, успешна эта экспедиция или нет, главное — чтобы никто не пострадал. Эти метеориты не так уж важны сами по себе, но их появление странно. Они пробили космическую станцию и чуть не уничтожили её. Кто-то заметил следы радиации после удара...

— Знаешь, поиск метеоритов — это дело случая. Если нам повезёт найти хотя бы один или два, то задача будет выполнена. Я просто не ожидала, что змеи так сильно привязаны к этим метеоритам. Возможно, следовало поручить эту задачу специалистам по змеям — им бы это понравилось.

Готовясь покинуть безлюдные дикие джунгли, Мишель почувствовала себя намного лучше и начала рассказывать о целях этой экспедиции.

Ли Циньюнь проявил большой интерес к метеоритам, особенно к их необычному поведению в его пространстве. Услышав слова Мишель, он спросил:

— Когда мы только вошли в горы и нашли первый метеорит, те двое американских экспертов не хотели так легко сдаваться. Они даже предложили большие деньги, чтобы купить его.

— Ха-ха, потому что эти двое американских экспертов — настоящие минералоги, и метеориты для них имеют огромное значение. Моя же область исследования — ботаника и биоинженерия, а Джордж — эксперт по насекомым. Мы все принадлежим к одному свободному исследовательскому сообществу, которое называется «Луковичные Головы». Иногда работа может довести до слёз, а иногда — ничего не дать, но стремление к истине и знаниям объединяет всех нас, «луковичных».

— О? Как такое неформальное сообщество может сотрудничать с государственными научными экспедициями? — Ли Циньюнь впервые услышал об этом сообществе и был полон вопросов.

— Все члены нашего сообщества имеют свои основные рабочие места и обязанности. Поиск и исследование — это лишь добровольные задачи, как у наёмников. Можно принимать задания или отказаться. Но чаще всего заказчики — это крупные исследовательские лаборатории или даже правительственные учреждения.

— О, тогда вот тебе адрес сайта. Потом можешь погуглить. Если заинтересуешься, можешь зарегистрироваться как временный участник. Если выполнишь несколько начальных заданий, сможешь стать полноценным членом нашего сообщества. У нас нет ограничений по возрасту, полу или профессии. Любой, кто выполнит начальные задания, может стать нашим официальным членом.

С этими словами Мишель с энтузиазмом продиктовала Ли Циньюню адрес сайта. Казалось, она очень хотела, чтобы он присоединился к их сообществу «Луковичные Головы». Она даже добавила, что при регистрации нужно указать её номер рекомендателя, чтобы, если он станет полноправным членом, она получила бонус.

Ли Циньюнь недоумённо спросил:

— Это ведь ваше дело — научные исследования. Что я, простой крестьянин, могу сделать в вашем сообществе? Я умею создавать веб-сайты, заниматься их разработкой, возможно, ещё хорошо готовлю... Если это то, что нужно вашему сообществу «Луковичные Головы», то, может, я смогу помочь?

Мишель серьёзно произнесла:

— Нет, ты ошибаешься. Наше сообщество нуждается в самых разных талантах. Например, охотничьи собаки, которых ты вырастил, — это уже отличная специализация. Если наши члены отправляются на научные исследования в дикие районы Китая, им может понадобиться проводник. Кроме того, некоторые из наших уважаемых членов ценят кулинарное искусство в полевых условиях, и твои навыки готовить в дикой природе могут быть очень полезны. А если кому-то срочно понадобится определённое растение или трава, и ты сможешь их найти, это тоже будет считаться выполнением задачи.

Ли Циньюнь слушал её и чувствовал лёгкое недовольство. Ему казалось, что его роль сводится к тому же, что и роль предателя, который вёл вражеские войска по Китаю. Не только проводником, но ещё и тем, кто радостно готовит для них еду.

Лай охотничьих собак прервал их разговор. Из зарослей травы выскочил Цзиньби, держа в зубах толстого дикого зайца весом около трёх-четырёх килограммов. Тунби следовала за ним по пятам, недовольно лая, словно говоря, что она тоже приложила усилия, и заслуга не только Цзиньби.

Ли Циньюнь забрал зайца из пасти Цзиньби, погладил его по голове, похвалил, а затем сказал Мишель:

— Ужин сегодня обеспечен. Хорошие охотничьи собаки — это гарантия, что ты не умрёшь с голоду в горах, даже без запасов еды.

Мишель не возражала. Она давно заметила необычные способности этих двух щенков: они были быстрыми, сильными, высоко прыгали, как кошки, легко достигая высоты человеческого роста. Но главное — они обладали удивительной сообразительностью и человечностью.

Ли Циньюнь, держа зайца в руках, быстро подошёл к месту, откуда поднимался дымок. Вдалеке он увидел полураздетого мужчину, сидящего у костра и жарящего что-то на огне. По его встревоженному виду можно было догадаться, что он давно не ел. Он постоянно отрывал куски от шашлыка и жадно поглощал их.

Когда они подошли ближе, Мишель закрыла рот рукой и начала задыхаться от тошноты. Это был Джордж. Он жарил змею и несколько скорпионов. То, что он только что ел, было полусырое мясо змеи.

Его тело было покрыто ранами: несколько царапин, но большинство следов оставили насекомые, особенно горные пиявки. Мишель видела эти следы утром. Несколько пиявок он вырвал, оставив присоски в коже, вокруг ран образовались красные опухоли.

Джордж находился в состоянии прострации. Лишь когда Ли Циньюнь и Мишель подошли к костру, он внезапно очнулся, вскрикнул и схватил палку для жарки, принимая оборонительную позицию.

Мишель поспешно крикнула:

— Джордж, это мы! Что с тобой случилось? О, Боже мой, где твой рюкзак? Почему у тебя ничего нет?

— Мишель... это ты, Мишель... Слава богу! Я умираю с голоду! У тебя есть еда? Я потерял рюкзак, когда скатился с горы. Ты даже не представляешь, как я провёл эти два дня... Если бы у меня не было зажигалки, я бы точно стал добычей диких животных... Здесь полно ядовитых змей, я видел дикого осла с чёрными пятнами, который ел мясо...

Джордж говорил бессвязно, его лицо выражало страдание. Он то плакал, то смеялся, его дух был на грани срыва. Внезапно он бросился к Мишель, пытаясь схватить её рюкзак, но Ли Циньюнь легко оттолкнул его. Только тогда они заметили, что его нога, укушенная ядовитой змеёй, была немного хромой. Возможно, рана ещё не зажила.

Ли Циньюнь холодно бросил ему банку с тушенкой и сказал:

— Джордж, успокойся, не давай мне повода ударить тебя. Ты знаешь, я всегда тебя недолюбливал. Ешь эту тушенку и выбрось то, что ты жаришь. В мясе змеи полно паразитов, ты их не уничтожишь.

Не дожидаясь окончания слов Ли Циньюня, Джордж вскрыл банку, присел на землю и начал жадно запихивать еду в рот.

Глядя на жалкое состояние Джорджа, Мишель почувствовала себя невероятно счастливой: у неё была вкусная еда, новая палатка и загадочный восточный красавец, с которым можно было приятно поболтать.

Когда всё немного успокоилось, Мишель заметила, что детектор на её запястье продолжал издавать звуки, тогда как детектор Джорджа молчал.

После того как Джордж немного поел, он немного пришёл в себя и пробормотал:

— Мой детектор разрядился. Этот метеорит находится в ручье впереди, но там полно ядовитых змей. Я не решился подойти, поэтому убил безвредную змею и пожарил её. Чёртова штука... Эти змеи не отходят от метеорита! Нет никакого смысла!

----------

Глава 57. Раздоры и возвращение

Мишель попросила Ли Циньюня сопровождать её, чтобы осмотреть тот метеорит. Как и говорил Джордж, вокруг куска оранжево-жёлтого метеорита размером с кулак действительно обвивались сотни разноцветных ядовитых змей. Даже просто взглянуть на это зрелище было достаточно, чтобы заставить сердце биться чаще, не говоря уже о попытке забрать метеорит.

На следующее утро трое путешественников вместе с охотничьими собаками покинули это место и направились к вершине Вансианфэн. Однако две собаки Ли Циньюня внезапно исчезли в зарослях травы, словно погнавшись за чем-то.

Ли Циньюнь, обеспокоенный их исчезновением, попросил Мишель и Джорджа немного подождать, пока он отправится на поиски. Через шесть-семь минут он вернулся с Цзиньби и Тунби. В зубах у собак была дикая курица, хотя та уже была изрядно изодрана после их "охоты".

Мишель и Джордж особо не задумывались над этим и даже не подозревали, что Ли Циньюнь успел пробраться сквозь змеиное гнездо и спрятал метеорит в своём пространстве. При этом случайно он захватил ещё и десяток ядовитых змей.

Это оказалось настоящим подарком для Эрту в его пространстве. Казалось, она давно не ела свежего мяса змей. Она хватала змей когтями, выклёвывала их желчь и затем перелетала на другую змею, жестоко вырывая её внутренности.

Вкусы Эрту были сильно избалованы Ли Циньюнем: она ела только желчь змей. Десяток змей были моментально убиты, но она лишь попробовала пару кусочков змеиного мяса и потеряла к нему интерес.

Два метеорита в пространстве, словно обладая магнитными свойствами, слились воедино без единого шва, превратившись в один большой кусок. После всех этих странных событий Ли Циньюнь был готов принять всё, что угодно. Он выбросил тела змей из пространства и продолжил путь, иногда фотографируя живописные виды первозданных лесов.

У Джорджа начала гноиться нога, которую укусила ядовитая змея. Возможно, лекарство не подействовало, или же из-за отсутствия отдыха и чрезмерной физической нагрузки яд распространился быстрее, создавая непредсказуемые опасности. Именно из-за таких потенциальных рисков группа решила спуститься с горы и вернуться назад, избегая дальнейших встреч с ядовитыми змеями и насекомыми.

К полудню Ли Циньюнь заметил несколько столбов дыма, поднимающихся из долины впереди. Они напоминали дым от костров. Когда группа подошла ближе, они обнаружили остальных участников экспедиции: четверых китайских исследователей, двоих американских экспертов, двух водителей и носильщиков, а также охотника Ли Цисуня.

Вместе с Ли Циньюнем, Мишель и Джорджем состав группы снова был полным, как при входе в горы. Однако состояние некоторых участников вызывало беспокойство. Один из американских экспертов был ранен и лежал на импровизированных носилках, сделанных из бамбука. Рядом с ним, нахмурившись, сидел Ли Цисунь, обрабатывая его рану.

Ваф-ваф-ваф-ваф! Первым их заметил большой чёрный пёс Ли Цисуня. Бэйхэ радостно помахал хвостом и побежал к Ли Циньюню. Цзиньби и Тунби тоже завизжали и бросились к нему. Три собаки мгновенно закрутились в клубок, празднуя воссоединение по-своему.

— Фува, ты не пострадал? — Ли Цисунь сразу же встал, когда увидел Ли Циньюня, и обеспокоенно спросил: — На том склоне было довольно полого, почему же ты не смог остановиться? Эх, если бы здесь не возникло проблем, я бы отправился тебя искать ещё в обед...

— Ха-ха, что уж теперь говорить, разве мы не вернулись целыми и невредимыми? — Ли Циньюнь горько улыбнулся. Он понимал, что если бы не Мишель, которая крепко держала его, он бы точно не скатился до самого подножия.

Пока дядя и племянник собирались поговорить, второй американский эксперт начал проявлять недовольство. Он обеспокоенно указывал на своего товарища на носилках и что-то бормотал, явно недовольный тем, что Ли Цисунь, по его мнению, недостаточно сосредоточен на лечении пациента.

Ли Циньюнь не придал значения грубым словам этого человека, понимая, что тот находится в плохом настроении. Сам Ли Циньюнь был в хорошем расположении духа, ведь его поход в горы принёс немало добычи. Даже Джордж, которого он подозревал в распространении ядовитых насекомых, остался нетронутым, не говоря уже об этих двух американцах, с которыми у него не было личных конфликтов.

— Дядя, что с ним случилось? — Ли Циньюнь быстро перевёл разговор на раненого.

— Его укусила ядовитая змея, когда он подбирал метеорит. Это была гадюка Эрми, укус пришёлся на тыльную сторону руки. Яд очень сильный, и количество введённого яда велико. Мы уже обработали рану и дали лекарство, но эффект слабый. У него начались признаки паралича дыхания, боюсь, он может не выдержать, — ответил Ли Цисунь.

Гадюка Эрми, известная также как Мангшанская куфия, относится к ядовитым змеям с трубчатыми зубами. Его яд поражает кровеносную систему, оставляя глубокие следы от укуса и вводя большое количество токсинов. Лёгкие случаи вызывают головную боль, головокружение, боли в груди и животе, тошноту и рвоту. В тяжёлых случаях возможны кровотечения изо рта, носа, холодные конечности, кровавая рвота и моча. Смертность от укусов этой змеи довольно высока.

Китайские эксперты стояли в стороне, с необычным выражением на лицах, и только издалека поприветствовали Ли Циньюня, не подходя ближе.

Ли Циньюнь присел, чтобы осмотреть рану иностранца. На тыльной стороне руки уже появились красные опухшие пузыри, из уголков глаз сочилась кровь, дыхание было слабым, а сам пациент периодически стонал от боли.

Мишель и Джордж подошли к здоровому американскому эксперту, чтобы поздороваться. Они тихо о чём-то разговаривали, время от времени бросая недовольные взгляды на китайскую команду.

— Дядя, что происходит между ними? — тихо спросил Ли Циньюнь.

Ли Цисунь тяжело вздохнул и ответил:

— Американского эксперта укусила змея, когда он пытался подобрать метеорит. Маленький метеорит достался китайским экспертам, и из-за этого между двумя группами возник конфликт. С самого утра они почти не общались, хотя согласились на возвращение.

Ли Циньюнь понимал, что после того, как едва не случилась трагедия, продолжать поиски метеоритов в горах невозможно. Хотя он не видел причину конфликта, но из-за борьбы за метеорит обе стороны явно были неправы. В конце концов, они прибыли сюда одновременно, и даже если кто-то нашёл метеорит первым, это не давало права действовать так бесцеремонно.

Спустя некоторое время Мишель подошла к Ли Циньюню как представитель своей группы и сказала:

— Юнь, нам срочно нужен вертолёт, чтобы доставить Джеймса в больницу на экстренную помощь. Переведи это китайским участникам и скажи им, чтобы они сделали всё возможное, чтобы вызвать вертолёт. Все расходы мы возьмём на себя. И ещё... его укушенная нога стала жёсткой и сильно опухла. Попросите врача осмотреть её снова.

— Я переведу ваши слова дословно, но успех не могу гарантировать, — ответил Ли Циньюнь. Он не до конца понимал отношения между двумя группами и не знал истинных намерений этих людей, поэтому не хотел брать на себя лишние обязательства.

— Спасибо. Ты отличаешься от них. С тобой мне легко общаться, я чувствую себя спокойно, — сказала Мишель, слегка проводя рукой по щеке Ли Циньюня, после чего вернулась к своей команде.

Ли Циньюнь сначала рассказал Ли Цисуню о состоянии раненого Джорджа, предоставив ему решать, как поступить. Затем он подошёл к членам китайской экспедиции и передал просьбу Мишель слово в слово.

Капитан Чжан Чжаоян хмурился, его лицо выражало раздражение.

— Единственный спутниковый телефон был разбит во время конфликта! И это работа тех двух американцев! Чёрт бы их побрал! Эти иностранцы не меняют своих привычек: видят что-то ценное — сразу хватают. После того, как их укусила змея, они начали требовать, чтобы мы помогли им забрать метеорит… Посмотри на моё лицо — этот американец ударил меня!

Ли Циньюнь, будучи переводчиком, не вмешивался в их конфликты и лишь сказал:

— Если вы не сможете связаться с вертолётом, жизнь пострадавшего окажется под угрозой. Мой дядя говорит, что у этого американца уже есть признаки дыхательной недостаточности третьей степени. Если его не доставить в больницу срочно, он может не дожить до спуска с горы.

Другой молодой член китайской команды сердито добавил:

— Это не наша проблема. Этот американец сам напросился на беду. Когда мы нашли метеорит, вокруг было немного змей, и мы использовали репеллент, чтобы их разогнать. Но прежде чем порошок полностью рассеялся, он бросился вперёд, чтобы схватить метеорит. А когда одна из змей, привлечённая запахом репеллента, заметила его, она тут же укусила его за руку.

Из их разрозненных объяснений Ли Циньюнь наконец смог восстановить картину произошедшего. Обе группы вместе нашли метеорит, увидели, что змей немного, и решили использовать репеллент, чтобы разогнать их. Однако, пока порошок ещё не полностью рассеялся, американский эксперт бросился вперёд, чтобы схватить метеорит. Увидев опасность, он попятился назад, а китайские участники, быстро среагировав, прогнали змей и завладели метеоритом.

Однако американский эксперт считал, что метеорит принадлежит ему. Не успев обработать рану от укуса змеи, он вступил в драку с китайскими участниками. В итоге он проиграл четырём китайским членам команды, а яд змеи распространился быстрее и сильнее, чем ожидалось, и он потерял сознание. Даже Ли Цисунь не мог ничего сделать, кроме как наблюдать.

Следуя указаниям группы, Ли Циньюнь посмотрел в сторону места падения метеорита. Там была область с следами горения, где находился метеорит. Вокруг всё ещё оставалось более десятка ядовитых змей, которые отказывались уходить. Они свернулись в клубки в траве, высунув раздвоенные языки и пристально глядя на позицию китайских участников.

Змеи любят тень, но время от времени им необходимо греться на солнце, чтобы поддерживать температуру тела. Этот метеорит, очевидно, обладал тепловыми свойствами, словно маленькое солнце, и змеям нравилось сворачиваться вокруг него. Это объясняло их нежелание покидать место.

Ли Циньюнь с Цзиньби и Тунби прошёл около десяти метров вперёд и обнаружил, что следы горения находятся у подножия скалы на вершине Вансианфэн. На скале выше лежали несколько странных чайных деревьев, смытых горным потоком. Их корни торчали наружу, ветви были искривлены и переплетены, большинство листьев уже опало.

Но те немногие листья, что остались, имели круглую форму, а прожилки в центре листа разделяли их на узор, напоминающий символ инь-ян в тайцзи. При ближайшем рассмотрении становилось видно, что разделённые части узора действительно различаются по цвету: одна сторона была ярко-зелёной, другая — слегка желтоватой.

— Хм? Разве это не те самые "чайные деревья пика бессмертных", о которых часто говорил мой дед? Говорят, что старые даосы из даосского храма на вершине выращивали эти деревья. Всего их было чуть больше десятка. После того как храм пришёл в упадок, говорили, что даосы перенесли деревья. Как же они оказались здесь, смытые горным потоком? Неужели на горе ещё остались выжившие деревья?

----------

Глава 58. Слухи в деревне

Ли Циньюнь сдерживал волнение и внимательно осмотрел вымытые горным потоком чайные деревья. Всего их было три, корни большей частью оказались засыпаны грязью и камнями, но он не слишком беспокоился о том, что они могут засохнуть.

О вкусе "чая пика бессмертных" его дед говорил бесчисленное множество раз. Говорил, что во время бесед с главой даосского храма ему часто удавалось пробовать этот чай. Однако старый настоятель относился к этим листьям как к сокровищу: можно было попробовать чай у него, но он никогда не отдавал его даже своим старым друзьям.

Позже старый настоятель таинственным образом исчез. Даосы из храма утверждали, что он достиг просветления и вознесся на небеса. Без поддержки настоятеля даосский храм, расположенный глубоко в горах, быстро пришёл в упадок. Когда несколько учеников покидали храм, они забрали с собой все пятнадцать чайных деревьев "пика бессмертных", и с тех пор их следы затерялись.

Дед Ли Циньюня много раз заходил в горы после этого, но так и не смог найти ни даосов, ни желанный чай "пика бессмертных". Этот чай с круглыми листьями не был местной дикорастущей разновидностью, и никто не мог сказать точно, к какому сорту он принадлежит. Когда дед спрашивал об этом старого настоятеля, тот лишь уклончиво отвечал, что секрет чая уходит корнями в древность.

В сердце деда Ли Циньюня чай "пика бессмертных" занимал первое место, а на втором месте был дикий лотосовый чай, который выращивали в одном из храмов в глубине гор. Перед тем как войти в горы, Ли Циньюнь мечтал только получить несколько кустов лотосового чая, и даже во сне не мог представить, что встретит давно считавшийся исчезнувшим чай "пика бессмертных".

Ваф-ваф! Ваф-ваф! Несколько ядовитых змей подобрались слишком близко и получили предупреждение от Цзиньби и Тунби.

Ли Циньюнь своевременно отступил, не желая связываться с этими змеями. Если бы он был один, то мог бы выпустить Эрту, которая гарантированно напугала бы змей до полусмерти.

Мишель, торопясь узнать результаты, догнала Ли Циньюня. Он с лёгкой усталостью объяснил:

— Возможно, конфликт возник из-за языкового барьера. Единственный спутниковый телефон был разбит Джеймсом собственноручно. Даже если бы мы расстреляли их всех, это не помогло бы связаться с армией. Сейчас единственный выход — вернуться как можно скорее.

— Так чего мы ждём? Поторопимся! — Мишель чувствовала себя прекрасно. За последние несколько дней она ела пищу из пространства Ли Циньюня и пила бульон, сваренный на воде из его источника. Её физическое состояние значительно улучшилось, и даже после нескольких часов пути по горам она совсем не чувствовала усталости.

Ли Циньюнь кивнул и передал мнение американских экспертов китайской команде. У китайцев не было возражений. Капитан Чжан Чжаоян сказал, что после лёгкого обеда можно отправляться в обратный путь.

За обедом, когда все ели консервы, Ли Циньюнь налил полстакана воды и попросил Мишель дать её полузабытому Джеймсу. Мишель решила, что это указание "доктора" Ли Цисуня, и без колебаний выполнила просьбу. К её удивлению, Джеймс, почти не открывая глаз, выпил всю воду. После этого он слабо прохрипел:

— Хочу ещё…

«Хочешь ещё? Ты думаешь, что вода из моего источника бесконечна?!» — подумал Ли Циньюнь. Он не стремился удовлетворять высокие запросы, лишь надеялся сохранить жизнь Джеймса. Поэтому, взяв стакан у Мишель, он побежал к ручью и набрал ещё одну полную чашку.

Джеймс сделал несколько глотков чистой родниковой воды, но, почувствовав странный вкус, закрыл рот и больше не просил пить.

После обеда, пока все собирали вещи, Ли Циньюнь вместе с двумя собаками спустился к скалам у подножия утёса и перенёс одно из чайных деревьев "пика бессмертных" в своё пространство. Хотя дерево казалось небольшим, оно оказалось тяжёлым, и Ли Циньюнь вспотел от усилий. Его глаза были красными от напряжения.

Две собаки верно охраняли его, не давая змеям приблизиться. Когда змеи подходили слишком близко, собаки начинали громко лаять. На самом деле, если бы собаки очень захотели, они могли бы справиться с змеями, но это было слишком опасно, и Ли Циньюнь не хотел рисковать. Каждый раз, когда собаки пытались броситься на змей, он их останавливал.

Американского эксперта пришлось нести на носилках. Переводчик и охотник выполняли свои обязанности, им не нужно было помогать с переноской. Джордж сам был ранен, а Мишель, будучи женщиной, имела определённые привилегии. Таким образом, основная нагрузка легла на четырёх китайских экспертов и двух носильщиков, а также одного американца.

Обратный путь проходил в угнетающей тишине. Почти никто не разговаривал, кроме Ли Циньюня, который иногда фотографировал окрестности. Остальные сосредоточенно шли вперёд. Все были удивлены тем, что Джеймс, который с трудом мог есть, любил выпивать полстакана воды во время еды. После этого его лицо немного оживлялось.

Ли Цисунь думал, что Джеймс не дотянет до подножия горы, но к полудню четвёртого дня спуска он уже мог открывать глаза и говорить. Отёк на его теле значительно спал, хотя рука с укушенной ладонью всё ещё была немного странной. Хотя повязку периодически ослабляли, чтобы избежать некроза, всё же существовала угроза ампутации.

Перед тем как спуститься с горы, Ли Циньюнь, как и ожидалось, незаметно скользнул к тому месту, где находился метеорит, и забрал его. Это принесло новую партию ядовитых змей в его пространство, где Эрту съел их желчи, а сами тела змей Ли Циньюнь выбросил обратно.

На самом деле, эти змеиные тела были ценным материалом: их можно было использовать для приготовления настойки или в пищу. Но Ли Циньюнь боялся привлечь внимание, поэтому даже в последний день пути, когда запасы еды истощились, он не стал готовить змеиный суп. Настроение группы и так было подавленным, и он не хотел создавать дополнительных проблем.

Экспедиция заняла всего восемь дней. Когда группа села в джип и добралась до переправы Дуаньцяо, как раз наступило время обеда. Но никто не хотел есть — все хотели как можно скорее попасть в больницу. Джеймс и Джордж, хотя и были вне опасности, всё ещё нуждались в медицинской помощи.

Капитан китайской экспедиции Чжан Чжаоян выдал Ли Циньюню и Ли Цисуню "гонорар", добавив к заранее оговоренной сумме бонус. В конце концов, они сильно помогли группе. Если бы не они, кто знает, сколько человек могло бы пострадать в этой научной экспедиции.

Ли Циньюнь спокойно принял тысячу юаней и небрежно сунул их в карман. Ему не было особого повода для радости: его поход в горы не был ради денег. Главными трофеями стали фруктовые и чайные деревья, которые он собрал. Что же касается трёх метеоритов, то это было приятным бонусом, о котором он предпочитал радоваться втайне.

Мишель, немного грустная, подошла к Ли Циньюню и обняла его, прижавшись всем телом.

Ли Циньюнь слегка растерялся, не понимая, что задумала эта французская девушка. Такая публичная демонстрация чувств перед всеми вызвала у него лёгкое смущение. Если кто-то из односельчан увидит это, как он потом сможет найти себе невесту?

Однако Мишель была полна энтузиазма. Её ясные глаза пристально смотрели на него, когда она произнесла:

— Юнь, самое важное, что я получила за время этой поездки в Китай — это знакомство с тобой. Не забудь зарегистрироваться в "Луковичных Головах". Если будет время, можешь позвонить или написать мне по электронной почте. Я буду скучать по тебе… Ох…

Ли Циньюнь, немного смущённый, попытался отстраниться и улыбнулся:

— Хорошо, для меня это тоже стало незабываемым и удивительным путешествием. Буду с нетерпением ждать нашей следующей совместной экспедиции.

В глазах Мишель загорелся странный блеск. Она быстро сунула маленький листок бумаги в карман Ли Циньюня, похлопала его по руке и, развернувшись, начала уходить. Перед тем как окончательно уйти, она бросила на него игривый взгляд и легко произнесла:

— До встречи!

Два джипа быстро исчезли за пределами деревни Ли Цзячжай. В это время большинство жителей были заняты обедом, и лишь немногие заметили, что экспедиция вернулась. Охотник Ли Цисунь закурил трубку с сушёным табаком, прищурился, глядя вслед удаляющимся машинам, и сказал:

— Фува, пойдём домой! А потом расскажу тебе про одну милую девушку из деревни.

Ли Циньюнь поспешно ответил:

— Дядя, не спеши. Через пару лет ещё успеем поговорить о невестах. Пойдём скорее домой, чтобы родные не волновались. Я уже несколько дней не мылся, нужно хорошенько привести себя в порядок. Если вечером будет свободное время, я угощу тебя выпивкой.

— Ха-ха, чего там церемониться? — смеясь, ответил Ли Цисунь. Они шли и болтали, входя в деревню. Вскоре их заметили, и люди начали подходить, улыбаясь и заводя разговор.

— Ой, Цисунь и Фува разбогатели, да? Я давно слышал, что экспедиция платит хорошо: сто юаней в день на человека. Это восемь-девять дней вышло, наверное, заработали по тысяче, а?

— Говорят, с ними была иностранная красавица. Может, попробовали что-нибудь экзотическое?

— Зачем тогда с ружьями ходили? Почему не принесли дичи, чтобы угостить всех?

Комментарии сыпались со всех сторон, но они не обязательно были злыми. Просто местные любили подшутить друг над другом. Чем ближе были отношения, тем более свободно говорили, иногда даже позволяя себе колкие шутки, чтобы показать свою близость.

Ли Циньюнь всё ещё не привык к этому. Он просто улыбался и предлагал сигареты, позволяя им говорить всё, что угодно. С Ли Цисунем впереди, который привлекал основное внимание, ему было спокойнее. Однако постепенно все вопросы сосредоточились на нём.

— Фува, слышал, что твоя тётушка познакомила тебя с девушкой, которую потом увёл у тебя Эргоу из Чэньцзягоу? Эх, если бы это было со мной, я бы отправился в город и разгромил его фабрику. Этот мерзавец выглядит как медведь, а ещё осмелился украсть невесту у такого образованного парня, как ты! Бей его прямо по лицу, пусть только попробует поднять руку...

Услышав это, Ли Циньюнь запаниковал и поспешил объяснить:

— Дядя, ты слишком далеко зашёл! Моя вторая тётушка познакомила меня с девушкой, но между нами ничего не было. Мы встретились всего один раз, и никто никому не понравился, так что разошлись. А потом она... даже если выйдет замуж за слепого нищего, меня это больше не касается!

Тот человек снова рассмеялся:

— Ха-ха, правда ли это? А мы слышали, что Эргоу просто выложил двести тысяч наличными и отбил её у тебя! Тан Юэлянь — настоящий цветок нашего города, такая нежная!

Кто-то другой, видя, что Ли Циньюнь начал нервничать, поспешил перехватить разговор и успокоить толпу:

— Да заткнись ты, Большой Рот Ли! Ты просто хочешь устроить беспорядок! Разве Фува, такой образованный человек, станет обращать внимание на эту работницу, вернувшуюся из Дунгуаня, Тан Юэлянь? И вообще, что ты не говоришь о его сводной двоюродной сестрой? Не видишь, что эти дни Ян Юньну бегает к дому Фува? Говорят, она уже прямо заявила, что хочет стать его женой!

----------

Глава 59. Чертежи виллы

Голова Ли Циньюня буквально распухла от обилия слухов. Всего несколько дней прошло с тех пор, как он покинул деревню, а тут уже ходят самые разные сплетни. Люди не разбираются в деталях, но охотно передают друг другу неверную информацию. Хотя внешне никто не хотел обидеть его, внутренне он был зол и мысленно выругался:

«Сколько же в этой деревне любителей посплетничать!»

Вернувшись домой, он увидел, что его отец Ли Чэнвэнь занимается уборкой вещей. Увидев сына, Ли Чэнвэнь обрадовался, взял у него рюкзак и спросил:

— В горах не попал в беду? Иди помойся, потом полежи немного. Огурцы и фрукты на полях уже хорошо подросли, можно собирать урожай. Кстати, строительные материалы для дома привезли ещё несколько дней назад. Говорили, что не могут связаться с тобой, чтобы уточнить чертежи, поэтому решили доставить всё заранее. Как вернёшься, позвони им.

— Никакой опасности не было, дядя Цисунь присматривал за мной, — ответил Ли Циньюнь. — Хорошо, позже позвоню. Сначала пойду помоюсь. Да, если вечером будет время, я хочу пригласить дядю Цисуня к нам выпить.

Ли Циньюнь физически не чувствовал усталости, но эмоционально был измотан после похода. Ему нужно было немного расслабиться.

— Понял, позже скажу маме в поле, чтобы она вернулась пораньше и приготовила ужин, — согласился Ли Чэнвэнь.

После душа Ли Циньюнь перевёл телефон в беззвучный режим и сразу завалился спать. Он проспал до самого вечера. Когда проснулся, то увидел на телефоне множество сообщений и пропущенных звонков. Большинство из них были от Ху Дахая. Ли Циньюнь знал, что это касается строительства, поэтому сразу перезвонил.

Как только связь установилась, раздался громкий голос Ху Дахая:

— Чёрт возьми, наконец-то ты мне перезвонил! Ты уже спустился с гор? Твой дурацкий телефон, конечно же, не ловит там сигнал. Мы подготовили три варианта проекта дома. Я отправил их тебе на почту, но на всякий случай переслал через MMS. Как только выберешь проект, эксперты и рабочие смогут немедленно прибыть в вашу деревню и начать строительство.

Ли Циньюнь громко рассмеялся:

— Ха-ха, я только сегодня в обед спустился с гор, даже не успел поесть и проспал до самого вечера. Устал как собака. Я понял, сейчас посмотрю. Старина Ху, большое спасибо за заботу. Завтра пригласим тебя на настоящий горный ужин!

Ху Дахай сделал вид, что обиделся:

— Чёрт возьми, называй меня "старший брат Ху", не старь меня раньше времени! Но так уж и быть, я великодушен и не буду с тобой спорить. Горный ужин — это не обязательно, просто повтори уровень гостеприимства, как в прошлый раз.

— Будь спокоен, я гарантирую, что ты не сможешь ходить после такого угощения! — улыбнулся Ли Циньюнь.

— Вот и отлично. Кстати, как там та французская красавица, которая ходила с тобой в горы? Фигура, лицо — просто потрясающе! Ты хоть попытался что-нибудь предпринять?

— … — Ли Циньюнь тут же повесил трубку, не желая продолжать этот разговор.

Затем он включил телефон и нашёл MMS от Ху Дахая. Сообщение действительно пришло, но качество изображения было ужасным, ничего толком не разобрать. Пришлось перезагрузить через медленную 2G-сеть, и после долгого ожидания файлы наконец открылись. Три архитектурных чертежа, неизвестно сколько мегабайт трафика ушло на загрузку.

Все три варианта проекта были неплохими. Они гармонично сочетались с окружающей средой: горы, вода, бамбук, цветы, травы и фруктовые деревья... Однако больше всего Ли Циньюню понравился второй вариант: двухэтажный дом с мансардой и полноценным подвалом, который можно использовать для хранения вина или других вещей.

Планировка двора также соответствовала его представлениям. Для дальнейшего ландшафтного дизайна требовалось привлечь специалиста для создания 3D-визуализации. Но в целом именно такой дом он представлял себе идеальным. А дорога между двором и прудом могла быть отремонтирована, чтобы обеспечить удобный подъезд и разворот машин.

Ли Циньюнь отправил Ху Дахаю сообщение, что выбрал второй вариант чертежа, отметив, что подвал позволит хранить много вещей, ведь сельским жителям нравятся большие кладовые.

Ху Дахай ответил ему эмодзи с огромной рожицей, словно говоря: «Ты что, серьёзно считаешь себя сельским жителем, если строишь виллу? Не шути так.»

Ли Циньюнь улыбнулся, но не стал отвечать. Объяснить этому человеку своё мировоззрение было невозможно. Его деньги, происхождение которых трудно объяснить, не делали его городским жителем. Даже если он станет богаче, он всё равно считал себя простым крестьянином. Разве покупка виллы автоматически делает человека горожанином?

Ответив на сообщения от Ху Дахая, Ли Циньюнь заметил, что большинство пропущенных звонков были от владельцев двух ресторанов. За восемь-девять дней его отсутствия запасы овощей из пространства, которые они хранили, должны были закончиться. Поэтому их беспокойство было вполне оправданно.

Прежде чем ответить, он увидел, что его мать, Чэнь Сюйчжи, вернулась с поля. Ли Циньюнь налил ей стакан воды из источника своего пространства и подал:

— Мам, сначала выпей воды и отдохни. У нас не так много земли, работу можно делать потихоньку.

— Сын вернулся! Сам бы себе налил воды, ты ведь тоже устал в горах, не нужно было заботиться обо мне, — сказала она, но, увидев, что сын принёс ей воду, с радостью приняла стакан и осушила его до дна. — Ммм, какая вкусная вода! Это опять та же вода, которую ты иногда приносишь от друга?

Ли Циньюнь поспешил замаскировать правду:

— Ха-ха, нет, на этот раз это родниковая вода из глубины гор. Она ничуть не хуже импортной. Когда я заметил, что мой рюкзак пуст, решил набрать пару бутылок воды на обратном пути.

— Всё тащишь что-то домой, совсем не боишься уставать, — сказала Чэнь Сюйчжи, допив воду. Усталость как рукой сняло, хотя она списала это на радость от встречи с сыном. Сев на скамейку во дворе и вытерев пот, она добавила:

— На полях работы столько, что твой отец и я совсем измотались! Сегодня посмотрела — овощи уже можно собирать. Если оптовики не приедут, придётся везти их в город на продажу.

Ли Циньюнь, почувствовав внезапный порыв, поспешно сказал:

— Продажа овощей и фруктов не должна вызывать беспокойства. Я могу взять это на себя. У меня есть знакомые в городе, которые владеют большими ресторанами. Я попрошу их приехать за товаром прямо к нам.

— Ха-ха, сынок, не смешите меня. Какие большие рестораны в городе согласятся ездить за товарами в деревню? В прошлые годы, когда мы сами привозили продукты, они ещё и торговались до последнего, сбивая цены. Никогда бы не поверила, что они приедут к нам. Даже если говорить о других, то хотя бы о твоём зяте...

Ли Циньюнь мягко ответил:

— Мой зять предпочитает удобство и считает, что покупка продуктов на городском рынке даёт больше выбора. Он также избегает деловых отношений с нашей семьёй. Если подумать, я могу его понять. Но давайте не будем о нём. У каждого человека есть свои особенности... Зачем нам волноваться об этом?

— Ты прав, действительно не стоит переживать о нём. Но теперь мне нужно позаботиться о твоих делах. Помнишь, как твоя вторая тётушка познакомила тебя с девушкой, а потом её увёл Эргоу из семьи Чэнь? Я снова попросила её найти тебе несколько кандидатур. Когда у тебя будет время, сходи и посмотри. Хотя, если честно, эти девушки совсем не сравнить с твоей сводной двоюродной сестрой Ян Юньну. Она — настоящая жемчужина! Знаешь, после того как она услышала о тебе, приходила к нам домой два или три раза. Если бы я не боялась, что ты откажешься, я бы уже сама дала согласие за тебя.

— … — Ли Циньюнь наконец понял, что источником всех слухов была его мать. Смущённо пробормотав, он спросил:

— Разве она не работает в городе? Почему вернулась? И вообще, у моей кузины Бай Ни такая же идеальная кожа лица, разве она стала бы часто приходить к нам домой? Это же может плохо отразиться на её репутации.

Чэнь Сюйчжи рассмеялась:

— Не волнуйся, я не такая женщина. Я люблю эту девочку даже больше, чем ты думаешь. Но она действительно вернулась. Говорит, что её компания отправила её в наш город для командировки. Оказывается, завод по обработке шкур Чэнь Эргоу нарушил правила сброса сточных вод, и местные власти попросили её компанию провести проверку качества воды.

Ли Циньюню оставалось только вздохнуть. Он чувствовал себя так, будто его никто не хочет слушать, а все вокруг только и думают о том, чтобы найти ему пару. Если он встретит ещё несколько женщин, похожих на Тан Юэлянь, он точно не выдержит. Кто знает, какие ещё слухи распустят в деревне? Ведь на самом деле он сам не хотел никаких отношений.

Цзиньби и Тунби проголодались и начали тереться о его ноги, требуя внимания. Чэнь Сюйчжи посмотрела на небо, поспешила помыть руки и начала готовить ингредиенты для ужина. Пока она хлопотала, она продолжала уговаривать Ли Циньюня:

— Подумай о своей сводной сестре. Между вами нет кровного родства, и она очень хорошая девушка. Да и кто ещё полюбит тебя так искренне?

Ли Циньюню совсем не хотелось слушать эти разговоры. Он уже думал, как бы найти предлог, чтобы выйти из дома, когда в воротах появился высокий худой молодой человек. У него была большая голова, и он носил толстые чёрные очки. Он осторожно заглядывал во двор.

— Ли Юньцун? Ли "Большая Голова"? Как ты здесь оказался? — удивлённо воскликнул Ли Циньюнь и побежал к нему.

Худощавый юноша с большой головой улыбнулся ещё до того, как заговорил. Однако, когда он улыбнулся, его большие передние зубы сделали улыбку немного неловкой:

— Хе-хе, почему я не могу вернуться? На последнем семестре практики я понял, что на заводе ничему не научусь. Работники там ничего не знают, а начальство занято своими делами. Решил уйти и поискать работу в другом месте.

Ли Юньцун был сыном охотника на змей Ли Цисуня. Он был на два года младше Ли Циньюня и поступил в колледж в провинции на факультет менеджмента. Они были близкими друзьями с детства и часто играли вместе. Когда Ли Циньюнь работал в городе Юньхуан, каждые каникулы Ли Юньцун приезжал к нему в гости.

Ли Циньюнь легонько хлопнул его по голове и рассмеялся:

— Большая Голова, ты молодец! Не ожидал, что ты уже закончил учёбу. Как раз сегодня я собирался позвать твоего отца на ужин. Приходи с матерью, и мы все вместе посидим за столом, выпьем пару стаканов.

— Хе-хе, я просто пришёл узнать, готов ли у вас ужин, чтобы потом позвать отца. Кстати, он рассказал мне, что вам было нелегко в горах. Даже ранили двух иностранцев! Но я слышал, что одна иностранка была без ума от тебя. Когда она уезжала, она якобы поцеловала тебя на прощание!

— Твой отец совершенно ненадёжен! Почему он рассказывает всё подряд? — возмутился Ли Циньюнь, не желая, чтобы эта история распространилась по всему городу. — Перестань болтать ерунду! Ничего такого не было. Этот поцелуй — всего лишь часть их традиций. Это как рукопожатие в нашей стране!

----------

Глава 60. Торговцы, пытающиеся сбить цену

Вчера Ли Циньюнь немного перебрал, и утром его ноги всё ещё слегка подкашивались. Он выпустил Цзиньби и Тунби из своего пространства, чтобы покормить их. Однако щенки не слишком рвались наружу: за последнее время они подружились с белым ястребом и играли с ним в своём маленьком мире.

Они даже ели арбузы вместе, и теперь все трое животных были так сыты, что еле ползали, но всё равно продолжали совать кусочки арбуза в рот.

Ли Циньюню показалось, что пора выпустить белого ястреба на свободу. Всё-таки это странно — когда хищная птица вместо рыбы жуёт арбуз. Если он привыкнет к растительной пище, как же он потом будет помогать ему охотиться?

Пользуясь тем, что родители ушли работать в поле, а дома никого не было, Ли Циньюнь решил выпустить Эрту. Птица только недавно обросла новыми перьями, и как только она вылетела наружу и увидела знакомое голубое небо и белые облака, то тут же радостно взмыла вверх, исчезнув среди облаков.

Ли Циньюнь остолбенел. «Чёрт возьми! Я же думал, что приручил её! Как она могла вот так просто улететь, даже не попрощавшись?»

— Эрту, ты, чёртова птица, вернись немедленно! — раздражённо закричал Ли Циньюнь, глядя в небо.

Цзиньби и Тунби тоже залаяли: «Ваф-ваф-ваф!» Но их лай был скорее мягким, словно они упрекали Эрту за то, что она улетела, не взяв их с собой.

— Фува, что ты там кричишь? Кто такой этот "Эрту"? — неожиданно появился Ли Юньцун, высунувшись из-за ворот. Убедившись, что во дворе никого нет, кроме Ли Циньюня, он уверенно вошёл, крутя своей большой головой и осматриваясь, будто искал кого-то ещё.

— Да ничего особенного. Просто рано встал, стало скучно, решил потренировать голосовые связки, — ответил Ли Циньюнь, понимая, что объяснить этому парню ситуацию сложно. Вчера вечером они с его отцом наперегонки пили, и Ли Циньюнь, постаравшись, в итоге свалил обоих.

— … — Ли Юньцун был слегка озадачен, но не стал углубляться в детали. Что бы ни сказал Ли Циньюнь, спорить не имело смысла.

Завтрак уже был готов, родители Ли Циньюня поели перед тем, как отправиться в поле. Услышав, что Ли Юньцун тоже не завтракал, они решили вместе расправиться с остатками еды.

После еды Ли Юньцун, вытирая рот, восхищённо произнёс:

— Фува, как вкусно готовит твоя мама! Мой отец говорил, что ваши овощи выращены отлично. Он просил меня научиться у вас технологии выращивания. Взамен мы можем поделиться секретами ловли змей и лечения укусов.

Ли Циньюнь внутренне задумался, но внешне лишь скривил губы:

— Другие вещи я могу понять, но секреты ловли змей и лечения укусов? Твой отец считает их дороже собственной жизни. Разве он станет делиться этим с посторонними?

Ли Юньцун рассмеялся:

— Ха-ха, а ты разве посторонний? Мы ведь одна семья. На самом деле, этот рецепт лечения укусов был усовершенствован твоим дедом. Он знает всё, но никогда никому не рассказывал, потому что слишком благородный. Это я узнал вчера от отца.

— Мой дедушка… — Ли Циньюнь вздохнул. — Ладно, забудь. Он всегда говорит, что нужно оставить людям возможность зарабатывать на жизнь. Я не буду копаться в ваших секретах. Но если ты хочешь научиться выращивать овощи, я могу показать тебе всё открыто. Хотя там нет никаких секретов. Можешь просто наблюдать рядом.

С этими словами Ли Циньюнь переоделся и собирался выйти в поле с Цзиньби и Тунби.

— Хороший человек ты, Фува! Вы будете заниматься овощами, а я просто посмотрю молча. Пошли! — Ли Юньцун потер руки, волнуясь, как ребёнок.

— Какие овощи? Сейчас сезон сбора урожая, — ответил Ли Циньюнь и направился закрыть ворота, чтобы идти в поле.

И тут с неба раздался протяжный и острый крик птицы. Белая вспышка стремительно спикировала прямо на Ли Циньюня.

Если бы рядом никого не было, он бы моментально активировал своё пространство и втянул эту вспышку внутрь. Но с Ли Юньцуном на виду, он инстинктивно поднял руку, чтобы защититься.

Однако белая птица, весело каркнув, внезапно взмыла вверх, сделала круг над головой Ли Циньюня и мягко опустилась на его руку.

Несмотря на то, что на руке была только тонкая одежда, Ли Циньюнь вздрогнул от боли. Когти ястреба были слишком острыми. Обычно люди, работающие с хищными птицами, обматывают руки кожей животных, чтобы защитить себя. А его голая рука явно не была готова к таким испытаниям.

Ли Циньюнь сердито посмотрел на эту шаловливую птицу, а та, в свою очередь, уставилась на него, не собираясь уступать. Они смотрели друг другу в глаза, как два упрямых существа.

— Чёрт возьми, я не сплю? Это что, настоящий кречет? И он сел тебе на руку? Это же редчайшая белоснежная особь! Мой отец считает таких птиц священными и молится на них годами, но так и не смог заполучить ни одной. Недавно он возможно купил одного у охотников из деревни Чжанцяо…

Ли Юньцун продолжал восторженно кричать, что явно раздражило Эрту. Она гордо вскинула голову и бросила на него взгляд, словно размышляя, стоит ли клюнуть его в большую голову, чтобы он замолчал.

Ли Циньюнь был удивлён:

— Ты говоришь, что это кречет? Да ладно, шутишь? Старые охотники рассказывали, что кречеты давно вымерли в наших краях. Осталось всего несколько особей на снежных вершинах у границы Тибета. Неужели эта птица прилетела с тех гор?

— Мне всё равно, откуда она. Я просто хочу знать, почему она спикировала с неба прямо на твою руку? — Ли Юньцун качал своей большой головой и недоумённо смотрел на Ли Циньюня.

— Хм, возможно, потому что я чертовски красивый, — пошутил Ли Циньюнь. Однако, прежде чем он успел подразнить Эрту, птица презрительно взмыла вверх и снова исчезла в облаках.

На этот раз Ли Циньюнь больше не кричал. Если белый орлан вернулся один раз, то вполне мог бы сделать это снова. Вкус рыбы из его пространства был слишком соблазнительным, чтобы отказаться. А когда привыкаешь, отвыкнуть от него было сложнее, чем от наркотиков.

— Братишка, ну нельзя было обойтись без выпендрежа? Гляди, теперь ты прогнал эту священную птицу! Ох, моя прекрасная птица… — театрально причитал Ли Юньцун, бросаясь за орланом в надежде, что тот снизойдёт и сядет ему на руку хотя бы раз.

Ли Циньюнь тихо усмехнулся, но ничего объяснять не стал. Вместо этого он направился к пруду перед полем, чтобы проверить выращиваемых угрей. Хотя прошло всего около десяти дней с момента их запуска в пруд, угри заметно подросли и выглядели очень энергичными. На краю пруда валялось множество мёртвых насекомых, что говорило о том, что питание у них было отличным.

Ли Циньюнь вылил по чашке воды из своего пространства в каждый из прудов. Угри моментально пришли в движение, стремясь добраться до самой чистой воды. В большом пруду воды было много, а также там находилось множество рыб, поэтому Ли Циньюнь стоял с обоих концов: здесь он вылил три чашки, там ещё три. Несколько крупных рыб, включая двухфутового карпа, метнулись к его ногам, хлопая хвостами. Словно почувствовав неладное, они попытались вернуться в пруд.

Этот карп был исключительно здоровым: его спинка была чёрной, а чешуя переливалась серебристо-зелёным блеском. На глаз Ли Циньюнь оценил его вес как минимум в семнадцать-восемнадцать килограммов. Судя по всему, эта рыба жила в пруду уже давно и ранее умудрялась избегать сетей во время ловли.

Наличие таких крупных рыб в пруду делало жизнь молодняка невыносимой. Те угорьки, которых он недавно запустил, наверняка пострадали от зубов этих гигантов. Возможно, даже были отравлены их ядовитыми укусами.

Водоросли в пруду разрослись слишком сильно, и Ли Циньюню показалось, что это место зря пропадает. Если бы здесь выращивали лотос или водяные каштаны, можно было бы получить дополнительный доход. Однако сейчас времени на это не было, и он решил отложить эти мысли на потом.

Ли Юньцун, наконец, вышел из своих фантазий и догнал Ли Циньюня. Издалека он закричал:

— Эй, я всё понял! Этот кречет — твой питомец, да? Скажи, где ты его поймал? Я тоже хочу одного! Ты даже не представляешь, что такое кречет! Это же настоящая легендарная птица! Деньги не проблема, я готов заплатить любую сумму!

— Не говори со мной о деньгах, это слишком банально, — отмахнулся Ли Циньюнь, даже не удостоив его взглядом. Он стряхнул руки и направился к берегу реки.

На берегу находился участок земли, где планировалось построить виллу. Все необходимые строительные материалы и оборудование уже были доставлены. Несмотря на большое количество материалов, всё было аккуратно сложено вместе, не занимая дорогу, и выглядело весьма внушительно.

Ли Юньцун, качая головой, продолжал причитать:

— Ты уже строишь дом, значит, денег тебе точно не занимать! Ладно, ладно, я просто так сказал, завидовать я не буду.

— Если будешь продолжать болтать, я не буду тебя больше брать с собой, — ответил Ли Циньюнь, осматривая строительные материалы. В этот момент он заметил небольшой грузовик, припаркованный неподалёку. Номерной знак был местный, и это точно не принадлежало компании Ху Дахая.

Прежде чем подойти к машине, он увидел, как несколько человек спускаются с террасного поля на склоне холма. Среди них был его отец, Ли Чэнвэнь, а также двое торговцев овощами: мужчина и женщина лет сорока, оба хорошо одетые и с заметными животами. Издалека доносились их голоса, обсуждающие цены на овощи.

— Старик Ли, ваши овощи хоть и хороши, но на рынке именно такие цены. Я предлагаю вам оптовую цену, практически бесплатно помогаю вам, потому что и другим продаю по той же стоимости. Не верите? Посмотрите сами: я покупаю у других по таким же ценам, но их товар явно не такой качественный, — высокомерно заявил толстый мужчина-торговец, обращаясь к Ли Чэнвэню.

Женщина, видимо, жена торговца, с пронзительным голосом, поддержала его:

— Мой старик Вань даёт вам слишком высокую цену. Если бы я принимала решение, я бы платила только рыночную цену, как положено. Ну что, раз он уже назвал вам цену, решайте: продавать или нет?

Отец Ли Циньюня колебался:

— Это… цена, которую вы предлагаете, почти не отличается от той, что давали в прошлые годы. Огурцы — один юань за килограмм, помидоры, баклажаны, болгарский перец — два юаня за килограмм, фасоль и острые перцы — три юаня за килограмм. Может быть, вы сможете предложить немного выше?

Женщина раздражённо закричала:

— Старик Ли, ваши слова мне не нравятся! Вы хотите ещё больше? Жадность должна иметь предел! Подумайте хорошенько: если вы упустите нас, то уже не найдёте такого предложения. Муж, пойдём к другим! Пусть этот старик сам решает, хочет ли он продавать по нашей лучшей цене или нет. Я прямо здесь заявляю: если кто-то предложит больше, чем мы, я прыгну в реку и проглочу живьём черепаху!

С этими словами женщина схватила мужчину за руку и быстро зашагала прочь, явно злясь и бросая угрозы. Проходя мимо Ли Циньюня и Ли Юньцуна, она зло сплюнула и пробормотала что-то неприятное, вроде того, что Ли Чэнвэнь потратил их время.

— Погодите! — внезапно окликнул Ли Циньюнь торговцев, которые уже собирались сесть в машину. Его лицо выражало холодное недовольство. — Если кто-то предложит больше, чем вы, вы действительно прыгнете в реку и проглотите живьём черепаху?

(П.П. До этого в тексте использовалось слово ястреб для обозначения Эрту, но вообще дословно с оригинала перевод "хищная птица", без указания на вид. Теперь, после того как мы узнали, что это за вид, будет кречет. Кречет — северная хищная птица из рода соколов, достаточно редкая и почитается в Китае. Настолько северная, что они даже встречаются на севере Гренландии)

----------

Глава 61. Большая разница в ценах на овощи

Когда Ли Циньюнь крикнул: "Погодите!", два торговца овощами на мгновение обрадовались, повернулись и уже собирались сказать ещё несколько колких фраз, но услышав про пари с живым поеданием черепахи, моментально разозлились.

Средних лет женщина подскочила и закричала:

— Что ты там несёшь, юнец? Да что ты вообще понимаешь в ценах на овощи? Ты знаешь, какой процент потерь при транспортировке? Знаешь, почему цены на оптовом рынке меняются каждый день? Если кто-то предложит больше, даже на одну копейку, это уже выше!

Ли Циньюнь холодно усмехнулся:

— Ха-ха, вы — торговцы овощами, возможно, знаете больше меня. Но ваша цена нас не устраивает, так что хватит ругаться и бросать грязь. Раз уж вы осмелились на пари, я вам скажу: есть люди, которые предлагают больше вас. Если никто не предложит больше, я спущусь в реку, поймаю черепаху и съем её живьём.

Родители Ли Циньюня поспешили вмешаться, но когда они добежали до террасного поля, он уже всё сказал, и теперь ничего нельзя было исправить. Чэнь Сюйчжи тихо напомнила сыну, чтобы он не доводил дело до конфликта. Сейчас мало кто из торговцев ездит в деревню за овощами, ведь нужно брать машину, тратить деньги на бензин, и такие поездки становятся невыгодными.

Два торговца, услышав тихие уговоры Ли Чэнвэня и Чэнь Сюйчжи, сразу приободрились и начали кричать:

— Ох, какой способный малый! Сегодня я никуда не поеду, буду сидеть здесь и ждать вашего "высокопоставленного" покупателя. Я, Ван Лайи, хочу посмотреть, кто этот гений, который готов заплатить больше нас!

Ли Циньюнь изначально не хотел ссориться с торговцами, но их дерзкие слова и уничижительные замечания в адрес его родителей полностью истощили его терпение, и он решил поставить их в неловкое положение.

Ли Юньцун дёрнул его за рукав и тихо пробормотал:

— Брат, кажется, цена не такая уж плохая. Огурцы — один юань, помидоры и баклажаны — два... В общем, мне кажется, предложение вполне хорошее.

Ли Циньюнь шлёпнул его ладонью в сторону и строго ответил:

— Да что ты понимаешь! Овощи ценятся за свежесть. Когда они только появились на рынке, цены выше, а когда весь урожай поступает в продажу, то и за несколько центов за килограмм их трудно сбыть. Наши овощи появились на рынке на полмесяца раньше — вот вам и преимущество!

Прежде чем он успел позвонить, телефон зазвонил сам. Как раз вовремя — звонила генеральный директор ресторана "Шухуане", Чжоу Ливэнь.

Вчера, когда Ли Циньюнь спустился с гор, он заметил много пропущенных вызовов и сообщений от неё. Она интересовалась, когда он сможет снова поставить овощи, так как их запасы почти исчерпаны. После возвращения он был занят и не успел перезвонить.

Как только связь установилась, раздался радостный возглас Чжоу Ливэнь:

— Слава богу, господин Ли, наконец-то вы ответили! Мне не нужны ваши объяснения, я просто хочу знать, когда вы сможете возобновить поставки овощей?

— Ха-ха, госпожа Чжоу, ваше недовольство очевидно! Давайте так: сегодня я хочу загладить свою вину. Пусть менеджер отдела закупок приедет в деревню Ли Цзячжай в уезде Цинлун. Я буду ждать вас на овощной базе. Заранее предупреждаю: наши овощи стабильно качественные, но вкус сегодняшних может быть немного хуже...

Он не успел закончить, как Чжоу Ливэнь нетерпеливо перебила его:

— Наконец-то вы назвали адрес овощной базы! Отлично, я сейчас же отправляюсь туда. Без разговоров, я привезу с собой шефа и менеджера закупок, чтобы они лично проверили качество. Мы встретимся в обед.

Не дожидаясь ответа, она быстро завершила разговор и начала собираться лично.

Ли Циньюнь задумчиво смотрел на телефон, думая: «Директор Шухуане совсем с ума сошла? Я же сказал, что вкус овощей немного хуже, чем раньше, а она всё равно торопится попробовать их лично?»

Вчера вечером он попробовал овощи, приготовленные матерью. Это были их собственные овощи, политые дважды водой из пространства. Их вкус оказался намного лучше, чем у обычных "зелёных" овощей других семей. А некоторые арбузы и дыни тоже имели отличный вкус, хотя и не могли сравниться с теми, что выращены в пространстве.

Ли Чэнвэнь и Чэнь Сюйчжи, видя, что сын стоит с телефоном в руках, подумали, что ему не удалось найти покупателя, и поспешили его утешить.

— Фува, забудь об этом. Зачем ссориться с торговцами? Они предложили нормальную цену, учитывая, что наши овощи созрели на десять дней раньше. Если продадим сейчас, всё равно заработаем больше.

— Да, давай начнём собирать урожай и не будем думать о более высокой цене. Эй, Юньцун, позови пару человек, чтобы помогли собрать овощи. Корзины и ящики на краю поля, собирайте и складывайте их на траву у дороги, чтобы торговцы могли взвесить.

Ли Юньцун ответил и медленно направился в деревню, но через несколько шагов остановился и осторожно спросил:

— Точно звать людей собирать овощи?

Ли Циньюню оставалось только вздохнуть. Объяснить всё семье будет сложно, и торопить события бесполезно. Прежде чем он успел что-то сказать, торговцы снова вмешались.

— Ха, собирать? Даже если соберёте, мы всё равно не купим! Только если ты спустишься в реку и съешь живую черепаху! — женщина, чувствуя себя победительницей, насмешливо добавила.

Мужчина-торговец тоже рассмеялся:

— Ха-ха, молодой человек, теперь понимаешь, как дорого обходится юношеская горячность? Так уж и быть, мы не будем заставлять тебя есть черепаху. Просто спустись в реку, поймай рыбу, и это покажет твою искренность. Мы купим по ранее оговоренной цене.

— Ха-ха, боюсь, вы будете разочарованы. Торговцы, с которыми я связался, скоро прибудут, и их цены заставят вас краснеть от стыда. Учитывая вашу "терпимость", я не буду требовать от вас есть черепаху. Просто поймайте рыбу. Кстати, дикие черепахи слишком дороги, одна может стоить...

— Ты, ты… — торговец покраснел от злости, но всё же решил остаться и посмотреть, кого именно пригласил Ли Циньюнь. Он понимал, что качество овощей у этой семьи действительно хорошее, но вкус сам по себе…

Едва он успел подумать об этом, как телефон Ли Циньюня снова зазвонил. На этот раз звонил лично Тянь Му, владелец ресторана "Фуманьлоу".

— Это Цинъюнь, младший брат? Я — твой старший брат Тянь! Ха-ха, что случилось? Может, мои нерадивые подчинённые чем-то тебя обидели? Почему ты не отвечал на мои звонки? — голос Тянь Му был уверенным, а обращение выбрано так, чтобы сразу расположить собеседника.

Ли Циньюнь почувствовал себя польщённым и поспешно ответил:

— Ой, Тянь-гэ, вы меня неправильно поняли! Конечно, буду называть вас Тянь-гэ. Дело в том, что я несколько дней был в горах, там вообще не ловит сигнал. Вчера вечером вернулся и заметил, что вы звонили несколько раз. Как раз хотел перезвонить, и тут вы снова позвонили.

— Ха-ха, это моя вина! Так вот, когда тебе будет удобно, заходи в "Фуманьлоу", я угощу тебя обедом, и заодно поговорим о поставках арбузов. Не хочу жаловаться, но ты меня совсем загнал! Арбузы уже продаются с ограничением, но клиенты всё равно требуют их каждый день. Некоторых важных людей я просто не могу обидеть — они прямо указывают, что хотят есть арбузы из Цинлуня! Ах, я даже думаю закрыть ресторан…

Ли Циньюнь видел, как крупный бизнесмен унижается, буквально изображая жертву, чтобы вызвать сочувствие. Хотя ему было приятно, он чувствовал некоторую неловкость и поспешил ответить:

— Тянь-гэ, это моя вина, я не всё организовал перед тем, как уйти в горы. Кстати, я как раз хотел с вами поговорить. Урожай ещё не такой большой, но вкус почти не отличается. Сейчас есть немного спелых арбузов, можете прислать кого-нибудь за ними. Если подождёте несколько дней, сможем обеспечить крупные поставки.

— Что? Прислать кого-нибудь? Ха-ха, братец, ты наконец-то раскрываешь адрес своей базы? Отлично! Я сейчас отправлю Лао Чжао с людьми за арбузами! Нет-нет-нет, сегодня у меня нет дел, я обязательно приеду лично, чтобы хорошо выпить с тобой пару стаканов! Не волнуйся, брат…

Телефон оборвался. Ли Циньюнь продолжал стоять с телефоном в руке, недоумевая. Кажется, он так и не сказал адрес? Как же Тянь Му собирается добраться до Цинлуня? Даже если он возьмёт летающий маотай, это не поможет долететь до Цинлуня.

Как и ожидалось, через десять секунд Тянь Му снова позвонил, чтобы узнать адрес. После того, как Ли Циньюнь сообщил его, Тянь Му радостно воскликнул, что знает Цинлунь как свои пять пальцев. Каждый год он ездит туда охотиться в горах, которые находятся за деревней. Затем он повесил трубку.

Ли Юньцун всё ещё колебался, стоит ли звать людей для сбора урожая, когда внезапно послышался шум мотоцикла почтовой службы. За рулём был Маодань, а на заднем сиденье сидел староста деревни Ли Тяньлай. Ещё издалека Маодань закричал:

— Фува, что случилось? Мы проезжали мимо и увидели толпу!

Староста Ли Тяньлай тоже был человеком с активной жизненной позицией. Громко крича, он обратился к родителям Ли Циньюня:

— Брат Чэнвэнь, сестра Сюйчжи! Раньше слышал, что ваши овощи растут отлично. Сегодня уже можно собирать? Они минимум на двадцать дней опережают наши! Как вам это удалось?

Мать Ли Циньюня ответила:

— Староста, почему ты с Маоданем? Вы ездили на собрание в город? Ха-ха, какой смысл выращивать хорошие овощи, если цены такие низкие? Сейчас мы продаём свежайшие натуральные овощи: огурцы по одному юаню, помидоры и баклажаны по два. Есть ли повод для радости?

После того, как староста вышел из машины, он цокнул языком и с сожалением произнёс:

— Эти цены действительно низкие. Но если подождать, пока весь урожай созреет, они станут ещё ниже. Помню, в прошлом году мои помидоры продавались по пятьдесят фэней за килограмм, и никто даже не приехал забрать их. В итоге мне и моему сыну пришлось самим везти их в город. Если бы не поломка машины по дороге… Ну да ладно, главное — терпение. Когда починят дорогу, больше торговцев приедет, и жизнь станет лучше!

Торговец по имени Ван Лайи тоже не был глупцом. Услышав, что приехал староста, он поспешил предложить сигареты и вставить слово:

— Это господин староста Ли? Ха-ха, мы, торговцы, тоже не виноваты. Цены на рынке такие, какие есть. Мы трудимся, перевозим товар, платим за бензин и потери в пути… Этот молодой человек недоволен, говорит, что кто-то предлагает выше цену, даже на три-пять фэней за килограмм! Не хочу спорить с молодёжью, но это действительно выводит из себя!

Однако староста, который обычно выглядел как добродушный Будда, внезапно стал серьёзным. Он не взял сигарету и строго ответил:

— Что за "молодой человек"? Как ты смеешь так говорить? Это наш деревенский выпускник, единственный студент нашего города, поступивший в престижный университет. Я не могу гарантировать многое, но если он говорит, что кто-то предлагает цену выше на три-пять фэней, то я ему верю на все сто процентов. И точно знаю, что она не завышена ни на фэнь.

(П.П. Летающий маотай — название бренда премиальной китайской водки. Полное название Moutai Flying Fairy.)

----------

Глава 62. Богач из города

Торговцы овощами были совершенно ошеломлены словами старосты деревни Ли Тяньлай. Прошло довольно много времени, прежде чем они пришли в себя. Городские торговцы хорошо знали, что старосты горных деревень — это люди, с которыми лучше не связываться: либо у них высокий авторитет среди жителей, либо они являются местными "хозяевами". В случае конфликта можно было легко огрести не только словесные оскорбления, но и физические последствия. Ведь этот район находился на границе трёх провинций, где этнические группы иногда создавали проблемы, а управление было не всегда эффективным.

Ли Циньюнь чувствовал, что староста слишком высоко поднял его репутацию, словно пытаясь использовать похвалу как инструмент давления. Однако, поскольку тот хвалил его и помогал отстаивать интересы перед торговцами из города, Ли Циньюню не хотелось слишком серьёзно спорить с ним.

Маодань, напротив, был прямолинейным парнем. Услышав, что у Ли Циньюня есть работа, он сразу сказал, что не поедет в город, предложил старосте найти другую машину или просто воспользоваться его мотоциклом. В конце концов, почтовое управление возмещало расходы на топливо, и он мог бы заработать дополнительное расположение.

Староста Ли Тяньлай обменялся несколькими вежливыми фразами с Ли Циньюнем, заявив, что тоже хотел бы помочь собирать овощи, но сегодняшнее совещание в городе было важным. Возможно, вскоре появится надежда на ремонт дороги между деревней и городом, ведь именно об этом шла речь на заседании властей.

С помощью Ли Юньцуна и Маоданя, а также всей семьи Ли Циньюня, рабочих рук хватало. Поскольку спешить было некуда, через несколько часов они смогли бы собрать все выросшие овощи.

Однако два торговца, получив выговор от старосты, вместо того чтобы уйти, ещё больше разозлились. Они решили остаться и посмотреть, за какую цену Ли Циньюнь сможет продать свои овощи.

К этому времени большинство жителей деревни уже позавтракали. Те, у кого была работа, отправились в поле, а те, кто был свободен, гуляли вокруг. Эр Лэнцзы, как человек слова, действительно пришёл помочь Ли Циньюню смотреть за прудом, как обещал. После завтрака он направился к пруду, но заметил...

— Фува, я пришёл помочь тебе смотреть за прудом! Позавчера Хунци со своей собакой проходил мимо пруда и помочился в него. Я бросил в него несколько камней, а когда собирался взять палку, эта собака сбежала. Если я снова её увижу, то... — Эр Лэнцзы сделал паузу, словно представляя, что сделает.

Эр Лэнцзы хоть и имел проблемы с интеллектом, но был крепким парнем: высокий, мускулистый, с мощным телосложением. Обычно он был спокоен и даже не отвечал на оскорбления, но если выходил из себя, то мог справиться с двумя-тремя сверстниками. Его даже задерживали в полиции пару раз, но всё заканчивалось ничем. Деревенские взрослые предпочитали не доводить его до крайности.

Увидев его, Ли Циньюнь с улыбкой сказал:

— Эр Лэнцзы, у тебя дома есть работа? Если есть, иди помогать своему отцу. Мой пруд не требует постоянного наблюдения. Если хочешь дыню, иди и сорви её в поле. Сейчас как раз есть спелые арбузы и дыни.

Эр Лэнцзы серьёзно ответил:

— Нет, так нельзя. Мой отец говорит, что нельзя принимать благодеяния даром. Я не буду ничего есть бесплатно. Что вы делаете? Собираете овощи? Я помогу вам.

— … — Ли Циньюнь не нашёл слов. Раз появился ещё один работник, это, конечно, хорошо.

Все взяли специальные бамбуковые корзины и вошли в огород, расположенный на террасном поле.

Сбор овощей казался простым делом, но в нём были свои тонкости. Можно было собирать недозрелые или маленькие плоды, но нельзя было ломать ветки или сбивать цветы. У опытных сборщиков были свои приёмы. Новички могли пользоваться ножницами, чтобы аккуратно срезать нужные части.

Однако использование ножниц не всегда было быстрее, чем ручной метод. Если находился правильный подход, даже самые жёсткие стебли можно было легко сломать одним движением. Но если техника была неверной, можно было долго мучиться, портя ветки и не добиваясь результата.

Ли Циньюнь редко работал в поле, так как большую часть времени учился, и его скорость сбора оказалась самой медленной. Ли Юньцун был немного быстрее, видимо, благодаря практике дома. А вот Маодань и Эр Лэнцзы показали примерно одинаковые результаты, одновременно заполнив корзины фасолью. Как в соревновании, они стремительно побежали обратно.

Маодань быстро вернулся с полной корзиной, а Эр Лэнцзы указал на двух торговцев и угрожающе произнёс:

— Вы двое не смейте воровать и есть! Если я поймаю вас за этим, по нашим деревенским правилам, могу сломать вам ноги!

Глуповатое замечание Эр Лэнцзы заставило торговцев вздрогнуть. Если бы не их пари, они давно бы ушли, не желая больше спорить с Ли Циньюнем.

Фасоль была собрана быстро, и на краю поля образовалась большая куча. Затем начали собирать баклажаны и перец, а в конце — огурцы и помидоры. Эти овощи были универсальными, почти все их выращивали и любили есть. Однако, когда весь урожай созреет, цены на них упадут.

На террасных полях Ли Циньюня также рос картофель, но до его сбора оставалось ещё несколько недель. Картофель уже достиг приличных размеров, хотя ещё не накопил достаточно крахмала. Через десять-двадцать дней его можно будет выкопать и продать.

Ли Циньюнь не был лучшим в сборе овощей. Когда основная часть работы была завершена, остались только арбузы и дыни. Он сказал родителям:

— Вы продолжайте собирать. Возьмите несколько дынь, а все спелые арбузы нужно снять. Друзья из города скоро приедут. Я сначала полью немного воды, чтобы листья оставались свежими.

Поливка, конечно, предназначалась для полей. Ли Циньюнь попробовал несколько кусочков огурцов и помидоров — их вкус был отличным, а вес превосходил обычные овощи других семей. Однако они всё же не могли сравниться с овощами из его пространства. Возможно, причина была в том, что он использовал мало воды из пространства. Он решил полить ещё раз, чтобы проверить, будет ли заметное улучшение.

Ли Чэнвэнь удивился и спросил:

— Зачем снимать арбузы? Неужели твои покупатели ещё и арбузы будут брать? Арбузы долго не хранятся, вдруг они потом откажутся?

— Папа, не переживай. Арбузы точно раскупят, ни один не останется, — уверенно ответил Ли Циньюнь.

Объяснив родителям дальнейшие действия и дав несколько указаний друзьям, он спустился с террасного поля, чтобы смешать воду из пространства с обычной. Однако, прежде чем он успел начать, с главной дороги донесся звук автомобильного гудка, а его телефон зазвонил.

— Младший братец, я уже приехала! Никогда бы не подумала, что ваши горные деревни такие красивые! Ха-ха, я тебя вижу! Так значит, твоя сельскохозяйственная база — это вот эти террасные поля? — раздался в телефоне радостный возглас Чжоу Ливэнь.

Ли Циньюнь поправил её:

— Что значит "вот эти террасные поля"? Весь этот холм принадлежит нашей семье. Пока что мы освоили только этот склон, а другой, где меньше солнечного света, ещё не успели обработать. Когда весь холм будет освоен, проблем с поставками овощей больше не будет.

Чжоу Ливэнь недовольно фыркнула:

— Фу, всё равно обман! Говоришь про сельскохозяйственную базу, про высокие технологии, про менеджера по продажам... А на деле просто горы, вода и воздух хорошие, вот и овощи растут вкусными. Сейчас попробую овощи других семей, чтобы сравнить...

Ли Циньюню совсем не понравилось обвинение в обмане, и он холодно ответил:

— Это действительно сельскохозяйственная база, моё собственное экспериментальное поле, никакого обмана. Даю тебе один шанс усомниться. Если вы окажетесь недовольны нашими зелёными овощами, мы можем прекратить сотрудничество.

— Ха-ха, я же шучу! Зачем так серьёзно? С таким характером как у тебя, как ты собираешься быть менеджером по продажам? И тем более будущим боссом? Ладно-ладно, я уже почти приехала, не буду больше тратить деньги на телефон! — действительно, она повесила трубку, когда две машины уже подъезжали.

Белый Audi Q7 был машиной Чжоу Ливэнь. За рулём сидела её помощница, а сама Чжоу расположилась на переднем пассажирском сиденье, чтобы любоваться видами. На заднем сиденье находились менеджер закупок Чжао и два пожилых повара. За ними следовал голубой грузовичок, предназначенный для перевозки овощей.

Когда Чжоу Ливэнь вышла из машины, Ли Циньюнь подошёл поздороваться, пожав ей руку. Увидев эту женщину, напоминающую спелый персик, его сердце, как и любого мужчины, начало биться чаще.

Сегодня она была одета в светло-зелёное рабочее платье с белым топом под ним. Без колготок, её естественные ноги выглядели кристально чистыми, а простые белые сандалии придавали ей модный вид.

— Госпожа Чжоу, добро пожаловать в деревню Ли Цзячжай! Вы хотите сначала отдохнуть или сразу посмотреть овощи? — Ли Циньюнь держал её руку, не желая отпускать. Когда он был с француженкой, всегда чувствовал себя скованно, но рядом с местной красавицей становился более раскованным.

Чжоу Ливэнь улыбнулась, непринуждённо вытащила свою руку, поправила прядь волос и игриво произнесла:

— Время уже не раннее, давайте сначала посмотрим овощи! Если они будут такими же, как раньше, цена останется прежней. Если разница большая, тогда поговорим о новой цене.

— Не беспокойтесь, если бы разница была большой, я бы не стал вас беспокоить своим приглашением, — ответил Ли Циньюнь, проводя их к собранному урожаю. Свежие, аппетитные овощи источали естественный аромат. Здесь, на траве у края поля, ничто не могло сравниться с их красотой.

Ли Циньюнь принёс ведро с чистой водой, чтобы они могли помыть овощи перед дегустацией. На самом деле, профессиональные повара могут попробовать любые ингредиенты, даже баклажаны и перец.

Родители Ли Циньюня и его друзья заметили прибытие гостей и поняли, что это покупатели из города. Они поспешили спуститься с корзинами в руках. В корзинах были только дыни, арбузы ещё не успели собрать.

Чэнь Сюйчжи засуетилась, приветствуя гостей:

— Фува, это и есть те большие покупатели из города, которых ты позвал? Ой, как ты можешь позволять им есть сырые стручки фасоли? Вот здесь есть дыни, а в поле арбузы. Если хотите, можете попробовать. Эй, кто там ест сырой перец?

— Тётушка, не нужно беспокоиться, нам нравится есть овощи. Ммм, эти огурцы отличные, вкус такой же, как раньше, с особенным ароматом. Помидоры тоже хороши, сладкие и кислые одновременно, именно такой вкус я люблю! — видно было, что Чжоу Ливэнь была довольна овощами.

Однако, либо она мало ела, либо забыла настоящий вкус овощей из пространства. Если бы она попробовала их по очереди, то обязательно заметила бы разницу.

— Какая странная девушка, оказывается, любит есть овощи! — пробормотала Чэнь Сюйчжи, опуская корзину с дынями и наблюдая, как эта группа людей ест их сырые овощи.

В этот момент торговцы Ван Лайи и его жена, которые давно потеряли терпение, подбежали к Чжоу Ливэнь и спросили:

— Так вы и есть покупатели из города? Какую цену вы готовы предложить за эти овощи?

— Десять юаней за килограмм, что с того? — Чжоу Ливэнь, держа в левой руке огурец, а в правой помидор, продолжала с удовольствием есть. Она совершенно не испытывала симпатии к тому, кто мешал ей наслаждаться едой.

----------

Глава 63. Пугающие цены на овощи и фрукты

Глаза торговца Ван Лайи чуть не вылезли из орбит, когда он закричал во всё горло:

— Что ты сказал? Десять юаней за килограмм? У тебя крыша поехала? Ты что, хочешь разориться, покупая овощи по такой цене?

— Это у тебя крыша поехала! У меня полно денег, я могу платить столько, сколько захочу! Тебя это вообще не касается! — Чжоу Ливэнь была как маленький острый перец, когда злилась, и никогда не позволяла себя обидеть, отвечая с той же агрессией.

— На каком основании ты покупаешь их так дорого? Десять юаней за килограмм? Это же овощи, а не золото! — Ван Лайи продолжал реветь, словно медведь.

Чжоу Ливэнь с гордостью ответила:

— На каком основании? На основании вкуса этих овощей! Если у тебя есть такие же качественные овощи, я тоже куплю их по десять юаней за килограмм, сколько бы ни было, и заплачу наличными, без единой копейки в долг!

— … — Ван Лайи лишился слов. Он уже попробовал овощи Ли Циньюня, когда только вошёл в поле, и именно из-за их потрясающего вкуса предложил "высокую" цену. Но теперь понял, что его "высокая" цена для богатых людей вообще ничего не значит.

Друзья Ли Циньюня просто остолбенели. Городская красавица-генеральный директор готова платить за овощи десять юаней за килограмм? Что происходит? Может, солнце сегодня взошло с запада?

— Брат Болван, я не сплю, правда? Ущипни меня, проверь! — Маодань посмотрел на корзину с фасолью у своих ног. Если эта куча весит тридцать килограммов, то это целый месячный заработок для него.

Ли Юньцун терпеть не мог, когда его называли прозвищем, и, услышав слова Маоданя, злорадно улыбнулся, после чего сильно ущипнул его за задницу:

— Маодань, очнулся?

Маодань завопил от боли и пнул Ли Юньцуна в ответ:

— Ах ты, Ли Большеголовый! Как посмел так со мной обращаться! Сейчас я тебе тоже помогу очнуться!

В отличие от них, Эр Лэнцзы был более спокойным. Он достал из корзины маленькую дыню, сел на траву и начал наблюдать за этой группой городских людей, словно за представлением. Откусив большой кусок дыни, он радостно застонал от удовольствия, быстро проглотил несколько укусов, даже не оставив мякоть.

Аромат дыни распространился далеко вокруг, и он был очень насыщенным. Этот запах был совершенно другим, чем аромат овощей, но точно так же привлекал всех — мужчин и женщин, стариков и детей.

Чжоу Ливэнь, которая ещё недавно говорила, что больше всего любит овощи, внезапно загорелась интересом и подбежала, чтобы схватить большую дыню. Не поднимая головы, она спросила:

— Можно нам тоже попробовать эту дыню? Если вкус хорош, мы можем использовать её как десерт.

Никто не успел ей ответить, как она уже протёрла дыню рукой и начала есть. Её повара тоже не отставали: они уже попробовали овощи и остались крайне довольны, так что расширение меню десертами вполне входило в их обязанности.

— Хорошо-хорошо, действительно вкусно! Эти дыни мы тоже берём, назовите цену! — Чжоу Ливэнь решила сегодня быть настоящим богачом и широким жестом позволила продавцу самому назвать цену.

Ли Циньюнь был вынужден мягко отказаться:

— Извините, но эти дыни и арбузы нельзя продать вам. Мы уже договорились с другими клиентами, и они скоро приедут забирать товар.

— Что? Даже если я предложу любую цену, ты не продаёшь? — Чжоу Ливэнь была немного раздражена, но не осмелилась злиться. Она заранее знала, что переговоры будут непростыми: проклятый маркетинг на основе дефицита и конкуренция.

Ли Чэнвэнь и Чэнь Сюйчжи уже были ошеломлены поведением городского генерального директора. Десять юаней за килограмм, да ещё и возможность назначить любую цену! Но их глупый сын почему-то отказывается продавать. Какой в этом смысл?

Они тихо начали уговаривать его:

— Фува, генеральный директор из города предложила невероятно высокую цену! Я даже во сне не мог представить, что наши овощи будут продаваться за такие деньги! Может, продашь им хотя бы немного дынь?

Торговец Ван Лайи и его жена уже были парализованы щедростью Чжоу Ливэнь. Они шептались между собой:

— Предлагает любую цену, а он всё равно не продаёт? Неужели этот младший братец слишком жадный? Может, он хочет, чтобы всё испортилось прямо в поле?

Ли Юньцун и Маодань прекратили свои шутки и теперь стояли за спиной Ли Циньюня, словно два серьёзных телохранителя. Однако даже они не выдержали и попытались уговорить его:

— Фува, разве можно так отказывать красивой генеральному директору? Она ведь уже сделала предложение! Если цена зависит от нас, то кто знает, может...

Ли Циньюнь покачал головой и обратился ко всем:

— Это не вопрос денег, а вопрос честности. Я давно договорился с господином Тянь из "Фуманьлоу", что будем поставлять им фрукты в первую очередь. При нашем текущем объёме производства мы можем поставлять либо только овощи, либо только фрукты исключительно для "Фуманьлоу".

Чжоу Ливэнь, услышав это, больше не настаивала. Она не хотела переступать границы: если бы она настояла на покупке фруктов, возможно, "Фуманьлоу" потребовал бы эксклюзивные права на овощи, и их преимущество в меню исчезло бы.

— Раз это не вопрос денег, тогда скажи мне, по какой цене ты продаёшь эти дыни господину Тянь? Разве я не могу купить немного для себя, чтобы есть дома? Хотя бы совсем чуть-чуть? — Чжоу Ливэнь уже делала шаг назад, используя женское обаяние.

— Эээ... Цена на дыни и арбузы одинаковая, — Ли Циньюнь не хотел раскрывать коммерческую тайну, ведь это был фирменный фруктовый десерт "Фуманьлоу", который продавался по завышенной цене.

— А сколько стоит арбуз? — Чжоу Ливэнь не сдавалась и продолжала допытываться. На самом деле, не только она, но и все присутствующие хотели знать ответ на этот вопрос.

— По крайней мере, в десять раз больше, чем цена на овощи, — Ли Циньюнь был вынужден ответить, так как заметил две машины, приближающиеся по дороге. Скорее всего, это был Тянь Му из "Фуманьлоу". Когда они будут взвешивать товар, всё равно придётся обсуждать цену. Поэтому лучше заранее раскрыть информацию, чтобы подготовить почву для развития зелёного сельского хозяйства.

— В десять раз? То есть сто юаней за килограмм? Это просто безумие… — Торговец из города полностью склонил свою высокомерную голову и уже начал планировать, как будет ловить черепаху в реке.

Чэнь Сюйчжи, поддерживая Ли Чэнвэня, чувствовала головокружение от волнения и воскликнула:

— Фува, ты только не обманывай меня! Какие арбузы могут стоить сто юаней за килограмм? В прошлые годы, если мы продавали их по одному юаню за килограмм, это уже считалось хорошим урожаем. Неужели ты применил какие-то высокие технологии и к нашим арбузам?

Ли Циньюнь подумал, что мать отлично вписывается в ситуацию, и серьёзно ответил:

— Конечно! Иначе почему дыни и арбузы с нашего поля имеют такой непревзойдённый вкус? Мама, не переживай, всё, что мы выращиваем, стоит этих денег.

Ли Чэнвэнь тоже начал хлопать себя по ногам и радостно сказал:

— Вот оно что! Теперь понятно, почему в последнее время наши овощи и фрукты растут как сумасшедшие: плоды крупные, да ещё и раньше других поспевают. Оказывается, дело в высоких технологиях! Хорошо-хорошо, теперь я спокоен.

А Ли Юньцун, хлопая Маоданя по плечу, вздохнул:

— Да что там работать! Давайте все будем заниматься сельским хозяйством вместе с Фувой! Сколько ты получаешь в месяц? Кроме льгот и дополнительных доходов, у тебя только триста юаней основной зарплаты? Ха-ха, один арбуз стоит дороже!

Маодань с гордостью заявил:

— Я давно решил следовать за Фува! Мы договорились об этом ещё до твоего возвращения. Ты думаешь, я буду отказываться от такой возможности и глупо работать почтальоном?

Чжоу Ливэнь не успела задать свои вопросы, как увидела, что машина Тянь Му припарковалась позади. Он ехал на чёрном Land Rover, за которым следовал голубой грузовичок, очень похожий на кортеж Чжоу Ливэнь.

— Ой, какое сегодня оживление! Сам директор "Шухуане" приехал за овощами — это редкость! — Тянь Му распахнул заднюю дверь машины, и его яркая секретарша вышла с одной стороны, а он сам — с другой. За рулём был профессиональный водитель и телохранитель, а на переднем сиденье находился менеджер закупок.

Ли Циньюнь побежал встречать его, пожал руку и тихо сказал:

— Добро пожаловать, Тянь-гэ! Люди из "Шухуане" как раз приехали за овощами. Из-за того, что я несколько дней был в горах, у всех закончились запасы, и все собрались вместе. Так что давайте пока отложим старые счёты.

Тянь Му весело рассмеялся:

— Не переживай, брат, я всё понимаю. Просто привычка болтать иногда берёт верх, ха-ха. Это место действительно прекрасное! Когда я ехал по дороге, ещё издалека заметил, что растения на этих террасных полях особенные. Они зелёные так, что дух захватывает…

Однако Чжоу Ливэнь не могла не ответить колкостью:

— Как же тут не быть оживленно, когда большой босс из "Фуманьлоу" приехал! Простите, но в последнее время "Шухуане" проводит слишком много высококлассных банкетов и забирает клиентов у "Фуманьлоу". Очень вам сочувствую!

Тянь Му молчал, но его секретарь была не из тех, кто терпит такие выпады, и сразу парировала с улыбкой:

— Ой, как разочарована госпожа Чжоу! Наш ресторан тоже не сидит без дела. Хотя клиентов стало немного меньше, но один фруктовый десерт после еды стоит больше тысячи юаней, и я просто зарабатываю горы денег. Более того, некоторые гости заказывают его повторно… Руки устают от подсчёта денег.

— Выставлять цену более чем тысячу юаней за десерт, который должен быть бесплатным, разве это не слишком жадно? — презрительно произнесла Чжоу Ливэнь.

— А ваш "Шухуае" предлагает блюдо под названием "Собрание элитных овощей" за две тысячи восемьсот восемьдесят восемь юаней. Это разве не то же самое? — парировала секретарь Тянь Му.

Ли Циньюнь и Тянь Му переглянулись, покачали головами и рассмеялись. Больше они не вмешивались в перепалку двух женщин. В конце концов, оба ресторана благодаря эксклюзивным овощам и фруктам Ли Циньюня заработали огромные деньги, и прежняя вражда между ними значительно уменьшилась.

В бизнесе главное — чтобы все зарабатывали. Никто не хочет доводить дело до кровопролития или судебных разбирательств. Даже если у всех есть влиятельные связи, такие конфликты плохо отразятся на репутации.

Ли Циньюнь предложил разрезать арбуз с поля, чтобы люди из "Фуманьлоу" могли его попробовать. Этот арбуз весил более двадцати килограммов, что считалось крупным размером. Когда его разрезали, воздух наполнился уникальным ароматом арбуза, который распространялся так же далеко, как и запах дынь.

Тянь Му и менеджер закупок Лю попробовали его и удовлетворённо кивнули:

— Почти не отличается от тех огромных арбузов сорта "Цинлун", которые были раньше. Это редкие экземпляры. Сколько таких арбузов у вас есть? Мы возьмём столько, сколько сможете предложить.

Затем они попробовали золотистую дыню. Как и ожидал Ли Циньюнь, Тянь Му сразу принял решение:

— Если цена такая же, как у арбузов, мы берём их все.

Когда взвешивали овощи для "Шухуане", Ли Циньюнь повёл Тянь Му и его команду на поле с дынями и арбузами. Он объяснил, что здесь много насекомых, но, к счастью, также много птиц, которые помогают контролировать популяцию вредителей. Без них эти "наполненные энергией" фрукты стали бы настоящим раем для насекомых.

Ли Циньюнь посмотрел на небо и улыбнулся:

— Уже почти полдень. Давайте пойдём на реку, поймаем несколько рыб, приготовим простые домашние блюда и хорошо выпьем. А днём продолжим собирать арбузы.

Тянь Му рассмеялся:

— Отличная идея! Я обожаю рыбу, поэтому сегодня специально привёз несколько ящиков летающего маотая. Можно пить вволю!

И тут внезапно с неба раздался пронзительный крик птицы. "Свист!" — белый свет стремительно спикировал вниз. Под этим светом, казалось, птица держала добычу — дикого зайца, размером даже больше её самой.

----------

Глава 64. Идеально белоснежный кречет Хайдунцин

Дикий заяц с звонким "шлёп" упал к ногам Ли Циньюня, разбив ещё недозрелую дыню. Ли Циньюнь тихо выругался: этот Эртуцзы — настоящий расточитель! Из-за одной добычи испортил целую дыню, которая могла бы вырасти до полкилограмма и стоить 100 юаней.

Дичь из гор была очень дорогой в городе, но в посёлке Цинлун цены на неё были крайне низкими. Одна дикая курица или заяц стоили всего несколько десятков юаней, а крупные экземпляры — около сотни. Многие охотники предпочитали оставлять добычу для собственного стола, ведь продавать её в городе было невыгодно из-за высоких затрат на доставку.

Поднимая зайца, Ли Циньюнь не забыл подсчитать прибыль и убыток, прежде чем протянуть руку, чтобы белый кречет опустился ему на предплечье. На этот раз Эртуцзы был аккуратнее и приземлился мягко, не царапая кожу.

"Грр-грр!" — белый сокол, сидя на руке Ли Циньюня, насторожённо смотрел на Тянь Му и его команду. Для птицы все незнакомые люди представляли угрозу.

— Это свои, не шуми. Одного зайца мало, сходи за дикой курицей. Умница, вернёшься — я дам тебе рыбу, — сказал Ли Циньюнь и взмахнул рукой, выпуская сокола ввысь. Белая птица исчезла в облаках.

Когда сокол скрылся из виду, Тянь Му громко выдохнул и взволнованно воскликнул:

— Брат, это же Хайдунцин! Белоснежный Хайдунцин! Чисто белый, без единого пятнышка! Два года назад я с друзьями ездил в Пекин и видел такого же белоснежного сокола. Скажи, сколько он стоит?

Ли Циньюнь рассмеялся, небрежно отмахнувшись:

— Ха-ха, я просто шучу с ним. Он же не понимает, что я говорю про кур или зайцев. Просто взмах руки — и он привычно улетает.

— Нет-нет-нет! Если он выполняет команды, даже такие простые человеческие слова, то это уже редчайший экземпляр! Продашь ли ты мне этого Хайдунцина? Цена договорная. Я отдам тебе свой Range Rover! Если моя машина кажется тебе плохой, могу добавить наличными!

Хотя Ли Циньюнь был богат, предложение Тянь Му всё равно его поразило:

— Range Rover стоит как минимум два-три миллиона юаней. Ты думаешь, мой кречет стоит столько? Хе-хе, брат Тянь, ты шутишь!

— Никаких шуток! Как только ты кивнёшь, я сразу переведу деньги на твой счёт, — серьёзно заявил Тянь Му.

— Эээ... это... — теперь настал черёд Ли Циньюня колебаться. В его сердце одновременно возникло желание и сомнение.

Ли Юньцун и Маодань, которые всё время наблюдали за происходящим, были потрясены до такой степени, что их челюсти чуть не упали на землю.

Ли Юньцун, обладавший некоторыми знаниями, потянул Ли Циньюня за рукав и тихо сказал:

— Фува-гэ, цена, которую предлагает господин Тянь, очень высока. Я слышал, что обычные кречеты стоят больше миллиона, а такие чисто белые существуют только в легендах! Подумай, три миллиона — этого хватит на всю жизнь...

Маодань был настолько взволнован, что его голос задрожал:

— Брат, родной мой брат! О чём ты думаешь? Кивни один раз, и ты станешь самым богатым человеком в Цинлуне! Мы сможем закидать деньгами этого мерзавца Чэнь Эрго, который посмел оскорбить нас за двадцать тысяч юаней!

Услышав уговоры друзей, Тянь Му тоже стал выглядеть более взволнованным и ожидаемым. Для него деньги давно стали лишь цифрами в игре. Его интересы переместились на уровень символического статуса, и возможность владеть таким редким Хайдунцином была бесценной.

Яркая секретарша Тянь Му тоже решила подтолкнуть Ли Циньюня:

— Господин Ли, почему вы колеблетесь? Людей, таких щедрых, как наш господин Тянь, мало. Он не скрывает истинную ценность Хайдунцина, но его предложение действительно дружеское. Обычный Хайдунцин стоит больше миллиона! И не буду скрывать, у нашего господина Тяня дома уже есть Хайдунцин стоимостью в миллион.

Но Ли Циньюнь всё же с трудом покачал головой и с горечью улыбнулся:

— Извините, господин Тянь, я вас разочарую. Этот кречет мне очень дорог, и я не собираюсь его продавать. Конечно, если когда-нибудь у меня будут финансовые трудности, я обязательно учту ваше предложение.

Тянь Му на мгновение замер, но быстро взял себя в руки и рассмеялся:

— Ха-ха, благородный человек не отнимает любимое у другого. Это я поторопился. Раз ты не хочешь продавать, считай, что я ничего не говорил.

Секретарша недовольно топнула ногой:

— Господин Ли, как вы могли упустить такую отличную возможность? Это же не тридцать тысяч и не триста тысяч, а целых три миллиона!

Тянь Му жестом остановил её:

— Хватит, не продолжай. Твои слова недооценивают моего брата. Мой молодой брат ради Хайдунцина готов отказаться от трёх миллионов. Такое благородство не каждому дано.

После отказа Ли Циньюнь почувствовал облегчение. Теперь, что бы они ни говорили, он точно не продаст эту птицу. Даже если завтра она улетит обратно в горы, он не пожалеет.

Все спустились с террасных полей с разными чувствами. Овощи уже были взвешены — всего 3580 килограмм, упакованы в обычные мешки и загружены в маленький грузовичок.

Ли Чэнвэнь и Чэнь Сюйчжи не решались принимать решения самостоятельно, поэтому, увидев сына, сообщили ему вес и передали право решать, сколько денег брать.

Когда Чжоу Ливэнь и менеджер Чжао подошли, чтобы рассчитаться, Ли Циньюнь улыбнулся:

— Сегодня заставили вас проделать такой долгий путь, мне очень неловко. Отбросим мелочи, считайте 3500 килограмм. А в качестве подарка для госпожи Чжоу добавлю две корзины дынь. Сейчас давайте пообедаем, попробуете наши домашние блюда.

Ли Циньюнь, говоря это, поднял вверх толстого дикого зайца, которого держал в руках.

— Вау, заяц! Ты только что его поймал? Выглядит очень аппетитно! — Чжоу Ливэнь изначально хотела наладить хорошие отношения с Ли Циньюнем и, конечно, не собиралась уходить так просто. Она повернулась к менеджеру Чжао и сказала: — Свяжись с бухгалтерией и попроси перевести оплату за зелёные овощи электронным способом. Я останусь здесь до вечера вместе с помощницей. Ммм, пусть и два шеф-повара тоже задержатся, они могут пригодиться.

— Хорошо, госпожа Чжоу, можете быть спокойны. Я гарантирую, что всё будет сделано как надо, — ответил Чжао, менеджер закупок. Это была его прямая обязанность. Хотя он тоже хотел остаться, но решил, что сегодня не самый подходящий момент. У него ещё будет много возможностей во время будущих закупок, так что торопиться не стоило.

Чжао быстро уехал вместе с водителем грузовика, а Ли Циньюнь получил уведомление на телефон о поступлении денег. Три тысячи пятьсот килограмм по десять юаней за килограмм принесли общий доход в тридцать пять тысяч юаней. Ли Циньюнь сообщил матери о поступлении средств, но не показал ей баланс.

Затем он подошёл к торговцам из города и показал им SMS-сообщение:

— Транзакция завершена. Вот подтверждение платежа. Десять юаней за килограмм, вся партия овощей принесла тридцать пять тысяч юаней. Вы готовы признать поражение?

— Хе-хе, молодой человек, мы уже признали своё поражение. Мы остались только для того, чтобы извиниться. Мы оказались недальновидными и не поняли, кто перед нами. Простите нас, великодушный человек, не помните зла на маленьких людей, — Ван Лайи был крайне почтителен. Он уже успел выяснить, что Ли Циньюнь — настоящий крупный клиент, а не подставной актёр.

— Я не собираюсь вас мучить. Пусть один из вас спустится в реку и поймает несколько рыб. Не волнуйтесь, я не заставлю вас есть их сырыми. Мы оставим их для обеда с алкоголем, — сказал Ли Циньюнь. Он всё ещё злился на них за оскорбления своих родителей и не собирался прощать их так легко. Каждый должен получить по заслугам.

Ван Лайи замер на мгновение, но потом решительно ответил:

— Хорошо, я признаю своё поражение. Сегодня вы действительно мне открыли глаза. Теперь я знаю, что в Цинлуне есть овощи, которые продаются по десять юаней за килограмм. Я не зря работаю торговцем. Проиграл — значит, проиграл…

С этими словами он разделся до коротких штанов, сделал пару разминочных движений и с плеском прыгнул в пруд там, где было меньше водорослей. В прудах у полей всегда водилась рыба — это было обычным делом для всей округи. Ван Лайи считал, что это несложно, поэтому без колебаний прыгнул.

Тянь Му и Чжоу Ливэнь, заинтересованные, подошли узнать, что происходит. Ли Циньюнь рассказал им всю историю, вызвав всеобщий смех. Ловля рыбы в реке, без требования есть её сырой, считалась вполне приемлемым пари. В этом маленьком городе на границе трёх провинций, где люди славились своей суровостью, такие ставки были нормой.

Ван Лайи ещё не успел выловить ни одной рыбы, как вернулся кречет Ли Циньюня. Раздался острый свист, и белоснежная птица стремительно спикировала с неба, словно молния. В её когтях были… чёрт возьми, две дикие курицы!

Одной лапой она держала за шею одну курицу, а другой — вторую. Обе курицы ещё были живы, периодически подёргивались и пытались вырваться. Бросив добычу к ногам Ли Циньюня, Эртуцзы гордо покружился над головами всех присутствующих, прежде чем приземлиться на предплечье хозяина.

Тянь Му был настолько потрясён, что его глаза чуть не вылезли из орбит. Он указал на двух кур и, дрожа, не мог выговорить ни слова:

— Божественная птица… Божественная птица! Она понимает человеческую речь! Ты попросил её поймать диких кур, и она принесла именно их, а не зайцев или змей… Это невероятно!

Друзья Ли Циньюня тоже остолбенели. Они решили, что это какая-то магия, и больше не уговаривали его продавать кречета.

А вот мать Ли Циньюня внезапно сказала:

— Фува, так это тот самый кречет, которого ты купил на рынке за несколько десятков юаней? Хе-хе, после того как залечил его раны, перья снова отросли, и он стал таким красивым. И всего за несколько дней! Не только перья отросли, но он ещё и помогает тебе охотиться…

Купленный за несколько десятков юаней белоснежный Хайдунцина?! Тянь Му и его секретарша тут же окаменели! Что за чертовщина? За несколько десятков юаней можно купить белоснежного Хайдунцина? А этот парень даже отказался продать его за три миллиона! И только что я, дурак, хотел добавить ещё один ноль…

(П.П. Хайдуцин — китайское название кречета.)

----------

Глава 65. Подготовка к большому пиру

Хайдунцин в Китае пользуется огромной известностью и считается священной птицей среди северных кочевых народов. Император Канси даже посвятил ему стихотворение: «Среди трёхсот шестидесяти крылатых существ самым удивительным является Хайдунцин».

Общее название Хайдунцина — это кречет, или сокол-копьё. В горах Тибета и Сычуани встречается крайне редко, и даже профессиональные охотники не могут его поймать.

То, что Ли Циньюню удалось заполучить этот белоснежный экземпляр, было чистой удачей. Когда он покупал эту птицу, она была почти мертва. Если бы не целебная вода из пространства, её, скорее всего, давно бы сварили в супе.

Хайдунцин имеет длину тела менее 60 сантиметров и весит всего пятую часть от веса лебедя. Существуют различные виды этой птицы, такие как «Нефритовые когти», «Волновой жёлтый», «Осенний жёлтый» и «Трёхлетний дракон». Из них наиболее ценится чисто белый «Нефритовый коготь».

А вот «Нефритовый коготь» в руках Ли Циньюня явно был редчайшим экземпляром среди редкостей. Даже будучи ещё молодым, он уже превосходил обычных Хайдунцинов по внешнему виду и силе.

При весе чуть более трёх килограммов эта птица могла легко поднять дикого зайца весом около четырёх килограммов, совершенно не теряя скорости полёта. Но больше всего поражало Тянь Му то, что этот «Нефритовый коготь» казалось, понимал человеческую речь…

— Ваш Цинлунь действительно земля удачи! Просто гуляя по улицам, можно купить Хайдунцина стоимостью в несколько миллионов юаней. Брат, я просто обязан восхищаться вашим чутьём, раз вы смогли разглядеть в полумёртвой птице такую находку, — произнёс Тянь Му с завистью, но всё же не мог не признать талант Ли Циньюня.

— Перестаньте, Тянь-гэ, ваше состояние исчисляется миллиардами, зачем вам восхищаться таким мелким фермером, как я? Если уж говорить о восхищении, то мы все должны восхищаться вами. Ой, посмотрите, старина Ван только что поймал большую рыбу… — Ли Циньюнь быстро перевёл разговор на другую тему, чтобы не акцентировать внимание на себе.

Что касается Ван Лайи, то до того, как он стал торговцем овощами, он арендовал рыбные пруды и был настоящим мастером по ловле рыбы. Именно поэтому он так уверенно признал своё поражение и спрыгнул в пруд.

Эта рыба оказалась карпом весом около восьми-девяти килограммов. Ван Лайи с трудом её удерживал и кричал из воды:

— Чёрт побери их предков! Рыба в ваших прудах обладает невероятной силой, я едва смог её удержать! Дайте мне немного места, сейчас я её выкину на берег!

Ли Циньюнь объяснил:

— Это полностью дикие рыбы. Мы говорим, что их выращиваем, но на самом деле никогда их не кормили. Некоторые из этих больших рыб живут здесь неизвестно сколько лет, всегда ускользая от сетей. Они очень активны и имеют отличный вкус.

Тянь Му и его менеджер закупок обменялись взглядами и слегка кивнули, показывая интерес к рыбе, но всё ещё колебались, решив попробовать её перед окончательным решением.

Когда большую рыбу выбросили на берег, она начала биться на высоту полчеловека, пытаясь вернуться в воду. Но тут Хайдунцин в руках Ли Циньюня заметил движение, издал два звука «Грр-грр» и, взлетев, атаковал рыбу, клюнув её прямо в голову. Затем, используя свои мощные когти, он схватил её так крепко, что она не смогла вырваться.

Однако для Хайдунцина эта рыба весом восемь-девять килограммов тоже оказалась непростой добычей. После одного круга он перенёс её подальше от пруда, но есть не стал, а вернулся обратно на руку Ли Циньюня.

Ли Циньюнь знал, что его питомец привык к пище из пространства и на обычную еду даже не смотрит. Поскольку вокруг было много людей, он решил дождаться момента, когда никто не будет обращать внимания, чтобы спрятать Хайдунцина в маленькое пространство, где тот сможет свободно охотиться.

Вскоре Ван Лайи поймал ещё одну рыбу — красного карпа весом около трёх килограммов. Однако эта рыба не была полностью красной, её чешуя находилась в переходном состоянии между цветами, что делало её очень красивой. Если бы она была полностью красной, её, возможно, даже не стали бы есть.

Но остальные рыбы в пруду сильно испугались Ван Лайи и теперь держались от него подальше, так что поймать ещё одну стало намного сложнее.

Отец Ли Циньюня тоже не сидел без дела. Он достал из сарая несколько крючков для ловли угрей и сел у пруда, чтобы поймать их. За один день он заработал более тридцати тысяч юаней, и старик Ли был невероятно рад. А ведь после обеда ожидался ещё больший доход от продажи арбузов по сто юаней за килограмм. От одной мысли об этом его радость становилась ещё больше.

Увидев всё это, Ли Циньюнь немного пожалел, что выпустил назад в пруд ту большую двадцатикилограммовую рыбу. Если бы он знал, что будут гости, он бы её зарезал, и этого хватило бы на полноценный рыбный пир для всех.

Чэнь Сюйчжи уже начала собирать вещи, готовясь вернуться домой и начать готовить обед. Сегодня, когда рядом были профессиональные повара, ей нужно было только подготовить ингредиенты и помогать. Зелень была в избытке, рыбу ловили прямо сейчас, имелись две части маринованного дикого свиного мяса, а также две дикие курицы и заяц, которых недавно поймал Хайдунцин.

Увидев, что все заняты прудом, Ли Циньюнь тихо направился к сараю у поля и спрятал Хайдунцина в маленькое пространство. Войдя туда духовным телом, он бросил птице большую рыбу.

Эртуцзы, оказавшись в маленьком пространстве, проявил невероятное возбуждение, словно вернулся в родное гнездо. Он расправил крылья и начал кружить вокруг маленького «солнца», расположенного в центре пространства.

Затем он спустился, чтобы насладиться брошенной ему белой рыбой. Ли Циньюнь держал в пространстве несколько видов мелкой рыбы, которые изначально служили экспериментальными образцами. Он планировал выпустить их обратно в пруд, но теперь, когда у него появился питомец, который предпочитал вкус рыбы из пространства, выпускать их наружу стало проблематично.

Весь участок земли в пространстве становился всё более сферическим, и поверхность уже заметно приобретала кривизну. Ли Циньюнь не слишком беспокоился об этом изменении, поскольку с увеличением кривизны общая площадь поверхности медленно росла, а расстояние между женьшенями увеличивалось.

Несколько растений дендробиума, пересаженных в пространство ранее, полностью прижились. Они были полны жизни, источая зелёную энергию. Хотя всё пространство уже было заполнено растениями, Ли Циньюнь всё же нашёл место для трёх кустов дендробиума возле погреба с вином. Когда они начнут разрастаться, можно будет подумать о расширении территории.

Три чайных куста чая "Пика бессмертных", найденных перед выходом из гор, он посадил рядом с другим небольшим прудом. В пруду, где выращивались рыбы, росли виноградные лозы, а у пруда с питьевой водой стояло только одно дерево — персик. Давление на почву здесь было не слишком большим.

После долгих наблюдений Ли Циньюнь обнаружил, что концентрация духовной энергии у прудов была самой высокой, и растения там росли особенно активно. Три куста круглолистного чая, достигающих высоты человека, сразу после посадки начали буйно расти, выпуская множество свежих, нежных листочков, которые источали слабый аромат.

Это был естественный запах растений, ещё не чайный аромат. Настоящий, пьянящий запах чая появляется только после его обработки. Круглолистный чай Сяньфэн, хотя и имел необычную форму, всё равно относился к зелёным чаям, и для получения высококачественного продукта требовался соответствующий процесс обработки.

После того как Ли Циньюнь устроил Эрту, его духовное тело быстро вернулось обратно. Он вышел из сарая и присоединился к толпе зевак. Отец уже поймал четыре угря, самый крупный из которых весил около двухсот граммов. Похоже, этот пруд давно пора было очистить: некоторые рыбы просто не могли нормально расти, что создавало проблемы.

Ван Лайи, который ловил рыбу в реке, сильно устал. Кроме того, на его руках обнаружились два пиявки, но, к счастью, он заметил их вовремя и удалил. После первых двух рыб он долго ничего не мог поймать и уже собирался сдаться, когда внезапно нырнул глубже и вытащил огромную черепаху весом около килограмма.

— Не могу больше! Совсем вымотался! Герои прошлого не хвастаются былыми подвигами. В мои молодые годы я заходил в воду и не выходил, пока не ловил десять больших рыб! — Ван Лайи, задыхаясь, выбрался на берег с огромной черепахой в руках.

На самом деле, согласившись зайти в воду, он уже выполнил условия пари, и Ли Циньюнь больше не стал говорить колкостей. Приняв черепаху, Ли Циньюнь помог ему выбраться на берег и сказал:

— Сейчас ты отлично справился с ловлей рыбы! Сегодня обедаем вместе, не уходи. Если есть какие-то недоразумения, решим их за столом. Будем друзьями, никаких обид.

— Молодой человек, ты уже великодушно простил меня, это огромная милость. Сегодня я был неправ, не понимал цен на зелёные овощи и наговорил лишнего. За столом я обязательно выпью с тобой и принесу извинения, — ответил Ван Лайи. Отправляясь из деревни в город торговать овощами, он надеялся воспользоваться случаем, чтобы наладить отношения с владельцами двух самых известных ресторанов города. Это могло бы значительно облегчить его будущий бизнес.

Его слова были продуманными: он явно согласился остаться, но так и не произнёс слово «пообедать».

Чжоу Ливэнь и Тянь Му сегодня намеренно старались сблизиться с Ли Циньюнем. Как хозяин, он мог пригласить несколько дополнительных гостей, независимо от их статуса, и они не могли отказаться. Кроме того, видя, как Ли Циньюнь мастерски разрешил конфликт, они чувствовали себя более уверенно в деловых отношениях с ним. Это был не какой-то наивный интеллигент, а человек дела.

Эр Лэнцзы, держа в левой руке арбуз, а в правой — дыню, медленно шёл домой, поедая дыню на ходу. Встречая людей, он объяснял, что эти фрукты подарил ему Фува, а не то, что он их украл. Он также добавлял, что Ли Циньюнь пригласил его остаться на обед, но он отказался, потому что поблизости были другие люди, желающие получить лучшую еду, и он решил вернуться домой и поесть там.

Ли Дазуй был известен в деревне как главный сплетник. В городе таких называют "любителями сплетен" или "госпожа Господь". Он всегда любил вынюхивать информацию, а затем распространять её, преувеличивая и искажая факты. Из-за этого его рассказы часто вызывали конфликты, иногда даже между совершенно незнакомыми людьми.

Увидев Эр Лэнцзы, он остановил его и с издёвкой спросил:

— Эй, Эр Лэнцзы, ты говоришь, что не украл эти фрукты? Кого ты пытаешься обмануть? Разве Фува, студент университета, станет давать тебе фрукты просто так? Зачем ему это?

Эр Лэнцзы разозлился и закричал:

— Ты врёшь! Кто украл фрукты, тот собака негодяя! Я помогал Фуве собирать овощи целое утро, и он дал мне дыню. А ещё он разрешил мне взять десять дынь за то, что я присматриваю за их прудом, и это не считая сегодняшней!

Ли Дазуй, казалось, поймал его на противоречии и громко воскликнул:

— Посмотрите-ка, опять врёт! У всех в деревне овощи только начинают цвести, и плоды ещё совсем маленькие. Как он мог собирать овощи?

Эр Лэнцзы, уже раздражённый его провокациями, рассердился:

— Я не буду разговаривать с таким идиотом, как ты! Твои овощи только цветут? Да чтоб тебя! Если не веришь, иди посмотри на южные поля. Мы собирали овощи целое утро и продали их за тридцать тысяч юаней!

Деревенские жители, отдыхавшие под деревьями и болтавшие, услышав это, начали смеяться. Эр Лэнцзы назвал Ли Дазуя "Эр Лэнцзы", что само по себе было забавно. Но утверждение, что за утро можно собрать и продать овощей на тридцать тысяч юаней, звучало полным бредом. Все знали, что даже если у Ли Циньюня много террасных полей и много овощей, такие цифры всё равно казались нереальными. Сколько же нужно собрать овощей, чтобы получить такую сумму?

----------

Глава 66. Аромат вина на деревенском пиру

Когда Ли Циньюнь готовил обед, он даже не подозревал, что Эр Лэнцзы стал объектом насмешек из-за цен на их овощи. Сегодня все были в отличном настроении и сидели за большим столом, наблюдая, как шеф-повар "Шухуане" выставлял на стол одно блюдо из дичи за другим. Однако некоторые женщины предпочли остаться на кухне, чтобы помочь с приготовлением, а их мужья заняли места за столом.

Хозяйка дома Чэнь Сюйчжи сегодня выполняла лишь роль помощницы, а хозяин Ли Чэнвэнь отвечал только за печь: нужно было то увеличивать огонь, то уменьшать его. Готовка на чистой земляной печи была настоящим испытанием для профессионального повара, ведь тот привык работать с газовыми плитами.

Сначала подали несколько холодных закусок. Все они были приготовлены из высококачественных овощей. Даже до того, как гости взялись за палочки, одни только ароматы вызывали обильное слюноотделение. Огурцы, заправленные уксусом, фасоль на пару, баклажаны с чесноком и маринованная капуста с перцем — всё это источало естественный вкус без лишних добавок, демонстрируя истинную прелесть элитных овощей.

Мастерство шефа "Шухуане" действительно было великолепным. Эти простые домашние блюда заставили всех за столом буквально облизываться. Обычно никто не начинает есть, пока не подадут горячие блюда, но это правило можно нарушить, если холодные закуски слишком соблазнительны или вино особенно ароматно.

Сегодня за столом присутствовали оба этих фактора. Тянь Му попросил свою секретаршу достать из багажника машины ящик 53-градусного маотая. Когда Ли Циньюнь увидел этикетку, он понял, что вино было произведено более десяти лет назад, а точнее — пятнадцать лет назад. После того как бутылки открыли, стало очевидно, что вкус этого маотая отличается от других видов. Маотай имеет соевый аромат, тогда как у "Пяти Злаков" аромат более насыщенный.

Ли Юньцун, хоть и учился в университете, был человеком довольно импульсивным. Он схватил бутылку и воскликнул:

— Вот это да! Это же летающий маотай, да ещё и 2001 года! У одного моего одноклассника есть такая бутылка, и его отец хранит её как сокровище. Говорят, сейчас одна бутылка может стоить до шести тысяч юаней!

Тянь Му скромно рассмеялся:

— У меня много таких бутылок. Я купил их по низкой цене, когда они стоили всего несколько сотен юаней за бутылку. Я просто обожаю выпить. Могу отказаться от сигарет, могу мало есть, но без вина мне ни дня нельзя. Ха-ха, сегодня все могут пить столько, сколько хотят. Если не хватит, в следующий раз принесу больше.

Госпожа Чжоу Ливэнь, владелица "Шухуане", почувствовала, что внимание отвлеклось от неё. Она осталась на обед, но не принесла подарков, и теперь ей казалось, что она теряет лицо. Поэтому она сказала:

— Шесть-семь тысяч? Это просто спекулятивная цена. В нашем ресторане мы продаем такие бутылки за пять тысяч юаней.

Услышав эту фразу, полную женской обиды, Ли Циньюнь и Тянь Му рассмеялись. Женщины всегда остаются женщинами, даже если они успешные бизнесмены. Какой смысл спорить о реальной стоимости бутылки вина? Вино создано для того, чтобы его пили, а разговоры о ценах сами по себе лишены смысла.

— Ну что, друзья, наливайте всем! Горячие блюда ещё не подали, так что давайте сначала попробуем это прекрасное вино, — сказал Ли Циньюнь, держа бутылку. Сначала он наполнил бокал Тянь Му, затем Чжоу Ливэнь, потом Ван Лайи. После того как он обслужил основных гостей, он налил остальным. Порядок уже не играл роли.

Однако личная помощница Чжоу Ливэнь, которая была водителем, не могла пить, как и другие водители из свиты Тянь Му. Сегодня в этой деревенской усадьбе никто не соблюдал строгих правил. Главное было веселье и непринужденность. Все выпили по маленькой рюмке маотая. Интенсивный соевый аромат распространился по рту, поднимаясь вверх и наполняя ноздри приятным благоуханием.

— Отличное вино! Я пробовал маотай дважды, но то, что мы пьём сегодня, совсем другого уровня. Ну что, друзья, выпили — теперь ешьте, не стесняйтесь! — сказал Ли Циньюнь, выполняя обязанности хозяина, чтобы гости чувствовали себя комфортно.

Для городских жителей такой подход мог показаться слишком формальным или даже фальшивым, но здесь это было частью традиции. Для местных это считалось нормой.

На самом деле, Ли Циньюню тоже казалось это немного наигранным. Когда они ели в кругу семьи, обычно никто не настаивал на таких правилах. Но сегодня гостей было много, и если бы он не предложил вина и еды, родители могли бы сказать, что он не умеет общаться с людьми.

Однако городские гости не были склонны к излишней вежливости. Раз уж они искренне остались на обед, то не собирались притворяться. Без напоминания Ли Циньюня они взялись за палочки и начали хрустеть огурцами.

К счастью, вскоре подали горячие блюда: тушеного дикого зайца, картофель с дикой курицей, жареных угрей с перцем и большую кастрюлю с рыбой в кисло-сладком соусе. Похоже, шеф-повар использовал два земляных очага, чтобы одновременно приготовить четыре больших блюда. Хотя блюд было четыре, порции были огромными, и их хватило бы, чтобы накормить всех.

Теперь уже никто не стеснялся. Когда подали основные блюда, исчез страх опустошить стол и поставить хозяев в неловкое положение.

Как хозяин дома, после того как все выпили по первой рюмке, Ли Циньюнь начал тосты. Порядок следования зависел от важности гостей или их роли в делах. Здесь использовались маленькие рюмки, две из которых равнялись одной стандартной порции. Это позволяло предлагать больше тостов, не опасаясь, что кто-то сразу упадёт.

Ли Циньюнь встал, подняв рюмку на уровень плеча, и обратился к двум важным гостям:

— Господин Тянь, старший брат Тянь, госпожа Чжоу, старшая сестра Чжоу... нет, мисс Чжоу! Сегодня мы рады приветствовать вас в нашем доме. Вы не только оказали нам честь своим присутствием, но и принесли богатство. Никаких лишних слов...

Затем Ли Циньюнь осушил свой бокал, перевернул его и показал всем, что он выпил до дна.

Тянь Му и Чжоу Ливэнь тоже подняли свои бокалы и выпили. Однако после этого Чжоу Ливэнь серьёзно добавила:

— Младший брат, ты только что допустил ошибку в обращении ко мне. Больше не называй меня "старшая сестра Чжоу" или "мисс Чжоу". Просто зови меня "сестра Чжоу".

Ли Циньюнь громко рассмеялся и сказал:

— Теперь понял свою ошибку! Сегодняшние правила действительно не поощряют обращение "мисс", это считается оскорблением.

— Эта ошибка слишком велика, даже за первый тост нужно наказать. Друзья, скажите, одна рюмка или три? — Тянь Му сегодня был в хорошем настроении и, забыв старые обиды с Чжоу Ливэнь, решил подшутить над Ли Циньюнем, чтобы сблизиться с ним.

— Ха-ха, три рюмки, три рюмки… — Ли Юньцун, качая своей большой головой, не разобрался, кто друг, а кто враг, словно переметнулся на другую сторону.

Маодань немного помедлил, но затем высказал своё мнение:

— Фува-гэ, давай три рюмки! Это вино действительно отличное, пахнет прекрасно. Раньше у нас и возможности не было его попробовать, а теперь, когда есть шанс, почему бы не выпить от души?

Все громко рассмеялись, некоторые женщины даже прослезились, находя поведение двух друзей Ли Циньюня очень забавным.

Ли Циньюнь тоже не смог сдержать смех:

— Вы двое… что мне с вами делать? Как говорится, не бойся противника, подобного богу, бойся товарища, подобного свинье. Даже самое лучшее вино может опьянить, если выпить слишком много! Вы хотите помочь гостям напоить меня?

Его слова вызвали новый взрыв смеха.

Торговец овощами Ван Лайи тоже присоединился к шуткам:

— Младший брат Ли, на самом деле эти два парня правы. Этот маотай — мягкое золото! Три рюмки стоят больше тысячи юаней. Если ты не хочешь пить, позволь мне выпить за тебя. У меня уже черви в животе от нетерпения!

— Хорошо-хорошо-хорошо, я выпью! Выпью и сразу же подниму тост за господина Вана. Я не хочу обижать ни одного из почётных гостей, — сказал Ли Циньюнь, наливая себе одну рюмку за другой. Он осушил три рюмки подряд. Вино было как янтарная жидкость, вкус его был неописуемым, хотя и не могло сравниться с теми запасами, которые он хранил в своём пространстве.

Все восхищались выдержкой Ли Циньюня. После того как он икнул от выпитого, он снова наполнил рюмку и поднял тост за Ван Лайи. После того как хозяин завершил основные тосты, право проводить их передавалось остальным участникам за столом, чтобы атмосфера оставалась живой и весёлой.

Пока все пили, Тянь Му успел попробовать кусочек рыбы и воскликнул:

— Отличная рыба! Такая упругая, пряный аромат перца и специй не может заглушить вкус мяса рыбы. Это самая вкусная рыба, которую я ел за последние несколько лет!

Его секретарша тоже попробовала кусочек и закивала головой, хваля блюдо. Эта рыба была карпом весом около восьми-девяти килограммов, и её мясо считалось одним из лучших среди пресноводных видов. Если бы она была полностью дикой, вкус был бы ещё лучше. Но Ли Циньюнь добавил в пруд целебную воду из пространства, что значительно улучшило качество рыбы.

Красный карп был нарезан в виде цветка, обвалян в муке, обжарен во фритюре и полит томатным соусом, создав знаменитое блюдо "Шучжан Гэ" — "Рыба-белка". Это блюдо подходило как для детей, так и для взрослых, и всем без исключения понравилось.

Как только блюдо появилось на столе, оно сразу же стало объектом ажиотажа. Хотя в карпе много костей, если его правильно приготовить, вкус будет просто потрясающим. Все ели с удовольствием, не в силах остановиться.

— Я никогда не пробовал такой вкусной рыбы… — Маодань, который вырос в бедности, но жил у реки Сяньдайхэ, где рыба всегда была в избытке, был поражён. Способов приготовления рыбы существует множество, и каждый повар создаёт свой уникальный вкус. Сегодняшние два шефа были настоящими профессионалами.

Даже Ли Циньюнь, чьи вкусовые рецепторы были избалованы ингредиентами из пространства, признал, что этот обед был великолепен. Что уж говорить о других! После "рыбы-белки" подали маринованное дикое свиное мясо с острым перцем, которое моментально разожгло аппетит всех присутствующих. Когда подали суп из черепахи, никто уже не мог есть. Шеф-повар, возможно опасаясь, что еды не хватит, приготовил ещё и томатный суп с яйцом. Обычно в дорогих ресторанах его никто не заказывает, но здесь, благодаря томатам и домашним яйцам, выращенным на воде из пространства, даже простой суп стал невероятно вкусным.

За столом собралось около десяти человек, и четырёх бутылок вина явно не хватило. Тянь Му приказал достать ещё один ящик летающего маотая из багажника машины. Возможно, думая о предстоящей работе после обеда, он символически разлил одну бутылку, а оставшиеся три передал тем, кто долго трудился на кухне. Они тоже оставили себе немного еды и выпили немного вина.

Этот пир длился более двух часов, прежде чем завершился. После уборки стола заварили зелёный чай, чтобы помочь всем протрезветь. Хотя это была местная традиция, многие знали, что пить чай после алкоголя вредно для здоровья. Кто хотел — пил, кто не хотел — воздерживался.

Тянь Му сделал глоток чая и восхищённо произнёс:

— Брат, сегодня я понял, что Цинлунь — настоящий кладезь сокровищ! Про твои овощи и фрукты я уже молчу, но даже случайно заваренный дикий чай оказался редкостным удовольствием.

— Этот чай довольно обычный. Подожди немного, и я дам тебе попробовать мой коллекционный элитный чай. Вот это будет действительно нечто особенное, — скромно улыбнулся Ли Циньюнь, про себя подумав: «Скажу ли я тебе, что в чай я добавил полстакана воды из пространства? Только местный дикий чай, хотя и не идеален, но всё равно требует мастерства для приготовления.»

----------

Глава 67. Планы на будущее

Тянь Му с нетерпением ждал, когда же Ли Циньюнь угостит его обещанным чаем. Раз овощи у него такие вкусные, подумал он, то и чай должен быть не хуже. Однако его взгляд всё больше падал на арбузы и дыни в доме Ли Циньюня. В процессе разговоров и шуток все немного отдохнули, а затем решили отправиться в поле за сбором урожая.

Чжоу Ливэнь уже купила овощи, поэтому ей было неудобно помогать старому конкуренту собирать арбузы. Она попрощалась с помощницей и, попрощавшись с Ли Циньюнем, покинула их. Ли Циньюнь проводил её до тех пор, пока её белый Q7 не исчез за горизонтом на горной дороге. Вернувшись, он тихо произнёс:

— Вот это да… настоящий посланник богатства…

Сейчас в полях созрело не так много арбузов и дынь. После полдня работы удалось собрать всего около сотни арбузов и несколько мешков дынь. Общий вес составил около двух тысяч килограмм, и Ли Циньюнь округлил сумму, чтобы не быть мелочным. Ведь руководители проявили щедрость, и ему тоже следовало показать себя с хорошей стороны. Это была сумма, сравнимая с годовым доходом обычной семьи.

Когда Тянь Му уехал, на телефон Ли Циньюня пришло уведомление о переводе — ровно двести тысяч юаней, без каких-либо изъятий. Сумма внушительная, но Ли Циньюнь внутренне беспокоился. Сегодня, собирая арбузы, он заметил, что лозы, политые водой из пространства, давали много цветков, но процент завязывания плодов был низким. Что-то явно пошло не так, в отличие от овощей и фруктов в маленьком пространстве, которые росли без проблем, если только их регулярно поливать.

Ли Циньюнь решил пока отложить эту проблему и заняться её исследованием позже. Возможно, увеличение объёма воды из пространства поможет. Однако количество воды, вытекающей из источника, явно было недостаточным. Рыбе в пруду её не хватало, а если ещё несколько человек будут пить её, запасы быстро иссякнут.

В день каждому давали по чашке воды: родителям, Ли Циньюню, двум щенкам и Хайдунцину. Таким образом, живой источник всегда оставался наполовину заполненным, а если расходовать больше, он мог полностью опустеть.

— Нет, нужно продать всю мелкую рыбу в пруду. Я пересажу угрей из маленького пруда в основной. Угри долго жили в пространстве, их иммунитет должен быть очень высоким. К тому же, Тянь Му, уходя, намекнул, что ему интересна эта рыба...

Ли Циньюнь медленно размышлял. Десять юаней за килограмм овощей — это высокая цена, но не запредельная. В некоторые сезоны даже обычные овощи могут стоить более двадцати юаней за килограмм. По сравнению с этим его цена казалась справедливой.

Тянь Му предлагал купить рыбу из пруда за десять юаней за килограмм, но Ли Циньюнь был не согласен. Если овощи стоят десять юаней за килограмм, то рыбу нельзя продавать дешевле. Возможно, Тянь Му знал среднюю рыночную цену на пресноводную рыбу, которая составляла около семи юаней за килограмм. Но, кажется, он забыл, что арбузы из Цинлуня были дороже обычных в 100 раз.

Однако предложение цены было лишь случайным вопросом, без намерения начинать серьёзные переговоры. Когда одна из сторон осознает выгоду, она сама предложит возобновить разговор. Чжоу Ливэнь из "Шухуане" также проявила интерес к рыбе, но предложенная цена была невысока. Ли Циньюнь подумал, что эти рыбы не получали достаточного количества духовной энергии из пространства, поэтому их качество мало отличалось от обычной дикой рыбы.

— Выращивать рыбу менее выгодно, чем арбузы! — заключил Ли Циньюнь после долгих размышлений. Полив целого поля арбузов потребовал лишь половину воды из пространства. А сколько бы понадобилось для содержания целого пруда рыбы?

Когда гости уехали, Ли Чэнвэнь и Чэнь Сюйчжи были вне себя от радости. Они только что узнали, что за один раз продажи арбузов они заработали двести тысяч юаней — сумму, которую раньше могли бы получить только за семь-восемь лет выращивания арбузов.

Ли Юньцун и Маодань, слегка захмелевшие, хлопали себя в грудь и клялись Ли Циньюню, что теперь будут работать на него, готовые на любые подвиги: хоть на горы, хоть в огонь, без колебаний.

— Что за глупости... — усмехнулся Ли Циньюнь, хотя сейчас действительно нужны помощники. Родителям было слишком тяжело ухаживать за всеми террасами на этом холме вдвоём.

— Вы двое, конечно, можете прийти, если ваши семьи согласятся. Про Маоданя я не беспокоюсь, но вот ты, Юньцун, ведь университетский студент. Как ты можешь вернуться в деревню заниматься сельским хозяйством? Твоя мать точно будет против, — сказал Ли Циньюнь с улыбкой.

Ли Юньцун не согласился:

— Фува-гэ, как ты можешь так говорить? Ты ведь выпускник престижного университета, а я всего лишь студент заочного отделения. Если ты можешь работать на земле, почему я не могу?

Ли Циньюнь задумался и ответил:

— Хорошо, ты прав. Если сможешь убедить своих родителей, я не буду возражать. Сейчас работы может быть немного, но в будущем точно будет чем заняться. Я предлагаю вам зарплату в три тысячи юаней в месяц. Когда моё дело станет успешным, я увеличу её.

Маодань был ошеломлён:

— Т-три тысячи? Это в десять раз больше моей текущей зарплаты! Не соглашусь — буду последним трусом! Но ты уверен, что не прогоришь, платя нам такие деньги?

Прежде чем Ли Циньюнь успел ответить, Ли Юньцун хлопнул его по затылку и рассмеялся:

— Ты что, глупый? Посмотри на состояние Фува-гэ! Как он может прогореть? Знаешь, сколько он сегодня заработал? Двести тысяч! Боже мой, просто думаю об этом — и сердце радуется! Если так будет продолжаться...

Ли Циньюнь взял этих двоих в качестве помощников на пробу. Когда дела разрастутся, он наймёт больше людей. А пока это будет своего рода накопление опыта.

— Ладно, все идите отдыхать. Завтра мои друзья приведут строительную бригаду, начнём работу. Вы поможете наблюдать за процессом и приготовить еду. Для нескольких десятков строителей готовить — задача не из лёгких.

Ли Юньцун спросил:

— А какая цена? Полный пакет или частичный? Какова оплата за помощь? В деревне на праздники и похороны всегда нанимают поваров, и цены там прозрачны. Полный пакет означает, что повар готовит всё, включая столы, а частичный — только готовку, где ингредиенты предоставляет хозяин.

— Полный пакет, стандарт 288 юаней за стол. В Цинлуне это считается высшим уровнем. На обычных праздниках и похоронах максимальный стандарт — именно эта цена. Самый дешёвый стол стоит 88 юаней.

Эта цена, конечно, была бы невозможна в городе, и даже казалась смешной из-за своей низкой стоимости. В городе стандартный уровень за стол составлял 488 юаней, и это не включая напитки. Однако в деревне 88 юаней за стол гарантировали сытость, хотя качество еды оставляло желать лучшего. За 188 юаней можно было получить более приличное обслуживание.

В конце концов, простые работники в деревне зарабатывали всего 50 юаней в день. Например, Ли Хунци, строительный рабочий, который таскал кирпичи в городе, мог заработать столько же, но только после целого дня изнурительного труда.

Это был яркий пример уровня жизни в Цинлуне. Поэтому, когда Ли Циньюнь назвал максимальную цену в 288 юаней за стол, Ли Юньцун и Маодань невольно ахнули.

Маодань с некоторым беспокойством сказал:

— Брат, мы ведь просто кормим строителей. Разве 288 юаней за стол — это не слишком роскошно? Обычно хозяева даже не кормят их, и если дают 88 юаней за стол, это уже считается милостью. Не вызовет ли такая высокая цена сплетни среди жителей деревни?

Ли Циньюнь махнул рукой и ответил:

— Это мои знакомые строители из города, которых привёл мой друг. Их немного, поэтому еда должна быть качественной. Остальных помощников можно найти в деревне. По 50 юаней в день, три раза в день горячие блюда, такого же уровня, как у городских рабочих.

Он сделал паузу и добавил:

— Условия неважны, главное, чтобы человек мог работать. Возраст не имеет значения, нужны все, кто может трудиться. Но ленивых бездельников и хулиганов я не потерплю.

Ли Юньцун и Маодань переглянулись и сразу согласно закивали. Раз Ли Циньюнь проявил такую щедрость, это определённо было хорошим делом. Кроме того, передав им право набора людей, он показал своё доверие, а также проверил их. Это также помогло завоевать расположение жителей деревни.

После того как Ли Циньюнь распорядился всеми делами по строительству дома, он решил воспользоваться оставшимся днем и отправился в город на трёхколёсном мотоцикле. Он взял с собой овощи и фрукты для дедушки и бабушки, а также специально приготовил для них две большие бутылки воды из пространства.

Дедушка и бабушка были полны энергии. Особенно поразительно выглядел дедушка: больше половины его белых волос и бороды вернулись к чёрному цвету, создавая уникальный контраст между серебристыми и тёмными прядями. Бабушка больше любила овощи и фрукты, но дедушка, увидев две бутылки с чистой водой, которую принёс Ли Циньюнь, буквально засветился от радости. Его движения были настолько проворными, что никак не соответствовали возрасту шестидесяти-семидесяти летнего человека. Словно горная обезьяна, он легко вскочил на второй этаж.

Ли Циньюнь улыбнулся, уже привыкнув к необычным изменениям деда. Поговорив немного с бабушкой, он собирался уходить, но, выходя за дверь, неожиданно встретил двух девушек. Одна из них была его двоюродная сестра Ян Юйну и её коллега. Он видел Ян Юйну однажды в городе во время обеда и запомнил её.

Когда Ли Циньюнь заметил их, Ян Юйну тоже увидела его. Её прекрасные глаза загорелись, и она улыбнулась, словно цветок.

— Братец, какое совпадение! Мы с коллегой как раз собирались в деревню Ли, чтобы найти тебя, — сказала она сладким голосом, подбегая и цепляясь за его руку, словно боясь, что он убежит.

Сегодня она была одета в простое синее платье и удобные плоские сандалии. Её длинные волосы были собраны в аккуратный хвост, делая её похожей на студентку университета, полную молодой энергии. Однако её фигура, сформированная долгими тренировками, и её светлая кожа не могли остаться незамеченными. Прохожие оборачивались, глядя на неё.

— Юйну, разве ты не работаешь в городе? Как ты здесь оказалась? — Ли Циньюнь сделал вид, что ничего не знает о произошедшем дома, и удивлённо спросил.

— Ты не знаешь? Моя тётя тебе не говорила? — Ян Юйну слегка разочарованно вздохнула, но быстро взяла себя в руки и улыбнулась.

— Наша компания получила заказ от администрации города Циньюнь проверить выбросы сточных вод одной меховой мастерской в городе. Наш начальник знал, что я из Цинлуня, и поручил мне эту задачу. Данные ещё не готовы, но уже на глаз видно, что загрязнение очень серьёзное. Этот Чэнь Эргоу должен быть наказан! Это первая мастерская в нашем городе с таким уровнем загрязнения.

Ли Циньюнь понял, что его кузина, возможно, что-то слышала. В её голосе чувствовалась ненависть к Чэнь Эргоу, возможно, она хотела отомстить за него. Хотя он был тронут её заботой, ему стало немного неудобно. Ведь всё это была мелочь, но люди раздули её до таких масштабов, будто между ним и Чэнь Эргоу действительно произошло что-то серьёзное.

----------

Глава 68. Две девушки на трехколесном мотоцикле

После нескольких минут разговора Ли Циньюнь узнал, что Ян Юйну вернулась в Цинлунь из-за рабочих вопросов, и это немного успокоило его. Что касается Чэнь Эргоу и его меховой мастерской, то вопрос загрязнения находился под контролем городских властей, и Ли Циньюню не хотелось больше об этом говорить.

Дело, по которому сегодня Ян Юйну искала его, было простым: в городе не было интернета, а также не было ни одного интернет-кафе, и ей срочно нужно было найти какую-то информацию. Она хотела одолжить у него 3G-модем.

3G-модем мог работать на компьютере, и в этой отдаленной деревне сигнал "Телеком" был самым сильным. Обычные проводные сети еще не были проложены, поэтому для выхода в интернет можно было использовать только 3G-модем "Телеком".

Однако у Ли Циньюня сейчас тоже не было модема — тот, который он использовал в городе, давно истек и был деактивирован. После того как он объяснил это своей кузине, она и её коллега выглядели разочарованными.

Не выдержав их печальных взглядов, Ли Циньюнь позвонил Ху Дахайю и попросил его принести завтра универсальную телекомовскую SIM-карту для интернета. У Ли Циньюня дома уже был каркас для карты, так что новая карта могла быть вставлена сразу. Зная природу Ху Дахая как человека щедрого, Ли Циньюнь был уверен, что тот купит самую лучшую карту.

Услышав, что все устроено, две девушки просияли. Ян Юйну радостно сказала:

— Твой друг приедет завтра утром? Тогда мы придём к тебе в деревню завтра утром. Нам не к спеху, компания дала нам достаточно времени.

— Хорошо, завтра у нас начинается строительство дома, будет много людей и дел. Если меня не найдёте, просто позвоните, — сказал Ли Циньюнь. Затем он вспомнил что-то и спросил:

— А где вы сейчас живёте? Местные гостиницы слишком старые и грязные, безопасность нормальная, но гигиена оставляет желать лучшего. У меня есть комната, где я часто останавливаюсь.

Ян Юйну рассмеялась:

— Не нужно, у меня дома достаточно места, и каждый день я могу возвращаться назад. Мы как раз собирались домой, до вокзала всего два-три ли. Можно прогуляться пешком — это ещё и полезно для фигуры.

Её коллегу звали Цзян Циньцинь, и она носила имя известной китайской актрисы. Хотя внешность у неё была не хуже, чем у звезды: большие выразительные глаза, изящное лицо, а её улыбка была невероятно мягкой. В отличие от типичных жителей Сычуани, которые обычно невысокие, Цзян Циньцинь была довольно высокой, даже выше Ян Юйну.

Цзян Циньцинь вмешалась в разговор:

— Мне кажется, расстояние около четырёх-пяти ли. Сначала мне было трудно привыкнуть к горным дорогам, но после нескольких прогулок стало легче. Здесь такие красивые пейзажи и свежий воздух, что за несколько дней я уже не хочу возвращаться домой.

Цзян Циньцинь жила в большом городе Юньхуан, и, как многие городские девушки, обладала уверенностью и чувством превосходства. Однако характер у неё был доброжелательный, иначе бы она не смогла подружиться с Ян Юйну.

Ли Циньюнь пошутил:

— Если не хочешь возвращаться, можешь остаться жить в нашем Цинлуне! У нас в городе много хороших мужчин. Правда, сейчас мы бедны, но через пару лет экономическая ситуация улучшится. Тогда ты сможешь стать настоящей победительницей жизни, обзаведясь и мужем, и богатством.

Цзян Циньцинь загадочно улыбнулась:

— Я не тороплюсь. Когда наша Юйну найдёт себе хорошего мужчину и я буду уверена, что он достоин её, тогда подумаю об этом. Если даже такая красавица, как Юйну, не может найти любимого мужчину, то что уж говорить обо мне?

Ян Юйну слегка покраснела и, качая её руку, сказала:

— Хватит, Циньцинь, почему ты всё время переводишь разговор на меня? Какое отношение выбор мужчины имеет к внешности?

Цзян Циньцинь ответила:

— Как это не имеет? Богатые и успешные мужчины всегда выбирают красавиц, а некрасивые мужчины тоже стремятся найти красавиц. Но красавицы, как правило, выбирают успешных мужчин. Если есть возможность выбрать успешного, какая красавица выберет некрасивого? А если ты не красавица, то даже некрасивые мужчины могут тебя не заметить.

— Ладно, не стоит переносить стандарты выбора партнёров из города на наших горных жителей, — сказал Ли Циньюнь. — Браки в горах до сих пор довольно традиционны: люди знакомятся через сватов, и браки заключаются по договорённости. Только в последние годы, когда молодёжь начала уезжать на заработки, ситуация немного изменилась.

Все продолжали болтать, сидя на трёхколёсном мотоцикле Ли Циньюня, медленно направляясь домой. Он предпочитал молчать и не вмешиваться в разговоры девушек — лишнее слово могло бы только усугубить ситуацию.

Но даже его молчание не спасло его от любопытства девушек.

Цзян Циньцинь внезапно спросила:

— Ли Циньюнь, я слышала, что недавно ты ходил на свидание вслепую? И что твою девушку увёл Чэнь Эргоу? Расскажи, что произошло?

При упоминании этого Ли Циньюнь чуть не взорвался от злости. Что за чушь? Первое же свидание вслепую закончилось встречей с девушкой, которая не могла отличить Дунгуань от Гуанчжоу, и теперь ходят слухи, будто он влюбился в неё, а Чэнь Эргоу отбил её у него деньгами, и в итоге она выбрала Чэнь Эргоу!

Но, сколько бы злости ни кипело в его сердце, на этих двух девушек он не мог срываться. Поэтому он сдержанно объяснил:

— Мама заставила меня пойти, я не смог отказаться. Я просто посмотрел на неё, поговорил пару слов, она мне не понравилась, и я собирался уйти, чтобы потом попросить сваху отменить встречу. Но Чэнь Эргоу заявил, что у него уже готовы двадцать тысяч юаней на приданое, чтобы я отступил. Я и так не собирался связываться с этой девушкой, так что пусть делает что хочет. Но он начал оскорблять меня, и я дал ему урок. Потом я забыл об этом, потому что мне предложили работу переводчиком в экспедиции... А потом начались слухи, будто мою девушку у меня увёл кто-то другой.

— Ха-ха, ты такой традиционный! Твоя мама сказала пойти на свидание вслепую, и ты послушался? — Цзян Циньцинь рассмеялась, не обращая внимания на объяснения Ли Циньюня.

Ян Юйну же серьёзно защищала его:

— Циньцинь, ты не понимаешь правил горных людей. Если сваха предлагает тебе встретиться с кем-то, ты не можешь просто отказаться без причины — это будет неуважительно. Даже если ты не заинтересован, всё равно нужно пойти хотя бы ради формальности. Её зовут Тан Юэлянь, она была моей одноклассницей в средней школе. Она очень красивая. Правда, она бросила учёбу и уехала работать в Дунгуань с родственниками из города. Заработала много денег и построила двухэтажный дом для своей семьи.

Цзян Циньцинь внезапно издала удивленный возглас:

— Вау, так это же маленькая богатая дамочка, вернувшаяся из Дунгуаня! К счастью, Ли Циньюнь не заинтересовался ею, а то бы… ну, вы понимаете.

— Что понимать-то? — Ли Циньюнь и Ян Юйну переглянулись, оба явно растерялись и одновременно спросили.

— Ха-ха, так вы не знаете? Не знать — это даже хорошо, — засмеялась Цзян Циньцинь, быстро переводя тему. — Ли Циньюнь, если бы у тебя было двести тысяч юаней, ты бы женился на Тан Юэлянь? Юйну говорит, что она красивая, значит, точно можно.

Ли Циньюнь, желая развеять слухи, твердо ответил:

— Ты слишком много думаешь. Даже если бы у меня было два миллиона, я бы не женился на ней. Свидание — это одно, но даже на свиданиях нужно чувствовать связь и совместимость характеров. Она не в моем вкусе. Пусть ее выбирает кто хочет.

Ян Юйну энергично закивала, соглашаясь:

— Мой брат точно не бедствует, иначе бы он не построил такой дом. Тан Юэлянь выбирает людей по деньгам, позже пожалеет об этом. Но, братец, недавно я видела Тан Юэлянь — она так нарядилась, что…

— Совсем не нравится, — отрезал Ли Циньюнь, стискивая зубы. Один раз его уже предали из-за женщины, и теперь даже слухи о свидании выводили его из себя. Это совсем не добавляло ему радости.

На лице Ян Юйну появилась хитрая улыбка:

— Знаешь, я подумала, что если эта женщина отвергла тебя, я могла бы притвориться твоей девушкой, чтобы подразнить Тан Юэлянь. Если смогу помочь тебе сохранить лицо, то даже фиктивный брак — почему бы и нет?

— … — Ли Циньюнь вздрогнул, чуть не свернув в придорожную канаву. Что за чушь? Его достоинство стало таким дешевым, что потеряло цену после одного свидания? И его кузина предлагает притвориться, что они женаты? Если уж жениться, то всерьез, никаких фальшивок!

Цзян Циньцинь не упустила возможности подшутить:

— Похоже, Юйну не столько хочет помочь брату, сколько сама мечтает о замужестве. Только слепой не заметит этих намеков.

— Ничего подобного, я говорю правду! — Ян Юйну немного нервно глянула на спину Ли Циньюня, сидя сзади на трехколесном мотоцикле, она не могла видеть его выражение лица.

Чтобы сгладить неловкость, Ли Циньюнь пошутил:

— Ха-ха, какая хорошая у меня кузина! Если когда-нибудь я действительно не смогу найти жену, ты должна будешь мне помочь, а то я стану настоящим холостяком.

Ян Юйну надула губы. Получается, что он рассматривает её только как запасной вариант? Это почти как отказ. Однако, подумав еще раз, она решила, что все-таки есть шанс: если она сможет сделать так, чтобы он не нашел никого другого, тогда…

Цзян Циньцинь, не желая отпускать Ли Циньюня, продолжила допытываться:

— Как именно ты хочешь, чтобы Юйну тебе помогла? Представить тебе невесту или выйти за тебя самой?

— Ха-ха, любое из двух, — Ли Циньюнь начал немного опасаться этой девушки. Она задавала слишком смелые вопросы. Интересно, это её собственные идеи или подруга подговорила её?

— Фу, братец, какой ты противный, — покраснела Ян Юйну, начав играть в подобные шутки, хотя и не была готова их поддерживать. — Я просто шучу. Я за тебя не выйду. Когда придет время, я устрою вам с Циньцинь свидание. Она настоящая "белая, богатая и красивая", её семья очень состоятельная!

— Юйну, ты умрешь! Я тебе помогаю, а ты меня продаешь. Сейчас я тебя защекочу до смерти…

— Ай-ай-ай, Циньцинь, как ты можешь… Ха-ха-ха… Но не забывай, я тоже умею постоять за себя, я ведь мастер боевых искусств…

— А-а-а… Юйну, ты делаешь больно…

Две прекрасные девушки шумно дрались на заднем сиденье трехколесного мотоцикла, их движения были довольно дерзкими и энергичными. Ли Циньюнь, сидящий за рулем, чувствовал, как его мысли начинают блуждать, и ему очень хотелось обернуться и посмотреть. Но дорога была слишком узкой, и он боялся, что малейшая оплошность может отправить его в канаву.

Они уже почти добрались до входа в деревню Ли. Еще один поворот на запад — и вот он, вокзал. Но впереди показались несколько молодых людей с наглыми лицами. Во главе шел мужчина лет тридцати, высокий и крупный, с черной кожей и изуродованными губами. Это был известный лентяй из деревни Ли, по имени Ли Хочжи.

Этот человек был бездельником, никогда не работал, зато часто попадал в полицию. Однако исправляться он не собирался.

В обычное время Ли Циньюнь просто кивнул бы ему и проехал мимо. Между ними не было ни дружбы, ни серьезной вражды. Но сегодня эти люди не собирались уступать дорогу. Шестеро или семеро стояли плечом к плечу, полностью перекрывая путь.

— Ого, Фува, неплохо устроился! Потерял одну Тан Юэлянь, а привез двух других красоток. Мне уже за тридцать, а я все еще холостяк. Может, научишь нас, как завоевывать девушек? — Ли Хочжи скрестил руки на груди и встал посреди дороги, явно не имея добрых намерений.

(П.П. Ян Юйну и Ли Циньюнь не кровные родственники.)

----------

Глава 69. Как ты пострадал?

Сельская местность по всей стране, в сущности, одинакова: в каждой деревне найдётся один или два лентяя-хулигана, которые никого не боятся и ничего не уважают. Такие люди — как "мясо под ножом": ни угрозы, ни уговоры на них не действуют. Они беззаботны, живут одним днём, а когда еды не остаётся, даже специально совершают мелкие преступления, чтобы попасть за решётку и получить крышу над головой.

Ли Хочжи был именно таким человеком. Когда его родители были живы, он хотя бы немного сдерживался и не смел причинять вред жителям своей деревни. Но после их смерти Ли Хочжи стал совершенно неуправляемым, начав воровать даже у своих односельчан. Даже такой авторитетный глава деревни, как Ли Тяньлай, не мог справиться с ним.

Мужчины из Цинлуня обычно умели использовать несколько приёмов кунг-фу, пусть и больше для показухи, чем для реального боя. Эти хулиганы обожали рукопашные бои, и хотя настоящего мастерства у них не было, в уличных драках они показывали себя довольно неплохо, вызывая у людей как страх, так и ненависть.

Ли Хочжи выучил несколько форм хунгарских кулаков. Хотя техники были лишь красивой оболочкой, его физическая сила позволяла ему освоить несколько реальных приёмов в процессе уличных драк. Благодаря этому он занял позицию лидера среди хулиганов окрестных деревень.

Однако Ли Циньюнь никогда не воспринимал таких людей всерьёз. Его отец был простым и скромным фермером, всю жизнь остававшимся в тени. Но дед Ли Циньюня был совсем другим человеком. Охотники с настоящими навыками сильно опасались семьи Ли Циньюня. А его дедушка со стороны матери был ещё более значительной фигурой: он был старейшиной деревни Чэнь и мастером стиля Тайцзи, который становился только сильнее с возрастом. Его репутация была заслужена десятилетиями побед в драках.

Итак, сегодня, когда несколько хулиганов перегородили дорогу Ли Циньюню и начали нагло шутить насчёт двух девушек, сидящих позади него, Ли Циньюнь пришёл в ярость. Не задумываясь о возможных причинах, он сразу же закричал:

— Ли Хочжи, что это значит? Тебе делать нечего, что ли? Зачем ты мне дорогу перегораживаешь? Говори прямо, а не намеками, как мужик!

Ли Хочжи внутренне разозлился, но внешне сохранял наглое выражение лица и ответил с издёвкой:

— Ой-ёй, какой горячий парень! Не зря ты лучший ученик нашего Цинлуня. Но кто я есть, решать тебе не стоит. Если хочешь узнать, можешь спросить у этих двух красавиц позади тебя...

Его друзья громко засмеялись, смотря на девушек с явно недобрыми намерениями.

— Ты, чертов сын, ты нарвался! — Ли Циньюнь спрыгнул с трёхколёсного мотоцикла, подошёл к Ли Хочжи и схватил его за воротник, поднимая вверх. — Другие могут тебя бояться, но я — нет! Если ты сейчас же не объяснишься, мы с тобой не закончим!

Ли Хочжи был поражён скоростью Ли Циньюня: он даже не успел понять, как тот схватил его за воротник и поднял. Только теперь он вспомнил слухи, что дед Ли Циньюня был настоящим мастером, убившим немало людей в годы хаоса. Однако его лицо не успело отразить испуг.

Но Ли Хочжи был опытным хулиганом с толстой кожей и сильной психикой. Подавив страх, он холодно усмехнулся и указал на своё лицо:

— Фува, ты действительно стал сильнее. Учёба даётся хорошо, и кулаки тоже работают. Но знаешь ли ты, что такое быть мужчиной? Давай проверим! И не говори потом, что у тебя не хватило смелости!

Ли Хочжи не хотел терять лицо перед своими подручными. В их кругах всё строилось на репутации, и если он не сможет запугать Ли Циньюня, то его авторитет среди банды будет уничтожен.

— Я никогда не встречал таких наглых людей! Ты сам напрашиваешься! — Ли Циньюнь ударил его кулаком в нос, а затем мощным ударом ноги в живот отправил его на шесть-семь метров вперёд, где тот врезался в скалу.

Ли Хочжи завопил от боли, чувствуя, как его тело теряет контроль. Он упал на землю, корчась от невыносимой боли, и начал блевать тем, что съел на обед. Боль не отступала, и он издавал хриплые звуки, думая, что Ли Циньюнь сломал ему кишки. Эта пронзительная боль была неописуемой.

— Чёрт, этот парень посмел ударить Хочжи! Не хочет жить, что ли? Наверное, в горах съел медвежье сердце и леопардовую желчь! — закричали его подручные.

— Хочжи, что с тобой? Где болит? Держись, братва отомстит за тебя! Руки или ноги — ты решаешь? Эй, Хочжи, говори что-нибудь!

— Этот ублюдок выглядит нагло, но бьёт серьёзно! Давайте все вместе, сначала покалечим его, отомстим за Хочжи...

Эти люди окружили Ли Циньюня, поливая его грязными оскорблениями и готовясь напасть.

— Братец, я помогу тебе! — Ян Юйну спрыгнула с трёхколёсного мотоцикла и, сделав несколько шагов, встала рядом с Ли Циньюнем, не проявляя страха перед несколькими хулиганами.

Цзян Циньцинь, кажется, только сейчас осознала происходящее и внезапно взвизгнула от возбуждения:

— Вау, какие крутые движения у Циньюня! Я забыла сфотографировать и выложить в соцсети! Ещё раз ударь его, ещё раз, я хочу сделать фото... Эй, Юйну, почему ты спрыгнула? Это опасно! Что происходит?

Однако действия Ян Юйну заставили всех вздрогнуть. Один из хулиганов замахнулся, чтобы ударить Ли Циньюня, но даже не успел нанести удар, как Ян Юйну внезапно встала перед Ли Циньюнем. Ловким движением она подтянула противника к себе и тут же оттолкнула его прочь. Хулиган завопил от боли и взлетел в воздух, пролетев четыре-пять метров, прежде чем грохнуться на землю.

Это движение было одновременно быстрым и элегантным, с использованием точной техники, которая никак не могла сравниться с грубой силой Ли Циньюня.

Другой, более крупный мужчина, явно не веря своим глазам, бросился вперёд с перекошенным от ярости лицом, пытаясь схватить Ян Юйну за грудь. Это возмутило её до глубины души. Прошептав что-то о "бесстыдстве", она легко провела рукой по его пальцам. Раздался треск — четыре пальца мужчины были вывернуты под неестественным углом. Но это ещё не всё.

Сделав шаг назад, она обогнула его и, даже не оборачиваясь, изящно скрутила своё тонкое тело. Её маленький кулачок, словно молот, обрушился на заднюю часть шеи мужчины с громким "хлоп!". Тот рухнул без единого звука, потеряв сознание.

Если Цзян Циньцинь была поражена до состояния ступора, то Ли Циньюнь тоже застыл на несколько секунд. Он не ожидал, что его младшая кузина, которую он не видел в деле больше десяти лет, окажется таким искусным бойцом. Теперь ему, взрослому мужчине, стало немного стыдно.

— Кузина, будь осторожнее, оставь парочку для меня! — крикнул Ли Циньюнь и бросился вперёд, чтобы помочь ей разделаться с остальными. Он славился своей скоростью и силой, а теперь, когда он каждый день пил воду из пространства, его тело становилось почти сверхъестественным. Перед хулиганами он двигался как паровоз, сметая всех на своём пути.

В книге боевых искусств говорится: «Сила может победить десять приёмов». Сложные техники бесполезны перед абсолютной мощью, как лёд тает в огне. Однако там же написано: «В мире боевых искусств нет ничего, что нельзя разрушить скоростью». Если скорость достигает предела, даже уязвимости в технике становятся недосягаемыми для противника, что делает тебя непобедимым.

Таким образом, эта группа местных хулиганов была полностью разгромлена одним мужчиной и одной женщиной. Некоторые валялись на земле, умоляя о пощаде, другие лежали без сознания. Ли Циньюнь не щадил их: те, кого он бил, получали либо травмы суставов, либо повреждения внутренних органов. Восстановление займёт не меньше нескольких месяцев. Те же, кого била Ян Юйну, отделались лёгкими травмами и просто нуждались в отдыхе.

Ли Хочжи, наконец, отдышался, пот стекал с его лица. Он прохрипел:

— Фува, сегодня я признаю поражение. Не трогай моих братьев, давай разберёмся между собой. Мы ведь соседи, зачем такие жёсткие меры?

Ли Циньюнь уже достаточно насолил ему, чтобы заботиться о родственных связях. Если не напугать его сейчас, этот наглец будет думать, что его можно запугивать.

— А теперь вспомнил, что мы соседи? — Ли Циньюнь подошёл и с силой ударил его по лицу, холодно произнеся:

— Не думай, что честных людей легко обидеть. За что ты перегородил мне дорогу? Если сам напрашивался на неприятности, не жалуйся потом.

В глазах Ли Хочжи промелькнули страх и ненависть. Теперь он понял, что чувствовали люди, которых он раньше унижал.

— Я не искал проблем! Это ты первым начал меня презирать, — зло процедил Ли Хочжи.

— Когда это я тебя презирал? Мы же всегда жили мирно, как вода и колодец, не мешая друг другу, — удивился Ли Циньюнь.

Ли Хочжи помолчал, затем с горечью выпалил:

— Вы строите дом и нанимаете людей из деревни через Юньцуня и Маоданя. Вы берёте даже стариков, но почему обошли меня? Разве это не презрение? Если ты меня презираешь, то я имею право злиться и искать с тобой неприятности!

— Эээ… — Ли Циньюнь на мгновение потерял дар речи. Вот, значит, в чём корень проблемы. Дело не в том, что он презирал Ли Хочжи, а в том, что репутация этого человека была настолько плохой, что никто не хотел работать рядом с ним. Ленивый и беспринципный, он был настоящей головной болью для всех.

Ян Юйну подошла, всё ещё злая, и сказала:

— Мой брат строит дом и имеет право выбирать, кого нанять. Это его свобода. Если он тебя не позвал, это не повод искать неприятности. Да и вообще, если бы он тебя нанял, стал бы ты нормально работать? Или снова начал бы воровать материалы? Заниматься своими делами, пока другие трудятся? Не думай, что я не знаю о тебе, хотя живу в дереве Чэнь. В нашей деревне немало людей, которые пострадали от тебя!

— Я… это… ты… — Ли Хочжи, только сейчас осознавший, что стиль тайцзи, который использовала Ян Юйну, принадлежал знаменитому клану Чэнь, пожалел о своих попытках поддразнить её. В ближайших деревнях все знали, какие боевые искусства практикуются в каждой семье. По движениям сразу становилось ясно, кто есть кто. В деревне Чэнь даже женщины умели постоять за себя.

И тут сзади послышался звук мотоцикла. Глава деревни Ли, Ли Тяньлай, вернулся с собрания в городе. Увидев драку, он остановился и громко закричал:

— Что здесь происходит? Что за беспорядки? Ли Хочжи, ты, чертов сын, хочешь умереть?.. Подожди… как ты пострадал?!

----------

Глава 70. Я пойду одолжу ружьё

Ли Тяньлай действительно был поражён. Он знал, на что способны Ли Хочжи и его компания — сам когда-то пострадал от них. Как же так вышло, что Ли Циньюнь с двумя красивыми девушками оказался в их руках, но вместо раздавить, они сами оказались побеждёнными? Перед ним лежала картина полного разгрома.

Что за ситуация? Люди Ли Хочжи либо валялись на земле, либо были серьёзно ранены. О том, что у Ян Юйну есть боевые навыки, он знал: ведь в деревне Чэнь все представители семьи Ян славились своими боевыми искусствами. Хотя они не очень хорошо справлялись с сельским хозяйством, мужчины и женщины этой семьи обладали отличными боевыми навыками. Но всё равно, неужели эта хрупкая и нежная девушка в одиночку расправилась с шестью или семью мужчинами? Это казалось совершенно невероятным.

Ли Хочжи, увидев главу деревни, сразу же принялся жаловаться, словно маленькая обиженная жена:

— Дорогой староста, слава богу, что вы пришли! Если бы вы не появились, Фува меня бы убил. Посмотрите, мои братья ранены или искалечены! Если вы сейчас же не дадите мне объяснений, я пойду в полицию и потребую компенсацию за то, что нас избили, да ещё и обеспечу себе бесплатное питание и жильё!

Это был классический пример наглости. Эти люди постоянно меняли свои слова, не признавая никаких обязательств или доверия. Их боевые навыки были невысоки, но они умели приставать и доставать людей до тех пор, пока те не соглашались на их требования. Именно поэтому обычные жители деревни предпочитали не связываться с такими хулиганами.

Ли Циньюнь поднял руку, делая вид, что собирается ударить Ли Хочжи, и тот, испугавшись, тут же заткнулся.

— Иди и подавай заявление в полицию! Кто боится тебя, бесстыжий червь? Ты ещё будешь оправдывать своё поведение, нападая на женщин? Когда у меня будет время, я сам обращусь в полицию. Мои две спутницы — жертвы, а я — свидетель. У нас есть все доказательства, и ты ничего не сможешь сказать, даже если у тебя будет сто языков!

При этом Ли Циньюнь коротко объяснил причину конфликта.

Услышав это, Ли Тяньлай моментально воспрянул духом и, указывая на Ли Хочжи, закричал:

— Так и знали, что ты, чертов сын, опять что-то задумал! Нападаешь на женщин прямо у входа в деревню и ещё требуешь справедливости? Быстро забирай своих людей и проваливай! Если бы не стемнело, я бы уже позвонил начальнику местной полиции Ляо, с которым мы недавно пили вместе. Мы с ним на очень хорошем счету.

Ли Хочжи и его команда вздрогнули. Они знали, что Ляо — человек серьёзный, и хотя в деревне они вели себя нагло, в полиции они становились покорнее самых послушных мальчиков.

Один из ранее потерявших сознание мужчин внезапно зашевелился, с трудом поднялся и, изображая страдания, простонал пару раз. Затем заявил, что ему нужно домой, потому что там остались дела. Раз уж прибыл глава деревни Ли, то можно считать этот инцидент исчерпанным, а счёт предъявить позже.

Ли Циньюнь знал, что именно так всё и закончится. Победив их сегодня, он мог ожидать кучу проблем в будущем. Однако, раз уж он уже ввязался в драку, он ни капли не жалел об этом. Как только он окрепнет в деревне, у него будет достаточно средств, чтобы окончательно разобраться с этими хулиганами.

Ли Хочжи и его команда, поддерживая тех, кто был серьёзно ранен, продолжали бормотать угрозы и медленно удалились. Те, кого ударила Ян Юйну, особо не пострадали, так как она знала, как сдерживать силу. А вот те, кого бил Ли Циньюнь, действительно получили серьёзные травмы, поскольку он никогда не щадил противников.

Когда приблизились к вокзалу, Ян Юйну и Цзян Циньцинь отказались от предложения Ли Циньюня проводить их до дома. Они сказали, что завтра снова зайдут к нему. Ли Циньюнь тоже хотел поговорить с главой деревни, поэтому лишь напомнил им быть осторожными на дороге и больше не стал настаивать на своей помощи.

Как только девушки ушли, Ли Тяньлай сказал:

— Фува, как ты умудрился ввязаться в конфликт с этими типами? Эти мерзавцы просто отравляют жизнь всем вокруг. С ними невозможно справиться — ни побить, ни обругать нельзя. Если они решат отомстить, даже твои овощи и фрукты в поле окажутся под угрозой. А если ты обратишься в полицию, у тебя не будет достаточных доказательств, и в итоге проиграешь ты. Знаешь, я отправлял эту команду Ли Хочжи в полицию три-четыре раза, но без веских улик их держали максимум десять дней, а потом отпускали.

Ли Циньюнь вздохнул:

— Я их не провоцировал, но если Ли Хочжи начинает давить на меня, то я должен был ответить. Если я не буду защищаться, как смогу жить дальше в деревне? Сейчас они просто обиделись, что я не пригласил их на строительство дома. Что будет дальше? Думаю, стоит подготовиться к возможным последствиям.

— Да, ты прав. Будь осторожен в ближайшее время, чтобы они не испортили тебе дело. Кстати, с завтрашнего дня начнут ремонтировать нашу дорогу в город. Строительству дома может помешать стройка, поэтому придётся использовать тележки для доставки грузов из города. Хотя ремонт дороги займёт много усилий, важно не допустить ошибок. А ещё одна приятная новость: одновременно с ремонтом дороги в деревню проведут интернет. На собрании другие деревенские чиновники просто позавидовали нам! — Ли Тяньлай передал Ли Циньюню несколько важных замечаний.

Ремонт дороги и подключение интернета были важными событиями для деревни. Хотя Ли Циньюнь беспокоился о возможной мести со стороны Ли Хочжи и его компании, его настроение значительно улучшилось. Как IT-специалист, он чувствовал себя некомфортно без доступа в интернет. Скорость 3G позволяла только просматривать веб-страницы, а видео загружалось с трудом.

Ли Циньюнь вздохнул:

— Наш староста сделал для нашей деревни огромное дело. С широкой дорогой наши перспективы тоже станут шире. Говорят, что для процветания сначала нужно построить дорогу. Мы ждали этого момента долгие годы, и теперь, даже если мой дом немного задержится, это не имеет значения.

— Ха-ха, решение о ремонте дороги уже принято, и нам не о чем беспокоиться. Кстати, что насчёт продажи овощей сегодня утром? Городской торговец предложил вам более высокую цену? — Ли Тяньлай вспомнил об этом, только войдя в деревню Ли.

Упоминая об этом, Ли Циньюнь не смог скрыть довольной улыбки и сказал:

— Хе-хе, городские торговцы овощами из уезда предложили слишком низкую цену. К счастью, я знаю двух крупных бизнесменов из города, которые владеют ресторанами. Они высоко оценили вкус наших овощей. Угадай, какую цену они предложили?

— Какую? Неужели больше на пол юаня? — удивился глава деревни Ли Тяньлай.

Когда они подошли к развилке дороги, Ли Циньюнь решил не тянуть и раскрыл секрет:

— Что за пол юаня! Они сразу предложили десять юаней за килограмм, и это одна цена для всех овощей, чтобы было удобно взвешивать. И не скрою, сегодняшний сбор овощей принес мне более тридцати тысяч юаней.

— Что? Тридцать тысяч?! Какие овощи могут стоить такие деньги? Вы что, их на золотой почве выращиваете? Обычные семьи за весь сезон собирают максимум две-три тысячи юаней, — услышав эту цифру, Ли Тяньлай просто не поверил. Ведь средняя цена обычных овощей была чуть больше одного юаня за фунт.

Но Ли Циньюнь загадочно добавил:

— Это высокие технологии. Я узнал этот метод от своего друга из Академии сельскохозяйственных наук. В этом году мы проводим эксперимент на нашем участке. Если он окажется успешным, я планирую распространить его на всю деревню. Конечно, это пока только идея, и как далеко мы продвинемся, зависит от результатов.

— Молодец, парень! Если это правда, не забудь потом про своего дядю! Ну, вот и твой дом. Иди, но помни, будь осторожен с Ли Хочжи, — напомнил Ли Тяньлай перед тем, как разойтись.

— Понял, — ответил Ли Циньюнь и направился домой.

Ли Чэнвэнь и Чэнь Сюйчжи были заняты уборкой дома и не знали, что их сын подрался с местными хулиганами. Увидев его, они сказали:

— Иди помой руки и ешь. Твой отец уже поел, сейчас ляжет спать в сарае на поле. Строительные материалы никто не украдёт, но арбузы на поле...

— Никто не будет воровать овощи... Эээ... — Ли Циньюнь вспомнил о хулиганах, которых побил, и понял, что теперь они вполне могут отомстить, украв овощи или испортив рыбу в пруду.

Ли Чэнвэнь продолжил:

— Не переживай об этом, сынок, иди есть. Сегодня днём я встретил Ли Хочжи в деревне. По его словам, он знает, что наши овощи стоят дорого. Я не доверяю ему, поэтому должен сам следить за полем.

Подумав немного, Ли Циньюнь решил рассказать правду, чтобы родители не недооценивали ситуацию:

— Дело не только в овощах. Когда я попросил Юньцуня и Маоданя нанять свободных людей для строительства дома, Ли Хочжи хотел втереться в команду, но они отказались. Теперь он затаил обиду. Мы действительно подрались, и конфликт налицо. Нам стоит быть начеку. Но не волнуйтесь, я буду ночевать на поле, а собаки помогут сторожить. Они ничего не смогут сделать.

Чэнь Сюйчжи, услышав это, пришла в ярость и, стуча по столу, закричала:

— Что?! Ты подрался с ними? Как ты мог справиться с целой толпой? Дай-ка взглянуть, где тебя ранили? Чтоб их черти взяли, этих Ли Хочжи! Завтра же пойду к твоему деду и всё расскажу! Наша семья может и не ищет проблем, но если кто-то их создаёт, мы никогда не боимся!

Ли Циньюнь поспешил успокоить её:

— Мама, не волнуйся так. Разве я выгляжу раненым? К тому же моя кузина Юйну была со мной, она помогла, так что я точно не проиграл. На самом деле, хуже всех досталось Ли Хочжи и его людям — все они получили травмы. Возможно, я был слишком груб, но они сами напросились.

Чэнь Сюйчжи всё ещё беспокоилась:

— Ладно, слава богу. У этой девочки Юйну отличные навыки, даже твой дед часто её хвалит… Я знаю, что мой младший сын никогда не ищет проблем. Это точно Ли Хочжи начал. Нет, завтра я всё равно пойду к твоему деду и всё расскажу.

— … — Ли Циньюнь не ожидал, что мать так сильно будет защищать его и беспокоиться о его безопасности. Хотя он был тронут, всё же попытался уговорить её:

— Завтра не стоит. Завтра придут строители, и мы начнём строительство нового дома. У тебя не будет времени ходить к деду. Подождём, пока дом будет готов, и тогда всё расскажем.

После долгого молчания Ли Чэнвэнь внезапно произнёс:

— Вы сначала ешьте. Я пойду к Сычуню и одолжу ружьё. Если этот Ли Хочжи осмелится явиться сегодня ночью, я пристрелю его!

----------

Глава 71. Начало строительства дома

Когда человек, всю жизнь известный своей мягкостью и сдержанностью, внезапно выходит из себя, это становится по-настоящему страшно. Ли Чэнвэнь не был ни учёным, ни воином, даже в земледелии и разведении рыбы особого успеха не добился. Единственным источником его гордости был сын — талантливый Ли Циньюнь, благодаря которому он мог держать голову высоко и говорить громко среди соседей.

Ли Циньюнь всегда вызывал у родителей чувство спокойствия. Хотя в детстве он был немного озорным, никогда не создавал проблем, рос без особых трудностей, успешно поступил в университет, а после окончания нашёл престижную работу. Однако беда пришла внезапно: он не только расстался с девушкой, но и попал в аварию, лишившись работы. Ли Чэнвэнь видел, что в последнее время сыну живётся непросто. Он явно пытался избежать жизни в большом городе, стремясь развиваться дома. Старшие Ли беспокоились об этом и собирались поговорить с ним ещё раз. Но за последние два дня всё переменилось к лучшему: их сын, казалось, нашёл своё место. Его огород стал зеленеть, а овощи и фрукты продавались по невероятно высоким ценам.

Как же Ли Чэнвэнь был горд! После сегодняшней продажи овощей он просто не мог закрыть рот от радости. Когда после обеда он продал арбузы, к нему начали подходить односельчане, чтобы узнать цены на овощи. Следуя совету сына, он честно сказал, что цена составляет десять юаней за фунт. Даже с учётом того, что это была "высокая технология", такая стоимость потрясла всех в деревне. Кто-то завидовал, кто-то восхищался, но главное — Ли Чэнвэнь чувствовал себя удовлетворённым. В конце концов, чего человек желает в жизни? Жить достойно и счастливо. А у него был такой замечательный сын!

Но радость длилась недолго. Когда Ли Чэнвэнь узнал, что его сына обидели местные хулиганы, его ярость достигла предела. Этот обычно мягкий человек решился на крайние меры: он заявил, что пойдёт одолжить ружьё, и если Ли Хочжи снова посмеет устроить беспорядки, он застрелит его.

Услышав это, Ли Циньюнь поспешил успокоить отца. Отец был человеком прямым и не умел скрывать свои эмоции. Если бы Ли Хочжи действительно пришёл ночью, Ли Чэнвэнь вполне мог бы выстрелить.

После долгих уговоров старики согласились, чтобы Ли Циньюнь сам ночевал на поле. Они настояли, чтобы он взял с собой двух охотничьих собак, а также зашёл к соседу за ружьём. Если бы Юньцун смог составить ему компанию, это было бы идеально.

Однако Ли Циньюнь планировал поливать овощи и фрукты водой из пространства. Просить Ли Юньцуня помочь значило бы лишь усложнить задачу, поэтому он просто сделал вид, что согласен, хотя уже заранее решил действовать в одиночку.

Поспешно поужинав, он взял мощный фонарь, одеяло, позвал собак и отправился на поле. Что касается ружья, то в его пространстве хранилось несколько: как двуствольное, так и одноствольное, а также обрезанный семизарядный. Если Ли Хочжи осмелится появиться ночью, он точно получит то, что заслужил.

Подойдя к полю, Ли Циньюнь заметил, что лампы над бассейном с угрями уже горят. Похоже, отец последовал его совету и установил датчики света — недорогие, но очень практичные электронные устройства. Благодаря им не нужно было каждый вечер включать свет вручную: лампы загорались автоматически с наступлением темноты.

Разместив одеяло в сарае, он направился к бассейну с угрями, впереди пустив собак, чтобы "простучать" траву и предотвратить возможные нападения змей. Разогнав несколько змей и лягушек, Ли Циньюнь подошёл к бассейну и увидел, что угри чувствуют себя прекрасно. Когда он добавил немного воды из пространства, угри моментально оживились, стремясь попасть в места с наибольшей концентрацией жидкости.

Насекомые тоже активизировались: одни летели к лампам, другие — более чувствительные — прыгали туда, где концентрация воды из пространства была выше. Однако, едва оказавшись в воде, они становились добычей для голодных угрей.

Заметив вдалеке силуэт ядовитой змеи, Ли Циньюнь покинул бассейн и отправился поливать огород. Метод, который он использовал, был довольно трудоёмким: он набирал воду из пруда в большое ведро, смешивал её с небольшим количеством воды из пространства, а затем переносил на поле, где аккуратно разбрызгивал её вокруг растений.

Такие усилия были связаны с тем, что сегодня, продавая арбузы, он заметил, что лианы теряют силу. Хотя лианы и листья выглядели пышными и здоровыми, новые цветы практически не появлялись, будто растения сосредоточились только на росте стеблей и листьев. Аналогичная ситуация наблюдалась и в зоне с овощами. Ли Циньюнь предположил, что причина кроется в недостатке энергии, поэтому решил увеличить полив водой из пространства, надеясь стимулировать цветение и плодоношение.

Почти всю ночь он занимался поливом, опрыскивая водой овощи и фрукты. Вернее сказать, он не столько поливал, сколько слегка увлажнял листья и верхний слой почвы.

Закончив, он вернулся в сарай, чтобы поспать. Перед сном он обратился к собакам:

— Цзиньби и Тунби, будьте начеку. Если кто-то подойдёт, лайте. Если будут странные движения — можете атаковать.

Не важно, поняли ли они его или нет, Ли Циньюнь крепко уснул и проспал до самого утра, никем не потревоженный.

Солнечные лучи пробивались через щели в сарае, падая ему на лицо. Он потянулся, вышел наружу и первым делом увидел, что все овощи и фрукты на террасах стали ещё более пышными и зелёными. Цветочные бутоны, которых вчера почти не было видно, теперь появились повсюду, словно выросли за одну ночь.

Ли Циньюнь всё понял: чтобы стимулировать плодоношение, необходимо использовать воду из пространства. Однако главный источник давал воду крайне медленно. Даже сильно разбавленная вода за ночь полностью исчерпала маленький прудик.

— Недостаточно… Воды из пространства совершенно недостаточно! — подумал Ли Циньюнь и достал чашку свежей воды, которую тут же выпил.

Цзиньби и Тунби, почувствовав запах воды, подскочили к его ногам, виляя хвостами и жалобно скуля, прося немного поделиться.

Оставшейся воды было слишком мало, чтобы делиться, поэтому Ли Циньюнь достал из водоёма в пространстве две белые рыбы и бросил их собакам в качестве завтрака. Эти обычные пресноводные рыбы, выращенные в пространстве, обладали отличным вкусом. Кроме воды из пространства, Цзиньби и Тунби больше всего любили именно их.

В пруду всё было спокойно, никаких изменений. Время от времени рыба выпрыгивала из воды, играя в лучах утреннего солнца. Светочувствительные лампы над бассейном с угрями уже автоматически погасли.

Ли Чэнвэнь и Чэнь Сюйчзи, беспокоясь за сына, пришли на поле рано утром. Увидев Ли Циньюня у пруда, они успокоились. Вся семья весело болтала, возвращаясь домой завтракать и готовясь к приезду строительной бригады.

Едва закончив завтрак, к ним зашёл местный повар Ли Дачжу, приведя с собой своего восемнадцатилетнего сына. Зайдя в дом, он сразу же сказал с улыбкой:

— Брат Чэнвэнь, слышал, что вы строите дом и будете кормить рабочих? Говорят, стандарт — 288 юаней за стол? Ха-ха, Юньцун, этот парень, любит преувеличивать, поэтому я пришёл лично уточнить.

Этот повар раньше имел только прозвище, так как не ходил в школу и не получил официального имени. Позже, благодаря своему кулинарному мастерству, его стали называть Ли Дачжу. Со временем это прозвище стало его настоящим именем. А его сын, ещё более оригинальный, получил имя Ли Сяочу — "Маленькая Кухня".

— Дядя Дачжу, вчера мы были заняты и не смогли лично прийти к вам. Извините. Но Юньцун не соврал: мы действительно обеспечим питание по стандарту 288 юаней за стол. Сегодня днём подтвердим общее количество людей — около сорока рабочих, плюс наша семья. Если вы согласны, начинайте готовить, — сказал Ли Циньюнь.

— Хорошо-хорошо, разберёмся. Ты думаешь, я не справлюсь? Я, Ли Дачжу, работаю в Цинлуне с десяти лет, а теперь у меня уже тридцать-сорок лет опыта. Не переживай, даже если нужно будет накормить десять столов, я управлюсь. А уж четыре стола на завтрак, обед и ужин — легко! Кроме вина, всё остальное беру на себя, — уверенно заявил повар.

— Хорошо, будем следовать деревенским правилам, — сказал Ли Циньюнь. — Сначала подготовьте всё необходимое. Когда приедет городская бригада, пусть они спланируют место для временного общежития и кухни.

Дела были срочными, поэтому после короткого разговора все разошлись. Чэнь Сюйчзи отправилась в магазин за фейерверками и мелкими принадлежностями. По дороге она встретила Четвёртого Дедушку Ли Чуньи, который шёл с чёрным портфелем под мышкой, важно ступая.

— Фува, все документы для строительства готовы. Но почему ты пригласил городскую бригаду? Это вызвало недовольство местных строителей. Даже в администрации бурчали, едва не отказались подписывать разрешение. В следующий раз думай о других, — строго сказал Ли Чуньи, чьё лицо редко озарялось улыбкой.

Ли Циньюнь взял документы и объяснил:

— Дядя Четвёртый, я просто не доверяю местным строителям. У меня есть друг, который руководит строительной компанией. Как я мог не обратиться к нему? Он даже хотел взять подряд на всё строительство в городе, но местные власти монополизировали этот рынок, и ему пришлось отказаться.

Ли Чуньи кивнул:

— А, понятно. Но я считаю, местные строители тоже неплохи. В следующий раз, если будут другие проекты, подумай о них. Всё-таки мы соседи, и хорошие отношения облегчают жизнь.

— … — Ли Циньюнь про себя подумал: «Мне нужно построить виллу с дизайном, садом и зелёной энергией. Местные строители, которые едва умеют возводить сараи, точно не справятся».

Проводив Четвёртого Дедушку, Ли Циньюнь получил звонок от Ху Дахая, который сообщил, что уже едет. Ху Дахай привёз 25 опытных строителей, а для мелких работ можно было нанять местных. После прибытия оборудования и согласования с рабочими началась подготовка площадки.

Ли Юньцун и Маодань занялись организацией местных помощников, набрав двадцать человек. Все они были трудолюбивыми и понимающими, возраст не играл роли.

Ли Циньюнь, распорядившись насчёт приёма, передал остальные дела родителям. Ху Дахай, в свою очередь, поручил всё главному рабочему, и они с Ли Циньюнем отошли в сторону, чтобы обсудить последние новости.

Вскоре Ху Дахай вспомнил о 3G-модеме и побежал к машине, чтобы достать его.

— Вот, держи! — сказал он, передавая устройство. — Я купил два комплекта на всякий случай, чтобы ты не остался без связи.

Ли Циньюнь рассмеялся: этот Ху Дахай и правда оставался щедрым! Он не только привёз полный набор оборудования, но и взял два модема, опасаясь поломки.

— Кстати, а где те красотки, которые просили модем? Это ведь сотрудницы компании Цинъюй по защите окружающей среды? Хе-хе, я уже всё разузнал: они в Цинлуне по работе. Может, познакомишь? — подмигнул Ху Дахай, явно намекая на что-то.

Ли Циньюнь лишь покачал головой, не желая развивать тему. Он знал, что Ху Дахай, как типичный "толстосум", всегда интересуется выгодными связями, особенно если речь идёт о красивых женщинах.

(П.П. "Четвёртый Дедушка" — уважительное обращение к старшему родственнику или уважаемому человеку в деревне. Ли Чуньи в деревне к примеру выполняет обязанности бухгалтера деревни и не является кровным дедушкой Ли Циньюня.)

----------

Глава 72. Проблема загрязнения маленькой мастерской

Ли Циньюнь вообще не хотел общаться с Ху Дахаем по этому поводу. Этот парень, хоть и был сыном богатых родителей, мог бы легко найти любую девушку, просто раздавая деньги направо и налево. Но нет, он решил подражать героям телесериалов: притворяться простым парнем, играть в чистоту чувств и искать "настоящую любовь". Когда рядом не было женщин, он мог болтать без умолку, но стоило ему оказаться перед девушкой, как язык отказывался слушаться, и он начинал путаться в словах, теряя очки и репутацию. В университете он встречался с двумя девушками, так и не поцеловав ни одну из них, а потом обе бросили его.

Но вот совпадение: Ян Юйну и Цзян Циньцинь знали, что сегодня начинается строительство дома Ли Циньюня, и решили навестить его. Издалека они помахали ему руками, радостно подбегая — две девушки, полные энергии и молодости.

— Ты получил карту для интернета? — сразу же спросила Ян Юйну, едва подойдя. — Компания отправила отчёт на почту. Мы можем распечатать его здесь и показать руководству города. Официальные заверенные документы придут обычной почтой, они имеют юридическую силу.

Цзян Циньцинь же удивлённо взглянула на внедорожник и воскликнула:

— Вау, Range Rover! Чья это машина? Может, подвезёшь нас в город, чтобы распечатать документы?

— Это... я одолжил её, — ответил Ху Дахай, который сразу засветился, увидев Цзян Циньцинь. Однако его старая привычка хвастаться снова дала о себе знать: — Но сегодня я свободен. Куда захотите, туда и доставлю!

Цзян Циньцинь понимающе хлопнула себя по лбу:

— Ах да, теперь я тебя вспомнила! У тебя есть друг-босс, который сотрудничал с нашей компанией «Цинъюй Экологическая Защита». Да ты и сам не промах — сумел одолжить Range Rover!

Ху Дахай широко улыбнулся, скромно добавив:

— Да ладно, ничего особенного. Все мы друзья, так что одолжить машину — не проблема.

Ли Циньюнь едва не закатил глаза от досады. Что за упрямство? Как можно привлечь внимание женщины, если ты только и делаешь, что хвастаешься внешними атрибутами? Но у каждого своя судьба, и Ли Циньюню оставалось лишь пожать плечами.

У Цзян Циньцинь был с собой ультратонкий ноутбук. Она села в машину, подключилась к интернету, скачала электронные материалы с почты на флешку и собиралась отправиться в город, чтобы их распечатать.

Ли Циньюнь сначала не хотел ехать в город, но под давлением просьб своей кузины сдался. Да и Ху Дахай, весь дрожащий от волнения, попросил его поехать вместе, чтобы разделить нагрузку. Ян Юйну явно была неравнодушна к Ли Циньюню, и Ху Дахай это заметил, поэтому решил использовать ситуацию в свою пользу.

— Ладно, дома сегодня все заняты, а мне делать нечего. Странно, конечно, но я составлю вам компанию, — сказал Ли Циньюнь, садясь за руль, чтобы помочь Ху Дахаю.

Ян Юйну с радостью устроилась на переднем сиденье, желая быть ближе к своему кузену. А Ху Дахай внутренне обрадовался: теперь он сидел рядом с Цзян Циньцинь на заднем сиденье, и разговор будет намного удобнее!

До Цинлуня от горной деревни было всего два-три ли. Поездка заняла считанные минуты, будто игра. Цзян Циньцинь даже не успела насладиться видами диких цветов и бабочек у дороги, как они уже прибыли. Она пошутила, что такая быстрая и плавная езда менее комфортна, чем прогулка пешком.

А Ху Дахай был ещё более расстроен. Он всё время теребил своё лицо, пытаясь придумать хотя бы одно связное предложение, но за это время они уже доехали до города. Что за невезение? Хотел обвинить Ли Циньюня в быстрой езде, но, клянусь небом и землёй, они двигались со скоростью электрички — около тридцати километров в час, и дорога заняла всего две минуты.

На перекрёстке находился магазин пополнения мобильных телефонов, где также предлагали услуги печати и копирования. Цзян Циньцинь и Ху Дахай вошли внутрь, и через несколько минут вышли. Цзян Циньцинь полностью сосредоточилась на файлах, практически игнорируя попытки Ху Дахая завести разговор, что сильно его огорчило.

Как только они сели обратно в машину, Цзян Циньцинь протянула Ян Юйну один из документов и сказала:

— Юйну, взгляни на этот отчёт. Наши догадки подтвердились: эта меховая мастерская действительно серьёзно загрязняет окружающую среду. К счастью, она находится на некотором расстоянии от реки Сяньдайхэ, иначе сточные воды уничтожили бы всё живое.

Ян Юйну бегло просмотрела документ и заявила:

— Поехали в администрацию города. Найдём тамошнего начальника У, господина У Сяоюй. Вот тебе и Чэнь Эргоу! Посмотрим, как он теперь будет оправдываться. Сточные воды из его мастерской загрязнили рыбный пруд, рыба вся погибла, а он всё отрицает, говоря, что люди сами виноваты. Хотя жители деревни уже давно пожаловались в администрацию, никто не обращает внимания на эту проблему.

Ли Циньюнь заехал на территорию администрации города. Сначала он не собирался выходить из машины, но, услышав, что их примет У Сяоюй, глава города, сразу заинтересовался. Подмигнув Ху Дахаю, он вышел из машины вместе со всеми.

Когда они вышли, Ху Дахай всё ещё недоумевал, почему Ли Циньюнь вдруг стал таким активным. Он тихо пробормотал:

— Зачем? Разве этот старый одноклассник У Сяоюй не отказала нам в проекте? Зачем сейчас к ней идти? Не стоит портить отношения ещё больше. Честно говоря, я надеюсь наладить связи с администрацией города, чтобы получить коммерческую землю в округе. Это мой план...

Ли Циньюнь улыбнулся:

— Ты слишком много думаешь. Я просто хочу поговорить с ней о другом. Но если получится изменить её решение, я, конечно, попробую.

В это время две девушки уже подошли к кабинету главы города и осторожно постучали. Дверь открыла помощница, держа в руках стопку документов. Узнав людей из экологической компании, она вежливо пригласила их войти. Однако, заметив Ли Циньюня, она слегка удивилась.

Ли Циньюнь улыбнулся:

— Та красивая девушка впереди — моя кузина, я привёз её. Госпожа Чу, занимайтесь своими делами, не обращайте на нас внимания. После того как глава города закончит встречу с представителями экологической компании, мы зайдём.

Чу, элегантная и уверенная, поправила волосы и улыбнулась:

— Ха-ха, так вы тоже пришли к главе города? Но сегодня она очень занята. В десять часов у неё церемония начала строительства новой дороги. Успеет ли она принять вас, я не могу гарантировать.

— Вы меня напугали! Я уже подумал, что вы не дадите нам даже шанса встретиться, — пошутил Ли Циньюнь, входя в приёмную. Это было место работы помощницы Чу, а за дверью располагался кабинет главы города.

Ян Юйну и Цзян Цинцин уже вошли в кабинет У Сяоюй. Они говорили с ней около десяти минут, после чего обе девушки вышли с серьёзными выражениями лиц. Увидев Ли Циньюня и Ху Дахая, которые сидели и болтали с Чу, они на мгновение замерли.

Ян Юйну, всегда быстрая на язык, удивлённо спросила:

— Ты, кузен, как вы вообще сюда попали? Я думала, вы ждёте нас в коридоре.

— Ха-ха, я внезапно вспомнил одну вещь и тоже хочу поговорить с госпожой У. Мы не будем друг другу мешать, — объяснил Ли Циньюнь. Не успел он договорить, как Чу вышла из кабинета главы города и сделала ему жест "OK", приглашая войти.

Вместе с Ху Дахаем они вошли в кабинет У Сяоюй. Эта очаровательная и харизматичная женщина сидела за своим рабочим столом, источая лёгкое ощущение власти. Она слегка улыбнулась и предложила им сесть.

Ли Циньюнь подумал, что сейчас она действительно выглядит как глава города. Когда он видел её впервые, она казалась обычной офисной работницей из большого города. А иногда, когда сталкивалась с чем-то удивительным, даже проявляла немного детской капризности.

— Госпожа У, я знаю, что вы очень заняты, и не хочу отнимать у вас много времени. Буду краток. Услышав, что единственная фабрика в нашем городе серьёзно загрязняет воду, я очень обеспокоился. Наш город славится своей природой и пейзажами. Если их уничтожат загрязнением, это будет настоящая трагедия. Есть много других способов развития экономики, которые будут в сто раз лучше, чем эта грязная мастерская.

— У нас есть все условия для развития сельского туризма. После расширения дороги появится хорошая транспортная инфраструктура, а подключение к интернету обеспечит доступ к информации. Кроме того, до санатория Таншань всего десять ли по прямой. Если мы сможем проложить эту горную дорогу, то создадим идеальные условия для туристов и отдыхающих.

Ли Циньюнь закончил свою речь и заметил, как лицо У Сяоюй слегка изменилось. Она стала более серьёзной.

— Старый одноклассник, ты сегодня слишком торопишься. За несколько слов ты дал мне много пищи для размышлений. Особенно насчёт санатория Таншань — я чуть не забыла об этом важном ресурсе. Но это не тот темп, в котором обычно обсуждают дела. Скажи честно, есть ли у тебя ещё какая-то просьба ко мне? Если есть, я обязательно помогу.

Ли Циньюнь улыбнулся и довольно ответил:

— На самом деле, ничего особенного. Просто хочу представить вам одного друга. Это Ху Дахай, о котором я вам рассказывал. Он выпускник университета Чуаньда, его семья занимается строительством. Мы хотели поручить ему строительство нашей дороги, но контракт уже достался кому-то другому.

Услышав об этом, У Сяоюй вздохнула:

— И с этим я ничего не могла поделать. Средства, выделенные из округа, часто задерживаются или перехватываются другими. Это нормально. Ху Дахай, извините за разочарование. Но если в будущем появятся новые проекты в нашем городе, я обязательно учту вас.

— Ничего страшного, я, Ху Дахай, человек широких взглядов и не обижаюсь на такие мелочи... Эээ, хе-хе, это просто моя привычная фраза, — засуетился Ху Дахай, который всегда терялся перед красивыми женщинами. Его слова могли показаться грубыми, но, к счастью, У Сяоюй не обратила на них внимания.

Она лишь улыбнулась:

— Ху Дахай, вы такой остроумный. Давайте на этом закончим. Через некоторое время я должна участвовать в церемонии начала строительства дороги, ведущей к деревне Ли. Если всё пойдёт хорошо, работы займут около двух месяцев.

Ху Дахай сразу же встревожился:

— А? Мой внедорожник сможет проехать?

— Сейчас идёт этап расширения, поэтому можно проехать, если рабочие уберут камни. Но когда начнут заливать бетон, станет сложнее. Потом решим, — ответила У Сяоюй. Не успела она закончить, как снаружи послышался шум.

— ...Вы не можете войти! Госпожа У встречается с гостями. Почему вы не слушаете? Если будете настаивать, я вызову охрану! — голос Чу звучал раздражённо.

Чэнь Эргоу, явно вне себя от злости, закричал:

— Я должен увидеть госпожу У сегодня! Моя фабрика была первой в нашем городе, и она внесла огромный вклад в налоговые поступления! А теперь она говорит, что моё производство загрязняет воду и хочет закрыть его! Я буду сидеть здесь, пока не увижу её! О, вот и сотрудники экологической компании! Какая встреча! Что вы там нашли? Расскажите! Вот ведь черт, мы же из одной деревни, совсем не даёте мне лица! Если моя фабрика закроется, это будет ваша вина!

----------

Глава 73. Несчастный Чэнь Эргоу

Услышав крики Чэнь Эргоу, Ли Циньюнь и У Сяоюй вместе с остальными вышли наружу, чтобы попытаться его успокоить. Проблема загрязнения мастерской должна была решаться соответствующими органами по установленной процедуре. Такой крупный механизм, как правительство, не зависел только от решения одного человека, даже если этот человек был главой города.

Однако, когда Чэнь Эргоу увидел Ли Циньюня рядом с У Сяоюй, он сразу сделал неверные выводы. Его гнев усилился, и он, тыкая пальцем в Ли Циньюня, закричал:

— Фува, я знаю, это всё твоих рук дело! Ты думаешь, я не понимаю? Гадёныш! Я всегда знал, что ты нехороший человек! Неужели из-за того, что я забрал у тебя девушку на свидании...

Ли Циньюнь не собирался терпеть подобное отношение и немедленно ответил:

— Чэнь Эргоу, прекрати бредить, или я тебе врежу! Какое отношение твоя грязная фабрика имеет ко мне? Но раз уж ты меня втянул, да ещё и мою кузину оскорбил, я тоже не буду с тобой церемониться. Если городская администрация не примет меры, я обращусь в экологическую службу. А если потребуется, то и в СМИ.

У Сяоюй, узнав, кто именно устраивает скандал, сразу обратилась к помощнице Чу:

— Позовите охранников, пусть выведут его. Если он не послушается, вызовите старого Лю из полицейского участка.

Чэнь Эргоу на самом деле побаивался главы города. Он пришёл сюда, чтобы устроить небольшой переполох и попытаться замять проблему с загрязнением — превратить большое дело в маленькое, а маленькое вообще в ничто. Однако, увидев "виновника" Ли Циньюня и Ян Юйну, он потерял самообладание и стал слишком резок.

У Сяоюй даже не стала слушать его объяснения. Человек, который загрязнил прекрасную природу их района, не имел права требовать справедливости. На более глубоком уровне конфликт между загрязняющими предприятиями и идеями зелёного развития У Сяоюй был очевиден. Закрытие этой кожевенной мастерской было лишь вопросом времени.

Два охранника быстро подошли и силой вывели Чэнь Эргоу. Даже когда его уже выталкивали за дверь, он продолжал считать, что это Ли Циньюнь устроил ему все эти проблемы. В ярости он кричал, что ещё не закончил с ним, и что, даже если он закроет свою фабрику, всё равно найдёт способ заработать большие деньги, чтобы довести Ли Циньюня до белого каления.

Ли Циньюнь, став жертвой очередного несправедливого обвинения, решил что не может просто смириться. «Ну что ж, раз ты, гадёныш, так гордишься тем, что увёл у меня девушку на свидании, тогда я тоже не буду уступать. Посмотрим, кто кого сломает. Даже если ты принесёшь мне Тан Юэлянь на блюдечке, я и глазом не моргну.»

Ли Циньюнь мог поклясться всеми богами, что к той девушке, вернувшейся из Дунгуана, он действительно ничего не испытывал.

Чэнь Эргоу выбросили за пределы здания администрации. Никакие слова извинений уже не помогали. Обычно охранники могли называть его "братишкой", но теперь, видя его опалу перед У Сяоюй и осознавая, что его фабрика серьёзно загрязняет окружающую среду, они решили больше не быть с ним вежливыми. Даже сигареты не предложили.

Чэнь Эргоу был ещё злее. Бормоча проклятия, он вышел за ворота администрации и повернул на юг, направляясь к своей фабрике, чтобы подготовиться к штрафам со стороны городской администрации. Раньше, когда этим делом занимался заместитель главы Хун, всё ограничивалось небольшим штрафом, а затем Чэнь Эргоу просто давал Хуну немного денег или подарков.

Но сейчас всё могло быть сложнее. Ведь У Сяоюй пригласила третью сторону — компанию по защите окружающей среды из города, которая провела проверку. Их данные явно отличались от тех, что предоставляла местная экологическая служба.

Погружённый в свои мысли, Чэнь Эргоу случайно столкнулся с женщиной. Подняв голову, он увидел пожилую женщину с бледным лицом, явно не местную. Его гнев снова вспыхнул:

— Ты что, слепая? Как ты ходишь? Глаза совсем не видят? Не замечаешь живого человека перед собой?

Женщина была слабой и плохо ходила. От удара она чуть не упала, но вместо того, чтобы возмущаться, лишь вздохнула и попыталась обойти его. Она знала, что молодые люди теперь не уважают старших, и предпочла не спорить.

Чэнь Эргоу, видя, что женщина не сопротивляется и не отвечает, стал ещё более высокомерным. Он начал выкрикивать проклятия, выплёскивая весь свой гнев.

Но в этот момент сзади внезапно появился худощавый старик с веткой шелковицы в руках. Он двигался быстро, несмотря на свой возраст.

Старик набросился на Чэнь Эргоу, сбив его с ног, и начал избивать его, одновременно крича:

— Мерзавец! Как ты посмел ударить мою жену и ещё ругаться? Кто здесь слепой? Кто не видит? Я, Сунь Дацзи, всего лишь сорвал несколько плодов шелковицы, а ты уже тут распоясался! Ну-ка, продолжай ругаться! Скажи ещё хоть слово против меня, и если бы я был молод, я бы тебя...

Старик был крайне вспыльчивым, и его крики привлекли внимание прохожих. Однако никто не спешил вмешиваться, потому что все знали, что Чэнь Эргоу — это самодовольный богатенький хозяин фабрики, который часто задевал людей вокруг.

Женщина, пытаясь остановить своего мужа, сказала:

— Старик, если ты будешь так бесконтрольно драться, я больше не буду выходить с тобой. Мы только недавно были в Таншане, и ты уже несколько раз подрался. Вот мы вернулись в Цинлун, встретили старых друзей, и ты снова начинаешь. Когда же ты изменишь свой характер?

Сунь Дацзи недовольно пробурчал:

— Фу По, не позволяй этому Ли Лаоэру обмануть тебя. Он не такой простой, как кажется. Хотя он и не применял явной силы, только защищался, но его скрытые удары до сих пор отзываются болью в моём теле. И знаешь что? Этот парень даже немного сильнее меня.

— Виноват во всём ты, ведь это ты первый начал! — сказала добрая старушка, видя, как её муж избивает Чэнь Эргоу до крови. Она решилась встать перед мужем, не давая ему продолжать.

Сунь Дацзи, воспользовавшись щелью, пнул его ещё раз и сердито пробурчал:

— Ты слишком мягкосердечна! Этот мерзавец толкнул тебя, а потом ещё и оскорбил. Даже если бы я его убил, это было бы мало!

Хотя он говорил жёстко и бил яростно, на самом деле он не прилагал много усилий. Если бы Сунь Дацзи действительно использовал свою силу, одним ударом мог бы убить обычного человека. А хрупкое тело Чэнь Эргоу и вовсе не выдержало бы такого удара.

Ли Циньюнь ехал на машине вместе с несколькими людьми, медленно выезжая из ворот администрации города. Окна были открыты, поэтому он чётко слышал крики справа. Голос показался знакомым, и в речах даже прозвучало прозвище его деда Ли Чуньцю. Заинтересовавшись, он взглянул в ту сторону и сразу же обрадовался: это были знакомые — супруги Сунь Дацзи, с которыми он когда-то обедал. А объект их нападок оказался не кто иной, как Чэнь Эргоу. Это только добавило Ли Циньюню радости.

— Эй, все выходите посмотреть на шоу! Чэнь Эргоу избили! — воскликнул Ли Циньюнь, словно ребёнок, и радостно побежал звать Ян Юйну, Ху Дахая и остальных выйти из машины.

Никто из четверых не питал симпатии к Чэнь Эргоу, поэтому, услышав, что его избили, они с удовольствием окружили место происшествия. Некоторые даже тихо комментировали: «Молодцы, правильно сделали», чтобы ещё больше разозлить Чэнь Эргоу.

Чэнь Эргоу был весь в крови, несколько зубов шатались, но серьёзных травм на теле не было. Поднявшись с земли, он продолжал кричать:

— Вы, двое приезжих, как посмели меня бить? Я обязательно вызову полицию, чтобы вас арестовали! Земляки, следите за ними, не выпускайте их...

— Да ладно тебе, Чэнь Эргоу, ты никогда не делал ничего хорошего! Сточные воды из твоей мастерской убили рыбу в прудах людей, а ты всё отрицаешь. Вот тебе и расплата!

— Ты так сильно занижаешь цены на меха, что зарабатываешь чёрными деньгами. Мы давно хотели тебя проучить, и эти приезжие отлично справились!

— Я всё видел своими глазами: ты толкнул эту бабушку, а потом ещё и оскорбил её. Такие слова просто нельзя терпеть, я бы тоже дал тебе пощёчину!

Ли Циньюнь внутренне радовался, думая, насколько же Чэнь Эргоу всем надоел. В этот момент он заметил, что Сунь Дацзи и Фу По уже увидели его, и поспешил подойти поздороваться.

— Бабушка Фу, когда вы приехали в Цинлунь? Я оставил вам свой номер, почему не позвонили? — Ли Циньюнь подошёл и поддержал Фу По за руку.

Фу По взяла его за руку и ласково улыбнулась:

— Это ты, Циньюнь! Мы хотели позвонить, но как только приехали в Цинлунь, встретили знакомого. Он предложил нам остановиться в его медицинском кабинете, поэтому мы не стали беспокоить тебя. Но какое совпадение, что встретились здесь!

— О? Это случайно не Лечебница Чуньцю? — Ли Циньюнь насторожился. В Цинлуне была только одна лечебница, принадлежащая его деду, и ещё одна маленькая аптека, открытая молодым человеком, но она вряд ли могла быть связана с Фу По.

— Да, это она. Врач там тоже фамилией Ли, вы должны знать друг друга? — спросила Фу По.

— Конечно знаем, это лечебница моего деда, — улыбнулся Ли Циньюнь. Теперь он стал ещё более радушным, ведь это были старые друзья деда, почти родные люди, и их нельзя было обижать.

Сунь Дацзи внезапно фыркнул и сердито сказал:

— Теперь понятно, почему мне всегда было противно на тебя смотреть! Оказывается, ты внук Ли Чуньцю. Ни один из вас, Ли, не стоит ничего хорошего.

… Ли Циньюнь не знал, что ответить этому старику. Раз он был другом деда, значит, относился к поколению дедов, и спорить с ним было невозможно.

Однако Чэнь Эргоу, которого избили, не собирался молчать. Он указал на Ли Циньюня и закричал:

— Ага, теперь я всё понял! Это всё ты подстроил, да? Из-за того, что я увёл у тебя девушку на свидании, ты подослал людей, чтобы разрушить мою меховую фабрику, и нанял этих людей избить меня. Я подам на тебя в суд... И вообще, я женюсь... нет, женюсь пятнадцатого августа! Я заставлю тебя жалеть!

С этими словами Чэнь Эргоу, хромая, ушёл, решив больше не продолжать дело. Ведь какой смысл? Он не мог победить Ли Циньюня и его друзей ни физически, ни через связи в городе. Единственным утешением для него стало то, что он "богаче Ли Циньюня" и "увёл у него Тан Юэлянь", заставив его публично опозориться в Цинлуне.

Ху Дахай внезапно загорелся идеей и, вспомнив слухи о свидании Ли Циньюня, хитро ухмыльнулся:

— Этот парень действительно смелый! Женится, и ещё так громко заявляет об этом. Посмотрим, кто кого заставит еще жалеть!

----------

Глава 74. Продолжение скрытия вина

Ли Циньюнь не обращал внимания на смешные угрозы Чэнь Эргоу и вместе с кузиной отправился осмотреть окрестности мастерской. Ху Дахай тем временем продолжал пытаться заговорить с Цзян Циньцинь, но без особого успеха: девушка была полностью сосредоточена на работе и игнорировала его попытки.

Сунь Дацзи и Фу По уже вернулись в Лечебницу Чуньцу, оставив молодёжь развлекаться самостоятельно. Однако Ли Циньюнь пообещал навестить их у деда, как только закончит свои дела.

Меховая мастерская находилась на юге городка и сбрасывала сточные воды в западный пруд, который был связан с важнейшим источником воды для Цинлуня — рекой Сяньдайхэ. Загрязнённый пруд находился всего в ста метрах от реки, и если бы загрязнение просочилось под землёй, последствия могли быть катастрофическими.

Когда Ли Циньюнь прибыл на место, он увидел старика, который стоял у реки и вылавливал мёртвых рыб, время от времени вытирая слёзы. Каждый раз, когда он доставал очередную рыбу, он что-то бормотал себе под нос, ругаясь.

Прямой сброс загрязнений превратил один из прудов в чёрно-коричневую жижу, а соседние водоёмы, хотя и были менее загрязнены, тоже начали менять цвет воды. Рыба там постепенно всплывала брюхом вверх, но не все сразу погибли.

Ли Циньюнь сердито пробормотал:

— Чэнь Эргоу совершает настоящий грех! За всё время, что я живу в Цинлуне, я впервые вижу такие отвратительные сточные воды. Ради природы нашего города я не позволю ему спокойно жить.

Ян Юйну кивнула в знак согласия:

— Чэнь Эргоу действительно заслуживает наказания! К счастью, У Сяоюй намерена закрыть эту мастерскую и наложить крупный штраф. Все деньги будут направлены на очистку воды. Когда наша компания получит официальный отчёт, мы сможем действовать.

Она добавила:

— Наша компания «Цинъюй Экологическая Защита» известна во всей провинции, поэтому вполне логично, что У Сяоюй доверила нам полное управление этим делом. У тебя, кажется, сейчас нет других дел? Когда придёт время, обязательно пригласим тебя, чтобы ты посмотрел, как мы будем решать проблему загрязнения.

После этого Ли Циньюнь внезапно вспомнил, что в своём пространстве он выращивал множество водорослей, которые сами по себе обладали способностью очищать воду. Если пересадить эти водоросли в загрязнённые пруды, можно ли улучшить качество воды до нормального состояния?

Цзян Циньцинь, которая наконец не выдержала надоедливых попыток Ху Дахая завести разговор, воскликнула:

— Ли Циньюнь, разве ты вчера не говорил, что угостишь нас обедом? Уже почти время обеда, ты не можешь отказаться!

— Конечно, это легко устроить. У нас много свежих овощей, и они невероятно вкусные. Сегодня я сам приготовлю, чтобы вы могли оценить мои кулинарные навыки, — ответил Ли Циньюнь.

Услышав про еду, Ху Дахай моментально оживился:

— Я хочу рыбу! Особенно ту кисло-острую рыбу, которую готовит твоя мама. Она такая острая и пряная, просто потрясающе! И ещё мне нужно угря, черепаху, дикую свинину, мясо змей… После того, как я ел у вас дома, вся остальная еда кажется просто травой!

— … — Ли Циньюнь был ошеломлён. Создавалось впечатление, что его домашняя еда содержит опиум.

А Цзян Циньцинь и Ян Юйну лишь фыркнули:

— Ты преувеличиваешь! Посмотри на себя, какой ты жадный! Такая толстая фигура явно результат переедания. Если ты не похудеешь, что с тобой будет дальше?

— Пока моя будущая жена меня не бросит, мне всё равно, что будет дальше, — беспечно ответил Ху Дахай.

— Как же твоя будущая жена будет несчастна! — рассмеялись девушки, заставив двух мужчин недоумённо переглянуться.

По дороге домой Ли Циньюню пришлось несколько раз останавливаться, потому что началось расширение горной дороги. Рабочие выкладывали большие камни, и приходилось ждать, пока их уберут, чтобы машина могла проехать.

Дома Ли Циньюнь выпустил своего кречета, чтобы тот поймал дичь. Кречет был невероятно быстр, и к тому времени, как Ли Циньюнь успел подготовить овощи, птица уже принесла ему зайца, куропатку и трёх ядовитых змей, бросив их к его ногам.

Рыбу и овощи Ли Циньюнь взял из своего пространства, поэтому этот обед был особенно редким и вкусным. Даже если его кулинарные навыки были не идеальными, все гости буквально проглотили всё до последней крошки, не оставив ни единого кусочка.

После обеда Ли Циньюнь предложил всем заняться своими делами, а Ян Юйну, проявляя заботу, вымыла всю посуду. Ху Дахай, напротив, продолжал навязчиво приставать к Цзян Циньцинь, выводя ее из себя.

Ли Циньюнь, усмехаясь про себя, нашёл время включить компьютер и подключить 3G-модем. Едва он открыл программу для общения, как его забросали бесчисленными сообщениями. Он давно не выходил в интернет, и теперь его одноклассники, коллеги и даже кто-то, кому был нужен его номер телефона, искали его.

Ли Циньюнь просмотрел все сообщения, отвечая на те, которые казались важными. Однако одно сообщение от незнакомца привлекло его внимание. Сообщение гласило: «Заинтересован в дикой рыбе». Подобных запросов было несколько, и все они были от одного и того же человека.

Ли Циньюнь хлопнул себя по лбу, вспомнив, что перед тем, как отправиться в горы, он разместил несколько объявлений на форуме аквариумистов, рекламируя диких рыб из Цинлуне. Всё это он забыл из-за занятости, но, видимо, кто-то всё-таки обратил внимание.

Ли Циньюнь принял заявку этого человека, добавил его в друзья и ответил:

— Уважаемый господин, простите, что долго не отвечал. У меня были семейные дела. Могу гарантировать высокое качество рыбы. Если вам удобно, добро пожаловать на место, чтобы лично проверить и попробовать.

Затем он отправил свой номер телефона, предложив связаться по мобильному для удобства.

Ответив на все сообщения, Ли Циньюнь получил множество новых ответов от друзей онлайн. Он выбрал несколько важных и ответил кратко, после чего перевёл свой статус в "невидимый". Времени было мало, и он не хотел тратить весь прекрасный день на общение в сети.

Попутно он загрузил фотографии пейзажей, снятые в горах несколько дней назад, в альбом своей страницы. Планировал выбрать самые красивые снимки и разместить их на популярных туристических форумах, чтобы прорекламировать красоты своей родины.

Именно в этот момент аватар человека, интересующегося рыбой, засветился. Его никнейм был "Рыбак", и он отправил ответное сообщение:

— Ты ещё здесь? Завтра у меня будет время, я могу приехать в Цинлунь. Скажи точный адрес, я сразу приеду на машине.

Ли Циньюнь оперативно ответил:

— Да, я буду дома завтра. Я живу в деревне Ли в Цинлуне. Если не знаешь дорогу, можешь спросить в магазине в городе. Кстати, откуда ты едешь? Ты покупаешь рыбу для перепродажи или для собственного ресторана?

"Рыбак" ответил:

— Я живу в уезде и открыл ресторан под названием "Цзюйфу Юйван". Он недавно открылся, возможно, ты о нём не слышал. Но я хорошо знаю ваш Цинлунь, особенно реку Сяньдайхэ. Её рыба известна на сотни ли вокруг.

— В городе действительно есть люди, которые тайком ставят сети, но они стараются не ловить много, потому что если их поймают, придётся платить штраф, — рассмеялся Ли Циньюнь. — Но мои рыбы выращиваются в собственном пруду, и их вкус ничуть не уступает тем, что водятся в реке Сяньдайхэ. После того как попробуешь, сам всё поймёшь.

— Хорошо, тогда встретимся завтра и обсудим подробнее, — сказал "Рыбак" и вышел из сети, его аватар потух.

После того как Ли Циньюнь опубликовал несколько самых красивых фотографий Цинлуня на своём блоге, он собирался зайти на сайт "Ассоциации Лука" и зарегистрироваться как временный участник по указаниям Мишель. Однако, когда он только ввёл адрес сайта, Ху Дахай внезапно принял звонок. Выражение его лица резко изменилось, и он сообщил, что ему нужно срочно вернуться домой для решения важного дела.

Ли Циньюнь видел, что тот не хочет подробно рассказывать, поэтому не стал задерживать его. Проводив друга до машины, он напутствовал:

— Брат, будь осторожен в пути. Если возникнут проблемы, которые ты не сможешь решить, обязательно дай мне знать. Даже если я не смогу помочь, хотя бы послушаю тебя.

— Хорошо, я понял. Позвоню позже, — ответил Ху Дахай, завёл машину и умчался, словно стрела.

— К счастью, я не позволил ему пить в обед, а то бы совсем не доверял ему за рулём, — пробормотал Ли Циньюнь про себя. Подумав о выпивке, он внезапно вспомнил, что так и не позвонил Пятому Дедушке, чтобы тот доставил вино на строительную площадку.

Днём рабочие не могли пить, чтобы избежать несчастных случаев, но вечером это уже не было проблемой. Вино, особенно домашнее, всегда считалось отличным дополнением к ужину. Хотя высококачественные напитки были редкостью, простое домашнее вино можно было предоставить в достаточном количестве.

Ян Юйну и Цзян Циньцинь явно не собирались уходить, поэтому Ли Циньюнь повёл их к дому Пятого Дедушки. Когда местные жители увидели, что Ли Циньюнь прогуливается с двумя красивыми девушками, они тут же начали шутить и подкалывать его, говоря, что он настоящий счастливчик. Некоторые даже добавляли:

— Как же эта слепая Тан Юэлянь должна завидовать!

Невозможно было противостоять этой волне сплетен, поэтому Ли Циньюнь, смеясь вместе с девушками, бегом направился к дому Пятого Дедушки. Огромные сторожевые собаки громко залаяли, приветствуя их.

— Пятый Дедушка, вы заняты? — спросил Ли Циньюнь, войдя внутрь. Он увидел, что вся семья Пятого Дедушки была занята раскладыванием закваски на паровых просо. Эта закваска была уникальной формулой самого Пятого Дедушки, результатом его многолетних исследований, и гарантировала исключительный вкус вина.

— Это ты, Фува! Ха-ха, проходи в дом. О, а это кто такие красивые девушки с тобой? — удивлённо спросил Пятый Дедушка, тепло приветствуя Ли Циньюня, но явно заинтересовавшись его спутницами.

Ли Циньюню пришлось представить девушек одну за другой. Теперь он пожалел, что взял их с собой, ведь это вызвало столько внимания.

После небольшой беседы Ли Циньюнь объяснил цель своего визита: перед ужином нужно доставить несколько пластиковых бочек с низкосортным вином на строительную площадку в южной части деревни, чтобы рабочие могли выпить во время ужина.

Пятый Дедушка, человек с характером, махнул рукой и сразу обратился к своему внуку:

— Что значит "перед ужином"? Хуцзы, быстро доставь вино Фуве! Поторопись и вернись, нам ещё работать. Мы трудимся день и ночь, и недавно мы накопили ещё несколько тысяч цзиней вина. Не стоит задерживать городских бизнесменов.

Ли Циньюнь обрадовался и не удержался, чтобы не спросить:

— О? Я как раз хотел об этом поговорить! Вино в городе продаётся отлично, и покупатели хотят больше товара. Кстати, сколько у нас сейчас вина в запасе? Может быть, уже пять тысяч цзиней?

(П.П. "Цзюйфу Юйван" можно перевести, как — Собранная удача Короля Рыб)

----------

Глава 75. Защитник Цинлуня Ли Циньюнь

Услышав вопрос Ли Циньюня о количестве вина, улыбка Пятого Дедушки застыла на лице, и он с некоторым смущением ответил:

— Фува, ты же знаешь, что масштабы нашего производства всегда были небольшими. Мы работали день и ночь всей семьёй, и только сейчас смогли собрать чуть больше полутора тысяч литров вина.

Ли Циньюнь слегка горько усмехнулся, подошёл к дверям и бросил взгляд на котёл в павильоне для варки вина:

— Пятый Дедушка, ночью уже не работайте, здоровье важнее. Вот что: попробуйте добавить ещё одну установку для производства вина, чтобы хотя бы минимально соответствовать требованиям поставок. А то, что не подходит для продажи в городе, временно не будем принимать.

Пятый Дедушка задумался на мгновение и сказал:

— Добавить оборудование будет трудно: нужны средства, а также время на сборку и наладку. Что касается изготовления только "маленькой пятизерновки", это не проблема. Если есть сырьё, то при варке и брожении нужно просто немного больше усилий, других трудностей нет.

Ли Циньюнь улыбнулся:

— Пятый Дедушка, о деньгах не беспокойтесь. Если качество вина стабильно, покупатель может заранее оплатить часть средств, чтобы помочь вам расширить производство. Когда Хуцзы вернётся, пусть перельет вино в большие бочки по пятьдесят литров, наклеит этикетки, и мы сможем отправлять товар.

— Эх, как можно просить людей одолжить нам деньги на оборудование? Я разберу запасы старого вина, возможно, найдутся старые запасы, которые можно продать. Вместе с новым вином, должно хватить на тридцать-сорок тысяч юаней. Этого должно быть достаточно, чтобы купить оборудование побольше. Единственная проблема — выбрать хороший материал. Передай городскому покупателю, чтобы он не волновался: я всю жизнь делаю вино, даже с закрытыми глазами могу сварить вино лучшего качества!

Пятый Дедушка рассмеялся от радости. То, что его вино оценил городской покупатель, было для него величайшим подтверждением его мастерства, и ценность его жизни, казалось, возросла.

Ли Циньюнь обсуждал дела с Пятым Дедушкой, а Ян Юйну и Цзян Циньцинь с любопытством осматривали всё вокруг в павильоне для варки вина. Они заглядывали то туда, то сюда, нюхали и даже пробовали вино ложками из деревянных бочек.

Когда Ли Циньюнь закончил разговор и вышел, их лица уже покраснели, и они смущённо начали объяснять ему своё поведение.

Ян Юйну высунула свой очаровательный язычок и обратилась к двоюродному брату:

— Здесь вино пахнет так восхитительно! Оно совсем не похоже на бутылочное вино. Из любопытства мы попробовали, и оно оказалось очень вкусным: ароматным, без горечи, только немного жгучим, когда проглатываешь.

Ли Циньюнь ничего не успел сказать, а Пятый Дедушка громко рассмеялся:

— Ха-ха, вы пили молодое вино, поэтому оно и жжёт горло! Не уходите вечером, дедушка приготовит вам свою фирменную острую рыбу с ферментированными соевыми бобами, а потом угостит вас моей лучшей "маленькой пятизерновкой", которую я хранил более десяти лет.

— Здорово! Я обожаю рыбу с ферментированными соевыми бобами! Она острая и ароматная, от одного только упоминания слюнки текут! — воскликнула Цзян Циньцинь, которая была настоящим гурманом и не понимала условностей. Увидев, что этот добрый и щедрый старик приглашает их остаться, она сразу согласилась.

Ян Юйну покраснела и слегка смутилась. Будучи жительницей соседней деревни, она знала местные правила: если девушка без причины идёт домой к молодому человеку, да ещё и остаётся там, это может вызвать сплетни. Однако ей понравилось, что её связывают с Ли Циньюнем, и она колебалась.

Заметив её колебания, Ли Циньюнь решил, что она хочет остаться, и не мог отказать Пятому Дедушке, чтобы не обидеть ни её, ни Цзян Циньцинь.

Ли Циньюнь вовремя сказал:

— Это прекрасно! С тех пор, как я вернулся домой, я всё хотел попробовать еду у Пятого Дедушки, но всё никак не получалось. Теперь благодаря вам, двум прекрасным девушкам, у меня тоже будет возможность насладиться этим. Мой уровень готовки рядом с его — просто детский лепет. У Пятого Дедушки два главных таланта: один — это вино, а другой — рыба.

— Ха-ха, какие там таланты, все это болтают зря, не стоит принимать всерьёз, — скромно ответил Пятый Дедушка, хотя выражение гордости на его лице невозможно было скрыть.

Девушки, заметив это, тоже рассмеялись, находя старика очень забавным. Каждая из них заявила, что обязательно попробует его фирменные блюда.

Обаяние красивых девушек творило чудеса. Пятый Дедушка был так доволен их похвалой, что даже перестал работать. После того, как семья закончила высыпать рисовые дрожжи, он начал готовить ужин. Ли Циньюнь сказал, что в их пруду есть рыба, и предложил принести несколько штук, а также овощей, чтобы Ян Юйну и Цзян Циньцинь помогли с приготовлением.

Ли Циньюнь сделал вид, что проверил строительную площадку на юге, и спросил родителей, как у них дела и что им нужно. Но родители были совершенно свободны: эта строительная команда была профессиональной, и прораб руководил всем самостоятельно, без участия хозяев.

Все блюда взял на себя повар Ли Дачжу, а Хуцзы уже доставил вино. Ничего не требовалось, и они не следили за стройкой, большую часть времени проводя в огороде. Ли Юньцун и Маодань также помогали в поле: ведь земля здесь словно "золотые яйца" давала, и они хотели научиться чему-то.

Испуганные строгостью, никто из них не ленился и честно следовал за старшими, изучая опыт ведения хозяйства.

Ли Циньюнь немного поговорил с прорабом, угостил его сигаретой, а затем вернулся в деревню с рыбой и овощами. Вечером они отлично поужинали у Пятого Дедушки и, когда стемнело, проводили кузину и Цзян Циньцинь домой. Чтобы девушки не боялись дороги в темноте, Ли Циньюнь проводил их до самого дома Чэнь.

Он не стал заходить в деревню: это было бы неловко, да и дом Ян Юйну находился рядом с домом её дедушки. Увидеть их без подарков было бы неловко. Через несколько дней, когда домашние дела завершатся, он вместе с матерью приедет навестить дедушку.

На следующее утро Ли Циньюнь рассказал родителям о том, что городской покупатель собирается посмотреть рыбу. Услышав это, родители сразу заинтересовались, потому что покупатели, которых приводил Ли Циньюнь, были щедрыми, и цены предлагали значительно выше, чем другие.

Ли Чэнвэнь спросил:

— Младший сын, сколько городской покупатель платит за рыбу за кило? Взвешивают по отдельности или вместе?

"Одновременное взвешивание" означает, что рыба определённого вида выделяется и оценивается по отдельности. "Смешанное взвешивание" — когда все виды пресноводной рыбы взвешиваются вместе, и рассчитывается средняя цена. Для небольших прудов с совместным разведением рыб обычно применяется смешанное взвешивание, и торговцы часто сильно давят на цену.

Ли Циньюнь сказал:

— Пока ещё не называли цену. Говорят, что сначала попробуют вкус рыбы, а потом предложат цену. Но не волнуйтесь, если цена будет низкой, я не продам. В прошлый раз два владельца бизнеса, которые приезжали за овощами и арбузами, предлагали мне 10 юаней за килограмм при смешанном взвешивании, но я даже тогда не согласился.

Чэнь Сюйчжи удивлённо воскликнула:

— Что? Смешанное взвешивание по 10 юаней за килогамм уже не мало! Раньше, когда покупатели приезжали за рыбой, они платили всего 5 юаней за килограмм, и это считалось высокой ценой. Ведь среди нашей рыбы много мелких карпов и белых амуров, которые почти ничего не стоят...

Ли Чэнвэнь тоже кивнул и добродушно добавил:

— Эти двое крупных бизнесменов, которые покупали овощи, были очень вежливыми. Они постоянно называли меня "дядя", и цены, которые они предложили, были вполне достойными. Вся наша деревня Цинлунь может похвастаться тем, что кто-то получает за рыбу 10 юаней за килограмм.

— Хе-хе, мама, папа, не переживайте насчёт цены. На самом деле наша рыба вкуснее, чем обычная дикая рыба. Вы сами должны это почувствовать. В больших городах настоящая дикая рыба стоит десятки юаней за килограмм. Цена, по которой мы продаём нашу рыбу не стоит ни в какое сравнение с городскими.

В этот момент зазвонил телефон — незнакомый местный номер.

Родители хотели сказать сыну, что в каждом месте свои цены. В нашем регионе много воды и рыбы, поэтому рыба здесь никогда не стоила дорого. Нельзя всё время сравнивать цены с большими городами. Примерно средняя цена — это нормально, не нужно слишком упрямиться. Однако, видя, что сын уже ответил на звонок, они решили не мешать.

Звонил именно "Рыбак". После короткого разговора Ли Циньюнь понял, что собеседнику около тридцати лет, и он говорит с местным акцентом. Тот сообщил, что уже доехал до Цинлуня на машине и скоро доберётся до деревни Ли. Затем они обменялись настоящими именами и официально познакомились.

Настоящее имя "Рыбака" было Юй Цзюнь. Он владел рестораном под названием "Цзюйфу Юйван" в округе. Бизнес шёл хорошо, но вкус обычной выращенной рыбы был настолько плох, что вызывал недовольство некоторых клиентов. Поэтому ему срочно требовалась местная дикая рыба, чтобы изменить мнение клиентов о его заведении.

После окончания разговора Ли Циньюнь сказал родителям:

— Я возьму маленькую сеть и пойду ждать у пруда на юге. Подготовьте большую сеть и насос, но пока не нужно их туда везти. Если он решит купить рыбу, тогда мы доставим всё необходимое. Но он не торговец рыбой, и даже если захочет купить, скорее всего, заберёт только часть. Лучше сразу отправлять рыбу в холодильник, чтобы сохранить её вкус.

— Хорошо, всё будет так, как ты скажешь. Но если он действительно захочет купить, не завышай цену слишком сильно. Достаточно будет средней по округе суммы, — напутствовали Ли Чэнвэнь и Чэнь Сюйчжи, видя, как сын торопится на улицу.

— Не беспокойтесь, торговцы тоже не глупые. Сделка возможна только тогда, когда обе стороны довольны, — ответил Ли Циньюнь, уже держа в руках сеть и выходя из дома. Цзиньби и Тунби следовали за ним.

Как только Ли Циньюнь подошёл к пруду, он увидел чёрный пикап, медленно приближающийся с юга. Водитель ехал осторожно и остановился, заметив строительную площадку. Мужчина средних лет, сидевший на переднем пассажирском сиденье, собирался позвонить, но увидел, как Ли Циньюнь машет ему рукой.

— Ты — защитник Цинлуня Ли Циньюнь? — громко спросил мужчина, который был довольно высоким, около метра восьмидесяти ростом, как только вышел из машины.

Ли Циньюнь на мгновение замер, а затем рассмеялся. Этот человек соединил никнейм и настоящее имя, и это действительно звучало комично. Защитник Цинлунь? Это что, съёмки фильма про боевые искусства или бандитов?

— Вы — брат Юй? Я Ли Циньюнь. Добро пожаловать в нашу деревню Ли, — сказал Ли Циньюнь, пожимая руку Юй Цзюню. Он заметил в мужчине военную выправку: каждый шаг был одинаковой длины, спина была прямой, а на руках виднелись толстые мозоли.

----------

Глава 76. Борьба за бизнес

Юй Цзюнь действительно оказался бывшим военным, что он сам рассказал Ли Циньюню. В нём чувствовалась решительность и быстрота действий, присущая военным. Подойдя к пруду, он сразу же забросил сеть в месте, где не было водорослей.

Сеть легла неровно, но Юй Цзюнь улыбнулся и сказал, что это было сделано намеренно — чтобы не поймать слишком много рыбы и не повредить чешую. Для дегустации достаточно нескольких разных видов рыб.

В этом вопросе он проявил себя как профессионал. Пока они вытягивали сеть, он рассказал Ли Циньюню, что его отец был экспертом по рыбе и работал шеф-поваром в пятизвёздочном отеле в столице провинции. Семья также занималась торговлей морепродуктами, а в детстве он даже помогал деду выращивать рыбу.

Когда сеть подняли, в ней оказалось около десятка рыб, которые активно бились. Там были шесть или семь рыб весом около двух с половиной килограмм — нормальный размер, а остальные были карпы весом около пол кило и несколько мелких рыбёшек. Однако больше всего внимания привлекла огромная толстолобик весом более 5 килограмм.

Юй Цзюнь сразу загорелся энтузиазмом:

— Вот это да! Какая мощная рыба! Даже сильнее, чем дикая. Когда я тянул сеть, сразу почувствовал её силу. Но как такая большая рыба оказалась в вашем пруду? Её ведь выращивали здесь несколько лет?

Ли Циньюнь объяснил:

— Раз в год мы ставим большую сеть, но воду из пруда никогда полностью не спускали, поэтому некоторые крупные рыбы всегда остаются. Здесь есть даже черепаха весом около 10 килограмм, но её мы не продаём, как и угрей. Об этом договоримся заранее. Остальные виды пресноводной рыбы можете брать.

— Ха-ха, молодой человек, ты слишком хитёр! Самые дорогие виды в смешанной партии не продаёшь, как мне тогда покупать? — рассмеялся Юй Цзюнь, но руки его не остановились. Он достал из сети травяного карпа весом чуть больше двух с половиной килограмм, с помощью швейцарского армейского ножа снял чешую и нарезал кусочек живой рыбы.

Пожевав немного, он с удовольствием проглотил и воскликнул:

— Отличная рыба! Мясо очень упругое, а главное — никаких остатков. Когда проглатываешь, кажется, будто она тает!

После этого он вернул всё ещё живую рыбу обратно в сеть, взял другую — карпа с таким же весом — и повторил процедуру. Результат оказался ещё лучше: вкус был безупречным, и запаха рыбы совсем не чувствовалось.

Его метод пробовать сырую рыбу привлёк внимание строителей, которые начали перешёптываться и тихонько смеяться. Однако их быстро заметил прораб, который прикрикнул на них, и рабочие вернулись к своим обязанностям.

Местные помощники, однако, не обращали внимания на прораба. Увидев, что Ли Циньюнь показывает рыбу гостю, они начали уговаривать его:

— Фува, сейчас не сезон для продажи рыбы. Почему бы не подождать хотя бы до праздника Середины Осени, если не до Нового года? Сейчас рыба ещё мелкая и цены низкие.

— Не такая уж и мелкая. После продажи этих рыб я планирую выращивать больше угрей и черепах. Мы уже обсудили это с родителями, и они согласны, — ответил Ли Циньюнь.

Он регулярно добавлял воду из пространства в пруд, и рыба здесь была значительно крупнее, чем у обычных людей. Например, его карпы весили уже два с половиной килограмма, тогда как у других фермеров — всего полтора килограмма, и только к Новому году могли достигнуть двух с половиной.

Раз родители согласились на продажу рыбы, односельчане больше не вмешивались. Они лишь опасались, что молодой Ли Циньюнь может стать жертвой городских мошенников.

Из кухни строительной площадки прибежал Ли Сяочу. Увидев, как Юй Цзюнь с удовольствием ест сырую рыбу, он тоже захотел попробовать и подошёл к Ли Циньюню, тихо попросив:

— Фува, дай мне попробовать сырое мясо! Говорят, что сырая рыба невероятно вкусная, а я раньше пробовал её только тайком...

Несмотря на свежесть рыбы, всегда есть риск заражения паразитами, поэтому Ли Циньюнь обычно избегал есть сырую рыбу. Однако, когда Ли Сяочу попросил, он не стал отказывать. Взяв нож у Юй Цзюня, он аккуратно нарезал несколько кусочков и протянул их ему. Ли Циньюнь был искусен в этом деле, и его техника резки ничуть не уступала Юй Цзюню.

Юй Цзюнь слегка удивился и впервые внимательно посмотрел на Ли Циньюня. Его поразило, насколько равномерно тот нарезал кусочки, и ему показалось, что этот молодой человек чем-то отличается от обычных людей.

Что касается Ли Сяочу, то он не обращал внимания на такие детали. Получив кусочки сырой рыбы, он сразу положил их в рот, пожевал и воскликнул:

— Чёрт возьми, как вкусно! Оказывается, радио не врёт — сырая рыба действительно вкуснее, чем варёная!

— … — Ли Циньюнь мог только молча покачать головой. Даже с семейными традициями кулинарии Ли Сяочу не знал, что классическая сырая рыба — это лосось с соевым соусом и васаби. Есть сырую пресноводную рыбу без приправ? Какой в этом смысл? Лучше всегда что-то добавить.

Попробовав несколько видов рыбы, Юй Цзюнь убрал нож и с любопытством спросил:

— Молодой человек, все рыбы, которых вы здесь выращиваете, такого же качества?

Ли Циньюнь задумался, но прежде чем успел ответить, Ли Сяочу опередил его:

— Ха-ха, что за шутки! Если бы у всех были такие вкусные рыбы, я бы не удивлялся сырым кусочкам! У меня за домом есть маленький пруд, где я кормлю рыбу комбикормом, и она растёт быстро. Но как бы ни старался, мой улов всё равно не сравнится с разводимой или дикой рыбой, не говоря уже об этих экземплярах Ли Циньюня…

Ли Циньюнь добавил:

— Если у тебя есть время, я могу показать тебе окрестности и дать попробовать рыбу, выращенную разными методами. Кстати, вот и один из крупных рыбоводов.

Следуя за взглядом Ли Циньюня, Юй Цзюнь увидел полного молодого человека на трёхколёсном мотоцикле, который стремительно подъехал к пруду. Резко затормозив у края, он крикнул Ли Циньюню:

— Фува, я слышал, что городской торговец приехал за рыбой? Что происходит?

Юй Цзюнь улыбнулся:

— Я не торговец, я покупаю рыбу для своего ресторана. Хотя в ресторане мы тоже продаём живую рыбу, спрос невелик, но она должна быть исключительного качества. Обычную рыбу я не беру.

Ли Чжуанчжуан подошёл, предложил сигарету и рассмеялся:

— Ха-ха, какой предприимчивый господин! Рыба есть рыба, есть разница между выращенной и дикой, но нет никакой "эксклюзивной" рыбы. У меня арендовано десяток му прудов, и я занимаюсь разведением рыбы. Плотность высокая, но рыба все равно качественная!

— Все любят сотрудничать со мной. А у Фувы пруд всего на три-четыре му, и количество рыбы крайне мало. Если хочешь посмотреть на рыбу, лучше посети мою ферму!

Ли Циньюнь всегда презирал подобное вмешательство в чужой бизнес, и это было одной из причин, почему он не ладил с Ли Чжуанчжаном. Если бы не тот факт, что отец Ли Чжуанчжуана был старостой деревни, Ли Циньюнь давно бы дал ему пощёчину.

Юй Цзюнь улыбнулся, прекрасно понимая намерения Ли Чжуанчжуана, но не стал их разоблачать, а наоборот, с удовольствием наблюдал за их конкуренцией:

— Ладно, времени ещё много, я могу осмотреться. Молодой человек, Ли Циньюнь, составьте мне компанию, возможно, в конце концов я вернусь именно к вам.

Ли Сяочу добавил:

— Если вы ищете качество, то точно вернётесь сюда, потому что рыба, которую выращивает Ли Чжуанчжан, даже хуже, чем наша. Он кормит её комбикормом, привозимым каждый день из города, и мясо рыбы пропитано запахом корма.

— Чёртов Ли Сяочу, ты что, ел комбикорм или мою рыбу? Если будешь продолжать болтать, я тебя ударю! — Ли Чжуанчжан слегка разозлился, что его разоблачили, но всё же произнёс это шутливым тоном.

Увидев, что Ли Чжуанчжан хочет обидеть Ли Сяочу, Ли Циньюнь встал на защиту:

— Отойди в сторону! Кого ты здесь ударишь? Дай мне закончить дела, и я сопровожу господина Юй на твою ферму, чтобы посмотреть, насколько твоя рыба лучше нашей.

— Хе-хе, я не говорил, что она лучше, просто сказал, что масштаб больше. Как говорится, "даже если сделка не состоится, дружба остаётся". Я просто хочу показать городскому покупателю, а не забирать твой бизнес, — Ли Чжуанчжан немного струсил. Он всегда немного боялся Ли Циньюня и теперь только нервно улыбнулся, не решаясь возразить.

Ли Циньюнь достал из сети несколько рыб, у которых недоставало кусков мяса, и передал их Ли Сяочу для приготовления:

— Этих рыб приготовь отдельно, желательно разными способами. Когда мы вернёмся, попробуем готовую рыбу. Вкус готовой рыбы в несколько раз лучше, чем сырой. Твоё мастерство точно это раскроет.

— Не волнуйся, Фува, моя техника намного лучше, чем у моего отца. Посмотришь сам! — Ли Сяочу бросил злобный взгляд на Ли Чжуанчжуана, затем, радостно обнимая крупных рыб, побежал обратно в временную кухню строительной площадки.

— Ха-ха, значит, сегодня на обед будет что-то особенное! У меня в машине есть две бутылки "Цзяньнаньчунь Ланьцзяо", сейчас принесу, чтобы все попробовали, — сказал Юй Цзюнь, внимательно наблюдая за происходящим. Он заметил, что новый толстяк тоже боится Ли Циньюня, что говорит о том, что среди своих сверстников Ли Циньюнь пользуется уважением и умеет избегать лишних споров, чтобы не создавать проблем.

— Не нужно, у меня дома есть десятилетняя "маленькая пятизерновка", которая идеально подходит для рыбы из моего пруда, — сказал Ли Циньюнь, намекая, что "Цзяньнаньчунь Ланьцзяо" недостаточно хороша. По его мнению, бутылка за двести юаней была лишь ароматизированной смесью без настоящего вкуса.

Юй Цзюнь был поражён и одновременно слегка раздражён. Ему казалось, что Ли Циньюнь слишком высокомерен. Как этот деревенский парень может позволить себе отказать "Цзяньнаньчунь Ланьцзяо" за двести юаней и считать её недостаточно качественной? "Маленькая пятизерновка"? Судя по названию, это явно местный самогон. Нужно обязательно попробовать, каков на вкус этот десятилетний напиток!

Каждый из них думал о своём, когда они сели на трёхколёсный мотоцикл Ли Чжуанчжуана и отправились на север, примерно в четырёх-пяти ли от пруда Ли Циньюня. Там находился большой водоём, с бесчисленным количеством прудов разных размеров, гораздо больше, чем на юге. Некоторые пруды были арендованы, некоторые пустовали, и цена аренды была удивительно низкой.

Если Ли Циньюнь и собирался арендовать пруд, то не на севере. К югу от его пруда располагались ещё несколько прудов, окружённых маленькими холмами и образующих прерывистое кольцо. Если арендовать их все, можно объединить несколько прудов и создать масштабное хозяйство.

Как только они вошли на ферму Ли Чжуанчжуана, подул ветер, и резкий запах рыбы ударил в нос. Это заставило Ли Циньюня, обладающего острыми чувствами, нахмуриться. Как можно соревноваться с ним за бизнес по продаже элитной пресноводной рыбы в таких условиях?

----------

Глава 77. Хорошая рыба требует хорошего вина

Юй Цзюнь не почувствовал запаха рыбы, но, подойдя к пруду и увидев пустую поверхность воды без водорослей, а только плавающую у берега пену от комбикорма, сразу понял метод выращивания.

Плотность разведения была высокой: через каждые несколько метров стояли аэраторы. Но даже при этом рыба часто поднималась на поверхность, жадно хватая ртом редкий кислород.

Из профессионального интереса Юй Цзюнь не спешил уходить. Он забросил сеть тем же способом, достал нож и нарезал несколько кусочков рыбьего мяса для дегустации. Проглотив всего один кусочек, он тут же выплюнул его. Вкус был как у пены — тошнотворный и безвкусный. Даже во рту вызывало отвращение.

— Хе-хе, все мы здесь профессионалы, так что я не буду много говорить о качестве этой рыбы. Выращенная на кормах, она потеряла свой естественный вкус. На рынке морепродуктов это вполне приемлемый товар, но не соответствует стандартам моего "Цзюйфу Юйван". Возможно, вы уже знаете… Люди ценят высококачественную еду, и цена для них не проблема, — сказал Юй Цзюнь достаточно дипломатично, хотя отказ звучал очевидным. Рыба Ли Чжуанчжуана его явно не впечатлила.

Ли Чжуанчжан нахмурился, лицо его потемнело, и он сердито ответил:

— Выращенная рыба всегда имеет такой вкус. Ты думаешь, что сможешь найти вкус дикой рыбы? Но зато моя рыба дешёвая — несколько юаней за полкило! А дикая рыба стоит минимум десять!

Юй Цзюнь покачал головой и серьёзно объяснил:

— Цена на дикую рыбу действительно высока, но она тоже бывает разной: я покупал её по десять юаней за пол килограмма, а иногда и по двадцать с лишним. Однако стабильных поставщиков трудно найти, и дело не в том, что я не могу платить. Говорят, что здесь выращивают рыбу, которая максимально приближена по вкусу к дикой рыбе из реки Сяньдайхэ.

Ли Чжуанчжан саркастически спросил:

— Ого, так есть люди, которые готовы тратить деньги просто так, покупая только дорогую рыбу и игнорируя дешёвую? Двадцать юаней за пол килограмма за пресноводную рыбу? Что это за рыба? Дикие черепахи, что ли?

Юй Цзюнь ответил:

— Молодой хозяин шутит. Если где-то продаются дикие черепахи по двадцать юаней за полкилограмма, я закуплю их всю партию, сколько бы ни было! Когда я говорю о дикой рыбе, я имею в виду обычные пресноводные виды: чёрный карп, травяной карп, белый амур, толстолобик, карп и другие.

Ли Чжуанчжан продолжил давить и указал на Ли Циньюня:

— А сколько ты готов заплатить за рыбу, которую он выращивает?

Юй Цзюнь замешкался, но всё же твёрдо ответил:

— Эээ… Пока сложно сказать. После того, как попробую приготовленную рыбу, мы обсудим цену. Но я могу точно сказать, что цена будет выше, чем за обычную дикую рыбу.

Ли Чжуанчжан, словно брошенная восемнадцать раз жена, обиженно закричал:

— Почему?! Почему его рыба может продаваться по цене дикой, а моя даже по рыночной не идёт?!

Ли Циньюнь больше не мог сдерживаться и холодно произнёс:

— По качеству, по вкусу, по моей личной репутации. Я могу продавать овощи из дома по десять юаней за пол килограмма, а рыбу — по двадцать или даже дороже.

Ли Чжуанчжан тоже завёлся и насмешливо ответил:

— Ха! Продавать овощи по десять юаней за пол килограмма? Кто тебе поверит? Это же слухи от Эрлэня и Ли Дазуя!

— Верить или нет — это ваше дело. А продавать или нет — моё. Ладно, нет времени с тобой спорить. Вместо этого лучше подумай, как улучшить вкус своей рыбы. Когда аквакультура Цинлуня станет брендом, таких, как ты, не возьмут даже для продвижения.

Продвигать брендовую рыбу и овощи, популяризировать экологию и природу Цинлуня — вот его цель.

— Как я выращиваю рыбу, тебя не касается! Если ты не берёшь, найдутся городские покупатели, которые возьмут! — упрямо ответил Ли Чжуанчжан.

Спор дошёл до точки, когда дальнейший разговор стал бессмысленным. Ли Циньюнь развернулся и ушёл, не желая объяснять этому упрямцу элементарные экономические принципы. Когда тот увидит эффект бренда, он сам будет умолять принять его и изменить методы разведения.

Юй Цзюнь внутренне удивился амбициям Ли Циньюня. Если удастся сделать зелёные овощи и высококачественную рыбу известными брендами, экономическая выгода возрастёт в разы. Местные власти тоже будут рады такому развитию событий — ведь это реальные достижения.

Двое покинули ферму Ли Чжуанчжуана и отправились пробовать сырую рыбу в нескольких соседних прудах с разведением в свободном режиме. Благодаря хорошей воде и низкой плотности разведения, рыба там была лучше, чем у Ли Чжуанчжуана, но всё равно сильно уступала рыбе из пруда Ли Циньюня.

Юй Цзюню не верилось. В конце концов они пришли к реке Сяньдайхэ. В центральной части реки не было водорослей, но у берега густо росла трава. Забрасывать сеть здесь было невозможно — она могла запутаться. Пришлось Ли Циньюню вернуться за удочкой. После нескольких часов рыбалки они поймали несколько мелких рыбёшек длиной с палец. После дегустации оказалось, что их вкус чуть хуже, чем у рыбы из пруда Ли Циньюня.

— Что происходит? — Юй Цзюнь почти не верил своим вкусовым рецепторам и удивлённо спросил: — Почему твоя рыба вкуснее, чем дикая рыба из реки Сяньдайхэ?

При этом Ли Циньюнь слегка улыбнулся, демонстрируя гордость:

— Хе-хе, можешь считать это секретом. Это наша уникальная технология разведения. Она полностью экологична и безопасна, единственная в мире. И цена не слишком высока — всего как у обычной дикой рыбы.

— Какая цена? Десять юаней за пол килограмма? — Юй Цзюнь, проявляя деловую хитрость, предложил низкую цену, ориентируясь на среднюю стоимость дикой рыбы.

Ли Циньюнь уверенно рассмеялся:

— Хе-хе, ниже двадцати юаней за пол килограмма я не продам. Рестораны "Шухуане" и "Фуманьлоу" в городе проявили большой интерес к моей рыбе. Через несколько дней, возможно, их руководители сами приедут за покупкой. Подумай об этом. Независимо от того, состоится сделка или нет, на обед я вас приглашаю.

Юй Цзюнь не стал злиться. У него была своя система оценки цен, и он с улыбкой сказал:

— Ха-ха, молодой человек, цена, которую ты назвал, кажется немного завышенной. Раньше я был на ферме того толстяка, что покупал дикую рыбу по двадцать с лишним юаней за пол килограмма. Но даже если бы я заплатил тому человеку 28 юаней за пол килограмма, это всё равно был бы мой выигрыш. Однако рыба из твоего пруда весит всего пять-шесть пол килограмма — такая точно не продастся по этой цене.

— Пока не будем говорить о цене. Дождёмся, когда попробуем приготовленную рыбу, — спокойно ответил Ли Циньюнь. Он убрал удочку, положил только что пойманных диких рыб в ведро с водой и направился к пруду на южной стороне. Ли Циньюнь был уверен в своей рыбе и не беспокоился о её продаже. Когда рестораны "Шухуане" и "Фуманьлоу" узнают об этом, они прибегут срочно закупать её.

Поэтому сегодня Ли Циньюнь планировал продать лишь часть рыбы, и то в основном для того, чтобы подогреть интерес "Шухуне" и "Фуманьлоу".

Юй Цзюнь видел, что Ли Циньюнь сохраняет спокойствие и совсем не торопится. Это, наоборот, вызвало у Юй Цзюня беспокойство. Он начал сомневаться, что же задумал этот молодой человек.

Когда они вернулись на строительную площадку, ещё не наступило время обеда рабочих. Но даже не входя на кухню, они уже почувствовали восхитительный аромат рыбы, который пробирался прямо в сердце. На большом столе лежали несколько рыб, а Ли Дачжу и Ли Сяочу сидели перед ними, словно зачарованные, не отрывая глаз от блюд.

Ли Циньюнь, заметив эту картину, усмехнулся у входа:

— Вы оба — повара. Хотите попробовать вкус? Почему бы просто не взять и не попробовать? Что вас так беспокоит, почему не начали?

Ли Дачжу, увидев Ли Циньюня, быстро поднялся и смущённо улыбнулся:

— Хе-хе, как же можно… Я готовлю больше половины своей жизни, но впервые встречаю такую ароматную рыбу. Как только она попала на масло, сразу появился этот невероятный запах, от которого у меня слюни текут.

Ли Сяочу был более прямолинейным. Он подбежал и сказал:

— Я предлагал съесть маленьких рыб, ведь их готовили тем же способом, а больших трогать не нужно было. Но мой отец не согласился, и я не смог его переубедить. Вот и сижу, как на иголках. Если бы вы не вернулись не знаю смог бы я удержаться…

— Ха-ха, тогда не сдерживайтесь! Все моют руки и начинаем есть. Я схожу в сарай за парой бутылок хорошего вина, — сказал Ли Циньюнь, поручив Ли Сяочу занять гостя, а сам, сделав вид, что идёт за вином, на самом деле достал из своего пространства две бутылки десятилетней "маленькой пятизерновки".

Увидев две керамические бутылки без этикеток в руках Ли Циньюня, Юй Цзюнь не смог скрыть выражения "вот оно что". Он внутренне усмехнулся, считая, что такое вино не представляет особого интереса.

Однако, как только открыли пробку, уникальный насыщенный аромат распространился по всей комнате. Даже те, кто не пьёт, не могли остаться равнодушными к этому запаху.

Ли Дачжу поспешно взял стакан, наполнил его до краёв и взволнованно произнёс:

— Это же пятизерновка, которую ваш пятый дядя хранил как сокровище! Ой-ёй, эта бутылка простояла как минимум десять лет, иначе такого сильного аромата бы не было. Знаете, обычно этот старик относится к этому вину как к драгоценному камню. Однажды я три дня без сна и отдыха помогал ему, и он подарил мне маленькую бутылку десятилетней пятизерновки. Этот вкус до сих пор заставляет меня дрожать от волнения.

Сказав это, он не выдержал и сделал глоток золотистой жидкости, блаженно прикрыв глаза.

— Неужели это настолько впечатляюще? — недоверчиво спросил Ли Сяочу, решительно сделал большой глоток и тут же округлил глаза:

— Как это вообще возможно? Я пробовал старое вино вашего пятого дяди, которое, как он утверждал, хранилось пять лет, но оно чуть не выжгло мне глаза слезами!

Ли Циньюнь слегка улыбался, ничего не говоря. Неужели он должен объяснить им, что эффект достигается благодаря хранению в погребе его пространства? Благодаря удалению жгучести алкоголя и насыщению чистой энергией пространства, вино обладает не только богатым ароматом, но и естественной свежестью природы.

Юй Цзюнь смотрел на преувеличенные реакции двух поваров с недоверием. Насколько это может быть волшебно? Ведь он пробовал настоящие "Улун" и "Маотай", и хотя их имена звучат громко, их аромат довольно обычен. Ну, разве что "Летающий Маотай", хранившийся более десяти лет...

Подумав об этом, он тоже попробовал сделать маленький глоток. И тут же не смог остановиться. За один раз он выпил половину стакана объёмом в три лянга и с нескрываемым удовольствием воскликнул:

— Отличное вино! Сегодняшняя поездка стоила того!

— Ха-ха, не только пейте вино, ешьте рыбу и попробуйте мастерство нашего деревенского шефа, — сказал Ли Циньюнь. Он понимал, что теперь сделка гарантирована. После того как они попробуют наше вино и наши блюда, мало кто сможет устоять перед таким высоким качеством.

(П.П. Лянг — китайская мера веса, примерно 37 грамм)

----------

Глава 78. Задание "Луковичного Сообщества" непросто получить

Ли Циньюнь думал, что переговоры о сделке начнутся только после обеда, но неожиданно, когда еда была лишь наполовину съедена, Юй Цзюнь хлопнул по столу и попросил Ли Циньюня назвать цену. Если она не будет слишком завышена, он готов купить около пяти ста килограммов рыбы, а затем заказывать такую партию каждые два дня. Доставлять рыбу в город самому Ли Циньюню не придётся — за это возьмётся водитель Юй Цзюня.

Ли Циньюнь не стал назначать чрезмерно высокую цену, а предложил стартовую стоимость для продвижения продукта: 20 юаней за пол килограмма. Ниже этой цены торговаться бесполезно, и он не гарантирует, что цена не вырастет в будущем.

На этот раз Юй Цзюнь не торговался и весьма щедро согласился на предложенную сумму. Он выразил надежду на долгосрочное сотрудничество, пообещав удвоить объём заказов, как только ресторан "Чжуфу Юйван" расширится, при условии сохранения аналогичного качества продукции.

Ли Циньюнь не беспокоился о том, что рыба не будет продана. Его больше волновало, что её может не хватить. Обещания Юй Цзюня по поводу расширения бизнеса он воспринял спокойно, без особого энтузиазма.

К удивлению Ли Циньюня, Юй Цзюнь проявил большой интерес к десятилетней "маленькой пятизерновке", спрашивая, сколько она стоит и где её можно купить. Однако Ли Циньюнь уклонился от ответа, переведя разговор на другую тему. Всё дело в том, что даже домашнего самогона его пятого дяди едва хватало для собственных нужд, не говоря уже о продаже другим людям. Да и качество напитка из пространства было уникальным — обычный человек вряд ли смог бы его оценить, равно как и Юй Цзюнь.

Юй Цзюнь был не глупцом. Раз Ли Циньюнь не хотел говорить о вине, то настаивать было бессмысленно. Он решил просто забыть об этом вопросе, чтобы вернуться к нему позже, когда их отношения станут более доверительными.

Обеденная компания начала есть раньше строителей, поэтому Ли Дачжу ещё не приступил к готовке для рабочих. Ли Циньюнь позвонил Ли Юньцуню и Маоданю, чтобы те помогли ловить рыбу прямо из воды. Поскольку воду из пруда не спускали, процесс оказался довольно сложным. Однако Юй Цзюню требовалась всего пятьсот килограмм, так что задача была выполнимой.

Родители Ли Циньюня помогали на берегу, а водитель Юй Цзюня снял с машины резервуар с водой, готовясь поместить туда живую рыбу. Очевидно, ресторан предпочитал живую рыбу, так как её вкус был намного лучше.

Сначала взвесили пустой резервуар, затем заполнили его рыбой и снова взвесили, чтобы определить точный вес. Ни Ли Циньюнь, ни Юй Цзюнь не сидели без дела — они тоже помогали, полностью испачкавшись в рыбьей чешуе. Однако запах был приятным, с лёгкими нотками водорослей, и совсем не резкий.

В итоге получилось чуть больше пяти ста пятнадцати килограммов. По давней привычке Ли Циньюнь округлил сумму до пяти ста килограммов. При цене 20 юаней за пол килограмма общая сумма составила 20 тысяч юаней.

Раньше все расчеты производились через электронные переводы, что не производило сильного визуального эффекта. Однако на этот раз Юй Цзюнь принёс наличные — две толстые пачки красных купюр, которые, оказавшись в руках Ли Циньюня, казались тяжёлыми и очень привлекательными.

Ли Циньюнь взял деньги, пожал руку Юй Цзюню и улыбнулся:

— Приятно работать! Если захотите ещё рыбы, звоните заранее, чтобы я успел организовать ловлю. К счастью, эта рыба выращена в свободном режиме, плотность невелика. Если бы мы потревожили всех рыб, это могло бы повлиять на рост остальных.

Юй Цзюнь с некоторым сожалением ответил:

— Я понимаю, что такой способ доставки не самый удобный, но у меня нет другого выхода. Мой ресторан небольшой, и у нас нет специального места для хранения рыбы. Однако я обязательно что-нибудь придумаю. Даже если придётся выкопать пруд за рестораном, я сделаю всё, чтобы иметь запас рыбы.

После нескольких минут неспешной беседы Ли Циньюнь проводил Юй Цзюня. Затем он достал несколько купюр и дал по три штуки Ли Юньцуню и Маоданю:

— Это ваш бонус сверх зарплаты. За каждую работу я всегда даю вам дополнительные деньги. Не беспокойтесь, я не оставлю вас без награды.

Ли Юньцунь принял деньги, но чувствовал себя неловко:

— Мы уже получили зарплату. Как можно ещё брать ваши деньги? Ловить рыбу в воде — наша работа.

Маодань, хоть и жадно смотрел на деньги, тоже отказался, несколько раз попытавшись вернуть их.

Ли Циньюнь, помахивая крупными купюрами, рассмеялся:

— Посмотрите, за один раз ловли рыбы я заработал двадцать тысяч юаней. Разве я не могу дать вам немного на труды? Когда я ем мясо, разве я не могу позволить вам хотя бы попробовать бульон? Хватит спорить, всё решено.

С этими словами Ли Циньюнь передал деньги матери:

— Мама, теперь все наличные будут храниться у тебя. Хе-хе, это девятнадцать тысяч четыреста юаней, только что раздал шестьсот.

Хотя Чэнь Сюйчжи немного жалела о потерянных шестистах юанях, она осталась довольна щедростью сына. Он зарабатывал основную часть дохода, но не забывал и о тех, кто рядом. Именно так и должен поступать настоящий мужчина, стремящийся к большим делам.

Отец Ли Чэнвэнь не мог закрыть рот от радости. Ведь вся эта рыба была выращена им. Хотя он не понимал, какие именно "высокие технологии" использовал сын, чтобы сделать вкус рыбы таким превосходным, он считал, что главная заслуга принадлежит ему.

— Младший сын, исходя из урожая прошлых лет, к концу года из этого пруда можно выловить около 5 тонн рыбы. Если посчитать, то мы сможем заработать двести тысяч юаней! — подсчитывал Ли Чэнвэнь.

Ли Циньюнь замешкался, но всё же сказал правду:

— Эээ... примерно так. Но я не планирую ждать до конца года. Через несколько дней несколько ресторанов в городе тоже заинтересуются. Я постараюсь продать всю рыбу из этого пруда в течение месяца, а затем займусь разведением других видов рыб.

— Других видов? Кроме этих обычных рыб, что ещё можно выращивать? Другие виды могут быть сложнее содержать. Мне кажется, лучше смешивать эти привычные виды. После того как выпустишь мальков, практически не нужно ничего делать, только ждать до конца года, чтобы спустить воду и выловить рыбу. Как просто...

Ли Циньюнь ответил:

— Папа, не волнуйся. Я проконсультируюсь с другом, который работает в Академии сельскохозяйственных наук. Он поможет провести полную оценку, чтобы понять, какие виды можно разводить.

Ли Чэнвэнь хотел ещё что-то сказать, но Чэнь Сюйчжи нетерпеливо перебила его:

— Наш младший сын теперь очень способный. Если бы он не изучил новые технологии, разве мы когда-нибудь продавали рыбу из пруда за двадцать тысяч юаней за раз? Раньше, когда мы вылавливали рыбу в конце года, торговцы всегда снижали цены, и ты сам знаешь, сколько тогда оставалось денег!

— Ну ладно… — Ли Чэнвэнь больше не настаивал.

Днём дел не было, и Ли Циньюнь вернулся домой, включил компьютер и вышел в интернет. Следуя адресу, указанному Мишель, он зашёл на сайт "Луковичного Сообщества". Интерфейс был полностью на английском языке.

На главной странице публиковались последние научные достижения разных стран, информация о знаменитых учёных, а также описание текущих заданий и забавных историй. К удивлению Ли Циньюня, в одном из разделов были собраны описания аварий во время выполнения заданий. Последняя запись сообщала, что четверо иностранцев и один энтомолог были укушены ядовитыми змеями и сейчас находятся на лечении в Китае.

Ли Циньюнь небрежно кликнул на статью, чтобы ознакомиться с отчётом сайта об этом происшествии. Статья была написана в строгом и достаточно подробном стиле. В ней говорилось, что Мишель, Джордж и двое экспертов по минералам прибыли в Чанбайшань для выполнения научной задачи, связанной с женьшенем. После завершения исследования они временно приняли предложение сети "Луковичное Сообщество" и отправились в глубины гор.

Из этих четырёх экспертов только Мишель была специалистом по растениям, биоинженером и любителем дикой природы, но лишь любителем, а не экспертом по выживанию в дикой местности. Поэтому их группа столкнулась с множеством опасностей, едва войдя в дикий лес. Потери были значительными.

Ли Циньюнь покачал головой, восхищаясь смелостью этих экспертов. Дикие леса глубин Сычуани чрезвычайно опасны, и даже местные охотники боятся углубляться туда. Когда его дед был молод, он, обладая высокими боевыми навыками, смог добраться только до окрестностей пика Лотоса, дальше идти не осмелился.

К счастью, эти четверо вошли вместе с четырьмя китайскими экспертами по метеоритам, взяв с собой местных охотников и проводников, благодаря чему им удалось избежать гибели. Если бы не пространственная вода Ли Циньюня, американский эксперт, вероятно, умер бы ещё до того, как спустился бы с горы.

В конце статьи также рассказывалось об опасностях лесов Сычуани и давалась оценка в четыре с половиной звезды. Ли Циньюнь не знал, что это значит, но когда увидел, что Амазонский джунгли оцениваются в пять звёзд, понял, что четыре с половиной — это очень серьёзно.

Следуя инструкциям сайта, Ли Циньюнь начал процесс регистрации, заполнил множество данных, указал имя рекомендующего лица — Мишель, её номер участника, загрузил электронную копию удостоверения личности и указал банковский счёт, куда будут переводиться бонусы за выполненные задания.

— Оказывается, за задания платят большие деньги. Неудивительно, что все эти эксперты зарегистрировались здесь как участники, — подумал Ли Циньюнь. Заполнив данные, он нажал "Зарегистрироваться" и получил сообщение о том, что после проверки станет временным участником или кандидатом. На этом этапе можно было просматривать доступные задания, но для полноправного участия требовалось набрать определённое количество баллов.

Просматривая сайт, Ли Циньюнь обнаружил, что здесь представлены самые передовые области знаний со всего мира. Задания были разнообразными, но ни одно из них не казалось простым. Он нашёл раздел, связанный с его специальностью — компьютеры, и увидел, что большинство заданий касаются хакерства: поиск уязвимостей в системах, взлом сложных защит и так далее.

Холодный пот выступил у него на лбу. Его самая сильная область знаний оказалась бесполезной — он не мог выполнить ни одного задания, а некоторые формулировки были настолько сложными, что он даже не мог их понять. Это было крайне неприятно.

— За последние годы я просто механически учился и работал, никогда не задумываясь о таких сложных проблемах, — вздохнул Ли Циньюнь. У него не оставалось выбора, кроме как перейти в раздел дикой природы, где он, наконец, нашёл более подходящие задания.

— Экспедиция в Шэньнунцзя ищет двух местных проводников. Требуются охотники среднего возраста, способные защищать себя и других участников. Желательно наличие охотничьих собак…

— Поиск самого сильного капитана для путешествия в Дьявольский треугольник. Требуется опыт пребывания в Дьявольском треугольнике. Возраст и пол не имеют значения. После проверки профессионалами аванс может быть выплачен полностью…

— …

Ли Циньюнь чуть не закрыл компьютер от стыда. Ему показалось, что Мишель обманула его. Как он мог взять такие задания? Он хотел прожить ещё много лет и не собирался рисковать жизнью, становясь проводником в таких опасных местах. Более того, в разделе дикой природы кто-то искал Маленького Цинлона из Маншаня. Разве это не контрабанда?

В этот момент зазвонил телефон, вырвав Ли Циньюня из пучины уныния. Звонил Ху Дахай, и его голос звучал очень мрачно.

— Циньюнь, у меня дома возникли проблемы. Нам скоро понадобится крупная сумма денег. Все отделы собирают средства, и я тоже не могу остаться в стороне. Мне нужно, чтобы ты как можно скорее вернул долг за строительные материалы, которые я тебе доставил.

Ли Циньюнь сразу ответил:

— Это нормально. Я как раз собирался вернуть деньги. Сколько нужно?

Ху Дахай помолчал немного и сказал:

— Материалы, которые уже доставлены, плюс те, что изготовлены на заказ, но ещё не доставлены, составляют в общей сложности пятьсот тысяч юаней. Это аванс, который проходит через счёт компании. Я тоже не могу сделать исключение, надеюсь на твоё понимание.

— Недавно я заработал немного денег, у меня на счету есть один-два миллиона. Хочешь, переведу всё? — Ли Циньюнь не знал, сколько именно денег нужно Ху Дахаю, и решил уточнить.

— Нет, нашей компании не нужны деньги. Просто возникли проблемы с одним кредитом, и банк потребовал, чтобы мы погасили его в течение семи дней. Поэтому наши бухгалтеры сейчас сверяют счета. Если всё пойдёт нормально и мы соберём долги с клиентов, то сможем преодолеть этот кризис.

— Компания сейчас в полном хаосе. Я вернулся, чтобы успокоить людей, но больше ничем помочь не могу.

— У твоего отца проблемы со здоровьем? В какой больнице он находится? Я не могу помочь с деньгами, но обязательно навещу его. Мой дед — старый врач традиционной китайской медицины. Если будет необходимо, я привезу его, чтобы он помог твоему отцу, — сказал Ли Циньюнь и, закончив разговор, немедленно перевёл деньги Ху Дахаю.

----------

Глава 79. Дыня в больнице

Рано утром следующего дня Ли Циньюнь отправился в посёлок, чтобы сесть на автобус до города и навестить отца Ху Дахая. Дорога была очень плохой. Шоссе от посёлка Цинлун до деревни Ли расширяли, и оно было усыпано камнями, что затрудняло передвижение как пешеходов, так и транспорта.

Проходя мимо медицинской клиники деда, Ли Циньюнь принёс им овощи из пространства. Он отдал всё, что было в пространстве, кроме помидоров, опасаясь, что супруги Сунь Дацзи начнут расспрашивать о них. Ведь когда он раньше угощал их помидорами, то говорил, что купил их у какого-то старого фермера.

Поскольку он пришёл бегом, он не мог принести слишком много вещей, иначе это вызвало бы подозрения. В этот момент Ли Циньюнь подумал, что иметь машину было бы гораздо удобнее. Не обязательно хорошую, главное, чтобы она ездила и могла перевозить грузы. Пикап Great Wall, который он раньше арендовал в городе, был неплохим вариантом — не слишком тяжёлым и достаточно вместительным для перевозки вещей. А сколько именно можно было перевезти, зависело от конкретных потребностей.

Вчера он перевёл Ху Дахаю пятьсот тысяч юаней, а на его счету оставалось ещё более миллиона. В ближайшее время крупных расходов не предвиделось, так что Ли Циньюнь мог позволить себе свободно тратить деньги и осуществить некоторые свои давние мечты.

Дорога заняла более двух часов. Рейсовый автобус до города был просто ужасным — останавливался при виде каждого человека и никогда не набирал скорость. На машине можно было бы добраться за час с небольшим, что укрепило решимость Ли Циньюня купить автомобиль. Он мог бы найти в городе укромное место, достать из пространства дыни и арбуз в качестве подарка для больного.

Отец Ху Дахая лежал в городской больнице традиционной китайской медицины. Из-за сильного гнева у него случился инсульт, вызвавший лёгкий паралич лица, и его состояние было не очень хорошим. Ли Циньюнь вошёл в больницу, неся пакет с дынями и большой арбуз, что сразу привлекло любопытные взгляды прохожих. Процент оборачивающихся был очень высоким, ведь аромат дынь распространялся повсюду. Все, кто проходил мимо, удивлённо оглядывались, пытаясь понять, откуда исходит этот восхитительный запах.

В лифте аромат стал ещё насыщеннее. Люди вытягивали шеи, пытаясь найти источник запаха, но, увидев его, никто не решался спросить. Отец Ху Дахая лежал на восемнадцатом этаже, в палате для высокопоставленных чиновников. Такие богатые бизнесмены, как он, имели хорошие связи с правительством.

После пятнадцатого этажа в лифте осталось мало людей. Один из них, интеллигентного вида мужчина лет тридцати с небольшим, всё время стоял позади Ли Циньюня. Теперь, когда людей стало меньше, он не выдержал и спросил:

— Извините, где вы купили эти дыни? Аромат просто потрясающий!

— Ха-ха, это выращено на моем хозяйстве. Полностью натуральные, экологически чистые плоды. Они не только ароматные, но и очень вкусные, — ответил Ли Циньюнь. В этот момент лифт остановился на восемнадцатом этаже, и Ли Циньюнь, кивнув мужчине, вышел из лифта. Мужчина последовал за ним.

— Больной, которого я навещаю, тоже на восемнадцатом этаже, — пояснил молодой человек, а затем добавил: — Такие замечательные продукты стоит продавать в городе, цены здесь выше, чем в деревне.

— В деревню приезжают закупщики, так что можно считать, что мы уже продаём в городе. Подождите минутку... — сказал Ли Циньюнь, остановившись и поставив арбуз на пол. Он достал из пакета две дыни и протянул их мужчине: — Сегодня я взял немного, попробуйте эти две. Если вам понравится, приезжайте в деревню Ли в посёлке Цинлун. Гарантирую, что наши фрукты и овощи вас не разочаруют.

Интеллигентный мужчина немного поколебался, но не отказался и с улыбкой сказал:

— Если бы у больного в последние дни не был плохой аппетит, я бы не стал вас беспокоить. Давайте я заплачу вам, сколько нужно.

— Ха-ха, вы что, оскорбляете меня? Это же всего лишь две дыни, зачем брать деньги? Ладно, ладно, мы оба навещаем больных, не будем здесь устраивать церемонии и выглядеть смешно, — Ли Циньюнь отказался брать деньги, поднял арбуз и продолжил путь.

— Эй, эй, как же так... Спасибо, брат! — изначально этот мужчина был очень вежлив и обращался к Ли Циньюню "господин", но получив от него две дыни, сразу перешёл на "брат", став гораздо более дружелюбным.

Удивительно, но палаты больных, которых они навещали, находились напротив друг друга. Однако Ли Циньюнь заметил, что у двери палаты, куда направлялся этот мужчина, дежурили двое охранников — явно не обычный пациент. А отец Ху Дахая, хоть и был известным в городе Юньхуан девелопером, но охраны у него не было.

Дверь была не заперта, и Ли Циньюнь просто вошёл внутрь. Мужчина с удивлением посмотрел на палату, в которую вошёл Ли Циньюнь, затем что-то сказал охранникам и вошёл в свою палату.

Ху Дахай всё время находился в палате, ухаживая за отцом, и очень обрадовался, увидев Ли Циньюня. Отец Ху Дахая, Ху Цзыфу, лежал на кровати в плохом настроении. Увидев вошедшего Ли Циньюня, он лишь слабо отреагировал, не проявив желания разговаривать.

Ху Дахай объяснил:

— Старик капризничает. У него перекосило рот, ему трудно говорить, и он не хочет, чтобы его кто-то навещал. Представляешь, он даже отказался от завтрака из-за своего упрямства.

Ли Циньюнь кивнул, показывая, что понимает, и, подняв дыню, с улыбкой сказал Ху Цзыфу:

— Дядя, я пришёл навестить вас. Не принёс ничего особенного, только немного фруктов, выращенных у нас дома. Они полностью натуральные, без загрязнений, полезны для здоровья. Может, я помогу вам помыть одну?

Старик продолжал дуться, сохраняя каменное выражение лица и игнорируя всех, но, почувствовав аромат дыни, его желудок предательски заурчал.

— По-по-мой... одну... попробую... — с большим трудом произнёс Ху Цзыфу, кривя рот.

— Сейчас сделаю! — Ли Циньюнь положил дыни на стол, поставил большой арбуз под кровать и собрался идти в ванную мыть фрукты. Но Ху Дахай не позволил Ли Циньюню хлопотать, взял три дыни и тоже пошёл в ванную комнату.

Палата для высокопоставленных чиновников была очень хорошей и просторной. Между кроватью пациента и кроватью для сопровождающего был небольшой зал с диваном и письменным столом. У входа находилась отдельная ванная комната. Ху Дахай быстро вернулся из ванной с дынями и возбуждённо воскликнул:

— Циньюнь, эти дыни пахнут так аппетитно, что у меня аж слюнки текут!

На самом деле эти дыни выросли в его пространстве и были на несколько уровней выше тех, что выращивались на террасных полях. Если бы не визит к больному, Ли Циньюнь обычно не выносил их наружу, оставляя только для своей семьи.

Не только Ху Дахай, но и больной старик внезапно выпрямился и протянул руку за дыней:

— Па-паршивец, быстрее... ты что, хочешь уморить своего отца голодом?

Ху Дахай рассмеялся и поддразнил его:

— В палате полно дорогих фруктов, но ты даже не взглянул на них. Кто бы мог подумать, что тебе понравятся именно эти? Если бы мама знала, она бы очень обрадовалась. Она сейчас дома варит для тебя суп.

Ху Цзыфу совершенно не обращал внимания на подшучивания сына. Дрожащими руками он схватил дыню и сразу же впился в неё зубами, даже не подумав разрезать её на куски. Сделав всего один укус, он почувствовал, как рот наполнился ароматом. Глаза Ху Цзыфу загорелись, он пробормотал "вкусно" и больше не произнёс ни слова, полностью сосредоточившись на еде.

От мякоти дыни может разболеться живот, но многие люди больше всего любят именно её — это самая вкусная часть всей дыни.

Ху Дахай закончил есть первым. Он похлопал себя по животу и с жадностью посмотрел на оставшиеся на столе дыни:

— Очень вкусно! Ладно, надо сдержаться и оставить старику.

Ли Циньюнь медленно наслаждался фруктами из своего пространства и с улыбкой сказал:

— Персики и виноград у нас дома скоро созреют. В следующий раз принесу вам еще фруктов. Сегодня я взял немного, но когда куплю пикап, привезу вам целый кузов.

Ху Дахай громко рассмеялся:

— Ха-ха, тогда мы не будем церемониться! Посмотри на моего отца, он ест как ребёнок, сок и мякоть дыни капают на его одежду.

Только он это сказал, как в дверь постучали. Ху Дахай выбежал посмотреть и сразу же радостно воскликнул:

— О, секретарь Чжу! Как вы нашли время зайти?

Ху Дахай с большим энтузиазмом пригласил гостя войти и крикнул отцу:

— Папа, пришёл секретарь Чжу из городского комитета!

Ли Циньюнь посмотрел в сторону говорящего и сразу же улыбнулся — это был тот самый мужчина, которого он встретил сегодня в больнице. Оказалось, что у этого человека был довольно высокий статус — какой-то секретарь в городском комитете.

Увидев этого мужчину, Ху Цзыфу сразу же оживился. Он вытер рот и попытался встать с кровати:

— Секретарь Чжу, как вы здесь оказались? Я совсем расклеился и ещё не навестил секретаря Хуана. Как я могу позволить вам прийти первым?

Почему-то, когда Ху Цзыфу разволновался, его речь стала гораздо более чёткой. Хотя произношение всё ещё было не совсем ясным, но слова уже шли непрерывно, а не прерывисто, как раньше.

Когда секретарь выезжает по делам, он обычно представляет руководство. Ху Цзыфу подумал, что секретарь Чжу пришёл от имени руководства навестить его, что очень его взволновало, поэтому он хотел встать с кровати, чтобы поприветствовать гостя.

Секретарь Чжу быстро остановил Ху Цзыфу, не позволяя ему двигаться, и объяснил:

— Господин Ху, вам нездоровится, не нужно двигаться. Секретарь Хуан знает о вашем состоянии и навестит вас, когда руководству станет лучше. Сегодня я пришёл сюда по личному делу, чтобы проконсультироваться с этим молодым человеком.

Сказав это, секретарь Чжу указал в сторону Ли Циньюня.

Ху Цзыфу застыл от удивления, Ху Дахай тоже был ошеломлён. Они не знали, что секретарь Чжу знаком с Ли Циньюнем и имеет к нему какое-то "личное дело".

На самом деле Ли Циньюнь всё понял — кроме фруктов, у секретаря Чжу не могло быть других дел к нему. «Наверняка руководитель попробовал дыни, они ему понравились, и он хотел купить ещё», — подумал Ли Циньюнь.

— Здравствуйте, секретарь Чжу. Я Ли Циньюнь. Не ожидал, что вы знакомы с моим другом. Если бы я знал, то дал бы вам больше дынь, — Ли Циньюнь встал и с улыбкой обратился к нему.

— Ха-ха, вот это судьба! — секретарь Чжу улыбнулся и пожал ему руку. — На самом деле, вы можете догадаться, зачем я вас ищу. Наш руководитель попробовал ваши дыни и очень их похвалил, у него даже улучшился аппетит. Супруга нашего руководителя как раз была рядом и решила купить ещё несколько для семьи.

— Эм... сегодня я приехал в город по делам и мне неудобно возвращаться домой. Если вашему руководителю срочно нужны дыни, вы можете поехать в деревню Ли в посёлке Цинлун. Мои родители дома, вы можете обратиться к ним... — Ли Циньюнь не успел закончить, как Ху Дахай взволнованно перебил его.

— Мой дорогой друг, это же секретарь Чжу! Он покупает для секретаря Хуана! Какие у тебя могут быть дела важнее этого? Быстрее, быстрее, скорее возвращайся домой и привези секретарю Чжу целый грузовик! — Ху Дахай чуть не ущипнул Ли Циньюня. «Это такой прекрасный шанс, а этот парень ещё отнекивается, говоря, что ему неудобно», — подумал он.

----------

Глава 80. Автосалон

У Ли Циньюня сегодня действительно были дела — он собирался присмотреть себе машину. Если бы не Ху Дахай, он бы даже не подумал продавать арбузы секретарю Чжу. После недавнего сбора урожая на его поле осталось мало зрелых плодов — не то что целый грузовик, даже мешок набрать было сложно.

— Эээ… Ладно, если у секретаря Чжу есть время, пусть сходит со мной в поле и посмотрит сам. Не думайте, что я скупой, но сейчас в поле действительно мало спелых дынь — максимум тридцать-пятьдесят штук можно собрать, — сказал Ли Циньюнь, немного смущённо.

Он решил больше ничего не говорить. Пусть это будет услугой для Ху Дахая, чтобы наладить связи. В наше время чиновников лучше не злить. Ли Циньюнь понимал, что хорошие отношения с местными властями могут облегчить жизнь, но считал, что достаточно иметь связь с руководством посёлка, а городские власти слишком далеко.

Ху Дахай не знал мыслей Ли Циньюня, а если бы узнал, то точно посмеялся бы над его узким кругозором. Мелкие чиновники решают мелкие дела, крупные чиновники — крупные. В одном регионе все равны, без разницы близкие или дальние.

Чжу, слегка опешив от слов Ли Циньюня, быстро пришёл в себя и стал ещё более любезным. Либо этот парень совсем неопытный, либо ему действительно не нужны связи с правительственными кругами. Подумав об этом, Чжу решил, что так оно и есть: ведь Ли Циньюнь всего лишь фермер.

— Глава сейчас в больнице, поэтому у меня есть свободное время. Хе-хе, я спрошу разрешения у него и через некоторое время поеду с тобой в деревню. Я уже был в Цинлуне, когда-то ездил туда с друзьями на рыбалку. Там очень красиво, — сказал Чжу, имея в виду, что всё, что касается главы, касается и его.

После этих слов Чжу попрощался с Ху Цзыфу и Ху Дахаем и вышел из палаты.

Как только он ушёл, Ху Дахай широко улыбнулся и воскликнул:

— Братан! Это же большой начальник из города хочет твои арбузы, а ты строишь из себя важную персону? Быстро помой руки и иди ждать секретаря Чжу. Или хочешь, чтобы он снова за тобой пришел?

Так как здесь не было посторонних, Ли Циньюнь не стал церемониться и начал наставлять его:

— Да что ты понимаешь! Мои фрукты уже забронированы ресторанами города по цене сто юаней за цзинь. Мы только что закончили сбор урожая, в поле почти ничего нет. А они просят целый грузовик! Даже один мешок будет трудно собрать!

— Сто юаней за цзинь?! Чёрт возьми, это грабёж что ли? Откуда такие дорогие фрукты? Эээ… Погоди, кажется, я вспомнил. Фруктовые ассорти в "Фуманьлоу" — это же твои поставки? Самый дорогой фруктовый набор в городе? — удивился Ху Дахай.

— Грабёж? Разве грабёж принесёт столько денег, сколько приносит земледелие? Иначе откуда у меня на счету два миллиона юаней? На свою зарплату я бы никогда не смог построить виллу. Кстати, вчера вечером я перевёл тебе деньги, проверь, когда будет время.

— Так вот почему фермеры такие крутые?! Чёрт, сегодня я наконец-то тебя понял. Ладно, хватит болтать. Быстрее иди к выходу и жди секретаря Чжу. Он обслуживает заместителя секретаря горкома Хуан, третьего человека в городе. Ты знаешь, что значит быть рядом с таким человеком? Вот, например, теперь, когда тот заболел, банки сразу побежали к нам в компанию требовать долги. Если бы Хуан был здоров, какой банк осмелился бы так нагло действовать? Увы, здоровье — это главное богатство…

Ли Циньюнь, выходя, спросил:

— Этот товарищ Хуан серьёзно болен?

— Ну, прогнозы неутешительные. Другие могут радоваться его проблемам, но наша семья не может себе этого позволить. Хе-хе, мы все в одной лодке. Прости за бессердечные слова, но сейчас я не молюсь за скорейшее выздоровление своего отца, а надеюсь на скорое выздоровление товарища Хуана, — с ухмылкой ответил Ху Дахай.

Ли Циньюнь показал ему средний палец и сказал:

— Ещё одно глупое слово, и я дам тебе по голове. Никакие деньги не важнее здоровья семьи. Ладно, иди заботься о своём отце. Когда будет время, я зайду снова.

— Ха-ха, это была просто шутка. Ладно, иди спокойно. Тебе даже не обязательно приходить в больницу, просто отправь вкусные фрукты.

— … — Ли Циньюнь снова показал ему средний палец. Но настроение у него было хорошее. Старый друг ещё мог шутить, значит, ситуация не так плоха. Это его успокоило.

И тут дверь противоположной палаты открылась, и Чжу вышел один. Перекинувшись парой слов с охранником, он обратился к Ли Циньюню:

— Поехали. Сегодня благодаря тебе я получил выходной и могу отправиться с тобой на однодневную экскурсию в деревню. Главное — вернуться до темноты, чтобы доложить главе.

Ли Циньюнь посмотрел на часы и серьёзно сказал:

— Хм, если всё пройдёт гладко, мы точно успеем вернуться до темноты. Но перед тем как вернуться в Цинлунь, мне нужно заглянуть в автосалон. Иначе зачем я вообще ездил в город?

— … — Чжу окончательно сдался перед этим парнем. Как можно быть таким беспечным и совсем не принимать его всерьёз?

Сзади Ху Дахай, услышав это, чуть не ударился головой о стену. Вот это называется крутая жизнь?!

Когда они спустились вниз и сели в Audi A8, управляемый Чжу, Ли Циньюнь почувствовал, что у секретаря всё-таки есть некий чиновничий дух. Интерьер машины был роскошным — достойная тачка для третьего человека в обкоме города Юньхуан. Экономика Юньхуан развивалась мощно, уступая только провинциальному центру, поэтому автомобили высших руководителей тоже были соответствующими.

Даже уездные чиновники часто ездили на дорогих машинах, и никто их за это не трогал. — Хо-хо, сегодня я временно поработаю вашим водителем и буду служить вам, уважаемый глава, — с улыбкой пошутил Чжу, осознав характер Ли Циньюня. Он не обиделся, а напротив, решил проявить чувство юмора. Раз уж он пришёл к человеку с просьбой, то должен был проявить должное уважение. В этом вопросе Чжу разбирался лучше многих.

Раз уж Ли Циньюнь видел, что ему оказывают уважение, он больше не мог позволить себе излишнюю гордость и вежливо ответил:

— Что вы, что вы! Какой из меня глава? Подумав, мне действительно неловко. Если бы не срочная необходимость в машине, я бы ни за что не стал отвлекать вас от дел.

— Да ладно, это я отвлекаю вас! Вы занимайтесь своими делами, а я сегодня буду вашим водителем. Главное — чтобы до темноты я получил ваши дыни, тогда всё будет в порядке, — сказал Чжу, пока машина уже плавно выезжала из больничной территории.

— На самом деле, если задержаться немного дольше, это даже полезно. За это время дыни в поле ещё немного подрастут, и их станет больше, — заметил Ли Циньюнь, видя, как серьёзно Чжу выполняет роль водителя, и решил подбодрить его шуткой.

Чжу ответил:

— Обычные дыни с полей сейчас ещё рано продавать на рынке. На улицах можно увидеть только тепличные дыни, но их вкус трудно описать. Даже через кожуру их запах едва ощущается, а когда ешь — вообще безвкусные! И это не лесть, но ваши дыни просто вне конкуренции.

— Ха-ха… — Ли Циньюнь, видя, что Чжу в настроении шутить, окончательно успокоился и добавил:

— Это моя доработка. Если бы я знал, что жена главы тоже здесь, я бы подарил вам три дыни.

— Ничего страшного. Я потом наемся досыта в вашем поле и ещё возьму пару для главы, — легко пошутил Чжу, воспользовавшись отсутствием своего начальника. Секретари часто бывают общительными и могут позволить себе легкие шутки о своих руководителях.

По дороге разговор не прекращался, и они нашли много общих тем. Когда они добрались до автомобильного рынка, Чжу уже успел дать Ли Циньюню свой личный номер телефона, предложив встретиться в городе, чтобы выпить вместе. Конечно, эти слова можно было воспринять как шутку, так и всерьёз — всё зависело от уровня их отношений.

Въехав на автомобильный рынок, они заметили широкие дороги, а перед каждым автосалоном стояли новые автомобили разных марок. Машина двигалась медленно, чтобы Ли Циньюнь мог выбрать подходящий магазин.

Глядя по сторонам, Ли Циньюнь сказал:

— Я хочу купить пикап. Если бы не плохие дороги в горах, я бы выбрал маленький грузовик. Сейчас дорогу ремонтируют, так что по пути обратно нам придётся объезжать через западную часть реки Сяньдайхэ и пересекать её на пароме, чтобы добраться до деревни Ли. Каменный мост у входа в нашу деревню сломан.

Чжу подумал, что в словах Ли Циньюня скрыт какой-то подтекст, и осторожно ответил:

— Развитие Цинлуня действительно отстаёт. Если области будут лишние деньги, я могу попробовать поднять этот вопрос. Но если денег нет, то даже слова влиятельных людей не помогут.

— Ха-ха, старший брат, вы меня неправильно поняли. Я совсем не имел в виду, чтобы вы передавали мои слова кому-то. Я знаю ситуацию в посёлке. Новый глава города очень обеспокоен, но у него нет средств. Без денег ничего не сделаешь. Этот мост, говорят, сломался ещё до освобождения страны — уже шестьдесят-семьдесят лет прошло!

— Хо-хо, это уже профессиональная привычка — постоянно анализировать скрытый смысл чужих слов, — смущённо признался Чжу и, указывая на левую сторону, добавил:

— Там есть магазин, специализирующийся на пикапах. Давайте заглянем туда.

Пикап — это всего лишь одна из моделей в линейке, и многие магазины продают их в дополнение к другим автомобилям. Очень редко можно найти специализированный магазин пикапов, потому что для этого нужно собирать модели различных брендов, а это требует большого количества ресурсов и связей.

Они припарковались у обочины, и едва вышли из машины, как к ним сразу подошла девушка-консультант. Даже если она не знала номера этой особенной машины, она точно знала эмблему Audi, поэтому её улыбка была особенно радушной.

— Добро пожаловать в наш магазин пикапов! У нас представлены все бренды как отечественных, так и импортных пикапов. Если вы назовёте марку и модель, даже если её нет в наличии, мы сможем доставить её в кратчайшие сроки, — произнесла девушка с приятной внешностью.

— Все бренды пикапов? Хо-хо, тогда это именно то, что нужно, — сказал Ли Циньюнь, предпочитая магазины с большим выбором, чтобы не бегать по разным местам. — Покажите мне отечественные модели. Мне нужен пикап для перевозки овощей. Если что-то случится, не жалко.

Консультант внутренне скептически усмехнулась: клиент, приехавший на Audi A8, хочет купить отечественный пикап для перевозки овощей? Она отказывалась верить. Однако её обслуживание оставалось безупречным. С улыбкой она проводила Ли Циньюня к отечественному разделу и указала на ряд пикапов разнообразных цветов:

— Лидером продаж является Great Wall. Эти модели популярны благодаря своей надёжности и вместительности, хотя в гористой местности стоит учитывать способность к подъёму. Для безопасности лучше не перегружать машину.

Ли Циньюнь внимательно слушал, как вдруг услышал, что кто-то позвал его по имени. Обернувшись, он увидел владельца ресторана "Фуманьлоу" Тянь Му вместе с несколькими друзьями, спускающимися по лестнице.

— Младший брат Ли, почему ты не сказал мне, что хочешь купить машину? Ой, а секретарь Чжу тоже здесь? — Тянь Му хотел пошутить с Ли Циньюнем, но, заметив рядом с ним Чжу, внезапно испугался.

А девушка-консультант, напротив, с опаской и осторожностью произнесла:

— Господин Тянь! Так они ваши друзья? — Она была расстроена. Если они были друзьями босса, её сегодняшняя комиссия улетучилась бы, и вся её работа оказалась бы напрасной.

----------

Глава 81. Додж Рам

Учитывая состояние и статус Тянь Му в городе Юньхуан, он был далеко не просто владельцем ресторана. Поэтому его внезапное появление в магазине пикапов, да ещё и как владельца этого магазина, Ли Циньюня совершенно не удивило.

Для Тянь Му само присутствие Ли Циньюня здесь уже было неожиданным, но увидеть секретаря Чжу — это было ещё более странно. А то, что эти два совершенно непохожих человека оказались вместе, стало для него самым большим сюрпризом.

Когда Тянь Му поздоровался, Ли Циньюнь сразу рассмеялся:

— Какое совпадение! Оказывается, это твой магазин, брат Тянь. Теперь я смогу сэкономить немало денег. Только не вздумай обмануть меня, а то я тоже могу тебя "обмануть".

Тянь Му громко расхохотался и великодушно ответил:

— Ха-ха, как я посмел бы тебя обмануть! Брат, выбирай любую машину и забирай её прямо сейчас!

— Это ты мне предлагаешь ограбить тебя? Боюсь, я даже до окраины города не успею доехать, как полиция уже пригласит меня на "чай", — шутливо ответил Ли Циньюнь. Он не хотел быть обязанным Тянь Му и твёрдо решил не принимать ничего даром.

Тянь Му быстро спустился по лестнице, обменялся парой шуток с Ли Циньюнем и затем обратился к Чжу:

— Секретарь Чжу, какой приятный сюрприз! Обычно вас и позвать-то трудно, а тут вы сами пришли смотреть машины? Какая модель вам нравится? Я помогу с выбором.

Однако Чжу в этот момент был весьма сдержан и держался официально. Легкомысленно улыбнувшись, он произнёс:

— Хо-хо, бизнес Тянь-гуна действительно разнообразен, можно сказать, деньги текут рекой. Я просто сопровождаю молодого брата Циньюня, чтобы помочь с выбором машины. Не стоит беспокоиться обо мне.

Тянь Му не нашёл в словах Чжу ничего необычного и продолжал радостно смеяться:

— Ха-ха, секретарь Чжу шутит. Ну что ж, господа, пройдёмте в мой офис, выпьем чашечку чая. Я попрошу девушку-консультанта принести все каталоги моделей.

Ли Циньюнь заметил, что отношение Чжу к Тянь Му было довольно холодным, и, чтобы не ставить последнего в неловкое положение, опередил его:

— Тогда спасибо, брат Тянь. Мы как раз искали подробные характеристики различных моделей.

Чжу кивнул, соглашаясь с решением Ли Циньюня, и продолжил играть роль водителя, не высказывая своего мнения.

Ненужные люди уже разошлись, и Тянь Му лично провёл их в свой офис, где секретарь-женщина заварила хороший чай. Вскоре девушка-консультант принесла целую стопку каталогов, плакатов и рекламных материалов, связанных с пикапами.

— Циньюнь, если машина нужна тебе лично, я советую выбрать высокопроизводительные модели пикапов. Ведь дороги в горах Цинлуна очень сложные, обычные отечественные грузовики там долго не протянут, особенно в плане подъёма и бездорожья. Поверь, я хорошо знаю дороги в горах Цинлуня — обычная техника там бесполезна, — начал Тянь Му, обращая всё своё внимание на Ли Циньюня, так как намерения Чжу были ему неясны.

Ли Циньюнь, просматривая материалы, кивал головой, показывая, что хочет услышать больше.

— Твои сельскохозяйственные продукты пользуются огромным спросом, тебе самому не нужно возить товар. Иногда может потребоваться перевезти немного срочных вещей, но это будут небольшие объёмы. Поэтому длиннобортные пикапы тебе точно ни к чему — они неудобны на горных дорогах. Я рекомендую несколько короткобортных импортных моделей, которые отлично справятся с местными условиями.

Что касается цены, то об этом ты можешь не беспокоиться. При твоём состоянии ты легко сможешь позволить себе пикап за несколько десятков тысяч юаней. Я гарантирую тебе цену по закупке. Если же временно не хватает средств, можешь взять в кредит — пара грузовиков с арбузами покроет долг.

Ли Циньюнь громко рассмеялся:

— Ты всё продумал! Если такой хозяин, как ты, не разбогатеет, то никто не разбогатеет. Не переживай, у меня есть деньги. Недавно я продал овощи, фрукты, а также часть рыбы из пруда, так что сейчас у меня достаточно средств.

Услышав, что Ли Циньюнь продал часть рыбы из пруда, лицо Тянь Му резко изменилось. Забыв про присутствие Чжу, он с тревогой спросил:

— Ты продал рыбу из пруда? По какой цене? Сколько продал?

— Так получилось, что один владелец ресторана в уезде заинтересовался моей рыбой и предложил 20 юаней за цзинь. Сначала я думал, что рыба слишком мала, и собирался подождать до праздников. Но он не мог ждать, поэтому выловил несколько сетей, набрав более пяти ста килограмм, — Ли Циньюнь говорил с выражением полного спокойствия, хотя внутренне был доволен собой.

— Увы, продешевил, продешевил! За такую рыбу можно было брать 30 юаней за пол килограмма, и люди бы ещё рвались купить! Я тоже думал, что рыба маловата, и хотел подождать, но случайно назвал цену, а ты, братец, воспринял её всерьёз! — Тянь Му хлопнул себя по бедру, демонстрируя искреннее сожаление.

Чжу, который внимательно слушал разговор, с любопытством спросил:

— Какая рыба может стоить 30 юаней пол килограмма? В нашем городе много гор и воды, но пресноводная рыба обычно дешёвая. Даже дикая рыба на рынке стоит всего около десяти юаней за пол килограмма.

Тянь Му, слишком взволнованный, резко ответил:

— А вы думаете, рыба с рынка действительно дикая? Это всё подделки! Разница во вкусе между настоящей дикой рыбой и этой огромна, а домашняя рыба Ли Циньюня даже вкуснее, чем дикая.

Чжу не стал обижаться на резкий тон Тянь Му и с интересом продолжил:

— Вот оно как! Ли Циньюнь, оказывается, не только выращивает вкусные дыни, но и разводит рыбу не так, как другие. Сегодня обязательно попробую, чтобы расширить свой кругозор.

Когда разговор дошёл до этой точки, Чжу наконец всё понял: если Ли Циньюнь выращивает рыбу, которая стоит дороже рыбы других людей, то его дыни тоже не могут быть дешёвыми. Иначе как простой фермер мог бы позволить себе купить импортный автомобиль? Хотя это был всего лишь пикап, он стоил несколько десятков тысяч юаней.

Ли Циньюнь поспешил скромно отмахнуться, намеренно поддразнивая Тянь Му, но стараясь не давать Чжу лишних поводов для размышлений. Его план сработал: Тянь Му, потеряв терпение, заявил, что готов заплатить даже тридцать юаней за пол килограмма.

— Каждый улов делает рыб в пруду меньше, брат Тянь. Если ты действительно заинтересован, можешь отправить людей забрать её. Но я не буду брать с тебя тридцать юаней за пол килограмма, пусть будет двадцать, как у всех. После нескольких продаж пруд опустеет. Я больше не хочу разводить обычных пресноводных рыб. Возможно, займусь выращиванием черепах, хотя пока ещё не решил, — сказал Ли Циньюнь, играя на перспективу. Сейчас он уже не зацикливался на мелких победах, предпочитая думать о долгосрочной выгоде.

— Ладно-ладно, спасибо, брат! Ой, я сейчас же отправлю людей! Позволь мне позвонить… — Тянь Му уже успел оценить преимущества эксклюзивных продуктов Ли Циньюня и изначально планировал объединиться с рестораном "Шухуане" для снижения цен на рыбу, а также расширить ассортимент фирменных блюд своего ресторана. Однако теперь его планы рушились.

Что ещё больше огорчало Тянь Му, так это заявление Ли Циньюня о том, что он больше не будет заниматься разведением обычной пресноводной рыбы. Это означало потерю постоянного источника поставок. Без стабильного потока товаров их фирменные блюда не смогут поддерживать популярность, что приведёт к огромным убыткам.

Ли Циньюнь остановил его и рассмеялся:

— Брат Тянь, не спеши. Сегодня точно не получится выловить рыбу. Если ты уверен, что хочешь её, завтра с утра можешь прислать людей с водяными контейнерами, чтобы они ждали у пруда.

— Хо-хо, я потерял самообладание. От одной мысли, что такую отличную рыбу кто-то другой может купить, мне становится плохо. Забудем пока про машину, давай сначала обсудим рыбу. Я покупаю всю рыбу из твоего пруда, и больше никому её не продаёшь. Я предлагаю тридцать юаней за пол килограмма. Для нас, "Фуманьлоу", качество важнее цены. Мы всегда платим высокую цену за качественные продукты.

Тянь Му был действительно обеспокоен. Он прекрасно понимал, как важно для ресторана иметь несколько фирменных блюд. Ранее он успешно вытеснял конкурента — ресторан "Шухуане", но тот воскрес благодаря нескольким уникальным овощам, предоставленным Ли Циньюнем. Теперь доходы "Шухуане" росли стремительно.

В прошлый раз Тянь Му и генеральный директор "Шухуане" Чжоу Ливэнь решили урегулировать свои противоречия. После ужина они тайно встретились, чтобы обсудить возможность совместного давления на поставщиков и максимизацию прибыли. Как бизнесмены, они действовали логично, но оба упустили один ключевой фактор: единственный поставщик мог решать их судьбу, тогда как они не имели средств контроля над ним. Они считали, что, кроме их двух крупнейших ресторанов в городе, никто не сможет предложить высокие цены за продукцию Ли Циньюня. Но, как говорится, хорошие вещи всегда находят своих ценителей.

Увидев тревогу Тянь Му, Ли Циньюнь остался совершенно спокоен. Улыбнувшись, он махнул рукой:

— Сегодня не будем говорить о рыбе. Мне нужно купить машину и срочно вернуться домой по делам. Не видишь, секретарь Чжу ждёт? Из-за ремонта дороги, покрытой камнями, нам придётся ехать окольными путями. Без машины будет неудобно.

Хотя Тянь Му и был недоволен, он понимал, что сейчас не время обсуждать рыбу. С глубоким сожалением и беспокойством он продолжил представлять Ли Циньюню информацию о машинах.

— Эээ? А это что за марка? Выглядит впечатляюще! — внезапно Ли Циньюнь заметил пикап с эмблемой в виде головы барана. Внешний вид автомобиля был очень агрессивным, динамичным, с двумя дверьми и коротким кузовом, идеально соответствующим его вкусу.

Тянь Му, взглянув на выбор Ли Циньюня, сразу похвалил его:

— Отличный вкус! Именно эту модель я собирался тебе рекомендовать. Это топовая марка пикапов — Dodge Ram. Модель, которую ты выбрал, — это последняя версия 2014 года, Ram 1500 Longhorn. Объём двигателя 5.7 литра, V8, с отличными внедорожными возможностями. Подвеска имеет регулируемые режимы. На этом пикапе не стоит беспокоиться о грузоподъёмности: всё, что поместится, он сможет увезти.

Ли Циньюнь слегка кивнул. Хотя ему показалось, что Тянь Му немного преувеличивает, он остался доволен. Даже если грузоподъёмность не безгранична, для перевозки тонны-двух груза по горным дорогам этого вполне достаточно. Кроме того, у него есть маленькое пространство, поэтому использование машины для перевозки — скорее формальность.

Раз выбрана модель, Тянь Му провёл их в гараж, где стояли две машины: одна белая, другая красная. Ли Циньюнь сначала хотел взять белую, считая, что она выглядит более эффектно. Однако белая была новой, прямо с завода, а красная — модифицированной. Особенно впечатляла передняя часть с четырьмя большими фарами, которые делали этот красный Ram 1500 похожим на монстра, очень агрессивного и мощного.

Увидев интерес Ли Циньюня к красному Dodge Ram 1500, Тянь Му немного замешкался, но затем решительно сказал:

— Этот автомобиль — люксовая комплектация, заказанная одним моим другом. Он уже сделал самые роскошные модификации по своим требованиям. Но если ты хочешь его, брат, я уступлю. Это мелочь.

— Сделка состоялась! Вот эта! — Ли Циньюнь был полностью доволен эффектом модификации этого вишнёво-красного Ram 1500. В конце концов, это новый автомобиль, который можно забрать сразу после оплаты. Все документы он поручил оформить Тянь Му. Что ещё можно было желать?

(П.П. На момент публикации этой главы как раз был 2014 год, так что тогда это была новейшая модель.)

----------

Глава 82. Аромат фруктов

Ли Циньюнь водил немало машин, но впервые сел за руль настолько дорогого автомобиля, да ещё и собственного. Чувство было... невероятно волнующим, как у мальчишки, только что получившего новую игрушку. Он несся по дороге, наслаждаясь мгновенным ускорением и ощущением толчка в спину. По пути он обогнал Audi A8, управляемую Чжу.

Тянь Му взял с него всего шестьсот тысяч юаней, заявив, что это себестоимость. Все доработки, включая страховку и обслуживание на три года, он подарил в нагрузку. Ли Циньюнь тайком проверил цену базовой модели в интернете — в обычных автосалонах она начиналась от семи ста тысяч юаней. А эта машина была полностью укомплектована по высшему разряду.

Хотя Ли Циньюнь не хотел быть обязанным Тянь Му, позже он всё же решил, что получил хорошую скидку. Возможно, Тянь Му предоставил ему значительную льготу, поэтому этот долг он запомнит.

Когда они добрались до Цинлуня, Ли Циньюнь вышел из машины и попросил Чжу припарковать её на свободном месте и пересесть в Dodge Ram. Audi A8 отлично показывала себя на ровных дорогах, но на каменистой горной трассе она превратилась бы в настоящую трагедию.

От перекрёстка в Цинлуне на запад располагался старый каменный мост через реку Сяньдайхэ, который связывал берега. Проехав по мосту и свернув на север, можно было добраться до паромной переправы деревни Ли. Эта горная дорога была крайне сложной для проезда, особенно сейчас, когда её ремонтировали. Без ремонта любой житель деревни Ли мог бы легко преодолеть этот путь.

Дорога была неровной, с подъёмами и спусками, но главное — на ней не было препятствий. Почти не останавливаясь, Dodge Ram рычал, преодолевая один холм за другим, пересекая потоки воды, и наконец достиг паромной переправы.

Чжу чувствовал себя так, будто его качало на волнах, но после переправы дорога стала ровнее. Свернув, Ли Циньюнь остановил машину у пруда на маленькой дороге и указал на строительную площадку:

— Мы приехали. На тех террасах за холмом находятся мои огороды и поля с дынями.

Чжу вышел из машины, головокружение немного отступило. Вдыхая свежий воздух природы, он почувствовал, как его мысли успокаиваются.

— Какое прекрасное место! — воскликнул он, глядя на окрестные леса, усыпанные фруктами разных цветов — красными и зелёными. Здесь кипела жизнь: стаи птиц летали свободно, наполняя воздух гармоничным пением среди зелёных гор и чистой воды.

Это был сезон аромата фруктов. Каждый порыв ветра приносил разные запахи.

— Пойдём, я покажу тебе поле с дынями, — сказал Ли Циньюнь и пошёл вперёд, время от времени здороваясь с местными рабочими, которые занимались строительством. Он вежливо отвечал каждому приветствию.

Прораб был очень трудолюбив и постоянно наблюдал за работой на стройплощадке. Увидев Ли Циньюня, он радостно заговорил с ним. Здесь условия были отличными: еда, питьё и высокая зарплата. А поскольку Ли Циньюнь был другом босса, прораб был особенно любезен.

Цзиньби и Тунби выбежали из поля с дынями, громко лая и сразу подбежали к ногам Ли Циньюня, виляя хвостами. Казалось, они жаловались, что их не взяли с собой и забыли накормить обедом.

При посторонних Ли Циньюнь не мог достать еду из своего пространства, поэтому просто погладил их по головам и успокоил словами. Родители позаботились о том, чтобы их не забыли накормить. Но эти два привередливых существа ели только продукты из пространства, отказываясь от другой пищи, если только не были сильно голодны.

На огороде родители, Ли Юньцун и Маодань трудились в поте лица. Ли Циньюнь помахал им издалека и повёл Чжу в поле с дынями. Большая часть поля была занята арбузами, а дыни занимали лишь небольшую часть, так как их сложно хранить. После созревания их нужно быстро собирать.

— Ваши плети такие зелёные, словно сделаны из изумрудов! Не понимаю, как вам удаётся выращивать такие растения… Ах, я уже чувствую запах! Даже издалека чувствуется аромат дынь, — восхищённо произнёс Чжу, оживившись от запаха спелых дынь.

Одна из дынь, с золотистой кожурой, размером с два кулака взрослого человека, источала идеальный аромат. Чжу с радостью сорвал её, протёр рукой и тут же откусил. Он похвалил вкус, а затем замолчал, наслаждаясь моментом.

— Невероятно! Теперь понятно, почему так пахнет. Вкус во рту ещё лучше! Этот аромат очень сложный — не только сладкий запах дыни, но и лёгкая свежесть трав. Именно эта свежесть завораживает.

Ли Циньюнь кивнул. Если говорить прямо, этот аромат исходил от жизненной силы воды из пространства. Без этой энергии овощи и фрукты, выращенные на обычных полях, никогда бы не смогли приобрести такой же вкус, как у продуктов из пространства.

Ли Циньюнь предложил Чжу продолжить сбор дынь, а сам отправился в сарай за мешком. Два подросших щенка побежали за ним. В сарае они получили по рыбке, как и хотели. Регулярно питаясь живыми существами из пространства, щенки стали невероятно сильными и здоровыми, их шерсть блестела, словно у благородных пород. Возможно, они даже смогут превзойти пределы обычных китайских дворняжек и вырасти до полуметра в высоту.

Кречет метался внутри пространства, не в силах сдержать желание выбраться наружу. Для него это место стало чем-то вроде "гнезда", куда он возвращался только тогда, когда хотел есть или отдыхать.

Ли Циньюнь боялся, что он может навредить угрям в пруду, и выпустил птицу наружу. Кречет был невероятно быстрым. Скорость его полёта среди птиц твёрдо входила в тройку самых быстрых. При атаке на добычу его скорость достигала максимума, сравнимого с самыми быстрыми птицами мира.

Кривизна земли в маленьком пространстве становилась всё больше, и если смотреть сверху, она уже почти напоминала форму шара. Ли Циньюнь чувствовал себя беспомощным перед этими изменениями — он совершенно не мог их контролировать. Он даже не понимал, что это за пространство и почему происходят такие перемены. Почему именно оно расширяется?

Но размышлять над тем, чего не понимаешь, Ли Циньюнь привык не тратить силы. Однако увеличение площади поверхности внутри пространства, очевидно, было хорошей новостью: вся земля там уже была засажена.

— Когда будет время, нужно обязательно изучить это пространство. С тех пор как я поместил внутрь три метеорита, скорость искривления поверхности заметно возросла, а площадь увеличивается ещё быстрее. Единственное, что не меняется, — это скорость поступления воды из источника, — рассуждал Ли Циньюнь, погружённый в свои мысли.

На поле с дынями Чжу уже собрал три или четыре плода и, не желая класть их на землю, прижимал их к груди. Вид у него был несколько комичный и неловкий.

Ли Циньюнь направился к нему, когда услышал, как кто-то окликнул его по имени снизу холма. Обернувшись, он увидел Ян Юньну и Цзян Циньцинь, стоявших у края поля и махавших ему рукой. Та, что позвала его, была Цзян Циньцинь, а Ян Юньну, увидев, что он обернулся, сладко произнесла: "Двоюродный брат!"

Увидев двух красавиц, Ли Циньюнь невольно оживился. Нельзя отрицать, что женская красота часто становится стимулом для мужчин. Хотя он немного противился чрезмерной настойчивости своей двоюродной сестры, он всё равно любил эту милую и послушную девушку.

Ли Циньюнь помахал им, приглашая подойти. Когда они приблизились, он спросил:

— Как вы здесь оказались? Разве вы не были заняты в городе?

— Мы уже закончили! Дорога завалена большими камнями, очень трудно проехать, иначе мы давно вернулись бы, — пожаловалась Цзян Циньцинь.

А Ян Юньну радостно сообщила:

— Двоюродный брат, у меня для тебя хорошие новости! Мастерская Чэнь Эргоу была конфискована городскими властями! Его оштрафовали на двести тысяч юаней, которые пойдут на очистку загрязнённых вод.

Двести тысяч? Почему снова эта цифра? Ли Циньюню интуитивно казалось, что что-то здесь не так. Теперь он чувствовал, что вражда между ним и Чэнь Эргоу стала необратимой. Двести тысяч — это сумма, достаточная, чтобы жениться на красивой невесте. Именно потому, что Чэнь Эргоу хвастался этой суммой как приданым, слухи распространились ещё быстрее.

Теперь же, благодаря главе города У, регулирующие органы оштрафовали Чэнь Эргоу на двести тысяч. Даже если тот и попытается не думать об этом, теперь у него не будет сомнений: он точно решит, что именно Ли Циньюнь указал У назначить такую сумму штрафа.

Всё дело было в этих двухстах тысячах и одной женщине.

— Почему именно двести тысяч? — вздохнул Ли Циньюнь, и на его лице не было радости, лишь некоторая меланхолия.

Ян Юньну удивлённо спросила:

— Что случилось, двоюродный брат? Эта сумма неверная? Глава города У сказал, что штраф строго соответствует законодательным нормам. Это не самая высокая сумма, но и не самая низкая. Она основана на доходах мастерской и является справедливой.

— Эта сумма вполне подходящая! — ответил Ли Циньюнь, не желая продолжать разговор. Чем больше он объяснял, тем запутаннее всё становилось. Никто не мог понять его невиновности.

Цзян Циньцинь, не заметив странностей в поведении Ли Циньюня, вдруг спросила с любопытством:

— Ой, а кто этот мужчина, который собирает дыни в поле? По одежде видно, что он из города. Он тоже твой друг? И эта машина Dodge Ram рядом на дороге — его? Какая классная тачка! Потом ты попросишь его покатать нас?

Девушка задавала слишком много вопросов, и Ли Циньюнь не знал, на какой из них отвечать первым. Он просто сказал:

— Эта машина только что куплена мной! Если вам нужно в город, я могу вас подвезти. Но раз уж вы всё сделали, зачем вам ещё ехать в город?

Цзян Циньцинь ответила:

— Ну, всё равно бездельничаем. Мы собираемся провести исследование загрязнения. После того как наша компания заключит договор с городскими властями о чистке загрязнённых вод, мы будем отвечать за очистку нескольких небольших прудов. Городские власти сказали, что мы не должны перекачивать загрязнённые воды куда-либо. Вместо этого мы должны восстановить их до исходного состояния, используя любые методы. Штраф в двести тысяч полностью пойдёт на очистку. Подожди… что ты только что сказал? Эта машина твоя? Боже мой, оказывается, рядом со мной скрывался такой богач!

Ян Юньну не была такой экспрессивной, как Цзян Циньцинь, но всё равно удивлённо приоткрыла свои алые губки, а её большие глаза с любопытством уставились на Ли Циньюня.

— Двоюродный брат, так фермерство действительно настолько прибыльно? Ты ведь вернулся совсем недавно, а уже строишь дом и покупаешь роскошные автомобили! Как тебе это удалось?

— Ха-ха, это потому что ваш двоюродный брат великолепен! Но Dodge Ram — это вовсе не роскошный автомобиль. Это скорее грузовичок с роскошной отделкой. Я купил его, чтобы перевозить овощи, — гордо ответил Ли Циньюнь, наслаждаясь восхищением девушек.

Цзян Циньцинь, однако, не удержалась от колкости:

— Перевозить овощи на Dodge Ram? Знаешь что? За такое выпендрёж тебя ударит молния! Разве обычный пикап Great Wall за восемь-девять десятков тысяч юаней недостаточно хорош для тебя?

— Это зависть, зависть и ещё раз зависть... — усмехнулся Ли Циньюнь.

Он продолжал шутить с девушками, когда вдруг услышал голос Чжу:

— Ли Циньюнь, весь урожай арбузов и дынь здесь испорчен! Похоже, что-то их сильно повредило. Плети оборваны. Иди скорее, посмотри!

----------

Глава 83. Приезжает двоюродная сестра

Ли Циньюнь поспешно побежал к полю, где увидел среди дынь и арбузов множество испорченных плодов и оборванных плетей. На корках арбузов были следы зубов животных, а на дынях — отпечатки копыт. Увидев это, Ли Циньюнь вздохнул с облегчением: он подумал, что это месть Ли Хочжи или других недоброжелателей.

Маленькие животные часто приходят вредить посевам. У него было несколько способов борьбы с ними, хотя это и требовало времени. С Цзиньби и Тунби рядом, Ли Циньюнь чувствовал себя уверенно. Он решил быть начеку сегодня ночью, возможно, ему удастся поймать виновников.

Однако гнилые фрукты сильно привлекали насекомых, а их травяной аромат был таким приятным, что количество насекомых вышло из-под контроля. Одних только птиц в небе было недостаточно для борьбы с ними. Ли Циньюнь подумал, что стоит завести в поле кур: они будут есть насекомых и нести яйца, что решит сразу несколько проблем.

Чжу с любопытством спросил:

— Интересно, какое дикое животное это сделало? Почему оно не появилось у края поля, а оказалось прямо в центре?

— У края поля слишком много людей, никакое животное не осмелится показаться открыто. В центре поля безопаснее. Продолжайте собирать, я проверю другие места, — ответил Ли Циньюнь. Затем он приказал Цзиньби и Тунби понюхать запах, оставленный животным, и отправил их на поиски виновников.

Несмотря на то, что щенки не проходили профессиональную подготовку, они были очень умными и быстро поняли, чего от них хотят. Они побежали вдоль междурядий в сторону гор. Ли Циньюнь задумался: если эти существа обосновались в горах, его будущие овощи и фрукты могут оказаться в беде.

Ян Юньну и Цзян Циньцинь последовали за ним, но когда они проходили мимо огорода, их остановила мать Ли Циньюня.

— Байни, как ты здесь оказалась? Иди сюда, поговори с тётей! Сначала съешь пару помидоров, потом я нарву тебе дынь и арбузов, — радостно и тепло позвала Чэнь Сюйчжи свою красивую племянницу.

Байни было домашним именем Ян Юньну. В кругу семьи, особенно между старшими и младшими, использование домашнего имени было обычным делом. Называть кого-то по официальному имени могло показаться странным и даже создать дистанцию.

В некоторых местах использование официального имени между родственниками может вызвать чувство отчуждения и даже недоразумения.

Между ровесниками выбор имени зависел от ситуации и привычки. В формальных случаях обычно использовали официальные имена, а в неформальной обстановке можно было называть как угодно — и домашним именем, и прозвищем.

Ли Циньюнь чаще всего называл свою двоюродную сестру её домашним именем Байни, когда они были наедине. Если же рядом были её коллеги, он предпочитал называть её Юньну, а в хорошем настроении иногда даже звал её прозвищем "Сяобай".

В конце концов, между ними не было никаких кровных уз. Они были соседями через семью его дедушки по материнской линии, и только благодаря деревенскому порядку поколений возникли соответствующие обращения.

По сути, семья Ян Юньну была просто соседями семьи его дедушки.

— Тётя, я пришла поиграть с двоюродным братом. Работа сейчас очень лёгкая, дома скучно. Ты ведь знаешь моего отца: если дома нет работы, он привык тренироваться и заставляет меня тоже тренироваться. Даже если дома есть коллеги, он всё равно заставляет меня заниматься до пота, так что я выгляжу ужасно, — начала объяснять Ян Юньну.

Поскольку она уже заговорила о себе, ей не хотелось уходить, и она решила остаться и поболтать.

Чэнь Сюйчжи взяла её за руку и, глядя на неё с восхищением, тепло произнесла:

— Тебе повезло родиться в семье Ян. В отличие от меня, в детстве я хотела учиться боевым искусствам, но мой старший дедушка не учил меня. Позавчера я слышала от Фувы, что ты помогла прогнать хулиганов из деревни. Это замечательно!

— Тётя, я сейчас на диете, не могу позволить себе лишние калории, — смутилась Ян Юньну, её белоснежные щёки покраснели, что делало её ещё более очаровательной.

Чэнь Сюйчжи сурово посмотрела на неё и своим особенным образом успокоила:

— Глупости! Ты десять лет занимаешься боевыми искусствами, на тебе нет ни грамма лишнего жира! Если какой-нибудь мужчина будет говорить тебе о похудении, я сама его отлуплю!

— Ой, здесь столько людей, тётя, как ты можешь такое говорить? Ладно, я пойду, найду брата. Что-то портит наши дыни в поле, и он отправил охотничьих собак ловить их, — смущённо пробормотала Ян Юньну, потянув за собой хихикающую Цзян Циньцинь.

— Байни, Байни… Тётя ещё не закончила разговор, а ты уже убегаешь? — сказала Чэнь Сюйчжи, глядя на свою племянницу, которая уже превратилась в красивую девушку. Её фигура напоминала песочные часы — в горной деревне это считалось признаком способности рожать детей, что было важным критерием для многих семей при выборе невесты.

Хотя между семьями не было кровных связей, они были близки в отношениях, поэтому идея породниться казалась вполне естественной.

Раньше Чэнь Сюйчжи не думала об этом, но за последние два года она заметила, что её племянница Байни становится всё красивее, да и к её сыну относится очень тепло. Мысли о том, чтобы свести их вместе, становились всё явственнее.

Ли Юньцун и Маодань выдергивали сорняки, наблюдая за двумя стройными силуэтами, пробегающими мимо. Ли Юньцун восхищённо присвистнул:

— Какие красивые девушки! Женитьба на любой из них была бы счастьем, накопленным за предыдущую жизнь! Но я слышал, что Байни всегда любила Фуву, так что нам остаётся только мечтать. А вот эта девушка из города...

Маодань покачал головой и реалистично добавил:

— Перестань. Такая красивая городская девушка никогда не посмотрит на нас. Даже если бы мы смогли жениться, то не смогли бы её содержать. Ли Юньцун, не думай, что после нескольких лет учёбы в городе ты можешь питать иллюзии, словно хочешь поймать редкую, но ядовитую змею.

Их разговор затих, а в воздухе повисло чувство реальности.

Ли Юньцун сердито воскликнул:

— Ты, Маодань, совсем неинтересный! Реальность жестока, так хоть помечтать нельзя? И хватит упоминать своё умение ловить змей! Ладно ещё травяных змей, но ты хочешь, чтобы я ловил ядовитых? А если я промахнусь? Что тогда? У моего отца есть та самая "секретная формула противоядия", но...

— Так ты не доверяешь секретной формуле своей семьи? — внезапно осенило Маоданя, и он воскликнул: — Теперь понятно, почему ты отказываешься наследовать семейное мастерство! Оказывается, ты сам в него не веришь!

Ли Юньцун бросил на него грозный взгляд и серьёзно предупредил:

— Эти слова я говорю только тебе, так что не вздумай болтать об этом. Если мой отец услышит, он меня убьёт! Но... недавно он сказал, что вылечил двух иностранцев, используя нашу семейную формулу. Они заплатили хорошо...

Маодань, будучи представителем высокооплачиваемой категории работников, чувствовал себя уверенно и, скривив губы, ответил:

— Какие там деньги? Я слышал от Фувы, что китайские эксперты наняли их через посредника, да ещё и предъявили какие-то документы, чтобы те согласились войти в горы. За те деньги, что им предложили, никто бы даже не подумал соглашаться. В итоге Фува взял сто юаней в день за вход в горы, и все в деревне завидовали ему несколько дней. Хотя твой отец остался доволен зарплатой, говорил, что это больше, чем за ловлю змей.

— Ерунда! — возразил Ли Юньцун. — Если бы торговцы из других мест не были такими жадными, мой отец давно бы разбогател благодаря своим навыкам. Например, они платят всего пятьдесят юаней за королевскую кобру весом больше полутора килограмма. А знаешь, сколько она стоит на рынке?

— Почему же твой отец не продает змей за пределами деревни? — спросил Маодань. — Он бы давно разбогател, и мы бы тоже получили выгоду. Посмотри на Фуву: когда он разбогател, мы тоже получили бонусы. Мы просто ловили рыбу в воде, а он дал нам триста юаней премии.

— Да ты вообще ничего не понимаешь! Продажа змей за пределами деревни — это не так просто, как кажется. Если тебя поймают, то обвинят в торговле редкими дикими животными. Штрафы огромные, да ещё и тюрьма светит. Однажды мой отец поймал более двухсот ядовитых змей и решил попытать удачу в городе. Но едва он прибыл на рынок, как его задержали, конфисковали всех змей и посадили на пятнадцать дней. После этого он поклялся больше никогда не продавать змей в городе!

— Жаль! Всё дело в том, что у нас нет каналов сбыта. Если бы они были, в горах можно найти много ценных вещей, которые покупают по цене капусты, а потом перепродают за золото. Вот почему овощи Фувы продаются по высоким ценам — у него есть каналы сбыта.

— Ну, это само собой разумеется! Если бы качество было плохим, разве приехали бы богатые городские бизнесмены в нашу глухую деревню за овощами...

Пока они выдергивали сорняки, разговор плавно перешёл от женщин к проблемам каналов сбыта, и обсуждение приняло вполне серьёзный оборот.

Ли Циньюнь вместе с охотничьими собаками поднялся на вершину горы. Вершина была относительно ровной, примерно му, и вся площадь была засажена фруктовыми деревьями. На противоположном склоне, обращённом на север, из-за плохого освещения и крутого уклона никто не хотел ничего сажать, и террасы здесь также не создавались. Однако кто-то всё же посадил фруктовые и чайные деревья, хотя урожай был невелик.

Цзиньби и Тунби залаяли и попытались побежать вниз по крутому склону. Ли Циньюнь поспешил остановить их. Даже если вредители, портящие поля с дынями, прятались именно там, сейчас было не время их ловить. Склон был слишком опасным, и в таких условиях лучше не рисковать. К тому же люди всё ещё находились в поле с дынями, и нельзя было игнорировать их присутствие.

— Ночью разберусь с вами, — строго произнёс Ли Циньюнь, остановив собак, и начал спускаться обратно.

Ян Юньну и Цзян Циньцинь как раз достигли вершины, когда увидели, что Ли Циньюнь уже собирается возвращаться. Они недовольно затрясли его за руку, умоляя позволить им посмотреть, как собаки ловят добычу.

— Чем круче склон, тем интереснее! — настаивала Цзян Циньцинь.

Ли Циньюнь не хотел связываться с ней, но с двоюродной сестрой мог позволить себе быть строже. Он пригрозил:

— На теневых склонах полно ядовитых змей. Если ты осмелишься спуститься туда тайком, я выпорю тебя!

Ян Юньну покраснела, оттолкнула его руку и возмущённо ответила:

— Как ты смеешь! Я уже взрослая! Если будешь вести себя, как в детстве, я обязательно расскажу твоей маме!

Цзян Циньцинь, наблюдавшая за этой сценой, согнулась от смеха и подначивала:

— Ли Циньюнь, так ты действительно бил её раньше?

Ли Циньюнь покраснел от стыда. Он не хотел иметь дело с этой внешне мягкой, но на самом деле острой девушкой. Да и вообще... что-то в её словах звучало слишком странно. Пока Цзян Циньцинь продолжала свои шутки, он невольно бросил несколько взглядов на свою двоюродную сестру.

И вдруг понял: она действительно повзрослела. Отныне он должен быть осторожнее в своих словах и действиях, чтобы не вести себя с ней так же свободно, как в детстве.

----------

Глава 84. Метод выбора арбузов

Кожа Ян Юньну была настолько белой, что румянец на её щеках долго не проходил. Когда она добежала до поля с дынями у подножия горы, её красивое лицо всё ещё напоминало зарю, а в сочетании с её соблазнительной молодой фигурой она выглядела ещё более ослепительно, заставляя окружающих замирать от восхищения.

Взгляды Ли Циньюня постепенно изменились: он начал воспринимать Ян Юньну как зрелую и красивую женщину, а не просто как свою маленькую двоюродную сестру или спутницу детских игр.

Невольные взгляды Ли Циньюня заставили Ян Юньну опустить голову от смущения, но в глубине души она радовалась, а её кокетливые нотки, сквозившие в уголках глаз, невозможно было скрыть. Цзян Циньцинь не упустила случая подшутить над ней.

На поле с дынями Чжу уже собрал более двадцати штук ароматных дынь, но, видимо, не нашёл больше спелых, поэтому направился к арбузам, надеясь выбрать несколько зрелых плодов. К сожалению, он, вероятно, не знал, как правильно выбирать арбузы, и, наклоняясь несколько раз, так и не решился сорвать ни одного.

Ли Циньюнь подошёл к нему и с улыбкой сказал:

— Чжу, спелых дынь больше нет, но мы можем сорвать несколько арбузов. Узнать, спелый ли арбуз, очень просто. В поле есть свои признаки, а на обочине — свои.

— О? А какие тут секреты? — с любопытством спросил Чжу.

Ли Циньюнь указал на один из арбузов неподалёку:

— Посмотри на этот арбуз. Он небольшого размера, но уже спелый. Не веришь? Смотри...

С этими словами Ли Циньюнь достал небольшой нож, который всегда носил с собой, сделал треугольный надрез на арбузе и вытащил кусочек. Внутри оказалась ярко-красная мякоть, а характерный аромат арбуза распространился вокруг.

Чжу был удивлён и спросил:

— Как ты это определил? Научи меня, чтобы я мог потом похвастаться перед начальством.

Не только Чжу был заинтригован; услышав разговор, Ян Юньну и Цзян Циньцинь тоже подошли ближе.

— Смотрите, — начал объяснять Ли Циньюнь. — В месте, где хвостик соединяется с плетью, есть усики спереди и сзади. Если два-три из них полностью высохли, значит, арбуз точно спелый. Если остаются сомнения, можно проверить "попку" арбуза — то есть место, где цветок отпал. Если оно плотно сжато, значит, арбуз спелый.

— При покупке арбузов на обочине используйте второй метод. Возьмите любой арбуз и посмотрите на место, где цветок отпал. Если оно плотно сжато, значит, арбуз спелый. Если вам нравятся арбузы на восемь-девять десятых спелости, выбирайте те, у которых это место немного шире. Такая мякоть будет чуть менее сладкой, но тоже вкусной.

— Что касается определения спелости по звуку, то это нереально. Толщина кожуры у разных сортов арбузов разная, и звук тоже отличается. Обычному человеку сложно понять это без опыта профессионального фермера.

Пока Ли Циньюнь говорил, он уже сорвал разрезанный арбуз, готовясь позже разрезать его для всех. Услышав эти советы, все захотели попробовать свои силы и разбежались по полю. Через некоторое время каждый вернулся с двумя большими арбузами, чтобы Ли Циньюнь проверил их.

Метод был настолько прост, что если бы они снова ошиблись, можно было бы отправляться биться головой о стену. Ли Циньюнь лишь бегло взглянул и с улыбкой поздравил их:

— Отлично! Все арбузы спелые, белой мякоти не будет.

Чжу решил, что пора закругляться. Поняв, что в поле больше нет спелых дынь, он взял мешок с несколькими собранными дынями и собрался возвращаться в город.

Ли Циньюнь забрал у него плетёный мешок и сказал:

— Сначала поешьте арбузов, а потом уходите. Давайте спустимся к сараю внизу, там есть разделочная доска и нож для арбузов, удобнее будет резать. Заодно найду ещё один мешок, чтобы положить арбузы.

Чжу никогда не занимался тяжёлой работой, и нести мешок с дынями ему было трудно, но из-за присутствия двух красавиц он стеснялся признаться в этом. Увидев, что Ли Циньюнь догадливо предложил помощь, он почувствовал огромное облегчение.

— Хорошо, я как раз хотел попробовать твои арбузы. Дыни были такими вкусными, что арбузы, наверное, тоже будут отличными, — весело проговорил Чжу. Они вошли в сарай на полпути вверх по склону. Внутри находилась кровать и стол, где Ли Циньюнь обычно сидел с собаками, охраняя урожай.

В сарае Ли Циньюнь разрезал арбузы. Цзян Циньцинь и Ян Юньну уже пробовали арбузы пару дней назад, но теперь, снова попробовав их, они взволнованно восклицали и чавкали, словно поросята, жадно высасывая сочную мякоть. Арбуз был невероятно сладким и освежающим, с особенным ароматом.

— Нет подходящих слов, чтобы описать этот арбуз. Можно только сказать самыми простыми словами: он потрясающе вкусный, — заявил Чжу, который обычно следил за своим внешним видом, но сейчас ел с таким энтузиазмом, что его лицо было покрыто соком, и он совершенно забыл о своём имидже.

— Ха-ха, я рад, что тебе понравилось, Чжу, — ответил Ли Циньюнь. Он съел всего один кусочек арбуза и не стал бороться с остальными за угощение. Ведь в его пространстве арбузы были ещё вкуснее, и он мог есть их когда угодно.

Глядя, как они наслаждаются, Ли Циньюнь испытывал чувство удовлетворения. Его руки не оставались без дела: он аккуратно упаковал шесть больших арбузов в другой плетёный мешок. Каждый арбуз весил около десяти килограммов, и шесть штук полностью заполнили большой мешок.

Небо немного потемнело, и вдалеке послышались раскаты грома. Чжу посмотрел на время, заметил, что день клонится к вечеру, да и погода начала портиться, поэтому торопливо попрощался. Конечно, под "прощанием" он подразумевал, что Ли Циньюнь должен проводить его, ведь сам он не собирался тащить два мешка до города.

Ли Циньюнь понимал, что время Чжу — это время его начальства, поэтому, вежливо попрощавшись, помог ему спуститься по террасам до своего пикапа Dodge Ram. Легко подняв два мешка, он положил их в кузов машины.

Цзян Циньцинь и Ян Юньну, вытирая рты салфетками, радостно закричали сзади:

— Подождите нас! Мы тоже хотим поехать!

Dodge Ram был пятиместным автомобилем с двумя дверями, а интерьер салона ничем не уступал профессиональному внедорожнику. Чжу уселся на переднее пассажирское сиденье, оставив заднее просторное место для двух красавиц.

Когда расширяли дорогу, камни рассыпались по поверхности, и их было очень трудно убрать. Благодаря найму большого количества жителей деревни работа продвигалась быстро, и вскоре дорога была расширена до южной части деревни Ли. Первый этап работ по расширению скоро завершится.

Услышав слова своей двоюродной сестры, Ли Циньюнь решительно выбрал старую дорогу, через которую они приехали. Переходя через брод и петляя по неровным горным тропам, он снова получил удовольствие от вождения в условиях бездорожья. Две девушки ничуть не испытывали дискомфорта: они радостно щебетали, восхищаясь поездкой, словно находились на американских горках.

Единственным, кто всё ещё чувствовал себя неуютно, оставался Чжу. Однако по сравнению с тем, как ему было плохо по пути сюда, сейчас он просто немного потел, без головокружения или тошноты.

Когда Ли Циньюнь доставил Чжу к его Audi A8, Цзян Циньцинь удивлённо закрыла рот рукой. Эта много повидавшая девушка, казалось, поняла, кто такой этот Чжу. В машине она немало подшучивала над ним, но теперь её взгляд стал более серьёзным.

После того как две сумки с арбузами были загружены в багажник Audi, Чжу пожал руку Ли Циньюню, поблагодарил его и предложил заплатить за помощь. Ли Циньюнь отказался. Дело было не в его щедрости, а в том, что Чжу не знал истинную стоимость арбузов. Если бы он дал Ли Циньюню триста-пятьсот юаней, это выглядело бы слишком формально, а так он мог оставить себе приятное чувство благодарности.

Проводив взглядом уезжающего Чжу, Ли Циньюнь вернулся в машину и отправился отвозить Ян Юньну и Цзян Циньцинь к пруду позади меховой мастерской. Когда они проезжали мимо фабрики, они заметили, что большие железные ворота были заперты, а снаружи висели белые пломбы.

За исключением маленького пруда, который был напрямую загрязнён, остальные три пруда страдали меньше. На берегах каждого из них люди собирали мёртвых рыб. Увидев двух девушек, они тут же побежали к ним с обеспокоенными лицами, спрашивая, когда начнётся очистка воды.

Цзян Циньцинь успокоила их, сказав, что работы начнутся завтра или послезавтра, как только компания и городская администрация подпишут контракт. Не успела она закончить объяснения, как телефон Ян Юньну зазвонил. Это был помощник главы посёлка, который попросил их зайти в офис У Чжэня для обсуждения соглашения, если у них будет время.

Ли Циньюнь хотел найти возможность высадить немного водорослей из своего пространства в эти пруды, чтобы проверить их способность очищать воду, но времени не было: Ян Юньну и Цзян Циньцинь уже направлялись в администрацию посёлка. Пришлось отложить эксперимент на потом.

После того как он высадил девушек у здания администрации, Ли Циньюнь, скучая, вспомнил, что Сунь Дацзи и его жена всё ещё находятся у деда. Он обещал их навестить, но так и не сделал этого.

Вернувшись в машину, Ли Циньюнь достал из своего пространства немного овощей и около десятка персиков, положив их в пакеты как подарки. Подумав немного, он также взял два больших арбуза. Арбузы из его пространства были богаты жизненной энергией, и их употребление было особенно полезно для здоровья пожилых людей.

Ли Циньюнь припарковал машину у входа в лечебницу «Чуньцю». Внутри не было пациентов, а два старика играли в шахматы в главном зале аптеки, яростно споря друг с другом. Издалека можно было услышать, как Сунь Дацзи громко требовал переставить ход, говоря, что не разглядел, а Ли Чуньцю с презрением фыркал, называя его обманщиком.

Эти двое действительно были заклятыми врагами: ни один из них не уступал, краснея от споров и не желая сдаваться. Рядом две старушки сидели, лузгая семечки, пили чай и болтали, время от времени подшучивая над Сунь Дацзи, который за полчаса уже трижды просил переделать ход.

Если будешь продолжать так делать, эта партия никогда не закончится, — смеялись они.

— Ой, какая весёлая компания! Дедушка, бабушка, теперь у вас есть с кем провести время, вам точно не будет скучно! — смеясь, сказал Ли Циньюнь, выходя из машины с несколькими пакетами в руках и одним большим арбузом в обнимку. Второй арбуз был слишком большим, чтобы держать его одновременно.

— Мой дорогой внук, как ты смог приехать по такой сложной дороге? У кого ты взял машину? — обеспокоенно спросила бабушка Ли Циньюня, вставая, чтобы забрать у него пакеты.

Фу По тоже поднялась, добродушно улыбаясь:

— Раз у нас гости, прекратите играть. Эти бесконечные споры вызывают смех.

Сунь Дацзи воспользовался моментом и воскликнул:

— Хватит, хватит! Играть с тобой совсем неинтересно, ты даже не даёшь переставить ход. Ха-ха, вот и вкусняшки прибыли! Я больше всего люблю помидоры, которые приносит твой внук.

— То, что мой внук принёс мне, тебе, с твоим плохим характером, не достанется, — ответил Ли Чуньцю, хотя обычно он не был скупым. Очевидно, что между ним и Сунь Дацзи существовала давняя вражда.

Арбуз в руках Ли Циньюня был таким огромным, что его можно было доверить только мастеру боевых искусств, каким был его дед. Весом в пятьдесят килограммов, он был настоящим чудом. Дед принял арбуз, а бабушки забрали овощи и фрукты из пакетов. Ли Циньюнь вернулся к своему пикапу, чтобы достать второй большой арбуз.

----------

Глава 85. Железное дерево Шису из Сычуани

Ли Циньюнь немного поболтал с пожилыми людьми, вымыл для них персики, и их неповторимый вкус заставил стариков восхищаться без конца. На этот раз они спросили, откуда взялись эти фрукты. Ли Циньюнь честно ответил, что они выращены на собственном участке, и предложил старикам заглянуть в деревню, когда у них будет свободное время.

Дедушка и бабушка Ли Циньюня охотно согласились, пообещав приехать в деревню, когда освободятся. Однако Сунь Дацзи и Фу По молчали, лишь упомянув храм Небесной Феи, желая посетить это место, полное историй. Но ноги Фу По плохо слушались её, и ей требовалось лечение.

Храм Небесной Феи имел для неё особое значение, хотя сам храм давно превратился в руины. Вспомнив о храме, Ли Циньюнь подумал, что маршрут туда отличается от того, по которому он ходил в прошлый раз. На этот раз нужно было подниматься по горной дороге к западу от посёлка. Деревня Чжанцяо, где жили охотники, находилась у подножия этой тропы.

Именно благодаря существованию деревни Чжанцяо этот маршрут считался относительно безопасным: все крупные хищники в окрестных горах были уничтожены. Остались только многочисленные мелкие животные — дикие кролики, фазаны, лягушки, ядовитые змеи, ёжики, бамбуковые крысы и ящерицы.

Ли Чуньцю сказал:

— Проблема с ногой продолжается уже десятки лет, и она не решится за один день. Сейчас я назначил ей наружное применение лечебного вина на основе трав Чуань У и Цао У. Его нужно наносить каждый день, и курс длится около месяца. А внутреннее вино я готовлю, настаивая его на кусочке женьшеня, поэтому у него должен быть удивительный эффект...

Услышав это, Сунь Дацзи разразился гневом:

— Какие там "удивительные эффекты"! Ты даже не выписал ни одного рецепта из традиционной китайской медицины, одни только лечебные вина! И ты называешь себя великим врачом? Ты просто боишься, что я, Сунь Дацзи, не заплачу тебе?

Ли Чуньцю вспыхнул от гнева:

— Если ты ничего не понимаешь, лучше молчи! У Фу По организм настолько ослаблен, что она не может принимать обычные лекарства! Я достал столетний дикий женьшень, который хранил долгие годы, потому что её организм не принимает другие добавки! Говоришь, у тебя много учеников... Так почему же они несколько дней не могли связаться со мной? И ты ещё смеешь меня обвинять?

Сунь Дацзи, услышав это, вскочил от ярости и, указывая пальцем на Ли Чуньцю, закричал:

— Обычные методы, говоришь, не работают, а вместо этого увеличивают устойчивость организма к лекарствам и мешают выздоровлению! Ты требуешь высококачественный железный ствол шису, произрастающий в Сычуани. Где, по-твоему, я его найду? Ты, великий целитель, даже этого не можешь обеспечить!

Ли Чуньцю бросил на него холодный взгляд и спокойно произнёс:

— Я никогда не называл себя великим целителем. Это ты, дикая обезьяна, постоянно так меня называешь. Хоть мне и неудобно, но я принимаю это звание. Я врач, а не торговец лекарствами. Не могу иметь всё под рукой.

— Кого ты назвал дикой обезьяной?! Ты вообще не прав! Если не веришь, давай сразимся! — Сунь Дацзи почувствовал себя оскорблённым и снова вызвал Ли Чуньцю на бой.

Ли Циньюнь наблюдал за этой сценой с головной болью. Что это вообще такое? Два старика вместе перевалили за сотню лет, а ведут себя как дети, постоянно спорят. Подумал про себя: «Ну и что, что речь идёт о диком железном стволе шису. У меня есть такой, просто он пока растёт в моём пространстве. Его правильно называют железным дендробиумом».

Видя, что два старика снова собираются закатать рукава и подраться, Ли Циньюнь поспешно встал между ними и сказал:

— Э-э... Вы ведь хотите дикий железный дендробиум? У меня, кажется, есть немного. Разве стоит из-за такого пустяка драться?

Оба старика сразу прекратили спор и удивлённо воскликнули:

— Что? У тебя есть? Дикий железный дендробиум из Сычуани? Ты уверен, что он не с Чжэцзяна или других мест?

Ли Циньюнь был напуган их острыми взглядами и торопливо ответил:

— Конечно, уверен! Он всё ещё растёт на склоне горы. Настоящий сычуаньский дендробиум. До обработки его называют железным дендробиумом, правильно?

— Да, я знаю, что он называется железным дендробиумом. Раньше его часто видели, но в последние годы он почти исчез. Отлично! С этим железным дендробиумом из Сычуани шансы на выздоровление Фу По значительно возрастут, — радостно заявил Ли Чуньцю.

А Сунь Дацзи был ещё более нетерпеливым. Он схватил Ли Циньюня за руку и потащил его к выходу:

— Молодой человек, где растёт этот железный дендробиум? Быстро веди меня выкопать его! Любые условия, и я соглашусь!

— Любые условия? — Ли Циньюнь внезапно остановился, и Сунь Дацзи, несмотря на всю свою силу, не смог сдвинуть его с места. Это показывало, насколько сильно возросла физическая мощь Ли Циньюня.

— Э-э... Так ты, парень, действительно ставишь условия? Ладно, говори! — Сунь Дацзи давно заметил, что тело Ли Циньюня необычно, а теперь, имея к нему просьбу, решил позволить ему высказаться.

— Последний раз, когда я видел, как ты сражался с другими, твои навыки казались впечатляющими. Почему бы тебе не научить меня нескольким приёмам? — осторожно спросил Ли Циньюнь.

— Только несколько приёмов? А не мои секретные техники? — Сунь Дацзи на мгновение замер, настороженно спросив.

— Откуда мне знать, какие у тебя секретные техники? Я вообще ничего не умею. Хватит нескольких приёмов для самообороны, — честно ответил Ли Циньюнь, не понимая, чего опасается старик.

Сунь Дацзи внезапно расхохотался:

— Ха-ха! Значит, твой дед вообще ничего тебе не рассказывал! Хорошо, я согласен! Можешь выбрать любую технику из армейского рукопашного боя, даже техники смертельного боя. Только не забирай у меня мой собственный стиль — орлиный змеиный кулак.

— Э-э... — Ли Циньюнь задумался. Какой бы удивительной ни была эта техника, судя по названию, она не звучала как легендарное искусство. Лучше честно выучить несколько базовых приёмов.

Ли Чуньцю, однако, рассердился и, топнув ногой, строго сказал:

— Фува, я запрещаю тебе учиться боевым искусствам ради твоего же блага! Мир боевых искусств уже не так опасен, как раньше, но правила всё равно слишком строги. Если будешь их соблюдать, это принесёт тебе убытки, а если нет — навлечёшь на себя неприятности. Если ты начнёшь учиться у старика...

Пока они спорили, две старушки сидели рядом и наблюдали за происходящим, не вмешиваясь. Но теперь бабушка Ли Циньюня больше не могла сдерживаться и сказала:

— Старик, что за правила ты всё время поминаешь? Ты всю жизнь просидел в горах, и никто не видел, чтобы ты общался с миром боевых искусств. Ты не передал свои навыки ни сыну, ни внуку, а теперь, когда есть возможность внуку чему-то научиться у других, ты опять мешаешь. Что ты вообще хочешь? Здесь в горах так опасно, разве плохо будет выучить несколько приёмов для защиты? Недавно я слышала, что внук ходил в горы, и если бы не секретное противоядие от ядовитых змей там много бы кто погиб...

— Не слушай своего деда! Учись тому, что хочешь, и я помогу тебе, — поддержала бабушка.

Ли Циньюнь почесал голову, не ожидая, что из-за такой мелочи старики снова начнут спорить. Что за разговоры про мир боевых искусств? Он никогда ничего подобного не видел. Какие там кланы и школы? Сколько их вообще осталось в реальности? Выучить несколько приёмов армейского рукопашного боя — это совсем другое дело, никак не связанное с их спорами.

А Сунь Дацзи, намеренно противореча Ли Чуньцю, громко рассмеялся:

— Что значит "проблемы будут"? Сначала я вообще не хотел учить, но после твоих слов я точно научу! Будем считать, что я вернулся в армию и тренирую новобранца!

— И какие проблемы могут быть? Ха! Трус! Не понимаю, как ты смог добиться громкого имени в мире боевых искусств с такой трусостью! — продолжил он насмешливо.

— Ладно-ладно, я буду учить этот армейский рукопашный бой. Э-э... А теперь вы продолжайте разговор, а мне пора домой. Уже поздно, завтра принесу вам этот железный дендробиум, чтобы вы могли его обработать, — воспользовался моментом Ли Циньюнь, который не собирался упускать возможность уйти.

Сунь Дацзи не успел удержать его. Взглянув на небо, он понял, что действительно уже поздно, и только крикнул вслед:

— Молодой человек, запомни: завтра обязательно принеси его! Мы договорились!

— Не беспокойтесь, всё будет в порядке! — ответил Ли Циньюнь, уже забираясь в свой красный пикап Dodge Ram. Заведя двигатель, машина зарычала, словно дикий зверь, и уехала от лечебницы «Чуньцю».

Как раз в этот момент Ян Юньну позвонила ему на мобильный, попросив заехать за ней в администрацию посёлка. Она сообщила, что Цзян Циньцинь уже уехала в город с руководителем компании, чтобы привезти оборудование и материалы для начала очистки загрязнённых прудов.

Ли Циньюнь подобрал Ян Юньну и поехал через западную часть посёлка. Когда они пересекали каменный мост через реку Сяндайхэ, впереди показалась молодая пара, махавшая руками, чтобы остановить машину. По их одежде можно было понять, что они горожане: рюкзаки за спиной, в руках карта. Было непонятно, туристы они или исследователи.

Ли Циньюнь остановился рядом с ними, опустил окно и спросил:

— Что случилось? Нужна помощь?

Молодой человек размахивал картой и громко спросил:

— Извините, мы хотим зайти в горы, но не знаем, какой дорогой идти. Почему на карте нет маршрутов в горы?

А девушка, очень миловидная и нежная, добавила:

— Брат, мы хотим посмотреть эти пейзажи. Это ведь в районе Цинлунь?

Она протянула Ли Циньюню стопку распечатанных фотографий с видами. Ли Циньюнь взглянул на них и не смог сдержать улыбки. Это были фотографии, которые он когда-то выложил в блог и пространство. Они были сделаны по другому маршруту в горы, довольно опасному, но невероятно красивому.

Ли Циньюнь решил заглушить двигатель и вместе с двоюродной сестрой вышел из машины, чтобы подробно объяснить ситуацию. В конце концов, это были первые туристы, которых он привлёк своими фотографиями, и он чувствовал ответственность.

— Во-первых, могу сказать вам, что эти фотографии действительно сделаны в горах недалеко от Цинлуня. Однако дорога туда непростая, местность пока не освоена, есть дикие животные, которые могут представлять опасность. Без проводника-охотника обычным туристам туда лучше не ходить.

— Кроме того, у вас карта всего уезда, на которой отмечены только разработанные туристические маршруты. Пейзажи Цинлуня пока не освоены, и попасть туда сложно. Я советую вам посмотреть окрестные деревни — там тоже красиво, и нет опасности, — добавил он.

Пока Ли Циньюнь объяснял всё молодым людям, Ян Юньну с любопытством рассматривала фотографии, которые показала девушка, время от времени скрывая улыбку.

Когда разговор закончился, она сказала:

— Брат, я видела эти фотографии в твоём пространстве. Это ведь ты их снимал, да?

Молодая пара была удивлена и радостно воскликнула:

— Это он их снимал?! Его никнейм — "Хранитель Цинлуня"? Отлично! Мы наконец-то нашли настоящего автора! Ты писал в своём блоге, что если кто-то захочет приехать, ты можешь быть гидом. Ты даже не представляешь, как твои записи помогли нам!

----------

Глава 86. Городские туристы

У Ли Циньюня сейчас совершенно не было времени водить группу в горы, но слова о том, что он может быть гидом, действительно принадлежали ему. Основная цель была привлечь туристов в родной край. К сожалению, инфраструктура для сельского туризма ещё не была готова — даже самая основная дорога до сих пор оставалась неотремонтированной.

Однако раз уж люди уже приехали, репутацию терять нельзя. Ли Циньюнь немного подумал и сказал:

— Хорошо, сначала осмотрите ближайшие достопримечательности. Когда вы закончите с окрестными видами и захотите зайти в горы, свяжитесь со мной. Если меня не будет, я смогу найти вам другого проводника.

Девушка ответила:

— Ладно, дай нам твой QQ-номер и номер телефона. Мы только приехали в Цинлунь и ничего здесь не знаем.

Ли Циньюнь сообщил им свои контактные данные и кратко рассказал о местах, где можно переночевать и поесть в посёлке. Он добавил, что в случае чрезвычайной ситуации они могут позвонить ему в любое время.

После этого Ли Циньюнь запрыгнул в свой красный пикап Dodge Ram, взял с собой Ян Юньну и поехал через прибрежную тропу к парому. По дороге он указал на два пакета на заднем сиденье и сказал ей:

— Это персики, которые я вырастил. Их вкус просто великолепен. Возьми их с собой, когда мы доберёмся до места. Я знаю, что ты их любишь, поэтому заранее положил немного.

— Когда ты успел их загрузить? Я даже не заметила! — удивилась Ян Юньну.

— Ха-ха, я положил их в машину ещё до того, как погрузил арбузы. Ты просто не обратила внимания, — ответил Ли Циньюнь. Он давно привык лгать, чтобы скрыть существование своего пространства, и говорил такие фразы с лёгкостью.

Ян Юньну особо не задумывалась над этим. Ей было достаточно знать, что старший брат позаботился о её любимом лакомстве. Она радостно поблагодарила его и начала с интересом рассматривать пейзажи за окном.

Небо сильно потемнело, и ещё до того, как они добрались до паромной переправы, начался дождь. Ли Циньюнь довёз её до деревни Чэньцзягоу и поспешил вернуться, опасаясь, что дождь усилится и паром прекратит работу.

Паромщиком был пожилой человек — одинокий житель подножия горы, которого правительство обеспечило работой на переправе после того, как его дети умерли от болезней много лет назад. Обычно старик был немногословен: как только набиралось достаточно людей, он отправлялся в путь.

Сегодня Ли Циньюнь несколько раз проехал через паром, и старик проявил интерес к его машине. В этот раз, когда дождь прогнал большинство людей, он подошёл поздороваться:

— Так ты внук знаменитого врача из деревни Ли? Я тебя помню. Что, решил не искать работу в городе? Даже купил себе маленький грузовичок?

— Город или деревня — лишь бы хватало на жизнь. У нас дома много работы в огороде, мои родители уже старые, и я боюсь, что им не справиться, поэтому помогаю, — ответил Ли Циньюнь, удивлённый тем, что старый паромщик заговорил первым. Он быстро открыл дверцу машины, делая вид, что достаёт сигареты, и предложил одну старику.

Тот не стал церемониться, взял сигарету, понюхал её и с наслаждением произнёс:

— Какие хорошие сигареты! Запах просто восхитительный! Но я слышал, что ты высокообразованный человек. Разве тебе не жаль заниматься земледелием?

Ли Циньюнь рассмеялся:

— Какой там высокообразованный! Люди просто так говорят. Сейчас по всей стране полно студентов, которые не могут найти работу. Даже магистрам и докторам трудно найти место. А я могу вернуться домой и работать на земле — это куда лучше, чем безработица!

— Да, ты прав. Я всего лишь паромщик, но слышу много разговоров. Недавно кто-то из деревни Ли говорил, что ты продаёшь овощи по двадцать юаней за килограмм, а рыбу — по сорок. Это правда?

Эти цены Ли Циньюнь специально пустил в обиход, и теперь он не стал их отрицать. С улыбкой ответил:

— Ха-ха, я использую высокие технологии для выращивания урожая, и пока методы находятся на стадии испытаний. Когда я завершу эксперимент, все овощи и рыба в Цинлуне будут продаваться по таким ценам.

Старик замолчал на мгновение, а затем тихо сказал:

— Будь осторожен с компанией Ли Хочжи. Сегодня, когда они сели на паром, они говорили что-то недоброе о тебе. Эти негодяи всегда занимаются грязными делами. Если бы я был начальником полиции, я бы точно их арестовал...

Ли Циньюнь внутренне напрягся и поблагодарил старика. В этот момент на паром поднялись ещё несколько жителей деревни, и разговор прекратился. Когда набралось достаточно людей, старик отправился в путь. Дизельный двигатель шумел так сильно, что пассажиры едва могли разговаривать друг с другом.

Когда паром причалил к противоположному берегу, Ли Циньюнь сел в машину и направился к дому. Вечером никого не было дома — все ужинали на стройке. Не желая готовить, он решил поехать на пустырь у пруда, чтобы перекусить вместе с рабочими.

Каково же было его удивление, когда, едва выйдя из машины, к нему подбежали Ли Юньцун и Маодань. Они с восхищением рассматривали красный пикап Dodge Ram.

— Фува, это новая машина? Ты же только что уехал! Как ты так быстро успел купить её? — спросил Маодань, погладив блестящий корпус.

Ли Юньцун одёрнул его:

— Дурак! Конечно, он купил её ещё утром. Разве ты не видел, что он возил людей в посёлок именно на этой машине? Я тогда мельком заметил её и подумал, что это автомобиль одного из покупателей арбузов.

Ли Циньюнь рассмеялся:

— Да у тебя, Большеголовый, глаз как у орла! Жаль, что очки тебе только мешают.

Ли Юньцун ответил:

— Эй, не говори! Последнее время зрение улучшилось, и теперь эти очки кажутся мне неудобными. Вроде всё видно чётко, но немного кружится голова... Э-э... Фува, не переводи тему! Скажи, сколько стоила эта машина?

— Да, и почему эмблема — огромная овца с рогами? Какой мощный дизайн! Я несколько раз бывал в городе, но никогда не видел такой машины. Неужели она импортная? — нетерпеливо спросил Маодань.

Ли Циньюнь не стал скрывать правду и пояснил:

— Это импортный пикап, слышали про марку Ram Dodge? Вполне известный бренд, только в город на таких машинах заезжать сложно — во многих городах их просто не пускают, поэтому в стране такие редко увидишь. А для наших горных дорог он подходит идеально.

— Машина красивая, вот я и решился её купить. Всего потратил шестьсот тысяч юаней, это с учётом скидки от друга, который помог с покупкой. Эту цену вы можете знать, но никому больше не рассказывайте, особенно моим родителям, чтобы они не начали меня доставать.

— Вот это да! Шестьсот тысяч юаней! Фува, ты точно разбогател! Не переживай, мы умеем держать язык за зубами, ни словом никому не проболтаемся! Я тоже немного водил машину, так что давай дашь мне попробовать покататься? — Ли Юньцун возбуждённо потирал руки, явно намереваясь выхватить ключи из рук Ли Циньюня.

Говорят, что машина — как жена, её нельзя никому давать. Это, конечно, чушь. Если у тебя всего одна машина, которую ты бережёшь как зеницу ока, то да, жалко отдавать. Но если у тебя несколько машин или ты ценишь братские отношения выше, чем саму машину, то почему бы и нет? Ведь машина создана для использования, кому бы её ни дали. К тому же, кто сказал, что нужно быть одновременно и боссом, и водителем?

У Ли Циньюня не было такого фетиша «машина как жена», однако он всё равно предупредил:

— У этого Dodge Ram очень мощный двигатель. Двигайся медленно, будь осторожен, чтобы случайно не влететь в реку. Я не знаю, сколько лет ты водишь, но ты должен быть внимательным.

— Да ладно тебе, я получил права ещё на втором курсе университета! — уверенно заявил Ли Юньцун и тут же завёл машину. Однако его техника управления действительно вызывала опасения: автомобиль двигался, как пьяный, покачиваясь из стороны в сторону. Лишь с трудом развернувшись, он медленно выехал на главную дорогу, где движение стало более стабильным.

Маодань бежал следом, радостно крича:

— Как круто! Когда у меня будут деньги, я тоже научусь водить! Хотя я уже умею управлять трактором. Можно потом попробовать покататься на этой машине?

— … — Ли Циньюню оставалось лишь вздохнуть. Строго говоря, без прав ездить категорически запрещено, но сказать это вслух он не мог. Поэтому добавил:

— Пусть Большеголовый отвезёт тебя на открытую площадку, там можешь попробовать. Только пусть он сядет рядом на пассажирское место и поможет следить за дорогой.

Услышав разрешение Ли Циньюня, Маодань обрадовался, сделал сальто и побежал догонять Dodge Ram. Ли Циньюнь, видя, что Ли Юньцун едет медленно, а характер у него надёжный, решил больше не следить за ними и вернулся на строительную площадку, чтобы посмотреть, как Ли Дачжу и его сын готовят еду.

Когда пришло время обеда, Ли Циньюнь заметил, что Dodge Ram медленно выползает из деревни. За ним толпились взрослые и дети, все были в восторге, окружая машину. Кто-то даже подходил потрогать её, а затем со смехом убегал.

Ли Циньюнь почувствовал лёгкое головокружение. Эти двое, должно быть, что-то наговорили деревенским, потому что теперь все хвалили его, восхищаясь его успехами. Некоторые говорили, что он продавал овощи и рыбу по баснословным ценам, но никто не верил. Теперь же, увидев его новую машину, люди стали относиться к этим историям серьёзнее.

Даже Эрлэн, обычно тихий парень, гордо поднял голову и обратился к толпе:

— Смотрите, я же говорил! Фува разбогател на продаже овощей и даже купил машину. Мой отец сказал, что я буду учиться у Фувы, и тогда смогу выращивать овощи по двадцать юаней за килограмм.

— А ещё он хочет купить огромный грузовик!

— … — Все рассмеялись, но в глазах собравшихся читалось желание узнать секрет успеха. Один за другим они стали выражать своё расположение к Ли Циньюню, намекая, что хотели бы научиться выращивать овощи.

Это был хороший знак, хотя Ли Циньюнь считал, что время ещё не пришло. Чтобы добиться масштабного производства, нужно сначала подготовить базовые условия.

Молодёжь в деревне в основном работала в других городах, а дома оставались либо старики, либо те, кто не мог уехать. На этот раз почти вся деревня собралась, чтобы посмотреть на машину. Некоторые даже предлагали собрать деньги на подарок, чтобы поздравить Ли Циньюня с покупкой нового автомобиля и угоститься праздничным обедом.

В деревне существовала такая традиция: каждая семья давала по тридцать-пятьдесят юаней. Для Ли Циньюня эти деньги ничего не значили, но он не мог игнорировать доброту односельчан. После нескольких минут вежливых отказов он всё же принял их. Затем попросил Ли Дачжу добавить больше блюд, чтобы угостить всех мужчин деревни.

Овощи, рыба, мясо и алкоголь были уже готовы, нужно было лишь немного подождать. Люди, стремясь угодить Ли Циньюню, не возражали против задержки. Даже обычно конфликтный Ли Дазуй сейчас широко улыбался и говорил комплименты.

Родители Ли Циньюня всё ещё были заняты на полях. Увидев суету внизу террас, они спустились, чтобы узнать, что случилось. Оказалось, что их сын купил новую машину. Чэнь Сюйчжи принимала поздравления и комплименты, но про себя подумала:

«Этот мальчишка, такое важное дело, а он даже не посоветовался с матерью! Подожди, вечером я тебе покажу!»

----------

Глава 87. Обмен на технику захвата

Из-за чрезмерного гостеприимства односельчан, которые беспрерывно подливали ему вина, Ли Циньюнь перебрал и избежал тем самым наказания от матери, заснув мертвецким сном в шалаше для арбузов. Ночью прошёл сильный дождь, хотя две охотничьи собаки патрулировали территорию, зверя, который мог бы повредить урожай, так и не нашли.

Едва рассвело, Ли Циньюнь получил звонок от Сунь Дацзи, который торопил его как можно скорее доставить свежий железный дендробиум (железное дерево). Ли Циньюнь ответил согласием и сразу же вошёл в свой маленький пространственный карман, чтобы собрать растение.

Всего Ли Циньюнь нашёл в горах три куста железного дендробиума. Хотя их листья были густыми и пышными, он не хотел обрезать их, ведь сейчас было самое время для размножения черенками — один куст мог превратиться в десяток новых. Благодаря концентрации ци и разнице во времени внутри пространства, процесс роста значительно ускорялся.

С некоторой неохотой Ли Циньюнь срезал десять более старых веток и аккуратно завернул их в пакет. Затем он разделил три куста на несколько десятков маленьких черенков, оставив на каждом по два-три листочка, полил их родниковой водой и спокойно стал ждать, когда они начнут расти и крепнуть.

Закончив с разделением растений, он обошёл своё пространство ещё раз и заметил, что кривизна земли почти не изменилась, будто источник энергии иссяк. Не понимая причину этого, Ли Циньюнь решил вывести морского орла Хайдунцина, который настойчиво требовал выхода. Он покинул пространство вместе с ним.

Даже находясь снаружи, его духовное тело всё равно могло передвигаться в определённых пределах. Однако вне пространства расход энергии был крайне высок, поэтому Ли Циньюнь обычно избегал использования этой способности. Как только Хайдунцин освободился, он взмыл в небо и исчез из виду со свистом.

Как обычно, Цзиньби и Тунби сторожили вход в шалаш. Ночью прошёл дождь, и земля была влажной, поэтому они спрятались внутрь, но всё равно остались у входа. Будучи очень бдительными, при первом же шорохе они вскочили, завыли и затрясли головами, явно требуя еды.

Эти двое были настоящими обжорами. Когда никого не было рядом, Ли Циньюнь никогда не скупился на свежую рыбу из пространства, чтобы угостить их. Поскольку земля оставалась сырой, он не стал ходить проверять поля и вместо этого взял сытых собак и отправился к пруду.

За ночь уровень воды в реке значительно поднялся, что говорило о том, что ночью прошёл сильный дождь. Рабочие уже трудились на стройплощадке, и благодаря достаточному количеству людей фундамент был готов, а подвал уже начал принимать форму. Рабочие активно резали арматуру. Строительная команда, которой доверял Ху Дахай, действительно знала своё дело.

Ли Циньюнь зашёл на стройку, чтобы перехватить немного жидкой каши и булочек, затем сел в машину и поехал в посёлок, чтобы доставить железный дендробиум Сунь Дацзи. Дорога даже через объездные пути была плохой: после ночного дождя много низин затопило, но высокий клиренс Dodge Ram позволил преодолеть все препятствия.

Прибыв в лечебницу «Чуньцю», Ли Циньюнь передал пакет с железным дендробиумом деду, чтобы тот разобрался, как его использовать. Будь то сырым или в виде обработанного продукта — это уже дело врача, и Ли Циньюня оно не касалось.

Сунь Дацзи тоже узнал растение. Увидев кивок Ли Чуньцю, который подтвердил, что качество и цвет отличные, и что это редкий местный дикий экземпляр, он успокоился и тут же потащил Ли Циньюня учить армейскую технику рукопашного боя.

— Прямо сейчас? Без выбора благоприятного дня, без подношений и ритуалов? — удивился Ли Циньюнь.

Сунь Дацзи презрительно воскликнул:

— Ха! Я же не беру тебя в ученики! Какие подношения, какие ритуалы? Быстро учись, и мы будем квиты. Я не шучу, у меня есть семьдесят две формы малого техники захвата и тридцать шесть форм большой техники. Первая — это базовая подготовка, а вторая — это плод моих усилий, собранная за всю жизнь опыт боевых искусств. Только элитные солдаты могут её освоить за три месяца, но пользы она принесёт на всю жизнь.

— … — Ли Циньюнь был в недоумении. Для него это было чем-то важным и почти священным, а этот старик относился к этому так, словно речь шла о еде или чае. В любое время, в любом месте он мог обучить? Возможно, то, что он собирался преподать, можно было купить в интернете?

Ли Чуньцю тяжело вздохнул, недовольно помахал рукой и сказал:

— Не учи боевые искусства в главном зале моей лечебницы! Если хотите тренироваться, идите во внутренний двор. Что за техника захвата, что за боевые искусства — всё это пустое. Без основательной практики мастерства всё бесполезно. В мире боевых искусств...

Сунь Дацзи тут же возмутился, вскочил и закричал:

— Ли Чуньцю, что ты имеешь в виду? Ты смеешь ставить под сомнение мои боевые навыки? Выходи, давай сразимся, и я покажу тебе, на что способна моя большая техника захвата!

— Хм! Ты прекрасно знаешь, сколько лет ты тренировал внутренние стили кунг-фу, прежде чем создал эту упрощённую внешнюю технику. Форсировать обучение опасно: это может навредить как тебе, так и другим. Один неверный шаг — и можно убить человека, — холодно ответил Ли Чуньцю. Понимая, что не сможет остановить желание внука учиться боевым искусствам, он просто махнул рукой.

— Ты ничего не понимаешь! В армии либо ты убиваешь, либо тебя убивают. Без крови никуда! Ладно, ладно, с тобой невозможно говорить, — раздражённо пробормотал Сунь Дацзи, хватая Ли Циньюня за руку и увлекая его во внутренний двор.

Ли Циньюнь вытирал холодный пот. Эти два старика, сколько раз в день они спорят? Как вообще такие люди могут быть друзьями? Э-э... возможно, только благодаря какой-то женщине их отношения и держатся, иначе они давно стали бы смертельными врагами.

Когда они пришли во двор, Ли Циньюнь увидел, что бабушка и Фу По готовят еду на кухне. Поздоровавшись с ними, он был немедленно вызван Сунь Дацзи в центр двора. Тот даже не дал ему времени сосредоточиться и сразу начал объяснения:

— Техника захвата — это одна из китайских боевых систем. Её особенность в том, что она не использует оружие, а применяет различные методы рукопашного боя, воздействуя на суставы, точки и уязвимые места человеческого тела. Таким образом, противник испытывает сильную боль и становится беспомощным. Техника захвата произошла из древних боевых искусств и является одной из самых эффективных форм ближнего боя.

Можно сказать и так: техника захвата произошла от упрощения боевых форм кунг-фу, представляя собой их сущность — практичную, быструю в освоении и эффективную в применении. Поэтому каждый стиль имеет свою собственную методику боя, свои уникальные приёмы.

— Бой не обязательно связан с захватом, но захват всегда является частью боя. В реальном бою оба этих аспекта неразрывно связаны. На мой взгляд, захват — это искусство контроля над суставами и точками акупунктуры противника. Оно позволяет использовать силу противника против него самого, следовать его движению, чтобы воздействовать на ключевые точки и тем самым парализовать или ослабить его сопротивление, что приводит к победе. Обычно используются такие техники, как удары, давление и другие методы воздействия на суставы и точки, чтобы заставить тело противника застыть или испытать боль, лишая его возможности сопротивляться. Однако важно помнить: если вы оглушите или убьете противника, то захватывать уже будет некого.

— Перед началом обучения запомните одно правило: цель военной техники боя — уничтожить врага и защитить себя. Придерживаясь этой цели, любые средства допустимы, и стыдиться их не стоит.

Ли Циньюнь был поражён этим стариком. Теперь он понимал, почему тот такой жёсткий: его философия боевых искусств была основана на принципе "всё, что работает". Чёрная кошка или белая — лишь бы поймала мышь. Если бы Сунь Дацзи жил в древности, он, безусловно, был бы мастером из числа "злых" школ или, по крайней мере, старейшиной какой-нибудь демонической секты.

Далее Сунь Дацзи начал демонстрацию базовых боевых стоек, а также их адаптации для разных условий: какую стойку использовать в горах, какие особенности нужно учитывать в лесу, основы боя в движущемся транспорте и ключевые моменты борьбы в темноте… После этого он перешёл к обучению Ли Циньюня.

Этот метод обучения был прост: результат важнее всего, причины объяснять не нужно. Правильно выполненное подражание считается верным, неправильное — ошибочным. Что касается гибкости в бою, это уже не для новичков.

Благодаря длительному употреблению воды из пространства, Ли Циньюнь обладал невероятной памятью и потрясающей координацией. Какие бы приёмы ни показывал Сунь Дацзи, Ли Циньюнь с первого раза всё понимал и идеально воспроизводил. Сейчас не было времени задумываться о том, как применять эти знания на практике, поэтому он молча сосредоточился на обучении, запоминая все техники захвата и ключевые точки на теле.

Талант Ли Циньюня вызвал у Сунь Дацзи настоящее изумление. Внезапно старик закричал:

— Ли Чуньцю, ты мерзавец! Ты загубил гения боевых искусств! Чёрт возьми, если бы я встретил твоего внука десять лет назад, я бы обязательно взял его в ученики!

Ли Чуньцю холодно фыркнул, не удостоив Сунь Дацзи ответом. Но что он чувствовал на самом деле, знал только он сам.

— Ешьте, ешьте! О чём бы ни шла речь, обсудим после еды. Фува, ты ведь ещё не ел? Иди мой руки, бабушка приготовила твоё любимое мапо тофу!

Ли Циньюнь не считал, что обладает каким-то особым талантом к боевым искусствам. Если бы не вода из пространства, которая улучшила его физические способности, единственным его преимуществом была бы выносливость. Но сейчас всё изменилось: ежедневное употребление воды значительно повысило его скорость, силу, выносливость и реакцию. Он соответствовал всем трём основным требованиям боевых искусств — быть быстрым, точным и беспощадным — и даже превосходил их, обладая дополнительными навыками комплексной реакции.

Он поблагодарил бабушку и послушно сел за стол. После неполноценного обеда на стройплощадке и активных тренировок он сильно проголодался, поэтому принялся уплетать еду, не обращая внимания на постоянные перепалки двух стариков.

— Обычные спецназовцы уже изучают множество техник захвата, но даже под моим руководством им требуется три месяца, чтобы постичь основы. А твой внук, Ли Чуньцю, за один день может освоить все сто восемь приёмов моей техники захвата! Семьдесят две формы малой техники захвата я создал за всю жизнь, и они применяются только в определённых условиях. Каждый удар смертелен, и противник не успевает среагировать. После еды я научу тебя всему.

Сунь Дацзи говорил с Ли Циньюнем редко мягко, совсем не так, как обычно — холодно и недовольно, словно весь мир ему не нравится.

Ли Циньюнь поблагодарил его, а про себя довольно улыбался: «Вот видишь, я же гений! Чему бы ни учился, сразу всё схватываю. Даже такой придирчивый старик, как Сунь Дацзи, хвалит меня!» Хихикая про себя, он решил, что после освоения начальных техник захвата попросит деда научить его ещё и инь-ян боксу.

----------

Глава 88. Борьба за урожай

После обеда Ли Циньюнь изучил у Сунь Дацзи набор из семидесяти двух приёмов малой техники захвата. Комбинация была выполнена чётко и энергично, каждый удар представлял собой суть сложных боевых форм, собранных в единое целое.

Однако времени на изучение противодействий и тридцати шести форм большой техники захвата не осталось — пришёл звонок от семьи: в деревню нагрянули три владельца ресторанов, и все хотели купить рыбу из пруда. Конфликт вот-вот должен был вспыхнуть.

Небо оставалось хмурым, и днём явно ожидался дождь. Но раз уж клиенты сами приехали, отказать было невозможно. К тому же, судя по настойчивости, это были не случайные люди — скорее всего, старые знакомые.

Ли Циньюнь уже знал, что Тянь Му собирался приехать, но появление двух других ресторанов было неожиданностью. Однако, как говорится, гости — это гости, и чем быстрее он разберётся с продажей рыбы, тем спокойнее будет. Его пруд в пространстве был переполнен: угри разрослись до огромных размеров, теснясь в воде, словно готовые лопнуть.

Извинившись перед Сунь Дацзи, Ли Циньюнь объяснил, что дома срочные дела, и пообещал вернуться за продолжением обучения. Сунь Дацзи, внутренне обрадованный, поспешил согласиться — ему не терпелось смыть холодный пот. «Чёрт возьми, этот парень — настоящий дьявол! Прямо у меня на глазах продемонстрировал малую технику захвата... Даже позы и аура — всё на десять из десяти!»

Ли Циньюнь сел в свой Dodge Ram 1500 Longhorn, едва успев завести двигатель, как раздался звонок от Тянь Му.

— Эй, брат, где ты? Мы уже полдня ждём! Я думал, сегодня будем только мы, но «Шухуане» каким-то образом прознала и тоже приехала. Давай быстрее, пока мы не начали драться! — голос Тянь Му звучал весело, но в нём чувствовалась напряжённость.

— Я ещё в городе. Рыбу обсудим, не волнуйтесь. Где вы сейчас? — Ли Циньюнь, успокаивая его, завёл двигатель и направился в сторону деревни.

— Как где? Дорога одна! Она уже расширена, камни почти убраны, только возле вашего пруда ещё работают экскаваторы. Но мой внедорожник справился — просто добавил газу! — гордо ответил Тянь Му.

— … — Ли Циньюнь не ожидал, что строители так быстро продвинулись. Три ли дороги расчистили за считанные дни. Однако помимо камней, на пути стояли мини-экскаваторы, и проехать было непросто.

Но раз рабочие сказали, что путь свободен, можно рискнуть. В крайнем случае, развернётся. Теперь дорога была вдвое шире, и для Dodge Ram это не проблема.

Свернув на север, Ли Циньюнь увидел, что дорога относительно чистая — лишь несколько рабочих заканчивали расчистку. Чувство опасности исчезло: теперь трасса была достаточно широкой, чтобы объезжать препятствия. Доехав до южных полей своей семьи, он заметил склон горы, где расположены его террасы.

Холм не был высоким, но излучал особую энергию. Даже издалека виднелась сочная зелень, словно изумрудная драгоценность, наполненная жизненной силой.

Этот склон принадлежал не только его семье. На юго-восточном углу находились террасы другой семьи, где росли весенняя редька и капуста. Урожай выглядел многообещающим, и через несколько дней наступит время сбора.

Едва Ли Циньюнь остановил пикап, как к нему бросилось несколько человек, громко крича и перебивая друг друга.

— Ого! — Ли Циньюнь сразу узнал их. Тянь Му предупреждал о визите, но Чжоу Ливэнь из «Шухуане» явилась без предупреждения. А Юй Цзюнь из «Цзюйфу Юйван» стоял с мрачным лицом, явно раздражённый.

Когда Ли Циньюнь вышел из машины, до него донеслись саркастические слова Чжоу Ливэнь:

— ...Если бы не семейные дела, я бы не позволила тебе так легко заполучить рыбу по сорок юаней за килограмм. Даже шестьдесят юаней за килограмм — это дёшево для такой рыбы!

Тянь Му, сохраняя спокойствие, добавил:

— Цена — не единственный фактор. Вчера, за ужином, Фува пообещал мне долгосрочный контракт.

Юй Цзюнь молчал, его лицо потемнело. Теперь он понял смысл слов Ли Циньюня о том, что цена может вырасти. Оказалось, тот не шутил.

Родители Ли Циньюня, Ли Юньцун и Маодань пытались успокоить рестораторов, говоря, что в пруду ещё осталось несколько тысяч килограмм рыбы, и всем троим достанется часть.

Но как только Ли Циньюнь вышел из машины, трое владельцев ресторанов окружили его, хором крича:

— Ли Циньюнь, продай рыбу мне! Цена — любая!

Красный пикап, прорвавшийся через камни, вызвал восхищение рабочих:

— Вот это машина! Какой марки? Даже через такие кучи камней проехала?

— Настоящая сила — это «Лендровер», который был здесь раньше. А это просто пикап, — усмехнулся кто-то.

— Эй, даже «Лендровер» не сравнится с этим зверем! Смотри, как он рвёт дорогу! Может, в Цинлунь приехал какой-то важный чиновник?

Ли Циньюнь не обращал внимания на их болтовню. Его больше волновало, как разрешить конфликт между рестораторами.

— Уважаемые, не спешите. Рыбы хватит на всех. Давайте обсудим всё спокойно, — Ли Циньюнь, как всегда, сохранял хладнокровие, хотя внутри чувствовал лёгкое раздражение.

«Почему все приезжают именно сейчас? — думал он. — Неужели слухи о качестве рыбы разлетелись так быстро?»

Однако Ли Циньюнь знал: чем ценнее товар, тем больше желающих. И пока его семья и рабочие успокаивали спорщиков, он прикидывал, как продать рыбу так, чтобы не обидеть никого, но и получить максимальную выгоду.

Цена, которую назвал Ли Циньюнь, не была случайной. Хотя его рыба обладала исключительным вкусом, он прекрасно понимал, что она должна соответствовать покупательной способности жителей ближайших городов. Рестораны не станут заключать убыточные сделки. Ли Циньюнь заранее изучил рынок: обычная рыба в городе стоила четырнадцать юаней за килограмм, дикая — тридцать-сорок. Его же рыба, выращенная с помощью воды из пространства, заслуживала шестьдесят юаней за килограмм.

Продажа по сорок юаней ранее была хитростью: он хотел спровоцировать «Фуманьлоу» и «Шухуане» на повышение ставок. И, как видно, план сработал — владельцы ресторанов готовы были перегрызть друг другу глотки.

Ли Циньюнь поднял руку, призывая к порядку, и громко сказал:

— Не спешите, давайте говорить спокойно. Большеголовый, быстро сбегай в поле, принеси пару арбузов, чтобы охладить страсти. Маодань, принеси из шалаша доску и нож для арбузов.

Этот ход сработал: трое рестораторов, зная его влияние, поняли, что крики ни к чему не приведут. Чтобы заполучить эту элитную рыбу, нужно было проявить терпение и щедрость.

Именно в этот момент с южных террас, где росли овощи, подошла группа людей. Впереди шёл Ли Тиэчжу — сорокалетний мужчина с густой бородой, известный в деревне трудолюбием и честностью. Рядом с ним стояли два человека, явно оптовые торговцы.

Ли Тиэчжу, с кислым выражением лица, пытаясь улыбнуться, крикнул издалека:

— Чэнвэнь-гэ, вы сегодня снова продаёте овощи? Эти торговцы хотят посмотреть ваш урожай.

Родители Ли Циньюня не знали, смеяться или плакать. С одной стороны, три владельца ресторанов сражались за их рыбу, с другой — Ли Тиэчжу привёл ещё двух оптовиков.

— Тиэчжу, разве они не забирают твою капусту и редьку? Зачем им наши бобы, баклажаны и перец? У них даже машина маловата — влезет ли весь урожай? — ответила Чэнь Сюйчжи, стараясь сохранить вежливость.

Ли Тиэчжу, не обращая внимания на присутствие торговцев, прямо заявил:

— Эхх... Не спрашивайте. В этом году все мои овощи прогорели. Капуста — 2 юаня за килограмм, редька — два с половиной. Даже на оплату сборщиков не хватает. Но это не самое страшное. Говорят, в следующем месяце из-за границы завезут ещё больше дешёвых овощей. Тогда цены упадут ещё ниже...

Один из торговцев добавил:

— Мы не злодеи, но в этом году на рынке слишком много капусты и редьки. Даже с учётом транспортных расходов мы едва выходим в ноль. Лучше продавать сейчас, пока можно вернуть часть затрат. Если подождать пик сезона, весь урожай сгниёт на руках.

Второй торговец вмешался:

— Ладно, хватит об этом. Мы просто проходили мимо и заинтересовались. Слышали, у вас есть не только бобы и баклажаны, но и картофель? Хотим взглянуть, какого он размера. Мы специализируемся на нём.

Ли Циньюнь внутренне усмехнулся. Его картофель, выращенный с добавлением разбавленной воды из пространства, имел уникальный вкус. Но продавать его этим торговцам было жаль — они явно не оценили бы его истинную ценность. К тому же, это был ранний картофель, созревший к середине мая.

Он ещё не успел вежливо отказаться, как Чжоу Ливэнь вспыхнула:

— Нет! Все овощи здесь забираю я! Вы опоздали! Не знаете правила "кто первый пришёл, тот и прав"?

Её гнев напоминал ярость тигрицы, защищающей детёныша. Двое торговцев растерянно переглянулись: они всего лишь спросили цену, и вот уже угрозы? Сначала они просто хотели посмотреть, но теперь, увидев такую агрессию, решили не отступать.

— Какое правило "кто первый пришёл"? Мы десять лет занимаемся овощами и знаем только одно: кто больше заплатит, тот и получит товар. Девушка, ты не похожа на торговца. Уверена, что сможешь перебить нашу цену? — один из торговцев слегка нахмурился, его взгляд стал холодным.

Чжоу Ливэнь, раздувая ноздри, выпалила:

— В сторону! Сегодня у меня плохое настроение. Не хотите уступить — я заплачу больше! Я всегда покупаю по двадцать юаней за килограмм. Если вы предложите больше — я встану на колени и спою вам песню «Покорение»!

----------

Глава 89. Безумные пресноводные рыбы

Когда торговец услышал, что Чжоу Ливэнь покупает овощи по двадцать юаней за килограмм, его глаза чуть не вылезли из орбит. Лицо покраснело, шея напряглась, и, наконец, он взревел:

— Врёшь! Какие овощи могут стоить двадцать юаней за килограмм? Золотые, что ли?!

Чжоу Ливэнь сегодня была в ярости. Руки на боках, она резко отчитала его:

— А тебе какое дело? Если вы, обычные торговцы, не можете себе позволить такие цены, то нечего здесь путаться! Кстати, здесь есть ещё пресноводная рыба по шестьдесят юаней за килограмм. Хочешь? Нет? Ха-ха, даже мне такой рыбы не купить!

Ли Циньюнь поспешил к ней, схватив её за руку. Он подумал, что у этой красавицы, возможно, начались "критические дни" — её поведение сегодня явно отличалось от обычного. Обычно она была очаровательной и грациозной, но сегодня больше напоминала свирепую тигрицу Сунь Эр Ниан из древних легенд.

Все они были торговцами из города, и их нельзя было обижать до конца. Хотя слова Чжоу Ливэнь соответствовали действительности, это был не тот уровень, на который могли рассчитывать простые оптовики. Овощи и фрукты, выращенные Ли Циньюнем с помощью воды из пространства, относились к категории высококлассных продуктов. Он только начинал выходить на рынок, поэтому цены были установлены соответственно. И всё же, звёздные рестораны уже готовы были бороться за них.

В мире слишком много богачей, и их логика часто недоступна для понимания обычных людей. Для них главное — только самые дорогие товары, неважно, подходят они или нет. К тому же овощи, выращенные с помощью воды из пространства, могли регулировать функции организма и даже устранять некоторые скрытые проблемы со здоровьем. Если бренд станет известным, спрос только возрастёт.

Сейчас Ли Циньюнь установил цены, близкие к пределу для местного рынка, но владельцы трёх крупных ресторанов всё равно сражались за них. А вот сосед Ли Тиэчжу продавал свои обычные овощи по пару юаней за килограмм, практически раздавая их даром, и торговцы всё равно проявляли мало интереса. Вот вам и разница.

Едва Ли Циньюнь успокоил Чжоу Ливэнь, как терпевший до этого Юй Цзюнь не выдержал и крикнул:

— Брат Циньюнь, хватит терять время! В моём ресторане ждут рыбу. Если я не вернусь к обеду, придётся закрыть заведение. Это моя вина: я ездил в Таншань провожать родственников, и все запасы рыбы раскупили, даже для собственных нужд ничего не осталось. По шестьдесят юаней за килограмм? Я беру пятьсот килограмм, нет... Сколько сможет вместить мой грузовик, столько и возьму!

Чжоу Ливэнь не унималась и парировала:

— Мечтай! Если Ли Циньюнь решит продавать по шестьдесят юаней за килограмм, вся рыба достанется "Шухуане". У нас есть специальные водоёмы, где можно хранить более тысячи килограммов, а остальное заморозим. Неужели мы не сможем выловить всю рыбу?

Тянь Му, который до этого молчал, тоже не выдержал и, прочистив горло, сказал:

— Шестьдесят юаней за килограмм — это уже максимальная цена для диких рыб в нашем городе. Больше — и рестораны останутся без прибыли. Такой спор ни к чему не приведёт. Предлагаю разделить рыбу поровну. После этого будем ждать следующую партию пресноводных рыб от молодого брата.

Тянь Му оказался самым практичным. Понимая, что дальнейшая борьба только поднимет цену, он решил уступить и предложил компромиссное решение, закрепив цену на уровне шестидесяти юаней за килограмм.

Двое торговцев, которые до этого стояли как деревянные статуи, наконец, пришли в себя. Они недоумевали: что происходит? Сегодня какой-то странный день — попадаются одни сумасшедшие! В этой глухой деревне люди платят двадцать юаней за овощи и шестьдесят юаней за пресноводную рыбу?

Пока они размышляли, не попали ли в лапы мошенников, Ли Циньюнь внезапно сказал:

— Хорошо, давайте сделаем так, как предлагает старший брат Тянь. Разделим всю рыбу из этого пруда, чтобы не ссориться между друзьями. Кроме того, эти случайные виды рыб лучше сразу забрать.

Тянь Му хотел было уговаривать Ли Циньюня продолжить разводить обычных пресноводных рыб, но потом передумал. Сегодня не лучшее время для таких разговоров. Сначала нужно получить свою долю. Подумав о стоимости одной рыбы, которая составляла сто пятьдесят юаней, плюс другие расходы ресторана, он понял, что просто обязан сделать всё, чтобы оправдать свои усилия.

У Чжоу Ливэнь из "Шухуане" были те же мысли. Она задумалась, как вернуть сегодняшние затраты через цены на овощи.

Ли Юньцун и Маодань, запыхавшись, принесли арбузы и, не понимая, что происходит, услышали указание Ли Циньюня подготовиться к ловле рыбы. Его отец, не участвовавший в торгах, отправился в сарай за сетями, чтобы помочь выловить всю рыбу из реки.

Когда команда Ли Циньюня начала откачивать воду и ловить рыбу, городские торговцы окончательно осознали, что это не шутка. Ли Тиэчжу, сосед, стыдливо опустил голову и присел рядом, закурив. Только сегодня он понял, насколько велика разница: чужие овощи и рыба пользуются огромным спросом, а его товар никто не хочет брать.

Внезапно Ли Тиэчжу вскочил и, взволнованно крича, сказал:

— У меня в пруду тоже есть рыба! Прямо рядом, всего в десяти метрах по каменной дорожке. Уважаемые хозяева, хотите взглянуть? Те же условия, та же вода, одинаковый размер!

Тянь Му, Чжоу Ливэнь и Юй Цзюнь одновременно замерли, переглянулись и словно прозрели. Да, как они могли забыть проверить соседний пруд? Юй Цзюнь, когда искал рыбу, обошёл много прудов, но почему-то не попробовал рыбу из соседнего. Он думал, что этот пруд тоже принадлежит Ли Циньюню, и не стал проверять.

— Ли Циньюнь, занимайтесь своими делами, а мы пока заглянем к соседям. Даже если рыба там окажется такой же вкусной, наша сделка остаётся в силе, — торопливо добавили они, чтобы не вызвать недоразумений.

Ли Циньюнь не боялся, что они откажутся от сделки. Он понимал чувства Ли Тиэчжу и считал его жалким, но не винил. Это был один из пунктов, над которыми Ли Циньюнь планировал работать в будущем: поднять благосостояние всей деревни и изменить её бедственное положение.

Расположив насосы, они включили их, и вода начала быстро откачиваться. Между прудом и дорогой находилась роща с фруктовыми деревьями, а под ней — неровные низины, способные удерживать воду. Два пруда для угрей, созданные Ли Циньюнем, также использовали эту особенность.

В этом году водоросли сильно разрослись, и несколько раз забивали фильтры насосов. Но помощников было много, и после очистки работы продолжались. Ли Юньцун и Маодань принесли ещё два маленьких насоса, увеличив темпы откачки воды.

Когда Тянь Му, Юй Цзюнь и Чжоу Ливэнь вернулись с разочарованными лицами, вода в пруду была уже на две трети откачана. На мелководье белые рыбы безумно прыгали, обладая удивительной упругостью. Некоторые даже выпрыгивали на берег.

В деревне продажа рыбы всегда привлекала много зрителей, но никто не пытался её украсть. Люди добровольно помогали складывать рыбу в специальные резервуары. В этом отдалённом посёлке, за исключением нескольких хулиганов, большинство жителей сохраняло традиционные добродетели.

Ли Циньюнь, сопровождаемый двумя охотничьими собаками, обошёл территорию. Не дожидаясь вопросов, он с улыбкой спросил вернувшихся:

— Ну что? Какая разница между рыбой из этого пруда и моей?

Чжоу Ливэнь ответила:

— Сложно сказать. Если не сравнивать, то это первоклассная пресноводная рыба. Но стоит сравнить её с вашей — и желание покупать пропадает. Мы занимаемся высококлассным рестораном. Лучше заплатить вам больше, чем брать низкокачественные ингредиенты.

Тянь Му был ещё прямее:

— Брат Циньюнь, когда выловишь всю рыбу из пруда, что будешь разводить дальше? Я хочу заранее заказать партию.

Юй Цзюнь добавил:

— Только с лучшими ингредиентами можно приготовить высший класс блюд. Сегодня перед отъездом мой отец сказал, что если мы сможем регулярно получать живую рыбу из вашего пруда, наш "Цзюйфу Юйван" станет самым престижным рестораном в провинции. Так что скажете? Что планируете разводить дальше?

Увидев, что их интерес полностью разгорелся, Ли Циньюнь усмехнулся:

— А если я решу разводить угрей, будете ли вы заинтересованы продолжать сотрудничество?

— Угри?! — все трое ахнули. Искусственно выращенные угри стоили около ста шестидесяти юаней за килограмм, но если качество достигнет уровня диких угрей, за шестьсот юаней за килограмм будут выстраиваться очереди.

После короткого молчания Юй Цзюнь первым ответил:

— Конечно, да! Если ваши рыбы будут качественнее и вкуснее обычных, наш ресторан всегда будет брать их. Цена вас точно устроит.

Следом за ним остальные два ресторана тоже не хотели отставать и заявили, что какую бы рыбу ни разводил Ли Циньюнь, если она соответствует стандартам качества, они обязательно закупят её.

Ли Циньюнь внутренне вздохнул с облегчением. Теперь, благодаря конкуренции между этими тремя ресторанами, проблема сбыта его продукции временно решена. Однако для дальнейшего роста ему нужно время... и поддержка односельчан.

Ловля рыбы — дело кропотливое и медленное. Даже после первого прохода необходимо возвращаться и проверять снова, потому что всегда остаются "утёкшие". К тому же среди рыбы нашлось двадцать несколько старых черепах. Их Ли Циньюнь не продавал, а поместил в специальную бочку, чтобы позже очистить и найти им новое место.

Одна из черепах особенно поразила всех. Тянь Му так загорелся желанием купить её, что предложил огромную сумму, но Ли Циньюнь отказался. Это была самка, возможно, готовая к кладке яиц, и продавать её сейчас было бы слишком жаль.

Маленький грузовик мог вместить только пятьсот с лишним килограммов живой рыбы. Однако после того, как они решили разделить весь улов из пруда, каждый позвонил в местную транспортную компанию, вызвав большие грузовики для перевозки живой рыбы. Полностью загруженные, эти машины могли вместить три-четыре тысячи килограммов вместе с водой.

К вечеру вся рыба была выловлена. Помимо черепах, в пруду обнаружились десятки крупных чёрных рыб и несколько десятков мелких. Отец Ли Циньюня ворчал, что если бы знали, насколько сложно всё это выловить, лучше бы полностью осушили пруд. Особенно его беспокоили крупные чёрные рыбы, которые могли уничтожить значительную часть других видов.

Три самые длинные чёрные рыбы достигали более шестидесяти сантиметров в длину. Эти хищники были крайне агрессивными, способными проглотить крупного карася за несколько укусов. Если такие рыбы встретят молодых угрей, они съедят их по одной, даже не пережёвывая. Даже те угри, что уже выросли в пространственном пруду, могли оказаться под угрозой.

Ли Циньюнь стоял у грязного пруда, нахмурив брови. Он понимал, что необходимо тщательно очистить этот маленький водоём, удалив всех хищных рыб, таких как чёрные рыбы и сомы, чтобы спокойно разводить угрей.

— Брат Циньюнь, уже поздно, давайте сначала рассчитаемся. Я получил полторы тысячи килограммов живой рыбы, но сегодня у меня недостаточно наличных. Дайте мне банковский счёт, и я немедленно переведу деньги, — нетерпеливо сказал Юй Цзюнь, потея от волнения. Ресторан остался без хорошей рыбы на обед, и он боялся, что только что завоёванная репутация может быть испорчена.

----------

Глава 90. Маленькие зверьки, вредящие арбузам

Сегодня из пруда выловили более четырех с половиной тысяч килограммов рыбы. Хотя распределение было равным, Тянь Му оказался более настойчивым и хитрым. В итоге, неизвестно каким образом, ресторан «Фуманьлоу» получил на несколько сотен килограмм больше, чем остальные. Это ещё больше разозлило Чжоу Ливэнь.

Однако через два дня можно будет забрать овощи, а пока Ли Циньюнь поставляет свои овощи исключительно для ресторана «Шухуане». Подумав об этом, настроение Чжоу Ливэнь немного улучшилось.

Тянь Му, чье происхождение и влияние оставались загадкой, был связан с множеством отраслей и без труда понимал намерения Чжоу Ливэнь. На самом деле, он тоже успокаивал себя: ведь арбузы и дыни Ли Циньюня шли только в «Фуманьлоу». Несмотря на астрономические цены, они продавались так активно, что деньги буквально сыпались рекой. Японские черные арбузы были гораздо дороже — это казалось невероятной выгодой.

Мир богачей был непостижим для простых людей, и даже Тянь Му иногда не мог понять, почему некоторые тратят десятки тысяч юаней за один вечер, лишь бы попробовать ограниченную порцию знаменитого арбуза из Цинлуня.

Юй Цзюнь, заплатив наличными, молча ушёл. Хотя он зависел от пресноводной рыбы Ли Циньюня, ему не нравилось чувство, будто его водят за нос.

Из троих только он заплатил небольшую сумму наличными. У него было двадцать тысяч юаней, и он планировал, как в прошлый раз, забрать пятьсот килограммов живой рыбы за эту сумму. Он никак не ожидал, что всего за несколько дней цена рыбы взлетит до таких высот.

В бизнесе Ли Циньюнь не обращал внимания на их мысли. Один хочет купить, другой готов продать — сделка заключена, никто никого не принуждал. Он играл пачкой купюр, хлопая ими по ладони, вызывая зависть у наблюдавших жителей деревни. Вытащив одну пачку, он дал по триста юаней Ли Юньцуну и Маоданю, а оставшиеся несколько тысяч положил себе в карман. Завтра он собирался купить семена лотоса в сельскохозяйственном магазине, а если будут подходящие цыплята, то и их тоже. Все эти покупки требовали наличных денег. На его карте было много средств, но ближайший банкомат находился в уезде, а карты с логотипом UnionPay здесь были бесполезны.

Чэнь Сюйчжи не заботило, сколько денег она получила; ей нравился сам процесс, когда сын передавал ей деньги на хранение, особенно прилюдно. Она испытывала особую гордость и доверие к Ли Циньюню, считая, что у него есть свои причины для использования этих денег (кроме свадебных расходов).

Подумав об этом, она снова вспомнила рабочую девушку Тан Юэлянь, вернувшуюся из Дунгуаня. Говорят, она уже обручилась с Чэнь Эргоу, и теперь стороны обсуждают дату свадьбы. «Хм! Жадная дурочка, говорила, что наша семья бедна? Не хотела выходить замуж за нашего младшего сына? Фу! А ведь мы предлагали почти триста тысяч юаней!»

Ли Циньюнь не знал, о чём думает мать. После того как он передал наличные, он умылся у бочки и достал из машины хорошие сигареты, чтобы угостить старших и младших односельчан. Некоторые смельчаки прямо спросили его секрет разведения рыбы. Хоть он и хотел помочь деревне, секрет он никому не собирался раскрывать.

— Сейчас метод находится на стадии экспериментов, — ответил он. — Когда эта высокотехнологичная система выращивания рыбы будет готова, я поделюсь ею со всей деревней.

Кто-то радовался, кто-то не верил, но никто не мог ничего поделать. Зависть, ревность и гнев ни к чему не привели.

Когда Ли Циньюнь протянул сигареты Ли Тиэчжу, тот чуть не заплакал. Взяв сигарету, он сказал:

— Фува, я не ленивый и не глупый... Почему же мне так не везёт? Мои овощи никто не берёт, рыба тоже никому не нужна... Моя дочь скоро пойдёт учиться, но я боюсь, что не смогу собрать деньги на обучение...

Ли Циньюнь похлопал его по плечу и успокоил:

— Дядя Тиэчжу, не переживайте. Если вам действительно не хватит денег на обучение, скажите мне. У меня может не быть много, но я обязательно помогу с оплатой.

Ли Тиэчжу поспешно добавил:

— Я не это имел в виду! Я говорю... Разве ты не можешь научить меня выращивать дорогие овощи или разводить рыбу по высоким ценам?

Это было слишком нагло. В Цинлуне многие обладали особыми навыками, которые были основой их существования и редко передавались другим. Ли Циньюнь даже не успел ответить, как окружающие люди начали возмущаться: "Как тебе не стыдно, дядя Тиэчжу! Фува сказал, что всё ещё на стадии экспериментов и нельзя делиться, иначе придётся нести юридическую ответственность. Как ты можешь просить его о таком?"

Даже родители Ли Циньюня вмешались, сердито сказав:

— Брат Тиэчжу, как тебе не стыдно говорить такие вещи! Наш младший сын никогда не отказывал деревне. Просто сейчас всё ещё на стадии исследований, и нельзя раскрывать секреты. Если ты будешь настаивать, это создаст проблемы для его друзей из сельскохозяйственной академии!

Ли Тиэчжу покраснел, пот катился градом. Заикаясь, он пробормотал:

— Я... Я ещё не закончил... Если ты не можешь научить меня технологии, можешь хотя бы забрать мои овощи? Или улучшить их новыми методами? То же самое с рыбой в пруду!

Ли Циньюнь немедленно отказался. Если он согласится помочь Ли Тиэчжу, вся деревня прибежит к нему с такими же просьбами. Что тогда делать? Воды из пространства не хватит, да и как объяснить такие удивительные результаты?

— Дядя Тиэчжу, я понимаю твои чувства, но это невозможно. Ведь твоя капуста и редька уже выросли. Через десять-двадцать дней их можно будет собирать. Никакие методы уже не смогут их улучшить.

— ... — Ли Тиэчжу понял, что погорячился, но, вспомнив о своих овощах и учебе дочери, не мог успокоиться. Он работал полгода, но вместо прибыли потерял деньги на семенах и удобрениях. Капуста продавалась по пол юаня за килограмм, и даже пять тысяч килограммов принесли лишь несколько сотен юаней.

Ли Циньюнь окинул взглядом зелёный склон холма и внезапно спросил:

— Дядя Тиэчжу, я слышал, что последние несколько лет ты не заработал на земле. Почему бы тебе не сдать её в аренду?

Ли Тиэчжу вздохнул:

— В нашей деревне есть несколько заросших гор, которые никто не обрабатывает. Кто будет тратить деньги на аренду чужой земли? Да и эти террасы... Даже если кто-то захочет арендовать, то выберет только лучшие рисовые поля с водой. Цены на овощи слишком нестабильны: в этом году заработаешь, а в следующем можешь прогореть.

— Не торопись, завтра я поговорю с тобой подробнее, — ответил Ли Циньюнь. Сейчас вокруг было слишком много людей, и он не хотел раскрывать свои планы насчёт этого склона. Когда всё уладится, можно будет обсудить детали. Хотя в окрестностях и было много других заброшенных склонов и пустошей, этот холм выделялся своей живописностью и удобным расположением среди полей и водоёмов.

Ли Тиэчжу, хоть и был простым и честным человеком, всё же уловил намёк. Он удивлённо кивнул и поспешил уйти. Оставаться дольше он не мог: односельчане уже готовы были засыпать его упрёками. Такова была сила традиционных правил в горной деревне — если кто-то переступал черту, все остальные объединялись против него.

Ночью Ли Циньюнь снова остался сторожить. Его родители были уже в возрасте, и он не мог доверить им эту задачу. Ночь была тёмной, моросил мелкий дождь, и лишь слабый свет пробивался из шалаша. Охотничьи собаки лежали у входа, настороженно поводя ушами и осматриваясь по сторонам, словно что-то почувствовали.

Ли Циньюнь размышлял, какую цену предложить Ли Тиэчжу за аренду его террас. Это была частная сделка, и при условии сохранения права собственности, деревня разрешала жителям сдавать землю в аренду. Достаточно было получить подтверждение в сельском совете и поставить печати обеих сторон.

Внезапно раздался громкий лай Цзиньби и Тунби. Собаки бросились вверх по склону, словно заметили что-то. Ли Циньюнь, несмотря на отличное зрение, не мог разглядеть ничего в темноте. Он взял рудничный фонарь и побежал за ними. В другой руке он держал обрез семизарядного ружья, чтобы быть готовым к появлению хищников. Хотя крупные дикие звери редко появлялись рядом с деревней, всегда существовала вероятность исключения. Если какой-нибудь ошеломлённый зверь случайно забредёт, без оружия не обойтись.

С вершины доносились яростные звуки борьбы и странный вой: "А-а-а!" — напоминающий свиной визг, но более пронзительный, чем у обычного дикого кабана.

Ли Циньюнь почувствовал, как по спине пробежал холодок. Если это действительно кабан, то ситуация может стать опасной. Цзиньби и Тунби были сильными, но ещё молодыми, и не факт, что они смогут справиться с таким противником.

Он бросился вверх по склону с максимальной скоростью, крепко сжимая обрез. При малейшем намёке на угрозу он был готов открыть огонь, невзирая на эффективность выстрелов против кабана. По пути он споткнулся о гнилой арбуз — явно дело рук какого-то зверя, который уже успел поработать на вершине.

Крики продолжались, но кабана видно не было. Под светом рудничного фонаря Ли Циньюнь наконец разглядел картину боя. Цзиньби и Тунби придавили какое-то странное существо, которое весило около десяти килограмм. Оно напоминало миниатюрного дикого кабана: длинная пасть с клыками, короткие лапы и полностью белый хвост.

— Что за чудовище? — удивился Ли Циньюнь, никогда раньше не видевший такого зверя. Однако, увидев, что собаки крепко держат его, он немного успокоился.

Цзиньби вцепился в шею существа, из раны уже текла кровь, а Тунби держала его за мягкое брюхо, не ослабляя хватки. Как бы ни билось существо, собаки, почуяв запах крови, не выпускали свою добычу.

Увидев Ли Циньюня, зверь начал сопротивляться ещё сильнее. Собрав последние силы, он даже сумел подняться на ноги и попытался убежать вниз по склону, в сторону плодового сада.

Не зная, является ли это существо охраняемым видом, Ли Циньюнь не стал стрелять. Вместо этого он достал из пространства бейсбольную биту и ударил зверя по голове.

"А-а-а!" — раздался последний протяжный крик. Зверь закатил глаза, дёрнул лапами и потерял сознание. Убедившись, что он больше не представляет угрозы, Цзиньби и Тунби осторожно разжали челюсти, но остались наготове, чтобы снова атаковать при необходимости.

Ли Циньюнь ткнул битой в бесчувственное тело, проверяя, действительно ли оно потеряло сознание. Убедившись, что зверь вырубился, он поместил его в пространство. Однако, используя слишком много духовной энергии, он случайно затянул туда и большой камень, находившийся под животным.

Его духовное тело мгновенно переместилось в пространство, чтобы связать зверя верёвкой. Но тут он с удивлением обнаружил, что камень исчез, а ранее неизменяемая кривизна земли внезапно начала интенсивно искажаться, мгновенно формируя полусферическую форму.

----------

Глава 91. Кабан-барсук

Ли Циньюнь был чрезвычайно взволнован, полагая, что нашёл способ улучшить пространство. Он поспешил повторить метод, затягивая камень под ногами в малое пространство, но с разочарованием обнаружил, что никаких изменений практически не произошло.

Он поднял голову к небу и увидел, что "камень-солнце" продолжал светить как древнее светило, не угасая и не исчезая. Земля под ногами превратилась в полусферу, но за её пределами ничего видно не было.

Судя по изменениям, земля должна была принять форму маленькой планеты. Однако процесс шёл то быстрее, то медленнее, а подходящего способа для ускорения Ли Циньюнь так и не нашёл. Иногда изменения немного ускорялись, но затем снова теряли эффективность без видимой причины.

Всю ночь он провёл в размышлениях, почти не сомкнув глаз. Утром, потирая покрасневшие от бессонницы глаза, он достал из пространства пойманного накануне зверька. Тот уже очнулся и теперь свирепо таращился своими маленькими глазками, издавая громкие крики.

К удивлению Ли Циньюня, раны на теле зверька зажили значительно лучше, возможно благодаря целебным свойствам пространства. Как только зверёк оказался на свободе, его тут же окружили две охотничьи собаки. Цзиньби и Тунби не собирались проявлять милосердие: они оскалились и издали угрожающее рычание.

Двадцатикилограммового зверька Ли Циньюнь легко перенёс вниз по террасам к пруду. За ночь уровень воды в пруду немного поднялся, словно подземный источник активизировался. Вода была кристально чистой, и можно было разглядеть даже тех рыб, которые случайно ускользнули во время лова.

Как раз в этот момент мимо проходил Ли Тиэчжу, который собирался пропалывать свои грядки. Увидев зверька, он воскликнул:

— Э? Разве это не кабан-барсук? Давно таких не видел! Откуда ты его поймал? Если правильно приготовить, вкус будет ничуть не хуже дикого кабана.

Повар Ли Дачжу, услышав разговор, выбежал из кухни с ножом в руках. Увидев связанного зверька, он громко рассмеялся:

— Ха-ха, я слышал, кто-то упомянул кабана-барсука, и правда — вот он! Это животное крайне хитрое и трудноуловимое. Но если добавить обычный и цветущий перец, получается просто великолепное блюдо! Сколько лет его не ел, прямо слюнки текут!

Ли Циньюнь внезапно вспомнил рассказы стариков о подобных зверьках и улыбнулся:

— Я думал, это какой-то редкий вид, оказывается, обычный кабан-барсук. Никогда не слышал, чтобы он был вкусным. Помню, дед говорил, что его жир невыносимо вонючий, и в горах на него даже не обращали внимания.

Услышав это, Ли Дачжу тут же выхватил зверька и возбуждённо заявил:

— Это потому, что вы не умеете его готовить! Однажды зимой, когда мы чуть не умерли с голоду, нам повезло найти спящего в норе кабана-барсука. Я тогда приготовил целый горшок... Отдайте его мне, я обработаю. Приходите на обед, попробуете моё мастерство!

Ли Циньюнь внутренне усмехнулся. Возможно, Ли Дачжу вспоминал не столько вкус блюда, сколько те времена лишений и радости от находок. Самому Ли Циньюню было некогда заниматься зверьком, поэтому он с радостью передал его повару.

Ли Дачжу утащил вырывающегося зверька на кухню, а Ли Тиэчжу, убедившись, что поблизости никого нет, вдруг спросил:

— Фува, ты вчера имел в виду, что хочешь арендовать мои террасы? Я устал выращивать овощи. Один год зарабатываешь, другой — теряешь, всё равно что зря стараться.

Ли Циньюнь кивнул и ответил:

— На этом склоне землю обрабатываем только мы двое. Задний склон слишком крутой, там сложно выращивать урожай или собирать фрукты и чай. Но мне нравится это место, и я хочу объединить весь склон, чтобы спланировать его по своему вкусу.

— А какую цену ты предлагаешь? — спросил Ли Тиэчжу.

— Не волнуйся, я заплачу тебе по рыночной цене за водные поля. Ни в коем случае не позволю тебе остаться в убытке, — заверил Ли Циньюнь.

Услышав это, Ли Тиэчжу встревоженно воскликнул:

— Что? По цене водных полей? Это же двести-триста юаней за му! Нет-нет, это слишком выгодно для меня, а тебе будет убыток! Наш склон нельзя считать хорошей землёй, он сильно уступает большим водным полям. Мои террасы разбросаны, всего несколько му. Как ты сможешь заработать?

— Хе-хе, со временем ты поймёшь, насколько дешёвой является цена в триста юаней за му. Когда будет время, я составлю договор аренды, и мы оформим всё в сельском совете. И учти, эта цена будет расти каждый год, никогда не упадёт.

Ли Тиэчжу ушёл, испытывая одновременно благодарность и тревогу. Он боялся, что односельчане обвинят его в том, что он наживается на Ли Циньюне.

Сам Ли Циньюнь считал эту сделку взаимовыгодной. Обе стороны получали то, что хотели, и никто не оставался в убытке.

Цены на аренду заброшенных гор в деревне были крайне низкими. Даже за склон аналогичной площади платили всего несколько тысяч юаней в год. Однако эти горы долгое время оставались необработанными, так как никто не хотел их арендовать. У многих семей даже своей земли было слишком много, чтобы справиться с ней. Кто станет арендовать ещё и заброшенные горы? Особенно трудно было тем, кто хотел сдать свои террасы в аренду. Молодые люди уезжали на заработки, оставляя дома пожилых родителей, чьи силы были ограничены.

Поэтому, когда Ли Циньюнь предложил арендовать террасы Ли Тиэчжу по цене выше рыночной, тот согласился без колебаний. Единственное, что его беспокоило, — это возможные упрёки односельчан за то, что он берёт слишком высокую плату.

Строители постепенно просыпались и начинали работу. Родители Ли Циньюня также пришли на стройплощадку, чтобы присмотреть за делами. Ли Циньюнь решил отправиться в городскую лечебницу, чтобы продолжить обучение боевым искусствам. Попрощавшись с родителями, он сел в машину и уехал.

На этот раз дорога была более проходимой, хотя местами встречались камни. Ближе к рынку шла установка ограждений вдоль обрывов. К моменту завершения расширения дороги все ограждения будут установлены.

Сунь Дацзи уже ждал его во дворе, потный после тренировки. Ли Циньюнь, не проявляя особого интереса к его "легендарному искусству", почтительно поздоровался: "Дедушка Сунь!" После этого он продолжил учиться технике захватов.

Сегодня Сунь Дацзи снова не стал учить Ли Циньюня разбору приёмов. Он лишь повторил, что нужно усердно практиковать тридцать шесть форм больших захватов, доводя их до автоматизма, чтобы даже во сне можно было выполнять стандартные движения. Только после этого он начнёт разбирать приёмы вместе с Ли Циньюнем.

Мимо "случайно" проходил дед Ли Чуньцю, который холодно фыркнул:

— Ленивцы! Говорят, что боевые искусства приобретаются через практику, а не через тренировки.

Сунь Дацзи, известный своим взрывным характером, тут же вскочил:

— Какое тебе дело до того, как я учу своих учеников? Если ты такой умный, научи кого-нибудь сам! Такой талантливый парень пропадал у тебя двадцать лет, а ты ещё осмеливаешься что-то говорить? Фу!

Услышав это, Ли Чуньцю сразу стушевался, пробормотал что-то о "воле учителя" и быстро ушёл.

Ли Циньюнь совершенно не хотел слушать, как эти два старика спорят. Зато их жёны вели себя удивительно миролюбиво. После того как он позавтракал у них, поспешил найти предлог и уйти.

Он припарковал свой пикап у входа в агротехническую станцию и зашёл внутрь, чтобы спросить у владельца, есть ли семена лотоса. Владелец достал три пакета с семенами и объяснил, что в регионе распространены три основных вида: "Большой красный лотос", "белый лотос" и "розовый лотос". Однако из семян могут вырасти растения с некоторыми отклонениями.

Ли Циньюню просто хотелось посадить немного лотосов в пруду перед виллой для красоты. Его совершенно не волновал вопрос урожайности корней. Он купил по одному пакету каждого вида, расплатился и собирался уходить.

Но тут он заметил, что вокруг его пикапа собралась небольшая группа людей. Ли Хоцзы прятался за машиной и что-то шептал молодому человеку. Хотя они находились далеко, Ли Циньюнь всё равно мог расслышать их разговор.

— Хун-гэ, это машина Ли Циньюня, говорят, она стоит сотни тысяч юаней! Я тебе скажу, сейчас у них в доме полно денег — они зарабатывают на продаже овощей и рыбы. Пока на машине нет номеров, мы можем стрясти с него пару сотен юаней! — сказал Ли Хоцзы, бегая глазами.

— Пару сотен? Ли Хоцзы, ты издеваешься надо мной? Когда я, Хун Бяо, беру деньги, то не меньше нескольких тысяч юаней! Иначе как я буду держать марку в этом городе? — раздражённо ответил молодой человек с наглым видом, ударив Ли Хоцзы по голове.

— Да-да, конечно, Хун-гэ, ты всегда прав! Смотри, вот и Ли Циньюнь выходит, — испуганно прошептал Ли Хоцзы, прячась за машину.

— Гляди на себя, какой ты трус! Чего бояться? Смотри на меня! — презрительно фыркнул Хун Бяо и вышел из-за машины.

Ли Циньюнь услышал их шёпот и сразу понял, что ничего хорошего ждать не стоит. Чтобы не устраивать конфликт на улице и не задерживать свои дела, он решил заранее включить функцию записи на телефоне, на случай непредвиденных обстоятельств.

— Ты Ли Циньюнь из деревни Ли? — спросил Хун Бяо с ухмылкой, перегородив ему дорогу вместе с несколькими другими хулиганами.

— Что вам нужно? — холодно ответил Ли Циньюнь, чувствуя угрозу и сохраняя осторожность.

— Ничего особенного. Просто у нас временные трудности, хотим занять у тебя немного денег. Не много, всего восемь-десять тысяч юаней, — сказал Хун Бяо, потирая пальцы, словно это было само собой разумеющимся.

— Мы с тобой даже не знакомы. Почему я должен давать тебе деньги? У меня нет ни восьми тысяч, ни даже восьмидесяти юаней. Если будете продолжать приставать, я вызову полицию! — Ли Циньюнь сделал вид, что злится, но в то же время слегка нервничает.

Хун Бяо изменился в лице и начал угрожать:

— Ого, какой смелый мальчик! Ты что, не знаешь, кто я такой в этом городе? Когда я, Хун Бяо, прошу денег, никто не отказывает! Хватит болтать, быстро доставай деньги, или мои ребята не будут стесняться!

— Это вымогательство! Это ограбление! Кто сказал вам, что у меня есть деньги? Может, это Ли Хоцзы вас подослал? Вы хотите ограбить меня? — Ли Циньюнь нарочно закричал, делая вид, будто потерял самообладание.

— Заткнись! Перестань орать и веди себя прилично с нашим Хун-гэ! Давай деньги! — закричали несколько малолетних хулиганов, толкая Ли Циньюня.

Ли Циньюнь тут же преувеличенно громко завопил:

— Не бейте! Не трогайте меня! Давайте договоримся! Пусть Ли Хоцзы выйдет и даст гарантию, что если я отдам вам деньги, он больше не будет портить наши поля и пруды! Если он это обещает, я отдам вам деньги!

Ли Хоцзы, который прятался за машиной, весь дрожал от страха. Ему казалось, что что-то здесь не так. Это совсем не похоже на стиль Ли Циньюня. Когда он стал таким покладистым? И вообще, когда он, Ли Хоцзы, портил их поля и пруды? Это клевета!

Хун Бяо не стал долго размышлять. Увидев, что Ли Циньюнь боится быть избитым, он обрадовался и крикнул:

— Ли Хоцзы, выходи и давай гарантию! Если этот парень даст нам десять тысяч юаней, ты больше не трогаешь их имущество!

----------

Глава 92. Маленькая хитрость для избавления от хулиганов

Ли Хоцзы прекрасно понимал, что его действия неуместны, но страх перед Хун Бяо заставлял его подчиняться. Услышав его резкий окрик, он тут же вылез из-за машины и, с выражением полной беспомощности на лице, пробормотал:

— Я не делал этого…

— Если ты не признаешься, то дело твоё. Раз уж ты разрушил мои поля, я не заработаю денег — и вам их тоже не видать, — холодно заявил Ли Циньюнь, не давая ему возможности оправдаться. Раз уж он решил покончить с этими бандитами и применил тактику, пути назад уже не было.

Хун Бяо был человеком жестоким. Одним взглядом своих свирепых глаз он заставил Ли Хоцзы вздрогнуть от страха и закричал:

— Что с тобой, чертов щенок? Это ты предложил план! Теперь скажи гарантию и получи деньги! Чего ты ждёшь? Говори быстрее!

Ли Хоцзы стиснул зубы и с ненавистью произнёс:

— Ладно, я… я говорю… Если ты дашь нам десять тысяч юаней, я больше не буду портить твои вещи. Ни юанем меньше! К тому же, я ещё не рассчитался с тобой за то, что ты ударил меня в прошлый раз.

Услышав это, Хун Бяо тут же похлопал Ли Циньюня по плечу и засмеялся:

— Ну вот, Ли Хоцзы дал гарантию. А теперь ты должен дать нам деньги! Мальчишка, не вздумай хитрить! Если разозлишь меня, я уничтожу всю твою семью! Ты знаешь, кто я такой? Мой дядя…

Это был классический приём запугивания. Обычно, когда Хун Бяо угрожал людям, этот трюк работал безотказно. Те, кто собирался обратиться в полицию, узнав, что его дядя — заместитель главы города, сразу же отступали, позволяя ему снова и снова добиваться своего.

Ли Циньюнь внутренне усмехнулся, но внешне сделал вид, будто колеблется:

— Мои деньги лежат на банковской карте в ICBC (Промышленный и коммерческий банк Китая). В нашем городе её нельзя использовать. Может быть, я смогу снять деньги в другой раз?

Услышав это, Хун Бяо разъярился. Он схватил Ли Циньюня за воротник и прорычал:

— Подлец! Ты хочешь нас обмануть? Какой «другой раз»? Деньги должны быть сняты сегодня, прямо сейчас! У тебя есть машина? Поехали в город, мы с тобой снимем деньги. Если сегодня ты не достанешь их…

— Не убивайте меня, не убивайте! Я сделаю всё, что вы скажете… Но учтите, я дам только десять тысяч, больше у меня нет, — Ли Циньюнь изобразил слабого и испуганного человека, который трясётся от страха.

Увидев такую реакцию, Хун Бяо остался доволен. Ему казалось, что такие люди самые бесполезные: стоит лишь один раз получить с них деньги, и потом можно будет требовать снова и снова. Просто автоматический банкомат!

Полностью удовлетворённый, он мягко успокоил Ли Циньюня:

— Ну что ж, если ты будешь послушным, я обещаю, что не убью тебя. Но если попробуешь нас обмануть… Хе-хе, уничтожение всей твоей семьи будет для тебя лёгким наказанием. Ты ведь слышал обо мне, Хун Бяо? Я убил уже как минимум десяток человек!

— Хорошо-хорошо, я обязательно сниму деньги, только не убивайте меня! — Ли Циньюнь чувствовал, что запись уже содержит достаточно доказательств. Осталось лишь собрать несколько физических улик, чтобы отправить эту банду за решётку.

С этими словами он открыл дверь машины и пригласил Хун Бяо с его людьми сесть внутрь. Сам он занял место водителя и, воспользовавшись моментом, выключил запись на телефоне. Всего в группе Хун Бяо было шесть человек: четверо сели в салон, а двое расположились в кузове.

Без лишних слов Ли Циньюнь направил машину к крупнейшему отделению ICBC в городе. Здесь были установлены современные банкоматы с системой видеонаблюдения, кнопками тревожной сигнализации рядом с каждым устройством, а в зале всегда находились четыре охранника.

Припарковав машину, Хун Бяо и Ли Хоцзы вывели Ли Циньюня наружу. Остальные четверо остались в машине, так как Хун Бяо не хотел привлекать лишнего внимания.

Ли Циньюнь выглядел напряжённым и бледным. Его держали за руки с двух сторон: слева Ли Хоцзы, справа Хун Бяо. Проходя мимо одного из охранников, он активно подмигнул ему. Охранник немного опешил, не понимая, что происходит, но именно в этот момент колебания Ли Циньюнь внезапно закричал:

— Не убивайте меня, я сделаю всё, что вы скажете!

Ли Циньюнь вставил карту в банкомат и ввёл пароль. Первая сумма — пять тысяч юаней, максимальная сумма, которую можно было снять за одну операцию на этом устройстве. Как только деньги появились, Ли Циньюнь попытался взять их в руки.

Но Хун Бяо, который давно потерял терпение, оттолкнул его и выхватил деньги. Ведь пароль уже был введён, и теперь он мог сам продолжать операцию, не полагаясь на медлительность Ли Циньюня.

Однако этот толчок привёл к проблеме. Ли Циньюнь громко вскрикнул, отступил на шесть-семь шагов и с силой ударился о стеклянную дверь. Ли Хоцзы недоумённо обернулся, указал на Ли Циньюня и выругался, приказывая ему вести себя спокойно и не выкидывать никаких фокусов.

Но Ли Циньюнь вдруг начал вести себя как безумец. Он вскочил на ноги и бросился на Ли Хоцзы, крича:

— Не трогайте мои деньги! Это мои деньги! Вы, грабители, не забирайте мои деньги!

Их борьба привлекла внимание женщины, которая как раз подошла к банкомату. Увидев драку, она решила, что происходит ограбление, и испуганно завизжала. Этот крик привлёк внимание охранников.

Один из охранников всё ещё размышлял над странным поведением Ли Циньюня, когда услышал крик женщины. В голове мгновенно мелькнула догадка: «Ограбление! Кто-то пытается ограбить банкомат!»

Когда он подбежал к дверям помещения с банкоматами, то увидел, что молодой человек, который раньше подмигивал ему, был повален на пол и извивался. Рядом другой человек с пачкой денег в руках пытался продолжить операцию на банкомате.

Теперь охранник был уверен: это ограбление. Он немедленно нажал на кнопку тревоги на своём устройстве. Сигнал поступил как в полицию, так и к трём другим охранникам, которые тут же бросились на помощь.

Когда четверо охранников ворвались внутрь, размахивая электрошокерами, Ли Циньюнь, лежащий на полу, истошно кричал:

— На помощь! Кто-нибудь, нас грабят! На помощь!

Когда Хун Бяо только успел вытащить вторую сумму в пять тысяч юаней и, держа её в руках, застыл как деревянная статуя, увидев вбежавших охранников, его голова мгновенно опустела. Если бы он теперь не понял, что его обвел вокруг пальца Ли Циньюнь, то мог бы сразу забыть о своей "карьере".

Эти охранники были крепкими бывшими военными, и с ними справиться было невозможно. После нескольких ударов дубинками испуганные "грабители" даже не пытались сопротивляться. Хотя у Хун Бяо был нож, он не осмелился достать его, а лишь кричал, что это недоразумение.

Четверо охранников, не давая передышки, связали их обоих.

Едва они перевели дух, как услышали встревоженный голос Ли Циньюня:

— Снаружи в машине ещё четверо сообщников-грабителей! Это они заставили меня прийти. Но не волнуйтесь, у них нет оружия!

Услышав, что у преступников нет оружия, охранники почувствовали себя увереннее. Однако, прежде чем они успели что-либо предпринять, раздался вой полицейских сирен. Десяток вооружённых полицейских, действуя совместно с охранниками, задержали всех хулиганов, которые уже едва не писались от страха.

Как потерпевший, Ли Циньюнь отправился в полицейский участок. Он предоставил запись с телефона и подробно рассказал о произошедшем, смешав девять частей правды с одной частью лжи. Вкупе с видеозаписями с камер банка это полностью подтвердило обвинения в вымогательстве и грабеже против группы Хун Бяо и Ли Хоцзы.

Согласно законам Китая, лица, совершившие ограбление с применением насилия, угроз или других методов, наказываются тюремным заключением сроком от трёх до десяти лет и штрафом. Если же грабёж совершён в жилище, в банковских учреждениях или связан с особо крупной суммой, наказание может достигать десяти и более лет лишения свободы.

Ход Ли Циньюня был мастерским: он заманил Ли Хоцзы и Хун Бяо в банк, где их действия автоматически классифицировались как попытка ограбления финансового учреждения, что значительно утяжеляло наказание.

Когда Ли Циньюнь вышел после дачи показаний, он узнал от следователя, что согласно прецедентам, главари — Ли Хоцзы и Хун Бяо — проведут в тюрьме минимум десять лет, а четверо подельников получат по три года.

"Украденные" деньги и банковская карта вернулись к Ли Циньюню. Он не был скупым человеком и знал, как благодарить за помощь. Четыре охранника и полицейские помогли ему избавиться от местных хулиганов, поэтому он решил выразить свою признательность.

Он заказал два флага с благодарностью и вручил каждому участнику операции по пятьсот юаней. Подарки от потерпевших не считались нарушением правил — это была давно сложившаяся практика, и никто не отказался. Все остались довольны, даже журналистов позвали, чтобы осветить происшествие.

Когда всё было завершено, солнце уже почти село. Ли Циньюнь вздохнул: сегодня он избавил деревню от бандитов, но свои дела отложил. Покупка цыплят откладывается на завтра.

Зайдя в свой пикап, Ли Циньюнь вошёл в малое пространство, где замочил три пакета семян лотоса. Проращивание займёт немного времени, ведь один день снаружи равен десяти дням внутри пространства. Лотосы быстро вырастут и зацветут.

На полпути домой ему позвонил начальник полиции города Цинлун, Лю Цзянсянь. Как только соединение установилось, Лю начал жаловаться:

— Ли Циньюнь, что за история? Почему Ли Хоцзы и Хун Бяо стали грабителями? И почему их поймали прямо на месте преступления?

Для Лю это был бы великолепный случай: если бы он лично раскрыл такое дело, его могли бы повысить до заместителя начальника полиции в уезде.

Ли Циньюнь не стал говорить, что опасался, что Лю не решится арестовать Хун Бяо из-за давления со стороны заместителя главы города. Вместо этого он сказал, что ничего не мог поделать: Хун Бяо и Ли Хоцзы заставили его прийти в банк и снять деньги. Когда он сопротивлялся, его заметили охранники. Дальнейшие события Лю мог легко представить сам.

— Ах, вот так... Заслуженная награда уплыла из рук. Теперь придётся сотрудничать с людьми из уездной полиции. Ладно, не буду тебя больше отвлекать. Я сейчас проверю их прошлые дела и материалы, а завтра передам их руководству уездной полиции. Теперь в Цинлуне будет спокойнее…

Несмотря на потерю заслуженной награды, Лю Цзянсянь попытался утешить Ли Циньюня и закончил разговор.

Ли Циньюнь покачал головой, не принимая жалобы Лю всерьёз. Его единственной заботой оставался заместитель главы города: возможно, тот не оставит этот случай без внимания. Если они посетят тюрьму, Хун Бяо обязательно расскажет им "правду". Однако эта правда уже не имела значения: собранные улики были безупречны. Даже если бы он и не совершал преступлений раньше, теперь ему точно светило тюремное заключение.

Полиция не только расследовала ограбление, но и допросила Хун Бяо о его словах на записи, где он хвастался, что убил более десяти человек. Независимо от того, правда это или нет, строгий допрос был неизбежен. После него Хун Бяо точно "сбросит несколько слоёв кожи".

«Похоже, дополнительные годы учёбы всё же пригодились. Хотите играть со мной? Вам ещё многому учиться!» — подумал Ли Циньюнь. Хотя его методы были не совсем честными, он не видел другого способа решить эту проблему. Главное, что вредители были устранены, и сегодня вечером он мог спокойно отдохнуть.

Завтра предстояло много дел: построить курятник на вершине холма, купить цыплят, очистить пруд от чёрных карпов, угрей, змей и крабов… Нет, одному не справиться. Ли Циньюнь решил нанять ещё несколько помощников, иначе вся семья просто устанет до смерти.

Но чем больше дел, тем больше людей пытаются помешать. Неожиданно раздался звонок от секретаря Чжу из городского управления. Он радостно сообщил:

— Циньюнь, у меня отличные новости! Наш глава и его супруга завтра хотят приехать в вашу деревню Ли, чтобы порыбачить. Подготовьтесь!

— Зачем? — Ли Циньюнь был полон недоумения и раздражения. Разве их глава не находился в больнице? Как он внезапно выздоровел? И почему они решили приехать именно в деревню Ли?

— Вы хотите развлечься? Тогда не зовите меня! Я слишком занят!

----------

Глава 93. Очистка пруда и ловля угрей

Вернувшись домой, Ли Циньюнь продолжил заниматься своими делами, совершенно не придав значения звонку секретаря Чжу. Раз тот позвонил лично, а не через местное правительство или сельский совет, значит, речь шла о частной поездке. Никаких особых приготовлений не требовалось, даже родителям он ничего не сказал.

Как обычно, он отправился в хижину для дынь спать. Ночью он вошёл в пространство, чтобы практиковать технику захватов, которую учил его Сунь Дацзи. Когда уставал, принимал душ из целебной воды пространства, очищая душу и усиливая духовную силу. Если хотел пить, то позволял своему духовному телу вернуться в физическое, чтобы насладиться чистой водой пространства.

Один день снаружи равнялся десяти дням внутри пространства, а одна ночь давала столько же времени, сколько четыре-пять обычных дней. Если энергия была в избытке, можно было сделать многое. После тренировки, решив, что скучно, он обрезал несколько веток с трёх чайных деревьев и воткнул их вокруг водного бассейна, полив их водой из пространства.

Вчерашние черенки дендробиума уже пустили корни, демонстрируя буйную жизненную силу, их листья сверкали изумрудным блеском. Сегодняшние чайные растения тоже должны были прижиться, ведь ни одно растение, посаженное в пространстве, ещё не погибло. Лотосы, замоченные вчера, уже проросли, и Ли Циньюнь высадил их в пруд пространства, планируя разобраться с настоящим прудом позже.

Утром, проснувшись, Ли Циньюнь начал с выполнения комплекса захватов, разминая мышцы. Затем взял гарпун, готовясь очистить пруд от ускользнувших чёрных карпов.

Вчера вечером Ли Дачжу оставил ему порцию мяса кабана-барсука. Вкус был действительно хорош, но специй добавили слишком много, так что естественный вкус самого животного почти не чувствовался. Ли Циньюнь пожаловался, что мясо уступает чёрному карпу, и заявил, что сегодня поймает несколько рыб гарпуном, чтобы Ли Дачжу приготовил из них блюдо.

И вот, пока он не успел закончить завтрак, сын Ли Дачжу, Ли Сяочу, принёс ему гарпун. Это был самый простой трёхзубчатый гарпун с острыми зубцами и зазубринами, которые не позволяли рыбе вырваться, если она попадала под удар.

У Ли Циньюня дома был свой гарпун — пятизубчатый. Он выглядел громоздким, с большим радиусом атаки, оставляя сразу пять дыр. Однако против длинных и стройных чёрных карпов важнее было точность и сила удара, а пятизубчатый гарпун мог только мешать.

Ли Циньюнь обошёл с собаками большую часть пруда, но так и не заметил ни одного чёрного карпа. Возможно, они прятались в иле, и даже его острое зрение не могло проникнуть сквозь грязь. В нетерпении он уже собирался метнуть гарпун в лягушку, когда восходящее солнце окрасило пруд алым светом.

Неожиданно куст сухой травы шевельнулся, выпуская пузырьки воздуха. Из него медленно показалась змееподобная голова тёмно-коричневого цвета. Она выбралась из укрытия водорослей, и её массивное тело полностью обнажилось. Удивительно, но длина рыбы составляла более двух футов — немногим меньше, чем та, которую он поймал два дня назад!

Ли Циньюнь обрадовался, крепко сжав гарпун одной рукой, а другой ухватившись за страховочный шнур. Сконцентрировав всю свою силу, он метнул гарпун как копьё, издав характерный свист рассекаемого воздуха.

Тонкая поверхность воды забурлила, грязь поднялась, и вся эта часть пруда стала мутной. Однако сквозь грязь проступили красные пятна, которые всё расширялись, а борьба становилась всё яростнее. Гарпун погрузился в воду наполовину, глубоко войдя в тело рыбы.

— Ха-ха, разве у тебя есть шанс сбежать, если ты попал под прицел моего божественного гарпуна? — Ли Циньюнь самодовольно рассмеялся и потянул за шнур, вытягивая бьющуюся рыбу на берег.

Две собаки радостно залаяли, словно аплодируя. Хотя, возможно, они просто хотели есть — их языки жадно облизывали губы, а слюна капала на землю.

Подняв гарпун с добычей, Ли Циньюнь оценил её вес: около трёх-четырёх килограммов. Такие крупные чёрные карпы встречались крайне редко. Конечно, в больших водохранилищах можно найти экземпляры длиной более метра и весом около десяти килограммов.

Ли Сяочу как раз чистил зубы у реки, собираясь потом посмотреть, как Ли Циньюнь будет ловить рыбу. Не успел он закончить чистку одного зуба, как тот уже вытащил огромного чёрного карпа.

— Фува-гэ, ты настоящий мастер! С первого раза! — восхищённо воскликнул Ли Сяочу. Жители Цинлуня всегда имели свои уникальные навыки, и Ли Сяочу тоже умел ловить рыбу гарпуном, хотя его успех был не таким высоким: из десяти попыток он добивался успеха лишь три-четыре раза.

— Хе-хе, так себе, — скромно улыбнулся Ли Циньюнь, вынимая гарпун из тела рыбы. При его текущей координации и контроле над телом, попадание со ста процентной точностью не составляло особого труда.

Когда Ли Циньюнь поймал второго крупного чёрного карпа, Маодань пришёл, потирая глаза. Он давно привык к способностям Ли Циньюня и недовольно пробормотал:

— Фува-гэ, хватит уже! Давай выкачаем воду, а потом разберём ил. Поймаем всех ускользнувших рыб. Как ты будешь ловить мелких чёрных карпов, если они спрячутся в иле?

Ли Циньюнь понимал эти доводы, но ему хотелось насладиться процессом охоты. Мелкие чёрные карпы были как угри — их невозможно было поймать все. Кроме того, на дне реки прятались бесчисленные икринки, которые время от времени давали жизнь новому поколению.

— Давайте сначала позавтракаем, а потом выкачаем воду, — предложил Ли Циньюнь. Но тут он заметил ускользнувшего большого белого амура. Его спина была тёмной, но движение выдало его. Одним точным броском Ли Циньюнь вытащил его на берег. Рыба весила более десяти килограммов.

Маодань вскрикнул:

— Мы вчера прочесали пруд сетью больше десяти раз, а такой огромный амур всё равно ускользнул! Это просто беззаконие!

Ли Циньюнь успокоил всех:

— Воды осталось слишком много, раньше она доходила до пояса. Сегодня мы её полностью выкачаем, добавим немного дезинфицирующего порошка и тщательно очистим всё.

— Зачем дезинфицирующий порошок? Известь подойдёт, это дешевле, — предложил Маодань, который всегда заботился о том, чтобы помочь Ли Циньюню сэкономить.

Ли Циньюнь задумался на мгновение, затем кивнул:

— Ладно, эффект примерно одинаковый, можно использовать любое средство. Только с известью придётся ждать семь-восемь дней, пока её токсичность исчезнет, прежде чем можно будет запустить мальков. Но это не проблема, ведь для естественного накопления воды тоже нужно время.

Когда вода была полностью откачана, все насекомые, водяные черви и даже мальки чёрных карпов погибли. Единственными выжившими оказались угри — их жизненная сила была просто невероятной, они казались неуничтожимыми.

После обеда пришёл Ли Юньцун, чтобы помочь с откачкой воды. На этот раз требовалось перекопать ил, поэтому воду выкачали полностью. Когда пруд опустел, Ли Циньюнь принёс несколько лопат, и они начали работать бок о бок, переворачивая ил и выискивая спрятавшихся угрей и чёрных карпов. Диких угрей тоже оказалось немало, но они были более осторожными и старались держаться подальше от света.

Что касается способности задерживать дыхание, то угри и чёрные карпы могли превзойти других обитателей пруда на порядок. При разведении угрей обычно добавляют водоросли в пруд. Эти растения нужны не для еды, а для отдыха: угри ложатся на них, высовывая головы над поверхностью, чтобы дышать воздухом. Если бы они не делали этого, то либо задохнулись, либо утонули.

У Ли Сяочу было свободное время после обеда, и он тоже спустился в ил, чтобы помочь. Родители Ли Циньюня заранее подготовили большие вёдра: угрей складывали в одно, желтопёрых змей — в другое, чёрных карпов и других рыб — в третье. Они даже нашли несколько маленьких черепах.

Количество угрей превзошло все ожидания: ещё до того, как был перекопана половина пруда, уже собрали два полных ведра. Ли Циньюнь попросил родителей отсортировать их: крупных можно было продать или съесть, а мелких выпустить в пруд с желтопёрыми змеями, чтобы разводить их вместе.

Местные жители знали, что угри и змеи могут мирно сосуществовать. Ли Чэнвэнь взял всего несколько самых старых крупных угрей, а остальных выпустил в пруд с желтопёрыми змеями. По его словам, денег у них сейчас хватало, а есть угрей уже поднадоело. Так что пусть размножаются: большие рожают маленьких, а маленькие вырастают в больших.

Эта логика была довольно мощной и соответствовала местному подходу к "ленивому" разведению. У Ли Циньюня же была вода из пространства, которая могла компенсировать любые проблемы.

Отобранные крупные угри были почти полностью жёлтыми, каждый из них достигал длины в десяток сантиметров. Они обладали огромной силой, извивались в ведре, пытаясь выпрыгнуть наружу. И действительно, высокие железные вёдра не смогли их удержать: менее чем за полчаса десяток крупных угрей сумели выбраться. Ли Циньюнь поспешил остановить побег.

Ли Циньюнь и его помощники трудились в поте лица, когда внезапно услышали голос матери, Чэнь Сюйчжи, с берега:

— Фува, твой телефон звонит! Это секретарь Чжу!

Ли Циньюнь скривился и выругался. Он совсем забыл об этом: глава и его супруга собирались приехать в деревню на рыбалку. Отказать им было невозможно, ведь они были далеко не обычными людьми.

— Мам, ответь за меня, скажи, что я ловлю угрей в реке. Если они хотят приехать, пусть едут. Я позвоню, как только выберусь на берег, — сказал Ли Циньюнь и перераспределил зоны работы среди своих товарищей. Чтобы очистить пруд, требовалось копать ил рядами.

Он ещё не успел выйти на берег, как заметил чёрный Audi A8 секретаря Чжу на главной дороге у западной стороны пруда. К счастью, расширение горной дороги уже завершилось, камни были убраны, и сейчас шла работа над установкой защитных ограждений.

Мать, держа телефон, передала слова Чжу:

— Секретарь Чжу говорит, что они уже приехали…

— Не нужно говорить, я уже вижу. Вот чёрная машина на главной дороге, — ответил Ли Циньюнь. Его тело было покрыто грязью, поэтому он быстро нашёл пруд, чтобы смыть её.

Прибытие супруги лидера заставило его задуматься о своём внешнем виде: он был одет лишь в шорты, весь в грязи, и не мог показаться в таком виде. Поэтому он сделал вид, что не замечает гостей, быстро смыл грязь и побежал в временную кухню переодеться.

Заместитель секретаря Хуан из города был довольно молодым человеком, около сорока лет, с приятной внешностью и высоким ростом, но его худощавое тело выглядело болезненным. Его супруга же была моложе и красивее, одета в простую, но элегантную одежду из дорогих тканей.

— Ха-ха, молодой Ли ловит угрей! Мы решили вас немного побеспокоить. Пойдёмте, покажите нам пруд. Если бы здоровье позволяло, я бы тоже спустился поймать пару угрей для закуски. Знаете, в детстве у нас дома была бедность, и возможность съесть угрей казалась настоящим подарком судьбы, — тепло заговорил лидер, легко снимая напряжение у Ли Циньюня.

----------

Глава 94. Беспорядки

Пруд в доме Ли Циньюня не чистили уже несколько лет, и на дне скопилось множество ценных находок. Помимо нескольких ускользнувших крупных рыб, здесь водились угри и желтопёрые змеи — их количество было весьма внушительным.

Кроме того, в пруду обитали пресноводные улитки, речные мидии, крабы, а также несколько сомов, которые попались совершенно случайно. Добавив к этому пару полувзрослых черепах, Ли Циньюнь собрал достаточно ингредиентов для сегодняшнего обеда: практически все местные речные деликатесы были собраны.

Семья Хуана была почётными гостями, и хотя Ли Циньюнь старался игнорировать их присутствие, правила гостеприимства требовали должного приёма.

Он тихо отдал несколько указаний Ли Дачжу, поручив ему приготовить эти речные дары. Каждого вида должно быть немного, только чтобы хватило на обед.

Оставшихся продуктов Ли Циньюнь разделил между Ли Юньцунем и Маоданем, чтобы они забрали их домой и угостили своих родных.

Вернувшись в сарай, он выпустил кречета, отправив его в горы за дикими кроликами и фазанами. Эта дичь отличалась особенным вкусом и была самой распространённой в горах. Всегда, когда Ли Циньюнь выпускал птицу, она возвращалась с богатым уловом, словно всё горное пространство стало её личным охотничьим угодьем. Когда гости появлялись, птица отправлялась на охоту за дичью.

Эрту давно смирился со своей судьбой. Он понимал, что его выпуск на свободу всегда связан с выполнением задачи, поэтому никогда не возвращался с пустыми руками. Только после выполнения задания он мог свободно парить в небе, демонстрируя своё величие как повелитель воздушных просторов.

Его вес постепенно увеличивался, а размах крыльев достиг удивительных размеров, превышая обычные параметры для его вида.

Жена Хуана редко видела, как жители деревни выкапывают что-то из грязи, и всё вокруг вызывало у неё любопытство. Она держалась за руку мужа, задавая бесконечные вопросы, чем давала возможность Хуану блеснуть своими знаниями.

Ли Циньюнь подслушал несколько ответов и заметил, что Хуан объясняет всё довольно профессионально — человек, не выросший в деревне, не смог бы знать такие вещи так подробно.

Чжу, стоя рядом, тихо пояснил Ли Циньюню, что Хуан действительно происходит из простой семьи и достиг своего положения исключительно благодаря своим способностям.

Родившийся в деревне, он изначально обладал хорошим здоровьем, но юность и сложные условия работы сильно истощили его организм.

Ли Циньюнь удивился, что Чжу осмелился раскрыть такие секреты, но, видя, как легко тот говорит об этом, решил, что это не является большой тайной в городе.

Что касается утверждений о том, что Хуан добился всего сам, Ли Циньюнь был не полностью согласен. Из случайных замечаний жены Хуана можно было понять, что его происхождение не такое уж простое.

Их интерес к пруду быстро переключился на поле с дынями. Они рассказали, что дыни, которые Чжу принёс два дня назад, были невероятно вкусными. После их употребления даже состояние здоровья улучшилось, будто они оказались эффективнее лекарств. Поэтому сегодня они решили выбраться на природу, чтобы расслабиться и узнать, как выращиваются эти дыни.

Если говорить, что дыни могут лечить болезни, Ли Циньюнь сам в это не верил. Однако люди с крайне ослабленным организмом, съев овощи или фрукты, содержащие духовную энергию, могли восстановить часть сил. Но болезни всё равно нужно лечить, нельзя полагаться только на овощи и фрукты.

Тем не менее, для таких людей, как Хуан, который едва мог передвигаться без одышки, регулярное употребление богатых духовной энергией дынь действительно могло дать значительный эффект.

Ли Циньюнь старался не показывать овощи и фрукты из пространства. Например, когда он навещал отца Ху Дахая, он принёс всего несколько дынь, но их запах был настолько уникальным, что привлёк внимание Хуана, который сразу же явился лично, создав дополнительные проблемы.

Выйдя из поля с дынями, Хуан и его жена начали тихо переговариваться. Идущий позади секретарь Чжу случайно спросил Ли Циньюня, сколько стоят такие вкусные дыни и арбузы.

Ли Циньюнь небрежно ответил:

— Одна цена за оба вида — сто юаней за килограмм. Весь урожай выкупил ресторан "Фуманьлоу". Даже люди из ресторана "Шухуане" хотели купить, но я им отказал.

Эти слова заставили Чжу покрыться холодным потом. Теперь он понял, сколько стоили те две сумки с дынями, которые он забрал в прошлый раз.

Разговор на этом закончился. Слишком много говорить было бы некорректно.

Ли Циньюнь, делая вид, что не придаёт значения, начал рассказывать о поле с овощами. Он упомянул, что все овощи полностью выкуплены рестораном "Шухуане", и другим заведениям их не продают из-за ограниченного объёма производства. А рыба из пруда была разделена между тремя ресторанами, что и стало причиной сегодняшней очистки водоёма.

— Ничего себе! Вот почему ты можешь позволить себе купить Dodge Ram? Оказывается, выращивание овощей теперь так прибыльно? — после долгого молчания Чжу всё же не сдержал своего удивления и произнёс это вслух.

Ли Циньюнь громко рассмеялся:

— Ха-ха, это просто совпадение. Я заключил экспериментальное соглашение с друзьями. Будет ли качество продукции стабильным в будущем — ещё вопрос. Ладно, пруд уже очищен, и мои помощники выбрались на берег.

Ли Сяочу сегодня много работал: только что закончил чистку ила в пруду, как сразу отправился помогать готовить обед для Ли Циньюня. Большая столовая предназначалась для рабочих, поэтому он загрузил ингредиенты в трёхколёсный мотоцикл и поехал к дому Ли Циньюня, чтобы приготовить обед.

— После обеда помогите нам найти место для рыбалки! Мы привезли полный набор снастей. Так увлеклись, что чуть не забыли о главном, — сказал Хуан, вытирая пот со лба и расслабленно улыбаясь. Похоже, ему очень понравились пейзажи Цинлуня.

Жена Хуана, довольная прогулкой, не забыла напомнить Чжу:

— Чжу, в багажнике есть несколько подарков. Не забудь их выгрузить. Сегодня мы побеспокоили семью Ли, да ещё и обедаем у них. Это немного неловко.

Чжу ответил коротко:

— Да, я сейчас отвезу всё прямо к дому Ли Циньюня, там удобнее разгружать. Похоже, вещей немало.

Увидев такую вежливость, Ли Циньюнь не мог оставаться холодным. Он улыбнулся и сказал:

— Что вы, вы почётные гости из города. Обычно таких людей и пригласить сложно, не стоит так скромничать. После обеда отправимся на реку Сяньдайхэ порыбачить. Выберем место под деревьями, где можно любоваться горами вдалеке и водой вблизи. Будем есть домашние фрукты и пить чай, заваренный родниковой водой. Даже если рыба не клюнет, это будет отличным отдыхом и удовольствием.

Хуан был приятно удивлён красноречием Ли Циньюня и расхохотался:

— Ха-ха, послушав тебя, я прямо сейчас хочу пойти на рыбалку. Но мой живот не слушается — он голоден и урчит. Дай подумать... Когда в последний раз я чувствовал голод?

Отношения между супругами были теплыми. Увидев радость мужа, жена тоже улыбнулась:

— Я тоже. В больнице я уже устала от запаха дезинфектора. Сегодняшняя поездка в Цинлунь — настоящее отдохновение. Моя идея удалась, правда?

— Правда-правда... — они снова перешли на шёпот, обсуждая что-то на ухо друг другу и весело смеясь.

Чжу пошёл заводить машину, а родители Ли Циньюня, наконец, нашли время поговорить с сыном.

— Фува, кто эти городские люди? Почему они кажутся такими странными? Они явно важные персоны. Даже их аура сильнее, чем у наших местных чиновников. Тот мужчина, хоть и выглядит больным, но когда стоит у реки, я даже боюсь с ним заговорить, — спросила мать.

Услышав вопрос, Ли Циньюнь лишь горько усмехнулся:

— Да, они действительно важные люди, но предпочитают не афишировать свою личность. Не называйте их официальными титулами. Разве он не просил вас называть его "братом"? Просто так и обращайтесь.

Чэнь Сюйчжи, немного растерявшись, спросила:

— Так можно? Значит, я должна называть мужчину "братом", а женщину — "невесткой брата"?

— Мама, делайте, как хотите! — Ли Циньюнь не смог сдержать смеха. У матери явно был талант к юмору. Зачем называть её "невесткой брата"? Можно ведь просто "сестрой".

Когда они вернулись домой, Ли Циньюнь первым делом пригласил гостей войти и занялся приготовлением чая. Тем временем Чжу начал выгружать из машины "небольшие подарки". Оказалось, что это два ящика с "Уляоем", две дорогие пачки сигарет и несколько коробок высококачественных приправ.

Ли Циньюнь смотрел на всё это с крайне странным выражением лица, несколько раз пытаясь что-то сказать, но останавливался. Наконец, когда Чжу закончил выгружать подарки, он рассмеялся:

— Я знаю, что ты хочешь сказать, но не переживай. Хуан — хороший человек, в финансовых вопросах он абсолютно надёжен. Эти подарки — это нормальный обмен любезностями. Если ты их не примешь, то станешь белой вороной, а выживать станет сложно. В больничных палатах таких вещей полно, они уже почти не помещаются. Хе-хе, даже находясь на лечении в больнице, можно получить несколько ящиков "Уляо". Жена чуть не взбесилась! Если бы не ограниченный объём багажника, она бы вывезла всё вино!

Ли Циньюнь внутренне присвистнул. Человек, о котором ходили слухи, что его здоровье вот-вот подведёт, всё ещё получает столько подарков. Что ж, мир влиятельных людей ему не понять. Сегодня он тоже решил воспользоваться моментом и принял эти "небольшие" подарки.

Сегодняшние гости были особенными, поэтому за обедом собрались только Ли Циньюнь со своей семьёй, супруги Хуан и секретарь Чжу. Ли Циньюнь никого больше не позвал, опасаясь, что присутствие других людей может расстроить пару.

Стол был невероятно богатым. Кухонные навыки Ли Сяочу действительно превосходили его отца.

Жена Хуана запретила мужу пить алкоголь, но когда Ли Циньюнь открыл десятилетние вино деда, его особый аромат разбудил в желудке Хуана "червяка тяги к алкоголю". Он начал умолять выпить хотя бы один бокал, ни в какую не соглашаясь отказаться.

В такие моменты даже великие люди становятся похожими на обычных: у них есть свои радости, гневы, печали и радости, а также личные пристрастия.

— Ах, какое вино… — после первого глотка глаза Хуана засветились от возбуждения. Он воскликнул: — Я бы с радостью обменял целый ящик "Уляо" на этот один бокал! Моя болезнь наполовину вызвана алкоголем, но если бы я мог пить такое вино, оно точно не повредило бы моему здоровью.

Когда жена Хуана услышала, как он расхваливает вино, она не удержалась и тоже попробовала глоток. Чистый аромат зерна, дополненный особой выдержанностью, приправленной духовной энергией пространства, взорвался на её языке. Золотистая жидкость, проникая в желудок, наполнила всё тело тёплым, приятным ощущением.

Попробовав лишь раз, она перестала ругать мужа за его пристрастие к алкоголю. Хуан тайком обрадовался и сделал знак Ли Циньюню, чтобы тот снова наполнил его бокал.

Люди, любящие вино, никогда не скупятся, встречая ценителя прекрасного напитка.

Ли Циньюнь поспешил наполнить бокал, и они подняли их, готовясь выпить ещё раз. Но в этот момент снаружи послышались крики и ругань. Толпа шумно ворвалась, выломав дверь дома Ли Циньюня.

Эта группа состояла из десятка человек, вооружённых ножами и дубинками. Во главе стоял Хун Фу, который грязно ругался:

— Кто здесь Ли Циньюнь? Выходи сюда, мерзавец! Как ты посмел оклеветать моего племянника, обвинив его в грабеже? Если ты сейчас же не дашь мне объяснений, я уничтожу всю твою семью!

Ли Циньюнь не ожидал, что проблемы найдут его так быстро, но он совершенно не боялся. С Хуаном на месте, любой, кто осмелится устраивать беспорядки, будет иметь дело с последствиями. Кроме того, он долго тренировал технику захватов, но так и не находил возможности применить её на практике. Бесплатные "тренеры" сами пришли, и упускать такой шанс было нельзя.

— Я Ли Циньюнь. Кто вы такие и почему устраиваете беспорядки в моём доме? — Ли Циньюнь выбежал во двор, словно неопытный юнец, указывая на Хун Фу и крича: — Если у вас есть что сказать, поговорим снаружи. Не беспокойте моих гостей!

----------

Глава 95. Старик, который создаёт проблемы повсюду

К сожалению, долгожданная драка так и не состоялась. Две охотничьи собаки, которым было скучно до зубовного скрежета, так и не смогли продемонстрировать свои навыки защиты хозяина. Как только Хуан и его жена вышли наружу, Хун внезапно вздрогнул и у него едва не подкосились ноги.

Хун был мастером интриг и отлично знал внешность каждого руководителя в округе и даже в провинции. Внешность Хуана запоминалась легко — его когда-то признали самым красивым чиновником города.

Хуан был в ярости: кто посмел помешать ему наслаждаться столь редким удовольствием? Он не пил уже более трёх месяцев, а сегодня попробовал превосходное выдержанное вино! Кто бы ни помешал ему, тот вызовет его гнев.

— Что здесь происходит? Почему эти люди пришли с ножами и дубинками устраивать беспорядки в доме простых граждан? Маленький Чжу, позвоните в окружное управление общественной безопасности, пусть они отправят людей разобраться! — Гнев Хуана был полон авторитета.

— Не надо звонить! Это недоразумение, просто недоразумение! Мы уже уходим! Ли Циньюнь, давай забудем об этом, объясни всё господину Хуану! — Заместитель Хун явно был напуган до потери рассудка. Его интеллект резко упал на несколько уровней. Если бы он не признал Хуана, это ещё можно было бы понять, но теперь стало ясно, что он сам из системы.

— Хм? Ты меня знаешь? — Хуан был удивлён и бросил вопросительный взгляд на Ли Циньюня.

Ли Циньюнь поспешил объяснить:

— Это заместитель главы посёлка Цинлун, Хун Гуйчэн. Его племянник вместе с местными хулиганами пытался ограбить меня. После того как я вызвал полицию, их поймали с поличным. Полагаю, Хун Гуйчэн узнал, что его племянника могут судить, и поэтому решил устроить беспорядки у меня дома.

— Заместитель главы посёлка Цинлун? Как он может быть таким же, как хулиганы? Приходить к людям с ножами и дубинками? — Лицо Хуана стало ещё мрачнее. Обращаясь к секретарю, который собирался звонить, он сказал: — Маленький Чжу, запиши этот случай. Когда вернёмся, нужно будет тщательно разобраться.

Поскольку Хун пришёл быстро и ушёл так же быстро, это практически не повлияло на аппетит гостей. Однако родители Ли Циньюня впервые услышали, что их сына пытались ограбить, и сильно обеспокоились. Лишь после объяснений Ли Циньюня они немного успокоились. Оказалось, что это была лишь попытка вымогательства, и он не пострадал физически. Конечно, попытка принудительного снятия денег у банкомата — это однозначно ограбление.

Среди любопытных деревенских жителей распространилась новость, что Ли Циньюнь отправил племянника заместителя Хуна в тюрьму, а также задержали местного хулигана Ли Хочжи. Это вызвало всеобщее ликование, и некоторые даже начали запускать фейерверки. Фейерверки были несколько преувеличением, но те, кто пострадал от Ли Хочжи и не мог найти справедливости, теперь радовались его предстоящему десятилетнему заключению.

После обеда Ли Циньюнь повёл гостей на рыбалку. Деревенские жители подходили, задавая вопросы и уточняя, действительно ли Ли Хочжи арестован. Убедившись в этом, они пришли в восторг, восхваляя Ли Циньюня за его силу и говоря, что он даже лучше начальника полиции. Вернувшись в деревню совсем недавно, он уже отправил опасных хулиганов за решётку.

Ли Циньюнь с улыбкой отвечал, что он сам стал жертвой, чуть не подвергшись ограблению, и что это заслуга полиции округа, которая поймала Ли Хочжи и Хун Бяо с неопровержимыми доказательствами. Жители деревни не обращали внимания на такие детали и продолжали восхищаться им. Хотя это и не слишком далеко от истины — именно Ли Циньюнь подготовил ловушку, в которую угодили Ли Хочжи и Хун Бяо.

Они выбрали отличное место для рыбалки. Ли Циньюнь провёл с ними весь день, помогая ловить рыбу. Родители, при поддержке двух друзей, доставили известь и равномерно распределили её по пруду.

Перед отъездом Ли Циньюнь решил поблагодарить Хуана за помощь и подарил им мешок дынь, небольшое ведро с крупными угрями и двух чёрных карпов. Подарки, которые принесли гости, тоже были весьма ценными, и Ли Циньюнь не хотел казаться скупым. Обе стороны остались довольны, и встреча завершилась на позитивной ноте.

Казалось бы, всё закончилось благополучно. Ли Циньюнь собирался проводить Хуана и его спутников до машины. Но в этот момент его дедушка и бабушка, а также супруги Сунь Дацзи, гуляя, случайно оказались у пруда.

Ли Циньюнь не планировал знакомить их, ведь они принадлежали к разным мирам. Он хотел сначала проводить Хуана до машины, а потом уже поздороваться со стариками.

Но Сунь Дацзи, известный своей несдержанностью, указал на истощённого Хуана и обратился к Ли Чуньцю:

— Ли, ты же такой способный! Сегодня я проверю тебя: сможешь ли ты вылечить этого парня, которого выпивка и женщины довели до истощения? Если ты сможешь вылечить этого безнадёжного больного, я признаю твоё мастерство!

— Дедушка, что ты имеешь в виду? Неужели болезнь моего друга так серьёзна? — Ли Циньюнь поспешил уточнить их отношения одной фразой, чтобы не допустить дальнейшего обострения конфликта.

— Хе-хе, это не место для разговоров. Сначала спроси у своего друга, — ответил Ли Чуньцю, зная, что некоторые пациенты очень дорожат своей репутацией, и не стал ничего разъяснять, лишь бросил взгляд на Хуана.

Хуан почувствовал, как слова пронзили его до глубины души. Он хотел признаться, что действительно страдает от тех симптомов, о которых были слухи, но это было слишком унизительно: что-то вроде бессилия или проблем с потенцией... Этот тощий чёрный старик был просто невыносим, его можно было бы расстрелять за такие слова!

Однако жена Хуана подала ему многозначительный взгляд, и они оба забрались в машину, где что-то шепнули секретарю Чжу. Тот чувствовал себя крайне неловко, не зная, стоит ли слушать или нет, но, получив указания от начальства, узнал, что те хотят посетить клинику Ли Чуньцю.

Ли Циньюню теперь казалось, что болит не только зуб, но и всё остальное. Что за дела такие? Старики просто вышли прогуляться, и вот уже возникают проблемы. Однако он не мог упрекнуть Сунь Дацзи за излишнее вмешательство, ведь тот считал его наполовину учителем. А вот Фу По не позволила Сунь Дацзи легко отделаться: она схватила старика за ухо и начала отчитывать его за неуместные слова.

Ничего не поделаешь, Ли Циньюнь сообщил Чжу адрес клиники и попросил их подождать там. Сам же он собирался отвезти четырёх стариков обратно в посёлок — это займёт совсем немного времени, и их не придётся долго ждать.

Чжу кивнул, сел в машину и быстро уехал. Ли Циньюнь подогнал свой пикап, помог четырём старикам забраться внутрь, и по дороге рассказал о личности Хуана.

Ли Чуньцю кивнул, не проявив никаких эмоций. Сунь Дацзи оставался совершенно спокоен, не считая свои предыдущие слова чем-то излишним. Только бабушка Ли Циньюня была удивлена и принялась расспрашивать внука, как он подружился с таким высокопоставленным человеком, как Хуан, ведь разница в их положении огромна, и не стоит позволять использовать себя.

Ну и дела! Эти четверо стариков были настоящими сокровищами. Казалось, что они либо действительно много повидали на своём веку, либо просто не воспринимали заместителя секретаря горкома всерьёз. В сравнении с ними Ли Циньюнь сам чувствовал себя излишне впечатлительным, словно деревенский простак.

Когда они прибыли в клинику, трое ожидающих стояли у входа с выражением надежды на лицах, полностью избавившись от прежней неловкости и раздражения.

— Доктор Ли, вы вернулись! Вы действительно сможете вылечить моего мужа? — произнесла жена Хуана, используя почтительную форму обращения, что случалось крайне редко.

— Не волнуйтесь. Ему чуть больше сорока, жизненная энергия ещё не угасла, её можно восстановить. Но сначала я должен проверить пульс, чтобы определить, сколько времени потребуется, — спокойно ответил Ли Чуньцю. Если бы не провокация Сунь Дацзи, он никогда бы не взялся лечить человека добровольно — это было его правилом.

Супруги Хуан последовали за Ли Чуньцю внутрь клиники. Ли Циньюнь не хотел мешать, а Чжу, похоже, получил инструкции заранее и не стал входить.

После короткой паузы Чжу, колеблясь, спросил:

— Ваш дед действительно знаменитый врач? Надеюсь... он не мошенник? Не обижайтесь на мою подозрительность, но господин Хуан... его уже столько раз обманывали. Каждый раз, когда появляется надежда на исцеление, госпожа Хуан готова заплатить любые деньги, чтобы попробовать лечение. И всё равно он часто попадает в больницу...

— Хотя я знаю, что мой дед очень компетентен, я не могу гарантировать, что он сможет вылечить господина Хуана. Ладно, я тоже зайду и посмотрю, чтобы быть уверенным, — ответил Ли Циньюнь. К тому времени основное, вероятно, уже обсудили, так что не стоило беспокоиться о том, что кто-то услышит личные подробности Хуана.

Когда Ли Циньюнь вошёл, Ли Чуньцю как раз делал иглоукалывание Хуану, продолжая что-то бормотать себе под нос.

— Твоё тело находится в состоянии хаоса между инь и ян, внутренние и внешние функции нарушились. Больше никаких лекарств. Какие бы препараты ты ни принимал раньше, прекрати всё. Первые семь дней я буду использовать только иглоукалывание, а затем, в зависимости от состояния, назначу лечение. Приходи каждый вечер в это время, без перерывов, — говорил Ли Чуньцю, уже наполняя тело Хуана иглами.

Жена Хуана обеспокоенно спросила:

— Так ли это серьёзно? У Хуана проблемы с сердцем и сосудами головного мозга. Разве он может прекратить приём лекарств? Не опасно ли это?

— Если хочешь лечиться у меня, следуй моим указаниям, — твёрдо заявил Ли Чуньцю. В вопросах лечения он был довольно властным и не терпел сомнений в своих методах.

Жена Хуана, которая ранее была такой строгой, теперь стала мягче, почти униженно согласившись:

— Хорошо, сколько это будет стоить за неделю? Я могу заплатить заранее...

Закончив процедуру, Ли Чуньцю нетерпеливо махнул рукой:

— Оплату можно произвести после выздоровления! И когда я делаю иглоукалывание, не говорите рядом со мной. Эх, какое слабое тело... Только несколько минут, а уже весь в поту! Продержись ещё пять минут, иначе эффекта не будет. Фува, принеси господину Хуану воды!

Хуан, весь покрытый иглами, не мог говорить, но послушно кивнул. В глубине души он уже начал верить в мастерство Ли Чуньцю, ведь тот ни разу не упомянул о сумме гонорара. Когда его жена сама заговорила о деньгах, её даже отчитали. Такое поведение действительно соответствовало образу истинного врача.

Ли Циньюнь откликнулся и отправился в соседнюю комнату за водой из кулера. Сначала он хотел налить обычной очищенной воды, но, вспомнив о крайне истощённом состоянии Хуана, испугался, что лечение деда окажется недостаточно эффективным, и это разочарует полную надежд жену Хуана. В конце концов, решился: налил стакан воды из пространства. Если лечение поможет, это может стать началом дружбы с влиятельным человеком; если же нет — что ж, дорогую воду из пространства больше не дадут.

Наполнив стакан, Ли Циньюнь поднёс его Хуану. Несмотря на иглы, покрывающие его тело, пить это не мешало. Хуан был сильно голоден и жаждущ, поэтому выпил всё залпом, ни капли не оставив. Ему показалось, что сегодня вода особенно вкусная. Когда жидкость попала в желудок, возникло странное чувство, будто смазка прошла по всему телу, увлажняя его изнутри и снимая боль в тех местах, где раньше чувствовалась закупорка.

Через некоторое время пот, выступивший на теле, стал наполнен кислым запахом, а его цвет приобрёл серовато-жёлтый оттенок. Ли Чуньцю заметил это, слегка нахмурился, бросил удивлённый взгляд на Ли Циньюня, затем взял Хуана за запястье и снова проверил пульс.

После нескольких десятков секунд Ли Чуньцю отпустил руку и начал вынимать иглы, говоря:

— Ситуация лучше, чем я ожидал. Возможно, даже без лекарств, через неделю иглоукалывания он полностью выздоровеет. После удаления игл идите помыться, а дома хорошенько выспитесь. Завтра сообщите мне о реакции организма.

— Вот так просто, и всё будет хорошо? — жена Хуана совершенно не верила, широко раскрыв глаза.

А вот сам Хуан почувствовал себя невероятно хорошо. Казалось, что давно утраченные силы внезапно вернулись. Вытащив иглы, он сразу же встал, помахал руками и обнаружил, что в теле словно появилась неиссякаемая энергия. Не обращая внимания на неприятный запах пота, радостно воскликнул:

— Божественный врач! Это действительно божественный врач! Я чувствую себя на десять лет моложе, тело стало невероятно лёгким, грудь больше не давит, живот больше не болит!

Ли Чуньцю, однако, вздохнул и сказал:

— Хорошо, на сегодня всё. Фува, отведи своего друга помыться. Если завтра будет время, зайди ко мне, у меня есть вопросы.

Ли Циньюнь только скривился. Неужели дед заметил секрет воды? Но существование маленького пространства слишком фантастично, нормальный человек даже представить такого не может. Придумаю какую-нибудь отговорку, надеюсь, пронесёт.

После того как Хуан помылся, он официально поблагодарил Ли Чуньцю. Его тон по отношению к Ли Циньюню стал гораздо теплее. Перед выходом он добровольно назвал своё имя и дал личные контактные данные, заявив, что Ли Циньюнь — его счастливая звезда, и пообещал, что когда болезнь полностью пройдёт, он официально поблагодарит всю семью Ли.

Ли Циньюнь проводил взглядом их Audi A8, пожал плечами и с лёгкой усмешкой подумал: возможно, единственным результатом целого дня работы стало то, что он получил личный номер Хуана. Ах да, ещё узнал его имя — Хуан Минъи, которое можно легко найти в местных газетах.

По дороге домой, проезжая по горной дороге, Ли Циньюнь заметил мужчину около тридцати лет с огромным рюкзаком за спиной, за которым следовала очаровательная девочка лет четырёх-пяти. Оба выглядели крайне уставшими.

Девочка была Ли Циньюню незнакома, её лицо казалось чужим, но мужчина оказался его двоюродным братом. Его супруга долгое время работала на юге страны. Что же они делают здесь в это время года? И почему он один с ребёнком вернулся домой?

----------

Глава 96. Девочка, которая просит приданое

Маленькая девочка, которая едва передвигала ноги, внезапно увидела остановившийся пикап и радостно закричала мужчине с грузом на спине:

— Папа, я больше не могу идти! Там остановилась машина, можно нам в неё сесть?

Мужчина был так измотан, что едва мог поднять голову, и мрачно ответил:

— Это чужая машина, папа не знает её владельца. Как мы можем сесть? Продержись ещё немного, осталось всего два ли до дома.

— Не хочу! Тонг-Тонг больше не может идти, если ещё пройду, то просто упаду! — капризничала девочка, уже опустившись на землю. Слёзы хлынули из её глаз, готовые превратиться в настоящий поток рыданий.

— Слушайся меня, а то получишь ремня! — голос мужчины стал строже, выдавая его раздражение.

— У-у-у, я скучаю по маме... Если бы мама была здесь, она бы точно меня понесла… — всхлипывая, девочка рухнула на землю, беспорядочно дрыгая ногами. В считанные секунды слёзы и сопли полились рекой, заливая её лицо.

— Ты… — мужчина собирался разозлиться, но, услышав плач дочери, сразу же смягчился. И тут он заметил, как из пикапа вышел молодой человек. Чем-то знакомый, с интеллигентной внешностью и такой доброжелательной улыбкой — это был не кто иной, как его двоюродный брат Фува.

Ли Циньюнь, ещё издалека заметив их, весело поприветствовал:

— Брат Мутоу, вернулся с работы? А где же невестка? О, так это и есть твоя старшая дочь? Ничего себе, несколько лет не виделись, а она уже бегает повсюду!

Услышав вопрос Ли Циньюня, Мутоу помрачнел, но честно ответил без уклончивости:

— Лучше не спрашивай о ней. Она городская девушка, не смогла ужиться с нашей деревенской жизнью. Сейчас её отсутствие стало проблемой: За Тонг-Тонг некому присматривать, да и в городе для ребёнка опасно. Решил вернуться, чтобы всё обдумать заново.

Ли Циньюнь почувствовал, как сердце сжалось. Он понял, что между супругами возникли проблемы, и решил больше не расспрашивать. Но прежде чем он успел перевести тему, почувствовал, как кто-то обхватил его ногу.

— Дядя, я Тонг-Тонг, совсем устала и не могу идти. Можно мне сесть в вашу машину и поехать домой? — девочка, сидя на земле и крепко обнимая ногу Ли Циньюня, смотрела на него умоляющими глазами, полными слёз.

Девочка была очень похожа на свою мать: беленькая, аккуратная и невероятно миловидная. Её жалобный вид вызвал у Ли Циньюня волну сострадания. Он быстро поднял её на руки и ласково успокоил:

— Конечно, можно! Тонг-Тонг, теперь ты можешь ездить на моей машине, когда захочешь! Кстати, у меня в машине есть вкуснейшие дыни, такие сладкие и ароматные. Хочешь попробовать?

— Хочу! Я так давно не ела… — девочка инстинктивно облизнула губы, но потом вдруг вспомнила что-то и осторожно взглянула на отца, словно спрашивая разрешения.

Мутоу же сурово нахмурился и одёрнул её:

— Эх, ты, маленькая обжора! Вечно только и думаешь о еде! Посмотри, как ты испачкала дядю слезами и соплями! Быстро слезай!

Тонг-Тонг испуганно вздрогнула, надула губы, готовясь заплакать, но сдержалась. Она слегка потрясла плечо Ли Циньюня, давая понять, что хочет спуститься.

Но Ли Циньюнь не собирался отпускать её. Он долго и пристально посмотрел на своего двоюродного брата:

— Мутоу, что с тобой происходит? Сколько лет прошло, и ты стал таким придурком? Мы же одна семья! Зачем тебе злиться на ребёнка? Тридцать с лишним лет, а себя не контролируешь? После этого, если Тонг-Тонг захочет есть у меня, она будет есть всё, что захочет! Если ты будешь продолжать вести себя как чужой, я вообще перестану с тобой общаться! Быстро садись в машину, посмотри, во что ты превратил ребёнка!

С этими словами Ли Циньюнь, всё ещё держа девочку на руках, решительно направился к пикапу, полностью игнорируя смущённого брата.

Мутоу, таща за собой груз, шёл следом и бормотал что-то невнятное, пытаясь объясниться:

— Фува, это всё потому, что я чувствую стыд перед тобой… Мои родители были такими неразумными, когда дело касалось твоей платы за обучение. Если бы я сам учился в университете, наши дедушка и бабушка точно тоже помогли бы мне с деньгами.

— Перестань, в семье не говорят таких слов. Может, между мной и дядей с тётей есть некоторая отдалённость, но мы с тобой всегда были братьями. В детстве ты всегда защищал меня в драках. За одно это ты навсегда останешься моим лучшим братом, — сказал Ли Циньюнь, даже не оборачиваясь.

— Да-да… — пробормотал Мутоу, соглашаясь, и решил больше не продолжать эту тему.

Когда они забрались в машину, Ли Циньюнь просто засунул руку в бардачок и достал оттуда золотистую дыню, протянув её Тонг-Тонг. Девочка, ещё минуту назад заливавшаяся слезами, мгновенно преобразилась: её глаза превратились в полумесяцы, и она начала жадно откусывать от дыни, бормоча, что она невероятно вкусная.

Когда Мутоу сел в машину, она, проявляя вежливость, предложила ему половину своей дыни:

— Папа, эта дыня такая ароматная! Попробуй! Это дядя дал мне…

Получив подарок от Ли Циньюня, она не забыла упомянуть его имя, приписывая ему всю заслугу.

— Знаю-знаю, ешь сама, я не голоден. Запомни, тот, кто ведёт машину, — это твой младший дядя. Когда мы вернёмся в деревню, можешь называть его "младшим отцом", он любит тебя так же, как я, — сказал Мутоу, видя радость дочери. Однако его слова звучали неуверенно, и он явно хотел подчеркнуть доброту Ли Циньюня.

Но Ли Циньюнь лишь рассмеялся:

— Да ладно! Старомодные обращения сейчас почти не используются, да и новые модные термины часто конфликтуют с традициями. Раз Тонг-Тонг выросла в городе, пусть остаётся со своими привычными формами обращения. Пусть зовёт, как хочет, главное — чтобы поколения не путались.

Маленькая девочка, конечно же, не могла понять всех этих вопросов и наивно спросила:

— О, "младший отец"? Это тоже как папа? Тогда я поняла, теперь буду звать его папой!

Рука Ли Циньюня дрогнула, и он едва не врезался в боковое ограждение дороги. Усмехаясь, он сказал:

— Ха-ха, ну и дела! Прямо таки появилась дочь. Теперь придётся готовить для неё приданое.

— Папа, а что такое приданое? — радостно спросила девочка. — Оно вкусное?

Ли Циньюню захотелось подразнить её, и он ответил:

— Конечно, вкусное! Там будут арбузы, дыни, помидоры, яблоки, манго, апельсины, мандарины, грейпфруты... Всё, что ты только захочешь!

— Вау, как здорово! Значит, мне нравится приданое! Маленький папа, ты можешь подготовить мне несколько наборов приданого? — услышав про столько вкусного, глаза девочки загорелись, и она была вне себя от радости.

… Ли Циньюнь сначала рассмеялся, а затем серьёзно поправил её:

— Или зови меня "младший отец", или просто "папа". Не надо говорить "маленький папа".

Девочка уверенно возразила:

— Но если я буду звать тебя "папа", то вы с папой можете перепутаться. Поэтому я добавляю "маленький".

Оба мужчины громко рассмеялись. Спорить с четырёх-пятилетней девочкой было всё равно что самому себе создавать проблемы.

Смеясь и разговаривая, они прибыли в деревню Ли. Мутоу, хоть и женился, долгое время работал вдали от дома и не отделялся от родителей. Когда Ли Циньюнь вернулся в деревню весной, он встретился со многими родственниками, но не заходил к старшему брату и его жене из-за давних разногласий между их семьями. Сегодня он доставил своего двоюродного брата и племянницу до ворот, помог выгрузить багаж, но внутрь не зашёл.

— Тонг-Тонг, завтра пусть твой папа отведёт тебя на южные поля. Я там работаю, и на огороде много вкусного. Если захочешь, можешь собирать что угодно, — сказал Ли Циньюнь, спрыгивая с машины и махая девочке на прощание.

— Пока, дядя! Не забудь подготовить мне приданое! — радостно помахала ему в ответ Тонг-Тонг. Она уже поняла, что это была шутка, и больше не называла его "маленьким папой". Конечно, городское воспитание научило её не произносить такие слова легкомысленно.

Вечером, вернувшись домой, Ли Циньюнь решил проверить свои блоги и посмотреть, как обстоят дела с сообщениями. Поскольку количество туристов в последнее время заметно увеличилось, в городе стали часто появляться горожане, что очень обрадовало торговцев на рынке: продажи выросли на несколько десятков процентов.

Родители сегодня тоже были дома и, казалось, хотели спросить его о деле с ограблением. Ли Циньюнь достал свежесобранные персики и виноград из пространства и угостил их. Теперь родители уже не спрашивали, откуда берутся эти вкусные фрукты: все источники списывались на однокурсников из сельскохозяйственного института или друзей, занимающихся выращиванием фруктов.

— Дело Ли Хочжи и Хун Бяо вас не должно беспокоить. Доказательства неопровержимы, никакие связи им не помогут. Они главные преступники, и без десяти лет тюрьмы не выйдут. Наш огород только начал развиваться, и я не хочу, чтобы они всё испортили, — сказал Ли Циньюнь, открывая компьютер и подключаясь к 3G-сети, чтобы просмотреть комментарии под фотографиями пейзажей.

Родители немного успокоились, но всё равно волновались, что заместитель главы поселка Хун может снова прийти и устроить беспорядки. Они предупредили Ли Циньюня быть осторожным и не обижать чиновников, иначе потом будет сложно решать вопросы в деревне.

Упоминая дела в деревне, Ли Чэнвэнь добавил:

— Сегодня Ли Тегун несколько раз спрашивал о тебе. Говорит, ты хочешь арендовать его террасные поля. Интересуется, дома ли ты и есть ли у тебя время оформить договор аренды. По его виду понятно, что ты предложил хорошую цену, иначе он бы так не старался.

Ли Циньюнь объяснил:

— Этот склон недалеко от дома. У нас много террасных полей, и мы уже заняли тенистые склоны под фруктовые деревья и чайные кусты. Я подумал арендовать его террасы, чтобы спланировать весь склон. Например, если в огороде много вредителей, можно держать кур на вершине холма. Куры будут есть насекомых, а мы получим яйца. Если организовать всё правильно, можно также смешивать диких кур для мяса. Это хороший план разведения. Поэтому, ради общего планирования, заплатить больше за аренду его террас — выгодно.

Ли Чэнвэнь, наслаждаясь виноградом из пространства, был в хорошем настроении:

— Мы ничего не понимаем в планировании, решай сам. Но не завышай цену. Как бы ни были мы богаты, всё это заработано тяжёлым трудом, и нельзя тратить деньги зря. Кстати, ты строишь не одноэтажный дом, а двухэтажный? Все в деревне знают, что ты строишь особняк, только я с матерью до сих пор в неведении.

Ли Циньюнь усмехнулся:

— Э-э, сначала хотел построить одноэтажный дом, но потом, когда появились деньги, подумал: раз строить, так лучше сразу два этажа.

Чэнь Сюйчжи, съев два персика, решила, что больше не стоит переедать, и сказала:

— А зачем тебе подвал? Там сыро и мокро, да и пользы никакой. Лучше бы построил несколько погребов для овощей.

— Если сделать качественную гидроизоляцию, там не будет ни сырости, ни влаги. Я планирую использовать подвал для хранения вина. Вы знаете, что вино, которое делает мой пятый дедушка, после нескольких лет хранения становится таким же вкусным, как десять лучших марок страны. Там не будем много, но хотя бы несколько тысяч бочек хватит, чтобы всю жизнь иметь отличное вино.

— Несколько тысяч бочек? Да ты алкоголик! Лучше оставь деньги на жену, не трать их зря, — Чэнь Сюйчжи не упустила возможность снова заговорить о женитьбе.

— … — Ли Циньюнь не нашёлся, что ответить, и указал на компьютер:

— У меня есть дела. Идите в гостиную, я занят важными вопросами. Разве вы не видите, что туристов стало больше? Это всё благодаря мне! В будущем наша деревня сможет зарабатывать большие деньги на агротуризме, и нам больше не придётся уезжать на юг работать!

Как раз в этот момент Ли Циньюнь вдруг воскликнул, указывая на одну из страниц:

— И не говорите об агротуризме! Даже просто поиск домашних питомцев для горожан может принести состояние! Посмотрите на это объявление: вчера в посёлке Цинлун группа любителей рептилий потеряла своих золотых питонов. Самый большой питон достигает пяти метров в длину, за него предлагают награду в двадцать тысяч юаней. Меньшие питоны, около трёх метров, оцениваются минимум в три тысячи юаней за каждого. Просто помогите найти их!

----------

Глава 97. Постройка курятника на вершине горы

Родители Ли Циньюня не завидовали награде за золотых питонов, а, наоборот, с тревогой сказали:

— Эти молодые люди заводят всё, что им вздумается. Завели питомцев, так хоть бы приглядывали за ними как следует. Что, если эти экзотические животные убегут в дикую природу? Они точно нанесут вред нашей окружающей среде.

Но этих восьми-девяти золотых питонов было недостаточно, чтобы существенно повлиять на экосистему региона. Вся провинция Чуаньшу уже давно была переполнена инвазивными видами — от птиц до наземных существ, в лесов и речных глубин, здесь можно найти буквально всё.

— Ладно-ладно, об этом вам беспокоиться не нужно. Биологи и эксперты по окружающей среде, которых содержит государство, разберутся с этим, — сказал Ли Циньюнь. Он заметил, что получил множество сообщений и комментариев, и был занят ответами потенциальным туристам, поэтому не хотел обсуждать с родителями влияние инвазивных видов на местную экосистему.

— Если бы те эксперты, которых содержит государство, могли делать реальную работу, нам бы не пришлось беспокоиться, — пробормотали старики, произнеся ещё одну фразу, после чего покинули его маленькую комнату.

Ли Циньюнь горько усмехнулся. Вот она, реальность страны: даже обычные люди знают, что большинство экспертов бездействуют. Затем он снова взглянул на объявление о вознаграждении за поиск золотых питонов и подумал, что эти "любители пресмыкающихся" действительно были людьми со слишком большим количеством свободного времени. Прогуливаться по горам с фотографиями своих золотых питонов — это одно, но они даже позволяли им охотиться, чтобы «тренировать их дикость». Если они держат их как домашних питомцев, то зачем вообще развивать их дикость? Не боятся ли они, что змеи могут выйти из-под контроля и проглотить их?

Конечно, настоящие золотые питоны обладают довольно спокойным характером. На данный момент самый большой экземпляр, который был найден, достигал семи метров в длину, а весил всего несколько десятков килограммов. Ничего общего с той гигантской змеей длиной десять метров, которую Ли Циньюнь однажды встретил в дикой природе. Тело той змеи было невероятно толстым, а голова огромной — проглотить человека для неё было делом нескольких секунд.

Почему любители выбирают именно золотых питонов? Дело в том, что они красивы: их тела полностью золотистого цвета с едва заметными узорами. Если бы у них на головах выросли рога, они бы почти не отличались от легендарных золотых драконов. Конечно, им бы ещё понадобились четыре лапы.

Ли Циньюнь тоже видел золотых питонов в зоомагазинах. Их окрас действительно был великолепным, но ему казалось, что их головы слишком маленькие для таких массивных тел, что делало их внешний вид немного странным. Если бы существовала мутация с большими головами у золотых питонов, Ли Циньюнь, возможно, захотел бы купить одного.

Тем не менее, вскоре Ли Циньюню стало некогда думать о золотых питонах, потому что количество личных сообщений продолжало расти. Почти все вопросы касались туризма в Цинлуне: есть ли там гостиницы, каково качество их условий, есть ли Wi-Fi, предоставляются ли услуги гидов, есть ли случаи обмана туристов, как обстоят дела с безопасностью, как складываются отношения между местными этническими группами, есть ли какие-либо запреты или правила поведения?

И так далее, и тому подобное. Вопросы были разнообразными и бесчисленными. Ли Циньюнь чувствовал себя беспомощным. Да, природа и пейзажи были реальными, но инфраструктура оставляла желать лучшего. Ему даже неудобно было отвечать на некоторые вопросы. Например, он сам использовал старую 3G-сеть, а обещанное правительством расширение широкополосного интернета до деревни всё ещё оставалось лишь обещанием.

Однако были и те, кто уже побывал в Цинлуне. Они публиковали свои фотографии с путешествия, демонстрируя великолепные зелёные горы и яркие экзотические цветы. Люди восхищались и начинали расспрашивать о стоимости их путешествия. Результат удивлял: если не углубляться в опасные районы диких гор, то за три-четыре дня можно было потратить меньше тысячи юаней.

В эпоху больших городов, где даже один обед мог стоить сотни, а иногда и тысячи юаней, возможность провести три-четыре дня в таком живописном месте за сумму менее тысячи казалась невероятно выгодной и дешёвой.

Увидев эти комментарии, Ли Циньюнь испытывал смешанные чувства: радость от того, что люди ценили красоту Цинлуня, и тревогу из-за слабой инфраструктуры, которая могла не справиться с таким потоком туристов.

Однако сейчас было некогда думать обо всём этом. У него было слишком много дел на завтра. Он выключил компьютер, взял охотничьих собак и отправился в огород проверить тыквы. Хотя Ли Хочжи и его компания уже оказались за решёткой, без присмотра поля могли легко стать жертвой диких животных. Ли Циньюнь пока не мог позволить себе оставить поля без внимания. Когда двухэтажный особняк будет готов, охотничьи собаки смогут помочь следить за участком, и ему больше не придётся каждый день бегать в огород.

Строительство особняка продвигалось быстро. Первый этаж уже возводился, и все необходимые элементы, такие как канализация, дренажные точки и место для ветрогенератора, были заранее спланированы. Сначала Ли Циньюнь планировал использовать солнечные батареи, но, учитывая недостаточное количество солнечных дней в регионе, специалисты по дизайну предложили переключиться на ветряную энергию, которая была более эффективной.

На вершине холма находился участок площадью около му, покрытый неровностями и фруктовыми деревьями. Раньше этого было достаточно, но теперь Ли Циньюнь решил использовать это место для разведения кур.

С самого утра Ли Циньюнь отправился в семейную бамбуковую рощу, где срубил несколько десятков бамбуковых стволов толщиной с миску. После удаления веток он поместил их в пространство и доставил на вершину холма.

Когда Маодань и Ли Юньцун прибыли на вершину, они увидели целую гору бамбука и остолбенели. Им показалось, что Ли Циньюнь невероятно трудился, чтобы начать своё дело. Они даже представить не могли, сколько времени и усилий он потратил, чтобы доставить всё это на вершину.

Ли Циньюнь был рад, что его родные и соседи помогали ему, не до конца понимая его планы. Он крикнул им, чтобы они поскорее подошли и помогли. За последние полчаса он уже успел вкопать несколько толстых бамбуковых стволов в землю.

Его цель была проста: окружить вершину холма высокими бамбуковыми столбами и накрыть всю территорию огромной сеткой для кур. Таким образом, как только птицы или животные попадут внутрь этой искусственной клетки, выбраться из неё будет невозможно.

Затем предстояло доработать защиту от дождя. Достаточно было связать дополнительные слои бамбука к основным столбам — это создаст естественные навесы, где куры смогут отдыхать. Структура должна быть трёхуровневой, высотой чуть больше человеческого роста. На самом верхнем уровне можно использовать солому, чтобы сделать крышу, которая будет защищать от ветра и дождя.

Это был самый простой и практичный способ. Конечно, когда куры подрастут или если масштабы увеличатся, потребуется улучшение условий для яйценоскости и организации кормления.

Интеллект кур ограничен, и Ли Циньюнь пока не знал, как контролировать их, чтобы они ели насекомых в огороде, не повреждая листья, цветы и плоды. "Шаг за шагом," — подумал он. Если куры будут слишком глупыми и продолжат портить растения, всегда можно будет просто не выпускать их и держать в загоне постоянно.

Родители Ли Циньюня тоже закончили работу в поле и пришли помочь. Ли Тегун, который давно хотел передать свои участки в аренду, сам подошёл, чтобы обсудить договор аренды. Он спросил Ли Циньюня, когда тот собирается оформить соглашение, ведь теперь весь верх холма, включая часть, принадлежавшую семье Ли Тегуна, был огорожен.

— Ха-ха, дядя Тегун, вы так торопитесь! Когда я закончу ограждение вершины, мы пойдём в совет деревни, — сказал Ли Циньюнь, вытирая пот со лба. Он был доволен результатами дня: большая сетка уже была установлена, и теперь её привязывали прочными верёвками к бамбуковым столбам.

— Ладно, вместе быстрее справимся, — ответил Ли Тегун и присоединился к работе. Было очевидно, что предложенная Ли Циньюнем цена аренды в триста юаней за му очень его заинтересовала. Он давно жаждал заключить договор и утвердить условия.

Перед наступлением темноты каркас был полностью готов. Ли Циньюнь даже не успел умыться, отправившись с Ли Тегуном в совет деревни, чтобы подписать договор аренды. Триста юаней за му, включая склон и пруды у подножия, всего сорок му. Ежегодная арендная плата составляла двенадцать тысяч юаней, начальный срок аренды — десять лет. По истечении этого срока Ли Циньюнь получал право на приоритетное продление. Если арендная плата сильно изменится, разница будет компенсирована исходя из средней рыночной стоимости.

Совет деревни работал быстро и профессионально. У них был готовый шаблон договора, который нужно было просто заполнить. В конце подписались все участники: Ли Циньюнь и Ли Тегун поставили свои подписи и отпечатки пальцев, а затем руководитель совета деревни Ли Тяньлай заверил документ своей подписью и печатью. Всё заняло меньше получаса.

Договор был составлен в трёх экземплярах, один из которых остался в совете деревни, чтобы избежать будущих споров. Во всех важных вопросах Ли Тяньлай, исполняющий обязанности главы деревни и секретаря партии, проявлял честность и беспристрастность. Последнее положение о компенсации арендной платы было предложено именно им, чтобы ни одна из сторон не оказалась в убытке.

После подписания договора Ли Тегун ушёл, довольный и счастливый, ожидая получения денег на следующий день. Выращивание овощей приносило ему убытки, но теперь годовая арендная плата в размере более десяти тысяч юаней покрывала расходы и обеспечивала обучение дочери. Кроме того, у него оставалось ровное рисовое поле, которое приносило стабильный доход.

Ли Циньюнь, держа в руках договор аренды, чувствовал себя так, словно получил землю даром. Он хотел предложить Ли Тегуну больше денег, но эта сумма уже вызвала зависть у многих. Если бы он добавил ещё, люди бы за глаза называли его дураком.

— Фува, ты предложил слишком высокую арендную плату Тегуну. Теперь другим жителям будет трудно сдавать свои земли. Как только кто-то узнает, сразу будут требовать триста юаней за му. Ах, триста юаней за му… Как ты собираешься окупиться? Неужели твоя технология выращивания дорогих овощей уже достигла совершенства? — Ли Тяньлай делал вид, что заботится о Ли Циньюне, но на самом деле пытался узнать больше о его методах выращивания.

— Это технология натурального органического земледелия, а не выращивания дорогих овощей, — улыбнулся Ли Циньюнь, искусно меняя тему. — Вершина холма небольшая, и если не использовать её целиком, я точно буду в убытке. Я построил небольшую птицеферму на вершине. Когда я окружу подножие металлической сеткой, можно будет расширить масштабы фермы и выращивать овощи, которые куры не смогут повредить. Это гарантированный доход.

Ли Тяньлай просиял и громко рассмеялся:

— Ха-ха, ты задумал разводить кур? Мой сын Чжуанчжуан мне рассказывал, что ты продаёшь рыбу по баснословным ценам, а его рыба, по десять юаней за килограмм, никому не нужна. Когда ты научишь своего брата?

— Да ладно вам, ваш сын такой надменный, что я даже братом его не считаю. Если я что-то скажу, разве он послушает? — Ли Циньюнь начал жаловаться на Чжуанчжуана, незаметно очерняя его в глазах отца.

Ли Тяньлай тут же разозлился:

— Что? Этот негодяй осмелился перечить тебе? Подожди, когда он вернётся, я всыплю ему как следует! Этот бездельник ничего не умеет! Я дал ему самый большой пруд в деревне, а он всё равно не может заработать! Ничего не умеет делать, да ещё и не учится у людей, которые могут. За всю свою жизнь я не встречал такого глупого ребёнка!

Услышав эти слова, Ли Циньюнь понял, что пора остановить поток гнева. Он поспешил успокоить Ли Тяньлая:

— Дядя Тяньлай, не стоит его бить. Всё-таки он уже взрослый человек, достаточно пары слов. Так вот, я не буду говорить лишнего: его подход к выращиванию рыбы сам по себе не плох, но он не подходит для нашего Цинлуня. Здесь слишком много рыбы, а транспортное сообщение плохое. Если качество рыбы оставляет желать лучшего, как она будет хорошо продаваться? Рано или поздно он потеряет все вложения. Скажите ему, что наша рыба должна идти по элитному пути. Только улучшив вкусовые качества, можно получить высокую цену!

— Хорошо-хорошо, я обязательно передам это Чжуанчжуану. Если этот негодяй не послушается, я действительно ему всыплю! — Ли Тяньлай был уверен, что узнал секрет успеха Ли Циньюня, и с большой благодарностью проводил его до выхода из совета деревни.

(П.П. До этого я думал, что сюжет происходит где-то на севере Гуйчжоу, но теперь стало известно, что Цинлун на юге Сычуаня, на стыке Сычуаня, Гуйчжоу и Юньнаня. Также в начале главы использовалось Чуаньшу — это традиционное название Сычуани.)

----------

Глава 98. Куры с чёрным оперением и зелёными яйцами

В городе был магазин, специализирующийся на продаже цыплят, с высокой выживаемостью. Ли Циньюнь слышал об этом месте от своей семьи, но никогда не заходил туда, так как раньше его амбиции никак не были связаны с разведением кур. В доме когда-то держали кур, и сейчас всё ещё оставалось несколько старых несушек — жёлто-коричневых, довольно упитанных.

Однако Ли Циньюнь точно знал, что те куры, которых он хочет завести, будут совсем не такими, как эти обычные деревенские куры. Он уже изучил в интернете несколько пород кур, которые приносили хороший доход, но не был уверен, есть ли они в местных магазинах. Подробности предстояло уточнить на месте.

Утром Ли Циньюнь мыл машину у пруда, а Ли Юньцун и Маодань стояли рядом с маленькими сачками, вылавливая мёртвую рыбу из воды. После того как посыпали известь, пруд действительно стал намного чище. Вода была кристально прозрачной, а подземный источник уже накопил воду на высоту более метра. Мелкая рыба, которая скрывалась среди водорослей или в иле, не выдержала токсичного воздействия извести и всплыла брюхом кверху.

Пока Ли Циньюнь черпал воду, он тайком бросил в пруд несколько проросших семян лотоса, чтобы проверить уровень кислотности и щёлочности воды. Известь, будучи сильнощелочным веществом, могла уничтожить множество вирусов, но вместе с этим могла погубить и растения, ведь они не могут выжить в слишком щелочной среде. Однако со временем этот показатель постепенно снижался.

Если семена лотоса смогут нормально расти, можно будет увеличить поток воды, а затем запустить несколько угрей. Если угри выживут, это будет означать, что вода вернулась к нормальному состоянию, и можно начинать массовый выпуск мальков. Но угри, которых Ли Циньюнь выращивал в своём пространстве, уже достигли полувзрослого возраста и отличались исключительной адаптивностью: даже в плохих условиях они могли выжить.

Когда машина была вымыта, Ли Циньюнь собирался отправиться в город, но внезапно увидел Тонг-Тонг, которая радостно подбегала, держа в руках печенье. Ещё издалека она ласково позвала:

— Младший дядя, я могу сесть в вашу машину?

— Я еду в город и буду отсутствовать до полудня. Ты сказала об этом своим родителям? — спросил Ли Циньюнь, опасаясь, что её отец может начать беспокоиться, если не найдёт её.

— Ничего страшного, всё равно никто за мной не следит. Эти два дня дома были такие скучные, даже мультики не показывают, — пожаловалась девочка, недовольно надув губы.

Ли Циньюнь улыбнулся, не принимая её жалобы всерьёз. В это время года все деревенские были заняты работой. После того как её отец вернулся в деревню, потеряв жену, ему было трудно поднять голову. Его горделивая мать постоянно ругала его, а отец, который преподавал в городе, почти не занимался хозяйством. Тонг-Тонг в такой семье явно не получала должного внимания.

— Подожди, я схожу на кухню и возьму несколько пирожков, — сказал Ли Циньюнь. Где бы он ни находился, всегда мог найти что-нибудь на завтрак. Однако эта маленькая девочка, судя по всему, даже не успела позавтракать, а одно печенье вряд ли могло утолить голод.

К счастью, ему удалось взять не только четыре пирожка, но и перехватить коробку тёплого молока, которое Ли Сяочу нагрел для него. Тонг-Тонг вежливо поблагодарила, но, почувствовав аппетитный запах, больше не смогла сдерживать голод и начала жадно запихивать еду в рот. Она несколько раз чуть не задохнулась, широко открыв глаза.

— Ешь медленнее, у меня много вкусной еды, — мягко сказал Ли Циньюнь, чувствуя боль в сердце. Обратившись к Маоданю, он сообщил, что берёт Тонг-Тонг с собой в город, и попросил передать её отцу, где она находится.

Ли Юньцун же, увидев это, бросил свой сачок, жизнерадостно подбежал и запрыгнул в машину:

— Мы столько дней работали, устали до смерти. Сегодня всё равно нет дел, так почему бы не съездить в город и не посмотреть?

Сегодня планировалось собирать овощи, но ресторан "Шухуане" сообщил, что предыдущая партия ещё не закончилась, и новую заберёт только завтра утром. Думая об этом, Ли Циньюнь немного обеспокоился. Похоже, нельзя полагаться только на "Шухуане", чтобы сбыть всю свою экологически чистую продукцию. Возможности ресторана были ограничены.

Прошлая партия овощей была лишь первым урожаем. Пик сезона ещё не наступил, и сегодня, если бы решили собирать урожай, можно было бы получить около двух тысяч килограммов. А если отложить сбор на завтра, то урожай мог оказаться ещё больше.

Похоже, придётся изменить план. Без конкуренции ничего не сохраняет жизнеспособность. Ресторан "Фумань Лоу" постоянно просил купить их овощи. Завтра нужно будет позвонить Тянь Му.

Размышляя обо всём этом, Ли Циньюнь уже выехал на главную дорогу. Тонг-Тонг радостно щебетала на заднем сиденье, словно маленькая воробушка.

Ли Юньцун не выдержал и несколько раз оглянулся на неё, потом тихо спросил Ли Циньюня:

— Фува, это и есть дочь Мутоу?

Новость о том, что Мутоу вернулся в деревню с дочерью, уже распространилась среди соседей. Говорили, что его жена, недовольная тем, что у него нет денег, сбежала с другим человеком, прихватив все его сбережения, накопленные за годы работы. Осталась только Тонг-Тонг. Бабушка девочки относилась к ней холодно, выплёскивая на неё весь гнев, накопленный против её матери.

За эти два дня она, кажется, ещё больше похудела.

Услышав вопрос Ли Юньцуна, Ли Циньюнь рассмеялся:

— Да ладно тебе, Большеголовый, ты чего стесняешься? Это же наша племянница Тонг-Тонг. Когда она выйдет замуж, тебе тоже придётся готовить приданое.

— … — Ли Юньцун покраснел и пробормотал: — У неё есть отец, зачем нам, дядям, волноваться?

Тонг-Тонг, только что наевшаяся, услышала эту фразу и сразу расстроилась. Приняв детский голосок, она заявила:

— Вы же мои дяди, а значит, вы мне как маленькие папы! Если вы не подготовите мне приданое, то кто же? В приданом должно быть много вкусного: арбузы, грейпфруты, виноград, бананы… В общем, всего много вкусного!

— … — Ли Юньцун вновь потерял дар речи и проворчал: — Это "младший отец", а не "маленький папа". Как ты можешь назначать себе столько "маленьких пап"? Что бы сказала твоя мама?

… На этот раз настал черёд Тонг-Тонг быть в полном недоумении: она не понимала, что имел в виду Ли Юньцун.

Ли Циньюнь больше не мог терпеть и, не церемонясь, щёлкнул Ли Юньцуна по лбу, пригрозив:

— Зачем ты споришь с ребёнком? Если будешь ещё болтать глупости, я сам тебя побью.

— Хе-хе, привычка, — Ли Юньцун потёр свою большую голову и больше не стал дразнить Тонг-Тонг.

Но девочка надулась и серьёзно заявила:

— Дядя Большеголовый — плохой! Он не такой хороший, как дядя Фува. Плохой, плохой! У него голова, наверное, будет становиться всё больше и больше…

На этот раз Ли Юньцун успокоился и больше не осмеливался дразнить девочку. Когда Тонг-Тонг злилась, она могла обругать человека так, что он терял лицо, но при этом нельзя было ответить ей тем же — ведь она была всего лишь ребёнком.

Когда они прибыли на рынок, Ли Юньцун купил ей палочку сахарной ваты на палочке, и только это заставило Тонг-Тонг временно оставить его в покое.

Каждый раз во время ярмарки этот перекрёсток был забит различными товарами. Людям было трудно пройти, а уж проезд машин казался почти невозможным. Говорили, что городские власти планируют построить вокруг этого перекрёстка кольцевую дорогу. В городе такая дорога называлась "кольцевой трассой".

Эту информацию Ли Циньюнь услышал от своей двоюродной сестры, которая в последние дни занималась проблемой загрязнения пруда и часто встречалась с главой города господином У. Что касается самого Ли Циньюня, то он уже давно не общался с господином У.

Причина, по которой дорога в деревню Ли всё ещё не была заасфальтирована, заключалась в том, что планировалось одновременно начать строительство и этой дороги, и кольцевой трассы. Однако Ли Циньюня это не волновало. Пока есть возможность передвигаться, остальное — дело инженеров-дорожников. В крайнем случае, он мог бы объехать на своём пикапе.

С большим трудом пробившись сквозь толпу, они добрались до каменного моста на западной стороне перекрёстка. Ли Циньюнь припарковал машину у обочины и спросил у прохожих, где именно продаются цыплята.

Жители города хорошо знали это место и показали Ли Циньюню направление, сказав, что можно сразу увидеть ворота дома, где продают цыплят.

Проезжая вдоль берега реки на юг, Ли Циньюнь заметил, что единственное строение вдоль дороги — это дом с высокими воротами, что делало его легко узнаваемым. Дорога была широкой, но неровной, вся в ямах и ухабах, усыпанная камнями. До реки Сяндайхэ было несколько десятков метров, и если ветер усиливался, можно было услышать шум волн, бьющихся о берег.

Ворота были широкими, и Ли Циньюнь без колебаний заехал прямо во двор. Во дворе было оживлённо: множество людей пришли покупать цыплят, слышались голоса, торги, смех и шутки.

Однако большинство покупателей приходили пешком или на велосипедах, и Ли Циньюнь был первым, кто приехал на машине.

Хозяин, занятый обслуживанием клиентов, изначально не собирался обращать внимание на новоприбывших. Но увидев машину, решил подойти поприветствовать их, независимо от того, крупный это клиент или нет.

Хозяином птицефермы был мужчина средних лет, около сорока лет, от которого исходил сильный запах кур. Он широко улыбнулся, демонстрируя белые зубы:

— Уважаемый господин, вы тоже пришли купить цыплят? Недавно мы также вывели несколько утят. Если хотите, можете взглянуть.

Ли Юньцун опередил всех и громко заявил:

— Конечно, мы пришли за цыплятами! Мы только что построили птицеферму, так что принесите все свои лучшие породы, всё сразу!

Его слова были прерваны очередным щелчком по лбу от Ли Циньюня.

— Ты думаешь, это ресторан, где тебе всё подают на одном блюде? — сказал Ли Циньюнь. Здесь живут простые люди, и их характеры обычно добродушны. Они не такие, как городские бизнесмены, с которыми можно шутить и торговаться. При общении с незнакомыми людьми лучше оставаться скромным.

Действительно, хозяин сначала нахмурился, но, увидев, как Ли Циньюнь одёрнул Ли Юньцуна, быстро успокоился.

— Господин, мы хотели бы купить немного цыплят. Какие породы у вас есть? Расскажите подробнее. Если нам понравится, мы можем взять около тысячи штук, — вежливо предложил Ли Циньюнь, протягивая сигарету.

Хозяин взял сигарету и засунул её за ухо, указывая на клетки с цыплятами вокруг:

— Здесь нельзя курить. Пойдёмте внутрь, я вам всё покажу. У нас здесь не так много пород; большинство из них предназначены для домашнего содержания. За последние несколько лет редко кто покупал сразу тысячу цыплят.

— Но недавно мне повезло. Я вернулся с обучения, где научился выращивать кур, несущих зелёные яйца. Это очень дорогая технология, и затраты на инкубацию высоки. Из-за этого многие считают нашу продукцию дорогой. Посмотрите, может, вам будет интересно, — сказал хозяин, приглашая Ли Циньюня пройти через внешние клетки и толпу покупателей в дом.

Внутри, в большом круглом загоне из циновок, находилась группа маленьких чёрных цыплят. Они были заметно крупнее обычных бежевых цыплят, словно их выращивали на несколько дней дольше. Тонг-Тонг, которая всё время следовала за Ли Циньюнем, увидев этих полностью чёрных цыплят, воскликнула:

— Дядя, какие уродливые цыплята! Они все серые, наверняка грязные. Может, купим тех жёлтых цыплят снаружи? Они такие красивые!

Услышав слова девочки, хозяин мгновенно помрачнел — его лицо стало ещё темнее, чем даже пух этих зелёно-яичных кур. Он поспешно сказал:

— Уважаемый господин, не слушайте ребёнка! Эта партия насчитывает более восьмисот цыплят, и они выращены на семь-восемь дней дольше обычного. Вы точно останетесь в выигрыше, если купите их. Каждое зелёное яйцо стоит три юаня, а с учётом потерь и нормального процента брака стоимость увеличивается почти вдвое. Если вы купите всю партию этих чёрных цыплят, я продам их вам по шесть юаней за штуку — по себестоимости.

----------

Глава 99. Золотой Питон

Ли Циньюнь видел, что хозяин птицефермы сильно торопился продать цыплят с чёрным оперением и зелёными яйцами. Однако он сам тоже был заинтригован этими курами. Обычное куриное яйцо в Цинлуне стоило около пол юаня, а вот зелёные яйца были большой редкостью — их можно было найти только в уезде, и цена одного такого яйца достигала трёх юаней, что делало их крайне дорогими.

Обычные семьи, конечно, не могли себе позволить такие яйца. Однако в любом месте есть богатые люди, и во время праздников эти яйца становились настолько популярными, что их даже не хватало. Иногда цена поднималась до четырёх, а то и пяти юаней за одно яйцо.

Местные жители часто обсуждали этот факт, и, возможно, именно поэтому хозяин этой фермы решил освоить технологию выведения зелёно-яичных кур, чтобы первым предложить их на местном рынке.

К сожалению, экономика Цинлуня оставалась слишком отсталой, и местные жители просто не могли принять цену на этих кур. Обычный цыплёнок стоил всего восемьдесят фэней, тогда как один цыплёнок с чёрным оперением и зелёными яйцами продавался по шесть юаней — и это была акционная цена! Кто решится купить их? А если они умрут после покупки, что тогда?

Хозяин птицефермы с надеждой смотрел на Ли Циньюня, ожидая его одобрения. Ему хотелось избавиться от всех этих чёрных цыплят, чтобы хотя бы немного вернуть потраченные средства. Даже ежедневные расходы на корм для этих цыплят составляли немалую сумму.

Ли Циньюнь ласково погладил Тонг-Тонг по взъерошенным волосам, давая понять, что она может не торопиться, и с привычной улыбкой спросил:

— Босс, как вас величать?

Хозяин чуть не упал от неожиданности. Что за вопрос? Спрашиваешь, покупаю ли я цыплят, а сам интересуешься моим именем?

— Меня зовут Тан. Вы можете называть меня боссом Таном, — ответил он, хоть и с явным недовольством.

Из какой-то щели вдруг появился Ли Юньцун и удивлённо воскликнул:

— Неправильно! Я слышал от мамы, что хозяина птицефермы в городе зовут Тан Лаоя. Неужели мы ошиблись местом? Вот почему здесь так мало пород цыплят, даже цыплят породы "Гуйфэй" нет. Пошли, Фува-Ге, давай ещё спросим кого-нибудь. Мы пойдём к Тан Лаоя и купим там цыплят.

На входе раздался громкий смех, кто-то даже согнулся пополам от хохота.

— Младший брат, хозяин здесь — это и есть Тан Лаоя. Куда ещё вы собрались искать?

— Ха-ха, босс Тан и есть Тан Лаоя. Раньше он продавал уток, а теперь всё ещё торгует цыплятами!

— В Цинлуне только он один выводит цыплят. Если не здесь покупать, то где же?

Самые разные комментарии звучали вокруг, и Ли Юньцуна покраснел до ушей, а хозяин птицефермы был вне себя от злости.

— Тан Лаоя — это моя кличка! Но тут есть только обычные деревенские цыплята и чёрные куры с зелёными яйцами, — неохотно объяснил хозяин, опасаясь, что этот крупный клиент уйдёт.

Тонг-Тонг, прижавшись к Ли Циньюню, тихо спросила:

— А у вас есть Микки Маус? Мне нравится Микки Маус!

На этот раз все расхохотались ещё громче. История про Микки Мауса и Тан Лаоя была известна каждому. Когда эта невинная девочка произнесла её вслух, всем стало невероятно весело, и даже сам Тан Лаоя не смог продолжать сердиться.

— Дядя, почему они смеются? Не знаете, так скажите, но все же почему они смеются? — возмутилась Тонг-Тонг. Она чувствовала, что здесь только дядя любит её, а все остальные смеются над ней и издеваются.

— Смеяться — значит "нет". Ладно-ладно, в крайнем случае дядя купит тебе несколько… мм… жёлтых цыплят. — Он хотел сказать "утят", но передумал, чтобы не ставить хозяина в ещё более неловкое положение.

— Ура-ура! Я люблю жёлтых цыплят, а чёрных не люблю. Посмотри, у меня на платье есть много маленьких жёлтых цветочков, — радостно закричала Тонг-Тонг, хлопая своими белыми ручками.

Видя, что терпение хозяина вот-вот иссякнет, Ли Циньюнь быстро сказал:

— Босс Тан, пересчитайте количество этих чёрных кур с зелёными яйцами, уберите больных и слабых, а остальных я беру. Также выберите среди обычных деревенских кур некоторое количество петушков, чтобы общее число достигло тысячи.

— Не нужно считать. Всего восемьсот пятьдесят девять чёрных кур. Больных и слабых я давно выбросил. Эти куры уже выращиваются семь-восемь дней после вылупления, и ни одна из них не болеет. Они полны энергии, хотите проверить? Если найдёте хоть одну больную, я подарю вам десять таких кур, — уверенно заявил Тан Лаоя.

Ли Циньюнь бегло осмотрел их и убедился, что слова Тан Лаоя правдивы. Действительно, среди них не было ни одной больной или слабой курицы. Возможно, хозяин знал, что эти цыплята стоят дорого, и не рискнул оставить среди них больных, чтобы не допустить эпидемии. В отличие от обычных цыплят, где в одной клетке всегда находилось не меньше десятка маленьких больных курочек с закрытыми глазами.

— Хорошо, тогда выберите мне ещё больше сотни обычных петушков, — сказал Ли Циньюнь, поручая выбор Тан Лаоя.

— Будет сделано! Я — мастер по выбору цыплят. В партии из ста штук погрешность не превысит трёх, — радостно ответил Тан Лаоя, избавившись от своих проблемных чёрных кур. Он достал пустую корзину и начал выбирать.

На этот раз Ли Юньцун больше не лез с ненужными замечаниями и тихо спросил Ли Циньюня, склонившись к его уху:

— Фува Ге, зачем нам петушки? Они только много едят, а какая от них польза? Люди обычно убирают петушков и оставляют курочек, а мы делаем наоборот. Не получается ли, что мы дарим Тан Лаоя выгоду?

— Чтобы резать и есть, — спокойно ответил Ли Циньюнь. — А что ещё делать? Когда захочется курицы, что, каждый день будем отправлять Эрту по горам ловить их? А если он решит ловить только зайцев, что тогда?

— … — Ли Юньцун был впечатлён тем, как этот парень дал своему красивому орлану такое глупое имя, как "Эрту". Если бы эта прекрасная птица могла понимать человеческую речь, она, наверное, умерла бы от обиды.

Не желая дальше обсуждать эти вопросы с "глуповатым" Ли Юньцуном, Ли Циньюнь направился посмотреть, как Тан Лаоя выбирает цыплят.

— Босс Тан, позвольте задать вам вопрос дилетанта, только не смейтесь — очень скромно произнёс Ли Циньюнь.

— Что тут смешного? Никто не всезнающий. Вот, например, недавно я ездил за пределы региона учиться выращивать зелёно-яичных кур и потратил больше двух тысяч юаней. А ещё купил мастеру несколько хороших пачек сигарет и бутылок вина. Научился-то научился, но вот продать этих чёрных кур с зелёными яйцами так и не смог. Честно говоря, совсем не ожидал такого — ответил Тан Лаоя.

Ли Циньюнь проигнорировал его жалобы и спросил:

— Эти цыплята почти одинаковые на вид. Как же их пол определить?.

— Ха-ха, ты имеешь в виду, как отличить самцов от самок? — рассмеялся Тан Лаоя, а затем серьёзно продолжил — На самом деле всё просто. Достаточно учитывать несколько факторов, чтобы точно определить пол цыплят.

— Во-первых, по внешнему виду. Обычно петушки крупнее, голова у них больше, глаза круглые и выпуклые, ноги толстые, клюв длинный, острый и изогнутый, они энергичны, а если взять их в руки, чувствуется 'костлявость'. У курочек же голова меньше, тело легче, глаза овальные, клюв короткий, округлый и маленький, шея короче, ноги ниже, лапы тоньше. Если гребень уже начал формироваться, то более толстый и крупный гребень указывает на петушка, а тонкий и маленький — на курочку.

— По оперению можно судить, особенно по скорости роста крыльев и хвоста. Обычно у курочек новые перья появляются раньше, чем у петушков. Например, если на четвёртый день после вылупления у цыплёнка появились новые перья на груди и плечах, это, скорее всего, курочка; если только на седьмой день — это петушок. К пятнадцатому дню крылья и хвост у курочек растут быстрее, тогда как у петушков в это время крылья ещё короткие, а хвоста может вообще не быть.

— По ощущениям тоже можно определить. Когда пух у цыплят подсохнет, возьмите их в руки и слегка надавите мизинцем на живот. Если ощущается плотность и отсутствие эластичности, это, скорее всего, курочка; если мягко и пружинисто — петушок. Это связано с тем, что метаболизм у петушков более активен, и они быстрее усваивают желток внутри тела. Кроме того, если взять петушка в руки, он будет сильно сопротивляться и показывать 'упорство', а курочки, наоборот, менее активны.

— Сравнивая кости и наблюдая за действиями...

Когда речь зашла о его профессиональной области, Тан Лаоя словно преобразился. Он говорил без умолку, выкладывая все свои знания, даже не задумываясь, сможет ли Ли Циньюнь понять.

Всего он рассказал пять способов. Ли Циньюнь обладал поразительной памятью и невероятной способностью к пониманию, поэтому он усвоил всё сказанное. Затем, прямо перед удивлённым взглядом Тан Лаоя, он быстро выбрал несколько цыплят, и все оказались здоровыми петушками.

Глаза Тан Лаоя округлились от изумления. Он попросил Ли Циньюня продолжить выбор, чтобы проверить, сколько именно он сможет выбрать правильно. Вскоре Тан Лаоя осознал свою ошибку: вопрос не в том, сколько Ли Циньюнь выберет правильно или неправильно. За короткое время тот выбрал десятки цыплят, и ни одна ошибка не была обнаружена. По крайней мере, его собственный опыт и глазомер не позволяли найти ошибку.

«Эх, сегодня что-то странное происходит! Молодой человек, который ничего не знает, так быстро освоил метод определения пола цыплят» мысленно удивлялся Тан Лаоя. Он бросил взгляд на обычных покупателей у входа, которые старательно выбирали курочек, и с состраданием покачал головой. Получалось, что эти старики и старушки, выбирающие цыплят всю жизнь, делают это хуже, чем Ли Циньюнь.

Вскоре Ли Циньюнь закончил свой выбор. Всего он потратил более пяти тысяч юаней, что сделало его крупнейшим клиентом Тан Лаоя за этот год. После расчёта хозяин стал ещё вежливее. Он помог погрузить всех цыплят в машину, дал несколько советов по уходу и проводил Ли Циньюня до выхода со двора.

Тан Лаоя был в прекрасном настроении и даже не упомянул о плате за маленького цыплёнка и утёнка, которые Тонг-Тонг держала в руках. Это стало своего рода бонусом.

Устроившись в машине, Тонг-Тонг, однако, не оценила подарка. Она подняла утёнка и крикнула с заднего сиденья:

— Дядя, посмотри, разве мой утёнок не похож на Тан Лаоя? Совсем некрасивый!

Ли Циньюнь, не оборачиваясь, улыбнулся и спросил:

— Совсем некрасивый? Так зачем ты его взяла?

— Чтобы он играл с цыплёнком! Когда цыплёнку станет скучно, он сможет его обижать, а утёнок не сможет обижать моего цыплёнка. Если он посмеет обидеть цыплёнка, я побью его так, что у него будет целая голова шишек, как у Большеголового дяди! — серьёзно объяснила Тонг-Тонг свой план по содержанию кур.

Ли Юньцун почувствовал себя обиженным. Он совершенно не провоцировал её, так почему она снова использует его в качестве примера?

Ли Циньюнь громко рассмеялся, ни поддерживая, ни возражая. В конце концов, интересы детей обычно длятся недолго.

По пути мимо рынка они увидели нескольких молодых людей из города, расклеивающих объявления о поиске золотого питона. Размер награды достигал двадцати тысяч юаней, что вызвало зависть у местных жителей. Особенно охотники из деревни Чжан окружили молодых людей, расспрашивая конкретное место, где был потерян питон, намереваясь отправиться в горы на поиски.

— Чёрт возьми, двадцать тысяч юаней! Я тоже пойду искать. Фува-Ге, останови машину, я возьму одно из объявлений. Если найду питона, стану богатым и смогу жениться! — взволнованно закричал Ли Юньцун. Если бы Ли Циньюнь не остановил машину, он бы, вероятно, выпрыгнул из окна.

----------

Глава 100. Longhorn против BYD

Ли Юньцун, радостно вернувшись к пикапу, протянул Ли Циньюню листовку с объявлением о награде:

— Фува-ге, посмотри! За самую большую золотую анаконду дают двести тысяч юаней, а за самую маленькую — тридцать тысяч. Может, завтра сходим в горы поискать? По пути через деревню охотников опасностей нет.

— Ради нескольких десятков тысяч юаней идти в горы? — Ли Циньюнь скептически усмехнулся. — Завтра будет много дел: нужно продавать овощи, арбузы. Весь день заняты будем. И эти тысяча цыплят на машине — разве они не требуют ухода?

— А как же тогда ты с моим отцом пошли в горы ради тысячи юаней? Не говори мне про "государство" или "честь коллектива" — всё это чушь, — Ли Юньцун был уверен, что нашёл слабое место в словах Ли Циньюня.

— А если я скажу, что мы пошли в горы ради туризма, чтобы полюбоваться пейзажами и провести время с красивой девушкой-иностранкой? Поверишь? — Ли Циньюнь заметил впереди толпу людей, блокирующую проезд, и решил развернуть машину, чтобы ехать домой по горной дороге у реки Сяндайхэ.

— Нет, конечно! Иностранок нам не покорить… Эй, осторожно! Впереди машина! — Ли Юньцун подскочил от испуга, когда чёрный автомобиль марки BYD чуть не врезался в колёса их пикапа.

Ли Циньюнь уже нажал на тормоз, но BYD двигался слишком быстро и не успел остановиться. Раздался громкий удар, и машина врезалась в переднюю часть их пикапа.

Longhorn лишь слегка дрогнул, качнулся пару раз и больше никак не отреагировал. Тонг-Тонг, сидевшая сзади и игравшая с цыплятами, услышала звук удара, огляделась по сторонам, ничего не увидела и снова занялась тем, что помогала цыплятам обижать утёнка.

Из BYD вылез Чэнь Эргоу, весь в поту и дрожащий от страха. Он крикнул на высокий пикап:

— Урод, ты умеешь водить? Почему ты развернулся? Выходи из машины! Посмотри, что ты сделал с моей машиной!

На пассажирском сиденье BYD сидела женщина с ярким макияжем. Она тоже выбралась из машины, бледная и дрожащая, едва держась на ногах, опираясь на дверь. Это была никто иная, как Тан Юэлянь, которая сегодня надела короткую юбку, выглядев довольно откровенной.

— Я чуть не умерла от страха! К счастью, я пристегнулась... Эргоу, ты же говорил, что есть подушки безопасности? Как так вышло, что они не сработали? — Тан Юэлянь всё ещё дрожала от испуга.

В кабине пикапа Ли Циньюнь затянул ручник и безнадёжно пожал плечами. Какая невероятная случайность — снова столкнуться с Чэнь Эргоу!

А Ли Юньцун, глядя на Тан Юэлянь, потерял дар речи и восхищённо пробормотал:

— Вот это цветочек, который воткнули в навоз! Какая очаровательная девчонка... Жаль, что в своё время я не воспользовался её услугами. Даже если бы это стоило дорого, я бы обязательно воспользовался!

Очевидно, Ли Юньцун знал и Тан Юэлянь, и Чэнь Эргоу. Его мышление отличалось от обычных людей: он не обращал внимания на аварию, а вместо этого оценивал внешний вид Тан Юэлянь. Хотя, какова бы ни была её "цена", этот деревенский парень явно не мог себе её представить.

Ли Циньюнь бросил на него строгий взгляд, предупреждая, чтобы тот следил за своим языком. Тонг-Тонг всё ещё сидела в машине, и не стоило учить ребёнка плохому.

Хотя Ли Циньюнь и считал, что авария произошла не по его вине, ответственность всё равно лежала на обоих. Пикап уже развернулся и находился на правой обочине дороги, только колёса ещё не были полностью выровнены.

Когда он вышел из машины, то увидел, что передняя часть BYD сильно деформирована, обе фары разбиты. А на пикапе лишь появились небольшие следы на переднем бампере, корпус и краска остались без единой царапины.

Если бы инспектор приехал на место происшествия, Ли Циньюнь был уверен, что шансов быть признанным виновным у него было мало. Ведь его машина находилась на правой обочине дороги, то есть являлась жертвой. Чэнь Эргоу, по какой-то причине, выехал на встречную полосу.

Не обращая внимания на ошеломлённые лица Чэнь Эргоу и Тан Юэлянь, Ли Циньюнь достал телефон и сделал несколько фотографий. Он сфотографировал место столкновения, затем сбоку сзади и спереди. После этого он расслабился и начал готовиться к долгому разговору.

— Ли, Ли Циньюнь... Как это ты? Ты тоже купил машину? Чэнь Эргоу говорил, что ваша семья должна несколько десятков тысяч юаней! — после шока Тан Юэлянь неожиданно первой заговорила. Её миндалевидные глаза выражали крайнее удивление и недоумение.

— О, недавно заработал немного денег на продаже овощей, расплатился с долгами, а остаток хватило на покупку машины — вот и купил. Сама знаешь, без машины в хозяйстве никак: перевезти овощи, доставить рыбу. Без машины очень неудобно, — хотя Ли Циньюнь и не хотел признавать, но видя её крайне удивлённое и сбитое с толку выражение, он чувствовал внутреннее удовлетворение.

Чэнь Эргоу не выдержал того, как нежно Тан Юэлянь разговаривала с Ли Циньюнем, и с яростью выпалил:

— Фува, опять ты? Специально ищешь поводы меня мучить? Сначала послал людей закрыть мой завод, а сегодня ещё и мою машину разбил! Я пойду в уездную администрацию жаловаться, чтобы тебя посадили в тюрьму! И вообще, знай: Тан Юэлянь уже помолвлена со мной, мы поженимся на Праздник Середины Осени в этом году. Так что можешь забыть о ней.

— Ты сам выехал на левую полосу, и тебе ещё хватает наглости обвинять других? Повторяю: твои дела меня не касаются, и то, на ком ты собираешься жениться, тоже. Сегодня ты врезался в мою машину. Если скажешь ещё хоть слово, я изобью тебя до полусмерти, — Ли Циньюнь поднял руку, демонстрируя готовность ударить.

Чэнь Эргоу мог спорить с людьми, если они были настроены разумно, но он боялся таких, как Ли Циньюнь, который, будучи абсолютно правым, предпочитал решать всё руками, а не словами.

— Эй, люди, помогите! Этот высокообразованный парень из нашего города не хочет слушать разумных доводов! Он разбил мою машину и теперь ещё и драться собирается... — Чэнь Эргоу громко закричал, пытаясь привлечь внимание прохожих.

Но даже если бы он не кричал, вокруг уже собралась толпа. Люди осуждали Чэнь Эргоу, а некоторые, бросая взгляды на "легкомысленный" наряд Тан Юэлянь, тихо хихикали.

Ли Юньцун, выйдя из машины, услышал его крики и саркастически ответил:

— Да у этого придурка глаза только на женщин и смотрят! Разве непонятно, как он ехал? В Китае все ездят по правой стороне дороги — куда ты лезешь на левую? Даже если ты пойдёшь жаловаться, всё равно ничего не добьёшься.

Хотя толпа не могла объяснить правила дорожного движения научно, все инстинктивно понимали: все ходят справа, никто не лезет налево просто так.

Как только они заговорили, Чэнь Эргоу был осмеян так, что опустил голову. Люди добавили, что хорошо ещё, что с машиной Ли Циньюня ничего не случилось; если бы что-то произошло, ему пришлось бы компенсировать ущерб.

После осуждения Чэнь Эргоу толпа начала восхищаться пикапом Ли Циньюня, интересуясь, где он его купил и сколько стоит.

Ли Циньюнь лишь улыбался и уклончиво отвечал, не называя цену. Машины такого класса, как BYD F3, и рядом не стояли с его пикапом. Обсуждать это было бесполезно: если бы две машины столкнулись на полной скорости, BYD F3 развалился бы на части.

В пикапе ещё оставалось тысяча цыплят, и Ли Циньюню не хотелось терять время. После объяснений ситуации и нескольких колких замечаний в адрес Чэнь Эргоу, он завёл двигатель и уехал прочь.

Тан Юэлянь надула губы и продолжала смотреть вслед уезжающему пикапу, пока он не исчез за горизонтом. Она всё ещё не хотела отводить взгляд.

Когда она наконец повернулась, её встретило угодливое и некрасивое лицо Чэнь Эргоу. От злости она чуть не задохнулась и резко выпалила:

— Чэнь Эргоу, ты обманул меня, да? Твоя развалюха даже колеса его машины не стоит! А ты ещё говорил, что он должен деньги, говорил, что у него нет ни гроша. Да я ослепла, связавшись с тобой!

С этими словами она сердито повернулась и, протолкавшись сквозь толпу, ушла.

— Сестрица Юэлянь, послушай меня... — Чэнь Эргоу, забыв о своей покорёженной машине, бросился за ней, униженно извиняясь и умоляя простить его.

Ли Циньюню было всё равно, чем закончится их конфликт. Вернувшись на южный склон холма, он нашёл людей, чтобы перенести тысячу цыплят на вершину.

Ли Тецзу, который работал на соседней капустной грядке, с энтузиазмом подошёл помочь. После того как цыплята были доставлены, он неожиданно предложил Ли Циньюню свои услуги:

— А что, если я буду помогать постоянно? Террасы уже переданы в аренду, рисовые поля почти не требуют внимания. Я свободен и могу найти работу. Деньги мне особо не важны, плати, сколько сможешь.

Ли Циньюнь давно понял, что ему не хватает рабочих рук, но масштаб хозяйствования ещё не достиг нужного уровня, чтобы активно набирать людей. Однако после строительства небольшой птицефермы на вершине стало ясно, что без помощников не обойтись.

Ли Тецзу был хорошим земледельцем, умел выращивать рыбу и кур, настоящий мастер своего дела. Просто судьба была к нему неласкова: что бы он ни сажал, всегда терял деньги. Именно поэтому он торопился передать свои земли другому хозяину.

— Хорошо, начни помогать. Уход за цыплятами требует постоянного присутствия человека. Я сообщу семье, и тебе будут платить две тысячи юаней в месяц. Когда масштаб увеличится, я подниму зарплату. Если будешь хорошо работать, получишь бонусы каждый месяц — Ли Циньюнь кивнул.

— Что? С-сколько заплатишь? — Ли Тецзу широко раскрыл глаза, почти не веря своим ушам.

— Две тысячи юаней в месяц. Что, мало? — Ли Циньюнь слегка нахмурился. Экономическая ситуация в городе была плохой: трудяги зарабатывали всего полторы тысячи в месяц. Предлагаемые две тысячи плюс бонусы казались более чем щедрыми.

Зарплата Ли Юньцуна и Маодань была особой заботой — это была дополнительная поддержка для близких друзей, которых нельзя было считать обычными работниками.

Ли Тецзу поспешно замахал руками:

— Нет-нет-нет, слишком много, слишком много! На такие деньги кто же будет уезжать на заработки или сажать убыточные капусты и морковки? Фува, если ты не против, я готов работать с тобой.

— ... Я рад, что ты доволен — Ли Циньюнь успокоился.

Он не был бесчестным бизнесменом, и, нанимая людей из своей деревни, обязательно следил за тем, чтобы условия труда не вызывали осуждения соседей.

В каждом месте существует своя средняя зарплата. Слишком высокие или слишком низкие ставки могут помешать развитию. Главное — соответствовать ожиданиям людей.

Когда старший брат Ли Циньюня Мутоу пришёл на ферму, чтобы забрать свою дочь Тонг-Тонг, он увидел, как все заняты на новой птицеферме на вершине. Услышав, что Ли Циньюнь нанимает людей и предлагает высокую зарплату, он смущённо отвёл его в сторону и спросил, подходит ли он. Он умел выращивать кур, рыбу и овощи и согласился работать за любую зарплату, которую тот назначит.

----------

Глава 101. Перемещение угрей из пространства

Ли Циньюнь полностью доверял своему двоюродному брату и был рад, что тот готов помочь. Когда планирование склона будет завершено, понадобится управляющий, и Ли Мутоу, который много лет прожил в больших городах, обладал широким кругозором и опытом, казался идеальным кандидатом. Свою маленькую ферму Ли Циньюнь мог спокойно доверить ему.

Таким образом, ещё не оформившаяся ферма Ли Циньюня уже приняла на работу четырёх постоянных сотрудников: Ли Юньцуна, Маоданя, Ли Тецзу и Ли Мутоу. На данный момент их отношения находились в стадии притирки — никто никому не подчинялся напрямую, все были под управлением Ли Циньюня.

В тот день Ли Циньюнь достал чашку воды из пространства и разбавил её в двух больших вёдрах, чтобы накормить цыплят и предотвратить возможные болезни. Временным кормом служила смесь из мелко нарезанной травы с добавлением кукурузной муки, всё тщательно перемешанное в определённых пропорциях.

Эта трава никогда не знала пестицидов, а орошение овощей и фруктов водой из пространства делало её особенно сочной и питательной. Цыплятам она очень нравилась, и они всегда доедали всю приготовленную смесь до последней крошки.

Предложение Ли Циньюня огородить весь склон получило всеобщее одобрение. Учитывая, что выращенные здесь овощи и фрукты обладали исключительным вкусом, необходимо было защитить их от диких животных и воров. Кроме того, чёрные куры с зелёными яйцами должны были свободно пастись на склоне, помогая очищать поля от вредителей. Без этого их содержание теряло смысл.

Ограждения для склонов производились специализированными компаниями. Ли Циньюнь связался с несколькими фирмами через интернет, которые имели филиалы как в уезде, так и в городе. После сравнения цен он выбрал недавно открывшийся магазин в уезде — ближе, дешевле, да и качество продукции было хорошим.

Ли Циньюнь поручил своему двоюродному брату и Маоданю заниматься установкой ограждений, а Ли Юньцуна отправил учиться у Ли Тецзу разведению кур и рыб, а также у родителей — выращиванию овощей и тыкв. Да, всему этому нужно было научиться. Ли Юньцун был слишком ленивым, если его не нагружать, он только и думал о поиске золотого питона в горах.

Родители Ли Юньцуна были довольны его текущей жизнью. Диплом о высшем образовании, конечно, хорош, но в конечном итоге цель любого выпускника — получить высокую зарплату. Сейчас он работает у Ли Циньюня за хорошее вознаграждение, получает бонусы каждый месяц, живёт рядом с домом. Такую работу можно найти разве что с фонарём. Что ещё нужно?

Когда Ли Юньцун снова заговорил о походе в горы за питоном, его отец, Ли Цичжунь, основательно отругал сына, заявив, что горы — это не место для прогулок. Недавно там упал метеорит, и теперь все животные в лесу вели себя странно. После такого внушения Ли Юньцун стал более послушным. К тому же приближался Праздник Драконьих лодок, и городские торговцы часто наведывались на ферму Ли Циньюня, желая купить его овощи. Однако, услышав цены, они сразу же меняли своё мнение, говоря, что Ли Циньюнь грабит их без зазрения совести.

Спорить с ними времени не было, ведь весь урожай овощей с холма был забронирован тремя ресторанами. Хотя объёмы были огромными, эти три ресторана твёрдо решили не допустить четвёртого конкурента. Какое бы количество овощей и фруктов ни производилось в доме Ли Циньюня, они готовы были выкупать всё.

Ли Циньюню сейчас было всё равно, кому продавать. Но после праздника Драконьих лодок наступит пик сезона для огурцов, тыквы и арбузов, и он сомневался, что даже три ресторана смогут справиться с таким количеством.

После нескольких сильных дождей и подъёма подземных источников воды уровень в пруду вернулся к норме. Зелёные листья лотоса появились на чистой поверхности воды, сигнализируя о том, что качество воды стало безопасным. Теперь полувзрослых угрей, которые жили в пространстве, можно было переселить.

Для безопасности Ли Циньюнь сначала выпустил несколько угрей в пруд, чтобы понаблюдать за их адаптацией. Эти существа, внешне похожие на угрей, с чёрно-зелёной кожей, быстро исчезли под водой.

А вот семена лотоса, помещённые в пространство, давно проросли и заполнили весь водоём. Пришлось рассеять их по большому пруду — кто выживет, тот выживет. Сейчас Ли Циньюнь уже не мог контролировать всё.

Убедившись в безопасности воды, ночью он вылил в пруд половину ведра воды из пространства — почти всю свою добычу за последние семь-восемь дней. Вскоре после этого насекомые начали стремительно лететь к воде, и через мгновение её поверхность была покрыта слоем мёртвых насекомых, которые погибли, пытаясь насладиться водой из пространства.

Левой рукой Ли Циньюнь погрузился в пруд, сосредоточился и перевёл свой дух в пространство. Он выловил половину угрей из маленького пруда и легко вытащил их наружу. Однако, оказавшись снаружи, процесс стал значительно труднее. Раздался всплеск воды, и все угри оказались в большом пруду.

Поверхность воды начала бурлить, словно во время варки пельменей. Чёрные волны вздымались, а тысячи угрей, попав в новую среду, начали отчаянно биться, пытаясь вернуться в то место, где была концентрация духовной энергии.

К сожалению, как бы они ни старались, вернуться в пространство уже не могли. Им придётся жить в этом пруду с немного другой атмосферой, питаясь насекомыми на поверхности воды.

Пользуясь тем, что вокруг никого не было, Ли Циньюнь тем же способом перенёс оставшихся полувзрослых угрей в пруд. Чтобы они не испытывали проблем с питанием, он вытащил из пространства много водорослей и раскидал их по краям пруда.

Эти водоросли были необычайно крепкими и ярко-зелёными. Они не только улучшали качество воды, но и служили пищей для рыб. Как и ожидалось, угри, только попав в новую среду, признали только водоросли в качестве еды и с энтузиазмом устремились к ним, играя вокруг.

Ли Циньюнь, глядя на углей в пруду, был полон радости. Наконец-то он освободил маленький водоём в пространстве, чтобы можно было разводить другие ценные виды рыбьей молоди. В углу этого рыбоводческого пруда сетка также держала различных мелких рыб, главным образом используемых для кормления собак и кречета.

Высокогорные гольцы, пойманные им ранее в горах, тоже находились в этой зоне, ограниченные сеткой и не имеющие возможности куда-либо уплыть. Если бы их было больше, Ли Циньюнь давно сварил бы из них суп.

"Гав-гав! Гав-гав!" — Цзиньби и Тунби выбежали из области, где растёт женьшень, выглядя весьма растрёпанными, так как за ними гнался кречет, время от времени хватая их когтями по головам.

Ли Циньюнь улыбнулся, выражая молчаливое соболезнование двум охотничьим собакам: «Ну что ж вы связались с этим пернатым хулиганом, когда его перья уже полностью отросли?» Этот кречет становился всё крупнее и превысил размеры самого большого зафиксированного кречета в мире. Его размах крыльев уже превышал метр, и при пикировании с воздуха он мог легко подхватить Цзиньби или Тунби и швырнуть их вниз.

Он играл с двумя охотничьими собаками, летая невысоко. Если бы он поднялся на несколько сотен метров и бросил их оттуда, даже свирепый вожак волков разбился бы в лепёшку.

Так что после нескольких игр в "воздушный мяч" обе охотничьи собаки испугались и с жалобным воем побежали обратно к Ли Циньюню, жалуясь на проделки птицы.

Ли Циньюнь, смеясь, достал двух живых рыб и бросил их Цзиньби и Тунби, дав им дополнительную еду. Эти две собаки росли очень быстро. Теперь их головы уже достигали талии Ли Циньюня, сравнимые с обычными взрослыми деревенскими собаками. Однако Ли Циньюнь знал, что они ещё далеки от зрелости, и какой высоты они достигнут, оставалось загадкой.

Обходя своё маленькое пространство, Ли Циньюнь заметил, что чайные кусты, которые он недавно посадил, уже прижились. Их было более десятка, и они активно росли, выглядя намного надёжнее, чем дендробиум. Прижившись, они сразу приняли форму маленьких деревьев, казавшихся намного крепче, чем травянистый дендробиум.

В погребе всё ещё оставалось много места. Когда пространство увеличилось, казалось, что и погреб стал больше. Завтра он собирался пойти к Пятому Дедушке за вином и придумать способ сохранить его в пространстве.

Однако, как только рассвело, Ли Циньюнь понял, что его планы снова изменятся. Его дед позвонил и попросил сопровождать супругов Сунь Дацзи в горы через деревню охотников до руин Храма Небесной Феи. По пути не должно быть никаких опасностей, нужно просто спокойно выполнять роль проводника. На всякий случай дед напомнил Ли Циньюню взять немного противоядия от змей у Чэнь Цичжуна.

— Почему именно я? Я очень занят! — Ли Циньюнь всё ещё лежал в беседке для тыкв. Вчера он сильно устал и лег поздно, поэтому хотел немного подремать.

— Если ты не пойдёшь, я попрошу твоего отца сопровождать их — Ли Чуньцю не был болтливым человеком и говорил прямо.

— Моего отца в горы...? Оставь, думаешь, он ещё молод? Он никогда не занимался боевыми искусствами, ему и самому сложно передвигаться, как он будет заботиться о Сунь Дацзи и старой госпоже Фу?"

— Если не хочешь, чтобы твой отец шёл в горы, тогда иди сам — сказал Ли Чуньцю, а затем, словно вспомнив что-то, добавил:

— Кстати, секретарь Хуан из города уже выздоровел. Если он действительно благодарен, пусть запомнит твою услугу. Эх, что это за жидкость из костного мозга, которую ты дал ему? Жаль, мои медицинские навыки не настолько хорошо.

— Что за выздоровление?.. Эээ, какая жидкость из костного мозга? Я ничего не понял — удивлённо спросил Ли Циньюнь.

Ли Чуньцю строго сказал:

— Перестань притворяться! Книги Дао говорят: 'Сущность земли — камень, сущность камня — нефрит, а сущность нефрита — костный мозг. Длительное употребление костного мозга может привести к бессмертию.' То, что ты мне дал, не какая-то там импортная минеральная вода, я давно это понял. Ты нашёл где-то жидкость из костного мозга, не так ли?

Ли Циньюнь испугался. Дед действительно подозревал, что вода, которую он привозит, имеет особые свойства, хотя и не в ту сторону. Он быстро соврал:

— Дедушка, эти вещи из книг Дао слишком туманны, ты же в них не веришь? Там ещё говорится про девять сказочных трав, которые дают вечную жизнь. Но на самом деле эти девять трав — просто ценные виды из традиционной китайской медицины. Их реальные эффекты тебе известны лучше, чем мне. Сколько богатых и влиятельных людей их принимают, сколько из них живут вечно? Я говорю, что это минеральная вода, значит, это минеральная вода. У меня ещё есть немного, если хочешь выпить — не гадай. Какой костный мозг, я даже не видел ни одного кусочка нефрита, не говоря уже о костном мозге.

— Ладно-ладно, я не хочу выведывать твои секреты. Но эта штука действительно ценная, не трать её зря. Такие болезни, как у секретаря Хуан, я могу вылечить, просто потребуется больше времени, без добавления ценных ингредиентов. Использовать костный мозг на нём — это пустая трата. Лучше бы ты дал его бабушке Фу.

— ... — последняя фраза была ключевой. Ли Циньюнь мысленно возразил:

— Я понял, но это точно не костный мозг, веришь или нет, как хочешь. Ладно, всё, мне нужно поесть, через полчаса буду у тебя.

Положив трубку, Ли Циньюнь почувствовал себя напряжённым. Ему едва удалось скрыть от деда секрет чудесного источника, поэтому он поспешил выпить стакан воды, чтобы успокоить нервы.

----------

Глава 102. Кречет ловит обезьян

Спустившись с террас, Ли Циньюнь увидел, что Ли Дачжу и Ли Сяочжу сидят на корточках у пруда, словно в оцепенении. В уголках их ртов всё ещё виднелись следы зубной пасты, а глаза были устремлены на листья лотоса, покрывающие поверхность воды.

Накануне вечером пруд был абсолютно пуст, но за одну ночь он буквально зарос свежими листьями лотоса. У самого берега образовался толстый слой зелёных водорослей, которые выглядели настолько сочно, что казалось, их можно подавать как гарнир.

Что касается угрей, время от времени показывавшихся на поверхности, то мужчины их вообще не замечали, скорее всего приняв за что-то другое.

— Что происходит? Как за одну ночь пруд заполнился листьями лотоса? Фува, это ты посадил их? — Ли Дачжу, наконец-то придя в себя, с удивлением и подозрением спросил Ли Циньюня.

— Конечно, я же говорил, когда мы чистили пруд, что собираюсь засадить его лотосами. Прошло уже несколько дней, так что ничего удивительного, что они начали расти, — внешне Ли Циньюнь сохранял спокойствие, но внутри был поражён: пространственная вода действительно обладала невероятными свойствами, раз за одну ночь выросло столько молодых листьев.

— Но ведь вчера вечером их ещё не было! Как они могли вырасти за ночь? Это же просто жутко! Неужели эти семена лотоса тоже от ученых? — Ли Сяочжу вытер остатки зубной пасты с губ и сам себе придумал объяснение, заодно найдя для Ли Циньюня удобную отговорку.

— Очень умно! Но помни: это секрет. Никому ни слова, иначе моему другу будет плохо, — загадочно предупредил Ли Циньюнь.

Отец и сын торжественно закивали, хлопая себя по груди:

— Не волнуйся, наши рты крепче железного котла!

Ли Циньюнь одобрительно поднял большой палец вверх и, чувствуя себя беззаботно, отправился домой вместе с двумя охотничьими собаками.

Для похода в горы ему нужен был только один большой рюкзак, хотя большая часть снаряжения находилась в маленьком пространстве. Однако вид должен быть соблюдён.

Позавтракав маминым приготовленным завтраком, он объяснил родителям, что отправится в горы с парой пожилых людей, чтобы посетить руины Храма Небесной Феи.

Родители Ли Циньюня знали о Сунь Дацзи и его жене. Они даже навещали их ранее, поэтому, узнав, что сын поведёт их через деревню охотников, которая была безопасной, особо не беспокоились.

Что касается доставки товаров для трёх ресторанов города, то Ли Циньюнь лишь напомнил, чтобы следили за весами, записывали количество и брали подписи у ответственных за доставку. Когда он вернётся, сможет проверить платежи по времени доставки и сверить счета.

Положив рюкзак на сиденье, а также взяв с собой двух охотничьих собак, он вскоре добрался до лечебницы Чуньцю.

Перед тем как выйти из машины, он выпустил кречета из маленького пространства, дал ему несколько указаний и посадил на плечо. Затем, учитывая прошлые ошибки, достал из пространства мягкий кусок кожи, обмотал им левую руку и закрепил ремешками, создав подобие защитного наруча для птицы.

Посвистев, он пересадил кречета на руку, обёрнутую кожей. Птица, наконец, поняла, что происходит, и, издав несколько криков, подняла когтистую лапу, будто говоря: «Мои когти не такие острые! Зачем подкладывать что-то?»

Цзиньби и Тунби, радостно залаяв, поторопили Ли Циньюня выйти из машины.

Как только они вышли, обе собаки бросились к большому дереву, подняли задние лапы и пометили территорию, после чего, понюхав землю, важно вернулись к Ли Циньюню.

Казалось, они хотели сказать: «Наша территория расширилась! От огорода и холма до рынка города Цинлун».

— Глупые собаки! — пробормотал Ли Циньюнь.

Едва он вышел из машины, как Сунь Дацзи выбежал из клиники и нетерпеливо закричал:

— Почему ты так долго? Если бы не ждали тебя, мы бы уже начали подниматься!

— Если бы не вы, я бы ещё спал! Ну неблагодарный ли ты старик? — Ли Циньюнь решил не подыгрывать старику. Он знал, что тот никогда не ценит чужие усилия.

Сунь Дацзи, первым начавший спор, возмутился:

— Хм! Малыш, ты не знаешь ни высоты неба, ни глубины земли! Не знаешь уважения к старшим! Только научился военному рукопашному бою, и уже забыл, кто тебе его показал? Как смеешь ты мне хамить?

— Всегда ты всем хамишь, кто осмелится сделать тебе то же самое? — рассмеялся Ли Циньюнь. — Неужели ты проиграл деду в споре? За неделю вылечили господина Хуана, и теперь тебе стыдно оставаться здесь? Поэтому так спешишь в горы? Каждая лишняя минута — это мука?

— Ты… Ты, мальчишка, ничего не понимаешь! Мне просто скучно! Целыми днями сидеть в этой старой лечебнице — что может быть хуже? Ладно, поехали, садись в машину, оставим её у подножия горы, чтобы сэкономить время. Фу По, быстрее садись! Мы же не навсегда уезжаем. Что ты там болтаешь с этим вторым Ли?

Сунь Дацзи, взвалив на плечо большой рюкзак, торопливо запрыгнул в машину и, высунувшись из окна, стал звать всех внутрь.

У Фу По, напротив, заметно улучшилось самочувствие. Её ноги стали намного крепче, она больше не нуждалась в поддержке при ходьбе. Она попрощалась с бабушкой Ли Циньюня, а Ли Чуньцю, стоя рядом, добавил лишь несколько слов.

— Вот уж старик, всегда такой нетерпеливый! Если будешь продолжать кричать, я не пойду с тобой в горы. Пусть Фува сопровождает меня одного, — сердито заявила Фу По, опустив лицо.

Сунь Дацзи мгновенно успокоился, опустил голову и, не говоря ни слова, смиренно сел на место, дожидаясь, пока жена зайдёт в машину.

До руин Храма Небесной Феи можно было добраться за день, если ноги были в порядке. Однако сейчас время уже поджимало, да и Фу По только начала восстанавливаться, поэтому нельзя было её слишком утомлять.

В любом случае, у них были и кастрюли, и палатки. Они могли есть и спать где угодно, не беспокоясь о жажде, голоде или холоде.

Заметив, что в машине немного тесно, Ли Циньюнь выпустил кречета, дав ему возможность лететь самостоятельно. Насколько птица поняла его инструкции, зависело от её способностей.

Кречет издал звук "свист" и взмыл в небо, сделав круг над лечебницой, но не улетел далеко, словно действительно понял приказ Ли Циньюня.

Ли Чуньцю снова напомнил Ли Циньюню о правилах безопасности в горах, а затем помахал на прощание. Ли Циньюнь завёл пикап и медленно направился к перекрёстку. С перекрёстка они повернули на запад, миновали большой каменный мост через реку Сяндайхэ и продолжили движение на запад.

Проехав несколько ли по горной дороге, можно было достичь входа в горы. Однако едва Ли Циньюнь добрался до перекрёстка, как увидел красивую девушку, которая махала ему рукой. На ней были длинная рубашка и брюки, а на ногах красовались высокие красные тканевые туфли. Её одежда была простой, через плечо висела маленькая кожаная сумка.

У неё были длинные чёрные волосы, спадающие до плеч, белоснежная кожа, ясные глаза и белые зубы. Без единого намёка на косметику, её лицо выглядело естественно и немного пухло, особенно щёки, что придавало ей очарование и милость.

— Ты куда собрался, двоюродный брат? — Ян Юньну как раз направлялась проверить первые результаты очистки сточных прудов, но, заметив Ли Циньюня, радостно замахала руками, чтобы он ни в коем случае не проехал мимо.

Ли Циньюнь резко затормозил рядом с ней и улыбнулся:

— Сопровождаю бабушку Фу в горы. А ещё я слышал, что золотой питон был потерян где-то на первом холме по этой дороге. Может, найдём парочку и заработаем немного денег. А ты что здесь делаешь?

— Я... просто скучаю, решила прогуляться по рынку. И давно не была в горах. Возьми меня с собой, хорошо? — Ян Юньну подняла голову, её длинные ресницы трепетали, а тёмные глаза отражали свет так, что Ли Циньюню стало немного не по себе.

— Ну ладно, в конце концов, мы идём только до Небесной Феи, и там нет никакой опасности. Так что могу взять тебя с собой. Но учти: туда и обратно займёт как минимум два дня. Это не помешает твоей работе? — Ли Циньюнь не смог устоять перед её умоляющим взглядом и смягчился.

— Нет, ничего не помешает! На эти дни у меня вообще нет дел! — Ян Юньну выпалила это, даже не моргнув.

Из-за спин послышалось недовольное фырканье — это Сунь Дацзи выражал своё неудовольствие. Ли Циньюнь сделал вид, что не услышал, и пересадил двух охотничьих собак с переднего сиденья в задний отсек машины, чтобы освободить место для двоюродной сестры.

Ян Юньну радостно запрыгнула в машину, поприветствовала бабушку Фу и Сунь Дацзи, а затем достала телефон и отправила сообщение Цзян Циньцинь, объясняя, что сегодня занята и не сможет прийти. Если что-то срочное случится, пусть свяжется с ней позже.

Дорога в горы была широкой, но крайне неровной, и обычным машинам было трудно проехать. К счастью, пикап Ли Циньюня обладал отличными характеристиками. По пути они встретили немало туристов из города, которые фотографировали всё вокруг.

— Ой, совсем забыла взять камеру! Функция камеры в телефоне так себе, а ведь могла бы сделать много красивых фотографий для соцсетей! — Ян Юньну заметила, как другие туристы фотографируют, и вспомнила, что ничего не взяла с собой.

— Не переживай, у меня есть камера в рюкзаке. Взял её у богатого друга Ху Дахая, — успокоил её Ли Циньюнь. — В прошлый раз, когда я был в горах, я сделал много фотографий. На этот раз отдам возможность тебе.

— Спасибо, брат! Я обязательно сделаю несколько хороших снимков для тебя, — Ян Юньну поблагодарила его с улыбкой, выключила телефон и решила позволить себе двухдневный отдых, ни о чём не беспокоясь. Конечно, при условии, что в городе всё будет в порядке. Компания доверила им с коллегой задачи, и они могли позволить себе немного расслабиться.

Вскоре машина добралась до деревни Чжан, расположенной у подножия горы, также известной как Деревня Охотников. Все жители деревни носили фамилию Чжан. У входа в деревню протекало ответвление реки Сяндайхэ, которое окружало половину деревни, а через неё был построен мост, через который все входили в деревню.

Они припарковали машину у дома с просторным двором, хозяину которого передали пачку хороших сигарет. Взамен хозяин согласился присмотреть за автомобилем.

По дороге было множество диких цветов, порхающих бабочек и жужжащих пчёл. Лёгкий ветерок создавал приятную атмосферу, и группа весело болтала, ничем не отличаясь от обычных туристов.

На маршруте подъёма в горы было много людей, многие из которых пришли с объявлением о награде за золотого питона. Оказалось, что не только местные жители, но и горожане были заинтересованы в двадцати тысячах юаней.

Ян Юньну с фотоаппаратом напоминала игривого эльфа, то фотографируя бабочек крупным планом, то делая быстрые снимки пчёл. Когда ей хотелось, она просила обычных туристов сфотографировать её вместе с Ли Циньюнем.

Поднявшись до середины горы, они обнаружили группу обезьян, сидящих на персиковом дереве. Они скалились на туристов, а если кто-то из них пытался скопировать их гримасы, обезьяны срывали полузрелые персики и швыряли их вниз, целясь в тех, кто подходил слишком близко. Некоторые туристы даже начали отвечать камнями, бросая их в обезьян на дереве.

Ян Юньну возмутилась и подошла остановить этих грубых туристов. Мужчина, увидев её красоту, смутился и начал оправдываться, что обезьяны первыми напали на него, и он лишь защищался.

К счастью, мужчина не стал продолжать спорить, иначе ему пришлось бы очень плохо. Будь то Ян Юньну, Ли Циньюнь или даже Сунь Дацзи, каждый из них мог справиться с десятком обычных мужчин. Ввязываться в конфликт с ними было бы крайне глупо.

На земле валялось много мусора. Поскольку здесь не было туристического управления, никто не убирал территорию. Ли Циньюнь нахмурился, наблюдая за тем, как быстро загрязняется природа.

— Возможно, не стоило так рано привлекать туристов. Нужно создать туристическое управление и организовать все ресурсы Цинлуня. По крайней мере, нужно обеспечить чистоту. Не стоит разрушать природную среду, пока она ещё не полностью туристически развита.

Ли Циньюнь поймал персик, брошенный одной из обезьян. Он был слегка красноватым, и, откусив кусочек, Ли Циньюнь удивился, насколько вкусным он оказался.

— Ещё один! Ещё один! — закричал он обезьяне.

Обезьяна, издав пару звуков, будто злилась или находила это забавным, сорвала ещё один зелёный персик и снова бросила его в Ли Циньюня.

Но внезапно с неба раздался пронзительный крик кречета. «Свист», и огромная белоснежная птица, словно стрела, устремилась вниз, прямо на обезьяну, которая атаковала Ли Циньюня.

Обезьяна, услышав оглушительный крик кречета, застыла от страха. Её тело внезапно поднялось в воздух, и через мгновение она уже была высоко в облаках. Только тогда она почувствовала острую боль в голове. Попытавшись почесать её, она наткнулась на две железные лапы, глубоко пронзившие её череп. Кровь уже начала сочиться.

Кречет охотился невероятно быстро. От момента, когда Ли Циньюнь услышал крик, до того, как птица схватила обезьяну, прошло всего одно мгновение. Когда Ли Циньюнь попытался остановить кречета, тот уже поднялся на сотни метров вверх, почти достигнув облаков.

— Ах… Это горный орёл? Как он может быть таким мощным, что даже ловит обезьян! — закричали туристы.

— Нет, таких белых горных орлов не существует! Может, это ястреб?

— Вы все глупцы! Разве вы не узнаёте кречета? Боже мой, я только что видел огромного белого кречета с когтями из нефрита! Если бы его поймать, можно было бы разбогатеть больше, чем на сотню золотых питонов… Но нормальный кречет не может поднять обезьяну в небо?

Туристы начали кричать, не понятно, восхищаясь кречетом или переживая за судьбу обезьяны.

Ян Юньну, не теряя времени, сделала несколько снимков: как кречет устремился вниз, так и его стремительный взлёт. Затем она опомнилась и закричала:

— Ах, обезьяна же является животным второй категории защиты! Почему эта злая птица так агрессивна? Брат, быстро что-нибудь придумай, чтобы спасти обезьянку!

Не дожидаясь её слов, Ли Циньюнь уже начал свистеть. Кречет поднялся слишком высоко, чтобы услышать голос, поэтому Ли Циньюнь согнул пальцы, засунул их в рот и издал оглушительный свист, который мог быть услышан на большом расстоянии.

«Этот дурень слишком предан мне. Как только увидел, что обезьяна атаковала меня, сразу решил её уничтожить. Преданность, конечно, хорошая черта, но нельзя же быть таким радикальным! Я ведь целыми днями учил тебя сдержанности, а ты всё равно действуешь так безрассудно!» — подумал Ли Циньюнь, продолжая свистеть.

Но, как только он закончил свистеть, раздались удивлённые крики окружающих. Все увидели, как белая точка в небе вдруг отпустила свою добычу, явно намереваясь разбить её о землю.

Ли Циньюнь, видя это, побледнел. Если обезьяна упадёт с такой высоты, то точно погибнет.

— Чёрт возьми, ты совсем с ума сошёл? — пробормотал Ли Циньюнь, усиливая свист и надеясь, что птица успеет поймать добычу снова.

----------

Глава 103. Ужас в обезьяньей голове

Толпа уже была уверена, что маленькая обезьянка непременно разобьётся насмерть. Однако, к всеобщему удивлению, кречет внезапно спикировал и, описав изящную дугу, снова схватил её за голову.

Ян Юньну, как и многие другие туристки, почувствовала, как её сердце бешено заколотилось. Она вздохнула с облегчением:

— Слава богу! Оказывается, у него есть совесть. Он не стал жестоко разбивать обезьянку насмерть.

Но радость оказалась преждевременной. Когда обезьянка подумала, что всё обошлось, кречет снова бросил её вниз. На этот раз она стремительно полетела к каменистому склону, окружённому острыми скалами.

Ли Циньюнь снова свистнул — резко и коротко, давая команду прекратить текущее действие. Он много тренировал своего кречета в пространстве, и, учитывая его интеллект, тот должен был понять сигнал.

Единственное объяснение заключалось в том, что кречет просто пугал обезьянку. Эта маленькая обезьянка-самка весом около четырёх-пяти килограммов и так была крайне трусливой. Когда он снова схватил её, до земли оставалось всего десять метров, и её хвост едва коснулся листьев на ветках деревьев.

К этому моменту крик обезьянки стал совершенно неестественным. Подавленная страхом, она была на грани нервного срыва. Но кречет никогда не знал, что такое сострадание. Почувствовав, что высота уже достаточно низкая, он взмахнул крыльями, согнул когти и снова бросил обезьянку вниз.

На этот раз кречет больше не играл с ней, а действительно позволил ей упасть на землю, чтобы наказать. Ещё до того, как обезьянка коснулась земли, кречет, словно белая молния, приземлился на левую руку Ли Циньюня.

А Ян Юньну уже бросилась вперёд, используя технику тайцзи. Одним плавным движением она приняла обезьянку в свои руки, демонстрируя невероятный контроль над силой. Обычная женщина вряд ли смогла бы поймать животное, падающее с такой высоты, но Ян Юньну довела технику тайцзи до совершенства, и теперь могла применять её в любой ситуации.

После поимки обезьянка не имела явных внешних повреждений, но была без сознания. Ян Юньну положила её на землю и, сердито взглянув на Ли Циньюня, воскликнула:

— Так это твой ястреб? Какой же он злой! Посмотри, он чуть не убил обезьянку от страха!

Сунь Дацзи, который всё это время наблюдал за происходящим со стороны, сказал:

— Дай ей пару шлепков, и она очнётся. Если не поможет, попробуй ущипнуть её. Но держись подальше. У этих обезьян совсем нет смелости. Если ты зарежешь перед ней курицу, её сердце может не выдержать. То, что она выжила после такого падения, уже большое везение.

— Не нужно быть таким грубым с такой милой обезьянкой, — добавила бабушка Фу, которая тоже прониклась жалостью к маленькому существу. Она подошла и побрызгала немного минеральной воды на лицо и рот обезьянки.

Сунь Дацзи последовал за ней, готовый предотвратить возможные нападения обезьяны, если она очнётся. Две охотничьих собаки стояли рядом, внимательно следя за обезьянкой, словно мечтая укусить её.

Ли Циньюнь не стал подходить к этой суматохе. Вместо того чтобы наказывать кречета, он наградил его кусочком вяленого мяса, показывая, что тот отлично справился. Защищать хозяина, когда нужно, и слушаться команд — какое умное создание! За это стоило щедро вознаградить его. После того как кречет съел первый кусочек мяса, Ли Циньюнь дал ему ещё один.

Обезьяны на деревьях пришли в ярость. Они начали прыгать взад-вперёд, швыряя персики и ветки в людей на земле, словно пытались спасти свою товарку.

Кречет, который только что наслаждался вкусной едой, едва не был сбит зелёным персиком. Это вызвало его гнев. Его острые глаза засветились холодным блеском, и он уставился на обезьян на деревьях, издавая предостерегающие звуки: «Кррр-кхх». Это означало: «Если будете продолжать, я схвачу вас всех и брошу с неба вниз!»

Маленькая обезьянка вскоре пришла в себя. Открыв глаза, она завизжала и попыталась убежать. Из-за сильного страха она чуть не задела лицо бабушки Фу, но была остановлена Сунь Дацзи, который, будучи начеку, оттолкнул её ладонью.

— Вот видите? Эти обезьяны опасны. Они даже не понимают, где добро, а где зло, — произнёс Сунь Дацзи с видом человека, который всегда прав, и довольно улыбнулся.

После побега маленькой обезьянки остальные обезьяны быстро исчезли среди гор и долин. Летом деревья были густыми, а травы пышными, поэтому они легко растворились в окружающей среде, спрятавшись в зарослях.

Продолжив подъём, группа наконец увидела несколько предупреждающих знаков, установленных лесниками: «Запрещается рубить деревья», «Убийство диких животных является уголовным преступлением», «Осторожно: ядовитые змеи под ногами».

Лесники и сотрудники службы защиты диких животных здесь были теми же самыми охотниками, которые жили у подножия гор. Как ни иронично это звучит, но благодаря долгой просветительской работе ситуация улучшилась. Местные охотники больше не убивали редких животных, находящихся под охраной государства. Конечно, такие вредители, как дикие кабаны, портящие урожай, или ядовитые змеи, автоматически исключались из списка «охраняемых видов».

К полудню группа достигла первого маленького горного плато. Здесь было относительно ровное место, где многие туристы отдыхали, поедая принесённые с собой обеды. Большинство ели самонагревающиеся коробки с едой или бутерброды. Никто не брал с собой оборудование для приготовления пищи на костре.

Ян Юньну с грустью спросила:

— Брат, что мы будем есть на обед? Я так спешила, что ничего не приготовила.

— В горах? И ты волнуешься о еде? — ответил Ли Циньюнь и свистнул.

Цзиньби и Тунби — коротко тявкнули, отвечая на команду Ли Циньюня, а затем стремительно скрылись в зарослях у дороги. Вскоре они вернулись, каждый держа в зубах полувзрослого зайца. Их движения были такими быстрыми, что напугали нескольких фазанов, которые с шумом взлетели вверх, словно стрелы, некоторые из них даже смогли пролететь десятки метров по воздуху.

— Свист! — Ли Циньюнь вовремя выпустил кречета. Кречет, который уже собирался вернуться в пространство для отдыха, был вынужден взлететь. Его острые глаза, подобно лезвиям ножа, зафиксировались на одной особенно крупной птице. Он резко спикировал сверху, как стрела, и сбил её на землю. Фазан даже не успел сопротивляться, как кречет схватил его за шею и принёс обратно к Ли Циньюню.

— Брат, твои питомцы просто невероятны! Теперь у нас точно будет что поесть на обед, — радостно воскликнула Ян Юньну. Женский энтузиазм к еде всегда удивителен. Она потёрла руки, явно намереваясь сама заняться разделкой фазана, утверждая, что чем раньше начать, тем быстрее можно будет есть, ведь её живот уже давно урчал от голода.

— Со мной ты никогда не будешь голодать. А пока сядь на камень и отдохни, расстели одеяло. Эти грубые дела — мужское дело. Эй, старик, ты чего стоишь как вкопанный? Помогать будешь? — сказал Ли Циньюнь.

Сунь Дацзи был поражён до глубины души. Несмотря на то, что он повидал многое, таких охотничьих собак и такого искусного кречета он ещё не встречал. От момента, когда Ли Циньюнь дал команду, до их возвращения с добычей прошло всего пять минут. Какая скорость! Просто невероятно, будто весь горный массив стал его собственной кладовой, где можно взять что захочется.

— Хм, ну и что, что у тебя такие способные питомцы? Это же не ты их поймал, а ты тут командуешь мне, чтобы я делал грязную работу. В своё время я с твоим дедом руками охотился, а ты тогда ещё и на свет не родился. Давай нож, я займусь этими троими малышами. А ты иди ищи сухие дрова, установи котелок. Когда я вернусь, всё должно быть готово, иначе даже не пытайся хвастаться передо мной, — проворчал Сунь Дацзи.

Сунь Дацзи всегда был человеком с характером. Он никогда ни перед кем не показывал слабости. Для него в мире существовал только он сам и его жена. Никто, какой бы великий ни был, не мог вызвать у него и капли уважения.

Ли Циньюнь достал охотничий нож из рюкзака и передал его Сунь Дацзи. Тот принял его, эффектно сделал несколько движений ножом, после чего бросил на Ли Циньюня высокомерный взгляд, словно говоря: «Мальчик, тебе ещё многому нужно учиться. Не дерзи».

Ли Циньюнь даже не посмотрел на него. Его сестра была голодна, и нужно было побыстрее приготовить еду. Зачем тратить время на перепалки со стариком? Сухие дрова у него были в пространстве, а установка котла на камни — это дело нескольких минут.

— Бабушка Фу, ваш желудок плохо переваривает пищу, поэтому жареный заяц вам не подходит. Поэтому сегодняшнее меню обязательно включит питательный суп из фазана. Когда я пойду за дровами, я найду немного лесных грибов, и мы сделаем суп с лесными грибами и фазаном, — сказал Ли Циньюнь.

— Сестра, ты тоже выпей побольше супа. Он прекрасно питает кожу и здоровье. Всё самое ценное содержится именно в бульоне. А двух зайцев мы пожарим. Я сделаю большой мангал, чтобы сразу запечь обоих. Этого хватит на всех четверых, — продолжил Ли Циньюнь, уже находя подходящие камни и доставая из рюкзака специальный котелок для супа. Расположив его на камнях, он немного подкорректировал конструкцию, завершив половину работы.

— Чтобы вы не скучали, пока я ищу дрова, в моём рюкзаке есть два отличных плодовых персика. Они уже вымыты, возьмите по одному и ешьте медленно. Когда вы закончите, я уже вернусь. Дрова найти легко, а вот грибы — дело случая. Если не повезёт, можно заменить их другими видами грибов, — сказал Ли Циньюнь, словно машина времени, доставая из рюкзака всё новые предметы. Однако его рюкзак, казалось, никогда не опустеет, сколько бы он ни доставал вещей.

Ян Юньну приняла персик, недоумённо взглянув на бабушку Фу. Та, несмотря на всю свою жизнь, полную испытаний и трудностей, теперь стояла в оцепенении, очевидно поражённая способностями Ли Циньюня.

— Брат, сколько вообще вещей ты можешь уместить в свой рюкзак? — не выдержала Ян Юньну, задав этот вопрос перед тем, как Ли Циньюнь ушёл.

— Ха-ха, если поместится, то мир! — ответил Ли Циньюнь, процитировав рекламный слоган, не давая прямого ответа. В конце концов, его рюкзак был оснащён замком, и он не боялся, что кто-то заглянет внутрь.

Зайдя в редколесье, Ли Циньюнь вернул кречета в пространство, оставив только двух охотничьих собак для поиска свежих веток для мангала. Что касается сухих дров, то их у него было предостаточно в пространстве, так что на этом не стоило терять время.

Он сломал несколько веток тутового дерева, решив, что этого достаточно для мангала. По пути он собрал несколько листьев дикой петрушки, хотя они были немного грубыми. При использовании он планировал взять только нежные листочки из середины.

— Гав! Гав-гав! — внезапно две собаки начали громко лаять на несколько больших деревьев. Подняв голову, Ли Циньюнь увидел тех самых обезьян, которых встретил утром. К его удивлению, они спокойно сидели на ветках, словно узнав его. Увидев его, они затихли, закрыв рты лапами и прячась среди листвы, боясь снова разозлить его кречета.

Но внимательный Ли Циньюнь заметил, что взгляд собак направлен не на обезьян наверху, а на место чуть выше корней дерева, примерно на высоте метра. Там, скрытые ветками кустарника, что-то было не видно. Но, присев на корточки и сравнявшись по уровню с Цзиньби, он внезапно увидел огромную обезьянью голову, вросшую в ствол дерева. Белые волосы на затылке слегка колыхались на ветру. Этот момент заставил Ли Циньюня покрыться холодным потом. Такое зрелище было по-настоящему жутким.

----------

Глава 104. Гриб-обезьяна против ядовитой змеи

Ли Циньюнь подумал: «Кто же такой жестокий, что отрезал голову обезьяны и вставил её в ствол дерева?» Однако что-то казалось не так. Он видел только голову обезьяны, но не её тело. Возможно, тело скрывалось за ветками из-за того, что он находился слишком далеко?

Несмотря на страх, любопытство взяло верх. Ли Циньюнь полагался на способности своего пространства. Если возникнет опасность, он всегда сможет "захватить" её в пространство. Там его духовное тело было как бог, способный контролировать всё внутри. Даже если придётся сражаться, он не окажется в невыгодном положении.

С такими мыслями он медленно двинулся вперёд, не сводя глаз с головы обезьяны. В руках он держал свежую ветку, осторожно раздвигая ею кустарник. Ещё два шага, и он смог бы коснуться этой странной головы.

В этот момент Тунби внезапно выскочил вперёд и сильно ударил лапой по земле у ног Ли Циньюня, затем быстро отпрыгнул на расстояние более метра. Цзиньби громко залаял, шерсть на его шее встала дыбом, предупреждая хозяина об опасности под ногами.

Едва Тунби прыгнул, Ли Циньюнь уже почувствовал угрозу и отпрыгнул назад. В тот же миг раздалось шипение, и огромная змея цвета земли с большими коричневыми пятнами раскрыла пасть и бросилась туда, где только что стоял Ли Циньюнь. На её морде и около уголков рта виднелись следы от когтей — работа Тунби.

Это был взрослый экземпляр рогатой куфии, длиной почти метр, необычайно сильный и агрессивный. Теперь, будучи раненным, он находился на грани безумия. Его треугольная голова высоко поднялась, и он злобно уставился на Ли Циньюня, время от времени поворачивая голову, чтобы следить за двумя охотничьими собаками.

Опасность была очевидной. Если бы обычного человека укусила такая взрослая ядовитая змея, даже при наличии противоядия спасти его было бы крайне сложно. Даже с помощью источника воды из пространства Ли Циньюню пришлось бы пережить мучительную процедуру удаления яда.

Ли Циньюнь сделал шаг назад, пытаясь увеличить дистанцию между собой и змеёй, но разъярённое животное уже потеряло рассудок и снова бросилось на него.

Ли Циньюнь разозлился. Сначала он хотел выпустить кречета, чтобы тот разобрался со змеёй, но сейчас у него не было возможности освободиться. Он резко взмахнул веткой, и она с треском ударила змее по голове. Раздался хлопок, и метровая змея покатилась по земле несколько раз, но затем снова подняла голову, хотя и неустойчиво — её явно оглушило.

Цзиньби давно был готов к действию. Такой шанс нельзя было упустить. Собака резко прыгнула вверх и, заняв позицию над головой змеи, обеими передними лапами сильно надавила на её голову, словно клещами.

Мгновенно голова змеи превратилась в кровавое месиво, буквально раздавленная Цзиньби. Однако, даже после такого, змея не умерла сразу. Её мощное тело продолжало извиваться, пытаясь обвить шею Цзиньби.

Тунби этого не допустил. Он вцепился зубами в хвост змеи и начал тянуть её назад изо всех сил. Метровая змея вытянулась в струнку, и, как бы она ни билась, ничего уже не могла изменить.

Ли Циньюню всё ещё было неспокойно. Он выпустил кречета, чтобы настоящий эксперт по змеям довершил дело. Пускать собак на змею без профессиональных навыков было рискованно, и Ли Циньюнь предпочёл не рисковать.

Как и ожидалось, кречет справился блестяще. Он подлетел, схватил всё ещё извивающуюся змею, одним точным ударом клюва вырвал её желчный пузырь и, радостно вытянув шею, проглотил его. Затем, взмахнув крыльями, он сделал круг над головой Ли Циньюня, намереваясь вернуться в пространство.

Ли Циньюнь не стал его забирать. Кто знает, какие ещё змеи могут скрываться поблизости? Лучше быть осторожным. Наконец, он раздвинул ветки кустарника и увидел истинное лицо этого жуткого "обезьяньего черепа". Как оказалось, никакого тела обезьяны не было — только белоснежная голова, словно выросшая прямо из ствола дерева.

Увидев это, Ли Циньюнь, выросший в горах, сразу всё понял. Он обнаружил редкий дикий гриб-обезьяну или ежовик гребенчатый, который из-за своей внешности, похожей на затылок обезьяны, вызывал путаницу в восприятии.

Гриб-обезьяна получил своё название благодаря форме, напоминающей голову обезьяны. Это знаменитое китайское лакомство, мягкое, ароматное и невероятно вкусное. В число четырёх традиционных деликатесов входят обезьяний гриб, медвежья лапа, трепанг и акулий плавник, причём гриб занимает почётное место среди них.

Ли Циньюнь помнил описание этого редкого гриба. В книге говорилось, что этот вид семейства Hydnaceae имеет поверхность, покрытую мясистыми иглами длиной около двух-трёх сантиметров. Его плодовое тело круглое и толстое, свежее — белого цвета, а после высыхания становится светло-жёлтым или светло-коричневым. Основание узкое или слегка стебельчатое, верхняя часть расширенная, диаметром от трёх до десяти сантиметров. Гриб отличается нежной текстурой и считается "растительным мясом".

«Бабушке Фу повезло. Обезьяний гриб обладает отличными лечебными свойствами, особенно для людей с ослабленным пищеварением», — подумал Ли Циньюнь, осторожно срезая драгоценный гриб. Затем он поднял веткой змею и быстро направился к выходу из леса. Сухие дрова можно будет собрать позже.

Сунь Дацзи как раз закончил разделывать двух зайцев и одну куропатку, когда заметил, что Ли Циньюня нет. Он собирался сказать пару "наставлений" этому мальчишке, но слова застряли у него в горле, когда он увидел, как Ли Циньюнь возвращается с метровой змеёй на ветке и несколькими подходящими свежими ветками в руках. А вдобавок ко всему, под мышкой он нес гриб, похожий на голову обезьяны.

— Дикий гриб-обезьяна? Даже такое ты можешь найти? Я начинаю подозревать, что ты местный горный дух — настоящий чудотворец, — изумился Сунь Дацзи, забыв обо всех своих планах поучений.

Ли Циньюнь не принял его похвалу и продолжил строго распоряжаться:

— Старик Сунь, есть можно что угодно, но говорить нужно осторожно. Не стоит болтать о горных духах, мало ли кого можно задеть. Вот что: обработай эту змею — сними кожу, удали внутренности, хорошо промой и нарежь на куски. Я сам займусь готовкой. Также промой этот гриб-обезьяну — он очень полезен для людей с ослабленным пищеварением. И будь осторожен. Ах да, и эту зелень тоже не забудь — сегодня мы готовим "Обезьяний гриб с драконом и фениксом", и вся надежда на эту зелень для вкуса.

— Хм, только и знаешь командовать то одно, то другое. А со своими делами-то ты разобрался? Где дрова, которые я велел тебе собрать? Без них что толку, что я всё помыл? — Сунь Дацзи не из тех, кто сдаётся легко. Он нашёл единственное, что Ли Циньюнь ещё не успел сделать, чтобы уколоть его.

— Кто сказал, что я не нашёл дрова? Просто в руках уже не унести, боялся повредить гриб-обезьяну. Подожди минуту, я сбегаю в лес и принесу их, — ответил Ли Циньюнь. Не обращая внимания на ошеломлённого Сунь Дацзи, он мгновенно скрылся в деревьях и вскоре вернулся, но за спиной у него теперь была связка сухих дров.

На этот раз Сунь Дацзи не нашлось, что сказать. Он указывал на Ли Циньюня пальцем, но так и не смог подобрать подходящих слов. Его лицо покраснело от злости, и он обернулся к своей жене:

— Фу По, как ты могла предложить мне взять такого парня в ученики? Хорошо, что я не послушал тебя тогда, иначе этот парень точно довёл бы меня до смерти!

Бабушка Фу рассмеялась:

— Мне кажется, Фува отличный молодой человек — добрый и способный. Просто ты, старик, всем недоволен. Если ты сам не выказываешь ему уважения, почему он должен быть вежливым с тобой? Не думай, что если ты передашь ему пару своих приёмов, он сразу станет твоим учеником. Ты не похож на мастера, так что не удивляйся, если он не будет выполнять долг ученика.

Сунь Дацзи окончательно лишился аргументов. Ему оставалось лишь пожаловаться Ян Юньну, но она тоже не поддержала его. Разозлившись, он топнул ногой и отправился к ручью разделывать змею. "Жизнь стала невыносимой, даже поругаться не с кем. И побить некого, проклятая досада!"

Ян Юньну как раз доела персик и с восхищением произнесла:

— Брат просто лучший! Практически весь сегодняшний обед благодаря ему.

Эта фраза окончательно стёрла последние следы заслуг Сунь Дацзи.

И тут к ним поднялся молодой даос в зелёной одежде. На вид ему было всего восемнадцать-девятнадцать лет. У него были чёткие черты лица, высокая фигура и аккуратно уложенные волосы в пучке. За спиной он нёс огромную корзину, полную продуктов: риса, муки, овощей, рыбы и мяса. Несмотря на тяжесть груза, на его лице не было ни капли пота.

Он спокойно шагал вперёд, не обращая внимания на удивлённые взгляды туристов на вершине. Некоторые молодые девушки закрывали рты руками, чтобы случайно не вскрикнуть и не потревожить этого загадочного и красивого юного даоса.

Шаги даоса были уверенными, и когда он проходил мимо Ли Циньюня, его взгляд остался неподвижным, будто ничто вокруг не могло его отвлечь. В этот момент Сунь Дацзи вернулся с обезьяньим грибом и очищенной змеёй, продолжая ворчать себе под нос, нарушая таинственную атмосферу.

— Чтоб тебя… Какая же эта змея жуткая! Даже с разбитой головой она ещё пыталась кусаться. Чуть угробил себя ради этого супа "Дракон и Феникс". Если Ли Циньюнь испортит блюдо, я с него спрошу!.. Эй, почему все такие тихие? Почему никто не говорит?

Только закончив свою тираду, Сунь Дацзи заметил, что на вершине стоит странная тишина.

Когда он осмотрелся, то, кроме сердитого взгляда Ли Циньюня, больше никакой реакции не последовало. Все смотрели на молодого даоса.

Сунь Дацзи громко расхохотался:

— Что, думали, случилось что-то серьёзное? Оказывается, просто пришёл молодой даос. Ну и что, силён? Разве это удивительно — таскать корзину с едой? В молодости я сам мог на гору Вансианфэн подняться с целой коровой за спиной, чтобы попить чаю с тем старым даосом. Вот тогда бы вы точно испугались!

Услышав слова Сунь Дацзи, молодой даос внезапно остановился. Обернувшись, он увидел худощавую фигуру старика и в его глазах появилась глубокая настороженность. Казалось, будто он встретил в лесу тигра. Его дыхание стало прерывистым, а пот буквально хлынул с его лба, как будто его облили водой.

Все силы будто покинули его тело. Груз на спине стал казаться невыносимо тяжёлым, словно весил тысячи килограмм. Даос пошатнулся, и высокая корзина с грохотом упала на землю. Сам он опустился рядом, тяжело дыша.

— Уважаемый старец, вы действительно поднимались в Удаогуань на горе Вансианфэн? — спросил даос, не сводя напряжённого взгляда с Сунь Дацзи. Его лицо выражало крайнее удивление и тревогу.

----------

Глава 105. Наследие даосского монастыря Удаогуань

Глава 105. Наследие даосского монастыря Удаогуань

Сунь Дацзи сузил глаза и, ворча, произнёс:

— Какой там Удаогуань, я знаю его только как Чайный Монастырь! Все эти люди с трудом взбирались на гору, приносили подарки и говорили льстивые слова — всё ради того, чтобы выпросить у старого "бычачьего носа" пару чашек хорошего чая. А этот старый скряга был крайне жадным: каждому разрешалось выпить только одну чашку, ни капли больше. Ха-ха, а потом, видимо, испугавшись, что мы снова придём просить чай, он таинственно исчез вместе с несколькими круглолистными чайными кустами.

Молодой даос побледнел от гнева и покраснел.

— Как ты смеешь оскорблять людей? Ты постоянно называешь моего предка "бычачьим носом"? Мой учитель говорил, что даже сам наш предок не пил много чая пика бессмертных, а вам давали по чашке — это уже большая милость! Как ты можешь не ценить это и ещё ругать моего предка?

— Что? В Удаогуане на горе Вансианфэн ещё остались последователи? — внезапно удивился Сунь Дацзи. — Я ходил туда дважды, но монастырь был в полном запустении. Даже чайные деревья вырвали. Если бы старый даос Лин Сюй действительно вознёсся, то наверняка бы умер со злости.

Молодой даос серьёзно ответил:

— Конечно, у Удаогуаня есть преемники. Мой учитель происходит из этого монастыря. Но когда он вернулся после путешествий, монастырь был полностью покинут, а редкий чай пика бессмертных выкопали.

Сунь Дацзи слегка изменился в лице и спросил:

— Как зовут твоего учителя?

При упоминании имени своего учителя молодой даос почтительно поклонился в определённом направлении:

— Имя моего уважаемого учителя — Дао Чан Сюань Инь. Возможно, вы слышали о нём?

Сунь Дацзи задумался, затем вспомнил:

— О? Так это же маленький Иньцзы! Не ожидал услышать о нём. Отлично, эта поездка в горы не была напрасной. А ты как зовёшься? Где ты сейчас живёшь?

— Я — Цин Фэн, живу с учителем и братьями в безымянном монастыре на той горе, — ответил молодой даос, указывая на высокую и крутую вершину перед собой.

— Безымянный монастырь? Как можно заниматься духовным развитием в таком месте? Этот Иньцзы в молодости был таким умным и находчивым, а теперь даже названия для монастыря придумать не может, — проворчал Сунь Дацзи, но больше не обзывал предков даоса "бычачьими носами".

Ли Циньюнь, стоя рядом, внимательно слушал их беседу. Он был удивлён, узнав, что заброшенный монастырь Удаогуань всё ещё имеет последователей. Пока они разговаривали, Ли Циньюнь продолжал заниматься готовкой: нарезал дичь на куски, разрубил змею на части, залил всё обычной водой и поставил на огонь. После первого закипания слил воду, промыл пену и кровь, затем снова залил водой, добавил лук и имбирь и начал варить на сильном огне.

Когда бульон закипел, Ли Циньюнь перевёл огонь на медленный и оставил вариться на час. Затем добавил гриб-обезьяну и продолжил варить ещё полчаса на среднем огне. В конце он посыпал всё свежей зеленью и снял суп с огня.

Готовка супа — процесс долгий, поэтому, пока он томился, Ли Циньюнь занялся другим делом. Он насадил двух зайцев на свежие ветки, смазал их жиром от дичи и положил на мангал. Постоянно переворачивая мясо, следил, чтобы оно не подгорело.

Вскоре запах жареного мяса распространился повсюду. С этого момента нельзя было останавливаться: мясо нужно было переворачивать постоянно, иначе оно пригорело бы. Ян Юньну присела с другой стороны и помогала Ли Циньюню переворачивать второго зайца.

— Брат, уже готово? Я уже чувствую запах мяса! Кстати, ты взял соль и зиру? — спросила Ян Юньну, не обращая внимания на разговор между молодым даосом и Сунь Дацзи. Её внимание было полностью сосредоточено на Ли Циньюне.

Бабушка Фу слушала обе стороны, но основное внимание уделяла Ли Циньюню и Ян Юньну. Она рассмеялась:

— Глупышка, как такое может быстро приготовиться? Сейчас только кожа готова, а внутри мясо ещё сыровато. Не беспокойся о соли и зире. Фува взял с собой всё необходимое, включая кастрюли и посуду. Эти приправы точно не забыл.

— Просто волнуюсь, что брат мог забыть. Такая вкуснятина без приправ была бы настоящей трагедией! Кстати, слышала, как дедушка Сунь и молодой даос говорят о чём-то? Похоже, у них есть общее прошлое?

Бабушка Фу улыбнулась:

— Это их дела, связанные с миром боевых искусств. Мы этим не должны беспокоиться. Когда мы работали здесь во время культурной революции, мы встретили старого даоса в глубинах гор. Говорили, что он был очень искусным. В монастыре росло несколько отличных чайных кустов, и мы часто приходили к нему за чаем. В те времена мы с дедушкой Фувы были молоды, а теперь посмотри — совсем состарились.

Ли Циньюнь добавил:

— Мой дед рассказывал, что когда познакомился с даосом Лин Сюем, тот уже был немолод. В последний раз, когда они виделись, он всё ещё был крепким, и они обсуждали техники боевых искусств. Потом что-то случилось, и когда дед снова пришёл в монастырь, там уже никого не было.

— В горах может случиться всё, что угодно, — задумчиво произнесла бабушка Фу, словно вспоминая те хаотичные времена.

И тут Сунь Дацзи внезапно спросил:

— Фува, а название этой горы поменялось?

— Нет, кому придёт в голову менять название горы? Она до сих пор называется Жэньчжаофэн. На вершине раньше не было монастыря, только Храм Небесной Феи на склоне. Наша цель — именно там. Если пойдёшь направо и не заблудишься, доберёшься до Вансианфэна. Эти горы связаны между собой, просто тропы очень сложные.

Но молодой даос Цин Фэн сказал:

— Мой учитель хочет изменить название этой горы, но говорит, что пока не может этого сделать. Однако однажды он обязательно это сделает.

— А какое название хочет дать ваш учитель горе Жэньчжаофэн? — с любопытством спросил Ли Циньюнь.

— …… — Молодой даос покачал головой. Все уже подумали, что он тоже не знает ответа, но тут он произнёс:

— Пока не могу сказать.

— Ха-ха, ещё и секретничает, — усмехнулся Ли Циньюнь. Название горы, которое местные жители повторяли бесчисленное количество раз из поколения в поколение, не так-то просто изменить. Даже если простые люди не возражают, местные власти вряд ли одобрят такие изменения.

Ян Юньну тоже рассмеялась:

— Неужели хочешь переименовать её в Пик Просветления? А безымянный монастырь назвать Монастырём Просветления? Имитируя предков?

Эта фраза была сказана в шутку, но молодой даос Цин Фэн внезапно изменился в лице. Он сложил ладони в знаке почтения:

— Уважаемая госпожа, я, Цин Фэн, приветствую вас.

На первый взгляд это выглядело как обычное приветствие, но на самом деле он спрашивал имя собеседника. Если нет титула, то хотя бы имя.

Ян Юньну, родившаяся в семье мастеров боевых искусств, где поколениями занимались кунг-фу, была знакома с этикетом. Лениво ответила:

— Я из семьи Ян. Ты не намного младше меня, так что можешь звать меня Сестрой. А это мой двоюродный брат, он фамилией Ли. В будущем ты тоже можешь звать его Братом.

Цин Фэн подумал, что Ян Юньну не хочет называть своё имя, и больше не стал настаивать. Он лишь сказал:

— Если мой учитель узнает, что вы только что предположили, он точно сочтёт вас своим единомышленником.

— Так и правда Пик Просветления? Ха-ха, забудьте, я просто наугад сказала, — игриво высунув язык, Ян Юньну присела рядом с Ли Циньюнем и замолчала. Однако потихоньку пыталась оторвать кусочек мяса зайца, но обожглась и начала дуть на пальцы.

Ли Циньюнь легонько провёл пальцем по её носу и беззвучно прошептал одними губами:

— Маленькая обжора!

Ян Юньну потерла живот и скорчила гримасу, показывая, что она очень голодна и с нетерпением хочет есть.

Изначально двух зайцев и дикую курицу хватило бы для четверых, но с появлением таинственного молодого даоса еды стало маловато. Ян Юньну помогала переворачивать мясо зайца, пока Ли Циньюнь доставал приправы из рюкзака. Заодно он вытащил целую стопку лепёшек и положил их на огонь, чтобы подогреть.

Эти лепёшки были размером с ладонь взрослого мужчины, овальной формы. Они часто встречались на севере, но редко в регионе Чуаньшу. Однако в городе Цинлун была одна лавка, которая хорошо продавала их. Были они как сладкие, так и солёные, с золотистым видом, ароматные, с кунжутом сверху, что делало их ещё аппетитнее.

— Вау, даже лепёшки взял! Брат, ты почти всемогущ! Я умираю с голоду, дай мне одну! — Ян Юньну схватила лепёшку, быстро подогрела её на огне и принялась жадно есть.

— Ешь медленнее. Заяц уже готов, разве ты не видишь, что я уже посыпал его приправами? К тому же, Цзиньби и Тунби умнее тебя. Разве ты не видишь, как они встали и уже пускают слюни?

— … Какой ты противный, — капризно пробормотала Ян Юньну, но всё же приняла от Ли Циньюня уже готовую заднюю ногу зайца и начала есть с большим удовольствием, чем кто-либо другой.

Другую заднюю ногу передали бабушке Фу, а две передние ноги Ли Циньюнь великодушно оставил Сунь Дацзи и молодому даосу, ведь у второго зайца ещё были две целые задние ноги. Горячие, ароматные ноги зайца вместе с золотистыми лепёшками создавали настоящий вкус рая.

Сунь Дацзи, до этого болтавший с молодым даосом, внезапно осознал, что заяц уже готов, а ему ничего не досталось. Когда он понял это, Ли Циньюнь уже доел одну заднюю ногу и начал грызть вторую, обильно смазываясь жиром и получая огромное удовольствие.

— Оставь мне немного! Ты совсем не благородный, ни капли уважения к старшим. Тебе стоит поучиться у Цин Фэна. Перед тем как есть, нужно подумать о своём учителе. Хотя бы о том, который наполовину учитель. — Сунь Дацзи недовольно проворчал, схватил половину зайца, быстро отделил две передние ноги — одну протянул молодому даосу, другую оставил себе.

— У тебя мозги набекрень? Раньше ты вообще не хотел брать меня в ученики, а теперь вдруг называешь себя моим учителем? Может, с твоим ртом что-то не так, или с моими ушами? — Ли Циньюнь давно потерял всякое уважение к этому старику. Если ты не научишь его уму-разуму, он сам начнёт учить тебя, так что лучше действовать первым.

— После встречи с молодым даосом Цин Фэном я вдруг подумал, что иметь послушного ученика может быть довольно престижно. Когда другие будут спрашивать имя его учителя, он будет почтительно складывать ладони и смотреть в небо. Как это вежливо!

— Поздно. У меня внезапно пропало желание становиться учеником. Для тренировок мне хватит нескольких техник захвата и рукопашного боя, — невозмутимо ответил Ли Циньюнь.

— … — Сунь Дацзи решил, что сейчас не время говорить о принятии учеников. Это было слишком унизительно — оказаться отвергнутым.

Цин Фэн, казалось, не услышал их разговор. Он попробовал немного жареного мяса зайца и с восхищением сказал:

— Какое вкусное жаркое! В нашем даосском монастыре никогда такого не ели. Когда вы придёте к нам, я сварю вам овощной суп с постным мясом — это то, что я умею готовить лучше всего.

Ли Циньюнь улыбнулся и вдруг спросил:

— Молодой даос Цин Фэн, у тебя есть младший брат по имени Минюэ?

----------

Глава 106. Корень женьшеня

Молодой даос Цин Фэн был совершенно сбит с толку и, недоумевая, произнёс:

— Все мои братья и сёстры в нашей линии принадлежат к поколению "Цин". Никогда не слышал о ком-то из поколения "Мин". Тем более это не может быть мой младший брат.

— Как жаль! Если есть Цин Фэн (ветер), и есть Минюэ (луна), разве нет также и Великого Даоиста Чжэнь Юань (энергия)? Очевидно, мифы — это обман, им нельзя верить всерьёз. У нас здесь только Цин Фэн... — сказал Ли Циньюнь загадочную фразу, которая заставила всех, кто читал «Путешествие на Запад», хохотать до боли в животе.

— Ха-ха, какой ты хитрец! Шутки шутишь, и тебе совсем не страшно, что молодой даос обидится. Ой, посмотри-ка скорее на кастрюлю, не пора ли добавить гриб-обезьяну? — Бабушка Фу смеялась до слёз, а огонь под супом внезапно усилился, и бульон начал выливаться через край.

Ли Циньюнь прикинул время и решил, что пора. Он положил нарезанный гриб-обезьяну в кастрюлю, одновременно выловив кусочки имбиря и лука палочками. Эти ингредиенты уже отдали свой вкус, и их присутствие в супе больше не требовалось — они лишь ухудшили бы внешний вид блюда.

Когда компания съела двух запечённых зайцев и целую стопку лепёшек, как раз закончилось приготовление супа "Дракон и Феникс". Аромат гриба-обезьяны, смешанный с уникальным запахом дичи и змеи, распространился далеко вокруг. Другие туристы, обедавшие на вершине, буквально изнывали от желания попросить хотя бы глоток супа. Но, увидев небольшой размер кастрюли и количество людей в компании Ли Циньюня, так и не решились подойти.

Одна дикая курица, одна змея и немного бульона — этого едва хватило, чтобы каждый из пятерых получил по миске. Сунь Дацзи сделал маленький глоток, его лицо озарилось блаженством, но затем он внезапно сплюнул.

— Фу! Какой ужасный суп! Просто позор для этого дикого гриба-обезьяны. Совсем не по моему вкусу. Фу По, вот, выпей этот суп. — Сказав это, Сунь Дацзи поставил свою миску рядом с бабушкой Фу.

Ли Циньюнь сердито взглянул на него, но предпочёл не отвечать. Этот старик снова показывает любовь к своей жене, унижая других. Неужели ему мало было испортить себе удовольствие? Если этот суп плох, то в мире вообще нет хороших супов!

Бабушка Фу, смеясь и качая головой, сказала:

— Если вкусно, то вкусно! Зачем ради того, чтобы я выпила ещё немного супа, ты должен был расстроить ребят? Если вечером не будет еды, я точно найду тебя и заставлю ответить. Я выпью суп, а мясо отдам тебе!

— Хм, разве я стал бы лгать? Плохо — значит плохо. Мясо терпимое, так что буду есть и дальше, — упрямо продолжал Сунь Дацзи, не собираясь менять своего мнения.

Ян Юньну потерла живот и с удовлетворением воскликнула:

— Как вкусно! Я уже почти на девять десятых сытая. Если кто-то не сможет доесть, я могу помочь!

— … — Ли Циньюнь с горечью произнёс: — Эй, эй, эй, ты же не собираешься забрать мою половину миски? Ладно, я выпил суп, всё мясо отдам тебе.

— Спасибо, брат! — с лёгкой улыбкой и чуть смущённо ответила Ян Юньну, действительно приняла миску и быстро опустошила её.

Ли Циньюнь с изумлением смотрел на её плоский живот. Она съела столько еды, но не было ни малейшего намёка на вздутие. Какая удивительная способность!

Молодой даос Цин Фэн тоже не наелся, но был слишком скромен, чтобы сказать об этом. Ли Циньюнь про себя удивлялся, почему все эти мастера боевых искусств такие обжоры. Он съел всего одну дополнительную заднюю ногу зайца и четыре лишние лепёшки, и только теперь чувствует себя сытым. Как странно!

После того как посуда была убрана, вся компания отправилась в путь. Спуск с горы оказался труднее, но, к счастью, не было никаких развилок, и к тому времени, как они достигли подножия, ещё не стемнело.

Туристы, пришедшие сюда, в основном охотились за золотыми питонами, поэтому каждый был вооружён инструментами для ловли змей. Встретив ядовитую змею, они ловили её и помещали в мешок. Одна ядовитая змея могла стоить сто-двести юаней, а крупные экземпляры иногда продавались за триста-четыреста. Люди были довольны своим уловом и полны энтузиазма.

Бабушке Фу стало трудно идти, она устала и села на камень, массируя свои ноги.

— Я больше не могу идти, — сказала она.

Ян Юньну, напротив, была полна энергии, фотографировала всё вокруг и не жаловалась на усталость.

Молодой даос Цин Фэн, неся на спине корзину с продуктами, обратился к группе:

— Уважаемые, я пойду вперёд. Сегодня к полуночи я обязательно доберусь до безымянного монастыря. Мой учитель и братья ждут мои покупки, чтобы приготовить ужин. Старший предшественник Сунь, если у вас будет время, обязательно зайдите к нам в монастырь. Мой учитель будет рад узнать о вашем визите.

Сунь Дацзи кивнул, сохраняя величественный вид старшего мастера, и равнодушно сказал:

— Не беспокойся. Если будет удобно, я обязательно посещу ваш монастырь и побеседую с твоим учителем, маленьким Иньцзы.

Едва Цин Фэн ушёл, Ли Циньюнь и Сунь Дацзи начали обсуждать, где лучше разбить лагерь. Внезапно из леса долины донеслись возбуждённые крики группы людей:

— Я поймал золотого питона! Ха-ха, объявление о награде не обмануло — он действительно сбежал отсюда. Давайте искать ещё, возможно, поблизости есть и другие змеи!

Услышав эти взволнованные крики, Ли Циньюнь увидел, как несколько человек вытащили трёхметрового золотого питона. Хотя питон был спокойным по натуре и редко нападал на людей, сейчас, услышав крики, он начал сильно биться, и люди едва могли его удержать. Изредка раздавались пронзительные крики, которые только усиливали беспокойство питона.

— Так это правда — золотой питон! — Ян Юньну с любопытством подбежала и увидела, как огромная золотистая змея бьётся в руках нескольких человек. Это было захватывающее зрелище. В какой-то момент питон вырвался, и его небольшая голова, открыв пасть, могла легко проглотить предмет размером с голову младенца.

К счастью, один из людей оказался сообразительным и достал толстый мешок из плотной ткани. Засунув в него беспрестанно бьющегося золотого питона, они смогли на время успокоить змею.

— Как жаль, что это всего лишь маленький золотой питон. За него дают максимум тридцать тысяч юаней. Если бы мы поймали того гигантского золотого питона длиной более пяти метров, за него заплатили бы двести тысяч! — Едва справившись с этим маленьким питоном, эти люди уже начали мечтать о большем.

В окрестностях было три группы, искавших золотых питонов. Каждая состояла из шести-семи молодых мужчин. Обнаружение и поимка одного золотого питона разожгли энтузиазм всех участников. Никто больше не обращал внимания ни на сухопутных пиявок в тёмном лесу, ни на ядовитых ос в низких кустах, ни на змей в высокой траве… Все ринулись вперёд, словно сеть, раскидываясь по всему горному массиву.

Однако долины между вершинами были длинными, а местность крайне сложной: здесь встречались камни, ручьи, деревья, кустарники, лианы… Найти золотого питона, который пропал несколько дней назад, было делом случая.

Цзиньби и Тунби остались сторожить рядом с палаткой, не убегая далеко. Ли Циньюнь отошёл в сторону, где никого не было, и вызвал своего кречета Хайдунцина из пространства. Он показал ему примерный вид золотого питона, чтобы тот отправился на его поиски.

Хайдунцин был совершенно сбит с толку и не понимал, что именно Ли Циньюнь хочет найти. Подумав, что его попросили ловить змей, он вскоре вернулся с двумя змеями — большой и маленькой бамбуковыми гадюками, общим весом около двух-трёх килограммов. Змеиные желчи он уже съел.

Ли Циньюнь взял в руки два трупа змей и покачал головой, недоумевая об уровне интеллекта кречета. Принеся змей в лагерь, он как раз заметил, что ветер принёс листовку с объявлением о поиске золотого питона. Ли Циньюнь показал кречету изображение питона и снова отправил его на поиски.

Кречет выглядел озадаченным, будто размышляя: «Я никогда раньше не видел такую вещь. Выглядит крупной... Смогу ли я вообще её поймать?»

С этой мыслью он снова взлетел в облака, кружась между двумя пиками. Однако даже после долгих полётов он так и не показал никаких признаков обнаружения добычи.

Тем временем Ян Юньну подбежала с камерой и попросила Ли Циньюня сфотографировать её. Ли Циньюнь решил временно не беспокоиться о кречете, позволив ему продолжать поиски, а фотографии для кузины стали главным приоритетом.

Девушки всегда умеют позировать: каждая улыбка, каждый взгляд очаровывают, демонстрируя всю прелесть женственности перед объективом. Ян Юньну была очень светлокожей, её бледность почти слепила на солнце. Иногда Ли Циньюню казалось странным: была ли она такой же белой в детстве, когда он шутил над ней?

К сожалению, времени прошло слишком много, и он уже не мог вспомнить ту сцену. Это вызвало у него чувство сожаления.

Отойдя немного от лагеря, они оказались возле почти пересохшего ручья, где можно было стоять на мелких камнях, не замочив обуви. Ян Юньну присела на камень, взяла сзади себя лиану и, прижав её к груди, приняла позу, словно вдыхая аромат травы.

Ли Циньюнь быстро нажал кнопку спуска, сделав две фотографии подряд. Но когда он собирался предложить кузине сменить место для следующего снимка, внезапно его внимание привлекла эта лиана. У неё были круглые заострённые листья, которые на первый взгляд напоминали листья водяного шпината, но те никогда не вырастали такими высокими, а стебли не были такими тонкими. При более внимательном осмотре Ли Циньюнь заметил, что корневая часть растения напоминала маленькое деревце, выходя за рамки обычной лианы.

Имя ценного лекарственного растения всплыло в его голове:

— Бай, посмотри на эту лиану! Не похожа ли она на корень женьшеня?

— Корень женьшеня? Его легко встретить? Мне кажется, это больше похоже на фасоль, — ответила Ян Юньну, указывая на листья.

— Ну и невежда ты, Бай. У фасоли разве такие острые листья? Дай-ка я откопаю и проверю. Если в корне есть что-то похожее на картофель, значит, это точно корень женьшеня. — Ли Циньюнь нашёл палку и аккуратно начал копать землю вокруг корней растения.

— Фу, ты ещё называешь меня Бай, как домашнее животное! — Ян Юньну совершенно не интересовалась лекарственными травами, зато теперь дулась на то, что Ли Циньюнь использовал её прозвище.

После нескольких минут копания Ли Циньюнь действительно обнаружил несколько предметов, похожих на картофелины. Это были корни женьшеня, содержащие всю силу растения. В августе на лианах появлялись белые цветы, а после их опадания, в сентябре, завязывались плоды.

— Ха-ха, это действительно корень женьшеня! И довольно старый — корень огромный. Посмотри на древесную часть у основания лианы. Она толщиной с руку ребёнка! Это значит, что ей не сто лет, но как минимум семьдесят-восемьдесят. Нужно выкопать, выкопать! Этот корень женьшеня точно будет стоить дороже, чем золотой питон.

Ли Циньюнь был вне себя от радости, думая только о том, чтобы пересадить этот корень женьшеня в своё пространство.

Но Ян Юньну спокойно заметила:

— Брат, если ты сейчас его выкопаешь, как ты собираешься донести его до Храма Небесной Феи или безымянного монастыря? Разве он не испортится?

— Эээ… — Ли Циньюнь хотел сказать, что у него есть пространство, но понял, что это может быть воспринято как чушь, если он проговорится. Поэтому сказал:

— Сначала выкопаем и положим в рюкзак. В крайнем случае, замотаем его пищевой плёнкой и понесём в руках. Такой ценный и редкий дикий корень женьшеня нельзя оставлять здесь. Здесь три группы, ищущих золотых питонов, и они бродят повсюду. Может, скоро доберутся и сюда. Нужно действовать первым.

----------

Глава 107. Мутировавшая гигантская змея

Этот корень женьшеня действительно оказался огромным, и Ли Циньюнь копал его уже давно, но всё ещё не смог полностью выкопать. Скоро должно было стемнеть, и Ян Юньну, устав ждать, решила пойти вперёд и сделать несколько фотографий пейзажа. Ли Циньюнь был занят, поэтому просто дал ей несколько указаний, попросив не уходить слишком далеко.

Однако вскоре Ян Юньну радостно вернулась, положила камеру и сказала:

— Брат, там впереди есть небольшой водоём! Он мелкий, и солнце весь день грело воду, так что она тёплая, совсем не холодная. Я хочу искупаться. В конце концов, скоро стемнеет, а если ты будешь здесь стоять на страже, те, кто ищет золотого питона, не смогут подойти. Что скажешь?

Что мог ответить Ли Циньюнь, когда его кузина так прямо спросила?

— Будь осторожна с пиявками и ядовитыми змеями. Поторопись, мы должны вернуться в лагерь до темноты, иначе дорога станет небезопасной, — сказал он, вытирая пот со лба и давая ей подробные наставления.

— Не волнуйся, брат, я всегда быстро моюсь! — ответила Ян Юньну, радостно убегая. Уходя, она добавила:

— Только договорились: никаких подглядываний!

— … — Ли Циньюнь тайком вытер пот со лба. Даже если бы он раньше думал подсмотреть, сейчас у него не было таких мыслей. Как только она ушла, он немедленно достал из пространства лопату и начал быстро копать корень женьшеня.

Наконец, после долгих и неутомимых усилий, Ли Циньюнь выкопал этого гигантского женьшень. Его корни напоминали крупные, толстые картофелины. Ли Циньюнь обмотал лианы вокруг корней несколько раз, собираясь поместить их в пространство, но в последний момент передумал.

«Нельзя раскрывать секрет пространства. Если бы я знал, что здесь растёт такой женьшень, пришёл бы один. Никто бы не узнал, и можно было бы положить сколько угодно вещей в пространство.»

Держа женьшень в руках, Ли Циньюнь сердито схватил большой камень рядом и положил его в пространство, чтобы снять напряжение.

Странно, но как только этот камень попал в пространство, он исчез. Как и в прошлый раз, пространство немного расширилось, его форма стала ещё ближе к шару, осталось совсем немного, чтобы оно стало идеально круглым.

— Хм? Что это значит? Два разных типа камней? В прошлый раз это был серый камень, а теперь светло-красный. Разные материалы? Различное содержание минералов? — Ли Циньюнь удивился и начал строить догадки. Он собрал все близлежащие камни в пространство, но больше никаких изменений не произошло. Камни по-прежнему лежали рядом с погребом.

Тщательно осмотрев их, он заметил, что эти камни были похожи по материалу и имели тёмно-красный оттенок, словно они содержали большое количество железа.

— Неужели нужно собирать камни разного состава? — Ли Циньюнь был одновременно удивлён и заинтригован. Ему казалось, что он нашёл ключ к секрету пространства. Вернувшись домой, он обязательно проведёт эксперименты, чтобы найти способ улучшить пространство.

Именно в этот момент с переднего поворота раздался испуганный крик кузины. Ли Циньюнь мгновенно выскочил вперёд, на ходу пряча женьшень в пространство, и побежал с максимальной скоростью в сторону крика.

— Брат, там змея! Большая змея… — обычно смелая Ян Юньну, как и любая девушка, боялась змей. Даже с её боевыми навыками, встретив огромную змею, она была совершенно беспомощна.

Ли Циньюнь бежал как гепард, через мгновение достигнув поворота. Слева находился небольшой водоём, глубина которого доходила только до колен. Кузина, полностью обнажённая и белоснежная, как молоко, сжалась в углу водоёма. Она забыла о своей наготе и с ужасом смотрела на заросли кустарников, где виднелась половина тела гигантской змеи.

Эта змея была белой с золотыми пятнами, голова её была огромной, и она пряталась среди кустов, напоминая легендарного дракона. Самое удивительное было в её золотых пятнах, которые выглядели как нарисованные монеты с круглым отверстием внутри, расположенные один за другим, плотно покрывая её тело. Она выглядела так, будто только что выползла из сокровищницы, излучая ауру богатства.

Ли Циньюнь никогда раньше не видел такой змеи, но мог с уверенностью сказать, что это мутировавшая змея. Хотя он пока не знал её вид, у неё явно была связь с золотым питоном. Притаившись в кустах, её торчащее тело достигало трёх-четырёх метров, а голова была размером с маленькую кастрюлю. Если бы она открыла пасть, то легко могла бы проглотить взрослого человека.

— Юньну, не двигайся! Ни в коем случае не двигайся! Я сейчас подойду, — громко успокаивал Ли Циньюнь свою кузину. Обойдя водоём, он начал активно махать руками, пытаясь привлечь внимание змеи к себе.

По её голове и верхней части тела можно было предположить, что её длина составляет около десяти метров, что было сопоставимо с питоном, которого он видел в дикой горной местности ранее. Однако эта змея выглядела более сильной и дикой. Её тёмные глаза, полные терпения и уверенности, казалось, оценивали, какая из добыч вкуснее.

Одна — чистая девушка, другая — сильный молодой человек. Голова змеи качалась из стороны в сторону, выпуская фиолетово-красный раздвоенный язык, словно она не могла решить. Затем она медленно поползла вперёд, но из-за скользкого мха на склоне внезапно соскользнула. Её массивное тело беспорядочно упало на кучу камней перед водоёмом. Её живот был настолько широким, что напоминал маленькую бочку, вызывая ужас.

С одного взгляда Ли Циньюнь мог с уверенностью сказать, что эта золотая гигантская змея была длиннее десяти метров. "Как же теперь жить? Когда в окрестностях Цинлуня появилась такая огромная змея? В таких условиях и думать нечего о развитии туризма! Представьте: среди большого потока туристов внезапно появляется гигантская змея, заглатывает одного-двух человек — и всё, местность навсегда испорчена. Даже если предложить бесплатные билеты, никто сюда не придёт."

Однако сейчас Ли Циньюню было не до размышлений. С шипением воздуха он рванул к своей кузине, словно стрела, подхватил её из воды и побежал прочь, даже не забрав одежду.

Несмотря на кажущуюся неповоротливость, змея двигалась с невероятной скоростью. Не успел Ли Циньюнь сделать и пары шагов, как почувствовал за спиной порыв ветра с тяжёлым запахом крови. Не раздумывая ни секунды, он отпрыгнул влево, как заяц. Огромная голова змеи пронеслась мимо, едва не задев его, и впилась в камень на земле.

Эта атака была направлена на Ли Циньюня, но ему удалось увернуться. Его волосы встали дыбом от ужаса — это была змея, активно нападающая на людей, дикая, огромная и крайне опасная.

— Ааа… — Ян Юньну закричала и крепко обхватила Ли Циньюня, пряча лицо у него на груди. Она даже не думала о своей наготе, её высокая грудь плотно прижалась к нему.

Гигантская змея снова подняла своё тело, высоко задрав голову, и попыталась укусить Ли Циньюня.

— Шшшу! — внезапно кречет спикировал с облаков, словно стрела, прямо в голову гигантской змеи.

Когда змея снова попыталась атаковать Ли Циньюня, раздался пронзительный крик кречета, заставивший её слегка замереть. Этого мгновения хватило Ли Циньюню, чтобы отскочить ещё дальше.

Пробежав около десяти метров, кречет и мутировавшая змея наконец сошлись в открытой схватке. Когти кречета царапнули голову змеи, но смогли лишь содрать несколько золотых чешуек, не причинив серьёзного вреда. Однако этого хватило, чтобы разозлить змею.

Змея перестала обращать внимание на Ли Циньюня и Ян Юньну, сосредоточив всю свою ярость на кречете. Эти двое сошлись в нескольких мощных столкновениях в небе. У кречета едва не получилось оказаться проглоченным змеёй целиком. Лишь потеряв несколько белых перьев, он сумел вырваться из её огромной пасти.

Разница в размерах между кречетом и змеёй была слишком велика. Несмотря на все усилия кречета, змея быстро догнала Ли Циньюня.

На этот раз Ли Циньюнь был одновременно разгневан и напуган до предела. Ему уже было всё равно, есть ли рядом кузина. Если змея их съест, то никакие секреты пространства уже не будут иметь значения.

Когда огромная голова змеи рванула к нему, Ли Циньюнь стиснул зубы и активировал маленькое пространство. Все десять метров вокруг стали частью пространства. Змея, которая была готова вцепиться в голову Ли Циньюня, внезапно обнаружила пустоту перед собой и влетела в незнакомую область.

Ли Циньюню не потребовалось много усилий, чтобы втянуть змею в пространство — девяносто процентов работы сделала сама змея, благодаря своей инерции, влетев в пространство.

Хайдунцин тоже издал пронзительный крик и последовал за змеёй в пространство. Эта проклятая гигантская змея осмелилась вырвать несколько его перьев, и этот долг требовал возмездия.

Ли Циньюнь, укутав Ян Юньну, продолжил бежать ещё какое-то время, прежде чем положить её на чистый большой камень. Под видом того, что он отдыхает, он мгновенно вошёл в пространство, чтобы взять под контроль пытающуюся устроить хаос змею.

— Шшш… — змея издавала пронзительные звуки, пытаясь вырваться, но невидимая духовная сила уже связала её, как рыболовную сеть, крепко сковывая.

— Веди себя тихо! — дух Ли Циньюня завис в воздухе, и он с силой ударил змею по голове. Этот удар был настолько мощным, что змея сразу же оказалась оглушена, перевернувшись несколько раз на земле, не в силах снова подняться.

— Ты посмела напасть на меня? Я обязательно тебя проучу! Что с того, что ты большая? Что с того, что выглядишь богатой? Если ты тронешь меня, я заставлю тебя пожалеть об этом! — ругался Ли Циньюнь, подлетая и нанося ещё один удар, после которого змея даже не смела поднять голову.

Змея почувствовала настоящий ужас, такого страха она никогда раньше не испытывала. Её огромное одиннадцатиметровое тело не помогло ей ничем — каждый раз, когда она пыталась атаковать Ли Циньюня, он одним ударом оглушал её. После нескольких таких попыток она полностью смирилась. На фоне гордого крика кречета гигантская змея опустила голову к земле, показывая покорность.

Ли Циньюнь достал из пространства крупную рыбу весом около трех килограммов и бросил её мутировавшей змее, чтобы та успокоилась. Пока что Хайдунцин будет наблюдать за ней. Если змея начнёт плохо себя вести, её можно будет наказать, содрав ещё несколько золотых чешуек.

— Брат, с тобой всё в порядке? Почему ты молчишь? Может, нам стоит убежать ещё дальше? — Ян Юньну одной рукой прикрывала грудь, другой — нижнюю часть тела, с беспокойством расспрашивая Ли Циньюня.

— Не бойся. Скорость змеи больше нашей. Если она не преследует нас сейчас, значит, не хочет этого делать. Возможно, мы случайно вошли в её территорию, поэтому она и напала. Ты пока подожди здесь, я схожу за твоей одеждой. Иначе ты не сможешь вернуться в лагерь в таком виде.

Ян Юньну всё это время лежала в объятиях Ли Циньюня и не видела, что произошло снаружи. Она не знала, что мутировавшая золотая змея уже была помещена в пространство для наказания. Хотела что-то сказать, чтобы отговорить брата от возвращения в опасное место, но, взглянув на своё полностью обнажённое тело, почувствовала, как её щёки залились краской стыда. Теперь она понимала, что весь её вид был открыт ему, и не знала, как сможет смотреть ему в глаза в будущем.

----------

Глава 108. Распределение палаток

Ли Циньюнь сделал вид, что действует крайне осторожно, и побежал обратно за одеждой своей кузины, не забыв также забрать камеру, оставленную возле женьшеня. Однако огромный корень женьшеня уже был спрятан в его маленькое пространство, и он совершенно не хотел доставать его оттуда. В качестве оправдания Ли Циньюнь решил сказать, что потерял его в суматохе — думал, что кузина ничего не скажет, ведь всё произошло в такой неразберихе, что она ничего не заметила.

Когда Ли Циньюнь вернулся, только-только стемнело. Но белоснежное тело его кузины, словно из молочной нефритовой глины, чётко выделялось даже в полумраке наступившей ночи. Светлая кожа была её проклятием: где бы она ни находилась, её невозможно было не заметить.

Ян Юньну покраснела так сильно, что едва могла поднять голову. Приняв одежду, она еле слышно, как комар, прошептала:

— Брат, ты не смотри... Повернись скорее...

— Ой-ой! Кто тебя просил брать одежду двумя руками и совсем не прикрываться? — Ли Циньюнь чувствовал, как сердце колотится, а во рту пересохло. Даже когда их атаковала змея, он не был так напряжён.

— Я же не просила тебя пялиться… — слабо парировала Ян Юньну, но дальше продолжать не стала. Вместо злости в её сердце появилось тихое удовлетворение. По реакции брата она поняла, что он до сих пор испытывает к ней симпатию.

— Ты скоро закончишь? — Ли Циньюнь беспокоился, что дорога обратно может стать опасной в темноте. На пути много воды и камней, и если плохо видеть тропу, можно легко подвернуть ногу.

— Уже готова! — шуршащие звуки постепенно затихли. Ян Юньну собрала мокрые волосы в пучок на затылке. После этого её лицо стало казаться немного худее, а общий образ стал более зрелым, чем обычно.

Ли Циньюнь украдкой взглянул на неё и внутренне удивился. Оказывается, причёска так сильно влияет на внешний вид! Он всегда представлял свою кузину с одним и тем же стилем, который делал её более юной. Никогда бы не подумал, что небольшая перемена в укладке способна так изменить её облик и добавить ей очарования.

На самом деле Ян Юньну не задержалась надолго. Однако женская одежда всегда сложнее в носке, особенно если ты испугана и напряжена. Одному лишь бюстгальтеру потребовалось немало времени, чтобы застегнуться. К счастью, летняя одежда состоит из простых вещей. Достаточно было натянуть штаны и затянуть ремень, чтобы завершить "оборонительный форт".

Когда она надевала обувь, Ли Циньюнь заметил, как она наклонилась и с трудом пыталась удержать равновесие на большом камне. Чтобы она не упала, он поддержал её за руку. Под таким углом сила тяжести подчеркнула красоту девушки, а выглядывающая из выреза бледная кожа невольно привлекала взгляд.

Хотя Ли Циньюнь уже видел её полностью обнажённой во время купания, он осознал, что эта полуобнажённость куда более волнительна.

Сегодня их отношения сделали качественный скачок. Они больше не строили между собой барьеры и начали общаться исключительно как мужчина и женщина, открывая друг в друге новые черты и размышляя о том, почему именно этот человек вызывает в них трепет.

По пути назад Ли Циньюнь сам взял её за руку. Оба молчали, но казалось, что их сердцебиение было громче, чем кваканье лягушек у ручья.

Тем временем два старика в лагере беспокоились, оглядываясь по сторонам и всё ещё не видя ни Ли Циньюня, ни Ян Юньну. Группа ловцов змей тоже разбила лагерь неподалёку, но каждый занимался своими делами, словно они договорились не пересекаться.

— Старик, что ты там несёшь своим языком? Суп был вкусным, а ты говоришь, что нет. Вот тебе результат: Фува и Юньну нас игнорируют. Что будешь делать с ужином? Только не говори, что мы будем есть твой хлеб и холодную воду! — Фу По по привычке бормотала у костра, растирая лечебную настойку по ногам.

Сунь Дацзи, нахмурившись, ответил:

— Хм, эти дети слишком дерзкие. Мне уже столько лет, почему нельзя меня поправить? Если они не хотят готовить, пусть так и будет, мы не умрём с голоду. Фу По, не волнуйся, я знаю, что у тебя слабый желудок. Я вскипячу воду и подогрею хлеб.

Старость научила Фу По быть болтливой, когда она злилась:

— Ты, старый дурень, не хвастался ли ты своей силой? Почему бы тебе не поймать немного дичи? Посмотри, ты даже кастрюлю не взял с собой. Две змеи, которых поймал Фува, до сих пор здесь, а ты не знаешь, где их приготовить? Ты их уже очистил и помыл, а теперь просто выбросишь?

— Откуда я мог знать, что они так долго не вернутся? Если бы они были здесь до темноты, я бы поймал несколько зайцев или кур без проблем. А эти две глупые собаки! Я вообще не могу их заставить двигаться, — Сунь Дацзи потер живот, чувствуя голод. Запах жареного мяса от соседнего лагеря напомнил ему о вкусном обеде.

Когда Сунь Дацзи собирался достать хлеб для поджаривания, внезапно раздались громкие лай двух охотничьих собак. Цзиньби и Тунби подскочили и радостно побежали к левой стороне долины.

— Гав-гав-гав! — Когда частота их лая увеличилась, наконец послышался голос Ли Циньюня.

— Цзиньби, Тунби, вы вели себя хорошо? Ха-ха, молодцы! Сейчас награжу вас двумя огурцами, — Ли Циньюнь обнял своих собак, которые радостно прыгали вокруг него.

Он немного пожалел, что не взял их с собой раньше. Если бы они были с ним, то, возможно, смогли бы обнаружить змею ещё раньше.

Увидев знакомый лагерь и охотничьих собак, Ян Юньну почувствовала, как страх отступил. Её дрожащие мышцы наконец расслабились. Она несколько раз оглядывалась по пути, боясь, что змея снова может их преследовать.

— Бабушка Фу, мы вернулись! — Ян Юньну подбежала и взяла Фу По под руку, желая помочь ей с нанесением лечебной настойки.

— Хорошие дети, почему так долго? Уже давно стемнело, я очень боялась, что с вами что-то случилось. Если бы мои ноги были в порядке, я бы пошла вас искать, — лицо Фу По наконец-то озарилось улыбкой, когда она увидела вернувшихся молодых людей.

— Мы встретили огромного питона, это было так страшно! К счастью, брат спас меня, а его кречет тоже помог. Только благодаря этому мы смогли спастись. Кстати, где сейчас этот кречет? — только теперь Ян Юньну вспомнила об этом, что показывало, насколько она была напугана ранее.

— Ночью он найдёт себе место для отдыха. Я видел, как он вырвался из пасти змеи, с ним всё будет в порядке, — небрежно ответил Ли Циньюнь.

— Что? Вы действительно встретили огромного питона? Какой длины он был? Он напал на вас? — серьёзным тоном спросил Сунь Дацзи.

Ли Циньюнь задумался и ответил довольно объективно:

— Примерно одиннадцать метров, очень огромный. По какой-то причине он атаковал нас. Возможно, мы случайно вошли в его территорию, или же… Когда он заметил нас, то находился на крутой горе. Вероятно, он поскользнулся и упал, подумав, что мы первыми начали атаку, поэтому разозлился и бросился на нас.

— Да-да-да, мне тоже кажется, что так оно и было! Когда я его заметила, он не напал сразу, долго смотрел на меня. А когда брат подошёл, змея случайно соскользнула с горы, и только потом начала атаковать нас. Но эта змея была такой огромной и ужасной! От одного её вида я испугалась до смерти. Думаю, мой крик был слишком громким, — Ян Юньну, словно запоздалый стратег, вспомнила некоторые детали.

— Такая огромная змея? Это даже больше, чем та, которую мы видели раньше… Как вам удалось убежать? И где сейчас эта змея? — Сунь Дацзи не хотел отклоняться от темы, так как беспокоился о безопасности окружающих.

— Возможно, мы выбежали за пределы её территории, и она не стала нас преследовать. Скорее всего, она всё ещё прячется в лесу в шести-семи ли отсюда. Не думаю, что она доберётся до нашего лагеря, — неопределённо ответил Ли Циньюнь.

— Нельзя быть уверенным. Для змеи шесть-семь ли — не расстояние, — начал волноваться Сунь Дацзи, обеспокоенный безопасностью всех. — Парень, ты быстрее приготовь еду, чтобы мы набрались сил. Мне нужно придумать, как защититься от этой змеи.

Ли Циньюнь про себя подумал: «Если бы от тебя зависела наша защита, нас бы уже съели». Однако внешне он сделал вид, что согласен, достал из рюкзака пачку колбасы, раздал всем, а затем вытащил несколько огурцов, заявив, что они уже помыты. Каждому досталось по одному, даже собакам.

Сунь Дацзи чуть глаза не выпучил от удивления. Этот парень слишком расточителен! Как он мог тащить в горы столько тяжёлого добра? И не боится ли он переутомиться? Ладно, если он хочет делиться едой с людьми, но как можно было дать огурцы даже собакам? Какое расточительство!

— Вы пока ешьте, а я пойду на ручей поймать пару рыб. Обед был слишком жирным, а вечером лучше есть что-нибудь лёгкое, например, суп. Змеиное мясо само по себе немного пресновато и может показаться противным, поэтому лучше сочетать его с чем-то другим, — сказал Ли Циньюнь и направился к воде.

— Тьма уже наступила, куда ты собрался ловить рыбу? Перестань мечтать! Если ты сейчас поймаешь живую рыбу, я съем её сырую! Посмотри, что у тебя ещё есть в рюкзаке, и раздай нам еду, — недовольно крикнул Сунь Дацзи.

— Не трогай мой рюкзак! Если ты его откроешь, завтра всем придётся голодать. Не волнуйся, я точно поймаю живую рыбу, но сырую ты её есть не будешь. Ты только о еде и думаешь, сам всё съешь, а остальным что делать? — Ли Циньюнь быстро скрылся из виду, оставив Сунь Дацзи в полубезумном состоянии от злости.

— Этот… этот парень… доводит меня до белого каления! Почему я раньше не замечал, какой у него ядовитый язык? — пожаловался Сунь Дацзи двум женщинам.

Однако те хором ответили:

— Это твой язык ядовитый!

— … — на этот раз Сунь Дацзи окончательно замолчал. Даже его жена не стала его поддерживать.

Через несколько минут Ли Циньюнь вернулся, держа в руках четыре рыбы. Они были небольшими, каждая весом около двух-трёх килограммов. Чешуя уже была очищена, внутренности удалены, и рыба была готова к приготовлению.

Сунь Дацзи совсем потерял желание спорить с Ли Циньюнем и только мечтал провалиться сквозь землю. Боже, как быстро его опозорили! Это совершенно не соответствует реальности горной жизни. В своё время, когда он и Ли Чуньцю охотились в горах, они никогда не делали ничего подобного так аккуратно.

У Ли Циньюня не было времени обращать внимание на старика; он просто хотел быстро порезать рыбу и потушить её вместе со змеиным мясом. Сейчас не время думать о змеином супе — слишком поздно, нужно просто поскорее насытиться. Две другие рыбы были положены на решётку для запекания. Рыбное мясо легко крошится, поэтому конструкция решётки должна быть особенно тщательной, не такой грубой, как для дичи, с дополнительными тонкими прутьями поперёк.

Этот ужин прошёл в полной тишине, без обычных причуд Сунь Дацзи, что сделало его немного скучным. Однако после еды возникла неловкая ситуация с распределением палаток. Было всего две палатки. Если Сунь Дацзи и его жена будут спать вместе, Ли Циньюню придётся делить палатку с Ян Юньну. Если же две женщины будут спать вместе, то Ли Циньюню придётся делить палатку с Сунь Дацзи.

Ли Циньюнь покачал головой и сказал:

— Я предпочту провести ночь снаружи, чем спать с дедушкой Сунь. Юньну, иди спать первой, я постерегу снаружи.

Но Ян Юньну тоже покачала головой и, немного помедлив, сказала:

— Я… я буду видеть кошмары, если буду спать одна…

----------

Глава 109. Приручение золотой гигантской змеи

Смысл слов Ян Юньну был очевиден: она боялась спать одна, что фактически было приглашением Ли Циньюню разделить с ней палатку. Однако Ли Циньюнь чувствовал, что это не совсем уместно. Хотя в палатке можно разместить два спальных мешка, лежать рядом, толкаясь и терясь друг о друга, могло легко привести к возникновению искр.

Раньше, когда он отправился в горы переводчиком, он намеренно избегал спать в одной палатке с Мишель именно по этой причине. Если бы он тогда, поддавшись порыву, лег рядом с пьяной Мишель, дело могло бы закончиться не только искрами, но и целым фейерверком.

Однако в конце концов Ли Циньюнь не смог отказать своей кузине и осторожно согласился составить ей компанию. Ночь в горах была далеко не тихой: кваканье лягушек, плач ночных птиц и рычание неведомых зверей создавали хаос, который несколько разбавил неловкость внутри палатки.

От тела Ян Юньну исходил слабый аромат. Она не использовала косметику и недавно помылась, поэтому этот запах, очевидно, был её естественным ароматом. Всякий раз, когда Ли Циньюнь поворачивался, его нос щекотали её волосы, вызывая желание повернуться к ней лицом.

Из спальных мешков торчали только их головы, но силуэты тел пробуждали безграничные фантазии. Ли Циньюнь понял, что больше не может на неё смотреть, и ему нужно чем-то занять свои мысли.

Таким образом, он сделал вид, что заснул, закрыл глаза и вошёл в маленькое пространство, чтобы "проучить" эту проклятую огромную змею. «Если бы не эта дрянь, я бы не оказался в одной палатке с кузиной и не страдал бы от бессонницы!»

Как только Ли Циньюнь вошёл в пространство, он увидел невероятную картину. До этого дерущиеся сокол и змея теперь выглядели удивительно мирно: кречет стоял на голове змеи, время от времени клюя в щели между её чешуйками и даже раскрывая их когтями, будто искал что-то.

Гигантская бело-золотая змея с пятнами, напоминающими монеты, свернулась клубком, плотно прижав голову к земле и блаженно прищурившись. Её покорность казалась совершенно несвойственной для змеи — она выглядела даже более беззащитной, чем червь в куче навоза.

— Эй, кречет, что вы делаете? — духовное тело Ли Циньюня подлетело и зависло над двумя животными, разглядывая их сверху.

Услышав голос Ли Циньюня, змея вздрогнула и мгновенно подняла половину своего тела, осторожно глядя на него. На самом деле, волны, которые Ли Циньюнь испускал в пространстве, были скорее духовными колебаниями, чем звуками. Любое существо здесь могло частично понять смысл его слов, иначе кречет и охотничьи собаки не стали бы такими послушными.

Ни одно животное, каким бы умным оно ни было, не способно понимать человеческую речь. Но благодаря специальной тренировке они могут уловить основной смысл. Если в пространстве можно передавать волны, которые животные способны воспринять, то эффект обучения будет в миллионы раз выше, чем при обычных методах.

Кречет почесал когтем щель между чешуйками змеи и сделал движение клювом, словно показывая, что ищет что-то. Ли Циньюнь был полон недоумения и подлетел ближе, чтобы рассмотреть подробнее.

Однако змея всё ещё не доверяла ему. Она качнула своей большой головой, преграждая ему путь, и широко открыла пасть, которая могла легко проглотить баскетбольный мяч. Внутри её рта можно было разглядеть мелкие скрытые зубы.

Ли Циньюнь замер на месте, наблюдая за реакцией змеи. В этом пространстве его духовное тело могло быть как вещественным, так и нематериальным, поэтому он совершенно не боялся атаки животного.

Змея, испугавшись Ли Циньюня, лишь попыталась напугать его своим внезапным движением, но так и не осмелилась схватить его. Высунув раздвоенный язык, она медленно отступила.

Ли Циньюнь продолжал смотреть прямо в её глаза. Когда змея отступала, он продвигался вперёд, пока не оказался рядом с ней. Затем он протянул руку и погладил её по голове.

Змея испуганно опустила голову, позволяя ему погладить себя несколько раз. Не почувствовав боли, она с любопытством начала разглядывать Ли Циньюня.

Ли Циньюнь тоже внимательно рассматривал змею. Она была невероятно огромной, и таких экземпляров редко можно встретить в реальном мире. Особенно красивыми были её внешние данные: белое тело с золотыми пятнами, похожими на монеты, выглядело празднично и величественно. Особое очарование придавало огромное "денежное пятно" прямо посередине лба, словно символизирующее богатство.

«Посмотри на меня, разве ты не видишь, что я очень богат? У меня же на лбу изображена большая монета!» — казалось, говорила сама змея.

Когда Ли Циньюнь убедился, что змея больше не собирается нападать на него, он, следуя указаниям кречета, начал исследовать секреты под её чешуйками. То, что он там обнаружил, чуть не вызвало у него тошноту: под красивой внешностью змеи скрывались сотни клещей, плотно прикрепившихся к её коже и приводящих к появлению язв.

Вот почему эта змея была такой агрессивной — она страдала от нашествия клещей. Эти маленькие существа были крайне опасны. Когда клещ кусал, его голова проникала под кожу жертвы, чтобы сосать кровь, и вытащить его было практически невозможно. Даже если вы разрывали его на части, голова всё равно оставалась внутри, распространяя инфекции. За последние годы сотни людей в стране умерли от укусов клещей, а количество пострадавших животных было неисчислимым.

— Как же тебе так не повезло, бедная змея? Ты столкнулась с таким количеством клещей? Твои навыки выживания в дикой природе действительно такие слабые? Хотя, ты и не похожа на обычного золотого питона. Узоры другие, и голова тоже. У классического золотого питона голова намного меньше, и она не соответствует размерам его тела. А у тебя — мощная голова и гармоничное телосложение. Ты выглядишь куда более величественно.

Ли Циньюнь размышлял, но не сидел без дела. В этом пространстве он обладал невероятной силой и мог контролировать всё по своему желанию. Он вытянул руку, направив её в сторону змеи, и начал медленно "расчёсывать" её тело, начиная с головы. Ни один участок чешуек не остался без внимания.

Крошечные клещи, скрывавшиеся в щелях между чешуйками змеи, были практически незаметны, но не могли ускользнуть от духовного восприятия Ли Циньюня. Его энергия медленно скользила по её телу, словно ртуть, и вскоре в воздухе появился комок коричнево-чёрных насекомых — их было несколько сотен, плотно сплетённых друг с другом.

Несмотря на то что Ли Циньюню стало невероятно противно, он использовал свою силу: одним движением собрал всех клещей вместе, и в воздухе раздался треск — это лопались их тела. Всё это скопление насекомых превратилось в кровавую массу, которую он немедленно закопал в землю, чтобы уникальный грунт пространства разложил их.

Гигантская змея удивлённо уставилась на Ли Циньюня. В её глазах мелькнула благодарность и облегчение. Боль и зуд исчезли мгновенно, и она точно знала, что это благодаря этому загадочному человеку.

Хотя интеллект змеи был невысоким, она всё же могла отличить врага от друга, вред от пользы. Она понимала, кто причиняет ей боль, а кто помогает избавиться от паразитов. Тем более, что она впервые видела летающего человека, который одним ударом мог оглушить её. Этот человек внушал ей одновременно страх и уважение, и она совершенно не могла думать о сопротивлении.

Простой интеллект имеет свои преимущества: в этот раз змея искренне выразила покорность, прижав голову к земле и трижды обогнув Ли Циньюня. Во время движения она не проявляла ни малейшего намёка на оборону, словно позволяя ему делать с ней всё, что угодно.

Ли Циньюнь, поглаживая подбородок, сказал:

— Очень хорошо, именно так. В будущем не нападай на людей без причины, иначе я тебя выпорю. Давай назову тебя. С этого момента ты будешь жить со мной, будешь сыт и доволен, и я гарантирую тебе спокойную жизнь. Хм… Твоё тело покрыто монетами, ты выглядишь богатым, надеюсь, ты принесёшь мне удачу, богатство и процветание. Отныне твоё имя будет "Вань Цай" (Счастливое богатство).

Гигантская змея недоумённо уставилась на Ли Циньюня, не понимая значения его слов. Она чувствовала, что он даёт ей указания, но не могла постичь сложные человеческие мысли, даже при наличии минимального духовного контакта.

— Вань Цай, следуй за мной. Я расскажу тебе правила этого пространства. Некоторые ошибки нельзя допускать, иначе будешь наказана, — сказал Ли Циньюнь и, подлетев к двум небольшим прудам, поманил змею рукой, предлагая следовать за собой.

На этот раз змея поняла его жест и, ловко извиваясь, несмотря на свои огромные размеры, поплыла за ним.

— В эти пруды нельзя заходить просто так. Если хочешь пить, бери воду из того, где плавают рыбы. А вот этот, меньший пруд, трогать категорически запрещено. Если нарушишь это правило, я выпорю тебя, — Ли Циньюнь говорил и одновременно показывал жестами, надеясь, что змея запомнит. Однако он сомневался, что это возможно: даже кречету потребовалось множество наказаний, прежде чем он начал соблюдать все правила.

Вань Цай смотрела на Ли Циньюня, не совсем понимая, но стараясь следовать за ним. Куда бы он ни пошёл, она ползла за ним, а кречет летал над её головой, наблюдая за происходящим.

— Рыбу из этого пруда можно есть, но не вздумай порвать рыболовную сеть. Если повредишь её, будешь наказана. У тебя большой аппетит, поэтому не смей съедать всю рыбу. Максимум три штуки в день. Если этого мало, я принесу тебе дичь: фазанов или зайцев.

— Вон там находятся поля с женьшенем и плодовый сад. Туда вообще нельзя соваться. Если ты испортишь мои растения, я сдеру с тебя кожу! — Ли Циньюнь говорил строго, надеясь, что змея поймёт. Ему уже пришлось потратить много времени, чтобы научить кречета слушаться большинство команд.

Неизвестно, то ли из-за долгих объяснений, то ли благодаря особому способу общения с животными через дух, но огромная змея начала кивать, показывая своё согласие. Проходя мимо полей с женьшенем, она двигалась крайне осторожно, делая шаг назад после каждого движения вперёд, и даже хвостом боялась задеть листья.

Ли Циньюнь почувствовал, что сказал всё необходимое, и достал из пруда трёх рыб, бросив их змее.

— Вань Цай, это твоя еда на сегодня. После того как поешь, можешь отдыхать и не создавай проблем. Если тебе станет тесно снаружи, можешь спать в этом винном погребе, — сказал он, указывая на вход.

Вань Цай увидела трёх живых рыб, высунула язык, проверяя энергию их жизненных сил, и, не церемонясь, проглотила их одну за другой. Затем она глуповато посмотрела на пруд, но не осмелилась приблизиться. Увидев направление пальца Ли Циньюня, она медленно поползла внутрь.

Ей нравились места с пещерами.

После того как Ли Циньюнь устроил Вань Цай, он почувствовал себя полностью истощённым. Приняв омолаживающий душ из источника, он обошёл территорию пространства, которая становилась всё более сферической, и вернулся в реальный мир, где сразу погрузился в глубокий сон. Перед тем как окончательно заснуть, он смутно почувствовал, что обнимает что-то мягкое, теплое и ароматное, что вызывало невероятное чувство комфорта.

----------

Глава 110. Змеиное логово и узкий проход

Ли Циньюнь спал беспокойно, погружённый в долгий и причудливый сон. Во сне его проглотила огромная белая змея, но он не умер, а вырвался из её живота, отчаянно борясь за свою жизнь.

Змея снова попыталась схватить его, и Ли Циньюнь бросился на неё, готовый к смертельной схватке. Но внезапно эта белоснежная гигантская змея превратилась в Ян Юньну, которая мягко произнесла:

— Я уже твоя, больше не обижай меня.

Ли Циньюнь в панике начал оправдываться:

— Это ты меня обидела! Ты же сама меня проглотила!

Ян Юньну, смущённо улыбаясь, взяла его руку и положила себе на живот:

— Это ты настоял, как теперь можешь винить меня?

Ли Циньюнь вздрогнул и, посмотрев вниз, увидел, что они каким-то образом оказались связанными. Он попытался высвободиться, но безуспешно. В этой странной путанице его тело всё больше расслаблялось, пока их движения не слились в единое целое.

Когда он проснулся с первыми лучами солнца, то глубоко вздохнул, понимая, что это был всего лишь сон.

— Плохо дело… Кажется, я перешёл границу вчера вечером, — подумал Ли Циньюнь, осторожно вытягивая свою руку из-под шеи Ян Юньну, чтобы не разбудить её.

Тихо приоткрыв уголок палатки, он увидел, что небо только начинает светлеть, воздух насыщен влагой, а вокруг стоит туманная дымка.

Осторожно выбравшись наружу, Ли Циньюнь облегчённо вздохнул и направился к костру, чтобы добавить несколько поленьев в почти потухший огонь.

Как только он отошёл, Ян Юньну открыла глаза. Её бледные щёки слегка порозовели, а взгляд устремился к выходу из палатки. Она недовольно пробормотала:

— Ненавижу! Ночью такой беспокойный, а утром даже не попрощался и убежал.

Цзиньби и Тунби тихо залаяли, но Ли Циньюнь быстро их успокоил, чтобы они не разбудили остальных. Бросив им пару рыб, он отправил собак сторожить лагерь, а сам побежал к ручью, чтобы принять холодный душ.

Пока он плескался в воде, ему удалось поймать несколько мелких рыбёшек для завтрака. Он решил сварить рыбный суп и дополнить его колбасой и хлебом. На скорую руку это будет достаточно сытным, а основательный обед можно приготовить позже.

В маленьком пространстве запасы рыбы подходили к концу, ведь там теперь жила прожорливая гигантская змея по имени Вань Цай. Нужно было срочно найти способ увеличить источники еды.

Выбравшись на берег, Ли Циньюнь достал из пространства новый запас одежды. Хотя он и надел тот же костюм, что и вчера, нельзя было слишком выделяться. Затем, взяв несколько очищенных небольших рыб, он вернулся в лагерь, чтобы начать готовить.

Когда он подошёл, Сунь Дацзи уже был на ногах и подкладывал сухие ветки в костёр, чтобы разжечь его поярче.

— Доброе утро! — сказал Ли Циньюнь, начиная варить рыбный суп. Это занятие требовало времени, тогда как остальные ингредиенты были уже готовы: хлеб и колбасу нужно было просто поджарить.

— Хм! — Сунь Дацзи холодно фыркнул в ответ, затем выбрал ровное место и начал заниматься боевыми искусствами.

Ли Циньюнь ожидал увидеть сложные комбинации ударов, но Сунь Дацзи просто слегка присел, принял обычную стойку и замер на месте.

— Оказывается, это статическая медитация! Зря я так долго наблюдал, — разочарованно подумал Ли Циньюнь и сосредоточился на приготовлении супа.

Через некоторое время аромат супа распространился по лагерю. Фу По и Ян Юньну наконец вышли из палатки. Эти две женщины, одна старшая, другая младшая, словно сговорившись, потянулись несколько раз, а затем спросили, когда же завтрак будет готов.

Ли Циньюнь уже начал осознавать реальность: все женщины одинаковы. Если рядом есть мужчина, который умеет готовить, они не станут ни думать, ни тем более работать сами.

— Скоро всё будет готово! — ответил он, занимаясь колбасой. Он аккуратно проткнул её тонкими лозами и сделал несколько диагональных надрезов на поверхности, чтобы она лучше пропиталась вкусом и быстрее поджарилась.

Смазав её маслом, Ли Циньюнь положил десяток колбас прямо над огнём. Огонь был сильным, а дым минимальным, что идеально подходило для жарки. Если дыма слишком много, продукты приобретают неприятный привкус.

Колбаса, будучи уже готовой к употреблению, через несколько минут стала золотистой, покрывшись аппетитными пузырьками жира, которые шипели и источали соблазнительный аромат. Её можно было есть так, но по желанию можно было посыпать её зирой или красным перцем для усиления вкуса.

Каждому досталось по несколько штук, ведь это была всего лишь закуска, на которой невозможно насытиться. Вскоре Ли Циньюнь собирался поджарить ещё и хлеб, который будет сочетаться с рыбным супом. Вот это и станет основным блюдом.

Когда все ели, с соседнего лагеря ловцов змей раздался испуганный крик:

— Что-то случилось! Один из наших пропал! Его точно утащила змея и съела... Даже палатка повреждена!

Жизнь человека — это серьёзно, и неважно, правда это или нет, необходимо проверить. Ли Циньюнь, продолжая есть, побежал к палаткам команды. Когда он прибыл, там уже собралась толпа.

Человек, который кричал, указывал дрожащей рукой на палатку пропавшего:

— Вчера вечером он был здесь, а сегодня утром исчез! Посмотрите на вход в палатку — кажется, что какой-то огромный зверь забрался внутрь. И золотая змея, которую он держал в палатке, тоже исчезла.

Ли Циньюнь молча стоял, наблюдая за суматохой вокруг. Рядом кто-то задавал вопросы:

— Не может быть! Если бы действительно было что-то большое, разве вы не услышали бы его крики?

— Возможно, он просто ушёл рано утром куда-то по делам. Не нужно так паниковать, сначала проверьте ближайшие укрытия, — сказал кто-то из толпы.

Ли Циньюнь кивнул, соглашаясь с этим предположением. В конце концов, в этой долине огромное пространство, и человек мог спрятаться где угодно. Если он сам не выйдет на связь, найти его будет крайне сложно.

Тот, кто заметил пропажу, нервно возразил:

— Мы уже искали! Никого не нашли, но зато обнаружили вот это... — он поднял ботинок для треккинга, который держал в руках. — Это точно обувь Чжао Ху! Мы купили её всего два дня назад перед тем, как войти в горы. Мы не могли ошибиться. Именно из-за этого ботинка я позвал всех сюда и попросил проверить, не пропал ли кто-то ещё из ваших команд.

Его глаза наполнились слезами. На ботинке не было следов крови, но шнурки были завязаны, что говорило о том, что человек сбросил его в спешке, вероятно, случайно.

— Раз есть ботинок, дело становится проще. Молодой человек, разве у вас нет охотничьих собак? Может быть, они смогут отследить следы? — предложил один из мужчин средних лет, явно желая помочь.

Ли Циньюнь прекрасно понимал важность человеческой жизни и не стал думать о том, задержит ли это их путешествие. Он немедленно свистнул, вызывая Цзиньби и Тунби, которые сторожили палатку.

Когда люди увидели, насколько сообразительны эти две собаки, их уверенность значительно возросла. Они начали торопить Ли Циньюня, чтобы он действовал быстрее. Ли Циньюнь, понимая их волнение, взял ботинок и поднёс его к носам собак, чтобы они могли учуять запах.

Охотничьи собаки уже выполняли подобные задачи раньше и обладали отличной памятью. После того как они понюхали ботинок, раздалось два громких "гав", и они опустили головы, обнюхивая землю вокруг палатки пропавшего. Спустя мгновение обе собаки словно что-то обнаружили, громко залаяли на Ли Циньюня и побежали в сторону зарослей кустарников, будто учуяли очень сильный запах.

Все последовали за ними и увидели, что под кустами остались следы недавнего мочеиспускания. Грязь с корней трав была разбрызгана небольшим кругом. Когда все уже начали терять надежду, кто-то с острым взглядом заметил, что трава за кустами выглядела так, будто её примяло что-то огромное. На влажной траве виднелись размытые следы чешуек.

Судя по размеру этих следов, они принадлежали огромному существу. Ширина следов напоминала маленькое ведро, а отпечатки чешуек были внушительными. Общий анализ указывал на то, что это, скорее всего, был питон.

Толпа судорожно втянула воздух, обменялась встревоженными взглядами и невольно сделала несколько шагов назад.

Изначально все думали, что исчезновение Чжао Ху связано с чем-то другим, но теперь, когда собаки нашли следы питона, причина его пропажи мгновенно приобрела ужасающий оттенок.

— Продолжайте отслеживать, — скомандовал Ли Циньюнь, снова поднеся ботинок к носам собак. Он надеялся, что они смогут найти больше улик.

Его самые большие опасения начали сбываться. Если новость о том, что в районе Цинлуня появились змеи, пожирающие людей, распространится, это станет серьёзным ударом для только зарождающейся туристической индустрии региона. Кто захочет после этого входить в горы или посещать Цинлунь?

Если какой-нибудь любопытный журналист начнёт копать историю Цинлуня, он обнаружит, что этот отдалённый городок с древних времён тесно связан со змеями. По словам стариков, ранее город назывался иначе. Однажды в горах произошло сильное землетрясение, которое разрушило храм Змеиного Бога. Из подземных пещер храма выползли огромные ядовитые змеи, которые хлынули в город, повергнув жителей в ужас.

Когда казалось, что змеи вот-вот поглотят всех, с вершины горы, скрытой облаками, раздался рёв дракона. Огромный зелёный дракон высунул голову из тумана и напугал змей настолько, что они поспешили вернуться в свои подземные убежища.

Однако некоторые змеи разбежались и не смогли вернуться в пещеры храма. Поэтому в окрестностях Цинлуня до сих пор много ядовитых змей, что делает этот регион одним из самых опасных во всей провинции Чуаньшу. Люди здесь иногда находят неизвестных ранее змей, но местные жители относятся к этому спокойно, в отличие от экспертов, которые сильно удивляются.

Старики верят в правдивость этих легенд. Храм Змеиного Бога всегда был популярным местом поклонения, однако в эпоху "культурной революции" его разрушили как часть кампании по уничтожению "четырёх старых". Говорят, что руины всё ещё можно найти, но никто точно не помнит, где именно они находятся.

Ли Циньюнь однажды слышал эту историю от своего деда. Однако дорога туда была перекрыта, и каждый раз, когда они заходили в горы, обходили эту территорию стороной. Возможно, его дед тоже не хотел входить в этот легендарный опасный район.

Цзиньби и Тунби шли медленно, время от времени останавливаясь, чтобы учуять следы. Некоторые люди уже не хотели продолжать путь. Кто-то беспокоился о своих вещах и палатках, а кто-то боялся, что гигантская людоедствующая змея может напасть на их группу.

Сунь Дацзи и Фу По остались охранять лагерь, а Ян Юньну продолжала следовать за Ли Циньюнем. Она даже крепко держалась за край его одежды, боясь, что змея может внезапно выскочить и проглотить её. Возле брата она чувствовала особую безопасность.

— Брат, может быть, это та огромная змея, которую мы видели вчера вечером? Хотя её территория не в этом направлении… — тихо спросила она.

— Нет! — уверенно покачал головой Ли Циньюнь. «Эта мутировавшая золотая змея сейчас в моём пространстве и спокойно живёт там как домашнее животное. У неё не было времени выходить и есть людей».

Именно в этот момент кто-то из группы вскрикнул, указывая на конец ущелья. Там, где сходились две горные вершины, виднелась узкая щель, полная обломков камней, словно она недавно раскололась. Если встать в этой щели и посмотреть вверх, можно увидеть лишь тонкую полоску неба. Это место известно в военных стратегиях как "Первая линия неба".

Однако эта "линия неба" была ещё уже. Людям было трудно пройти через неё, но змеям такие узкие проходы давались легко.

На земле вдоль прохода лежало множество камней, между которыми то и дело мелькали змеи. Их раздвоенные языки высовывались наружу, они либо сворачивались клубком, либо поднимали головы, угрожающе глядя на окружающих. Их позы были разнообразными, но хотя они не стояли слишком плотно друг к другу, вдоль всего узкого прохода они создавали впечатление бесконечного множества. Даже те, кто не боялся змей, при виде этой картины почувствовали, как по спине пробежали мурашки.

----------

Глава 111. Большие изменения в маленьком пространстве

Когда Цзиньби и Тунби достигли входа в "Первую линию неба", они больше не продвинулись вперёд. Шерсть на их шеях встала дыбом от напряжения, и после нескольких громких "гав" они вернулись к Ли Циньюню, качая головами и издавая жалобные звуки, словно чувствовали себя бессильными завершить миссию.

Ли Циньюнь погладил их по головам, успокаивая. Он понимал их тревогу и беспокойство. Дойдя до этого места, собаки уже выполнили свою задачу.

Змеям здесь было легко пройти: и ядовитым змеям, и питонам. Но людям вход был закрыт. Даже если бы сейчас позвонили в полицию, стражи порядка могли бы только смотреть на это место с сожалением, не имея возможности исследовать узкий и опасный проход на предмет возможного нападения змей.

Ли Циньюнь вернул ботинок тому, кто его принёс, и с сожалением пожал плечами:

— Я могу помочь вам только до этого момента.

— Спасибо, молодой человек. Мы обязательно сообщим в полицию… Эх, не стоило нам жадничать и искать этого золотого питона. Теперь Чжао Ху пропал, и я даже не знаю, как объясню это его жене, — эти люди были подавлены и полны раскаяния. Большинство молчали.

Ли Циньюнь ещё раз попытался их подбодрить, а затем вместе с кузиной поднялся на огромный камень, чтобы взглянуть на "Первую линию неба". Они пришли слишком быстро и забыли взять камеру, хотя фотографии этого места могли бы стать отличным пейзажем.

Глазастый Ли Циньюнь заметил, что трава и деревья на вершине "Первой линии неба" имели следы ожогов, похожие на те, что остались после падения метеорита. Всё вокруг было сожжено до мелкой золы, даже камни казались опалёнными.

— Хм? — Ли Циньюнь задумался. Затем он заметил, что в середине "Первой линии неба" застрял огромный камень. Этот камень сильно отличался от других обломков — он испускал слабое свечение.

Здесь не было солнца, так откуда же свет? Неужели это метеорит? Сердце Ли Циньюня забилось чаще. Ему не терпелось подойти ближе и проверить. Если это действительно редкий метеорит, то он крупнее всех тех, что он находил ранее, вместе взятых.

Точнее говоря, этот метеорит был немного сплюснутым, как жёрнов, и застрял в верхней части "Первой линии неба", на расстоянии около десяти метров от вершины горы. Однако его положение выходило за пределы зоны захвата маленького пространства Ли Циньюня. Даже если это был метеорит, достать его будет крайне сложно.

— Брат, на что ты смотришь? — Ян Юньну видела, что Ли Циньюнь молча уставился на "Первую линию неба", и любопытно спросила.

— Хм, я хочу подняться наверх, проверить, есть ли сигнал для телефона. Если получится позвонить, нужно как можно скорее сообщить об этом. Возможно, мы сможем найти какие-то следы. Если мы будем медлить, это только породит мистические слухи. Сегодня мы говорим о том, что змея съела человека, а завтра это может превратиться в историю о том, как дракон или чудовище похищают людей.

Ян Юньну обеспокоенно сказала:

— На этом склоне нет дороги. Если ты пойдёшь туда без подготовки, тебя могут атаковать ядовитые змеи, спрятанные в траве.

— Не волнуйся, здесь трава низкая, змеям негде спрятаться. Я возьму палку и буду стучать ею по пути. Если там будут змеи, они разбегутся.

С этими словами Ли Циньюнь спрыгнул с большого камня, сломал небольшое деревце толщиной с чашку, очистил его от веток и начал подниматься наверх.

Не только Ян Юньну, но и другие люди пытались остановить его, опасаясь, что с ним может случиться что-то непредвиденное. Однако Ли Циньюнь не послушал их. Он оставил двух охотничьих собак внизу, чтобы они защищали Ян Юньну.

— Я пошёл наверх. Если услышите какой-то большой шум внутри "Первой линии неба", немедленно уходите. Пусть эта людоедская змея не решится вылезти и напасть на людей, — крикнул Ли Циньюнь, когда уже был на полпути.

На самом деле, ему не нужно было ничего объяснять. Две трети групп, которые пришли раньше, уже покинули место. Только команда Чжао Ху всё ещё колебалась, оставаясь рядом с "Первой линией неба".

Ян Юньну тоже не ушла, так как беспокоилась за Ли Циньюня. Собаки сидели рядом с ней, глядя на него.

По пути Ли Циньюнь столкнулся с несколькими ядовитыми змеями, но он легко отбросил их палкой. Без особых происшествий он добрался до вершины холма над "Первой линией неба". Там он увидел следы сильного пожара, разделённого надвое самим ущельем. По всем признакам, метеорит действительно упал именно сюда.

Ли Циньюнь быстро подбежал к верхней части "Первой линии неба". Трещина была шириной чуть больше метра, и её можно было перешагнуть одним шагом. Однако её длина составляла сотни метров, что говорило о невероятной силе удара метеорита.

Он наклонился и заглянул вниз. В трещине было много застрявших камней, и даже его отличное зрение потребовало времени, чтобы найти тот огромный метеорит, который испускал слабое свечение в полумраке. Сверху было невозможно увидеть дно "Первой линии неба", а тем более сколько змей могло там скрываться.

Используя духовную силу, Ли Циньюнь попытался проверить, может ли он достать метеорит. Как он и ожидал, это было крайне сложно. Он осторожно достал из своего пространства верёвку, привязал её к корню толстого дерева неподалёку, затем обмотал её вокруг большого камня и сделал надёжный узел. После этого он прикрепил карабин и начал медленно спускаться внутрь "Первой линии неба".

Спустившись на шесть-семь метров, он встал на соседний камень и несколько раз сильно на него наступил, чтобы проверить его устойчивость. Убедившись, что камень надёжно закреплён, Ли Циньюнь вошёл в своё пространство и использовал духовную силу, чтобы захватить огромный метеорит.

Странно, но, несмотря на свои размеры и вес, метеорит стал невероятно лёгким, как только Ли Циньюнь применил к нему духовную силу. Очень скоро он перенёс его в своё пространство.

Духовное тело Ли Циньюня также вошло в пространство, чтобы посмотреть, какие изменения произойдут после добавления такого огромного метеорита.

Однако Ли Циньюнь не ожидал, что изменения произойдут так внезапно. Как только метеорит вошёл в маленькое пространство, раздался звук "с-с-с", и он стремительно взлетел вверх, слившись с ранее находившимся там кусочком метеорита. Неровные края исчезли, словно металл прошёл плавку, и образовался огромный шар, который начал излучать яркий оранжевый свет, освещая всё пространство.

Земля под воздействием этого мощного света издала звук "у-у-у", как будто пробудившийся от зимней спячки монстр начал растягивать своё тело. Пространство продолжало расширяться, и почти замкнутая полусфера наконец полностью закрылась, образуя перед Ли Циньюнем маленькую планету.

Размеры поверхности стало трудно оценить на глаз, но Ли Циньюню показалось, что площадь увеличилась как минимум вдвое. Два небольших пруда тоже увеличились. Один из них начал фонтанировать, как будто работал насос — уровень воды быстро поднимался.

Другой пруд, напротив, лишился источника воды. Из-за увеличения площади уровень воды упал до минимума, почти обнажив дно. В центре пруда осталась лишь небольшая область, покрытая водорослями, а лотосы теперь стояли высоко над водой, которая едва доходила до их корней. Сеть повисла в воздухе, и десятки рыб без воды беспокойно прыгали, пытаясь выбраться из нее.

Поля с женьшенем, которые раньше были густо засажены, теперь стали очень редкими. Даже если бы огромная змея пересекала их, она бы не задела ни одного куста. Фруктовые деревья, прежде плотно растущие, теперь рассредоточились, и под каждым деревом осталось всего несколько кустов женьшеня.

Кречет и золотая змея Вань Цай застыли от удивления. Казалось, что кто-то стёр прежнюю картину мира и перерисовал её заново. Их место обитания внезапно стало невероятно просторным.

— Шшшу! — Кречет, радостно взмахнув крыльями, полетел по небу, думая, что сможет свободно летать. Однако из-за своей скорости он практически мгновенно врезался в невидимую границу пространства и отскочил назад.

Золотая змея широко раскрыла рот, всё ещё не понимая, что произошло.

Ли Циньюнь громко рассмеялся. Он облетел вокруг своей новой планеты, любуясь своим владением. Неважно, насколько оно маленькое — это всё равно была настоящая планета. Если когда-нибудь он сможет соединить её с внешним миром, то станет "правителем" целой планеты. Мысль о том, что его маленькая планета может ещё больше вырасти, заставляла его смеяться даже во сне.

Во время осмотра Ли Циньюнь заметил интересную деталь: в центре поля с женьшенем появился камень, похожий на горный пик. Хотя он был небольшим, его форма казалась величественной, словно он устремлялся ввысь, к облакам.

— Неужели здесь однажды появится гора? — задумчиво пробормотал Ли Циньюнь. Ответа он не нашёл и решил исследовать это позже. Сейчас нужно было немедленно покинуть "Первую линию неба". Обычные люди вряд ли могли что-то заметить, но Ян Юньну, будучи тренированным человеком, обладала острым зрением.

Перед тем как покинуть пространство, Ли Циньюнь не забыл посадить женьшень, который он нашёл накануне, рядом с этим камнем, надеясь, что растение впитает энергию нового "горного" участка и будет расти ещё лучше. Рыбам из сетки он временно вернул свободу, создав новый пруд и перенеся немного воды, чтобы использовать их как корм для своих питомцев.

Поднявшись на вершину холма, он убрал верёвку в маленькое пространство, взял палку и быстро побежал вниз. Сигнала, которого не было вчера днём на вершине, здесь тоже не оказалось. Когда он рассказал об этом Ян Юньну, она посмотрела на него взглядом, полным недоумения, словно говоря: "Зачем ты вообще проверял? Было очевидно, что сигнала нет!"

Однако Ян Юньну ничего не сказала вслух, а вместо этого мягко утешила Ли Циньюня:

— Брат, раз нет сигнала, значит, так тому и быть. Мы сделали всё, что могли. Кстати, некоторые из тех людей уже ушли, чтобы позвонить с нижних склонов.

Увидев, что кузина не заподозрила ничего странного, Ли Циньюнь почувствовал облегчение.

— Да, ты права. Это я поторопился и потратил много времени. Ладно, я сообщу остальным, и мы продолжим путь.

С этими словами Ли Циньюнь попрощался с двумя мужчинами, охранявшими вход в "Первую линию неба", и вместе с Ян Юньну отправился дальше. Две охотничьих собаки продолжали прокладывать путь вперёд, двигаясь очень быстро.

По пути Ян Юньну вдруг задумчиво сказала:

— Брат, последние два дня я чувствую, что моя выносливость значительно возросла. Я могу идти так долго и совсем не устаю. Посмотри, я бежала полдня, а на мне даже капли пота нет. Странно… А у тебя, брат, точно так же…

----------

Глава 112. Песни Храма Небесной Феи

На вопрос кузины Ли Циньюнь даже не удосужился ответить. Это было только начало. Если бы он дал ей выпить воды из пространства, последствия могли быть невероятными. Однако действовать нужно было осторожно и постепенно, нельзя было допустить, чтобы она начала подозревать неладное. В отличие от близких родственников, которых можно было легко обмануть, женщины склонны проявлять повышенную подозрительность. Если бы Ян Юньну заинтересовалась происходящим, она могла бы стать слишком настойчивой.

В его сердце Ян Юньну занимала особое место, и он давно хотел дать ей попробовать воду из пространства. Но подходящий момент всё ещё не представился. После первого приёма этой воды тело человека испытывало значительные изменения: кожа очищалась от внутренних загрязнений, а энергия и состояние духа достигали нового уровня. Даже Ли Циньюнь, который пил эту воду каждый день, продолжал замечать, как из его тела выходят остаточные загрязнения. Что уж говорить о тех, кто пробует её впервые!

Двое быстро бежали по горным тропам, а две охотничьих собаки не отставали, даже опережая их. Цзиньби и Тунби, выросшие в пространстве и регулярно пившие оттуда воду, обладали исключительной физической силой, превосходя большинство диких животных в горах.

Через некоторое время они вернулись в лагерь. Сунь Дацзи и Фу По уже поели, но для них осталась половина рыбного супа. Огонь в костре ещё не угас, так что суп можно было быстро подогреть.

Ли Циньюнь поджарил два кусочка хлеба и наслаждался вкусом белоснежного рыбного супа, чередуя глотки с укусами. Фу По спросила, нашли ли пропавшего человека. Ян Юньну подробно рассказала о "Первой линии неба", где прячутся змеи и питоны, и сама заметно напряглась. После завтрака они быстро собрали вещи и отправились покорять пик Жэньчжаофэн, желая поскорее покинуть это опасное место.

Перед отправлением Ли Циньюнь вошёл в своё пространство и замочил несколько порций клейкого риса в воде из источника. На обед он планировал приготовить бамбуковый рис, ведь на пике Жэньчжаофэн росло множество бамбука — не воспользоваться этим казалось настоящим преступлением.

На пике Жэньчжаофэн не было туристов, а тропы были крайне труднопроходимыми. Хотя путь был чуть лучше, чем по диким горам, многие участки всё равно требовали использования мачете, чтобы продираться через заросли. К полудню небо стало затягиваться тучами, раздавались раскаты грома, и воздух стал тяжёлым, словно перед надвигающейся бурей.

— Как неудачно, начинается дождь, — недовольно проворчал Сунь Дацзи, глядя на небо. — Прогноз погоды вообще никуда не годится! Говорили, что пять дней будет без дождя, а уже на второй день вот-вот хлынет ливень. Фува, ты знаешь эти места, быстрее найди место, где можно укрыться. Твоя бабушка не должна промокнуть.

Ли Циньюнь ощутил влажность воздуха и сказал:

— Сначала наденьте дождевики. Даже если вы хорошо знаете местность, невозможно точно знать, где есть укрытие. При грозе нельзя прятаться под деревьями. Считая время, мы должны быть уже близко к руинам храма.

Сунь Дацзи раздражённо воскликнул:

— Кто мог подумать, что пойдёт дождь? У меня нет дождевика! Малыш, ты же взял с собой дождевики, доставай их скорее.

Фу По с упрёком сказала:

— Ты, старик, совсем ничего не подготовил. Ни еды, ни питья, ни необходимых вещей. Если бы не Фува, мы бы, наверное, умерли с голоду в горах. И после этого ты ещё смеешь просить у него что-то?

Ли Циньюнь попытался успокоить их:

— Не волнуйтесь, я сейчас посмотрю. Должно быть, я взял несколько дождевиков. В горах очень сыро, без них никак нельзя. Одна туча может полностью промочить одежду.

Ян Юньну жалобно спросила:

— У меня вообще ничего нет. Брат, у тебя есть лишний дождевик?

— Хех, даже если нет лишнего, то для тебя точно найдётся, — улыбнулся Ли Циньюнь, открыв рюкзак и достав стопку одноразовых дождевиков — их было больше десяти. Он раздал всем по одному.

Сунь Дацзи, получив дождевик, всё ещё недовольно пробурчал:

— Сколько же бесполезного хлама ты таскаешь в своём рюкзаке? Десять одноразовых дождевиков! Ты что, решил торговать ими?

Ли Циньюнь усмехнулся:

— Раз это бесполезный хлам, тогда не пользуйся. А если кто-то захочет купить, почему бы и нет? Однажды я путешествовал на гору Хуаншань, и внезапно начался ливень. Внизу горы продавали одноразовые дождевики за один юань, но из-за дождя цена взлетела до ста юаней, и люди буквально рвали их из рук. С тех пор я всегда беру с собой запас дождевиков.

— Брат, ты же не купил такой дождевик за сто юаней? — жалостливо спросила Ян Юньну.

— … — Ли Циньюнь неловко улыбнулся и внезапно указал на траву перед собой: — Посмотри, сколько стрекоз! Они летают очень низко, скоро начнётся дождь.

— Хм, как быстро ты переключился на другую тему! — недовольно надула губы Ян Юньну. Она протянула руку и легко поймала маленькую красную стрекозу. Не сжимая ладонь, она ловко поворачивала её, и стрекоза никак не могла вылететь из её руки.

Увидев это, Сунь Дацзи удивлённо спросил:

— Малышка, до какой степени ты освоила технику Тайцзи? Может ли воробей вылететь из твоей руки?

— Чем воробей отличается от стрекозы? В любом случае, мой отец часто называет меня глупой девчонкой, так что я даже не знаю, насколько далеко продвинулась. В конце концов, я девушка, мне не обязательно развивать боевые искусства. А вот Фуву действительно жалко. В детстве он хотел учиться, но его дед не научил его, да и его дед со стороны матери тоже не стал передавать свои знания…

— Кхе-кхе, эээ… Ладно, давайте не будем об этом сейчас говорить, — Ли Циньюнь почувствовал себя неловко. Слишком много было у него детских историй, о которых лучше просто забыть.

— Ой, тогда я больше не буду, — покорно закрыла рот Ян Юньну.

Сунь Дацзи же глубоко вздохнул:

— В маленьком Цинлуне действительно много талантов. Твоё мастерство очень впечатляет среди молодого поколения и может сравниться с любым наследником известных школ. А вот Фува… Как жаль… Если бы он начал тренироваться с детства, то мог бы занять третье место среди молодых бойцов.

— Вау, даже не знал, что мой талант такой высокий! — нарочито громко воскликнул Ли Циньюнь, чтобы разрядить атмосферу, и спросил: — А что насчёт того молодого даоса, который проходил мимо вчера? Каков его уровень?

Сунь Дацзи задумчиво помолчал, прежде чем ответить:

— Этот молодой даос очень силён. Их школа, как они говорят, ушла в горы, чтобы переждать времена, построив Удаогуань для скрытного обучения. Однако их техники носят отпечаток школы формы и намерения, а также даосской традиции Удана. Если поискать, можно найти информацию об их происхождении. Настоятель Лин Сюй — один из самых сильных мастеров, которых я встречал за всю свою жизнь. Однажды мы с Ли Лаоэром объединились против него и не смогли продержаться даже сотню шагов.

В этот момент первые капли дождя начали падать, и горы мгновенно заволокло белой пеленой.

— А у кого учился мой дедушка? Почему он не передал свои знания потомкам? — Ли Циньюнь всегда хотел узнать ответы на эти вопросы, но не знал, к кому обратиться.

— У одного даоса, который тоже искал убежище в горах… Хех, ты не жил в те времена. Тогда многие мастера бежали в глубокие горы, чтобы выжить. Среди диких зверей и суровых условий иногда можно было найти шанс выжить. Те, кто не успел уйти в горы, часто заканчивали плохо… Их судьба была трагична.

— Моё мастерство передавалось в семье из поколения в поколение. Я никогда не видел учителя твоего деда. Ли Лаоэр рассказывал мне об этом, когда мы однажды выпивали. Он был уже сильно пьян. Если бы я углубился дальше в горы, то встретил бы ещё нескольких старых монахов с невероятными навыками. Но после того, как я вернулся в город, я почти не посещал Цинлунь и не интересовался их судьбой. Хотя однажды твой дед упоминал, что после кончины этих монахов их ученики перебрались ещё глубже в дикую местность, и с тех пор о них ничего не слышно.

Дождь усилился, хлестая так, что невозможно было открыть глаза. Небо и земля слились в одно, теряя границы между верхом и низом, правой и левой стороной. На мгновение создалось ощущение, будто они находятся в какой-то сказочной стране, где под ногами лишь облака и водяной туман.

— Говорят, в Чуаншу много мастеров меча. Вы когда-нибудь встречали "бессмертных мечников"? — Ли Циньюнь решил воспользоваться тем, что Сунь Дацзи впервые говорит без своего обычного ехидства, чтобы задать ещё несколько вопросов.

— Да какие там бессмертные мечники! Просто техника владения мечом у них более продвинутая. Встречал пару раз… Не отличаются от воинов с клинками из Гуандуна. Из-за одной запечённой картофелины могут убить человека. Ладно, не хочу об этом говорить. Реальный мир боевых искусств совсем не такой красивый, как в романах, — Сунь Дацзи раздражённо махнул рукой. Возможно, вода попала ему в рот, или он вспомнил что-то неприятное, потому что больше не стал продолжать разговор.

Дорога в горах стала крайне труднопроходимой под проливным дождём. Сунь Дацзи поддерживал Фу По, и они медленно двигались вперёд, создавая удивительно гармоничную картину.

Ян Юньну, увидев это, почувствовала прилив чувств. Она достала камеру и сделала несколько фотографий их спин. Затем, решив последовать примеру стариков, она взяла Ли Циньюня под руку, и они, поддерживая друг друга, медленно прогуливались под дождём.

Самый сложный участок пути они преодолели почти бесшумно. Когда они достигли середины горы, дорога внезапно расширилась, и стали видны следы старых террас, заросших кустарником и лианами.

Увидев эту картину, Фу По внезапно оживилась и указала на большую террасу немного в стороне:

— Посмотри, мы здесь! Мы с несколькими подругами расчищали это место. Потратили больше месяца… Жаль только, что не успели закончить. Именно тогда я родила… В те годы люди были сумасшедшими. Неужели нельзя было подумать, что зимой, когда вот-вот пойдёт снег, не стоит расчищать террасы в этой дикой местности? В результате я простудилась, начались преждевременные роды…

— Все бросились ко мне, перенесли в храм, чтобы защитить от ветра и снега. Одни собирали дрова, другие кипятили воду. Более опытная женщина помогла мне родить ребёнка… Но первые роды были трудными, началось сильное кровотечение, и казалось, что я не выживу. К счастью, Ли Лаоэр, который тогда собирал травы в горах, встретил нас. Он использовал несколько серебряных игл, чтобы остановить кровотечение, и дал мне два кусочка дикого женьшеня, чтобы поддержать мою жизнь.

— Так я выжила, и мой малыш тоже чудом остался жив…

Но Сунь Дацзи испортил её воспоминания, раздражённо буркнув:

— Это Ли Лаоэр помог тебе родить…

Фу По разозлилась:

— Отвали! Что ни скажешь, всё не в тему! Если бы не он, ни я, ни моя дочь бы не выжили, а ты до сих пор держишь обиду! Он ведь был врачом, понимаешь? ВРАЧОМ!

— Я могу доверять другим врачам, но только не Ли Лаоэру. Когда ты только приехала в Цинлунь, он долго за тобой ухаживал. Если бы я не появился внезапно, возможно, ты бы уже поддалась его чарам.

— … — Фу По смутилась, не желая продолжать разговор в присутствии младшего поколения. Чем больше Сунь Дацзи говорил, тем абсурднее становилось его поведение.

Дождь постепенно стих, но гром стал ещё чаще. Ли Циньюнь и Ян Юньну собирались найти место, чтобы разжечь костёр и приготовить еду, когда внезапно услышали женское пение. Оно звучало так, будто исходило прямо рядом с ними — печальная, мелодичная песня, словно из тумана и облаков, без чёткого источника.

Ян Юньну испуганно вскрикнула. Она была единственной молодой женщиной в группе, и она точно знала, что это не её голос.

Фу По тоже побледнела и пробормотала:

— Фея явилась…

----------

Глава 113. Бамбуковый рис

Внезапно из руин храма Небесной Феи раздалась песня. В такую пугающую погоду это действительно было жутко. Однако Сунь Дацзи указал на большой камень вдали и сказал:

— Внимательно смотрите, скоро появится силуэт женщины. Не пугайтесь. Это не призрак и не божество — просто удивительное творение природы. При определённых условиях здесь сохранилось изображение танца одной женщины.

Ли Циньюнь уже слышал рассказы о происхождении храма и был готов к такому зрелищу. Обнимая кузину, которая спряталась у него в объятиях, он испытывал смешанные чувства: с одной стороны, лёгкое раздражение, а с другой — тайную гордость за свою решительность. «Это награда для смелых мужчин», — подумал он про себя.

— Что-то вроде "камня записи звука". В мире много мест с подобными природными феноменами. Во время грозы воспроизводится один и тот же фиксированный сценарий: то ли звук, то ли образ, а иногда и оба сразу. Такие явления очень редки, и их можно использовать как важные туристические достопримечательности в будущем.

Ян Юньну осторожно подняла голову. Увидев, что все вели себя спокойно, ей стало неловко прятаться в объятиях Ли Циньюня. На указанном Сунь Дацзи камне действительно появился слабый белый силуэт. Невозможно было разглядеть лицо или эпоху, но казалось, что это молодая женщина с грациозной фигурой, исполняющая древний танец.

Две охотничьих собаки, которые всю дорогу вели себя тихо, теперь напугались до дрожи и начали лаять на призрачный образ. Ли Циньюнь успокоил их, обняв за шеи, пока они не успокоились.

Проявление длилось недолго — всего несколько десятков секунд. Белый силуэт постепенно исчез, и вместе с ним затихла песня.

Древние горцы, не зная о взаимосвязи электричества и магнитного поля, считали, что видели настоящую фею. Поэтому здесь и был построен храм, куда охотники приходили поклоняться. В праздничные дни жители снизу тоже приходили сюда молиться. В какой-то период времени количество паломников было огромным.

Фу По с ностальгией и сожалением помахала исчезающему белому силуэту, словно прощалась с особенным другом.

— Такое чудо не появляется каждый раз во время грозы. Это вопрос судьбы, — поправила она.

Сунь Дацзи равнодушно ответил:

— Да-да-да, эта фея особенно связана с тобой. Каждый раз, когда ты приходишь, она появляется. Ты уже не раз говорила это… Но разве всё так совпадает? Может быть, даже если кошка или собака пройдёт мимо, она тоже начнёт танцевать.

Фу По разозлилась:

— Когда ты молодым ходил в горы на охоту, сколько раз ты встречал её во время грозы? А Ли Чуньцю часто проходил здесь, но из сотен гроз он видел её только два или три раза!

— … — Сунь Дацзи, чтобы не расстраивать жену, больше не возражал. Но его выражение лица ясно говорило, что он по-прежнему не согласен.

Погода в горах менялась быстро. Если гроза наступала внезапно, то и рассеивалась она столь же стремительно. Вскоре после сильного порыва ветра большая часть туч разошлась, и солнце показалось сквозь щель в облаках. Полуденные лучи были яркими, полностью развеяв таинственную и угнетающую атмосферу.

Ли Циньюнь срубил несколько бамбуковых стеблей. Каждый имел около двадцати сантиметров длины и толщину запястья. Он сделал маленькое отверстие размером с монету на одном конце, заполнил бамбуковые трубки замоченным клейким рисом и добавил ветчину, солёное мясо, крошку шиитаке, нарезанные овощи из своего пространства… В каждую трубку влил примерно сто миллилитров воды, а затем плотно закрыл отверстия листьями травы, чтобы пар не выходил.

Он работал быстро. Когда Сунь Дацзи разжёг костёр, Ли Циньюнь уже приготовил восемь бамбуковых трубок.

— Сегодня на обед мы немного изменим вкус и попробуем семейный секрет нашего бамбукового риса. Вкус будет безупречным! Хех, если ещё раз поджарить мясо, желудок Фу По может не выдержать.

Фу По была поражена и не могла произнести ни слова, указывая на бамбуковые трубки в руках Ли Циньюня:

— Ты… когда ты замочил клейкий рис? Когда ты приготовил солёное мясо? Грибы? Фасоль? Перец? Баклажаны? Огурцы? Ребёнок мой, сколько же ты таскаешь в своём рюкзаке? Тяжело ли тебе? Устаёшь ли ты? Ох, ради меня, старухи, ты так стараешься…

Ли Циньюнь улыбнулся:

— Какие глупости, это всё мои обязанности. Фу По, ты и Ян Юньну просто грейтесь у огня. Когда ваша одежда просохнет, мы сможем насладиться вкусным бамбуковым рисом. Сегодня на обед не будет мясного супа, да и охотиться негде. Но у меня есть консервированные фрукты и крахмал — сделаем сладкий суп.

Говоря это, Ли Циньюнь закончил последнюю бамбуковую трубку и достал из рюкзака две банки смешанных консервированных фруктов. В них были всевозможные фрукты — красные, жёлтые, зелёные, такие аппетитные, что заставляли урчать животы.

Ян Юньну взглянула на рюкзак Ли Циньюня, несколько раз собиралась открыть его, но сдерживалась:

— Почему он совсем не кажется тяжёлым? Как ты можешь носить столько вещей? Даже такие тяжёлые банки с фруктами ты взял две штуки?

— Хех, ты ведь знаешь, что я сильный. Не только этот рюкзак, но и второй смог бы… — Ли Циньюнь заметил коварный взгляд Сунь Дацзи и быстро поправился: — Хотя, если бы был второй рюкзак, мы бы точно не смогли бы его нести.

Ян Юньну тихонько улыбнулась и поспешила помочь Ли Циньюню установить подставку. Для приготовления бамбукового риса нужна была особая конструкция — прямоугольная подставка, где бамбуковые трубки лежали горизонтально. Их нужно было постоянно переворачивать, чтобы тепло распределялось равномерно. Это требовало больше внимания, чем жарка курицы или кролика, иначе рис мог оказаться полусырым.

На первый взгляд, процесс казался сложным, но на самом деле свежие ветки собирались в форму длинной печи. Сначала бамбуковые трубки жарились над открытым огнём пятнадцать минут, затем огонь уменьшали и продолжали готовить ещё три-пять минут. В зависимости от цвета бамбука, огонь можно было убавить или переложить трубки в угли, чтобы они томились.

Этот процесс был намного быстрее, чем приготовление кролика. Вскоре Ли Циньюнь снял восемь бамбуковых трубок и положил их под угли, чтобы они немного настоялись. Затем он заменил подставку, поставил кастрюлю, вылил содержимое двух банок консервированных фруктов, добавил немного воды и довёл до кипения. После этого он влил раствор крахмала, быстро перемешал, и вот уже готов был густой, блестящий суп из смешанных фруктов.

Сняв бамбуковые трубки с подставки, Ли Циньюнь положил их на камень рядом, чтобы немного остыли. Сунь Дацзи, не в силах дождаться, достал одну из трубок и, слегка остудив её, взял охотничий нож, чтобы разрезать её пополам.

Разрезание тоже требовало определённой техники: нельзя было прилагать слишком много усилий или спешить. После того как он сделал небольшой надрез сверху, нужно было медленно двигать нож, выпуская горячий пар, чтобы не обжечь руки.

Как только пар начал выходить, в воздухе распространился особый аромат — смесь запаха риса, бамбука, свежих овощей… Этот букет мгновенно проник в нос всем, кто был рядом. Те, кто уже проголодался, услышав этот запах, тут же почувствовали, как их желудки заурчали, а слюнки потекли рекой.

— М-мм, отличная работа! Это намного лучше, чем у Ли Лаоэра, — удовлетворённо пробормотал Сунь Дацзи. На этот раз он не стал высмеивать Фуву, но всё равно не удержался от шпильки в адрес Ли Чуньцю.

Он разделил бамбуковый рис на две части: одну половину передал Фу По, а другую, конечно же, оставил себе. Не обращая внимания на то, что рис ещё был горячим, он принялся есть, торопливо отправляя его в рот палочками.

— Как вкусно! Жена, попробуй скорее! Этот парень добавил что-то невероятное, вкус просто потрясающий! М-мм… Даже один только запах убрал всю усталость после утренних трудов.

К тому времени, когда Ли Циньюнь разрезал свою бамбуковую трубку, Сунь Дацзи уже почти доел свою половину.

— Да ешь ты помедленнее! Никто ведь не отнимает. Ты хоть бы ради приличия подождал, пока остынет! Кто вообще ест бамбуковый рис так быстро, сразу после готовки? Совсем не боишься обжечься насмерть? — Ли Циньюнь, поучая Сунь Дацзи, протянул половину своей порции кузине.

Ян Юньну, которая уже давно не могла дождаться своей очереди, начала жадно есть, одновременно восклицая:

— Почему раньше твой бамбуковый рис не был таким вкусным? Помнишь, как мы делали его в деревне? Мы чуть не подожгли дом твоего деда!

— Ой, только не начинай. Вот, у меня есть маринованные острые перцы и солёные огурцы в красном масле. Добавь немного — вкус станет ещё лучше, — Ли Циньюнь, пытаясь замять разговор о детских проделках, поспешно открыл рюкзак и угостил кузину закусками.

Услышав про соленья, Сунь Дацзи тут же подскочил и забрал половину. Фу По, у которой не было аппетита к острому, отказалась, так что Ли Циньюню достался остаток. Соленья в горах были редкостью, и каждый раз, когда они появлялись, их моментально расхватывали.

Все ели с удовольствием, когда с горы спустились двое молодых даосов. Один из них был знакомый им Цин Фэн, а другой — молодой даос с тёмным лицом, вероятно, его старший собрат. Оба держали в руках несколько дождевиков, выглядя слегка смущёнными.

— Здравствуйте, уважаемые путники. Я — Цин Фэн. Вернувшись на гору, я рассказал мастеру о вас, господин Сунь. Он очень обрадовался и велел нам спуститься, чтобы встретить вас. Также он знал, что сегодня будет ливень, поэтому приказал взять с собой несколько дождевиков. Увы, мы немного задержались и не успели до дождя, — с поклоном произнёс Цин Фэн.

Тёмнолицый даос молча добавил:

— Я — Цин Чунь, приветствую вас, уважаемые путники.

Ли Циньюнь не сдержался и фыркнул, выплёвывая сладкий суп из консервированных фруктов. «Чёрт возьми, какой гений придумал это даосское имя? Цин Чунь? Если ты не выглядишь чистым, не стоит называть себя так. Притворство может плохо кончиться.»

Тёмнолицый даос тут же сердито уставился на него:

— Уважаемый, почему вы выплюнули суп?

— Суп был слишком горячим. Если бы ты попробовал, ты бы тоже выплюнул, — Ли Циньюнь понимал, что его неосторожный поступок разозлил даоса.

Цин Фэн поспешил увести своего собрата в сторону и перевести разговор:

— Что это за восхитительный аромат? Мы с братом ещё не ели обед. Говорят, что лучше прийти вовремя, чем рано. Так что давайте попробуем ваше искусство, господин Ли. Когда мы доберёмся до даосского храма, я обязательно угощу вас своими лучшими блюдами.

— Всё уже съедено, осталось только полкастрюли сладкого супа. Хотите попробовать? — Ли Циньюнь указал на разбросанные по земле оболочки бамбуковых трубок, затем икнул, сыто похлопав себя по животу. Фу По, хотя и не была голодна, съела целую порцию, а оставшийся рис достался Сунь Дацзи.

Два молодых даоса, видимо действительно голодные, не стали церемониться и быстро разделили между собой остатки супа.

После того как тёмнолицый даос закончил есть, он похлопал себя по животу и строго посмотрел на Ли Циньюня:

— Я съел, но не выплюнул.

Ли Циньюнь, чувствуя его напор, ответил саркастически:

— Ну, знаешь что? Эта половина кастрюли — это то, что я только что выплюнул.

— Ты… я… уррх… — тёмнолицый даос, который оказался слишком доверчивым, мгновенно побледнел, прикрыл рот рукой и побежал в кусты, где его вырвало.

(П.П. Сунь Дацзи называет Ли Чуньцю Ли Лаоэром в качестве шутки. Переводится примерно как второй старина Ли.

Ли Циньюнь удивился имени Цин Чунь, так как оно переводится как Чистота и юность, что показалось ему слишком притворным и надменным, будто даос хочет казаться лучше чем кажется.)

----------

Глава 114. Спуск с горы и возвращение в посёлок

Цин Фэн с беспомощным видом смотрел на Ли Циньюня, одновременно успокаивающе похлопывая своего товарища Цин Чуня по спине:

— Он тебя обманул. В кастрюле со сладким супом нет никаких следов того, что его ели. Крахмал образует густой и однородный соус — это невозможно сделать из того, что уже было выплюнуто.

Если бы Цин Фэн промолчал, то, возможно, всё обошлось бы. Но после его слов Цин Чунь вырвал даже то, что съел утром.

Ли Циньюнь, став объектом осуждающих взглядов окружающих, невинно пожал плечами и объяснил:

— Это была всего лишь шутка. Откуда я знал, что он воспримет её так серьёзно? Ладно-ладно, это моя ошибка.

Сказав это, он отошёл подальше — запах рвоты был действительно невыносимым. За ним последовала кузина Ян Юньну, бормоча на ходу:

— Этот маленький даос просто сделал тебе замечание, а ты решил испортить им еду? Какой же ты плохой!

— Не так уж и плохой… — ответил Ли Циньюнь.

Фу По тоже закрыла нос и отошла от места происшествия. Она обошла вокруг руин храма Небесной Феи, но там больше нечего было смотреть. Повсюду валялись обломки кирпичей и камней, а единственная статуя Феи давно была погребена под завалами.

Ли Циньюнь дал Фу По время для воспоминаний, и когда солнце начало клониться к закату, вся группа снова отправилась в путь, чтобы добраться до безымянного даосского храма на вершине горы.

По дороге Цин Фэн рассказывал о живописных местах, проявляя качества хорошего гида. А вот Цин Чунь время от времени сердито поглядывал на Ли Циньюня. Ему было тяжело идти, он буквально задыхался, как будто его "перекрутили" тысячу раз, как молодую жену. Два шага — и он уже тяжело дышал, пот лился градом, но он терпел, не жалуясь на усталость и тем более не упоминая о голоде.

К вечеру они наконец достигли даосского храма на вершине. Храм был небольшим, с узким входом. Казалось бы, здесь не должно быть ни вывески, ни названия. Однако всё оказалось наоборот: над входом красовались позолоченные иероглифы, написанные элегантным и воздушным почерком — "Безымянный даосский храм".

Ли Циньюнь покрылся холодным потом и странно посмотрел на остальных. Выражения их лиц были похожи на его собственное: с яйцами — болело одно место, без яиц — другое.

«Какому же надо быть занудой, чтобы придумать такое название?»

— Прошу, уважаемые гости. Мастер, должно быть, уже ждёт вас внутри храма, — вежливо произнёс Цин Фэн, приглашая Ли Циньюня и его спутников войти первыми.

Сунь Дацзи не стал церемониться и, поддерживая Фу По, вошёл внутрь. Ли Циньюнь и Ян Юньну последовали за ними.

Хотя вход в храм был небольшим, двор оказался весьма просторным. В центре двора шестеро или семеро молодых даосов тренировались в боевых искусствах. По обе стороны располагались два ряда комнат, а в центре стоял большой зал, где находились алтари Трёх Чистых.

У входа в главный зал сидел средних лет даос, чей внешний вид был крайне неряшливым. На нём были только штаны, а верхняя часть тела оставалась голой. Он руководил учениками, одновременно жаря чай в большом железном казане.

Его волосы были длинными и спутанными, собраны в простой пучок. Щетина на лице напоминала заросли дикой травы, словно её не брили много дней.

В это время года уже не могло быть свежих листьев чая, и Ли Циньюнь не понимал, что именно этот человек жарит. Издалека казалось, что листья были старыми, но при этом удивительно округлыми.

— Ого, так это чай пика бессмертных? — удивился Сунь Дацзи, немного радостно.

Ли Циньюнь покачал головой. Это определённо не был чай пика бессмертных с Вансяньфэн. В его пространстве росли три старых чайных дерева и около десятка молодых, так что он каждый день видел листья этого чая и не мог ошибиться.

Неряшливый даос заметил Сунь Дацзи, на мгновение замер, затем рассмеялся и выбежал из-за казана, чтобы поприветствовать гостей:

— Ха-ха, так это правда мастер Сунь! Десятки лет не виделись, а ваша внешность осталась такой же! Я — Сюань Ин, ученик вашего младшего поколения.

— Какая там внешность, это просто моя старая рожа не изменилась, — усмехнулся Сунь Дацзи и, подойдя ближе, пнул Сюань Ин в зад. Тот театрально вскрикнул, как будто получил серьёзную травму.

— Ой, беда! Чай в казане сейчас подгорит… — внезапно вспомнил Сюань Ин и, подскочив, побежал обратно к казану. Подбежав, он быстро принялся помешивать листья руками, при этом жалобно причитая:

— Пропал! Уже чувствую запах гари! Мой дикий чай с большими листьями!

Сунь Дацзи и компания уже подошли к нему. Сунь Дацзи удивлённо спросил:

— Разве это не чай пика бессмертных с Вансяньфэн? Почему он теперь называется "дикий чай с большими листьями"?

— Мастер Сунь, если бы я смог раздобыть хотя бы одно дерево чая просветления, я бы смеялся во сне. Когда я вернулся с одной из своих тренировок, у меня даже волоска не осталось. Эти большие листья я искал больше двадцати лет. Обрезал кончики — видите, какие круглые? Они похожи на чай пика бессмертных процентов на семьдесят-восемьдесят! Хотя вкус, конечно, совсем другой, но выглядит же красиво, правда? — с гордостью расхохотался Сюань Ин.

Цин Фэн уже закрыл лицо руками. Ему было стыдно за поведение учителя. Подделывать чай пика бессмертных и ещё гордиться этим! Этот "пиратский" чай, пусть и внешне похожий, был совершенно несъедобным. После сбора старых листьев и их обработки получался чай настолько горький и вяжущий, что его невозможно было пить. Но учитель относился к нему как к сокровищу, постоянно держа чашку в руках.

И действительно, Сюань Ин достал из-под ног грубый фарфоровый чайник, словно фокусник, и, взяв несколько маленьких чашек, начал разливать чай.

— Давайте-давайте, попробуйте мой собственный "дикий чай с большими листьями". Посмотрите, как листья в воде становятся круглыми, похожи на символ инь-ян, плывущий в воде, — с энтузиазмом говорил Сюань Ин, ловко наливая каждому по чашке. В каждой чашке оказался один лист чая.

Листья чая, которые выглядели как нарисованные круги, всё же отличались от настоящего чая просветления. У них не было характерного изгиба в центральной жилке, а уж тем более знаменитой "S"-образной формы, которая делит лист на две части, напоминающие символ инь-ян. Кроме того, цвета по обеим сторонам "S"-образной жилки чая просветления всегда разные — светлее или темнее.

Ли Циньюнь, заинтересовавшись, решил попробовать этот чай, чтобы в будущем сравнить его со своим собственным чаем. Но едва он сделал глоток, как чуть не выплюнул его. Как и ожидалось, вкус был горьким и вяжущим, как у обычного старого чая. При ближайшем рассмотрении оказалось, что цвет настоя глубокий коричневый, совсем не похожий на бледно-зелёный или прозрачный оттенок других зелёных чаёв.

С трудом сдерживая неприятное послевкусие, он сделал ещё несколько глотков и заметил, что действие чая очень сильное: после него сразу появлялась бодрость. Это говорило о высоком содержании кофеина и теобромина в старых листьях, которые стимулировали организм.

Сунь Дацзи же не хватило терпения даже на один глоток. Он тут же выплюнул чай и начал ругаться:

— Чёртов чай! Даже обычная дикая трава лучше этого! Ты, маленький даос, уже в таком возрасте всё ещё подражаешь всему подряд. Быстро организуй нам пару чистых комнат, нет настроения смотреть, как ты жаришь эту дрянь.

Неряшливый даос, однако, был человеком спокойным и никак не реагировал на оскорбления. Его единственная страсть была чай, и даже во время разговора он не отрывал глаз от сковороды с чаем:

— Хех, привычка, знаете ли. Привычка. Цин Фэн, быстро проводи дедушку Сунь и его спутников в самые чистые комнаты. А я, как только закончу жарить этот чай, пойду поклонюсь дедушке Сунь.

Ли Циньюню было всё равно, что Сунь Дацзи говорил. Его больше интересовал процесс жарки чая. Особенно удивило его то, что большие листья, будучи прожаренными, скручивались в маленькие шарики, похожие на пилюли, но при заваривании раскрывались в полные круглые листья. Такая техника была сложнее, чем у известного чая "Билочунь". Ему определённо нужно было научиться этому, чтобы подготовиться к обработке своего собственного чая.

Даос Сюань Ин продолжал заниматься чаем, не обращая внимания на наблюдателя рядом. Лишь к вечеру он смог закончить с последними свежими листьями. Только когда пламя было погашено, он внезапно спросил:

— Тебе тоже нравится жарить чай?

Ли Циньюнь честно ответил:

— Не то чтобы нравится жарить, но люблю пить. Увидел, что твоя техника довольно необычная, вот и решил понаблюдать. Мой дед рассказывал мне про особенный чай пика бессмертных, но я не ожидал, что методы его обработки тоже такие уникальные. Листья, которые можно скрутить в шарики прямо в казане!

Глаза Сюань Ина загорелись, и он воскликнул:

— Ого? Твой дед знает про чай пика бессмертных? А ещё ты пришёл вместе с дядей Сунь… Неужели ты из семьи Ли? Твой дед случайно не Ли Чуньцю?

— Именно так, моего деда зовут Ли Чуньцю, — с гордостью ответил Ли Циньюнь.

— Ой, так ты внук Ли-старшего! Прошу прощения, я был занят чаем и не успел узнать, кто ты такой, — Сюань Ин вежливо хлопнул Ли Циньюня по плечу. — В детстве Ли-старший многому меня научил, особенно секретам боевых искусств. Каждый раз, когда мы пили чай, я наливал ему дополнительную чашку, за что он передал мне множество своих приемов. Мой учитель даже говорил, что я могу считаться его полуучеником. Жаль только, он не научил меня форме "Инь Ян" из школы кунг-фу.

— Считай, что тебе повезло. Мой дед вообще ни одного движения мне не показал, — пожаловался Ли Циньюнь с досадой.

— Ха-ха, это его правило. Все трюки, которые он мне передал, он сам придумал. Ладно, хватит об этом. Пора ужинать. Пошли, выпьем пару чашек. В моём даосском храме есть не только хороший чай, но и отличное домашнее вино.

— Люди, которые ценят чай, обязательно любят и вино. Мы явно единомышленники, — Ли Циньюнь без лишней скромности последовал за хозяином в гостевую комнату.

Ли Циньюнь пробыл здесь четыре-пять дней и больше не мог выдержать. Если бы дело ограничивалось только плохим чаем, это ещё можно было бы пережить, но качество вина, которое делал Сюань Ин, было просто катастрофическим. После его вина Ли Циньюнь окончательно понял, насколько высоко мастерство его пятого дедушки в изготовлении алкоголя. Даже самое простое вино в его исполнении было в разы лучше трёхлетнего "шедевра" Сюань Ина. Настолько, что вино казалось скорее уксусом, чем напитком.

Однако в жарке чая Сюань Ин действительно достиг некоторого мастерства. Всё остальное же — включая вино и другие продукты — было лишь слабым подражанием, не имеющим ничего общего с настоящим искусством.

Когда Ли Циньюнь достал из рюкзака две бутылки десятилетней выдержки, Сюань Ин потерял дар речи. Обхватив бутылки, он чуть не осушил их залпом, заявив, что не пил такого великолепного вина много лет, и сегодняшний день стал для него праздником. Однако после этих слов он рухнул на землю.

Когда Ли Циньюнь и его спутники покидали храм, Сюань Ин всё ещё находился в состоянии сильного опьянения. С трудом дойдя до входа, он тут же согнулся и начал рвать прямо у порога.

— Маленький племянник Циньюнь, через несколько дней я обязательно приду в вашу деревню, чтобы выпить с тобой... Это вино — просто волшебство! Выплёвывать его — настоящее преступление... Ургх...

Ли Циньюнь, зажав нос, побежал ещё быстрее и, оказавшись на безопасном расстоянии, крикнул:

— Добро пожаловать в нашу деревню, дядя Сюань Ин, но... в следующий раз не пейте так много!

Сказав это, он убежал, не оборачиваясь.

Сунь Дацзи, Фу По и Ян Юньну также поспешили покинуть место, где неряшливый даос, весь в рвоте, продолжал источать невыносимый запах. На расстоянии трёх ли этот "аромат" все еще был слышен, и если бы они задержались ещё немного, то, вероятно, самих бы тоже стошнило.

Когда группа Ли Циньюня вернулась в посёлок Цинлунь, они узнали, что новость о людоедской змее распространилась повсюду. Только начавший оживать туризм снова угас, и теперь только несколько полицейских машин время от времени проезжали мимо, направляясь в горы для расследования случаев нападения змеи.

----------

Глава 115. Дешёвые овощи — горе для селян

Ли Циньюнь никак не мог контролировать слухи, циркулирующие в посёлке. Местные верили в них даже больше, чем приезжие. Говорили, что после метеоритного дождя все ядовитые змеи в горах исчезли, будто их призвал обратно бог змей. Если же кто-то случайно оскорбит этого божества, то его съедят, и это будет вполне естественно: ведь боги всегда правы.

Что до того, подчиняются ли питоны богу змей, местные жители объяснить не могли.

Когда Ли Циньюнь проходил через посёлок, он слышал подобные разговоры не меньше десятка раз. Старушки и старики, сидя на лавоках, обсуждали эти слухи. Время от времени встречались туристы из города, но они тоже боялись заходить в горы и только говорили о том, чтобы осмотреть ближайшие деревни.

До праздника Дуаньу (Праздник драконьих лодок) оставалось всего два дня, и на рынке было много продавцов пирожных рисовых лепёшек цзунцзы. Кто-то продавал сырые, кто-то уже готовые, а также можно было купить связанные пачками листья для заворачивания цзунцзы. Торговцы громко расхваливали товар, и рынок был куда оживлённее обычного.

Кольцевая дорога вокруг города уже начала строиться; как сообщили, её успели достроить наполовину. У Ли Циньюня не было времени осматривать новое строительство. После того как он доставил Сунь Дацзи и Фу По в лечебницу Чуньцю, он сразу направился домой, чтобы принять душ. Его кузина Ян Юньну тоже была в машине, но она ничего не сказала о возвращении в деревню Чэнь, поэтому Ли Циньюнь взял её с собой к себе домой.

Машина ехала на север, и вскоре Ли Циньюнь заметил, что что-то не так. Обычная дорога, по которой он часто ездил, теперь стала ровной и без единой выбоины. Приглядевшись, он с удивлением понял, что поверхность покрыта асфальтом. Колёса мягко скользили по нему, шум практически исчез, и это было намного комфортнее прежней каменистой дороги.

Ян Юньну радостно воскликнула:

— Наш глава посёлка У действительно честный человек! Он сказал, что, когда начнётся строительство дороги посёлка, этот участок первым заасфальтируют. Мы провели в горах около десяти дней, и вот — дорога уже готова!

Пять дней они провели в даосском храме, несколько дней затратили на подъём и спуск с горы, и ещё день сегодня — итого получилось около десяти дней. Внутри гор всё осталось по-прежнему, но снаружи произошли такие значительные изменения, причём хорошие, что Ли Циньюню было трудно не радоваться.

Выйдя из гор, он обнаружил, что телефон снова ловит сигнал, и непрерывно звучали уведомления о новых сообщениях — их было как минимум несколько десятков. Сейчас ему было некогда их просматривать, он решил сделать это дома.

Определённо среди них были уведомления о переводах денег. За время его отсутствия все проданные овощи и фрукты были оплачены, а деньги отправлены на его карту.

Подъехав к пруду на южном поле, он увидел, что небольшая вилла уже поднялась до второго этажа, прогресс был невероятным. Сначала Ли Циньюнь планировал вернуться домой и принять душ, но заметил, что Тонг-Тонг играет у пруда вместе с мальчиком примерно её возраста. Этот мальчик был ни кто иной, как его маленький племянник Маомао, который, видимо, приехал в гости к своей сестре.

Ли Циньюнь припарковал машину на пустыре. После того как Ян Юньну вышла из машины, она помогла выпустить двух охотничьих собак.

— Гав-гав, гав-гав! — собаки, увидев знакомую территорию, тут же заволновались и, радостно лая, побежали вверх по склону к курятнику. Они весело носились по всему склону.

— Дядя, почему ты так долго не возвращался? Я ждала тебя, пока камни не сгнили! — Тонг-Тонг, увидев Ли Циньюня, была вне себя от радости. Её глаза превратились в две щёлочки, и она тут же бросила мальчика, чтобы прыгнуть в объятия Ли Циньюня, словно маленький грациозный оленёнок.

— Камни сгнили? Ты, должно быть, хотела сказать "море высохло, камни сгнили". Откуда ты узнала такое выражение, моя маленькая болтушка? — Ли Циньюнь рассмеялся и, подхватив Тонг-Тонг, поднял её над головой.

Маомао недовольно надулся и, подойдя, начал жаловаться:

— Дядя, я уже два дня здесь, а ты не приходил ко мне. И сейчас увидел меня, но не обнял! Ты, наверное, совсем меня не любишь.

— Ха-ха, конечно, люблю. Мой милый Маомао, давай посмотрим, поправился ли ты. — Сил у Ли Циньюня хватало, и одной рукой он легко держал Тонг-Тонг, а другой прижал к себе племянника.

Эти двое детей — мальчик и девочка, оба четырёх-пяти лет, были невероятно милыми. Сидя на руках Ли Циньюня, они напоминали золотого мальчика и нефритовую девочку, вызывая у всех желание их обнять.

Ян Юньну не могла нарадоваться, то погладив одну щёку, то потрепав другого за ухо:

— Если бы мои дети были такими же милыми… Братец, скажи, мы… нет, не мы, а я… лучше родить мальчика или девочку?

Ли Циньюнь с улыбкой посмотрел на кузину:

— О чём тут думать? Роди и мальчика, и девочку. Если есть время, можешь родить ещё. Мы сможем позволить себе содержать большую семью. В других местах действует политика одного ребёнка, но здесь достаточно заплатить небольшой штраф, который мы можем себе позволить.

— Фу, кто сказал, что я буду рожать с тобой? Это я хочу детей, а не с тобой! — Ян Юньну покраснела и опустила голову, смущённая.

Маодан как раз возвращался за чем-то и, увидев Ли Циньюня, тут же закричал:

— Фува, ты наконец-то вернулся! Ты получил мои сообщения? Ой, в город приехал крупный бизнесмен, он занимается сельскохозяйственной продукцией и хочет забрать весь наш урожай. Но тебя не было дома, и мы не решились принимать решение без тебя, поэтому ждали твоего возвращения.

Ли Циньюнь спокойно улыбнулся:

— Хех, не стоит торопиться. Нашего урожая пока мало, мы едва успеваем продавать его по частям, как мы можем им передать всё? Кстати, как там дела с ограждением?

Маодан взволнованно ответил:

— Что значит "не стоит торопиться"? Сейчас овощи в сезоне, и три ресторана просто не справляются с таким количеством. Мы с трудом распределяли товар, но уже два раза отправляли слишком большие партии, и теперь у них большие запасы. Когда придёт третья партия, боюсь, они откажутся от сделки. А если они нас кинут, найти нового покупателя будет сложно, и часть урожая может сгнить прямо в поле. Что до ограждения, не беспокойся: остался только один участок. На 90% работы завершены, и как только мы посадим вьющиеся растения вокруг, внешний вид точно не пострадает.

— Вот как? Позже я загляну на поля и проверю сам. А сейчас иди занимайся своими делами, — сказал Ли Циньюнь.

Маодан откликнулся и, быстро одолжив несколько инструментов на стройке, побежал прочь. Ли Циньюнь и Ян Юньну, взяв с собой двух детей, поднялись на террасы. Бегло осмотрев поля, они заметили, что овощи и фрукты росли в изобилии, ещё более пышно, чем можно было представить даже в сезон. Похоже, последний полив водой из пространства принёс свои плоды.

При таком темпе роста три ресторана действительно не смогут справиться с таким количеством продукции. Ли Циньюнь предположил, что владельцы ресторанов сейчас испытывают смешанные чувства: радость от изобилия и боль от переполненных складов.

На вершине горы, в курятнике, Ли Юньцун был один и трудился до пота. Увидев Ли Циньюня и Ян Юньну с детьми, он громко рассмеялся:

— Наконец-то вы решили вернуться! Если бы вы задержались ещё немного, я бы подумал, что вы ушли в горы рожать ребёнка.

— Катись отсюда, из твоей пасти даже слоновьи бивни не вылетят, — весело огрызнулся Ли Циньюнь, опасаясь, что его кузина может смутилась.

Ян Юньну, хоть и покраснела от стыда, но нашла в себе силы ответить:

— Если бы из его пасти могли вылететь слоновьи бивни, он бы не занимался здесь разведением кур.

Эта шутка заставила Ли Юньцуна опустить глаза от стыда, и он долго не решался поддразнивать их снова.

Тем временем Тонг-Тонг и Маомао притащили двух охотничьих собак и начали исследовать их пасти, чтобы найти там "слоновьи бивни". После осмотра оба ребёнка покачали головами и тихо зашептались:

— А как вообще выглядят слоновьи бивни?

Дети, шепчась, украдкой заглядывали в рот Ли Юньцуна, сравнивая его зубы с тем, что вообразили себе как "бивни". Пытаясь показать друг другу примерное расположение этих "бивней", они только больше запутались.

Ли Юньцун, окончательно смутившись, забился в угол и начал чертить круги пальцем на земле.

Воспользовавшись моментом, когда все были заняты, Ли Циньюнь тайком влил немного воды из пространства в ведро. Эта вода предназначалась для смешивания с кормом для цыплят. Добавление воды из пространства имело множество преимуществ: она лечила болезни, если они были, и укрепляла здоровье, если их не было.

Партия цыплят была очень здоровой. Ни одна птица не погибла за всё это время, и их энергия просто била ключом: они прыгали, носились и даже пытались взлететь на сетку, установленную над фруктовыми деревьями.

— А где дядя Тецзу? Почему сегодня его нет? — Ли Циньюнь, осмотрев территорию, внезапно вспомнил об этом.

Ли Юньцун указал на дальние террасы:

— Продаёт овощи. Приехали несколько партий торговцев, и цены продолжают падать. Если не продать сейчас, всё сгниёт прямо в поле. Но эти чёрствые торговцы предлагают жалкие гроши: всего несколько фэней за килограмм. Даже сборщики не могут окупить свои трудозатраты. Сначала дядя Тецзу хотел оставить овощи гнить в земле, но сегодня приехал новый торговец, и он решил попытать счастья.

— Ого? Значит, не он один выращивает весеннюю капусту и весеннюю редиски. Какие цены у других? — Ли Циньюнь посмотрел на соседние террасы, но высокие стебли фасоли мешали видеть происходящее даже с вершины горы.

Ли Юньцун с досадой ответил:

— Одни и те же цены, без исключений. До сезона капуста стоила восемь-десять фэней за килограмм, а редис — почти тридцать. Теперь же капуста стоит всего пять фэней, а редис — десять. И это ещё не всё: жителям приходится сами собирать урожай и доставлять его к машинам покупателей.

У Ли Юньцуна тоже было несколько му капусты и редиса. Он не только потерял деньги на удобрениях и семенах, но и получил чувство унижения от беспринципного снижения цен, оно угнетало его сильнее всего.

— Не волнуйся, мы обязательно найдём решение, — сказал Ли Циньюнь. Хотя он мог изменить вкус капусты и редиса, чтобы сделать их более привлекательными, это было бы слишком очевидно и вызвало бы подозрения. Поэтому он не собирался использовать этот метод для личной выгоды.

Однако видя, как страдают односельчане, Ли Циньюнь был обеспокоен и хотел найти другой способ помочь своим соседям справиться с этой проблемой.

После того как цыплят накормили, других дел пока не предвиделось. Ли Юньцун вымыл руки, закрыл маленькую железную дверь на вершине и вместе с Ли Циньюнем спустился с горы.

Тонг-Тонг и Маомао бежали впереди, гоняясь за бабочками в огороде, а взрослые шли следом, отставая на половину поля.

Две охотничьи собаки заметили ежа возле навеса для тыкв. Заинтересовавшись, они попытались понюхать его, но ёж свернулся в колючий шар и уколол их в нос. Собаки пришли в ярость: они пытались то лапами оттолкнуть его, то зубами прогрызть, но каждый раз получали только новые уколы. В конце концов, они беспомощно ходили вокруг, не зная, что делать с этим упрямым существом.

Ёжики иногда повреждали арбузы и дыни, но их вред был невелик по сравнению с разрушительной силой кабанов. Ли Циньюнь не стал обращать внимания на ежа. Он уже собирался позвать собак обратно, когда снизу террасы раздался испуганный плач двух детей.

Ли Циньюнь мгновенно побледнел и бросился бежать вниз. Ян Юньну, не отставая, тоже побежала, опасаясь за безопасность детей.

— Гав-гав... — глухой лай собак смешивался с детским плачем.

Когда Ли Циньюнь добежал до места, он увидел огромного чёрного тибетского мастифа, который рычал и скалился на Тонг-Тонг. Маомао, хотя и сам плакал от страха, всё равно мужественно встал перед Тонг-Тонг, опустив голову и закрыв глаза, пытаясь оттолкнуть огромного пса.

Чёрный мастиф был выше обоих детей. На его шее был ошейник, но без поводка, и он выглядел крайне агрессивно. Когда Маомао случайно коснулся его носа, пес зарычал и широко раскрыл пасть, намереваясь укусить мальчику руку. Если бы это произошло, ребёнок мог бы лишиться половины руки.

Неподалёку стояли несколько городских туристов. Молодой человек с поводком в руках беззаботно разговаривал со своими друзьями, даже успев достать телефон, чтобы сфотографировать мастифа. Плач детей он воспринимал как забаву.

----------

Глава 116. Ужасающие охотничьи собаки

Когда тибетский мастиф уже готов был вцепиться в руку Маомао, Ли Циньюнь всё ещё находился в десяти метрах от них. В порыве ярости он решил, что даже если придётся раскрыть секрет своего пространства, он не допустит, чтобы его племянник пострадал.

Духовная энергия обернула обоих детей и мгновенно оттащила их на полметра назад, не меняя их позы. Мастиф, куснув воздух, обнаружил, что дети всё ещё находятся в полуметре перед ним.

Он на мгновение замер, не понимая, что произошло. Его скудный интеллект не мог осмыслить случившееся, и он попытался снова броситься вперёд. Однако Ли Циньюнь не дал ему такой возможности. Одновременно с использованием силы пространства он, словно гепард, рванул к мастифу и мощным ударом ноги попал ему в шею.

Мастиф не успел увернуться. С громким свистом его более чем ста килограммовое тело взлетело в воздух, как мешок с песком, и приземлилось в трёх-четырёх метрах от них, тяжело ударившись о кучу разбитых кирпичей.

Удар Ли Циньюня был наполнен яростью. Мастиф упал на землю, несколько раз судорожно дёрнулся и не смог подняться, издавая невнятные "у-у-у".

— Дядя, эта большая собачка плохая, она хотела нас укусить, — всхлипнул Маомао, обнимая ногу Ли Циньюня.

Тонг-Тонг последовала его примеру, обхватив другую ногу Ли Циньюня и тоже зарыдав. Испуг до сих пор не отпустил её, и её маленькое тело продолжало дрожать.

Ли Циньюнь хотел успокоить детей, но тут хозяин мастифа возмутился и, ругаясь, побежал к ним:

— Да ты совсем охренел? Как ты посмел ударить моего Чёрного Генерала? Ты хоть знаешь, сколько он стоит? Продай всю свою семью — и то не сможешь его возместить!

Подбежав, он присел рядом с мастифом, осматривая его раны. Внешне повреждений не было видно, но из пасти и носа животного текла кровь — непонятно, от удара Ли Циньюня или от падения. Судя по всему, травмы были серьёзными.

Ян Юньну чуть отстала, но успела увидеть всё происходящее, когда спускалась с террасы. Подбежав ближе, она была вне себя от гнева:

— Вы просто бесстыдники! Позволяете своей злой собаке нападать на людей и ещё хвалитесь этим? К счастью, с детьми всё в порядке. Если бы они пострадали, мало вам одной собаки — вы бы вообще не ушли отсюда живыми.

Её слова прозвучали так грозно, что компания людей на мгновение застыла в страхе.

— Ха, не позволить нам уйти? Да ты, корова, слишком много на себя берёшь, — хозяин мастифа окинул Ян Юньну взглядом, на его лице появилась ехидная улыбка. — Ты хоть знаешь, кто мой отец? Как ты смеешь так говорить?

Ли Циньюню казалось странным, что в реальной жизни встречаются такие люди, которые постоянно помнят о своём отце. Разве это не клише из новостей? Почему теперь он столкнулся с этим в жизни?

— Мне плевать, кто твой отец. Если бы дети пострадали, я бы бил вас всех, независимо от того, кто бы ни пришёл, — ответила Ян Юньну, забирая детей и уводя их от Ли Циньюня. Она хотела, чтобы он сам разобрался с ситуацией, ведь девушке не стоило быть на передовой.

— Ха? Ты сказала, что будешь бить моего отца? Ха-ха, это же анекдот! — молодой человек холодно усмехнулся, презрительно глядя на Ян Юньну и Ли Циньюня. Затем он высокомерно добавил: — Не буду тратить время на болтовню с вами, деревенскими дикарями. Сначала принесите мне две тысячи юаней на лечение мастифа. Если он выздоровеет, мы забудем об этом. Если нет, вы пожалеете об этом.

Пока он говорил, его мастиф уже сумел встать, хотя всё ещё шатался и никак не мог сфокусировать взгляд.

Ли Циньюнь холодно усмехнулся:

— Ни одного юаня у нас нет. Если с собакой всё в порядке, проваливайте. Здесь вас никто не ждёт.

Хозяин мастифа промолчал, но его друзья уже не могли сдержаться и начали кричать, собираясь вступить в драку:

— Эй, ты, черепаха недобитая! Ты смеешь так разговаривать с нашим старшим Лу?

— Откройте глаза пошире, чтобы узнать, кто такой наш старший Лу! В этой глухой деревне одни наглецы, это правда!

— Всем вместе! Сначала отдубасим его за нашего Чёрного Генерала!

Ли Циньюнь ничуть не испугался. С его текущей силой и скоростью движения обычных людей казались крайне медленными. Он даже подумал, что можно попрактиковаться в техниках рукопашного боя на живых людях. Но в этот момент послышался лай: Цзиньби и Тунби, словно две жёлтые молнии, бросились в толпу.

— Гав-гав-гав-гав! — Цзиньби высоко подпрыгнул, хвостом выбив очки с лица одного человека, а приземляясь, оставил глубокий след когтей на шее стоявшего рядом худощавого мужчины.

Тунби не отставала: она прыгнула прямо на хозяина мастифа, вцепившись зубами в его ногу, и резко рванула назад, опрокинув его. После этого она не разжала челюсти, издавая яростное рычание.

— А-а-а, спасите! Собаки сходят с ума! Чёрный Генерал, помоги мне, убей её! Чёрный Генерал… — Лю Сяогуан перепугался до полусмерти. Он не ожидал, что обычная дворняга окажется такой свирепой, двигаясь со скоростью молнии и сбивая его с ног одним рывком.

Всей его надеждой стал крупный мастиф. Он верил, что его свирепый питомец поможет ему отомстить.

И действительно, мастиф показал свою доблесть. Хотя его зрение ещё не восстановилось полностью, он услышал крики своего хозяина и, рыча, бросился на Тунби.

Хотя тело Тунби выглядело крупным, её вес составлял менее трети веса мастифа. Когда мастиф бросился на неё, она не только не испугалась, но и пришла в крайнее возбуждение. Отпустив Лю Сяогуана, она зарычала и, словно молния, рванулась к мастифу, врезавшись в него с ещё большей силой.

Когда Лю Сяогуан ожидал, что его Чёрный Генерал отбросит дворнягу прочь, произошло нечто неожиданное: Тунби ловко увернулась, проскользнув вдоль шерсти мастифа, и, проходя мимо его хвоста, внезапно укусила его. Затем она резко повернулась, используя невероятную силу, и подняла мастифа в воздух, словно ветряное колесо.

Свист, свист, свист — один круг, два круга, три круга... Мастиф крутился как живой вихрь, пока Тунби внезапно не разжала челюсти. Огромный чёрный пёс исчез из поля зрения толпы и с громким "бульк" упал в пруд, напугав угрей до полусмерти: они заметались по воде, словно спасаясь от опасности.

Ли Циньюнь, хозяин Тунби, тоже застыл от удивления. Он начал задумываться, не слишком ли часто он давал охотничьим собакам воду из пространства? Может быть, он вырастил настоящих монстров? Казалось, что даже если бы перед ними стоял Супермен, они могли бы уничтожить его в одно мгновение.

Более того, техника борьбы, продемонстрированная Тунби, была ему знакома. Разве это не тот самый приём из системы рукопашного боя, которую он часто практиковал в своём маленьком пространстве?

Когда противник атакует, нужно шагнуть в сторону, перекатиться и, одновременно наклонившись, схватить его за лодыжку. Используя инерцию движения, можно поднять врага в воздух, увеличивая скорость через три круга, чтобы максимизировать урон. После этого можно отбросить противника, нанося максимальный ущерб.

Это был собственный метод Ли Циньюня, который он разработал и часто оттачивал в своём пространстве. Две охотничьи собаки всегда наблюдали за ним, лёжа рядом, и, видимо, запомнили этот приём, применив его в реальном бою. Даже рассказывать об этом казалось невероятным.

Чёрный мастиф завыл от ярости, так и не поняв, что произошло. Его бросили в пруд, и, хотя он умел плавать, он был весь мокрый и чувствовал себя крайне некомфортно. Но что ещё больше злило его, так это боль в хвосте, которая будто объяла его пламенем. Хвост, казалось, был сломан, и он не мог им управлять.

Пока мастиф выбирался из пруда, Цзиньби и Тунби уже объединились, чтобы справиться с группой Лю Сяогуана. Четверо человек были повержены, все с ранениями, и теперь сидели на земле, закрыв головы руками, когда две собаки прекратили атаку.

Затем они гордо уселись перед ними, победно глядя на своих противников. Если кто-то из них шевелился, собаки оскаливали зубы, готовые снова атаковать.

Ли Юньцун всё это время не решался подойти, но теперь, наконец, подбежал, восклицая:

— Ничего себе, я что, глазами двою? Фува, как ты их дрессировал? Это же просто божественные собаки! Они победили тибетского мастифа, не получив ни царапины, да ещё и так жестоко его отделали!

Ли Циньюнь покачал головой. Причина была очевидна: Тунби обладала слишком большим преимуществом. Хотя её размеры уступали мастифу, её скорость и сила намного превосходили его. Даже без драки мастиф не имел никаких шансов на сопротивление. Более того, эти охотничьи собаки, кажется, действительно понимали основы борьбы: их атаки были быстрыми, точными и жестокими, без лишних движений.

Тонг-Тонг и Маомао больше не боялись. На их лицах ещё блестели слёзы, но они радостно хлопали в ладоши:

— Какие классные собаки! Пусть укусят всех плохих! Пусть укусят эту чёрную собаку! Пусть больше никогда нас не пугает!

Рабочие с соседней стройки, увидев конфликт у пруда, собрались вокруг. Прораб не стал их ругать, ведь конфликт произошёл между хозяевами и приезжими. Поддержать хозяев было естественно, особенно в такой ситуации.

— Вот это собаки! Великолепно! Кто бы мог подумать, что такое худенькое тело сможет поднять тибетского мастифа? Просто невероятно!

— Городские люди любят создавать проблемы, даже не думая о том, где они находятся. Эти охотничьи собаки видели кровь в реальных боях, сражались с дикими зверями в горах. Как они могут бояться обычного домашнего мастифа?

— Я внимательно наблюдал. Эти городские типы специально отпустили мастифа, чтобы он чуть не откусил ребёнку руку. Если бы ребёнок пострадал, их следовало бы убить на месте.

Двадцать с лишним рабочих из деревни Ли активно поддерживали Ли Циньюня. Они говорили все разом, не давая Лю Сяогуану и его людям поднять головы. Те были ранены, а две охотничьи собаки продолжали следить за каждым их движением, заставляя их чувствовать себя крайне униженными.

Когда мастиф, наконец, выбрался из пруда, Цзиньби снова бросилась вперёд. Возможно, она тоже хотела заслужить одобрение хозяина. Используя свою невероятную скорость, она атаковала сбоку и вцепилась зубами в шею мастифа. Её челюсти сомкнулись с огромной силой, и, несмотря на все попытки мастифа освободиться, она не разжимала пасть. Оба пса катались по земле несколько раз, и мастиф становился всё слабее, истекая кровью, но Цзиньби оставалась полной энергии. Она не выпускала его, как бы он ни бился, ни рычал и ни катался по земле.

Это демонстрировало невероятную силу. Видимо, техника здесь была не важна — главное была сила. Она просто вцепилась и не разжимала пасть, медленно изматывая противника до смерти. Так действуют питоны: стоит им обвить жертву, и та обречена.

— Это же мой мастиф за восемьсот тысяч юаней! Вы… мерзавцы… Заставьте её разжать пасть! Если она его убьёт, я с вами не закончу! — Лю Сяогуан был ошеломлён. Сегодня его представления о собаках были полностью разрушены. Однако Чёрный Генерал был его питомцем, к которому он привязался, да и стоимость его была высока. Он не мог позволить своей собаке умереть.

— Цзиньби, отпусти, возвращайся, — наконец позвал Ли Циньюнь свою собаку. Пусть мастиф был уже полумёртвым, но это немного успокоило его гнев. Последствия этой ситуации будут сложными, но Ли Циньюню не было страшно, и он ни о чём не жалел. Если бы история повторилась, он поступил бы точно так же. Неважно, какие связи были у противника: если кто-то осмелится причинить вред детям, он должен быть готов был ответить.

----------

Глава 117. В доме с детьми всегда весело

Лю Сяогуан и его компания бросили несколько угроз, после чего, забрав едва живого тибетского мастифа, поспешно вернулись к своему Toyota Prado, припаркованному у обочины. Их мысли были заняты только возвращением в город, чтобы сделать прививку от бешенства. Они не хотели больше оставаться здесь и терпеть унижения от Ли Циньюня.

Как же это было унизительно — их гордый тибетский мастиф стоимостью восемьсот тысяч юаней проиграл двум худощавым дворнягам! Нет, даже не одной, а сразу двум. Сначала его выбросили в реку, потом вторая собака повалила и избила его до полусмерти.

Какое горькое осознание! Гордый тибетский мастиф, символ силы, чуть не погиб от зубов простых деревенских собак. Даже друзьям-собаководам из города такое трудно будет объяснить.

Ли Циньюнь пожал плечами, провожая взглядом уезжающий Toyota Prado. Проблемы, возможно, возникнут позже, но сегодняшний день был спокойным.

— Какие классные собаки у дяди! Они прогнали всех плохих людей. Когда вернусь домой, тоже заведу такую. Если кто-то будет меня обижать, я заставлю свою собаку его укусить, — радостно заявил Маомао, который быстро пришёл в себя и уже вовсю фантазировал о собственной собаке.

Тонг-Тонг подхватила:

— Я тоже хочу! У тебя две собаки, это слишком много. Отдай мне одну!

Ну вот, эта маленькая хитрюга уже задумала заполучить Цзиньби или Тунби. Ли Циньюнь сделал вид, что не слышит, и сказал:

— Ну всё, пора домой обедать. Мы столько дней провели в горах, плохо ели, плохо спали, животы совсем проголодались.

Ли Юньцун шёл вместе с ними и тоже направлялся домой на обед. Услышав слова Ли Циньюня, он спросил:

— Почему ты остался в горах на целых десять дней? Разве там не тяжело? Говорят, у подножия горы есть гигантские питоны, которые едят людей. Это правда?

— Может быть. Кто-то пропадает, но никто лично не видел, как питон съедает человека. Это сложно сказать. Полиция ведь не раз входила в горы, должно быть, они провели расследование, — ответил Ли Циньюнь, стараясь уклониться от подробностей.

Ли Юньцун продолжил уговаривать:

— Брат, родной мой, не ври мне. Я же слышал, что кроме тебя никто не осмелился бы взять двух охотничьих собак и красавицу, чтобы проследить за следами этого питона. Говорят, вы нашли трещину, где прячутся десятки тысяч ядовитых змей и питонов. Это правда? Ты ведь своими глазами видел, расскажи!

— Не слушай всякие глупости. С вершины ущелья можно увидеть, может быть, сотню ядовитых змей, но никак не десятки тысяч. Ты хоть представляешь, что такое десятки тысяч змей в одном месте? — Ли Циньюнь не хотел рассказывать слишком много. Ли Юньцун был известен своей болтливостью, и если бы он услышал что-то интересное, то точно бы растиражировал эту историю, добавив свои преувеличения.

Но Ли Юньцун не унимался и продолжил расспросы:

— А тот человек, которого съел питон, разве он не поймал золотого питона? Потом этот золотой питон сбежал? Может быть, большой питон напал на людей, чтобы спасти другого питона?

Ли Циньюнь рассмеялся:

— Обычные питоны не обладают такой высокой мудростью. Они не являются стайными животными. Ты слишком много читаешь сказок, не нужно фантазировать.

— … — Ли Юньцун презрительно посмотрел на Ли Циньюня и недовольно пробурчал: — Твои охотничьи собаки умные настолько, что умеют драться, словно боксёры. Твой кречет понимает команды: скажешь ловить змей — он ловит змей, скажешь ловить зайцев — ловит зайцев, скажешь ловить диких кур — ловит диких кур. Все они обладают интеллектом. Почему же тебе кажется странным, что в горах может появиться питон с каплей разума?

— Подожди, пока найдёшь такого "разумного" питона. А пока вот тебе ещё один секрет: в той долине мы с Юньну видели мутировавшего золотого питона длиной более одиннадцати метров. Звучит внушительно, правда? Но он был настолько глуп, что ничего не понимал и даже пытался нас съесть. В итоге я дал ему урок, а кречет пару раз цапнул его, и только тогда он успокоился. В конце концов, мы благополучно покинули его территорию. Вот и всё.

— Вот и всё? — удивлённо округлил глаза Ли Юньцун. — Так ты доказываешь, что этот питон был глупым? Почему бы вам не доказать, что вам просто повезло остаться в живых? Как вы могли шутить с таким огромным питоном? Он же мог вас сожрать!

— Хе-хе, нам действительно очень везёт, — загадочно улыбнулся Ли Циньюнь, заметив, что они уже пришли домой. Он предложил Ли Юньцуну остаться на обед, но тот отказался, сославшись на то, сестра Ли Циньюня гостит у брата, а значит, он тоже считается гостем и не хочет никому мешать.

Сестра Ли Циньюня, возможно, не была гостьей, так как приехала в родительский дом, но вот Ян Юньну действительно была гостьей. Даже самый невнимательный человек, как Ли Юньцун, понимал, что сейчас не время для визитов.

Ли Циньюнь не стал настаивать. Обняв Маомао, он вошёл во двор и громко крикнул:

— Мы вернулись! Ой, сестра, почему ты готовишь? А где наши родители?

— А почему я не могу готовить? А вот ты, исчезаешь в горах на целых десять дней, не боясь, что семья будет волноваться. Маомао, слезай, пусть твой дядя отдохнёт. Наши родители отправились на рисовые поля у реки Сяньдайхэ. Говорят, что город собирается организовать агротуризм, начиная с рыболовного парка. Те, у кого есть земля у реки, должны поддержать инициативу: сначала убрать сорняки, затем выровнять землю, а потом построить бамбуковые навесы… Ой, а это разве не Байни? Почему ты стоишь за спиной Фувы и молчишь? Я чуть тебя не заметила. Идите скорее в дом, садитесь. Фува, как ты мог не предупредить меня?

Ли Цинхэ, одетая в фартук, продолжала чистить овощи, разговаривая и одновременно работая. Она не заметила, что за спиной Ли Циньюня стояла Ян Юньну.

— Сестра, я пришла поесть… Не знала, что ты здесь, и не купила подарков. Не обижайся, пожалуйста, — немного смущённо произнесла Ян Юньну, начиная жалеть, что пришла именно сейчас.

— Что за глупости? Не стесняйся. Сейчас ты пришла поесть, а через пару лет, может быть, я буду приходить к тебе есть, — улыбнулась Ли Цинхэ, откладывая овощи и тепло взяв Ян Юньну за руку. Она провела её в гостиную и налила воды.

Маомао, взяв Тонг-Тонг за руку, заявил, что хочет порезать ей арбуз. Этот маленький хитрец, чувствуя себя хозяином, взял с кухни нож и теперь искал арбуз по всему дому, явно готовясь "порезать" кого-нибудь, если арбуз не найдётся.

Ли Цинхэ со смехом сказала:

— Это же дочка семьи Муто? Как быстро она выросла! Если подсчитать, она чуть старше Маомао. Маомао, помни, что ты должен называть её старшей сестрой.

— Ни за что! Почему она не называет меня старшим братом? — Маомао отложил нож и принял вызывающую позицию.

— Потому что Тонг-Тонг старше тебя. Кто старше, того и надо называть старшим, — объяснила Ли Цинхэ.

— Так ты старше меня, но я же не называю тебя старшей сестрой? — упрямо возразил Маомао.

— Попробуй только один раз назвать! — Ли Цинхэ с трудом сдержала смех, но не договорила: лёгкий шлепок приземлился на голову сына.

Хотя удар был совсем слабым, Маомао завыл так, будто его лишили всего на свете. Он заявил, что мама больше его не любит: не даёт ему арбуз, спрятала его, и теперь ещё собирается навязать ему старшую сестру. Жизнь, мол, стала невыносимой, и он готов убежать из дома.

Тонг-Тонг, более рассудительная, обняла его и стала успокаивать:

— Не плачь, не плачь. Ладно, я не буду старшей сестрой, можешь быть старшим братом. У нас в поле полно арбузов, после еды пойдём и нарвём.

— Ой, правда признаешь меня старшим братом? — Маомао, потирая глаза, исподтишка подглядывал за выражением лица Тонг-Тонг через щель между пальцами.

— Конечно! Что такого важного в этом? — серьёзно ответила Тунтун, считая этот вопрос абсолютно незначительным.

— Ура! У меня наконец-то есть младшая сестра! — радостно закричал Маомао и, дёрнув штанину Ли Цинхэ, добавил: — Мама, ты слышала? Это Тонг-Тонг сама признала меня старшим братом, я её не заставлял!

— … — Ли Цинхэ сделала вид, что ничего не слышит, продолжая разговаривать с Ян Юньну и игнорируя своего "маленького хулигана".

В этот момент Ли Циньюнь вошел в дом, держа в руках огромный арбуз. У других людей арбузов не было, но для него это никогда не было проблемой. Благодаря отличным условиям хранения в пространстве, даже долго сорванные арбузы оставались свежими, как будто их только что собрали.

— Иду-иду, вот он, большой арбуз! Кто там плакал и просил арбуз? Пусть выйдет и покажется мне! — Ли Циньюнь положил арбуз на стол и посмотрел на двух детей.

— Никто не плакал! Быстрее режь арбуз, дядя, быстрее! Маомао уже умирает от жажды… А нет, это Тонг-Тонг хочет арбуз… — мысли Маомао запутались, и он чуть не попался в ловушку слов дяди. Признать, что хотел арбуз, значило сначала признать, что плакал. А так как Маомао не хотел признаваться в слезах, то решил переложить вину на кого-то другого. Самым удобным объектом была Тонг-Тонг, поэтому она и получила "чёрную метку".

Ли Циньюнь ущипнул его за нос и громко рассмеялся:

— Вот какой ты хитрый малыш! Перекладывать ответственность на других — это плохая привычка. Будучи маленьким мужчиной, нужно быть ответственным.

— Ладно, если ты порежешь арбуз, я признаюсь, что плакал, — неохотно согласился Маомао.

Только теперь Ли Циньюнь начал действовать. Сначала он аккуратно срезал немного кожуры с конца арбуза, протёр нож, чтобы очистить его от возможной грязи. Затем разрезал арбуз пополам поперёк. Арбуз был настолько большим, что без поперечного разреза вообще невозможно было работать.

Это был длинный арбузный нож. Если бы он использовал обычный кухонный нож, который принёс Маомао, то задача стала бы ещё сложнее. Большой размер арбуза действительно вызывал некоторые неудобства.

Однако, когда все начали есть арбуз, все эти мелкие неудобства исчезли. Арбузы, выращенные в пространстве, обладали особенным ароматом, который отличал их от обычных арбузов. Именно этот уникальный запах делал арбузы сорта "Цинлун" столь ценными.

Хозяин ресторана "Фуманьлоу" не был глупцом. Если бы вкус этих арбузов не значительно превосходил даже японские премиальные арбузы, разве могли бы они продаваться по цене сотни юаней за килограмм?

— Ммм, как вкусно! Даже лучше, чем те, что мы ели два дня назад из огорода. Фува, как ты выращиваешь такие арбузы? Теперь понятно, почему родители говорили, что их можно продавать по высокой цене, — Ли Цинхэ редко навещала родителей, и это был лишь второй раз с тех пор, как Ли Циньюнь вернулся в деревню после травмы. Когда она приехала в этот раз, ей тоже давали арбузы из огорода. Хотя их вкус был хорош, он всё равно уступал арбузам из пространства.

— Да всё просто. Только добавляю специальный питательный раствор, разработанный в академии сельского хозяйства. Он полностью натуральный и безопасный, но стоит дорого. Поэтому, чтобы окупить затраты, приходится продавать арбузы по высокой цене. Мне просто повезло, что у меня есть друзья в академии, которые помогают мне, а я, в свою очередь, предоставляю им обратную связь о результатах выращивания, чтобы они могли углубить свои исследования на практике, — Ли Циньюнь снова повторил свой старый "отговор", успешно обманывая всех, кто задавал этот вопрос.

В этот момент Ли Чэнвэнь и Чэнь Сюйчжи вернулись. Они выглядели уставшими, но, увидев, что сын приехал, а с ним ещё и "гостья", загадочно переглянулись и широко улыбнулись. Не помыв рук, они сразу же бросились заботиться о Ян Юньну, расспрашивая её о здоровье и проявляя невероятное радушие.

— Байни, а когда твои родители будут свободны? Я хотела бы зайти к вам в гости и заодно поговорить с ними о свадьбе тебя и Фувы… — Чэнь Сюйчжи была человеком прямым, и её слова заставили всех в комнате замереть от удивления.

----------

Глава 118. Очистка загрязнённых вод

Этот обед Ян Юньну ела с некоторым смущением, но Чэнь Сюйчжи понимала, что её вопрос о браке прозвучал слишком внезапно. После этого она больше не поднимала эту тему, и атмосфера за столом стала теплее и радостнее.

Родители Ли Циньюня и дедушка с бабушкой Тонг-Тонг находились в плохих отношениях, но к этой младшей родственнице они относились с большой любовью. Если угощали Маомао чем-то вкусным, то и Тонг-Тонг получала столько же.

За обедом Ли Циньюнь получил множество звонков — все просили купить "Овощи Цинлун", бренд, который он как-то назвал случайно. Очевидно, это были люди из двух крупных ресторанов города, которые разгласили информацию.

Ли Циньюнь предположил, что эти рестораны, возможно, не смогли справиться с таким количеством овощей и решили переложить часть давления на других. Однако такой шаг лишал их уникальности на высококлассном рынке. Пользы от этого было меньше, чем вреда. Это решение казалось ему недальновидным.

На данный момент урожай овощей был огромным. Доля овощей, которую отдали владелице ресторана "Шухуане", была объяснима: во-первых, женщины часто менее щедры; во-вторых, бизнес-модель "Шухуане" ограничивала возможности для масштабного роста. Ресторан специализировался исключительно на высококлассной продукции, достигнув качества, но не объёма. Возможно также, что Чжоу Ливэнь не имела решающего голоса в управлении "Шухуае", так как была лишь генеральным менеджером.

Совсем другое дело с владельцем ресторана "Фуманьлоу" Тянь Му. Он полностью забрал себе всю дополнительную долю овощей, но ни капли не уступил по фруктам. Новый участник рынка, ресторан "Чуанфу Юйван", получил лишь малую часть овощей, что уже стало приятным сюрпризом. А вот фруктов они так и не получили вообще.

Даже "Шухуане" не видела ни единой доли фруктов. Как сказал сам Тянь Му: "То, что я получил, никто не разделит. Если мы не сможем съесть всё, то хотя бы лопнем — главное сохранить единоличное присутствие на рынке".

Проще говоря, это была монополия. Только монополия могла обеспечить высокие доходы. В этом Тянь Му был абсолютно прав. И он не прогадал: наоборот, заработал ещё больше, запустив службу доставки. Целые арбузы и дыни продавались клиентам по цене 268 юаней за килограмм.

Когда Ли Циньюнь услышал об этом, он почувствовал себя обделённым. Как оптовый поставщик, он зарабатывал меньше, чем этот небольшой розничный торговец. Но зависть и сожаления были бесполезны: у него пока не было подходящих каналов, чтобы вывести продукцию на самый высокий уровень потребления.

Большинство сегодняшних звонков были сделаны просто для "прощупывания" цены, без реального намерения сотрудничать. Ли Циньюнь понимал это. Каждому важно поддерживать хорошие отношения, ведь никогда не знаешь, когда кому-то понадобится помощь.

Даже секретарь Чжу из города позвонил, проявляя чрезмерную заботу и дружелюбие. Затем, весьма вежливо, спросил, когда Ли Циньюнь будет свободен, чтобы позвать в гости. Хуан, секретарь партии, и его жена хотели бы видеть его у себя дома.

Это был важный покровитель. Ли Циньюнь считал Чжуана хорошим человеком и тоже хотел поддерживать связь. Он согласился, пообещав, что найдёт время навестить Хуана, когда будет возможность, и тогда обратится к секретарю Чжу за помощью.

Хотя звонков было много, реально нужно было ответить только на несколько. Бывший однокурсник позвонил, напомнив, что на следующей неделе состоится встреча выпускников провинции и настоятельно пригласил Ли Циньюня принять участие.

Встречи выпускников давно потеряли свой первоначальный смысл. Они либо превратились в показуху, либо в хвастовство. Ли Циньюню не очень хотелось идти, но друзья из общежития всегда были близкими товарищами. После выпуска они встречались всего несколько раз. Теперь, вернувшись в родную деревню, кто знает, сколько ещё удастся увидеть их? Так что он решил пойти, воскресить те дни университета, когда вместе плакали, смеялись и напивались до бесчувствия.

Перед окончанием разговора друг добавил: "Можно взять с собой семью".

Ли Циньюнь, держа телефон в руке, виновато взглянул на свою двоюродную сестру. Под "семьёй" подразумевалась, конечно же, жена. У кого нет жены, тот берёт девушку. Притащить родителей на встречу? Да это вызвало бы всеобщий смех. Так не делают.

После завершения всех звонков Ли Циньюнь с облегчением вздохнул. Поездка в горы помогла избежать множества других телефонных звонков.

После обеда он собирался помочь родителям очистить заросли у реки Сяньдайхэ, но тут Ян Юньну получила звонок от Цзян Циньцинь. Та попросила её срочно приехать в город: столько дней прогуляв работу, если она сейчас не появится на стройке, её точно уволят.

Ян Юньну почувствовала вину. Она думала, что пробудет в горах всего два-три дня, но в итоге провела там целых десять. Ей было весело, отношения с двоюродным братом стремительно развивались, и ничто на свете не могло заставить её вернуться. Теперь, спустившись с гор, она получила массу сообщений и узнала, что наделала немало бед. Руководство компании уже знало об её отсутствии и готовилось наказать её.

Ещё до того, как Ли Циньюнь успел что-либо сказать, его родители настаивали, чтобы он отвёз свою кузину в город и провёл с ней больше времени. Домашние дела, мол, могут подождать. Что такое немного сорняков? Сегодня не закончишь — завтра продолжишь, завтра не успеешь — послезавтра. Не горит ведь. Да и проект "агротуризма" ещё даже неизвестно, состоится ли. Городских туристов здесь почти не видно — где уж тут заработать?

Но Ли Циньюнь объяснил родителям, что этот проект обязательно станет успешным и принесёт хороший доход. Поэтому стоит усердно работать. Даже если деньги не главное, то хотя бы будет место, где можно принимать друзей.

Что касается дома, который он строил, то это просто место для отдыха и встречи друзей. Разведение ценных пресноводных рыб в пруду не предназначено для туристов. Лучше организовать новую зону, где можно будет есть, пить, играть и развлекаться — всё в одном месте.

После того как Ли Циньюнь раздал указания по насущным делам, он отправился с Ян Юньну к загрязнённому водоёму в городе. Возле нескольких прудов единственным живым существом была сама Цзян Циньцинь. Все рыбы погибли, а она с трудом вылавливала их сетью.

Увидев Ли Циньюня и Ян Юньну, она возмущённо закричала:

— Куда вы оба делись? Оставили меня одну тут маяться! Я чуть не умерла от усталости. Если бы вы ещё немного задержались, я бы точно расплакалась. Чёртов техник из компании просто высыпал кучу дезинфицирующего порошка, заявив, что это "предварительная обработка". Вместо того чтобы улучшить качество воды, он убил всю рыбу в пруду!

Ян Юньну взяла сачок и, утешая Цзян Циньцинь, сказала:

— В общем-то, в пруду и так уже почти не осталось рыбы, местные жители, наверное, поймут. Но если говорить о том, чтобы очистить сточные воды без специального оборудования, то это крайне сложно. На такой уровень загрязнения потребуется много времени, а администрация города, боюсь, не захочет ждать. Ничего не поделаешь, будем действовать по стандартной процедуре, шаг за шагом.

Цзян Циньцинь нашла чистое место, чтобы передохнуть, и начала жаловаться:

— Когда наш менеджер приехал проверять объект, он тебя не застал и сильно раскритиковал. Даже грозился вычесть из зарплаты. Будь осторожна. Этот глупый менеджер — полный дилетант. Появился на минуту, приказал технику продезинфицировать воду, а потом заявил, чтобы быстрее использовали натуральные растения, чтобы сделать реку кристально чистой. Да как же так? Разве он не понимает, что кислотность воды может быть неподходящей для пересадки водорослей? Вот и посмотри: только посадили новую партию травы, а она уже почернела.

У Ян Юньну не было особых поводов для жалоб. В конце концов, она прогуляла работу почти десять дней. Она рассмеялась:

— Хех, самый быстрый и эффективный способ — это откачать загрязнённую воду и залить свежую. Жаль, что глава уезда У боялась, что загрязнённая вода испортит близлежащие почвы. Конечно, я тоже против такого метода.

Пока они разговаривали, Ли Циньюнь нашёл ветку и выловил несколько водорослей. Обнаружив, что они полностью сгнили, он удивлённо спросил Цзян Цинцин:

— Что это за дезинфицирующий порошок такой? Эффект хуже, чем от извести.

Цзян Циньцинь ответила:

— Это наша компания его производит, даже запатентовали. Но если честно, по-моему, это просто известь, смешанная с отбеливателем или чем-то подобным. Эффект никакой. Помнишь молодого директора, который занимался ремонтом парков в городе? Он обратился к нам с просьбой очистить маленькое озеро в центре парка. И там работа тоже шла плохо. Эти два директора чуть не поссорились, обвиняя друг друга в срыве сроков.

Ли Циньюнь был поражён:

— Так вот как ваша компания обычно справляется с очисткой сточных вод? Вот это да! Если процесс очистки затягивается, действительно могут возникнуть задержки во всей строительной работе. Споры — это нормально.

— Эти мелкие реки и озёра не так-то просто очистить. Мы ведь не профессиональная станция очистки сточных вод, у нас нет профессионального оборудования. Чем нам бороться с загрязнением? Лучший способ справиться с этими тремя прудами — это время. К сожалению, никто не хочет ждать. Приходится добавлять немного искусственного вмешательства: сыпать дезинфицирующий порошок, высаживать водоросли, даже можно завести мелкую живучую рыбу, чтобы она помогала улучшить экологию пруда.

— Если все компании по защите окружающей среды занимаются такими делами, то, наверное, я тоже могу открыть одну, — с улыбкой поддразнил Ли Циньюнь.

Цзян Циньцинь ответила:

— Если ты сможешь решить проблему загрязнения, неважно, каким способом, можешь смело открывать компанию. Так уж всё устроено. Хотя, конечно, большинство компаний по защите окружающей среды на рынке занимаются совсем не экологией. Если подумать, наша компания ещё считается одной из самых добросовестных.

Ли Циньюнь засмеялся:

— Тогда ладно, я открою компанию ещё более добросовестную. Все сточные воды будут очищены. Я назначу Юньну генеральным директором, а ты будешь её заместителем. Как тебе такое предложение?

Цзян Циньцинь совершенно не поверила:

— Ха-ха, хоть ты и богатый человек, но создавать компанию по защите окружающей среды тебе явно не под силу. Лучше помоги мне собрать эти водоросли. Через два дня привезут новую партию, а эти гниющие водоросли тоже влияют на качество воды.

Больше говорить было бесполезно. Ли Циньюнь решил доказать всё на деле. После того как он собрал сгнившие водоросли, он тайком посадил два растения из пространства в углу пруда. Им даже не нужно было закапывать корни в ил — достаточно было просто положить их в воду, и они начали пускать корни. Это была их особенность.

Когда работа была закончена, уже начинало темнеть. Они вымыли руки в чистом пруду неподалёку и вернулись домой, после чего проводил девушек обратно в деревню Чэнь.

Ночью, пока Ли Циньюнь охранял арбузы в своём шалаше, он неожиданно получил звонок от Мишель, которая находилась далеко во Франции. Она сообщила, что на сайте ассоциации появилось особое задание, которое отлично подходит для него. Награда в виде баллов и наличных денег была весьма привлекательной.

— Дорогая Мишель, я не собираюсь заниматься контрабандой редких животных или растений. Кроме того, задачи ассоциации кажутся мне слишком сложными. Боюсь, я никогда не смогу стать её полноправным членом. Так что, пожалуйста, не шути со мной. Моё настоящее занятие — это земледелие и разведение кур, — сказал Ли Циньюнь, лёжа на старой кровати в шалаше.

Мишель пояснила:

— Нет-нет, дорогой Юнь, ты меня неправильно понял. Наша ассоциация — это не организация контрабандистов. Это задание сложно для других, но для тебя оно будет простым. Помнишь ядовитую змею, которая укусила американского минералога? Её яд оказался настолько изменчивым, что до сих пор не удалось полностью очистить организм. Хотя учёный уже вернулся в США на лечение, ему нужен яд именно этой змеи, чтобы разработать наиболее подходящую для него противоядную сыворотку.

----------

Глава 119. Сбор капусты и кормление кур

Змея, которая укусила американского минералога, называется рогатая куфия. Ему ещё повезло, что это была не редкая Мангшайская куфия, известная как "панда среди змей". Если бы его укусила именно она, то, задержись он в горах хотя бы немного дольше, исход был бы фатальным.

Даже если та змея действительно мутировала, Ли Циньюнь не удивился бы этому. Ведь она долгое время находилась рядом с солнечным камнем, и подобные изменения вполне могли произойти. К тому же, ранение американского эксперта было серьёзным, в отличие от британского энтомолога Джорджа, который получил лишь лёгкую рану и своевременно принял противоядие, благодаря чему не осталось никаких последствий.

Услышав объяснения Мишель, Ли Циньюнь почувствовал некоторое облегчение: главное, что его не просят заниматься контрабандой живых существ. Поймать в дикой природе змею не составит особого труда. После этого достаточно поместить её в пространство и несколько дней подержать рядом с солнечным камнем. Так можно будет получить высококачественную имитацию мутированной змеи. Добыть яд, отправить его по указанному адресу — и дело сделано.

— Ладно, завтра утром зайду на сайт и проверю детали. Сейчас глубокая ночь, время спать, а не работать, — сказал Ли Циньюнь. Хотя он уже согласился на выполнение задания, энтузиазма у него всё равно было немного.

Мишель, сколько бы ни волновалась, знала характер Ли Циньюня и потому лишь многократно напомнила ему, чтобы он обязательно взял задание с утра и выполнил его как можно скорее, ведь от этого зависит жизнь американского эксперта. Это задание было инициативой ассоциации и имело особое значение.

Чтобы заинтересовать его, Мишель сначала рассказала о награде: пять баллов и сто тысяч долларов.

Услышав эту сумму, Ли Циньюнь моментально оживился. Это были немалые деньги, эквивалент шестиста с лишним тысяч юаней. Если выполнить задание, он сможет вернуть себе затраты на машину. Что же касается баллов, то они автоматически остались без внимания.

— Задания ассоциации такие высокооплачиваемые? — удивлённо спросил Ли Циньюнь.

Мишель, видя его наконец-то заинтересованным, рассмеялась:

— Ох, так ты, оказывается, маленький любитель денег! Посмотри внимательнее на задания на сайте. Там много задач с астрономическими вознаграждениями. Выполни хоть одну — и станешь богачом на всю жизнь!

— Только бы успеть их потратить… — пробормотал Ли Циньюнь, чувствуя, как снова наваливается сонливость. Он попрощался и положил трубку, проваливаясь в глубокий сон.

Каким бы прекрасным ни был горный воздух, ничто не сравнится с уютом собственного шалаша. За десять дней блужданий по горам Ли Циньюнь так и не смог выспаться по-настоящему. Только здесь он мог почувствовал себя полностью отдохнувшим. Что касается тех дней, проведённых в безымянном даосском монастыре, то там он тоже не спал спокойно. В незнакомом месте всегда нужно быть начеку. Особенно тревожило его чрезмерное внимание молодых даосов к его красивой двоюродной сестре.

Поэтому он спал, "не закрывая одного глаза", опасаясь, что какой-нибудь молодой даос может что-то сделать.

На следующее утро Ли Циньюня разбудили два голодных охотничьих пса. Поднявшись и взглянув на небо, он заметил, что солнце только-только встало. Неохотно бросил собакам пару рыб и снова лёг, но теперь не для сна, а чтобы войти в пространство и покормить золотого питона Ваньцао.

Ваньцао был слишком большим, чтобы выпускать его наружу: он мог напугать детей и жителей деревни. Что касается кречета Эрту, то каждое утро Ли Циньюнь старался выпускать его на охоту или хотя бы прогулку, чтобы он мог поразмяться.

В пространстве два маленьких пруда заросли лотосами. Вода в источнике с ключевой водой была кристально чистой, и пруд уже полностью наполнился. Во втором пруду воды было совсем немного, но лотосы всё ещё держались, хотя сильно страдали: они вытягивались вверх, а корни едва покрывала тонкая плёнка воды.

Ли Циньюнь направил поток свежей ключевой воды в этот пруд, решив временно поддерживать лотосы и водоросли, а затем купить мальков угрей, чтобы вырастить их до среднего размера и пересадить в основной пруд.

Он слышал, что кто-то уже начал искусственное разведение знаменитых "ножей Янцзы", и если представится возможность, хотел бы посетить крупный город, чтобы купить мальков этих рыб и вырастить их в своём пространстве.

Рядом находился ещё один маленький пруд, предназначенный для содержания обычных пресноводных рыб. Эти рыбы в основном служили пищей для животных, но в случае необходимости Ли Циньюнь мог использовать их и сам, ведь вкус был намного лучше, чем у рыбы снаружи.

Его духовное тело парило в воздухе, а золотой питон следовал за ним, выглядя невероятно забавно. Ваньцао не наелся, но, будь он сыт, точно отправился бы в погреб спать. Однако он не смел самостоятельно лезть в пруд за рыбой, ведь боялся, что не сможет сдержаться и съест всех обитателей пруда за один раз.

С момента последнего обновления пространства почти ничего не изменилось. Горка по-прежнему была чуть выше человеческого роста, не увеличиваясь и не уменьшаясь. Ли Циньюнь подумал, что стоит поискать больше минералов и протестировать реакцию своего пространства.

После ежедневного осмотра он легонько похлопал питона по голове и отправил его отдыхать в погреб. Ваньцао был недоволен: он медленно покачивал своей большой головой, не отводя взгляда от рыб в маленьком пруду, и то и дело оглядывался назад.

Ли Циньюнь почесал голову. Этот товарищ был слишком прожорливым: в день он мог съесть десяток диких кур или зайцев, а всякая мелкая рыба в пространстве явно не могла его насытить. Придётся купить обычную рыбу, чтобы сэкономить и обмануть этого ещё не избалованного вкусностями глупого питона.

Приняв решение, Ли Циньюнь вернулся из пространства в своё тело и вышел из шалаша, широко потянувшись. Две охотничьих собаки, как обычно, следовали за ним по пятам.

В пруду на полях уже начали цвести лотосы: ярко-красные, словно огонь, и нежно-розовые, словно вода. Одни цветы полностью распустились, другие были наполовину раскрыты, третьи всё ещё находились в бутонах. Пруд кипел жизнью, и картина радовала глаз.

Стайки угрей играли в воде, сражаясь за новую порцию травы. Ли Циньюнь прикинул время и решил добавить немного воды из пространства. Он влил около половины ведра воды в каждый из четырёх углов пруда, что вызвало настоящий ажиотаж среди угрей. Они хлынули к тем участкам, где концентрация энергии была наиболее высокой, сражаясь за лучшие места.

Ли Тецзу встал рано утром и направился на вершину горы, чтобы проверить птичник. Вдруг он заметил, как в пруду забурлила вода, подбежал поближе и удивлённо воскликнул:

— Фува, что это за рыба у тебя? Чем больше смотрю, тем меньше она похожа на что-то обычное. Выглядит очень странно.

— Да и не скрываю, в этом пруду я выращиваю угрей. Если они вырастут, цена будет очень высокой, — ответил Ли Циньюнь, вытирая руки. Он сорвал большой красный лотос и начал играть с собаками, дразня их цветком.

Цзиньби и Тунби, завидев игрушки, запрыгали вверх-вниз, радостно резвясь.

— Угрей? Слышал о них, но впервые вижу. Вот что… Фува, у меня есть один вопрос. Скажу прямо: успех или неудача значения не имеют, но если не спрошу, буду мучиться. — Ли Тецзу замялся, словно колеблясь.

— Дядя, говори прямо, мы же не чужие люди. Что бы ни случилось, всё можно обсудить, — уверенно сказал Ли Циньюнь.

— Хорошо, дело вот в чём… Мы же кормим кур, а травы уже давно не осталось, её не хватает даже для цыплят. Я подумал, что капуста на моём поле всё равно гниёт, так почему бы её не использовать для кормления кур? Не переживай, эту капусту опрыскивали только слабым пестицидом от медведок в самом начале. Даже если остались следы, их давно смыло дождём. Для кур это абсолютно безопасно.

После этих слов Ли Тецзу всё ещё выглядел немного смущённым, явно не договорив до конца.

Ли Циньюнь кивнул, понимая его опасения, и улыбнулся:

— Идея хорошая, дядя Тецзу. Капуста в этом году действительно не ценится — это рынок, и я ничего не могу поделать. Но я предлагаю выкупить твою капусту по цене выше рыночной. По полтора юаня за килограмм — это вполне реально.

Ли Тецзу поспешил отказаться:

— Нет-нет-нет, слишком много! Оптовики покупают её по несколько фэней за килограмм. Как я могу брать у тебя полтора юаня? Ты и так сделал для меня достаточно, я не могу быть бесстыдным. Плати столько же, сколько дают оптовики, лишь бы не гнила зря.

Ли Циньюнь отмахнулся:

— Дядя Тецзу, не отказывайся. Я не только твою капусту возьму, но и у других соседей из деревни — у тех, кто мало использовал пестициды или вообще их не применял. Если недавно обрабатывали химией, даже бесплатно мне такую капусту не нужно.

— Вот это да, вот это да… За три юаня за килограмм я не только окуплю затраты, но и смогу купить пару бутылок вина. Это намного лучше, чем всё оставить гнить! — Ли Тецзу был вне себя от радости. Поскольку капуста предназначалась для кур и находилась на том же склоне, не пришлось нанимать людей для сбора — чем больше продавалось, тем быстрее окупались расходы.

Что касается редьки, её можно было подождать. Даже если через несколько дней цена не изменится, её можно будет продать оптовикам по двадцать с лишним фэней за килограмм, чтобы хотя бы покрыть затраты. В худшем случае этот сезон просто окажется напрасным трудом.

Ли Тецзу, благодарный и счастливый, уже собирался уходить, когда Ли Циньюнь добавил:

— Дядя, я также покупаю рыбу из твоего пруда. Без взвешивания, округлим до целого числа — пять тысяч килограмм по десять юаней за килограмм оптом. После этого урожая, согласно договору аренды, все пруды у подножия горы переходят ко мне.

— Конечно, раз я сдал тебе землю, то и пруды тоже твои. Но цена, которую ты предлагаешь, заставляет меня краснеть. Рыбаки предлагали максимум восемь. Как я могу взять у тебя десять? Нет-нет, я уже получил слишком много от тебя.

Ли Тецзу был простым человеком. Хотя он любил мелкие выгоды, перед крупной сделкой он чувствовал себя неуютно, краснея и потея. Однако даже по этой цене он особо не заработал: половина денег ушла на мальков, а начальное кормление требовало покупки корма. Только после того, как водоросли начали активно расти, рыба стала жить в естественных условиях.

— Хех, раз ты согласен продать, то так и решим. Дядя Тецзу, ещё до аренды я говорил, что не позволю тебе остаться в проигрыше. Хотя зарплата пока не самая высокая, она будет расти. Если будешь хорошо работать, зарплата повысится, и льготы тоже будут. Считай эту сделку дополнительной премией.

Ли Тецзу радостно закивал:

— Ой-ой, огромное тебе спасибо! Значит, рыба в пруду теперь твоя. Лови её, когда захочешь. Деньги можешь отдать, когда у тебя будут свободные средства.

— Деньги у меня всегда есть, просто сейчас нет наличных. Когда съезжу в город, сниму и сразу отдам тебе. За рыбу в пруду тебе полагается пятьдесят тысяч юаней — могу отдать авансом. А капусту посчитаем, когда соберёшь.

— Хорошо-хорошо, делай как считаешь нужным. Я пойду работать в курятник, рано утром им нужно дать воды и смешать корм, — сказал Ли Тецзу и, полный энтузиазма, побежал на вершину горы, вкладывая все силы и страсть, чтобы отблагодарить своего великодушного босса.

----------

Глава 120. Посещение родственников

Раз уж Ли Циньюнь принял рыбу от Ли Тецзу, он решил поймать часть её ранним утром и поместить в пространство, чтобы улучшить её качество с помощью воды из источника. Это позволит использовать рыбу как корм для питомцев.

На рассвете, когда никого не было поблизости, Ли Циньюнь достал сеть из шалаша и забросил её несколько раз в пруд. За короткое время он выловил несколько сотен килограммов рыбы и высыпал её в маленький пруд внутри пространства, заполнив его почти до краёв.

Рыба, выращенная в пруду Ли Тецзу, была довольно крупной и вкусной — намного лучше, чем полностью искусственно выращенная рыба. Однако в уезде Цинлун цены на рыбу были низкими. После вычета затрат на мальков и начальные корма прибыль оставалась минимальной. Если случалась эпидемия или болезнь, потери могли быть катастрофическими.

Недавно произошла трагедия в соседней деревне: человек, занимавшийся разведением черепах, взял кредит на сумму в семь-восемь десятков тысяч юаней и вырастил целый пруд черепах. Но через два дня все черепахи погибла от неизвестной болезни. Раздавленный горем, мужчина повесился той же ночью.

История быстро распространилась по округе, порождая множество слухов. Кто-то говорил, что он был слишком жадным, кто-то обвинял его в отсутствии знаний о технике разведения. Большинство же испытывали страх перед разведением, ведь за несколько лет можно было заработать деньги, но одной эпидемией всё могло быть потеряно.

Поэтому многие пруды в деревне Ли пустовали годами, и никто не брал их в аренду. Даже пруды, находящиеся рядом с землёй местных жителей, не всегда использовались для разведения рыбы.

Сын главы деревни, Ли Чжуанчжуан, в последнее время сильно переживал. Из-за высокой плотности разведения многие рыбы заболели и погибли. Мёртвую рыбу невозможно было продать дорого, и даже затраты на корм не окупились. В результате Ли Чжуанчжуан был вынужден снизить плотность разведения, хотя и делал это неохотно.

Он всем жаловался, что понёс огромные убытки. Даже если оставшаяся рыба будет продана по десять юаней за килограмм, этого хватит лишь на покрытие затрат. Год прошёл зря, и теперь он надеялся только на то, что оставшаяся рыба останется здоровой до праздника весны, когда ее можно будет продать.

Ли Циньюнь закончил ловлю рыбы и влил полведра воды из пространства в пруд. Рыбы моментально начали метаться, стремясь попасть в места с самой высокой концентрацией энергии. Он заметил несколько больших чёрных рыб, выпрыгивающих из воды. Эти хищники, вероятно, уничтожили немало мальков в пруду. Тем не менее, даже такой небольшой пруд мог приносить несколько тысяч юаней в год — считай, везение.

После того как Ли Циньюнь добавил воду, он пересадил ещё несколько лотосов из пространства в пруд. Лотосы росли так быстро, что уже начали образовывать корни и соцветия. Несмотря на это, он просто бросил их в пруд. Их жизнеспособность была удивительной: они начинали расти практически сразу после контакта с водой.

Закончив работу, он с удовлетворением отметил, что пруд теперь регулярно покрывается лотосами. После очистки сети и возвращения её на место, он отправился домой вместе с Цзиньби и Тунби.

За завтраком подали цзунзы (рисовые пирожки). Завтра был праздник Дуаньу, и все необходимые приготовления были завершены. В современной деревне атмосфера празднования стала более спокойной, чем раньше. Когда молодёжь жила дома, проводились гонки драконов, ярмарки и представления театра теней, а также ели цзунзы и слушали оперу.

Теперь же традиции постепенно менялись. Все трудоспособные жители уезжали на заработки в города, и кто теперь будет участвовать в гонках драконов? Кто наймёт театральную труппу?

Сейчас празднование Дуаньу стало проще: люди навещают родственников, едят цзунзы, варят солёные утиные яйца и украшают входы в дома листьями полыни. Даже традиция пить вино с сянхуанцзю (реалгар) уходит в прошлое. Люди знают, что оно токсично, и предпочитают отказаться от этой привычки. Хотя некоторые старики, упрямо сохраняющие традиции, всё ещё пьют немного такого вина.

После завтрака сестра Ли Циньюня и её сын собирались вернуться в город. Ли Циньюнь заехал к пятому дедушке за машиной с вином и, заодно, чтобы отвезти сестру обратно. Раз уж он сказал, что городской предприниматель покупает вино, нужно было хотя бы сделать вид.

В этот раз он загрузил тысячу литров вина — десять больших глиняных кувшинов, наполненных наполовину обычной и наполовину "малой пятизерновой" водкой. Цена за литр составляла пятнадцать юаней. Для городских жителей это была низкая цена, но для деревенских — уже дорогая.

Ли Циньюнь пообещал, что в будущем будет закупать "малую пятизерновую" водку по стабильной цене в двадцать юаней за литр. Семья пятого дедушки была вне себя от радости. Теперь у них хватит денег на оборудование для нового котла, и они смогут смело расширять производство.

Чтобы изменить отсталую и бедную деревню, нужно действовать шаг за шагом. Попытка добиться всего сразу может напугать даже самых близких людей.

Перед тем как отправиться в путь, родители Ли Циньюня напомнили ему вернуться пораньше, так как в полдень они планировали посетить дом его дедушки по материнской линии. На праздник Дуаньу Чэнь Сюйчжи должна была навестить своих родителей. Подарки были обязательной частью традиции.

Отправка вина была лишь формальностью. После того как Ли Циньюнь доставил сестру домой, он даже не стал заходить внутрь, сославшись на необходимость посетить других родственников.

Найдя уединённое место, он перенёс десять кувшинов с вином из кузова машины в пространство и поместил их в погреб. Не обращая внимания на спящего большого питона, он покинул место.

Когда Ли Циньюнь вернулся в деревню Ли, было уже больше десяти часов. К счастью, его родители заранее подготовили подарки и погрузили их в машину, чтобы можно было сразу отправиться в путь.

Теперь, когда в семье появились деньги, Чэнь Сюйчжи не скупилась на подарки. Она захватила две бутылки премиальной водки Wuliangye, которые ранее принёс секретарь Хуан, несколько коробок с качественными витаминами, пять килограммов свинины и двух кур. Подарки были щедрыми и впечатляющими — где угодно они сделали бы хорошее впечатление.

Переправившись через реку Сяньдайхэ на пароме, они свернули на северную тропу. Машина с трудом преодолела несколько ли по узкой дороге, пока не достигла деревни Чэнь. Эта деревня была больше Ли, вокруг неё было много маленьких прудов, но мало пахотной земли. Поэтому экономическое положение здесь было ещё хуже, чем в деревне Ли.

Дом дедушки находился на северной окраине деревни, чуть западнее центра. Там был большой двор с несколькими старыми, но всё ещё крепкими домами — их насчитывалось три или четыре. После того как два дяди создали свои семьи, они тоже поселились в этом большом дворе. Старший двоюродный брат Ли Циньюня, уже женатый и с ребёнком, также жил здесь. Таким образом, вся семья представляла собой четырёхпоколенную структуру, что делало жизнь во дворе невероятно оживлённой.

Когда Ли Циньюнь заехал в деревню на машине, это вызвало настоящий переполох среди жителей деревни. Некоторые праздношатающиеся люди начали указывать пальцами на автомобиль, обсуждая его. Лишь когда Ли Циньюнь опустил окно, а его мать тепло поприветствовала односельчан, все поняли, что это Чэнь Сюйчжи приехала навестить родственников.

Тут же вокруг собралась толпа, и люди начали восхищаться Чэнь Сюйчжи, говоря, что она "выстрадала" своё счастье: её сын добился успеха. Вспоминали, как он однажды приходил в деревню, чтобы занять деньги на обучение в университете. А теперь, спустя всего пару лет после выпуска, он уже построил дом и купил машину.

Кто-то из более осведомлённых добавлял, что семья Чэнь Сюйчжи разбогатела на выращивании овощей. Другие фермеры едва могли продать свою продукцию, тогда как их овощи шли по двадцать юаней за килограмм, и даже городские бизнесмены боролись за право их купить.

Ли Циньюнь заметил, что людей становится слишком много, и решил, что лучше будет, если мать выйдет из машины и поговорит с ними. Автомобиль был высоким, и любой невнимательный ребёнок мог случайно оказаться под колёсами, что создало бы серьёзные проблемы.

Таким образом, несмотря на то что они уже заехали в деревню, движение замедлилось. Машина то и дело останавливалась, и лишь через некоторое время Ли Циньюню удалось добраться до дома дедушки.

Дедушка Ли был не только главой деревни, но и старейшиной рода Чэнь в этом поколении, что давало ему огромную власть. Когда машина въехала во двор, Ли Циньюнь увидел, как дед сидит под деревом в тени, полузакрыв глаза, наблюдая за тем, как старший дядя обучает детей из рода Чэнь боевым искусствам.

В детстве Ли Циньюнь очень завидовал тем детям, которые могли тренироваться в этом дворе. Хотя он часто играл с ними, каждый раз, когда взрослые начинали учить боевые искусства, бабушка находила повод увести его.

Воспоминания о тех днях были наполнены горечью. Возможно, именно поэтому, вернувшись в деревню, он долго не заходил к дедушке — прошлое всё ещё влияло на него.

— Дедушка, старший дядя, я не помешал вам учить боевые искусства? — спросил Ли Циньюнь с улыбкой, выйдя из машины.

Ли Чэнвэнь, стоявший позади, слегка подтолкнул сына, чтобы тот не стал жаловаться. Это было правило рода Чэнь: любые колкие замечания могли только испортить отношения. Кроме того, за исключением отказа обучать его боевым искусствам, дедушка и бабушка всегда относились к нему с огромной теплотой.

Дедушка Ли был невысокого роста, но его полная фигура казалась внушительной. Однако, присмотревшись, можно было заметить, что его тело не имело рельефа мышц — просто обычный жир.

— Это ты, Фува? Какие глупости говоришь? Разве ты раньше не отвлекал нас? Ха-ха, ты, парень, вырос! Когда успел купить машину?

Старик явно был рад видеть своего внука. Поступление Ли Циньюня в университет принесло много чести семье. Увидев, как внук выходит из машины, он громко рассмеялся, подошёл к нему и принял подарки из его рук.

Не дав Ли Циньюню сказать ни слова, дедушка прищурил свои опухшие глаза и радостно воскликнул:

— Отличные вещи! Так ты, парень, действительно разбогател? Даже две бутылки Wuliangye купил для деда! Сегодня на обед будет чем угоститься.

— Хех, в будущем таких хороших вин будет ещё больше, — ответил Ли Циньюнь с улыбкой и поприветствовал старшего дядю, который подходил к ним.

Старшему дяде было около пятидесяти лет. Он был невероятно крепким, с простодушной улыбкой фермера. Взяв вещи из рук Ли Чэнвэня, он сказал:

— Зачем столько всего привезли? Даже если у вас появились деньги, нельзя же покупать всё подряд.

Затем он громко крикнул в сторону заднего двора:

— Чэнь Шэн, выходи встретить твоего дядю с семьёй! Целыми днями сидишь в комнате, ни боевые искусства как следует не учишь, ни поля не обрабатываешь. Только и знаешь, что думаешь о выращивании грибов. Два года исследуешь, и ни разу не получилось. Эх, будь у тебя хотя бы половину способностей Фувы, я бы не переживал за тебя.

Ли Циньюнь поспешил вмешаться:

— Дядя, ты меня смущаешь. Какие у меня способности? На учёбу в университете я занимал деньги у тебя. После выпуска не смог найти достойную работу, и только потому вернулся в деревню заниматься землёй. Я даже боялся приходить сюда, думая, что вы будете смеяться надо мной. А что касается Чэнь Шэна и его грибов… Если у него получится, он сможет разбогатеть за один год.

Старший дядя продолжал жаловаться:

— Ты не знаешь, он хочет выращивать бамбуковые грибы. Эти грибы совсем не такие, как обычные, они очень капризные. Два года возится, а результатов нет. Лучше бы занялся обычными грибами.

В этот момент Чэнь Шэн, небрежно одетый в шлёпанцы, выбежал из заднего двора. Его волосы были растрёпаны, лицо заросло щетиной, а глаза покраснели от недосыпа. Увидев Ли Циньюня, он попытался улыбнуться:

— Фува, ты приехал! Отлично, у меня есть к тебе вопрос. Я читаю материалы о выращивании грибов, но много терминов не понимаю. Говорят, что компьютер может выходить в интернет, где можно найти любую информацию. Можешь помочь мне проверить несколько вещей…

Он не успел договорить, как услышал громкий кашель дедушки. Тот строго и властно произнёс:

— Сегодня у нас гости. Только еда, выпивка и разговоры. Все остальные дела подождут до конца обеда. Даже если случится что-то невероятное, обсудим это позже.

— Понял, дедушка, — испуганно ответил Чэнь Шэн. В детстве он не раз получал за непослушание, и даже сейчас, если делал что-то не так, мог рассчитывать на "урок" от деда.

Этот глава рода Чэнь был фигурой, которого следовало уважать. Его власть была даже больше, чем у главы деревни. Все жители деревни с фамилией Чэнь подчинялись его решениям. К счастью, он совмещал обе роли — старейшины рода и главы деревни. Если бы кто-то другой стал главой деревни, это было бы неэффективно: никто бы не подчинялся его приказам.

----------

Глава 121. Сотня дел одновременно

Дедушка Ли Циньюня по материнской линии носил имя Чэнь Сансы, но, несмотря на это, он никогда не думал трижды перед тем, как ударить кого-то (Сансы переводится как трижды подумать). Всю жизнь занимаясь тайцзи, он так и не смог обуздать свой характер — напротив, он становился всё более вспыльчивым. И взрослые, и дети в деревне боялись его; особенно сильно трепетали перед ним члены его семьи.

Ли Циньюнь слышал от деда, что в молодости они с Чэнь Сансы частенько "перекидывались ударами", а иногда даже хватались за ножи. Ни один из них и не предполагал, что после полувека ссор они станут родственниками.

Не только Чэнь Шэн боялся его, но и сам Ли Циньюнь чувствовал некоторое беспокойство при встрече с ним. Что касается Ли Чэнвэня, то он вообще не осмеливался произнести ни слова в присутствии этого грозного тестя.

Через некоторое время Чэнь Сюйчжи, наконец, прибыла во двор, прошла в заднюю часть дома, где встретилась со всеми старшими и младшими родственниками. Жена Чэнь Шэна вместе с ребёнком уехала в гости к родителям, поэтому на этот раз ребёнка не было видно.

Бабушка Ли Циньюня немного плохо слышала, и её постоянные замечания, никак не связанные с разговором, вызывали у всех смешанные чувства — между улыбкой и безнадёжностью.

После обеда дедушка выпил большую часть принесённой Wuliangye. Ли Циньюнь пожалел, что принёс слишком мало — следовало бы привезти весь ящик. Из-за того, что было всего две бутылки Wuliangye, старший и младший дяди явно не насладились сполна, но, опасаясь гнева Чэнь Сансы, сдерживали себя.

Ли Циньюнь внутренне корил себя: надо было сразу принести целый кувшин десятилетней выдержанной "малой пятизерновой" водки. В следующий раз обязательно запомнит — возьмёт кувшин старого вина на пять литров, чтобы все могли напиться вдоволь.

После обеда Ли Циньюнь был затащен в комнату двоюродным братом Чэнь Шэном, который стал расспрашивать его о том, как пользоваться интернетом. У Чэнь Шэна был телефон, но, к сожалению, даже провода для него не нашлось. Ли Циньюнь не знал, как объяснить ему, как подключиться к сети.

— В деревне нет интернета, так на чём ты собрался выходить в сеть? У меня дома есть 3G-модем, но я забыл его взять. Если тебе нужно найти что-то, скажи мне, я помогу. Когда найду материалы, перенесу их на флешку, и ты сможешь посмотреть, — терпеливо объяснил Ли Циньюнь.

— В деревне нет интернета? Жаль компьютер... Я потратил на него несколько месяцев зарплаты, работая в другом городе, — расстроенно сказал Чэнь Шэн, с трудом принимая тот факт, что его компьютер бесполезен в этом месте.

Чэнь Шэн хотел заняться искусственным выращиванием бамбуковых грибов. Эта технология уже была хорошо развита в некоторых регионах Юга Китая, и доходы от такого бизнеса были весьма внушительными. Главное условие — наличие бамбука и подходящего климата.

Когда Ли Циньюнь впервые увидел дикие бамбуковые грибы, он тоже подумывал о возможности их выращивания в пространстве. Однако тогда там не было свободного места или подходящих условий, поэтому идея осталась невоплощённой. Если бы сейчас появилась возможность, выращивание в пространстве стало бы отличным решением. Позже он столкнулся с грибами "обезьяньей головы" — здесь также не хватало подходящих деревьев, иначе он точно не упустил бы эти редкие дикие виды.

Вернувшись домой днём, Ли Циньюнь сначала включил компьютер, подключился к интернету и принял задание от "Ассоциации Луковичных". Только после этого он начал искать информацию о выращивании грибов для Чэнь Шэна. Материалы оказались довольно сложными для поиска, но в конце концов он заплатил за несколько платных документов, которые дали необходимые ответы.

Он скопировал данные на пустую флешку, чтобы в ближайшее время передать её Чэнь Шэну.

Сегодня, из-за спешки, Ли Циньюню не удалось встретиться с родителями Ян Юйну, чему Чэнь Сюйчжи была крайне опечалена. Говорили, что родители Ян Юйну отправились в город по делам и не были дома.

Закрыв компьютер, Ли Циньюнь направился к подножию горы, чтобы поймать несколько ядовитых змей. Но тут неожиданно раздался звонок от двоюродной сестры.

— Брат, это просто невероятно! Несколько стеблей водорослей в пруду ожили, и за одну ночь они разрослись огромным пятном. Вода вокруг водорослей стала заметно чище. Мы пересадили два куста в другие пруды, и за весь день никаких проблем не возникло — они отлично адаптировались даже к загрязнённой среде!

Голос Ян Юйну был полон радости и удивления. Она немедленно сообщила Ли Циньюню все хорошие новости.

— Это отличная новость! Когда водоросли полностью заполнят пруд, никто даже не поверит, что здесь когда-то была грязная вода. А если будут водоросли, можно будет разводить рыбу. Рыба сыграет ключевую роль в улучшении экологии. Похоже, вы с родителями сможете получить солидную премию.

— Рано радоваться. Настоящий успех придёт, когда водоросли заполнят все три пруда. Но знаешь, что странно? Вчера все водоросли погибли, а сегодня часть из них ожила. Как такое возможно?

— Возможно, само небо решило помочь вам, — рассмеялся Ли Циньюнь. — В любом случае, это хороший знак. Когда всё окончательно приживётся, я устрою праздничный ужин и приглашу вас к себе домой.

— Отлично, договорились! Знаешь, Циньцинь всё ещё мечтает о жареной рыбе с острым соусом, которую готовит пятый дедушка.

— Это легко устроить. Пятый дедушка недавно заключил крупную сделку и в прекрасном настроении. Он не только согласится на рыбу, но даже на лучшее своё вино не поскупится.

Ли Циньюнь долго разговаривал с двоюродной сестрой, так и не упомянув, что сегодня, находясь в деревне Чэнь, не встретил её родителей.

Ночью, проверяя арбузы в шалаше, Ли Циньюнь влил много воды из пространства в пруд с угрями, чтобы привлечь поблизости ядовитых змей. Среди клубка змей разных цветов он наконец нашёл одну толстую змею песочного цвета с тёмно-коричневыми пятнами. Используя специальные щипцы, он поймал её и бросил в пространство.

Затем он быстро покинул пруд, вернулся в шалаш и, войдя в пространство, подвесил змею рядом с солнечным камнем, чтобы она получила хорошую дозу облучения. Чтобы не скучать, он нашёл верёвку и привязал змею к камню. После этого он продолжил заниматься своими делами, обрабатывая новые участки земли.

Между тем, кречет Эрту в пространстве дремал. Увидев, как Ли Циньюнь принёс ядовитую змею, он решил поиграть с ней и попробовать проткнуть её желчный пузырь, чтобы показать свою важность.

Но едва он подлетел к солнечному камню, как Ли Циньюнь отогнал его, строго прикрикнув:

— То, что я принёс, нельзя трогать без моего разрешения. Иди играй куда-нибудь, а если будешь непослушным, я запру тебя в погребе с Ваньцао.

В погребе царила вечная темнота, и Эрту совсем не хотелось туда попадать. Он пронзительно вскрикнул и улетел прочь, не оглядываясь, насколько хватало сил.

Позволив ядовитой змее извиваться на солнечном камне, кречет Эрту спрятался подальше, чтобы никто не нарушал его покой.

Перед тем как отправиться в столицу провинции на встречу с одноклассниками, Ли Циньюнь вывез все тысячи литров свежесваренного вина из дома пятого дедушки и поместил его в пространство. По пятнадцать юаней за литр — для Ли Циньюня эта цена была смехотворно низкой. Однако для семьи пятого дедушки это было настоящим благодеянием. Они хвалили городского предпринимателя за честность и справедливость: если бы они продавали вино в уезде, то процесс занял бы гораздо больше времени, да и цена едва ли превысила бы десять юаней за литр. А теперь всё просто: как только вино готово, его сразу покупают.

Пять тысяч литров байцзю принесли им семьдесят пять тысяч юаней. Ли Циньюнь специально съездил в город за наличными, заплатил семье пятого дедушки за вино и вернул Ли Тецзу долг в размере пятидесяти тысяч юаней за рыбу.

Если есть деньги, нет нужды оставлять долги. Птицеферма открыто объявила о закупке капусты по всему селу по розничной цене в три юаня за килограмм. Этот шаг значительно повысил популярность Ли Циньюня среди односельчан. Даже такие люди, как Ли Дама, публично хвалили его за благородство.

Конечно, дело в том, что в этом году Ли Дама посадил восемь му земли под капусту. Если бы Ли Циньюнь не купил её, весь урожай пришлось бы выбросить. За пять фэней за килограмм десять тысяч килограмм принесли бы всего пятьсот юаней. На хороших участках земли с одного му можно собрать около восьми тысяч килограмм, а на полузаброшенных террасах — не более пяти тысяч килограмм. Восемь му даёт примерно сорок тысяч килограмм капусты. Какую выгоду мог бы он получить? Ли Циньюнь купил капусту по цене в шесть раз выше, чем у обычных торговцев. Даже те, кто завидовал ему, не могли найти повода для критики.

— Здравствуйте, это господин Ли? Я Сунь Гочжун из торговой компании "Дахуа" из столицы провинции. Я звонил вам два дня назад. Хотел узнать, когда вы будете дома? Я хотел бы навестить вас и обсудить возможность сотрудничества по поставкам овощей из Цинлуня.

Голос в телефоне был учтивым и вежливым.

Ли Циньюнь слегка удивился. Он помнил это имя, но не знал, что этот человек работает в "Дахуа". Компания "Дахуа" была ему знакома ещё со времён учёбы в столице провинции. Одноклассники не раз рассказывали о ней: мощная компания, занимающаяся исключительно высококачественной продукцией, ориентированной на рынки Шанхая.

Такая известная компания обратилась к нему с предложением стать их представителем по продаже сельскохозяйственной продукции. Это был невероятный шанс! Радость сменилась тревогой: объём производства был слишком мал, чтобы удовлетворить запросы такой крупной компании, как "Дахуа".

— Завтра я буду дома. Господин Сунь, на какой должности вы работаете в "Дахуа"? — вежливо спросил Ли Циньюнь.

Сунь Гочжун рассмеялся:

— Не скромничаю, я являюсь президентом "Дахуа" и имею окончательное право принимать решения по всем вопросам. Я лично пробовал овощи и фрукты из Цинлуня — они действительно высшего качества. Если вы передадите нам эксклюзивное право на продажу вашей продукции, я гарантирую, что цены могут быть увеличены вдвое.

— Господин Сунь? Увеличить цены вдвое? — Ли Циньюнь был поражён его решительностью. Сама идея удвоения цен на овощи его не впечатлила, но удвоение цены на арбузы казалось слишком радикальным. Это выводило их стоимость на уровень премиальных японских арбузов.

Положив трубку, Ли Циньюнь долго не мог успокоиться. С одной стороны, он хотел поднять цены на овощи, с другой — боялся нарушить договор с рестораном "Шухауне".

В момент раздумий внезапно раздался голос двоюродной сестры. Она плакала:

— Брат, ты дома? Мне нужно в больницу округа... Мама заболела...

Ли Циньюнь, торопясь, вышел из дома. Взглянув на небо, он заметил, что уже стемнело. То, что сестра прибежала в такое время, говорило о серьёзности ситуации.

— Юйну, не волнуйся, что случилось? — Ли Циньюнь позвал её во двор и стал внимательно расспрашивать.

— Я не знаю... Родители сказали, что поехали в город по делам. Я не стала спрашивать подробностей, но через два дня они так и не вернулись. Я начала беспокоиться и допытываться. Отец признался, что мама заболела. Ей плохо, но какая именно болезнь, он не знает. Сейчас она в больнице.

Увидев, как сестра вытирает слёзы, Ли Циньюнь почувствовал острую жалость. Он быстро позвонил родителям, попросив их присмотреть за домом этой ночью, так как он должен сопроводить Ян Юйну в город.

Положив трубку, он взял сестру за руку, усадил её в машину, завёл двигатель и помчался в сторону города.

----------

Глава 122. Отношение персонала больницы

По дороге Ли Циньюнь выслушал от двоюродной сестры краткий рассказ о случившемся. Родители Ян Юйну, Ян Вэньдин и Жуань Дунмэй, якобы поехали в уезд навестить родственников — ведь её бабушка и дедушка жили именно там, и никто не задумывался об их долгом отсутствии. Однако на второй день стало известно, что они отправились в больницу на обследование, и результаты оказались крайне тяжёлыми: у Жуань Дунмэй диагностировали позднюю стадию рака матки.

Когда пикап заехал во двор больницы традиционной китайской медицины, Ян Юйну всё ещё вытирала слёзы и, всхлипывая, повторяла:

— Мама ещё так молода… Как она могла заболеть? Я только месяц как начала работать и ещё даже не успела хорошо позаботиться о ней. У меня есть младшая сестра и младший брат, которые ещё учатся. Если они узнают об этом, то точно бросят учёбу. Где мы возьмём деньги на лечение мамы?..

Ли Циньюнь нашёл место для парковки, аккуратно припарковал машину и, похлопав сестру по плечу, попытался её успокоить:

— Не беспокойся о деньгах. Сначала давай посмотрим, что можно сделать. Я всё устрою.

— Хорошо… — Ян Юйну кивнула, красные глаза всё ещё блестели от слёз, но она последовала за Ли Циньюнем, чтобы выйти из машины.

В семье Ян Юйну была старшей дочерью. Её сестра училась на третьем курсе университета, а младший брат только начал обучение на первом курсе. Три ребёнка из одной семьи, успешно поступившие в университет, считались гордостью деревни Чэнь.

Однако экономическое положение деревни было тяжёлым, и финансовое бремя семьи оказалось огромным. Несмотря на трудолюбие родителей, поддерживать троих детей в университете было непросто. Если бы со здоровьем всё было в порядке, они смогли бы продержаться до окончания учёбы всех детей. Но теперь, когда мать серьёзно заболела, ситуация резко ухудшилась, и это вызывало у Ян Юйну глубокую тревогу.

Оба торопливо направились в отделение стационара. Из-за большого количества людей в лифте им пришлось подниматься по лестнице. Отделение онкологии находилось на пятом этаже, и для человека, занимающегося боевыми искусствами, подъём оказался не слишком утомительным.

Быстро поднимаясь, они не заметили, как на втором этаже мужчина с травмой ноги провожал их взглядом, полным ненависти. Это был тот самый человек, которого недавно покусала Цзиньби — друг Лю Сяогуана. Вместе с ними четверо человек после укуса лечились здесь же, проходя курс противостолбнячных инъекций и терапию для ног.

Поднявшись на пятый этаж, они обнаружили, что коридоры заполнены больными. Когда Ян Юйну позвонила отцу, чтобы узнать точное местоположение матери, выяснилось, что у Жуань Дунмэй нет отдельной кровати — её поставили у входа в восемнадцатую палату.

Ли Циньюнь не ожидал, что в отделении онкологии будет столько пациентов. Однако здесь всего около двадцати палат с общим числом коек менее сотни. Большинство людей с проблемами, связанными с опухолями и раком, приходили сюда, и перегрузка коек объяснима.

Когда Ли Циньюнь и Ян Юйну нашли кровать Жуань Дунмэй, женщина уже была подключена к капельнице. Её волосы стали серебристо-седыми, лицо казалось желтовато-бледным. Она с трудом доставала из-под кровати термос, чтобы налить себе воды. Ян Вэньдин, вероятно, отправился оформлять необходимые документы.

— Мама, я помогу тебе налить воду! — голос Ян Юйну дрогнул, и слёзы хлынули из её глаз. Она взяла термос из рук матери и быстро налила ей стакан воды.

Ли Циньюнь подошёл, чтобы поддержать хрупкую Жуань Дунмэй, и сказал:

— Тётя, не двигайтесь. Если хотите что-то съесть или выпить, просто скажите мне. Прошло всего полгода, как я вас видел, почему вы так сильно похудели?

В его памяти эта тётя всегда была образованной и красивой женщиной, которая вышла замуж за жителя деревни Чэнь. Брак между городской девушкой и деревенским парнем тогда стал настоящим событием. На свадьбе присутствовали люди со всей округи.

В детстве Ли Циньюнь часто заходил в гости к этой тёте. Тогда ему нравилось не только играть с двоюродной сестрой, но и разговаривать с тётей, которая всегда говорила мягко и нежно. Иногда она угощала его вкусными закусками, и поэтому он чувствовал к ней больше тепла, чем даже к своей родной тёте.

— Фува, как ты сюда попал? Ах, я ведь просила твоего дядю не звонить Байни. Зачем понадобилось ночью звать дочь? Что если бы она заблудилась в темноте? Можно было подождать до утра, — вздохнула Жуань Дунмэй, принимая стакан воды от дочери. Термос плохо сохранял тепло, и вода была приятной температуры. Она сделала несколько глотков и вернула стакан обратно.

— Тётя, если вы заболели, нужно было сразу сказать. Мы бы приехали и помогли вам. Посмотрите, рядом никого нет. Что, если бы капельница закончилась? Кстати, надо было захватить веер — здесь довольно жарко, — проговорил Ли Циньюнь, осторожно укладывая её в полулежащее положение.

— Ничего страшного, кондиционер работает на минимуме. Мы находимся снаружи палаты, так что всё терпимо, — попыталась успокоить она.

Ян Юйну продолжала плакать, безостановочно вытирая слёзы, и с горечью произнесла:

— Мама, почему ты не проверилась раньше? Я давно слышала, как ты говорила о болях внизу живота. Когда я предлагала обратиться к врачу, ты всегда отвечала, что занята на поле. И вот теперь, из-за этого промедления, болезнь перешла в последнюю стадию. Если с тобой что-то случится, что мы будем делать, трое нас, дети?

Жуань Дунмэй серьёзно ответила:

— Ни в коем случае не говори об этом своим младшим брату и сестре. Они не должны волноваться и должны сосредоточиться на учёбе.

— Я знаю, папа уже предупредил об этом, когда звонил, — тихо произнесла Ян Юйну, всё ещё с красными глазами.

Заметив, что капельница почти закончилась, Ли Циньюнь посмотрел номер кровати и, позволив матери и дочери поговорить, отправился на пост медсестёр, расположенный на том же этаже.

Было уже время ночной смены, и в посту почти не было никого. Одна дремала за столом, а другая готовила лекарства в комнате за прилавком.

— Простите, сестра, — обратился Ли Циньюнь, — в восемнадцатой палате, дополнительная кровать №1. Капельница закончилась. Проверьте, пожалуйста, сколько ещё бутылок осталось.

Медсестра, казалось, была разбужена шумом и недовольно уставилась на Ли Циньюня. Она резко бросила:

— Если вода закончилась, идите спросить внутри! Я только что заступила на смену, откуда мне знать, сколько там бутылок? Что за люди такие безответственные? Не видите, что ли, я спала? Три часа ночи, едва заснула, а вы меня будите!

Ли Циньюнь почувствовал, как внутри закипает раздражение. Говорили, что в больнице традиционной китайской медицины отношение к пациентам лучше, чем в обычной уездной больнице. Но что происходит с этой медсестрой?

Поскольку его тётя всё ещё находилась здесь на лечении, он не хотел конфликтовать с медсёстрами, чтобы не спровоцировать их на месть во время уколов. Сдерживая себя, Ли Циньюнь бросил сердитый взгляд на дремлющую медсестру средних лет и подошёл к двери комнаты для приготовления лекарств. Он спокойно спросил:

— Извините, медсестра, не могли бы вы проверить, сколько ещё бутылок капельного раствора осталось для кровати №18+1? Сейчас висящий раствор почти закончился.

Молодая медсестра ответила немного мягче, но даже не подняла головы:

— Я сейчас готовлю лекарства. Пойдите спросите на стойке регистрации.

Ли Циньюнь больше всего ненавидел такое поведение: они просто перекладывали свои обязанности на других. Разве она не видела, что раствор заканчивается? С таким отношением неудивительно, что люди иногда устраивают погромы в больницах.

Его терпение лопнуло. Подойдя к стойке регистрации, он громко хлопнул ладонью по столу и закричал:

— Вставайте! Вас наняли работать, а не спать! Немедленно поменяйте раствор, или я подам жалобу до самого верха!

Медсестра средних лет вздрогнула, внезапно проснувшись. Увидев разгневанное лицо Ли Циньюня, она сначала испугалась, но затем её тоже охватила ярость. Она вскочила, указывая на него пальцем и крича в ответ:

— Жалуйтесь, пожалуйста! Такие невоспитанные родственники пациентов нам тут не нужны! Лучше уходите, отделение онкологии нашей больницы не принимает таких людей. Почему вы не пошли в уездную больницу? Что здесь раскричались?

«Что за бред!» — Ли Циньюнь не собирался затевать ссору, но грубость медсестры вывела его из себя.

Он прекрасно понимал, что споры не решают проблем, а могут лишь усугубить ситуацию. Но в этот момент ему казалось, что другого пути нет. Драка? Ли Циньюнь был уверен, что одним ударом может отправить её в нокаут. Но потом подумал: «Нет, нужно сохранять спокойствие».

На стене рядом со стойкой медсестёр висел номер телефона для жалоб. Ли Циньюнь набрал два указанных номера, но оба оказались недоступными. Увидев самодовольное выражение лица медсестры, он почувствовал полное разочарование. Ему захотелось поджечь эту больницу. Конечно, это была лишь мысль. На следующий день он обязательно попробует перевести тётю в городскую или провинциальную больницу. Здесь слишком много негатива.

В тот момент, когда медсестра продолжала насмехаться над ним, с лестничной площадки появились несколько врачей в белых халатах. Один из старших врачей услышал крики медсестры и строго спросил:

— Что случилось? О чём вы спорите с родственниками пациента?

— Ах, это вы, директор Лу... Я... я не спорила, просто голос повысила немного, — быстро сменила тон медсестра, начав кланяться и улыбаться так, что морщины покрыли всё её лицо.

Ли Циньюнь не собирался прощать эту наглую женщину. Обратившись к врачу, он сказал:

— Директор Лу, я хочу подать жалобу на эту медсестру. Я сообщил ей, что раствор закончился, и попросил проверить, сколько бутылок осталось. Она заявила, что это не её обязанность, говорила очень грубо и даже упомянула, что мы мешаем ей спать.

Выражение лица старшего врача осталось спокойным. Он кивнул и ответил:

— Хорошо, я понял. Завтра я передам это в отдел по контролю качества обслуживания. Какой номер вашей кровати? Медсёстры не помогли вам проверить, я сделаю это сам.

Вот где настоящее профессиональное отношение! Ли Циньюнь почувствовал, как его гнев начинает утихать. Он сразу же назвал номер кровати, чтобы врач помог найти информацию.

Один из молодых врачей, стоявших позади директора Лу, не стал дожидаться, пока тот займётся поиском. Вместо этого другой врач средних лет, опередив всех, взял журнал учёта капельниц из рук медсестры. Однако, он внезапно воскликнул:

— Это же ты, внук знаменитого доктора из Цинлуня... того самого Ли Чуньцю! Я — Чжао Яньшоу. Я уже давал тебе свою визитку, помнишь? Хотел купить у вас дикий столетний женьшень. Какое совпадение, у тебя есть родственник или друг в больнице?

Вопрос прозвучал несколько двусмысленно: ведь если у человека нет родственников или друзей в больнице, зачем ему сюда приходить? Но Ли Циньюнь понял смысл слов Чжао Яньшоу. Когда у тебя есть легендарный дедушка-врач, любые болезни можно лечить дома. Зачем вообще ложиться в больницу?

Ли Циньюнь тоже вспомнил этого врача и вежливо ответил:

— А, это вы, доктор Чжао. Очень приятно снова встретиться. Больная — моя родственница. Раньше она никогда не проходила обследования и не обращалась к врачам. Сегодня утром ей диагностировали рак матки на поздней стадии, и мы оформили госпитализацию. По моим знаниям традиционной китайской медицины, поздние стадии рака матки практически не поддаются эффективному лечению средствами традиционной китайской медицины. Основные методы лечения остаются за западной медициной: операции, лучевая и химиотерапия. Лекарства играют лишь вспомогательную роль.

Чжао Яньшоу кивнул:

— Вы абсолютно правы. Однако наша клиника славится комбинированным подходом, объединяющим традиционную китайскую и западную медицину. Наши результаты известны по всей провинции. Кстати, сегодня я принял одну пациентку средних лет. Не ваша ли это родственница? Ведь в онкологическом отделении сегодня поступила только одна пациентка с раком матки. Её зовут Жуань... Дунмэй.

Чжао Яньшоу удивлённо добавил:

— Э? Почему она лежит на дополнительной кровати в коридоре? Мне казалось, у нас ещё осталась свободная палата.

----------

Глава 123. Женьшень в цветочном горшке

Чжао Яньшоу упомянул, что есть свободная палата, но Жуань Дунмэй почему-то разместили в коридоре — ситуация оказалась сложнее, чем казалось на первый взгляд. Директор Лу, видимо, не хотел связываться с лишними проблемами и только сказал: раз Чжао Яньшоу знает больную, пусть сам разбирается. После завершения операции он устал и собирался отдохнуть.

После краткого знакомства выяснилось, что Чжао Яньшоу является заместителем главного врача больницы традиционной китайской медицины. Благодаря своим связям в провинции, он ладил с коллегами и набирал стаж, работая под началом старшего директора в отделении онкологии. Ли Циньюнь понимал его мотивацию: накопив достаточный опыт и достижения, можно будет перевестись в менее ответственный отдел традиционной медицины и автоматически получить повышение до должности главного врача.

Теоретические знания Чжао Яньшоу были прочными, он специализировался на диагностике внутренних болезней. Хирургия пока не входила в его обязанности, и он лишь учился у директора Лу. За исключением операций, которые он временно не мог выполнять, во всём остальном ему доверяли.

— Осталось ещё пять бутылок раствора, их придётся вводить всю ночь. Медсестра Фу, быстрее меняйте раствор больной! Зачем вы здесь торчите? Если родственники пациентов жалуются, то как это мне поможет? Завтра сами идите объясняться в отдел по контролю качества обслуживания, — строго отчитал Чжао Яньшоу медсестру средних лет после того, как всё проверил.

Медсестра покраснела, но не осмелилась возразить. Найдя бутылку с раствором для Жуань Дунмэй, она поспешила уйти, делая вид, что очень беспокоится о состоянии пациентки. Однако перед уходом метнула на Ли Циньюня полный ненависти взгляд.

Ли Циньюню было всё равно, какое отношение она к нему проявляла, главное — чтобы она вовремя меняла раствор больной.

— Кстати, доктор Чжао, я слышал, что у вас есть свободные палаты. Не могли бы вы помочь переселить мою тётю? В такую жару находиться в коридоре крайне неудобно, — спросил Ли Циньюнь тихо, когда медсестра ушла.

— Я позвоню старшей медсестре и узнаю, в чём дело. Хех, извините за эту ситуацию, что вам пришлось наблюдать такое. Подождите немного… — Чжао Яньшоу всё ещё надеялся купить столетний женьшень у дедушки Ли Циньюня, поэтому продолжал общаться с ним, сохраняя уважительный тон.

Ли Циньюнь, увидев, как тот отошёл в угол звонить, прислонился к стойке медсестёр и вошёл в пространство. Он хотел проверить, как растёт женьшень. Если тот уже достаточно вырос, можно продать одну штуку — это будет способом отблагодарить Чжао.

Женьшень на грядках Ли Циньюнь даже не стал осматривать. С момента посадки прошло слишком мало времени, да и при десятикратной разнице во времени роста корни всё равно должны были быть очень тонкими и практически без лекарственных свойств. Его интересовали два растения женьшеня, которые он выращивал в цветочных горшках задолго до того, как получил пространство. Они росли как декоративные растения около шести лет до аварии, а затем ещё несколько месяцев в условиях ускоренного времени в пространстве, что в сумме давало почти десять лет роста.

С тех пор, как женьшень был перенесён в пространство, Ли Циньюнь регулярно поливал его водой из источника, надеясь, что даже если качество не идеальное, эффект окажется сравнимым с диким женьшенем. Ведь все живые существа, попавшие в пространство, будь то первые две золотые рыбки или щенки, вырастали крупнее своих обычных собратьев. Эти два корня женьшеня должны были оказаться не хуже.

Осторожно расшатав землю в керамическом горшке, он перевернул его, высыпав вместе с комом земли всё содержимое. Потом аккуратно пальцами начал удалять землю вокруг женьшеня, чтобы не повредить сам корень.

На периферии почва была пронизана множеством тончайших корешков, которые становились всё более плотными и толстыми, приближаясь к центру. Однако когда он наконец увидел основной стебель женьшеня, он оказался не толще большого пальца и разветвлялся на четыре или пять более тонких "щупалец". В целом, корень напоминал маленького осьминога, где центральная часть окружена многочисленными тонкими отростками.

— По внешнему виду похож на дикий горный женьшень, хотя и не такой товарный, как у моего деда. Но он совсем не похож на сычуаньский женьшень. Объяснить это будет сложно. Хотя говорят, что "на одной горе сотня разных видов женьшеня", и каждый корень уникален. Потом разберёмся. Если никто не захочет его купить, сделаю настойку для себя.

Подумав об этом, он положил женьшень обратно в горшок и вышел из пространства, так как Чжао Яньшоу уже вернулся.

— Хотя возникли некоторые трудности, но всё же удалось договориться. Эта палата предназначалась для высокопоставленных лиц, я недавно пришёл в отделение онкологии и не знал об этом. Если ни один руководитель не поселится, то хорошо, но если кто-то появится, вам всё равно придётся снова переехать. Я заранее предупрежу старшую медсестру следить за свободными палатами, — сказал Чжао Яньшоу с лёгкой беспомощностью.

Ли Циньюнь поблагодарил его:

— Спасибо, доктор Чжао. Слов благодарности больше не скажу. Кстати, в прошлый раз, когда я ходил в горы, мне попался старый горный женьшень. Не могу точно сказать, сколько ему лет, но размер внушительный. Когда вернусь домой, принесу вам посмотреть.

— Что? Вы нашли дикий горный женьшень? Отлично! Какой толщины главный корень? И какой длины? — Чжао Яньшоу схватил Ли Циньюня за руку, его глаза засветились от волнения.

— Главный корень примерно толщиной с большой палец, разделён на четыре или пять ветвей, каждая толщиной с палочку для еды. Вокруг растут волосообразные тонкие корешки длиной около полуметра, — описал Ли Циньюнь форму найденного женьшеня. Однако он добавил, что для определения возраста нужны дополнительные характеристики, и без личного осмотра настоящего корня невозможно точно установить его возраст.

Чжао Яньшоу радостно воскликнул:

— Прекрасно! Когда сможете принести его мне на осмотр? Если это действительно дикий горный женьшень, я готов выкупить его по высокой цене. У меня лично может не хватить денег, но мой старший брат работает экспертом по здоровью в провинции и занимается фармацевтическим бизнесом. Для него деньги — не проблема.

В этот момент медсестра средних лет вернулась с пустой бутылкой и, улыбнувшись Чжао Яньшоу, сказала:

— Доктор Чжао, я уже заменила раствор. Хех, я не знала, что вы знакомы с родственниками этой пациентки. Прошу прощения за моё поведение. Я обязательно буду внимательно ухаживать за больной.

Хотя Чжао Яньшоу был недоволен её поведением, он не имел права её наказывать и только строго сказал:

— Не будем говорить о других вещах. Приготовьте вторую особую палату повышенного ухода и переведите туда больную с кровати №18+1. Также позвоните в отдел интенсивной терапии и попросите прислать специалиста по высшему уровню ухода.

Медсестра удивлённо взглянула на Ли Циньюня. Она не ожидала, что Чжао Яньшоу окажет ему такое внимание, предоставив зарезервированную палату для особых пациентов. В больнице был целый этаж для высокопоставленных лиц, но в некоторых специальных отделениях всегда оставляли пару таких палат на всякий случай.

Ли Циньюнь был очень доволен этим решением. Вместе с этой раздражающей медсестрой он вернулся к кровати своей тёти. Когда Жуань Дунмэй услышала, что сможет переехать в настоящую палату, она была вне себя от радости и начала хвалить Ли Циньюня за его способности.

В этот момент вернулся отец Ян Юйну, Ян Вэньдин, выглядевший крайне уставшим. Увидев Ли Циньюня и свою дочь, он лишь улыбнулся и поздоровался. Когда он услышал, что они смогут переехать в палату повышенного ухода, его лицо озарилось радостью.

— Ах, если бы я знал, что всё решится так просто, я бы не стал звонить этим проходимцам! Эти уроды только и умеют, что хвастаться на словах, а когда доходит до дела, то начинают ломаться и придумывать разные отговорки. Короче, ничего не могут сделать. Чтоб их предки в гробу перевернулись! Двое из них даже попытались обмануть меня, сказав, что нужно заплатить несколько сотен юаней, чтобы через них договориться о месте в палате.

Теперь стало понятно, почему Ян Вэньдин выглядел таким измученным: он потратил время на бесполезные телефонные звонки.

— Просто повезло, — ответил Ли Циньюнь. — Случайно встретил знакомого врача, Чжао Яньшоу, который является лечащим врачом твоей жены. Он скоро зайдёт к нам, чтобы поздороваться.

— Хех, как бы то ни было, я очень благодарен тебе, Фува, — сказал Ян Вэньдин, с силой хлопая своей огромной, как веер, рукой по плечу Ли Циньюня. Его лицо светилось искренней благодарностью.

Ли Циньюнь невольно скривился от боли. «Чёрт, у этого парня рука тяжелее, чем у Сунь Дацзи!» К счастью, он регулярно пил воду из пространства, благодаря чему его организм был крепким, как у медведя. Если бы не это, после такого удара он точно бы осел на землю.

Ян Юйну была внимательна и заметила, как Ли Циньюнь морщится от боли. Она игриво упрекнула отца:

— Папа, ты что, вместо того чтобы поблагодарить Фуву, решил ударить его? Посмотри, как ты его хлопнул! У него, наверное, сейчас плечо сильно болит.

— Извини, извини, — смущённо пробормотал Ян Вэньдин. — Просто нервы были на пределе, не рассчитал силу. Эти подлецы так меня разозлили.

Все немного рассмеялись, и атмосфера начала налаживаться. Когда они вошли в новую палату, прохладный воздух сразу же сменил духоту коридора, и настроение всех улучшилось.

Спустя некоторое время пришла молодая и красивая медсестра. Очень мягко она спросила о самочувствии больной, измерила температуру и, пока ждали результаты, подробно объяснила, как пользоваться оборудованием палаты повышенного ухода: как регулировать высоту кровати, где находится кнопка экстренного вызова, а где кнопка для связи со стойкой медсестёр.

Условия здесь действительно были отличными. В палате стояли две кровати: одна для больного, другая для родственников. Также имелась дополнительная раскладная кровать для сопровождающих. В палате был туалет, что позволяло удобно умываться и поддерживать гигиену.

Пока медсестра рассказывала, пришёл Чжао Яньшоу с медицинской картой. Сначала он тепло поздоровался с Ли Циньюнем, а затем обратился к Жуань Дунмэй, успокоив её несколькими словами. Он сообщил, что завтра утром состоится консилиум экспертов, которые обсудят окончательный план лечения. Пациентке нужно набраться терпения и подождать.

Ли Циньюнь на самом деле хотел использовать воду из пространства, чтобы лечить тётю, но ещё не решил, как это сделать, чтобы не вызвать подозрений. На вид он вёл себя как обычный родственник пациента, но в глубине души не хотел, чтобы тётя испытывала все муки операции, лучевой и химиотерапии.

Как бы то ни было, он собирался помочь ей до операции. Провожая Чжао Яньшоу, Ли Циньюнь попросил его не торопиться с операцией, а понаблюдать за состоянием пациентки ещё несколько дней. Только после детального обсуждения можно будет приступить к лечению. Чжао Яньшоу заверил его, что, когда Ли Циньюнь принесёт женьшень, его старший брат, эксперт по здоровью провинции, тоже приедет и осмотрит тётю.

Ли Циньюнь мысленно кивнул. Главное — выиграть хотя бы пару дней. Тогда у него будет время организовать "необычное" лечение. В крайнем случае, он сможет позвать своего дедушку, который временно снова станет "божественным врачом". Несколько порций китайских трав, и болезнь исчезнет как по волшебству. Ни операция, ни лучевая терапия, ни химиотерапия не понадобятся.

В ту ночь Ли Циньюнь остановился в маленькой гостинице рядом с больницей. Ему было неудобно находиться в палате, да и семье требовалось личное пространство для разговоров. Однако ещё до рассвета он вошёл в пространство, где сварил кастрюлю вкуснейшего супа из дикой куропатки с грибами. Разлив его по термосам, он также взял несколько сладких дынь, выращенных в пространстве. Хотя эти дыни не лечили болезни, они значительно укрепляли здоровье, превосходя любые доступные на рынке добавки.

Дикая куропатка, которую использовал Ли Циньюнь, была той самой, которую Эрту поймал для питона. Когда питон с грустью смотрел на его контейнер с едой, Ли Циньюнь бросил ему несколько рыб. Змея не была глупой: она знала, что все дикие куропатки Эрту предназначались для неё, но она не осмеливалась ни возражать, ни злиться. Вместо этого она лишь печально смотрела на него своими большими глазами.

Она прекрасно понимала, что сопротивление бесполезно: каждый раз, когда она пыталась протестовать, это заканчивалось жестоким наказанием. Особенно после того, как Ли Циньюнь привязал ядовитую змею к солнечному камню и долго её жарил. Вспоминая её жалкий вид, питон невольно дрожал.

(П.П. Важно помнить, что альтернативные методы лечения не имеют научного подтверждения эффективности и могут быть опасны для здоровья. Не забывайте, что все, что происходит в Небесном фермере это вымысел. При любых симптомах или недомоганиях обращайтесь только к квалифицированным врачам с медицинским образованием и действующей аккредитацией.)

----------

Глава 124. Возвращение блудного сына

Ли Циньюнь, держа в руках термос с куриным супом и пакет со сладкими дынями, вышел из маленькой гостиницы. По дороге он зашёл на уличный лоток и купил завтрак для Ян Юйну и её семьи, после чего быстрым шагом направился в больницу.

На втором этаже в одной из палат Лю Сяогуан и его трое друзей, одетые в больничные халаты, прильнули к окну, высматривая что-то с таким напряжением, что шеи у них занемели. Увидев фигуру Ли Циньюня, они сразу же возбуждённо закричали:

— Он идёт, идёт! Вот этот парень! Давайте следить за ним, посмотрим, на какой этаж и в какую палату он зайдёт. Как только представится возможность, мы ему покажем!

Лю Сяогуан яростно процедил сквозь зубы:

— Если не отомщу за это унижение, я не мужчина! Сначала он спустил на нас собак, потом ещё чуть не убил моего Чёрного Генерала. Даже если сам Небесный Император встанет на его защиту, я не прощу его! Обезьяна, у тебя ноги целы, так беги за ним!

Худощавый юноша с жёлтыми волосами, которого прозвали "Обезьяной", тут же запротестовал:

— Брат Сяо, у меня ноги целы, но задница болит — собака укусила меня там! Когда я иду, боль такая, что всё сжимается!

— Заткнись и беги, а то, если потеряешь его, мы все вместе разорвём тебя на части! — строго пригрозил Лю Сяогуан.

— Да вы, паразиты, совсем бесстыдные! — взвыл Обезьяна, прикрывая рукой больное место и выбегая из палаты.

Через некоторое время Обезьяна вернулся, всё ещё потирая зад, но уже с радостным выражением лица:

— Брат Сяо, я всё узнал! Этот парень — Ли Циньюнь. Его тётя заболела, и она лежит в особой палате №2 на пятом этаже. Среди тех, кто её навещает, есть одна ослепительная красавица. Та самая девчонка, которую мы видели в деревне — пышная и с невероятно белой кожей. Тогда я не разглядел её как следует, а сегодня, когда увидел поближе... О боже мой, такая фигура, такая кожа! Мои глаза чуть не вылезли наружу!

Лю Сяогуан хлопнул его по затылку и выругался:

— Особая палата №2? Да ты сам двоечник! Как какой-то крестьянин из деревни может позволить себе такую палату? Ты уверен, что не ошибся?

Обезьяна стал оправдываться:

— Клянусь, я точно не ошибся! Одна из медсестёр за стойкой — подруга моей старшей сестры. Она мне всё рассказала. Говорит, у него нет никаких связей, просто он знаком с одним из лечащих врачей, который и помог устроить его тётю в эту палату. Но если появятся важные персоны, их сразу переведут.

— Так вот оно что… — протянул Лю Сяогуан, почесывая свою лысую челюсть и задумчиво добавил: — Нам нужно хорошенько всё обдумать. Подраться мы с ним не можем, пустить собак тоже бесполезно. А что, если я соблазню ту красивую девушку и надену Ли Циньюню зелёную шляпу?

Обезьяна и остальные двое восхищённо закивали:

— Отличная идея! Брат Сяо, ты гений! Таким образом мы сможем отомстить без единого удара. Но даже если ты начнёшь встречаться с этой девушкой, мы всё равно не должны прощать Ли Циньюня. Нужно найти кого-нибудь, чтобы его избили. Ой, как только я услышал его имя, моя задница снова заныла.

— Мы говорим о серьёзных вещах, так что прекрати постоянно поминать свою задницу! Ещё одно слово, и я лично взорву тебя. Хм… Обезьяна, сходи вниз ещё раз, купи фруктов и цветов. Я собираюсь подняться на пятый этаж, чтобы навестить больную. Преобразуем вражду в дружбу. Если мы помиримся с Ли Циньюнем, то, если что-то случится, нас это уже не коснётся.

С этими словами Лю Сяогуан хлопнул ладонями и с энтузиазмом принял решение.

— Что? Почему опять я? — простонал Обезьяна с кислым лицом, обращаясь к остальным троим.

— Кому, как не тебе? У всех нас повреждены ноги, а у тебя нет, — высокопарно заявил Лю Сяогуан, сунув ему в руки пятьсот юаней и отправив выполнять поручение.

Получив деньги, Обезьяна больше не жаловался. С довольным видом он быстро побежал вниз по лестнице, словно забыв о боли в заднице.

Когда Ли Циньюнь вошёл в палату, он налил тёплый куриный суп своей тёте, затем передал остальной завтрак Ян Юйну и Ян Вэньдину, отвечая на их слова благодарности. После этого он зашёл в ванную, вымыл три дыни и раздал их по одной каждой из женщин. Самому ему было некогда — он торопился вернуться домой по делам.

Прямо перед тем, как он собирался уйти, в дверях раздался голос молодого человека:

— Ли Циньюнь, почему ты не сказал раньше, что твоя тётя заболела? Если бы не мой друг, который увидел тебя и сообщил мне, я бы до сих пор ничего не знал.

Не успел голос замолкнуть, как Лю Сяогуан вошёл в комнату. В левой руке он держал корзину с фруктами, а в правой — букет цветов. Хотя он всё ещё прихрамывал, на лице его играла широкая улыбка.

Ли Циньюнь широко раскрыл рот, совершенно ошарашенный. Он не мог понять, что заставило этого типа прийти навестить его дальнюю родственницу, с которой у него не было вообще никакой связи. Неужели последняя драка сделала его мудрее? Может быть, этот парень действительно исправился?

— Хех, я Лю Сяогуан. Можно сказать, что мы познакомились благодаря нашей драке. После того инцидента я многое осознал. Например, теперь знаю, что тот тибетский мастифф был подделкой, и я уже начал процесс возврата денег у продавца. А ещё я понял, что всегда найдутся люди сильнее и умнее тебя, поэтому больше не буду зазнаваться и провоцировать конфликты. Сегодня я хочу воспользоваться возможностью извиниться перед тобой.

Говоря это, Лю Сяогуан уверенно поставил корзину с фруктами на тумбочку у кровати и положил цветы рядом с всё ещё ошеломлённой Жуань Дунмэй, которая не могла понять, что происходит.

— Ты уверен, что у тебя не повреждён мозг? — выпалила Ян Юйну, опередив Ли Циньюня, высказав вслух общие сомнения.

Лю Сяогуан рассмеялся, демонстрируя полное безразличие:

— Ха-ха, какой мозг? Я, Лю Сяогуан, не обладаю особыми талантами, но никогда не держу зла. Больше половины моих друзей познакомились со мной именно через драки. Давайте формально представимся. Как вас зовут, прекрасная леди?

Ян Юйну несколько раз моргнула, чувствуя, что этот парень явно не в своём уме. Она обратила взгляд на Ли Циньюня, словно спрашивая, что делать в такой ситуации.

Ли Циньюнь пожал плечами, давая ей понять, чтобы она действовала по своему усмотрению. Он тоже понял, что у Лю Сяогуана явно нечистые намерения. Однако сообщить своё имя — это не такая уж большая проблема. В будущем можно будет внимательно следить за ним. Если он попробует сделать что-то противозаконное или опасное для его кузины, Ли Циньюнь обязательно заставит его пожалеть о том, что он живёт на этом свете. Кроме того, Ваньцай всегда голоден — добавление мяса в его рацион ему точно понравится.

Получив одобрение от своего старшего брата, Ян Юйну нехотя ответила:

— Меня зовут Ян Юйну. И, честно говоря, мы совсем не знакомы. Когда будете уходить, заберите свои подарки с собой.

— Это же неуместно! Это просто моё скромное проявление заботы о тёте. Как можно забрать назад проявление искренних чувств? О, кстати, Ли Циньюнь, если у тебя есть дела, можешь смело уходить. Я останусь здесь и поболтаю с тётей. К тому же я тоже пациент — видишь, на мне больничный халат? То, что мы оказались в одной больнице, это судьба!

«...» Ли Циньюнь подумал: «Если тебе так нравится лежать в больнице, я могу обеспечить тебе ежедневные госпитализации. Если быть в больнице — это судьба, то можешь провести с этой 'судьбой' всю жизнь».

Увидев, что его дядя и тётя всё ещё недоумевают, не понимая, как связаны эти люди, Ли Циньюнь решил представить их друг другу:

— Два дня назад у нас в деревне возник конфликт. Тибетский мастифф, которого привёл Лю Сяогуан, чуть не покалечил моего племянника Маомао. Мои две охотничьи собаки защищали хозяина и сильно покусали его мастиффа, а также ранили самого Лю Сяогуана и его друзей. Я думал, что нажил себе огромные проблемы и что они обязательно отомстят мне и Юйну. Но даже в самых смелых мечтах я не мог предположить, что Лю Сяогуан окажется настолько добродушным человеком. Это вызывает у меня чувство стыда за своё недоверие.

Закончив объяснения, Ли Циньюнь внезапно вспомнил что-то и, с простодушным выражением лица, спросил:

— Кстати, ты ведь не притворяешься, что помирился, чтобы потом навредить мне из-за угла?

Лю Сяогуан вздрогнул, быстро замахал руками и засмеялся:

— Как такое возможно? Я, Лю Сяогуан, не такой человек! У меня серьёзные связи, если бы я хотел отомстить, то мог бы доставить тебе массу проблем в любой момент. Но посмотри, разве я сделал хоть что-то подобное? Нет! Если ты будешь продолжать подозревать меня, я действительно обижусь, и мы больше не будем друзьями!

Ли Циньюнь с притворным стыдом улыбнулся:

— Хех, хорошо, тогда я согласен на примирение. Кроме того, у меня действительно есть дела. Тётю я оставляю на тебя. Раз у тебя такие сильные связи, если кто-то попробует выгнать нас из этой палаты, ты должен помочь решить этот вопрос.

— Н-нет проблем... — Лю Сяогуан внезапно почувствовал, что что-то идёт не так, словно он сам завязал себя в узел. Почему Ли Циньюнь так легко поддался на его слова? Ещё до того, как он успел произнести остальные доводы, тот уже поверил ему? И доверил своих родных?

Ли Циньюнь был вне себя от радости. Он похлопал Лю Сяогуана по плечу и сказал с улыбкой:

— Ты настоящий хороший человек. Юйну, ты тоже должна поблагодарить Лю Сяогуана. Нам очень повезло встретить такого друга. Теперь я оставляю заботу о тёте полностью на него.

— Хорошо, я послушаюсь своего двоюродного брата и временно решу довериться тебе. Лю Сяогуан, я поручаю тебе заботу о маме, — сказала Ян Юйну, получив подмигивающий сигнал от Ли Циньюня. Она поняла, что её старший брат не доверяет этому человеку, и решила быть начеку.

— Не стоит благодарности, совсем не стоит... — Лю Сяогуан натянуто улыбался, постоянно вытирая пот со лба. Это совсем не соответствовало его первоначальному плану. Почему Ли Циньюнь и Ян Юйну так легко ему поверили? Неужели все деревенские такие доверчивые?

После того как Ли Циньюнь уладил дела здесь, он сказал, что должен вернуться домой, потому что сегодня ожидался визит гостей из столицы провинции, и отсутствовать было нельзя. Тётя Жуань Дунмэй попросила его не беспокоиться о ней и заниматься своими делами. Дядя Ян Вэньдин лишь хлопнул его по плечу, напутствуя быть осторожным в пути. Ян Юйну проводила его до лестницы и шепнула несколько слов, после чего с радостью вернулась в палату.

Старший брат сказал ей удивительную вещь: его знаменитый дед-врач может лечить даже рак, без операций, лучевой или химиотерапии. Однако требуются чрезвычайно дорогие травы. Он вернулся домой, чтобы проконсультироваться с дедом, сможет ли тот собрать необходимое лекарство. Если будут хорошие новости, он обязательно сообщит ей первой. Но до тех пор она должна сохранять всё в тайне, никому не говоря ни слова.

Что касается Лю Сяогуана, Ли Циньюнь посоветовал своей кузине относиться к нему как к Лэйфэну. Раз уж этот парень "такой широкий душой" и "не помнит старых обид", то им тоже следует показать некоторую щедрость, дав ему шанс исправиться. Если он станет слишком надоедливым, его всегда можно будет одним ударом отправить в полёт. Если что-то случится, старший брат поможет справиться с последствиями.

С этими заверениями от своего брата Ян Юйну больше не волновалась. Единственными, кому теперь стоило беспокоиться, были Лю Сяогуан и его компания. Попав под прицел Ли Циньюня, им оставалось только молиться о спасении.

Ли Циньюнь вернулся в город и припарковал машину у входа в лечебницу «Чуньцю». Сегодня почему-то было много пациентов. При ближайшем рассмотрении оказалось, что эти люди одеты весьма элегантно и явно были горожанами, а не местными жителями.

Ничего удивительного, что у входа стояло несколько дорогих автомобилей — их владельцы, вероятно, были родственниками пациентов. Эти родственники вели себя очень культурно: пока Ли Чуньцю осматривал больных, они смирно сидели на скамейках, не разговаривая, чтобы не мешать врачу.

Зайдя в зал лечебницы, Ли Циньюнь сделал знак своему деду, намекая, что хочет поговорить с ним.

Ли Чуньцю только что закончил осмотр одного пациента и, сделав паузу, сказал:

— Фува, говори здесь. Сегодня много больных, и все они приехали из города. Мы не должны задерживать их возвращение домой.

Ли Циньюнь с тревожным видом воскликнул:

— Дедушка, моё дело тоже срочное! Быстрее выписывай рецепт! У моей тёти только что диагностировали последнюю стадию рака матки. Врачи хотят сделать ей операцию, добавив лучевую и химиотерапию. Это слишком мучительно! Если болезнь можно вылечить лекарствами, зачем нужна операция? Быстро напиши рецепт, я соберу травы и сварю лекарство, чтобы сразу отнести его тёте!

----------

Глава 125. Торговая компания "Дахуа"

Когда присутствующие услышали слова Ли Циньюня, больные и их родственники одновременно вздрогнули. Что? Одна порция лекарства может вылечить последнюю стадию рака? Это что, шутка такая?

Тьфу, наверняка этот парень — медицинский аферист. Но какой же он неумелый мошенник! Даже не пытается выбрать более правдоподобное заболевание. Рак матки на последней стадии лечится одной порцией китайских трав? Если это правда, то зачем тогда вообще нужны западные врачи?

Этот молодой человек, без сомнения, аферист. Однако он внук Ли Чуньцю, которого даже заместитель секретаря Хуан и его жена называли "божественным врачом". Неужели они тоже ошибаются? С каким бы уважением ни относились к Ли Чуньцю, разве мог бы он позволить своему внуку заниматься подобным обманом?

Ли Чуньцю был вне себя от злости. Он даже затряс бородой от возмущения. Китайская медицина действительно хороша, но она не настолько чудесна! Да, есть случаи излечения рака на поздних стадиях, но это результат длительного приёма лекарств и комплексного лечения. Чтобы вылечить последнюю стадию рака матки одной порцией трав, Ли Чуньцю готов был поклониться такому мастеру.

— Негодник, что ты несёшь? Как одна порция лекарства может вылечить рак на последней стадии? — строго отчитал Ли Чуньцю своего внука, собираясь отправить его прочь, чтобы тот не мешал. Однако Ли Циньюнь подмигнул ему, и Ли Чуньцю внезапно вспомнил случай с одним уколом для заместителя секретаря Хуана. С неохотой добавил:

— По крайней мере, нужно три порции, чтобы почувствовать эффект. Что касается полного выздоровления, я не могу дать никаких гарантий. Максимум, что я могу сделать, — это контролировать болезнь, чтобы она не прогрессировала.

Ли Циньюнь облегчённо вздохнул, поняв, что дед наконец-то согласился помочь с "рекламой" своих способностей. Ему было страшно, что дед откажется:

— Главное — не делать операцию, не использовать лучевую и химиотерапию. Контроль над болезнью уже будет считаться наполовину успешным. Быстрее выписывай рецепт, мне ещё нужно успеть в больницу после обеда. Я верю в твоё мастерство, но семья пациента больше доверяет больнице.

— Нельзя выписывать рецепт, не увидев больного. В традиционной китайской медицине каждое лекарство индивидуально. Ты ведь читал немало книг о травах, как же этого не понимаешь? Иди, иди, если есть дела, не мешай здесь. Когда пойдёшь в больницу после обеда, захвати меня с собой, — ответил Ли Чуньцю. Его беспокоило не то, чтобы внук помог ему набрать популярность, а совсем другое: он боялся, что Ли Циньюнь просто сварит какое-нибудь обычное лекарство, добавит туда что-то, и одной порцией исцелит ракового больного. Это могло бы привлечь внимание определённых служб, и семье грозили бы серьёзные проблемы из-за зависти или подозрений.

Он был вынужден пойти на компромисс, публично согласившись, что поможет в лечении, но заявил, что потребуется три порции лекарства. Если пациент примет одну порцию в течение трёх дней, три порции займут девять дней. За это время можно будет контролировать состояние пациента, и рак действительно удастся побороть. Таким образом, удастся ослабить шокирующие слухи о том, что рак можно вылечить одной порцией лекарства.

Ли Циньюнь не ожидал, такого ответа. Он решил, что получил молчаливое согласие на свою рекламную кампанию, и довольно потирая руки, прошёл во двор, поприветствовал бабушку, старушку Фу, а также Сунь Дацзи, и ушёл.

Причиной того, что Ли Циньюнь не задумался так глубоко, было то, что "жидкость из пространства" принадлежала его маленькому пространству. Если он хотел её использовать, то мог взять сколько угодно; если нет, то её существование оставалось совершенно незаметным для окружающего мира. Даже если кто-то захотел бы расследовать, следов бы не нашлось. Добавляя эту жидкость в лекарства, можно было иногда создавать удивительные эффекты, которые невозможно было проверить или раскрыть.

Едва Ли Циньюнь вернулся на огород, как зазвонил телефон. Звонил генеральный директор торговой компании "Дахуа" из столицы провинции — Сунь Гоцзюн. Он сообщил, что уже находится в городе Цинлун, но не знает, как добраться до базы экологических овощей. Ли Циньюнь объяснил маршрут: нужно ехать на север три ли, миновать рынок, и там будет видна особенная гора. Просто найдите её, и вы точно не ошибётесь.

Сунь Гоцзюн повесил трубку, сказал водителю ехать и задумался: что значит "особенная гора"? Какая именно особенность?

Однако, когда машина подъехала к южным полям деревни Ли, он сразу понял смысл этих слов. Другие горы были просто покрыты зеленью, но эта, расположенная ближе к дороге, буквально источала жизненную силу. Поверхность её была такой ярко-зелёной, будто изумруд, и одного взгляда хватало, чтобы почувствовать прилив энергии.

— Остановись здесь, это точно оно, — сказал Сунь Гоцзюн, выйдя из машины. Увидев окрестности горы и находящийся в процессе строительства особняк, он восхищённо произнёс: — Жизнь у подножия горы, рядом река и бамбук, а перед домом распускаются цветы лотоса на озере. Здесь можно построить виллу, проводить вечера за бокалом вина, рыбачить, собирать овощи и фрукты, гулять с собакой… Это жизнь как у богов!

Глубоко вдохнув воздух, насыщенный ароматом лотоса, он долго не выпускал его из лёгких.

Водитель, припарковав машину, смотрел на своего начальника с восхищением. Даже эта удалённая и бедная деревня казалась прекрасной в его описании. Сам водитель тоже начал мечтать о жизни здесь. Однако, у босса были виллы стоимостью в десятки миллионов юаней в нескольких крупных городах, и каждая из них значительно превосходила этот двухэтажный домик. Шутка ли — продать одну только ванную комнату из виллы босса, и на вырученные деньги можно построить две-три таких хижины.

— Босс, здесь полный беспорядок, одни строители. Какая тут может быть база экологических овощей? Посмотрите, даже забора нормального нет. А ведь если бы овощи действительно были такими уникальными, их бы давно украли, — высказался водитель. Он был земляком Сунь Гоцзюна и работал с ним много лет, поэтому мог позволить себе говорить более свободно.

Сунь Гоцзюн, одетый в спортивную одежду и удобные кроссовки, прогуливался по траве у берега пруда. Благодаря дорожному ограждению, он не боялся упасть с заросшего склона.

Указывая на рабочих, занятых установкой земляных свай между дорогой и прудом, он улыбнулся:

— Ты что, плохо видишь? Разве не видишь, что они устанавливают забор? Зелёная металлическая сетка высотой три-четыре метра — неплохо, правда? Они огораживают пруды вокруг горы, похоже, хотят разводить рыбу. Однако эта гора невелика, даже если использовать её максимально эффективно, масштаб всё равно будет проблемой.

Водитель недоумённо спросил:

— Если эта база так мала, почему вы лично приехали? Вы же занимаете высокое положение в сельскохозяйственной отрасли страны. Достаточно было бы отправить регионального менеджера, и это уже считалось бы огромной честью для владельца.

— Ты не понимаешь... Даже если бы я послал регионального менеджера, сегодня я сам приехал, и это не гарантирует успех сделки. В телефонном разговоре владелец этой базы уже намекнул, что у него не хватает товара, и даже если мы станем дистрибьюторами, продавать продукцию можно будет только за пределами города Юньхуан.

— Почему? Разве владелец не знает о вашем положении в сельскохозяйственной отрасли по всей стране?

— Это показывает, что владелец ещё не стал настоящим бизнесменом. Он всё ещё придерживается простых деревенских принципов, таких как "первым пришёл — первым обслужен". Хотя, признаюсь, это качество мне нравится. Если бы он был более расчётливым, достаточно было бы отправить регионального менеджера из Юньхуана, и всё решилось бы легко.

Ли Циньюнь не знал, что Сунь Гоцзюн и его водитель обсуждают его самого. Он заметил скромный чёрный Mercedes-Benz, припаркованный у пруда. Из машины вышел мужчина лет сорока с квадратным лицом, короткими волосами и весьма обычной внешностью. Однако его глаза выделялись необычайной живостью и проницательностью.

Ли Циньюнь вышел навстречу и издалека крикнул:

— Это господин Сунь, генеральный директор компании "Дахуа"? Я Ли Циньюнь, ответственный за это место.

Сунь Гоцзюн пожал ему руку и с улыбкой сказал:

— Здравствуйте, это я. Ха-ха, господин Ли, вы действительно молоды и преуспеваете, уже имеете своё дело в таком возрасте.

Ли Циньюнь скромно улыбнулся:

— Вы шутите, господин Сунь. По сравнению с вами, мои достижения просто смешны. Пойдёмте, поговорим по дороге, а заодно взглянем на поля.

Сказав это, Ли Циньюнь повёл их к террасам.

Когда Сунь Гоцзюн вошёл в огород среди террас, он некоторое время внимательно осматривал всё вокруг, а затем на его лице появилось удивлённое выражение. Он попробовал огурец и помидор, затем положил в рот стручковую фасоль, баклажаны, перец. Не только пробовал, но и проглотил всё, что попробовал.

— Превосходные продукты! Даже вкуснее, чем готовые блюда. Вот это настоящие экологически чистые овощи — непревзойдённый вкус. Если продавать их в Пекине или Шанхае, даже при цене в несколько раз выше, богатые клиенты будут выстраиваться в очередь, — восхищённо произнёс Сунь Гоцзюн после дегустации.

Ли Циньюнь рассмеялся:

— Благодарю за добрые слова, господин Сунь. Надеюсь, наши овощи действительно смогут хорошо продаваться в крупных городах. Однако в городе Юньхуан у меня уже есть несколько клиентов, которые занимаются продажей. Цены у них невысокие, но они были моими первыми партнёрами и очень помогли мне. Если мы сможем договориться об агентском соглашении, прошу обойти стороной Юньхуан. Этот регион остаётся за мной как зона личного контроля.

Сунь Гоцзюн усмехнулся:

— Ха-ха, это не проблема. Город Юньхуан слишком мал, я даже не рассматриваю его уровень потребления. Пойдёмте, взглянем ещё на дынные поля. Говорят, ресторан "Фуманьлоу" установил за эти арбузы и дыни заоблачные цены. Теперь они почти сравнялись с японскими чёрными арбузами.

Утром они обошли весь склон холма: огороды, дынные поля, недавно арендованные участки под капусту и редис, небольшую экологическую птицеферму на вершине, плодовые деревья и чайные кусты на тенистой стороне, а также пруды с рыбой у подножия.

За обедом Ли Циньюнь лично приготовил несколько деревенских блюд для Сунь Гоцзюна. Все овощи и рыба были выращены на его земле. К столу подали десятилетний выдержанный алкоголь. За едой они вели приятную беседу, наслаждаясь общением.

Водитель Сунь Гоцзюна, проявляя такт, взял свою миску с едой и отошёл от стола. Родители Ли Циньюня тоже предпочли поесть на стройке, чтобы не мешать сыну вести важные переговоры.

После обеда Сунь Гоцзюн, наконец, высказал своё мнение, уверенно заявив:

— Если говорить о масштабах ресторанов "Фуманьлоу" и "Шухуане", они не смогут полностью поглотить ваши овощи и фрукты. Что касается новой сети "Чуанфу Юйван", то её потребление овощей и вовсе можно игнорировать. Оставшиеся объёмы может полностью забрать наша компания "Дахуа". В будущем, какое бы количество продукции того же качества вы ни вырастили — овощи, фрукты или морепродукты — мы сможем взять их на реализацию. Цены вас точно устроят.

Ли Циньюню понравилось сотрудничество с крупными компаниями, однако передача всех объёмов одной фирме была абсолютно исключена. Только конкуренция создаёт здоровую рыночную среду. Даже если его овощи станут предметом роскоши, они всё равно должны иметь разумную рыночную позицию, а не зависеть от одного дистрибьютора.

Поэтому Ли Циньюнь мог согласиться предоставить Сунь Гоцзюну права на распространение в южных провинциях, но никогда не отдал бы ключевые северные регионы.

После небольшого торга они определили общее направление сотрудничества. Конкретные детали предстояло обсудить профессиональным менеджерам при составлении контракта. В целом Сунь Гоцзюн остался доволен. Он даже тайком радовался тому, что эта база находится лишь на начальной стадии и ещё не зарегистрировала компанию. Захватив права на южные провинции одним махом, он получил серьёзное преимущество. Когда бренд станет известным, к нему выстроится очередь из агентов со всей страны. И тогда уже не получится заключить договор сразу на несколько провинций — даже на один город будет сложно получить права.

После обеда интерес Сунь Гоцзюна к местности не угас. Он настоял на том, чтобы прогуляться по деревне. Как только они дошли до центральной части деревни, им встретились работники администрации района, выходящие из дома старосты. Многие из них явно выпили лишнего, шатались из стороны в сторону. Среди них была и глава района У Сяоюй, которая, судя по всему, неплохо держала алкоголь — её щёки лишь слегка порозовели. Перед ней шёл пожилой чиновник лет пятидесяти с небольшим, один из высших руководителей района Цинлун. Его волосы почти полностью выпали, и он выглядел недовольным, постоянно хмурясь и периодически оборачиваясь, чтобы сердито взглянуть на деревенского бухгалтера Ли Чуньи.

----------

Глава 126. В городе Цинлун нужен божественный врач

Ли Циньюнь не знал, как Четвёртый Дедушка Ли Чуньи умудрился обидеть высокопоставленного чиновника района. Староста Ли Тяньлай стоял рядом, пытаясь что-то объяснить, но не мог вставить ни слова — ситуация была крайне неловкой. У Сяоюй, глава района, казалось, совсем не придавала этому значения. Она молчала и спокойно осматривала окрестности, наслаждаясь видами. Но внезапно её взгляд остановился на средних лет мужчине рядом с Ли Циньюнем, и она удивлённо воскликнула, торопливо подойдя ближе.

Сунь Гоцзюн тоже был поражён. Увидев, что к нему направляется У Сяоюй, он рассмеялся:

— Сяоюй, слышал, что ты пошла работать в органы власти. Но даже не думал, что окажешься в Цинлуне. Место действительно хорошее, только вот бедновато…

У Сяоюй, согретая алкоголем, игриво ответила:

— Дядя Сунь, для тебя, богатейшего человека, везде бедность. Раз ты говоришь, что наш Цинлун беден, так помоги нам! Пусть жители нашей глухомани хоть немного почувствуют твою щедрость, "богатого дядю".

— Ах ты хитрая девчонка, где бы ты ни была, всегда находишь способ подколоть своего дядюшку. Вы, чиновники, живёте как в раю: едите, пьёте, а иногда ещё и драки затеваете. Какая беззаботная жизнь! Я и рядом с вами не стою, — ответил Сунь Гоцзюн, не скрывая раздражения. Ему было неприятно видеть, как высокопоставленный чиновник постоянно ругает старенького бухгалтера. Тот уже несколько раз терпеливо проглатывал оскорбления, но этот человек всё никак не мог успокоиться.

У Сяоюй лишь пожала плечами:

— Дядя Сунь, ты сейчас подкалываешь меня, чиновницу? Но я всего лишь маленький начальник деревни, а тот господин — "уважаемый и влиятельный" чиновник района. Даже если мне что-то не нравится, я ничего не могу поделать.

Ли Циньюнь воспользовался моментом и спросил:

— Как же бухгалтер Ли умудрился обидеть секретаря Тан?

У Сяоюй пояснила:

— Дело связано с проектом создания сельского туризма у реки Сяндайхэ. Секретарь Тан считает, что бамбуковые домики должны строиться на частных землях, и расходы на их строительство должны нести сами владельцы. Районное управление предоставляет только рекомендации, не участвуя в строительстве или управлении. А бухгалтер Ли хочет, чтобы район выделил половину средств из бюджета, иначе местные жители отказываются строить.

— О? А каково твоё мнение? — продолжил Ли Циньюнь.

У Сяоюй хитро улыбнулась:

— Я ведь тоже чиновница района, поэтому должна поддерживать позицию районного комитета. Однако если район решит выделить половину средств, то пусть это будет инвестицией. Взамен район может получать половину доходов от бизнеса. Ли Циньюнь, как ты думаешь, какой вариант выгоднее?

Ли Циньюнь странно посмотрел на неё и ответил:

— Строительство нескольких бамбуковых домиков не должно стоить слишком дорого. Если район инвестирует деньги, то потом, когда бизнес станет успешным, не бойтесь, что район заберёт всю собственность себе. Когда правительство начинает конкурировать с гражданами за прибыль, люди всегда проигрывают.

— Так ты прямо очерняешь правительство? Осторожнее, а то я попрошу начальника Лю арестовать тебя, — сказала У Сяоюй, но тут же рассмеялась. Затем добавила: — Ты сумел привлечь генерального директора "Дахуа", видимо, дела идут неплохо. Почему бы тебе не помочь деревне с финансированием строительства бамбуковых домиков? Пусть они сначала откроют сельский туризм, а потом жители смогут выкупить их обратно.

Ли Циньюнь замахал руками, отказываясь:

— Хех, сегодня давай не будем об этом говорить. Подождём, пока я увижу чертежи ваших бамбуковых домиков. Простой домик можно построить за несколько тысяч юаней, а сложный или роскошный — десятки, а то и сотни тысяч. Я всего лишь огородник, у меня нет таких денег на строительство дорогих домиков.

— Десять юаней за килограмм овощей, сто юаней за килограмм арбузов… Сколько огородников могут достичь такого уровня? Ладно, раз ты не хочешь инвестировать в бамбуковые домики, мы можем поговорить о других возможностях.

Тем временем группа чиновников наконец заметила, что У Сяоюй уже давно разговаривает с двумя мужчинами. Секретарь Тан нахмурился и недовольно крикнул:

— У Сяоюй, у нас запланирован осмотр очистки берегов реки Сяндайхэ на сегодняшний день. Не трать время, разговаривая с посторонними людьми.

— Секретарь Тан, вы ошибаетесь. Эти двое — настоящие богачи. Даже одна капля их денег решит наши проблемы с финансированием сельского туризма. Этот господин — генеральный директор "Дахуа", известный богач в нескольких провинциях Юга. А этот молодой человек, хотя его дело только начинается, уже заслужил титул "богатея" в нашем районе Цинлун.

Услышав такие слова, Ли Циньюнь и Сунь Гоцзюн одновременно закатили глаза. У Сяоюй явно мастерски использовала ситуацию, чтобы ударить по своему противнику. Теперь становилось ясно, что секретарь Тан просто не узнал важных персон. Сунь Гоцзюну было всё равно — его статус и положение говорили сами за себя, да и с семьёй У Сяоюй у него были давние связи. Но Ли Циньюню, чья карьера только начиналась, стало неуютно. Он чувствовал себя так, будто его поставили на огонь.

Секретарь Тан побледнел от гнева, но сдержался и сказал:

— Так, значит, наш проект сельского туризма уже получил инвестора? У Сяоюй, ты умеешь привлекать деньги. За несколько минут разговора умудрилась найти двух богачей.

— Это ещё не факт, но наличие заинтересованности — уже первый шаг к успеху. Секретарь Тан, вы главный руководитель и отвечаете за общую картину. Детали инвестиций лучше доверить профессионалам из районной администрации, — мягко, но с намёком произнесла У Сяоюй.

Напряжение между первым и вторым лицами района становилось всё более очевидным. В воздухе повисла неловкая тишина. И тут из толпы раздался голос заместителя главы района Хун:

— Богачи? Что за шутки? Откуда я знаю, что какой-то местный житель стал богачом? У Сяоюй, не позволяй себя обмануть. Если так пойдёт дальше, весь район потеряет лицо из-за тебя.

Выражение лица У Сяоюй изменилось. Она взглянула на Ли Циньюня, словно прося его объясниться.

Ли Циньюнь, чувствуя себя связанным с У Сяоюй одной верёвкой, с лёгкой усмешкой произнёс:

— Богач — это, конечно, преувеличение. Но немного денег у меня есть. Только что обсуждал с генеральным директором "Дахуа" условия агентского договора. Если всё получится, годовой доход может составить несколько десятков миллионов юаней.

Все присутствующие, кроме Ли Циньюня и Сунь Гоцзюна, втянули воздух сквозь зубы от удивления. Даже У Сяоюй, глава района, широко раскрыла рот. Она думала, что у Ли Циньюня есть несколько миллионов юаней — неплохо для деревенского жителя. Но чтобы контракт с компанией "Дахуа" приносил доход в десятки миллионов юаней в год?

Заместитель главы района Хун ошеломлённо воскликнул:

— Десятки миллионов? Ты серьёзно? Что это за овощи такие, которые могут принести такую выручку? Ты платишь налоги? У тебя есть лицензия на ведение бизнеса? Все документы в порядке?

Ли Циньюнь не испытывал никакой симпатии к этому человеку. Их конфликт уже был непримиримым, поэтому он спокойно ответил:

— Контракт ещё в стадии обсуждения, компания ещё не зарегистрирована, и пока всё это мелочь. Один фермер продаёт немного овощей, какие тут могут быть налоги? Сельскохозяйственный налог отменили несколько лет назад, разве вы, заместитель главы района, этого не знаете?

Хун пытался что-то сказать, но слова застряли у него в горле. Поймать Ли Циньюня на малейшей ошибке было бы проще, но нагло клеветать без оснований он не осмелился. Кроме того, он до конца не разобрался, какое отношение Ли Циньюнь имеет к заместителю секретаря Хуан из города Юньхуан, и не хотел окончательно портить отношения.

Староста деревни и бухгалтер были особенно поражены, особенно Ли Чуньи. Как мог он не знать, что его племянник внезапно стал миллионером?

— Фува, ты говоришь правду? Этот маленький холм, который ты арендовал, может принести десятки миллионов в год? — спросил Ли Чуньи.

— Четвёртый дедушка, мы говорили о валовой выручке по контракту. После вычета затрат на семена, удобрения, рабочую силу и налоги чистая прибыль составит едва ли десятую часть. Едва хватает, чтобы закрепиться в нашем районе Цинлун, — преувеличил Ли Циньюнь свои расходы, чтобы не вызывать слишком завистливых взглядов. Также этим он намекал Сунь Гоцзюну, что выращивать экологически чистые овощи — дело нелёгкое.

— О, даже несколько миллионов чистой прибыли — это уже достижение! Если у тебя такие деньги, то можешь смело инвестировать в строительство бамбуковых домиков в нашей деревне. Хорошо, теперь я спокоен, — сказал Ли Чуньи, явно расслабившись.

Староста Ли Тяньлай тоже вздохнул с облегчением. Выручка в десятки миллионов и чистая прибыль в несколько миллионов — звучит вполне разумно. Однако потом он задумался: почему этот молодой человек, арендовав один маленький холм, зарабатывает сотни тысяч? В округе полно заброшенных холмов. Неужели они теряют целое состояние?

Не обращая внимания на внутренние метания этих людей, Ли Циньюнь решил больше не вмешиваться в конфликты руководства района. Он обменялся парой формальных фраз с Сунь Гоцзюном и поспешил уйти.

Он собрал несколько образцов продукции со своего участка, чтобы Сунь Гоцзюн мог передать их своим сотрудникам для оценки стоимости.

Проводив Сунь Гоцзюна, Ли Циньюнь загрузил в машину несколько арбузов и фруктов, сложенных в удобные пакеты, и отправился в город, чтобы забрать деда и отвезти его в больницу уезда.

После обеда пациентов стало меньше, и когда Ли Циньюнь приехал, в клинике никого не было. Оставив пакеты с продуктами для бабушки, он торопил деда:

— Быстрее, нам нужно ехать.

Ли Чуньцю, закидывая медицинскую сумку на плечо, с иронией произнёс:

— Сколько лет я не ходил с этой сумкой… Старость не радость, а тут ещё одна прогулка. В моём возрасте мне уже не нужна слава божественного врача.

Ли Циньюнь забрал у него сумку и рассмеялся:

— Дедушка, перестань ломаться! Может быть, тебе и не нужна эта слава, но нашему району Цинлун она необходима. Без тебя, великого целителя, как бы высокопоставленные пенсионеры из санатория Таншань приехали к нам? Когда жители нашего района смогут жить богато?

Ли Чуньцю, выходя, продолжал ворчать:

— Мерзавец, я врач, а не экономист. Я могу лечить всех жителей района, но у меня нет ни способностей, ни обязанностей делать их богатыми. С моей ленивой натурой, если все старики из санатория Таншань начнут приходить ко мне на приём, я просто сойду с ума. Сразу позвони секретарю Хуан и скажи, чтобы он прекратил распространять обо мне слухи. Ничего, кроме проблем, от этого не будет.

Ли Циньюнь сел в машину, положил медицинскую сумку на заднее сиденье и обратился к старику, сидящему рядом:

— Дедушка, тебе стоит перенять опыт управления современных больниц. Если ты боишься, что это помешает твоей практике, повесь объявление на входе: принимаю только десять пациентов в день. Как только закончишь, закрываешь дверь и едешь куда хочешь. А если будет экстренный случай, прояви своё благородство. Это логично и эмоционально оправдано.

— У тебя всегда много хитростей. Кстати, мой запас жидкости из костного мозга почти иссяк. Когда ты снова мне её принесёшь? — сказал Ли Чуньцю, хотя и был полон недовольства, но старался выполнять просьбы внука. Ведь у него самого были запросы…

— Дедушка, можешь перестать верить в эти суеверия? Это называется "родниковая вода", а не "жидкость из костного мозга". Не делай вид, будто тебе больно добавлять её в лекарства. Как великий целитель, ты должен обладать соответствующей широтой взглядов и достоинством.

— Принеси мне целый бак этой "жидкости", и я стану тем божественным врачом, которого ты хочешь видеть. Иначе не о чем говорить. Максимум, что я могу сделать, — вылечить рак матери Байни, а потом с твоей бабушкой отправлюсь в путешествие в столицу провинции, поживу несколько дней у твоей тётушки Фу.

— … — Ли Циньюнь был в отчаянии. По чашке в день до ста лет — это явно больше одного бака. И где у этого старика чувство меры?

----------

Глава 127. Странный рецепт

Когда Ли Циньюнь с дедом вошёл в палату жены дяди Жуань Дунмэй, они увидели нескольких врачей, стоявших у кровати и разговаривающих с ней. Ян Юньну и Ян Вэньдин, явно обеспокоенные, стояли рядом, выражение их лиц было крайне серьёзным.

— … Именно так, ради вашего здоровья мы должны полностью удалить поражённые ткани. Но даже после операции невозможно гарантировать, что раковые клетки не распространятся дальше. Поэтому придётся наблюдать за состоянием какое-то время, и при необходимости проводить лучевую или химиотерапию. Это последняя стадия рака, просто выжить — уже успех. Не стоит надеяться на лёгкие решения, — очень серьёзно произнёс главврач Лу.

Чжао Яньшу, лечащий врач, добавил:

— Жуань Дунмэй, господин Лу — эксперт по онкологии, известный во всей провинции Чуаньшу. Если он говорит, как лечить, значит, так и нужно делать. Слушайте эксперта, это самый верный путь.

Ян Юньну услышала это и не смогла сдержаться:

— Господин Лу, доктор Чжао, а я слышала, что при помощи традиционной китайской медицины можно обойтись без операции. Просто принимая травы, можно вылечиться…

Лу рассмеялся:

— Молодая девушка, кто тебе такое сказал? Это совершенно ненаучное утверждение. Не слушайте недобросовестных врачей, которые могут запутать вас и задержать лечение вашей матери. Мы все ученики традиционной китайской медицины, и мы не станем её принижать. Но нельзя же и чрезмерно преувеличивать её возможности. Как лечить — мы знаем точно. Ха-ха, если бы кто-то мог вылечить позднюю стадию рака матки только травами, я бы, хоть и старый, с радостью поклонился бы ему как учителю, и мне не было бы стыдно.

— А вот и есть такие люди! — упрямо возразила Ян Юньну, полностью доверяя словам своего двоюродного брата. Однако она не могла раскрыть секрет, поэтому была в затруднении.

— Кхе-кхе, все здесь? — Ли Циньюнь с дедом официально появились в палате, его лицо оставалось спокойным. — Я привёл деда. Он сказал, что у него есть уникальный метод лечения рака. Неважно, ранняя стадия или поздняя, разница невелика. Пока человек жив, есть шанс на исцеление.

Если бы Ли Чуньцю не хотел немного родниковой воды, он бы с радостью дал своему внуку подзатыльник. «Когда это я говорил, что рак на ранней и поздней стадии одинаков? Разве можно сравнивать эти два состояния?» — подумал он про себя. Но раз уж согласился помочь Ли Циньюню, то теперь должен был играть свою роль до конца. Погладив длинную бороду, он с достоинством произнёс:

— Я Ли Чуньцю, к счастью, изучил искусство врачевания несколько лет назад. Поскольку больная моя родственница, я решил заглянуть в вашу больницу. Если моё присутствие кому-то неудобно, прошу меня простить.

Чжао Яньшу, с трудом сдерживая раздражение, произнёс:

— Ли Циньюнь, ты же вчера говорил, что лечение рака матки только средствами традиционной китайской медицины крайне сложно! Почему сегодня ты привёл великого целителя Ли? Хотя я и восхищаюсь мастерством и профессионализмом господина Ли, но ведь это онкологический центр при больнице традиционной китайской медицины. Ваше поведение кажется несколько неуместным, разве нет?

Лу холодно усмехнулся:

— Уважаемый старец, пусть я и кажусь высокомерным, но за всю свою жизнь я ни разу не видел случая, чтобы рак матки вылечили только средствами традиционной китайской медицины. Если у вас действительно есть такой талант, исцелите пациентку прямо сейчас, и я, Лу Чжию, с удовольствием поклонюсь вам как учителю.

Ли Чуньцю мягко улыбнулся:

— Ха-ха, господин Лу, благодарю, но я уже стар для того, чтобы брать учеников.

Эта фраза едва не вызвала у Лу приступ. Этот старик, казалось, был абсолютно уверен в своей победе. Очень странно.

Ян Юньну радостно подбежала к нему и с тревогой спросила:

— Дедушка, ты правда уверен?

— Конечно! Если бы я не был уверен, зачем бы я пришёл в больницу традиционной китайской медицины? Чтобы опозориться? — Ли Чуньцю самонадеянно продолжил: — Не будем терять время. Позвольте мне сначала проверить пульс, чтобы понять, на какой стадии находится болезнь.

Несколько врачей чуть не упали в обморок. Какой великий целитель? Он даже не проверил пульс, а уже говорит, что может вылечить! Это слишком громкие заявления.

Ли Циньюнь быстро принёс стул и поставил его у изголовья кровати, чтобы дед мог осмотреть тётю. После проверки пульса Ли Чуньцю осмотрел язык, цвет кожи на внутренней стороне век, ногти и другие признаки.

— Хм, болезнь тяжёлая, очаг распространился. По традиционной китайской медицине причина в том, что влажность и жар порождают ядовитые вещества, которые скапливаются в нижней части тела. Возможно, стресс и эмоции повредили печень, нарушили поток энергии и функции репродуктивной системы. В начале болезнь чаще всего проявляется как реальное заболевание, но со временем яд истощает жизненные силы организма, вызывая дисбаланс в почках и селезёнке. Болезнь распространилась от шейки матки на всё тело… Поэтому нужно назначить сильнодействующие препараты. Я выпишу три порции трав. Каждая порция делится на три дня приёма. Через девять дней болевые симптомы исчезнут.

После завершения осмотра Ли Чуньцю произнёс свои слова с полной уверенностью.

Глаза Лу округлились от удивления:

— Вы уверены, что не видели результаты её УЗИ и МРТ? Откуда вы знаете, что болезнь распространилась от шейки матки на всё тело? Одна порция трав разделена на три дня — и это называется "сильнодействующее"? Три порции трав могут полностью вылечить?

У Чжао Яньшу был вид, будто он увидел призрака:

— Все результаты обследования находятся в моём распоряжении, материалы хранились в моём кабинете. Никто другой не мог их увидеть. Даже не говоря об этом, раз вы знаете, что болезнь так серьёзна, как можете утверждать, что три порции трав вылечат? Я никогда не встречал таких самоуверенных врачей! Мой учитель всю жизнь занимался медициной, и даже он не позволял себе таких заявлений.

Ли Циньюнь достал из сумки бумагу и ручку и спокойно ответил:

— Самоуверенность или нет, увидим через девять дней. И мой дед сказал, что болевые симптомы исчезнут — это только временное решение проблемы, он не обещал полностью уничтожить раковые клетки. Если сможем контролировать болезнь, чтобы она не прогрессировала, это уже огромный успех. Вы ведь эксперты, нужно подходить к вопросу научно.

Какая там наука! Это вы, дед и внук, переворачиваете существующие научные представления.

Жуань Дунмэй совсем растерялась и пробормотала:

— Если я не буду чувствовать боли, разве это не сделает меня похожей на здорового человека? Я пришла лечиться, потому что мне было плохо, я не могла есть и спать.

— Тётушка, не беспокойтесь. После приёма лекарства вы сами всё поймёте. Что угодно можно подделать, но не собственные ощущения, — успокоил её Ли Циньюнь.

Все вокруг замерли, затаив дыхание, чтобы увидеть, какой же удивительный рецепт напишет Ли Чуньцю. Все ожидали, что он сохранит его в секрете, но вместо этого он спокойно записал его прямо на глазах у всех, не скрывая ничего.

Когда Ли Чуньцю закончил выписывать рецепт и подписал его своим именем, господин Лу наконец не выдержал и с подозрением спросил:

— Ты используешь белую змеевидную траву для улучшения циркуляции энергии и рассасывания застойных явлений, а также для детоксикации и рассеивания опухолей. Но почему ты добавил в рецепт дикий женьшень возрастом сто лет? Где сейчас можно найти такой женьшень? Даже десятилетний уже считается редкостью. К тому же, почему ты добавил ещё несколько трав для укрепления сердца и селезёнки? И главное — почему главным лекарством стал столетний женьшень? Разве её болезнь не требует в первую очередь восполнения недостатка крови? Зачем так сильно восполнять недостаток энергии?

Чжао Яньшу тоже был полон недоумения и пробормотал себе под нос:

— Нет, здесь что-то не так… Принцип "главного, помощников и проводников" нарушен. Почему в рецепте есть двойной главный компонент и двойные помощники? Можно ли вообще принимать такой рецепт? Господин Ли, я знаю, что у вас есть несколько кусочков столетнего женьшеня, но разве столетний женьшень не самый редкий вид?

Ли Чуньцю рассмеялся:

— Ха-ха, если нет столетнего женьшеня, можно обойтись и тридцати- или пятидесятилетним.

Закончив писать, он передал рецепт Ли Циньюню и распорядился:

— Сходи в аптеку за лекарствами. У меня есть несколько кусочков столетнего женьшеня и столетнего женьшеня-жёлтушки. Их не нужно покупать, остальные травы возьми по весу. Это ведь особая палата интенсивной терапии, здесь должно быть место для приготовления отваров, верно?

Господин Лу, хмурясь и испытывая смесь замешательства и раздражения, сказал:

— Даже если места для приготовления нет, я всё равно организую. Сяо Сюй, принеси печку и керамический горшок. Я хочу лично увидеть эффект этого лекарства.

Ли Циньюнь взял рецепт и собрался уходить, чтобы забрать травы. Однако его дядя Ян Вэньдин остановил его, достав пачку денег:

— Как бы то ни было, я не могу позволить тебе тратиться самому. Фува, возьми это. Я знаю, что эти деньги даже на один кусочек столетнего женьшеня не хватит, но это всё мои сбережения. Не обижайся, что мало.

Ли Циньюнь отказался и позвал на помощь свою кузину:

— Не надо, кроме женьшеня и женьшеня-жёлтушки, остальные три порции трав стоят меньше ста юаней. Зачем мне столько денег? Юньну, удержи своего отца. Сейчас важно лечить болезнь, не стоит выглядеть смешными из-за этих споров.

Ян Юньну послушно подошла и убедила отца не препятствовать. Она предложила решить вопрос с деньгами позже, а пока пусть старший брат займётся лекарствами.

Чжао Яньшу больше не мог смотреть на это и сказал:

— Если убрать столетний женьшень и женьшень-жёлтушку, какие дорогие травы остались? Сяо Чжу, сходи вниз в аптеку китайской медицины и принеси эти три порции трав. Скажи, что это срочный заказ, пусть повесят на счёт.

Ли Циньюнь пожал плечами. Что ж, теперь всё решилось само собой. Вскоре печка и керамический горшок были доставлены, а травы принесли. Ли Чуньцю внимательно проверил каждую порцию, убедился в точности дозировки, затем достал из своей сумки несколько кусочков женьшеня и женьшеня-жёлтушки и добавил их в состав. После этого он поручил Ли Циньюню самому готовить отвар.

— Фува, приготовление отвара я доверяю только тебе. Три чашки воды увариваются до одной, повтори процесс трижды, смешай всё вместе, а потом разделите на три дня. На других я не могу положиться. Теперь всё зависит от тебя, — сказал Ли Чуньцю с намёком. Он имел в виду, что раз уж они пообещали невероятный эффект, то успех трёх порций лекарства теперь зависел от пространственной воды.

— Дедушка, не волнуйся, я справлюсь, — ответил Ли Циньюнь.

Он высыпал травы в керамический горшок, набрал в ванной полчашки водопроводной воды, замочил травы на полчаса, а затем поставил горшок на огонь.

Господин Лу, Чжао Яньшу и другие наблюдали за каждым шагом Ли Циньюня. Процесс ничем не отличался от обычного приготовления лекарств, даже контроль температуры был хуже, чем у обычных студентов-практикантов в китайской медицине.

При втором варке Ли Циньюнь повторил те же действия. Никто уже не находил этот процесс интересным. Было уже поздно, некоторые врачи начали скучать, чувствуя, что наблюдение за приготовлением лекарств слишком утомительно и даже немного мучительно.

Когда пришло время добавлять воду в третий раз, никто даже не пошёл за Ли Циньюнем в ванную. Именно в этот момент он добавил чашку пространственной воды и немного водопроводной воды, чтобы завершить третий этап варки.

Третья варка заняла совсем немного времени. Во-первых, чтобы не повлиять на эффект пространственной воды, во-вторых, большая часть полезных веществ уже была извлечена, так что достаточно было просто прокипятить.

Три чашки отвара смешали вместе. Температура была идеальной. Разделив смесь на три части, одну треть перелили в маленькую чашку и поднесли Жуань Дунмэй. Под взглядами всех присутствующих она с тревогой выпила всё содержимое залпом.

— Ну как, что-нибудь чувствуете? — чуть ли не закричал господин Лу, едва сдерживая своё нетерпение.

Ли Чуньцю спокойно произнёс:

— Даже если это эликсир бессмертия, пациенту нужно время на переваривание, не так ли?

В этот момент он получил от Ли Циньюня знак, что пространственная вода уже добавлена.

Жуань Дунмэй сидела на кровати, внезапно вскрикнула:

— Ой, знаете, что-то странное происходит… Тело стало тёплым, и я так начинаю потеть…

----------

Глава 128. Встреча мошенников с теми, кто "чёрное ест чёрным"

У больных раком и без того есть специфический запах выделений, а после воздействия пространственной воды из тела начали стремительно выводить токсины, усиливая кислый запах до невыносимого уровня.

Спустя некоторое время в палату невозможно было войти — резкий кислый запах вызывал тошноту. Ян Юньну поспешила открыть окно, чтобы проветрить помещение, и только тогда стало немного легче.

Ли Чуньцю, увидев это, удовлетворённо кивнул:

— Хорошо, эффект лекарства очевиден. Когда пот высохнет, идите мыться, чтобы не простудиться. Принимайте лекарство каждый вечер. После девяти дней я приду проверить состояние. Мм… Отвар должен готовить только Фува. Ладно, на сегодня всё. Фува, найди мне гостиницу, а завтра утром вернёмся в Цинлун.

— Понял, — ответил Ли Циньюнь и передал кузине несколько инструкций, после чего вместе с дедом покинул палату. Поскольку только он мог готовить отвар, он забрал с собой оставшиеся травы.

Что касается нескольких врачей, которые продолжали стоять с широко раскрытыми глазами, бормоча что-то о невозможности такого эффекта, Ли Циньюнь не мог объяснить им секрет.

Уходя, он тихо сказал Чжао Яньшу:

— Каждый рецепт уникален. Этот рецепт нельзя просто скопировать и применять для других пациентов.

Лу, с покрасневшими глазами и видом человека, получившего серьёзный удар, бормотал себе под нос:

— Как странно! В этом лекарстве нет компонентов, вызывающих потоотделение. Почему же так много пота? И почему такой сильный кислый запах? Неважно, можно ли его воспроизвести, я всё равно проведу несколько экспериментов. Сяо Чжу, пойдём в аптеку, я лично испытаю этот рецепт.

Сяо Чжу был в замешательстве, пот струился по его лбу. Он неуверенно пробормотал:

— Но господин Ли забрал рецепт! Там десятки трав, я помню только половину…

— Ты… ты… как же ты… разве нельзя было сделать фото на телефон? Пойдём в мой кабинет, я тоже помню часть трав, вместе попробуем восстановить весь список, — уже выходя из палаты, раздражённо произнёс Лу.

Чжао Яньшу вспомнил про остатки трав, но когда попытался их найти, обнаружил, что Ли Циньюнь уже упаковал их, сказав, что помогает кузине убирать палату, чтобы облегчить её работу.

Его сомнение становилось больше. Зачем показывать рецепт всем, если потом забирать остатки трав? Неужели во время приготовления добавили какой-то особый ингредиент? Нет, нет… Двойные главные и вспомогательные компоненты не сочетаются, если только не добавить ещё одно главное лекарство, которое сможет уравновесить состав. Это новое главное лекарство — истинный "главный", а не просто вспомогательный элемент.

Осознав это, Чжао Яньшу поспешил за Лу, чтобы поделиться своими догадками и совместно их проверить.

Вернувшись в маленький отель, Ли Циньюнь задал вопрос деду:

— Дедушка, почему ты сначала позволил всем видеть рецепт, а потом забрал его? И зачем забрал остатки трав?

— Нужно создавать видимость загадочности. Одна ложь требует сотни других, чтобы выглядеть правдоподобной. После этого дела ты, негодник, больше никогда не проси меня делать что-то подобное — это укорачивает жизнь, — равнодушно ответил Ли Чуньцю, махнув рукой, чтобы внук ушёл в свою комнату.

Ли Циньюнь лишь усмехнулся и с неохотой вернулся в свою комнату. Если бы не желание привлечь в район Цинлун высокопоставленных туристов, разве стал бы он использовать такие хитрости?

Подсчитав время, Ли Циньюнь понял, что новости должны были уже распространиться. Пациенты, которых направил секретарь Хуан, в основном были родственниками правительственных чиновников, и им не составило труда узнать подробности через больницу уезда. А значит, пенсионеры из санатория Таншань, находящегося гораздо ближе, тоже узнают об этом.

На следующее утро Ли Циньюнь доставил деда обратно в Цинлун, а затем сразу поспешил обратно в уезд. Ему нужно было связаться с получателем задания Ассоциации — тот отправил специального человека за изменённым ядом змеи.

Ли Циньюнь сидел в машине и, заметив, что время встречи приближается, вошёл в пространство. Сняв змею, привязанную к солнечному камню, он отметил, что она выглядела жалкой: за последние дни она питалась лишь водой из источника и кусочками рыбы. Если бы не эта энергия, она давно бы была испечена солнечным камнем.

Ли Циньюнь достал специальный стеклянный сосуд для сбора яда, схватил змею за голову и поднёс край сосуда к её ядовитым зубам. Даже не прилагая усилий, змея сама в ярости попыталась укусить стекло, выпуская яд, чтобы отравить ненавистного человека перед собой.

Это было настоящей пыткой. Змея чувствовала, что её медленно высушивают, но благодаря хорошей пище она даже набрала вес, выросла на полметра за эти дни.

Её ненависть была огромной, и яда оказалось много. Вскоре сосуд был наполовину полон. Ли Циньюнь решил, что змея нуждается в ещё одном уроке, поэтому снова привязал её к солнечному камню, игнорируя её борьбу и шипение.

Закупорив сосуд, Ли Циньюнь вышел из пространства. Тем временем мутант-золотой питон высунул свою большую голову, жалостливо взглянул на змею, привязанную к солнечному камню, и незаметно выбрался из погреба, где хранилось вино. Он быстро нырнул в рыбный пруд, проглотил несколько живых рыб и затем медленно улёгся у солнечного камня, чтобы погреться на солнце.

Есть, пить и греться на солнце — какая прекрасная жизнь! Его радовало ещё больше то, что какой-то несчастный каждый день кричал на солнечном камне. Разве этот глупец не понимает, что нужно сдаваться?

Недавно кречет, которого все называли "Лысым", сделал гнездо на самом высоком фруктовом дереве. Хотя большой питон мог дотянуться до гнезда одним движением.

Но он не решался трогать его. Когда он из любопытства коснулся соломы гнезда своим носом, кречет атаковал его, оставив царапины на чешуе питона.

Питон хотел сразиться с кречетом, чтобы определить, кто станет хозяином этой территории. Однако Ли Циньюнь случайно заметил причину конфликта и одним ударом отправил питона в полёт. Без лишних слов питон сразу понял свою ошибку.

Тем не менее Ли Циньюнь всё же объяснил ему причину:

— Ты видишь, кречет даже не заходил в твоё гнездо. Как ты посмел подходить к его гнезду?

Когда было скучно, большая змея-питон размышляла: разве может быть такой глупый кречет, который полезет в логово питона? Ладно, пусть это был погреб для хранения вина, но вход всё равно выглядел как пещера.

Ли Циньюнь не заметил, что питон стал умнее, и думал, что тот просто испугался после удара. Однако почему же змея, привязанная к солнечному камню, никак не поддаётся дрессировке? Каждый раз, когда он хватал её за голову, она яростно пыталась атаковать его.

Недавно сила змеи значительно возросла. Если бы Ли Циньюнь не использовал силу своего пространства, чтобы справиться с ней, в реальности он ни за что не рискнул бы прикасаться к такой крупной ядовитой змее.

Человек, пришедший забрать яд для задания, был очень пунктуальным. Как только Ли Циньюнь извлёк яд, к указанному месту подъехала чёрная машина марки Volkswagen. Из неё вышел мужчина средних лет с обычной внешностью — китайцем тридцати-сорока лет, похожим на рядового офисного работника. Он сливался с толпой так, что никто даже не бросил на него второго взгляда.

— Господин Ли? Я пришёл забрать посылку, — вежливо поприветствовал мужчина, сразу объяснив цель своего визита.

Ли Циньюнь передал ему запечатанный стеклянный сосуд с ядом, чтобы тот мог его осмотреть. Затем он протянул распечатку задания, чтобы получатель подписал её, указал номер и оставил отпечаток пальца. Обе стороны пожали друг другу руки, попрощались, и всё прошло в строгом соответствии с правилами.

Эта распечатка была лишь подтверждением. Все этапы процесса завершались на сайте. После того как получатель подтвердит получение на сайте, задача Ли Циньюня перейдёт в состояние отправки, ожидая проверки инициатором миссии, чтобы убедиться, что это именно то, что нужно. После проверки деньги будут переведены, начислены баллы, и миссия получит оценку.

Ли Циньюнь заметил, что система выполнения заданий напоминает Taobao, с единственным отличием: роль получателя крайне важна. Это были строго отобранные люди, являющиеся ключевым звеном всей операции.

«Позже нужно будет проверить легальность этой ассоциации. Не скажут ли соответствующие органы, что я занимаюсь контрабандой?» — подумал Ли Циньюнь, немного отвлекшись. Внезапно перед его машиной выскочил мотоцикл, и с грохотом упал.

Скрипнув тормозами, Ли Циньюнь резко остановился. Мотоцикл упал прямо перед его машиной, и если бы он не затормозил, то наверняка проехал бы по мотоциклу и водителю.

«Вот это да, автоподстава!» — подумал Ли Циньюнь. У него в машине был установлен видеорегистратор, поэтому он не боялся обвинений. Однако, поскольку человек упал перед его машиной, по гуманитарным соображениям он всё равно решил выйти и проверить, что случилось.

Перед машиной мотоциклист с воплем сбросил шлем, сел на землю и начал причитать, не обращая внимания на свои травмы:

— Всё пропало! Мой семейный передающийся из поколения в поколение нефритовый амулет! Точно разбился из-за тебя! Это антиквариат стоимостью в несколько миллионов юаней!

Мужчина достал из кармана нефритовое украшение размером с ладонь и, осмотрев его, был ошеломлён: оно не разбилось. На мгновение в его глазах мелькнуло замешательство, затем он решительно ударил его о землю, и оно разлетелось на три части.

Подняв голову, он указал на разбитый нефрит и продолжил кричать:

— Люди, посмотрите! Оцените справедливость! Это настоящий нефрит, его разбил этот парень на дорогой машине!

На проезжей части, где произошла авария, пока ещё не успели собраться зрители. Однако звук падения мотоцикла и крики водителя привлекли внимание нескольких прохожих, которые уже начали подходить, чтобы посмотреть.

Ли Циньюнь, стоя перед своей машиной, холодно усмехнулся и, используя силу пространства, переместил разбитый нефрит внутрь своего пространства.

Крики мотоциклиста внезапно прекратились, потому что он увидел, что разбитый нефрит исчез. Он испуганно потер глаза, чтобы убедиться, что ему не показалось, и понял, что это действительно произошло.

— Что происходит? Где мой нефрит? — он уставился на Ли Циньюня, считая, что тот, будучи ближайшим свидетелем, каким-то образом причастен к исчезновению.

— О чём ты говоришь? Какой нефрит? Я ничего не вижу, — Ли Циньюнь сделал вид, что ничего не понимает. Поскольку он встал перед видеорегистратором, запись не захватывала происходящее на земле. Если этот мошенник решил использовать "ложные обвинения", то пусть пеняет на себя, что Ли Циньюнь "черным ест черных".

Тем временем Лю Сяогуан и Обезьяна сидели в своей машине на обочине, готовясь наблюдать за происходящим. Они ожидали весёлого представления, но были удивлены, что их друг внезапно перестал кричать.

— Гуан, что-то не так! Почему этот хорёк перестал орать? Он ведь потратился на настоящий нефрит, чтобы отомстить за Черного Генерала. Неужели он ударился головой и стал глупее? — обеспокоенно воскликнул Обезьяна.

----------

Глава 129. Третий лишний

Ли Циньюнь, глядя на ошарашенного мошенника, спокойно произнёс:

— Ты хочешь дождаться полицию или уйдёшь сам? Ты лучше всех знаешь, задел ли тебя мой автомобиль. Если не уверен, я могу показать записи с видеорегистратора.

— М-моя нефритовая подвеска… Верни мне её, и я уйду. Иначе я вызову полицию, и они обязательно найдут осколки нефрита у тебя. А потом обвинят в краже — гарантирую, что это приведёт к тюремному сроку, — мужчина сидел на земле, не вставая. Его лицо было бледно-жёлтым, как у больного. Ему даже не нужно было изображать страдание — он выглядел жалким и без этого.

— Ха-ха, если ты не вызовешь полицию, то я сделаю это сам, — сказал Ли Циньюнь, доставая телефон и начиная набирать номер 110.

— Я… — мотоциклист колебался, не зная, как поступить. Ему казалось, что вызов полиции был хорошей идеей — хотя бы потому, что они могли найти осколки нефрита. Но если их не найдут, его обвинят в попытке мошенничества. К тому же, у него уже был подобный случай, и в полиции имелась запись о нём.

В этот момент его телефон внезапно зазвонил. После того как он ответил, раздался голос полный обиды:

— Я не знаю, что случилось! Я точно видел, что нефрит разбился, но он вдруг исчез. Он сейчас хочет вызвать полицию, а я тоже думаю, что стоит это сделать.

Уши Ли Циньюня были достаточно острыми, чтобы услышать голос на другом конце провода, даже с такого расстояния. Голос показался ему знакомым, и после внимательного анализа он не смог сдержать улыбку.

Это был Лю Сяогуан, который своей "широтой души" вполне мог сравниться с Ху Дахаем. Ли Циньюнь сразу понял, что этот человек замышлял что-то недоброе, особенно приближаясь к его кузине Ян Юньну. Теперь всё стало очевидным.

— Хуан Шулянг, ты, чёртов ублюдок! Мы всё видели отсюда! Ли Циньюнь вообще ничего не трогал, как он мог украсть твой нефрит? Ты, черепаховый сынок, думаешь обмануть меня? Неужели ты действительно готов пожертвовать нефритовой подвеской стоимостью в десятки тысяч юаней? Оказывается, всё это была ложь. Перестань играть спектакль! Раз нет никаких осколков, катись отсюда и не создавай мне проблем! — раздался в трубке рассерженный голос Лю Сяогуана.

Хуан Шулянг начал оправдываться:

— Выслушай меня! Я точно доставал нефрит… Даже если не говорить об осколках, его машина всё равно сбила меня. Когда мы попадём в отделение дорожной полиции, он сильно пожалеет. По крайней мере, машину конфискуют.

— Конфискация машины? Да кому она нужна?! Быстро возвращайся, пока я окончательно не разозлился! — с этими словами Лю Сяогуан сердито бросил трубку.

Хуан Шулянг растерянно посмотрел на телефон, затем медленно поднялся, подобрал шлем, поднял мотоцикл и скрылся с места происшествия, стараясь не привлекать внимания.

Ли Циньюнь тихо вздохнул с облегчением. Лучше всего мирно решать конфликты. Сев в машину, он быстро покинул место аварии. Ведь перекрывать дорогу надолго — не выход.

Припарковав машину у входа в маленький отель, он вошёл в свой номер, планируя немного отдохнуть перед тем, как отправиться к семье кузины с едой. Сегодняшняя поездка в район Цинлун заняла много времени. Даже приготовление куриного супа в пространстве было затруднительно из-за ограниченного времени.

Однако, войдя в своё пространство, он чуть не подпрыгнул от удивления. Та маленькая гора, которая раньше никак не хотела расти, внезапно достигла высоты двухэтажного дома. Несколько посаженных рядом деревьев оказались подняты вверх. Одно из них, на котором кречет построил гнездо, теперь было недосягаемо для большой змеи.

Правда, при условии, что змея не решила забраться на гору…

Ли Циньюню было некогда возиться с капризничающей змеёй. Его духовное тело подлетело к вершине горы, где он исследовал поверхность камней. Они оказались совершенно чистыми, явно новообразованными.

Облетев гору кругом, Ли Циньюнь заметил, что её форма выглядела абсолютно естественно, как у модели настоящего огромного горного массива.

— Как эта гора внезапно выросла? Неужели это связано с тем нефритом? — Ли Циньюнь вспомнил о причинах этой перемены. Но когда он начал искать осколки нефрита, те исчезли бесследно.

Как и с другими предметами, которые пространство могло поглотить, стоило им попасть внутрь, они становились невидимыми. Однако некоторые материалы, например, камни, иногда оставались в пространстве, не поглощёнными.

— Правильно! Это был первый раз, когда я поместил нефрит в пространство. Интересно, если купить ещё несколько кусочков, будет ли оно снова поглощать их? — подумал Ли Циньюнь, испытывая волнение. Захватив около десятка угрей, он решил порадовать тётю чем-то новым.

На самом деле, главной причиной было то, что приготовление куриного супа заняло бы слишком много времени, а рыбный бульон требовал гораздо меньше усилий.

Когда суп был готов, Ли Циньюнь аккуратно перелил его в термос. У входа в больницу он купил ещё два обеда и торопливо побежал на пятый этаж к отделению интенсивной терапии.

Тем временем Лю Сяогуан со своей компанией вернулись в палату на втором этаже. Указывая на удаляющуюся фигуру Ли Циньюня, он процедил сквозь зубы:

— Сегодня этому парню повезло, но я, Лю Сяогуан, не оставлю его в покое. Подождите, я тоже пойду на пятый этаж, чтобы продолжить ухаживать за Ян Юньну. Чёрт возьми, не может быть, чтобы эта стена оказалась непробиваемой!

Ли Циньюнь вошёл в палату №2, улыбаясь:

— Тётя, как ты себя чувствуешь сегодня? Посмотри, я принёс тебе рыбный суп. Это качественный угорь, я встретил его на рынке Цинлуна. Очень питательно!

— Фува, не нужно так часто бегать, занимайся своими делами. Мне достаточно того, что ты думаешь обо мне. Ха-ха, мне намного лучше. Мы как раз обсуждали с Байни, что будем есть на обед, и тут ты пришёл, — Жуань Дунмэй выглядела бодрее, силы возвращались. Она повернулась и села, желая принять еду из рук Ли Циньюня.

Ян Юньну, однако, не позволила матери вставать. Она опередила её и приняла еду из рук Ли Циньюня, сладко улыбнувшись:

— Старший брат, я и папа здесь, чтобы ухаживать за мамой. Тебе не нужно приходить каждый день. Приходи только тогда, когда нужно будет готовить лекарство через два дня.

— В доме нет ничего срочного, небо велико, земля велика, но здоровье тёти важнее всего. Ладно, вы быстрее ешьте, я позабочусь о тёте, — сказал Ли Циньюнь, разделяя принесённую еду. Он достал из термоса маленькую чашку и подал рыбный суп Жуань Дунмэй.

Ян Вэньдин не стал церемониться. Люди, занимающиеся боевыми искусствами, обычно обладают большим аппетитом, и если бы он не обсуждал с женой и дочерью, что приготовить на обед, то давно бы уже пошёл есть. Увидев, как его дочь и Ли Циньюнь о чём-то тихо переговариваются, время от времени улыбаясь счастливыми улыбками, он, кажется, всё понял. Однако ничего не сказал, а наоборот, был рад этому развитию событий.

Жуань Дунмэй тоже была человеком, который всё осознал. Пережив большие горести и радости, она внезапно обрела надежду на исцеление. Что ещё могло её беспокоить? К тому же она была крайне довольна Ли Циньюнем: узнав о своей болезни, он бегал взад-вперёд, помогал, а его знаменитый дедушка-лекарь выписал ей невероятно эффективное лекарство. Одни только несколько кусочков столетнего женьшеня и столетнего желтушника стоили целое состояние, недоступное для обычных людей.

В этот момент, когда семья наслаждалась мирной атмосферой, Лю Сяогуан снова появился, держа в руках корзину с фруктами. Зайдя внутрь, он улыбнулся:

— Тётя, вы только начали есть? Я принёс вам немного фруктов. После еды полезно съесть немного фруктов.

— Сяогуан, ты тоже пришёл? Присаживайся, — любезно ответила Жуань Дунмэй.

Лю Сяогуан усмехнулся:

— Не нужно, тётя Жуань, не беспокойтесь обо мне, ешьте спокойно. После обеда я хотел бы пригласить Юньну прогуляться и купить новую одежду. Посмотрите, она уже несколько дней ходит в одной и той же одежде. Для девушки иметь так мало комплектов одежды — это неправильно.

Эти слова напомнили Ли Циньюню, что он действительно не подумал об этом, и теперь, когда ему напомнили, нельзя было оставаться безучастным. Он быстро ответил:

— Ох, Сяогуан, не беспокойся об одежде Юньну. Я уже договорился с ней, что мы сегодня после обеда пойдём покупать несколько вещей.

Ян Юньну хотела сказать, что у неё есть одежда, и достаточно просто вернуться домой за ней. Но, поскольку старший брат уже так сказал, она не могла испортить ситуацию. Поэтому она сладко улыбнулась:

— Да, я собираюсь сегодня после обеда гулять с братом и покупать одежду. Так что тебе не стоит беспокоиться. К тому же твоя нога ещё не зажила, ты не можешь просто выходить из больницы.

— Хо, Юньну даже заботится обо мне, — с тем же шутливым выражением лица ответил Лю Сяогуан. — Моя нога уже почти зажила, просто я не хотел выходить до конца, чтобы быть уверенным. Ну что же, вы ведь не знаете город хорошо, не знаете, где продается хорошая одежда, а где продавцы обманывают клиентов. Я могу показать вам дорогу. Если какой-нибудь мошенник попробует вас обмануть, я просто ударю его.

Это был способ Лю Сяогуана самоутвердиться. Однако Жуань Дунмэй этого не поняла и сразу стала волноваться:

— Сяогуан, ты не должен драться или создавать проблемы. Если твои родители узнают, они будут ругать тебя.

— Ха-ха, я просто так сказал, тётя, не беспокойтесь. Разве я могу драться? — ответил Лю Сяогуан с досадой.

Ли Циньюнь наблюдал за этим с внутренним удовлетворением. Раз этот парень хочет покрасоваться перед кузиной, пусть играет свою роль до конца. Посмотрим, что он ещё придумает. Если бы не его план с мошенником сегодня, Ли Циньюнь даже не подумал бы использовать нефрит для тестирования эволюции своего пространства.

— Тётя, не волнуйтесь, я присмотрю за Сяогуаном и не позволю ему драться или создавать проблемы, — успокоил Ли Циньюнь.

Жуань Дунмэй больше ничего не сказала.

А вот Ян Юньну немного расстроилась. Как же так, старший брат редко приглашает её на прогулку, а теперь ещё этот третий лишний?

После обеда Лю Сяогуан переоделся в обычную одежду, но всё равно ходил неестественно, прихрамывая. Он следовал за Ли Циньюнем и Ян Юньну по пятам, пока не сел с ними в машину. Только тогда он расслабился, боясь, что Ли Циньюнь бросит его где-нибудь по дороге.

Самый оживлённый район города находился на пересечении Народной улицы и Пешеходной улицы. Хотя название "Пешеходная улица" было скорее маркетинговым трюком, по ней могли проехать любые машины. Здесь было много магазинов, как с одеждой, так и с закусками, все они были сосредоточены именно на этой улице.

Ли Циньюнь взял Ян Юньну за руку и начал двигаться очень быстро. Оба они занимались боевыми искусствами, и им было легко оставить позади человека с травмой. Однако Ли Циньюнь намеренно замедлил скорость, позволяя Лю Сяогуану отставать всего на четыре-пять шагов, словно он был их слугой, который с трудом пытался не отстать.

— Эй, помедленнее! Моя нога ещё не полностью зажила… Ой, брат Циньюнь, умоляю, пожалей меня! Позже я угощу вас пиццей и красным вином, — кричал Лю Сяогуан, с трудом передвигаясь позади них.

— Пицца с красным вином? У тебя довольно уникальный вкус. Но мы только что поели, и сейчас ничего не сможем съесть, — безразлично ответил Ли Циньюнь, не оборачиваясь.

Ян Юньну тоже рассмеялась:

— Лю Сяогуан, ты вообще справляешься? Даже ходить не можешь нормально. Может, лучше вернёшься и будешь лечить ногу? Мы с братом планируем гулять до позднего вечера.

— … — Лю Сяогуан чуть не заплакал от отчаяния. Как так можно издеваться над человеком? Он планировал поразить Ян Юньну своими деньгами, чтобы забрать девушку и разозлить Ли Циньюня. Но эти двое почему-то вели себя так раздражающе: не заходили в магазины, а просто гуляли по главной улице. Это что, представление для обезьян? Нет, это представление для него самого!

----------

Глава 130. Встреча с бывшей

Интерес Ли Циньюня и Ян Юньну мучить "третьего лишнего" был намного сильнее, чем сам процесс шопинга. За весь день они почти ничего не купили, всё время ушло на прогулки по улицам. В городе произошли значительные изменения по сравнению с тем, что было раньше.

Даже если Лю Сяогуан был полным дураком, он всё равно заметил, что эти двое просто издеваются над ним. Пусть мозоли на его ногах не болели, но раны на его ноге явно разошлись.

Наконец Ли Циньюнь вместе с Ян Юньну зашёл в магазин брендовой одежды. Увидев это, Лю Сяогуан чуть не расплакался. Боже мой, наконец-то они начали покупать одежду? Наконец-то вспомнили о цели их похода?

— Добро пожаловать, красавицы и господа! Мужская или женская одежда вас интересует? — проводница была очень приветлива и совсем не относилась к Ли Циньюню свысока, несмотря на то, что он выглядел довольно просто. Очевидно, наличие денег автоматически делает человека достойным внимания, даже если на нем простая одежда.

— Конечно, женская! Мужчинам не нужно хорошо одеваться. Всё равно целыми днями дома занимаются земледелием, дорогая одежда только испортится, — сказал Ли Циньюнь, изображая деревенского жителя, который только что приехал в город. Он с любопытством осматривался вокруг.

Ян Юньну, покачивая его руку, игриво возразила:

— Старший брат, что ты говоришь? Хотя у тебя много овощей и фруктов, я никогда не видела, чтобы ты целый день трудился в поле. Может быть, подарю тебе мужской костюм?

— Нет-нет, я не могу носить хорошую одежду. Если буду слишком красивым, другие женщины могут меня украсть! — Ли Циньюнь рассмеялся, отказываясь от предложения своей кузины.

— Хм, пусть забирает та, кто сможет… — обиженно пробурчала Ян Юньну, но с энтузиазмом начала выбирать одежду. Она нашла несколько понравившихся моделей и, послушав совета проводницы, решила примерить их.

Лю Сяогуан, немного передохнув у входа и перестав задыхаться, наконец вошёл в магазин в поисках Ян Юньну. Другие продавцы сразу подскочили к нему, но Лю Сяогуан одним предложением отогнал их.

— Зачем примерять? Я покупаю всё, что она выбрала. Ли Циньюнь, если у тебя нет денег, я заплачу за всё! — воскликнул Лю Сяогуан, найдя свою роль в этой ситуации. Он радостно подбежал, держа кредитную карту наготове.

— У меня есть правило: я всегда примеряю одежду, прежде чем купить её. А ещё одно правило — я не позволяю незнакомцам платить за меня, — ответила Ян Юньну, держа в руках стопку одежды и не обращая на него внимания.

— Я же не незнакомец! Мы друзья! Не веришь, спроси у Ли Циньюня! — Лю Сяогуан попытался последовать за ней, чтобы объясниться, но Ли Циньюнь загородил ему путь к примерочной.

Ли Циньюнь смотрел на него с состраданием и удивлённо спросил:

— Простите, молодой человек, а вы кто такой? Почему мешаете мне покупать одежду для моей девушки?

— Эээ... Я что, ошибся? Разве ты не Ли Циньюнь? И разве та девушка, которая только что вошла, не Ян Юньну? Что происходит? Почему я стал незнакомцем? — в голове Лю Сяогуана метались тысячи мыслей.

Ли Циньюнь не ответил ему, вместо этого он сердито посмотрел на продавца и сказал:

— У вас такой большой магазин, а нет ни одного охранника? Если опять какой-нибудь посторонний будет мешать нам нормально делать покупки, я вызову полицию.

Продавщица была поражена. Только сейчас она поняла, что происходит. Она закричала:

— Лили, быстро звони в полицию, здесь кто-то устраивает беспорядок! Тинтин, позвони боссу, пусть пришлёт людей, нас беспокоят.

Ну и дела, этот магазин действительно особенный, у них есть связи как среди гражданских, так и среди криминальных кругов. Вот почему он такой большой.

Лю Сяогуан теперь действительно хотел плакать. Когда его так унижали? Какая-то паршивая лавка одежды осмелилась угрожать ему? Звонить в полицию? Кто кого боится? Но когда он подумал о том, что именно он является причиной беспорядков, его пробрала дрожь.

Чёрт, его провели! Его попытки примириться были разгаданы Ли Циньюнем и Ян Юньну? Но ведь, кроме сегодняшней истории с покупкой одежды, он не сделал ничего подозрительного. Где он допустил ошибку?

Нет-нет, надо успокоиться. Чтобы добиться больших целей, нужно сначала страдать душой и телом. Ещё немного терпения, и обязательно будет поворот событий. Возможно, он просто слишком торопился и этим разозлил противников.

— Стоп, не звоните в полицию. Я не устраиваю беспорядков. У нас с этим другом просто маленькое недоразумение. Я больше не буду создавать проблем. Ли Циньюнь, перестань притворяться, что не знаешь меня. Давай продолжим гулять, договорились? — предложил Лю Сяогуан.

— Если ты перестанешь выпендриваться, мы снова станем хорошими друзьями, — Ли Циньюнь, изображая учительскую серьёзность, хлопнул его по плечу. — Через минуту помоги нам нести пакеты.

— Ладно… — сквозь зубы процедил Лю Сяогуан.

Фигура Ян Юньну была великолепна, кожа белоснежная, лицо красивое. Любая одежда сидела на ней идеально, даже лучше, чем на манекенах в витрине.

Два платья и один комплект из блузки с брюками — пока Ян Юньну переодевалась, Ли Циньюнь не мог оторвать глаз. Он понял, что регулярные покупки одежды для кузины могут принести ему эстетическое удовольствие.

Что касается Лю Сяогуана, то он то бормотал себе под нос, то стискивал зубы, повторяя: "Все хорошие капусты достаются свиньям".

Затем они отправились в отдел нижнего белья, где Ян Юньну с помощью продавщицы купила несколько бюстгальтеров и трусиков. Выбирать одежду ей было весело, но когда дело дошло до оплаты, Ли Циньюнь выложил более шести тысяч юаней. Это напомнило ему, что в следующий раз нужно будет заранее узнавать цены, прежде чем позволять кому-либо примерять вещи.

Ли Циньюнь, улыбаясь, успокаивающе сказал:

— Если одежда красивая, я не пожалею никаких денег. Ладно, не давай другим повод для насмешек. К тому же, разве я сейчас без денег? Прости за грубость, но…

Ян Юньну была тронута его словами, но внешне продолжала настаивать:

— Как ты можешь так говорить?! Сколько ты зарабатываешь на земледелии? Ты слишком свободно тратишь деньги. Одна машина Dodge Ram обошлась тебе в сотни тысяч юаней, а дома ещё и строительство идёт. Пожалуйста, не трать деньги так безрассудно.

— … — Лю Сяогуан стоял, нагруженный пакетами с одеждой, испытывая смесь обиды и уныния. Перед ним эти двое демонстрировали свою любовь, словно его вообще не существовало. Он никак не мог понять, как он оказался в роли мальчика на побегушках с пакетами.

Проходя мимо ювелирного магазина, Ли Циньюнь предложил зайти внутрь, сказав, что у него есть деловой партнёр, который скоро празднует день рождения, и он хочет подарить ему кусок нефрита.

Ян Юньну не заподозрила подвоха и с энтузиазмом согласилась помочь выбрать подарок. Однако она сразу предупредила, что ей такие вещи не нравятся и попросила ни в коем случае не покупать ей нефрит.

Ли Циньюню было всё равно. Его главной целью было найти большой кусок хорошего нефрита, чтобы поместить его в своё пространство и проверить, вызовет ли это эволюцию.

Цены на нефрит сильно различались. Один и тот же кусок размером с ладонь мог стоить всего десять-двадцать тысяч юаней, а мог достигать и ста тысяч.

Этот магазин был семейным бизнесом, площадь небольшая, и хозяином был мужчина средних лет, без помощников-консультантов.

— Уважаемый господин, какие именно изделия вы предпочитаете и какой бюджет вас устраивает? Я могу порекомендовать вам подходящие варианты. Все наши изделия из нефрита, независимо от размера или цены, гарантированно подлинные, — уверенно заявил владелец магазина.

Ли Циньюнь не обратил внимания на слова хозяина не потому, что ему не верил или из-за невежливости, а потому что, когда он взял в левую руку кусок нефрита стоимостью в десяток тысяч юаней, то почувствовал тепло в области старой травмы, распространяющееся на половину ладони.

Когда же он взял более чистый кусок нефрита стоимостью в несколько десятков тысяч юаней, вся левая ладонь начала гореть, а место старой травмы начало пульсировать, словно желая "проглотить" этот кусок.

Это было странное и необычное ощущение. Если бы Ли Циньюнь не привык к мысли о существовании своего пространства, он бы точно испугался до безумия.

Теперь всё стало ясно: точка, где чувствовалось тепло, была входом в его маленькое пространство — тем самым местом, которое он всегда знал, но не мог точно определить.

Ли Циньюнь внутренне обрадовался, думая: «Наконец-то я нашёл способ для развития пространства».

В то время как владелец магазина недоумевал, Ли Циньюнь внезапно произнёс:

— Оба этих куска нефрита мне подходят. Я беру их. Дайте мне скидку, и если в следующий раз понадобится что-то, я обязательно обращусь к вам снова.

Услышав это, хозяин магазина просиял. Это был крупный клиент! Человек, который даже не торговался, покупая товары на десятки тысяч юаней. Такого клиента нужно было удержать любой ценой. Немного скидки — и можно надеяться на долгосрочные отношения.

— Господин, будьте спокойны, скидка вас точно удовлетворит. Это украшение стоит восемнадцать тысяч, другое — шестнадцать с половиной. Без лишней болтовни, пусть будет пятнадцать тысяч за каждое.

Ли Циньюнь ничего не знал о качестве нефрита и его стоимости. Поскольку он недавно заработал много денег, десятки тысяч юаней его не беспокоили.

Он просто сказал:

— Хорошо, договорились. Но если потом окажется, что цена завышена, не обижайтесь, если я пришлю людей разгромить ваш магазин. Видите того парня с пакетами? Это местный авторитет Лю Сяогуан.

Владелец рассмеялся:

— Ха-ха, вы шутите, господин. Если бы речь шла о чём-то другом, я, может быть, и волновался бы, но что касается цен на нефрит, я гарантирую: если найдёте такой же качественный нефрит дешевле, я сделаю всё, чтобы вы остались довольны.

Ли Циньюнь усмехнулся, не стал ничего отвечать, расплатился картой, и хозяин выдал ему чек. Когда он начал упаковывать покупку, в магазин вошла ещё одна пара — мужчина и женщина.

Ли Циньюнь бросил взгляд и слегка помрачнел. Он знал их обоих. Мужчиной был Сюй Цзиншоу, а женщиной — Цинь Яо, его бывшая девушка. Мужчину можно было проигнорировать, но женщину нельзя было не заметить.

— Босс, выберите нам лучшую пару нефритовых браслетов. Цена не имеет значения, тридцать-пятьдесят тысяч юаней вполне приемлемо, — Сюй Цзиншоу, изображая богатого клиента, громко заявил, едва войдя в магазин.

Цинь Яо, однако, сразу заметила Ли Циньюня и на её лице появилось выражение неловкости. Но когда она увидела Ян Юньну рядом с ним, её уверенность возросла. Она выпрямилась и приготовилась к возможному конфликту.

— Ли Циньюнь, это твоя новая девушка? Вкус у тебя не очень, её наряд, наверное, стоит не больше пятисот юаней. Ха-ха, вот и вся твоя жизнь. Что ты можешь позволить себе с такими деньгами? — холодно произнесла она, с явной завистью и насмешкой в голосе.

----------

Глава 131. Бывшая и настоящая

Ли Циньюнь впервые увидел Цинь Яо такой язвительной и острой на язык. Честно говоря, чувство вины перед бывшей девушкой было сильнее, чем обида. В то время его семья действительно не имела денег, и это стало причиной того, что её родители так отреагировали.

Но... минувшие дни уже давно ушли. Та страница неприятных воспоминаний давно истлела на ветру, намеренно забыта.

— Ха-ха, одежду можно поменять, но человека — нет. Дама, будьте осторожны в своих словах, ведь вы уже задели мою девушку. Если бы не память о том, что "однажды супруги — сто дней милосердия", я бы не стал так говорить…

Однако, произнеся эти слова, Ли Циньюнь заметил, как растерянное выражение лица кузины мгновенно сменилось решимостью. Она крепко обняла себя руками и показала счастливую улыбку, словно маленькая птичка, прильнувшая к своему владельцу.

— Ой, как ты можешь так разговаривать со своей бывшей девушкой? Какая бы женщина ни была плохой, руки поднимать всё равно нельзя! Мужчина, который бьёт женщин, не является хорошим мужчиной. Наоборот, мужчина, который этого не делает, — вот кто достоин уважения, — произнесла Ян Юньну.

— Только твой язык так ловок, больше никаких скороговорок у меня перед глазами, — Ли Циньюнь улыбнулся счастьем, наблюдая за тем, как мягкосердечная кузина проявляет остроту перед бывшей соперницей. Это очень ему понравилось.

Лю Сяогуан, присевший в углу прилавка и рисующий круги, недовольно пробормотал:

— Ловкий язык? Эти парочка развратников просто ужасна. Не могли бы они перестать демонстрировать свою любовь передо мной? Грязные собаки! Наверное, эта новая девушка тоже была "объектом" Ли Циньюня?

Цинь Яо буквально скрежетала зубами от злости. Она не ожидала, что Ли Циньюнь сможет так контратаковать, а его спутница, казавшаяся такой мягкой и беззащитной, окажется столь же остроумной и беспощадной.

Мужчина рядом с ней, Сюй Цзиншоу, не смог сдержаться после фразы "однажды супруги — сто дней милосердия". Он гневно закричал:

— Ли Циньюнь, заткнись! Убери свой мусор! Расправиться с таким, как ты, для меня не составит труда.

Ли Циньюнь спокойно усмехнулся:

— Ха-ха, ты забыл, что случилось на вокзальной площади? Мой дешёвый учитель избил твоего деда до полного унижения. Я не буду много говорить, но могу сделать то же самое с тобой. Так что лучше не начинай. Если ты не согласен, давай выйдем и потренируемся.

— Ты, бедняк, который даже дом себе купить не может, и у тебя есть деньги на покупку нефрита? Подделка, наверное, ха-ха! — Сюй Цзиншоу наконец нашёл способ ударить по самолюбию Ли Циньюня и рассмеялся с явным торжеством.

Однако эти слова задели хозяина магазина. Средних лет владелец холодно фыркнул и сказал:

— Этот господин только что расплатился золотой картой Industrial and Commercial Bank of China, даже не моргнув глазом, заплатив более тридцати тысяч юаней за две вещи. Что насчёт цены на нефритовые изделия? Обычные варианты можно обсудить, но браслеты за тридцать-пятьдесят тысяч юаней мы не продаем. У нас есть только несколько моделей драконьих и фениксовых браслетов стоимостью более десяти тысяч.

— Это… как такое возможно?! — Сюй Цзиншоу растерялся. Во-первых, он не ожидал, что у Ли Циньюня есть деньги на покупку дорогого нефрита, во-вторых, не ожидал, что владелец магазина будет защищать его, и, в-третьих...

Ли Циньюнь взял только что упакованную коробку с нефритом и больше не стал провоцировать Сюй Цзиншоу, даже не взглянув на Цинь Яо. Раз они уже стали чужими, нет смысла причинять друг другу боль. Встреча принесла лишь горечь.

— Сяогуан, пойдём, найдём место, чтобы поесть. Сегодня ты помог мне целый день носить пакеты, поэтому выбирай место сам. Сегодня я угощаю, — Ли Циньюнь изобразил вид состоятельного человека.

Лю Сяогуан, подобострастно улыбаясь, ответил:

— Пусть Юньну выбирает. Для меня уже большая награда просто получить сытный обед.

Проходя мимо Сюй Цзиншоу, Лю Сяогуан удивлённо воскликнул:

— Эй? Разве это не господин Сюй? Как ты осмелился вступить в конфликт с нашим братом Юнем? Ха-ха, разве твоё положение в обществе не говорит само за себя? Может быть, тебе стоит вернуться и ещё немного попить молока, прежде чем выходить наружу?

— Лю Сяогуан, как ты дошёл до такого? Таскаешь пакеты для Ли Циньюня? — Сюй Цзиншоу был одновременно шокирован и разозлён. Он никак не мог понять, как это произошло.

— Хотел бы я посмотреть, как ты попробуешь взять пакеты. Это даже не твой уровень, — презрительно ответил Лю Сяогуан. Увидев, что Ли Циньюнь и Ян Юньну удаляются, он поспешил за ними, больше не обращая внимания на Сюй Цзиншоу.

Убегая, Лю Сяогуан подумал: «Дружище, я сделал всё, что мог, чтобы подтолкнуть тебя. Если у тебя, Сюй Цзиншоу, есть хоть капля гордости, ты должен найти проблему с Ли Циньюнем. Чёрт возьми, разве ты не знаешь, что твой дядя — мастер, и твоя тётя тоже мастер? Мастера, которые не дерутся, вообще не мастера!»

«Ладно, может, нам вообще не стоит ничего покупать?» — единственная капля хорошего настроения Цинь Яо испарилась. Ей совсем не хотелось больше гулять. Сейчас она хотела лишь вернуться домой, лечь спать и заново пережить те дни, когда Ли Циньюнь всегда говорил с ней мягко и нежно, словно оберегая её.

Но почему сейчас всё изменилось? Не получилось быть парой — значит, уже не можем быть друзьями? Хотя для дружбы есть одно условие: рядом с Ли Циньюнем не должно быть других женщин.

«Прошлое больше не вспоминай, жизнь полна бурь и непогоды. Даже если память стереть невозможно, любовь и ненависть всё равно остаются в сердце...» В этот момент в салоне внедорожника Dodge Ram как раз играла классическая песня Чжан Го Жуна. Музыка вызвала воспоминания, хотя их пути давно разошлись, привычки и вкусы, выработанные за годы общения, остались глубоко в их душах.

Ян Юньну, казалось, ничего не заметила и с улыбкой сказала:

— Мне тоже очень нравится эта песня. Когда-то я брала у брата несколько CD, и среди них был альбом "Любимец".

С этими словами она начала подпевать мелодии старой песни, следуя ритму музыки. Её голос был мягкий, но в этой мягкости скрывалась лёгкая грусть, однако звучал он прекрасно. Ли Циньюню понравилось её пение, ему нравились многие её черты...

— Что толку горевать о песне мёртвого человека? — пробормотал Лю Сяогуан. Увидев, как Ли Циньюнь и Ян Юньну одновременно повернулись к нему с недовольством, он поспешно добавил со смехом: — Ха-ха, я просто так сказал, не принимайте близко к сердцу. Ах да, я вспомнил! Давайте пойдём в "Цзюаньфу Юйван"! Говорят, там отличная еда, даже старые чиновники с Таншань специально приезжают туда поесть.

Ян Юньну возмутилась:

— Нет, спасибо! Звучит слишком дорого.

— … — Ли Циньюнь не услышал в этих словах ничего особо дорогого и усмехнулся:

— Сяогуан сегодня много потрудился. Раз он предложил, мы не можем отказать ему в уважении.

Лю Сяогуан поспешно согласился:

— Да-да, всё верно! Обычный обед, просто рыбный банкет с некоторыми уникальными блюдами. Рыба здесь не дорогая, и мы втроём можем позволить себе это без проблем. За ужин заплачу я.

Ян Юньну замолчала. Она не хотела унижать достоинство брата, но также не желала тратить его деньги.

Небо уже начало темнеть, когда Ли Циньюнь, следуя указаниям Лю Сяогуана, нашёл место ресторана "Цзюаньфу Юйван". Он находился немного в стороне, на северной окраине города, недалеко от санатория горы Таншань.

В этот момент только начали загораться фонари, улицы были полны людей и машин, создавая оживлённую атмосферу. Ли Циньюню пришлось долго искать место для парковки, что было крайне редким явлением в этом районе.

«У Юйцзюня бизнес идёт хорошо. По уровню популярности он мог бы давно открыть филиал в городе, чтобы не портить репутацию своего заведения» — подумал Ли Циньюнь про себя, припарковал машину и вошёл в ресторан вместе с кузиной.

Лю Сяогуан, радостно ухмыляясь, следовал за ними, словно его план удался.

У входа в ресторан стоял ряд девушек-официанток в красных ципао, демонстрирующих стройные ноги. Когда они увидели Ли Циньюня и его спутников, то сразу поклонились и приветливо сказали:

— Добро пожаловать!

Две официантки, стоявшие снаружи, последовали за ними и спросили, сколько их человек, объяснив, что остался только один свободный VIP-зал.

Однако, услышав, что их всего трое, одна из официанток слегка нахмурилась и сказала:

— Если вас трое, вам придётся сидеть в общем зале. В нашем ресторане есть правило: для бронирования VIP-зала нужно минимум шесть человек или предварительное бронирование.

Ли Циньюню было всё равно, где сидеть. Это же ресторан Юйцзюня, не стоит слишком придираться. Он ответил:

— Ладно, давайте сядем в общем зале. Просто найдите нам место.

Когда они перешли в общий зал, одна из официанток отправилась поговорить с менеджером и вернулась с явным смущением:

— Извините, но общий зал полностью занят. Может быть, вы подождёте немного? Мы скоро найдём для вас место...

Ли Циньюнь ещё не успел ответить, как Лю Сяогуан, который уже давно проголодался, вспылил и громко закричал:

— Чёрт, что вы за люди?! Почему нельзя зайти в VIP-зал, если нас меньше шести? Кто вообще придумал эти правила? У вас нет места? Вызовите директора! Если через три минуты вы не найдёте нам VIP-зал, я разнесу ваш ресторан. Я серьёзно говорю!

Однако официантки не испугались. Та, которая встретила их при входе, спокойно сказала:

— Отсутствие мест — это наша ошибка, но если вы подождёте немного, мы обязательно найдём решение. То, что происходит сейчас, не в нашей власти как простых работников решать. Но прежде чем угрожать разгромить ресторан, прошу подумать. В общем зале сидят несколько старых чиновников с санатория Таншань, которые раньше занимали высокие должности в городе и провинции.

— Я… чёрт… — Лю Сяогуан взглянул в направлении, куда показала официантка, и увидел знакомые лица, которых часто видел по новостям на телевидении. Его пыл сразу угас, и он замолчал, опустив голову.

Ян Юньну, наблюдая за тем, как Лю Сяогуан попал в неловкую ситуацию, не смогла сдержать лёгкую усмешку. После этого она посмотрела на Ли Циньюня жалобным взглядом, словно говоря: "Я тоже очень голодна".

— Что за идиотские правила у Юйцзюня? Почему нельзя ограничить минимальную сумму заказа, вместо того чтобы требовать минимальное количество человек? Зачем такие сложности с предварительным бронированием? Когда встречусь с ним, обязательно поговорю об этом… — Ли Циньюнь достал телефон, готовясь позвонить владельцу ресторана, чтобы тот организовал им небольшой зал.

Но, подняв голову, он увидел, как раз заходят Сюй Цзиншоу и Цинь Яо. Увидев, что Ли Циньюнь и его компания ждут своей очереди, Сюй Цзиншоу с издёвкой произнёс:

— О, так вы можете позволить себе покупать нефрит стоимостью десятки тысяч юаней, но не можете найти место в ресторане? Хотите присоединиться к нам за столиком? Говорят, остался только один маленький VIP-зал. У меня есть карта VIP-клиента, и я не ограничен правилами о количестве человек или предварительном бронировании.

(П.П. Ципао — китайское длинное платье.)

----------

Глава 132. Потворство вождению в нетрезвом виде

Этот мир велик, но этот уезд очень маленький, и мест с высоким уровнем сервиса тут можно пересчитать по пальцам. Ли Циньюнь не ожидал, что Сюй Цзиншоу и Цинь Яо тоже выберут это место для ужина. Просто совпадение.

Ладно, пусть едят. Куда хотят, туда и сядут. Но зачем хвастаться? Нечего выпендриваться. А если выпендрёж провалится, то будет совсем некрасиво.

У Лю Сяогуана был взрывной характер. Он привык быть единственным, кто может задирать других, и терпеть чужое высокомерие не собирался. Сегодня он молчал целый день, чтобы отомстить Ли Циньюню, а теперь, голодный, его темперамент стал ещё более раздражительным.

— Сюй Цзиншоу, ты что, охренел? У тебя карта VIP, и ты думаешь, что можешь командовать? Ты каждый день приходишь сюда жрать рыбу, что ли, хочешь породниться с кошками? — завопил Лю Сяогуан. Если ресторан нельзя разгромить, разве он не может хотя бы обидеть Сюй Цзиншоу?

Сюй Цзиншоу немного струхнул. Вместо того чтобы успешно покрасоваться, он получил отповедь. Ему было стыдно перед Цинь Яо, и он чувствовал себя униженным:

— Хм, я не буду спорить с таким бешеным псом, как ты. Ждите здесь сколько хотите, а мы пойдём в зал.

Лю Сяогуан указал на спину уходящего Сюй Цзиншоу, демонстрируя угрожающее выражение лица. Однако он всё же знал, что здесь находятся влиятельные люди, и не мог позволить себе вести себя слишком нагло. В конце концов, если несколько старших уже сидели в общем зале, почему бы ему самому туда не пойти? Настоящий мужчина должен уметь сгибаться и разгибаться, проявляя свою силу в нужное время.

— Эх, следую за вами, и только неудачи получаю. Целый день натерпелся, а теперь ещё и голодать придётся. Ладно, говорить об этом даже больно. Одни слёзы… — недовольно пробормотал Лю Сяогуан.

В этот момент Ли Циньюнь уже набрал номер Юйцзюня. Как только соединение установилось, из трубки донёсся его радостный смех:

— Ха-ха, господин Ли, какими судьбами? Неужели передумал и снова готов продавать мне элитную рыбу? Честно говоря, бизнес сейчас идёт просто отлично, все мои запасы почти раскуплены. Даже живую рыбу больше не доставляем на вынос, только обслуживаем клиентов в зале. Может, выделите мне больше вашей продукции? Без живой рыбы будем делать "рыбу" из ваших премиальных овощей.

— Босс Юй, разве ты так сильно разбогател, что начал забывать братьев? Прихожу к тебе в ресторан, а меня даже не пускают внутрь. Меня твои сотрудники заставляют ждать у входа. Разве ты не говорил, что если я когда-нибудь приду, то всё будет бесплатно? А теперь даже места для сидения нет.

Их отношения были достаточно близкими, и они часто могли позволить себе шутливые разговоры. В отличие от Тянь Му из города, который всегда относился к Ли Циньюню с большим почтением, но из-за разницы в их положении такие шутки создавали определённое напряжение. Только те, кто стоял на одном уровне, могли позволить себе подобную бесцеремонность.

— Что? Вы в нашем ресторане? В "Цзюаньфу Юйван"? — голос Юйцзюня стал более острым, полный удивления и радости.

— Эй, эй, ты думаешь, я шучу? Спускайся немедленно, или я прекращу с тобой всякие деловые отношения, — продолжал Ли Циньюнь в шутливом тоне, но с намёком на угрозу.

— Нет-нет-нет, вы для нас — богатый клиент! Мой отец давно наказал мне во что бы то ни стало поддерживать хорошие отношения с вами. Из-за ваших элитных пресноводных рыб наш ресторан стал процветать. Без вас не было бы нашего "Цзюаньфу Юйван". Даже если ты сожжёшь мой ресторан, я только улыбнусь и не скажу ни слова упрёка. Подожди тридцать секунд, я уже бегу вниз, — сказал Юйцзюнь, и в этот момент уже были слышны шаги его спускающихся по лестнице.

Сюй Цзиншоу едва успел сделать несколько шагов по лестнице, как его толкнул какой-то мужчина в костюме. Сюй хотел было закричать, но услышал, как провожающая официантка с почтением обратилась к мужчине:

— Босс, куда вы направляетесь?

— Встречать важного гостя, — ответил Юйцзюнь, не оборачиваясь, и, увидев Ли Циньюня с компанией в зоне ожидания, радостно воскликнул:

— Господин Ли, это большая честь для нас! Три жизни буду рад такому гостю!

Не успели слова затихнуть, как он уже схватил руку Ли Циньюня обеими руками, возбуждённо говоря:

— Обычно, когда я покупаю товары у вас, вы позволяете мне есть и пить бесплатно. Мне даже неловко, но сегодня вы в моём доме. Закажите что хотите, и если я не смогу вас хорошо обслужить, можете в следующий раз ударить меня по лицу.

Эти слова звучали довольно серьёзно, но они точно передавали волнение Юйцзюня.

— Да ладно, я не люблю бить людей по лицу. Сегодня я просто пришёл с девушкой и другом, чтобы поужинать, не хотел вам мешать. Но эти ваши правила — настоящая головная боль. Что за обязательное количество человек? Что за необходимость бронировать заранее? Это просто раздражает, — пожаловался Ли Циньюнь.

— У меня нет выбора. Эти правила установил один из наших бывших руководителей, который ушёл на пенсию. Он хорошо знаком с моим отцом. Однажды он пришёл с семью-восемью бывшими коллегами, но из-за отсутствия свободных залов им пришлось сесть в общем зале. После этого он поговорил с моим отцом, и тот ввёл эти правила. Хотя они и кажутся несправедливыми, мой отец выполнил их ради сохранения лица.

— Но они действительно сильно влияют на бизнес. Поэтому я внедрил систему VIP-карт. Те, кто оформит карту, могут игнорировать эти правила. Они также могут внести деньги на счёт, что позволяет нам гибко предоставлять залы нужным клиентам, не теряя лица перед этим бывшим руководителем.

— Ха-ха, ладно, не будем об этом. Сегодня вы здесь, и любой зал, какой захотите, ваш. Если нужно, я выгоню всех остальных. Оскорбить бывшего высокопоставленного чиновника — это не страшно, но если я обижу вас, господин Ли, то "Цзюаньфу Юйван" можно будет закрыть.

Слова восхищения Юйцзюня принесли Ли Циньюню некоторое утешение, и он улыбнулся:

— Раз уж ты так говоришь, босс Юй, мы не будем стесняться. Последний маленький зал, кажется, занял тот парень... Мы возьмём именно его.

Ли Циньюнь указал в сторону, куда ушёл Сюй Цзиншоу, и сделал это максимально мягко.

— Эээ... Конечно, конечно, я сразу прикажу освободить его! — ответил Юйцзюнь. Едва он договорил, менеджер зала подбежал, услышав их разговор и поняв всю важность ситуации. Он немедленно использовал рацию, чтобы связаться с официанткой, которая вела гостей в зал:

— Ваш зал занят одним из наших самых важных гостей. Пожалуйста, прекратите обслуживание и вернитесь в общий зал. Сообщите гостям, что они должны подождать своей очереди.

Официантка, хоть и была озадачена, всё же рискнула объяснить ситуацию гостям, несмотря на возможные упрёки.

Сюй Цзиншоу был вне себя от ярости, крича, что "Цзюаньфу Юйван" — полный хаос и что они даже не могут уважать важных гостей. Если так пойдёт и дальше, ресторан точно ждёт крах: закрытие будет ещё лёгким наказанием, а вот штрафы от государственных органов могут привести к полному разорению.

Они уже почти вошли в зал, но их попросили выйти. Сюй Цзиншоу просто не мог смириться с таким унижением. Лицо Цинь Яо было бледным от смущения. Ничего сегодня не шло по плану: ни покупка нефрита, ни ужин. О каких-либо дальнейших свиданиях не могло быть и речи.

Сюй Цзиншоу, скрепя сердцем, покинул зал и хотел успокоить Цинь Яо несколькими словами, но тут заметил, как Ли Циньюнь со своей компанией подошёл и уверенно вошёл в этот же зал.

— Как это возможно?! Почему этот крестьянин может войти в зал? Разве мы не пришли первыми? Разве мы не являемся VIP-клиентами? Что за право у этого фермера забирать наш зал?!

Юйцзюнь не стал обращать внимания на возмущённого клиента. Ли Циньюнь тоже не собирался говорить лишнего, а мягкосердечная Ян Юньну тем более молчала. Однако Лю Сяогуан, который чувствовал себя победителем, не собирался быть вежливым. Он радостно закричал:

— Ха-ха-ха-ха, ты всего лишь жаба, которая умеет только хвастаться! Когда я вошёл в зал, тебе оставалось только стоять снаружи и нюхать запахи!

Сюй Цзиншоу хотел ответить гневной тирадой, но тут услышал холодный голос Цинь Яо:

— Замолчи. Я устала. На сегодня всё. Я возвращаюсь к дедушке. Не беспокойте меня.

Сказав это, она ушла, даже не оглянувшись. Она не хотела признавать свою ошибку в выборе, но в этот раз ей действительно нечего было сказать. Человек, которого она когда-то бросила как слабую акцию, теперь взлетел до уровня сильнейшего игрока рынка, пробиваясь через все преграды.

Это было слишком иронично. Её гордость не позволяла ей оставаться здесь ни секунды дольше.

— Цинь Яо, подожди! Не уходи! Что случилось? Мы ведь ещё не поели… Ладно, выберем обычное место… Эй… — Их споры постепенно затихли вдали, а в зале остались только Ли Циньюнь и его компания.

Юйцзюнь лично заказал для них самые богатые и вкусные блюда, добавив две бутылки усоу (пятизернового ликёра) и ящик пива. После этого он покинул зал, чтобы заняться своими делами.

Две официантки стояли у входа в зал, получив строгий приказ от босса: любой ценой обеспечить безупречное обслуживание этих гостей. Этот ужин был бесплатным, а после того, как гости уйдут, каждому из них подарят VIP-карту.

Лю Сяогуан, наслаждаясь великолепным рыбным банкетом, воскликнул:

— Жизнь одинока, как снег! Я только что немного рассердился, и владелец ресторана сразу испугался, послушно освободил зал, принёс нам еду и напитки, только бы получить наше прощение. Ха, пусть знает своё место! Если бы он не понял, я бы разорил его за минуту.

Ли Циньюнь и Ян Юньну молча ели, полностью игнорируя Лю Сяогуана.

— Брат Юнь, позволь мне поднять тост за тебя! Я выпью, а ты как хочешь. В твоём мире жизнь становится такой захватывающей! — Лю Сяогуан был чрезвычайно щедр и одним глотком осушил стакан.

Ли Циньюню ничего не оставалось, кроме как сделать глоток усоу. Это был подаренный Юйцзюнем пятизерновой ликёр. Вкус был отличным: мягкий, сладковатый, с характерным ароматом пяти зёрен, погружая его в состояние приятного опьянения.

— Ха-ха, брат Юнь, ты человек дела! Спасибо, что дал мне лицо. Давай ещё по одной! Я пью стакан, а ты как хочешь. — Лю Сяогуан изображал из себя слабого, постоянно предлагая выпить. Он пил очень быстро и решительно, обменивая свой полный стакан на маленький глоток Ли Циньюня, казалось, совершенно не обращая внимания на разницу.

К концу ужина Лю Сяогуан выпил почти целую бутылку усоу, тогда как Ли Циньюнь выпил около ста грамм. Его щёки слегка порозовели, и от него исходил лёгкий аромат алкоголя.

Лю Сяогуан внутренне радовался. Под предлогом похода в туалет, он сделал звонок наружу, а затем вернулся в зал, с нетерпением ожидая, когда Ли Циньюнь отвезёт его обратно в больницу.

— Хм, мы все выпили, так что давайте вызовем такси и вернёмся в больницу. Пьяный за рулём — это плохо, а вот за рулём трезвый — это нормально, ха-ха. Я хоть и пьян, но это правило помню. — Ли Циньюнь икнул от алкоголя и, слегка покачиваясь, рассмеялся.

— Пьяный за рулём? Братец, ты, кажется, перебрал. Может, я поведу?.. Нет, кажется, я тоже выпил… — Ян Юньну похлопала себя по голове, словно пытаясь прогнать головокружение.

Лю Сяогуан громко рассмеялся:

— У брата Юнь огромная выдержка! Такое количество алкоголя — это ерунда. Поехали! Я доверяю только твоему вождению. Если кто-то другой сядет за руль, я вообще не буду ездить. Юньну, не спорь с братом. Я верю в навыки вождения Ли Циньюня.

— Ладно, я тоже верю в навыки вождения моего брата… Они обязательно будут отличными, — пробормотала Ян Юньну, слегка качаясь и плохо выговаривая слова, но всё равно безоговорочно доверяя Ли Циньюню.

— Хорошо, тогда я рискну ради благородства и отвезу вас обратно. Ха-ха! — Ли Циньюнь шатаясь поднялся, гордо расхохотался и направился к выходу.

----------

Глава 133. Регистрация компании

При попустительстве Лю Сяогуана Ли Циньюнь, слегка захмелевший, сел за руль своего пикапа и влился в поток машин на дороге. Однако, проехав всего несколько сотен метров, он наткнулся на дорожный контроль на неизбежном перекрёстке. И масштаб проверки был немалый — каждый проезжающий автомобиль останавливался для досмотра.

— Ах, как так! Почему именно сейчас? — Ян Юньну с сожалением вскрикнула, мысленно желая оказаться за рулём вместо брата. Но было уже поздно: два сотрудника полиции подбежали к машине, требуя остановиться для проверки.

На лице Лю Сяогуана мелькнула хитрая усмешка, которая тут же исчезла, сменившись притворным страхом. Он воскликнул:

— Брат Юнь, давай проскочим! Ни в коем случае не останавливайся! Если нас сейчас поймают за вождением в нетрезвом виде, это не только штраф, но и тюрьма!

— Я выпил всего пару чашек, это самое большее можно считать вождением после употребления алкоголя, но никак не опьянением. Какая тюрьма? — пробормотал Ли Циньюнь, остановив машину. Неизвестно откуда он достал бутылку минеральной воды и начал жадно пить, запрокинув голову.

В глазах Лю Сяогуана промелькнула холодная тень, и он, изображая панику, продолжил:

— Неважно, что это — все равно плохо кончится. Попадёшься один раз, и всё — больше никогда не сядешь за руль. Давай, газуй, с такой машиной ты можешь просто сбить этих двух инспекторов, они ничего не смогут сделать! Жми на газ, не останавливайся!

— Эээ... — Ли Циньюню словно вода пошла не в то горло. Двигатель внезапно заглох, и машина остановилась прямо посреди дороги. — Как так вышло? Кажется, уже поздно… Они стучат в окно.

Ли Циньюнь икнул от алкоголя, снова осушил бутылку воды и медленно опустил окно. С недовольством он спросил:

— Что вам нужно? Почему останавливаете мою машину?

— Уважаемый господин, пожалуйста, откройте дверь и выйдите из машины для проверки, — вежливо, но твёрдо попросили сотрудники полиции.

Как только Ли Циньюнь открыл дверь, оба инспектора почувствовали лёгкий запах алкоголя. Они переглянулись, явно ожидая этого.

— Ничего проверять не нужно, я не пил. У меня есть все документы, — сказал Ли Циньюнь, торопливо доставая из кошелька права и техпаспорт.

Сотрудники внимательно проверили документы, но сохраняли спокойствие:

— Документы в порядке, теперь, пожалуйста, пройдите тест на содержание алкоголя. Это прибор для анализа дыхания. Один вдох покажет уровень алкоголя.

Один из инспекторов протянул устройство к лицу Ли Циньюня.

— Я не буду дуть… Я точно не пил, это они двое пили, а не я, — возразил Ли Циньюнь, делая вид, что паникует. Он повернулся к Лю Сяогуану и закричал:

— Ты же говорил, что у тебя есть связи! Найди кого-нибудь, чтобы договориться с полицией и прекратить эту проверку!

— Брат Юнь, клянусь небом и землёй, я не знаком с полицией! — пожаловался Лю Сяогуан с видом глубокой обиды.

— Чёрт, они издеваются надо мной, да? — Ли Циньюнь, казалось, действительно был сильно пьян. Его вытащили из машины для проведения теста на алкоголь.

Наконец, Ли Циньюнь подчинился и сделал выдох в устройство. Инспектор с загадочной усмешкой взглянул на показания. Проклятье, результат был ноль — никакого алкоголя!

Как такое возможно? Ведь начальник специально указал: эта машина, этот номерной знак, и они явно чувствовали запах алкоголя. Почему тест показывает полное отсутствие алкоголя?

— Ли Циньюнь, ещё раз, честно дуй! Если ты снова не выдохнешь, мы отвезём тебя в больницу для анализа крови, — раздражённо крикнул один из инспекторов.

— Я же дунул! Вы сами видели, я сделал длинный выдох, — ответил Ли Циньюнь и снова выдохнул. На этот раз стрелка прибора немного качнулась.

Результат: снова ноль.

Оба инспектора были в замешательстве. Они удивлённо посмотрели на Ли Циньюня, затем на Лю Сяогуана, словно спрашивая: «Ты же говорил, что он пил! Где доказательства? Ни единого следа алкоголя!»

— Может быть, прибор сломан? — задумчиво пробормотал Лю Сяогуан, будто радуясь: — Хорошо, что так вышло. Теперь мы избежим наказания и нам не придётся сдавать кровь.

Услышав это, сотрудники полиции вдруг приободрились:

— Давайте другой прибор! Если и он ничего не покажет, отправим его в больницу для анализа крови.

Ян Юньну разозлилась:

— На каком основании? Мой брат не пил, вы не нашли алкоголя — значит, должны отпустить нас! Посмотрите хотя бы, сколько машин стоит позади нас!

— Это… — молодой инспектор, чувствуя давление, всё же провёл повторную проверку. Результат остался прежним: у Ли Циньюня не было ни малейших признаков алкоголя. Запах внутри машины, казалось, исходил от пассажиров, а не от водителя.

Под давлением других водителей, которые начали жаловаться, а также из-за безрезультатной проверки, Ли Циньюня отпустили. Он спокойно проехал через пункт контроля и вернулся домой, к своему удивлению, не получив никаких последствий.

Лю Сяогуан был ошеломлён, словно увидел призрака. Забравшись на второй этаж больницы, он юркнул в свою кровать и накрылся одеялом с головой. Ему казалось, что сегодня произошло что-то сверхъестественное. Ведь он своими глазами видел, как Ли Циньюнь выпил несколько чашек спиртного, около ста грамм крепкого алкоголя. По всем правилам, его должно было поймать за вождение в состоянии алкогольного опьянения.

Но... Всё было организовано, люди действовали по указанию, а когда дело дошло до Ли Циньюня, он оказался абсолютно трезвым, словно даже не прикасался к алкоголю. Инспекторы были вынуждены отпустить его.

— Нет, я не могу так просто оставить это! Чёрт, весь день носил его сумки! — Лю Сяогуан, яростно крича, сел на больничной кровати и только тогда заметил, что несколько его товарищей уже давно сидят перед его кроватью, с обеспокоенным выражением на лицах.

— Лю Сяогкан, с тобой всё в порядке? Ты выглядишь так, будто что-то случилось, — спросили его несколько человек.

— Ничего, я сегодня словно встретил призрака. Оставьте меня в покое и дайте поспать. После пробуждения все снова станут героями, — процедил сквозь зубы Лю Сяогуан, накрывшись одеялом с головой.

Это было слишком унизительно. Лю Сяогуан просто не хотел говорить об этом. Сегодняшнее происшествие было не только странным, но и полностью перевернуло его мировоззрение: выпив столько алкоголя, Ли Циньюнь каким-то образом обошёл проверку на содержание алкоголя. Неизвестно, были ли инспекторы просто глупыми или Ли Циньюнь оказался слишком хитрым.

После того как Ли Циньюнь проводил кузину обратно в палату, он вернулся в маленькую гостиницу. Мысленно усмехаясь над попыткой Лю Сяогуана подставить его, он решил не раскрывать правду.

Выпив несколько чашек пространственной воды, он полностью вывел алкоголь из своего тела через пот. Поэтому запах алкоголя был заметен, но в его дыхании не осталось ни следа алкоголя. Это явление было настолько странно, что инспекторы чувствовали себя крайне разочарованными.

— Кроме автоподстав и проверок на дорогах, что ещё ты можешь придумать? Когда ты окажешься на моей территории, я заставлю тебя прыгать через реку Сяньдайхэ, чтобы ловить рыбу... Хе-хе, пиявки в реке точно полюбят нежную городскую кожу, — холодно усмехнулся Ли Циньюнь, лёжа на кровати в гостинице, и погрузился в сон.

Однако ночью полиция провела проверку номеров. Они тщательно обыскали его комнату, но не нашли ничего и ушли. Однако эта задержка отняла больше часа, лишив Ли Циньюня полноценного отдыха.

Ли Циньюню даже не нужно было думать, чтобы понять, чьих это рук дело. Низкий, бессмысленный, но крайне эффективный трюк. Он не мог убить, но прекрасно справлялся с тем, чтобы довести его.

Едва рассвело, Ли Циньюнь уже выспался и проснулся.

Он лежал на кровати, не двигая телом, но его духовная форма вошла в пространство. После детального осмотра всех изменений внутри маленького пространства, он вернулся в реальность и перенес коробку с нефритовыми украшениями внутрь пространства.

Как только он вошёл в пространство, два нефритовых украшения начали испускать странное сияние: одно яркое, другое тусклое. Они, словно бабочки, вылетели из коробки и погрузились в чёрную землю.

В мгновение ока земля под ногами загудела, горы поднялись, лес стал ещё более густым и зелёным. Горный массив, который ранее был высотой с двухэтажный дом, стал ещё выше и шире.

Чёрная почва на поверхности слегка расширилась, увеличившись в размерах. Посаженный здесь женьшень стал расти ещё активнее, расстояние между растениями увеличилось, а их зелёные листья внезапно добавили ещё один уровень. За одно мгновение возраст женьшеня увеличился на год.

Изменения в пруду рядом с винным погребом были менее заметны. В одном пруду забил чистый родник, а другой пруд зарос цветущими лотосами, но без единой рыбы. Вся водная территория была абсолютно безмолвной.

Между двумя прудами находился небольшой водоём, где содержались обычные пресноводные рыбы. Они немного подросли, а количество особей уменьшилось, благодаря чему стало менее тесно.

Большая змея с удивлением наблюдала за этими незначительными изменениями в пространстве, высунув язык, но не выходила из винного погреба, так как видела, что её хозяин недоволен.

Подняв голову, она посмотрела на жалкую гадюку, привязанную к камню Солнца, и подавила свои эмоции. Пока хозяин доволен, мир для неё будет ясным и светлым.

Ли Циньюнь действительно был недоволен. Кто бы ни был, потратив десятки тысяч юаней и не добившись значительных изменений в своём пространстве, не мог быть рад.

Эти нефритовые украшения стоимостью тридцать тысяч юаней оказались даже менее эффективными, чем камень Солнца, не дав желаемых изменений. Казалось, что площадь земли увеличилась лишь чуть-чуть, изменения были минимальными.

— Что-то здесь не так. Может быть, купленные нефритовые украшения слишком маленькие и тонкие? Хотя эффект есть, он намного слабее, чем в первый раз. Этот парень использовал высококачественные материалы, которые значительно увеличили размеры моей горы. А эти два нефритовых украшения оказались менее эффективными. Похоже, качество нефрита тоже имеет свои категории. На следующей неделе, когда буду на встрече одноклассников в столице провинции, обязательно посмотрю в нескольких ювелирных магазинах, чтобы найти материал, который наиболее сильно повлияет на моё пространство, — подумал Ли Циньюнь.

День прошёл без особых событий. Кроме доставки еды тётушке, Ли Циньюнь посетил две компании, занимающиеся регистрацией бизнеса, чтобы передать им задачу регистрации своей фирмы.

Хотя он мог лично отправиться в Бюро по делам промышленности и торговли, процесс был слишком сложным, и ему не хотелось этим заниматься. В итоге он поручил эту работу одной из компаний-агентов, которая гарантировала завершение всех процедур в течение недели.

Компания Ли Циньюня называлась "Цинлунские продукты и товары сельского хозяйства". Область деятельности включала местные сельскохозяйственные продукты, зерно, масло, традиционную китайскую медицину, текстиль и одежду. Диапазон был широким, а конкретные направления зависели от желания Ли Циньюня.

Сельскохозяйственные продукты охватывали сельское хозяйство, лесоводство, животноводство, дополнительные производства и рыболовство — все основные виды деятельности в деревне. Хотя название компании было простым, использование слова "Цинлун" символизировало амбиции Ли Циньюня представить весь Цинлун своими услугами.

Как только компания будет официально зарегистрирована, можно будет заключить формальное соглашение с торговой компанией "Дахуа". Хотя на карте Ли Циньюня было несколько миллионов юаней, этого было недостаточно для инвестиций в проект бамбуковых домиков возле реки Сяньдайхэ. В этот ключевой момент предоплата от "Дахуа" сыграет важнейшую роль.

----------

Глава 134. Расширение деловых возможностей

После того как Ли Циньюнь ещё раз помог тётушке и сделал лекарство, он вернулся в деревню Ли, чтобы заняться своими делами. В эту субботу предстояла встреча одноклассников, и хотя неделя только началась, ему нужно было время полить поле водой из пространства.

Сейчас источник воды в маленьком пространстве был достаточно богатым. Ли Циньюнь зачерпнул ведро воды из пруда семьи Ли Тецзюня и добавил его в свой пруд, увеличивая содержание воды для рыб, чтобы они получили дополнительную энергию.

Вода в двух прудах на поле также содержала воду из пространства, но её концентрация была невысокой. Однако для удобства полива Ли Циньюнь предпочитал брать воду из прудов, так как это значительно облегчало процесс. Он не хотел снова мучиться, смешивая полведра воды каждый раз и бегая по всему полю, словно собака. Поэтому добавление воды из пространства в пруд было крайне важно.

После этого полива весенняя кукуруза уже почти готова к сбору, картофель можно выкопать, а арахис, посаженный между рядами, особенно вкусный. Сваренный в солёной воде с тмином и поданный с подогретым вином на берегу реки, он придаёт жизни ощущение райского блаженства.

Забор вокруг горы был завершён. Четырёхметровая высота забора не только защищала от людей, но и легко справлялась с большинством диких животных. После установки забора Ли Циньюнь расчистил траву вокруг него для удобства патрулирования. Если бы забор был повреждён, причина и виновник могли быть быстро найдены.

Расплатившись со строителями, Ли Циньюнь угостил всех сытным обедом. Его старший двоюродный брат отлично проявил себя в роли надзирателя проекта. Хотя он редко появлялся на стройке, благодаря частым отчётам Маоданя он знал всё, что происходило на объекте.

На данный момент у огороженной горы был только один вход — дорога перед домом Ли Циньюня.

Однажды рано утром глава посёлка У Сяоюй и глава деревни Ли Тяньлай пришли с группой людей на поле Ли Циньюня, чтобы обсудить инвестиции в проект «усадьбы для отдыха» в деревне Ли.

Ли Циньюнь предположил, что бюджет города слишком ограничен, поэтому власти хотели привлечь сторонние инвестиции для поддержки проекта. Однако денег в бюджете не было, и нельзя было привлекать инвесторов за пределами деревни Ли.

— Глава У, глава Ли, что привело вас сюда? Ха-ха, если есть важные дела, мы можем обсудить их дома. — Ли Циньюнь бросил собранные сорняки и вытер пот со лба.

У Сяоюй улыбнулась:

— Мы пришли взглянуть на ваш "кладезь сокровищ". Интересно, какое же это место, где выращивают овощи, которые продаются по десять юаней за килограмм, тогда как у других фермеров овощи даже не покупают, а используют лишь как корм для цыплят.

Ли Тяньлай тихо добавил:

— Это потому, что Ли Циньюнь человек благородный. Несколько семей в деревне, выращивающие капусту, были на грани разорения. Ли Циньюнь выкупил их капусту по розничной цене, чтобы помочь им покрыть затраты. Если бы он был жадным торговцем, он бы купил её за одну десятую юаня за килограмм, ведь городские продавцы платят всего несколько фэней.

— О? Но ведь дорогу уже расширили, и большие грузовики могут заезжать. Почему же цены на овощи всё ещё такие низкие? — удивилась глава У.

Ли Циньюнь вывел их из огорода и объяснил с улыбкой:

— Когда чего-то становится слишком много, оно не может стоить дорого. Даже золото теряет ценность, если его слишком много. В прошлом году капуста была дорогой, поэтому в этом году все начали её активно сажать. Теперь капусты столько, что она просто гниёт на складах. Какой торговец рискнёт покупать её по высокой цене?

Глава У продолжила:

— Не говоря уже о капусте, почему ваши баклажаны и огурцы продаются за десять юаней, а у других — всего за один или два?

— Потому что мои овощи вкуснее. Ха-ха, не стесняйтесь, можете попробовать огурцы и помидоры прямо сейчас. Попробуйте сами, сравните с другими, и вы поймёте, почему я могу просить такую цену.

Ли Циньюнь старался не обижать чиновников города. Если кто-то из них окажется слишком назойливым, он всегда сможет найти способ показать им правду.

Поскольку Ли Циньюнь предложил, никто не стал отказываться. Все начали собирать то, что им нравилось. На самом деле, сырьём для еды здесь служили только огурцы и помидоры; остальные овощи были трудно проглотить.

Когда Ли Циньюнь закончит с кукурузой и картофелем, он планировал посадить здесь несколько грядок лука-порея. Лук-порей, известный как "трава возрождения", в сочетании с водой из пространства, должен был иметь эффект, сравнимый с препаратами для повышения потенции.

Хвалебные отзывы окружающих мало волновали Ли Циньюня — он давно к ним привык. Однако глава У пришла сюда не только ради осмотра его овощей и фруктов; основное дело заключалось в инвестициях в проект «усадьбы для отдыха».

Группа вышла с поля и направилась к западному берегу реки Сяньдайхэ. По пути У Сяоюй указала на очищенные от зарослей участки вдоль берега и сказала с улыбкой:

— Такие красивые места для рыбалки, при минимальном развитии, смогут привлечь множество туристов из города. Конечно, строительство бамбуковых домиков требует больших затрат. Но можно начать с бамбуковых навесов для рыбалки, привлекая туристов, а затем заставить жителей строить бамбуковые домики и открывать рестораны.

Земля вдоль реки принадлежала жителям деревни, но не распределённые участки берега считались общественной собственностью. Обычно люди занимали их без проблем, но если деревне нужна была эта земля, она могла быть легально возвращена.

Изначально всё могло быть проще: деревня не планировала забирать землю у жителей, достаточно было бы просто привлечь их к финансированию строительства бамбуковых домиков. Но поскольку многие не поддерживали идею, решили двигаться шаг за шагом, начиная с самого простого.

— Как будут распределяться доходы? — спросил Ли Циньюнь самым важным вопросом.

Глава Ли Тяньлай ответил:

— Перед тем как прийти, глава У уже обсудила это с нашим комитетом. Комитет будет участвовать землёй, получая 30% дохода. Инвесторы, которые построят бамбуковые домики и займутся управлением, получат 70%. Городская администрация будет контролировать процесс, собирая только обычные налоги на бизнес, больше ничего не трогая.

Услышав это, Ли Циньюнь сразу заинтересовался и сказал:

— Если так рассуждать, всё кажется справедливым. Построить эти бамбуковые навесы для центра рыбалки не потребует больших затрат. Даже если инвестиции окажутся неудачными и туристов будет мало, убытков тоже будет немного.

— Я тут же подам заявку на регистрацию туристической инвестиционной компании и совместно с комитетом деревни разработаю этот проект. Как только договор будет подписан, средства на строительство поступят немедленно.

У Сяоюй, услышав это, улыбнулась:

— Ваш комитет деревни слишком великодушен: столько береговой земли оценивается всего в 30%. Конечно, тот, кто осмелился первым попробовать что-то новое, рискует больше, но и получает высокую отдачу — это вполне логично. Ли Циньюнь, ты очень оптимистично смотришь на перспективы деревни Ли.

— Конечно! Такое прекрасное место, а если здесь не будет туристов, это будет настоящим чудом. — Ли Циньюнь продолжил: — Если бы не слухи о гигантских змеях, пожирающих людей, туризм в Цинлуне уже давно бы расцвёл.

Глава У серьёзно ответила:

— Это были не слухи, а факт. Полиция уезда уже рекомендовала нам выпустить объявление о закрытии горы. В горах крайне опасно. Даже полицейские, которые отправились туда на расследование, чуть не пострадали. Там много ядовитых змей и огромных питонов, которые стали агрессивными и нападают на людей при виде их. Власти уезда пригласили экспертов по змеям, чтобы выяснить причину, но уже прошло больше десяти дней, а эксперты так и не появились.

— Закрыть гору? Ха-ха, даоисты с вершины Жэньчжаофэн никогда этого не позволят. Да и в глубине дикой местности живут другие отшельники — монахи и даосы. Как можно закрыть такие места?

— Поэтому мы просто повесили множество предупреждающих знаков у подножия горы, но сами горы не закрывали.

Заметив, что разговор снова уходит в сторону, глава деревни Ли Тяньлай поспешил вернуть тему к инвестиционному контракту:

— Фува, когда ты подпишешь контракт с комитетом? Мы подготовили всё необходимое, не хватает только денег.

— Приготовьте контракт от моего имени как частного инвестора, и сегодня же я переведу деньги. После регистрации моей туристической инвестиционной компании мы обновим договор, — ответил Ли Циньюнь.

— Отлично! Дело движется быстро. Ремесленники и бамбук уже организованы, как только деньги поступят, начнём сегодня же! — обрадовался Ли Тяньлай.

В тот же день после обеда Ли Циньюнь подписал с комитетом деревни предварительный инвестиционный контракт, первым переводом отправив двести тысяч юаней. После успешной регистрации его туристической инвестиционной компании они обновят официальный договор.

Когда жители деревни узнали, что Ли Циньюнь подписал инвестиционный контракт с комитетом, началось активное обсуждение. Некоторые даже решили последовать примеру комитета и хотели передать свои земли в управление туристической компании Ли Циньюня, чтобы получить 30% прибыли. Это казалось выгодным: сидя сложа руки, можно было получать дивиденды, что намного лучше, чем доходы от выращивания риса.

Однако некоторые выражали сомнения: "А если сдадим землю, а туристов не будет? Эти несколько му земли, хоть и не стоят больших денег, но каждый год с них можно собрать риса на несколько сотен юаней."

Другие подвергали сомнению финансовое положение Ли Циньюня: "Этот молодой парень вернулся всего несколько месяцев назад. Откуда у него столько денег, чтобы открывать компанию и заниматься инвестициями? Кому такое расскажешь? Вот, например, Чэнь Эргоу из деревни Чэнь: он открыл завод и якобы стал крупным предпринимателем, но через два года власти конфисковали всё его имущество, и фабрика закрылась. Если даже он теряет свои собственные деньги, то что будет с нами, если мы войдём с ним в долю? Если он прогорит, мы все вместе прогорим."

Едва Ли Циньюнь успел закончить с инвестиционными делами и отдохнуть пару дней, как получил звонок от секретаря Хуан из города. На этот раз звонил сам секретарь лично, а не его помощник Чжу, что само по себе имело особое значение.

Ли Циньюнь не мог отказаться и, договорившись о времени, отправился в поле, чтобы подготовить подарки. Он собрал разнообразные овощи и фрукты, не слишком дорогие, но символизирующие искренность. Также приготовил две маленькие бутылки десятилетней выдержанной пятизерновой водки, каждая по пять литра — удобного размера, чтобы взять в руки.

Как раз пришло время сварить очередное лекарство для тётушки. После этого он смог бы свободно планировать своё время, не привязываясь к окрестностям уезда.

Едва он направился к больнице, как снова раздался настойчивый звонок от Чжао Яньшоу, который в последнее время часто беспокоил его из-за столетнего женьшеня. Сегодняшний звонок был особенно настойчивым:

— Брат Ли, ты обязательно должен прийти в больницу сегодня! Мой старший брат специально приехал из провинции и уже полдня тебя ждёт. Если ты снова не принесёшь этот женьшень, мы придём к тебе домой за ним. И тогда ты будешь обязан устроить нам хорошую встречу с вином и едой!

— Ха-ха, доктор Чжао, твоя угроза слишком серьёзна. Чтобы сэкономить на угощении, я обязательно доставлю женьшень в больницу. Да-да, я уже на машине и скоро буду у входа…

— Ты… ты… Если бы я знал, что такая угроза сработает, я бы уже восемьсот раз пришёл к тебе домой поесть и выпить! — раздражённо пробормотал Чжао Яньшоу.

----------

Глава 135. Продажа женьшеня

Когда Ли Циньюнь припарковал машину, он заметил, что Чжао Яньшоу и один элегантный мужчина средних лет уже ждали его неподалёку. «Ну и дела, как они спешили! Значит, цена будет высокой» — подумал Ли Циньюнь.

— Ли Циньюнь, наконец-то ты приехал! Это мой старший брат Сун Чжиюань, эксперт из отдела здравоохранения провинции, — воскликнул Чжао Яньшоу, увидев, что Ли Циньюнь вышел из машины, и поспешил представить их друг другу.

Ли Циньюнь мысленно усмехнулся: «К счастью, я был готов заранее». Он слегка поднял пакет в руке и сказал:

— Я знаю вашу цель. Берите сами и смотрите.

— Что? Ты просто положил столетний дикий женьшень в обычный пакет? — удивился Чжао Яньшоу, только взяв пакет, как его перехватил старший брат.

— Дай-ка посмотреть... Господин Ли, это действительно столетний женьшень? Как странно он выглядит... Ого, какие длинные корни, и выкопан так аккуратно, — произнёс Сун Чжиюань, поднеся женьшень к носу и вдохнув аромат. На его лице появилось выражение блаженства.

— Какой чистый и насыщенный запах! Никаких повреждений, и всё равно этот аромат проникает. Это точно дикий женьшень. Чтобы определить возраст, нужно оценить пять характеристик: "пятиугольную форму", то есть луковицу, текстуру, кожу, тело и корни.

— Луковица, или корневая шейка, также называемая подземным стеблем, это верхняя тонкая часть главного корня, иначе говоря, "головка". Каждую осень надземная часть отпадает, оставляя след на корневой шейке, который называют "чашкой". Их количество увеличивается с возрастом и является основным признаком для определения возраста. Однако из-за влияния окружающей среды и природных катастроф существует множество вариантов, и не всегда можно сказать, что одна "чашка" равна одному году. Тем не менее, длинная луковица с множеством плотно расположенных "чашек" — это хороший знак.

Сун Чжиюань слегка нахмурился, указывая на луковицу этого женьшеня:

— У твоего дикого женьшеня немного "чашек", примерно несколько десятков, что немного меньше, чем ожидалось от столетнего экземпляра. Конечно, нельзя судить только по луковице, нужно учитывать остальные четыре характеристики.

Ли Циньюнь немного напрягся. Он знал истинный возраст этого женьшеня. Слыша, как Сун Чжиюань профессионально разбирается в теме, словно каждая деталь имела значение, он боялся, что в конце эксперт скажет, что это всего лишь десятилетний культивируемый женьшень.

К счастью, даже такой опытный эксперт, как Сун Чжиюань, мог полагаться только на существующие знания.

Указывая на текстуры на женьшене, он продолжил с улыбкой:

— Посмотрите на верхнюю часть тела этого женьшеня. Эти поперечные линии очень плотные и глубокие, выстроенные в красивом порядке. Это говорит о том, что корню много лет, возможно, даже больше, чем у тех столетних экземпляров, которые я видел ранее. Поэтому при определении возраста дикого женьшеня нельзя делать выводы, основываясь только на одной характеристике.

— Кроме того, внешняя оболочка этого женьшеня имеет золотистый оттенок, похожий на шёлковую ткань. Это то, что называют "шелковистой кожей". Она плотная, текстура мелкая и гладкая — редкий экземпляр среди лучших.

При оценке "тела" Сун Чжиюань отметил, что форма корня была "узловатой", что немного снижало его ценность.

Однако характеристика корней была великолепной. Он объяснил, что корни этого дикого женьшеня длинные, гибкие и упругие, украшенные маленькими бугорками, напоминающими "жемчужины".

Подводя итог, Сун Чжиюань сказал:

— Качество дикого женьшеня определяется по следующим критериям: долгий срок жизни, длинная луковица, плотные "чашки", округлая форма, богатое тело, глубокие и плотные текстуры, спиралевидная структура, редисовидные придатки, "жемчужные бугорки" и прочные корни, которые трудно сломать. Если все пять характеристик проявлены, это образец высшего класса. Однако не все дикие женьшеня демонстрируют все пять характеристик явно. Иногда образцы с несколькими из них могут быть отличными.

Женьшень Ли Циньюня, выращенный в горшке, получил оценку "три характеристики на высшем уровне, текстура первоклассная". Его возраст оценили примерно в сто лет, аромат был насыщенным, и он попадал в категорию высших диких женьшеней, хотя и не считался идеальным.

Ли Циньюнь поднял большой палец вверх и с восхищением сказал:

— Высший класс! Настоящий эксперт! Не ожидал, что в одном женьшене может быть столько науки. Сегодня я действительно узнал что-то новое.

Сун Чжиюань слегка улыбнулся, скромно ответив:

— Да ладно, я просто учился у своего учителя несколько лет дольше. Поскольку мой учитель работал врачом для руководителей центральных органов, мне часто доводилось видеть столетние дикие женьшеня. Чем больше видишь, тем лучше можешь различать качество и подделки.

Ли Циньюнь усмехнулся:

— Раз вы, доктор Сун, являетесь экспертом, давайте без лишних церемоний. Скажите, сколько стоит этот дикий женьшень? Если цена будет подходящей, продам.

— Эээ… Из-за дороговизны дикого женьшеня нужно сначала взвесить его, чтобы оценить стоимость. Обычно вес свежего женьшеня может отличаться в четыре раза от сухого. Например, если свежий женьшень весит 300 грамм, после сушки он будет весить около 70 грамм.

— Что касается вашего женьшеня, если он весит около 300 грамм в сыром виде, на аукционе он может продаться за два миллиона юаней. Но если вы хотите быстро продать, я могу предложить вам 1,5 миллиона. В конце концов, участие в аукционе требует множества формальностей и налогов, так что чистая сумма и моя цена будут почти одинаковыми, — с некоторым колебанием произнёс Сун Чжиюань.

Возможно, он сам чувствовал, что цена слишком занижена, и ему стало немного неловко.

Но Ли Циньюнь, широко махнув рукой, ответил с удивительной лёгкостью:

— Поскольку вы старший брат Чжао Яньшоу, значит, мы свои люди. Чжао тоже помог мне немало раз. Продавайте по вашей цене. Возьмите женьшень, а деньги переведите на мою карту.

Чжао Яньшоу чувствовал себя чрезвычайно важной персоной, тогда как Сун Чжиюань был словно во сне. Он никак не ожидал, что сделка с таким дорогим предметом пройдёт настолько просто и буднично. Одними словами Ли Циньюнь передал ему женьшень?

Если бы рядом никого не было, он бы точно выдернул несколько корешков и попробовал их, чтобы ещё раз убедиться: это действительно женьшень или всё-таки редиска?

Ли Циньюнь, закончив разговор, достал из кармана листок бумаги, на котором были написаны банковские реквизиты и имя владельца счёта. Передав записку Сун Чжиюаню, он отправился на пятый этаж больницы варить лекарство для тётушки.

После его ухода Сун Чжиюань наконец вздохнул:

— Твой друг — человек с широкой душой. Такая вещь стоимостью более миллиона юаней, и он просто оставил её у меня, без лишних вопросов. Это благодаря твоей репутации! Пойдём скорее в твой кабинет, я хочу взвесить этот женьшень.

Двое мужчин пришли в офис и аккуратно взвесили женьшень. Вес составил чуть более трёхсот граммов. Сун Чжиюань так обрадовался, что глаза его засияли:

— Отличный женьшень, просто великолепный! После сушки он будет весить не менее 90 граммов. Я даже не собираюсь его продавать. Оставлю себе для приготовления лекарств — уверен, с его помощью можно вылечить множество сложных заболеваний. Репутация "божественного врача" теперь полностью зависит от этого столетнего женьшеня.

Чжао Яньшоу усмехнулся:

— Если говорить о божественных врачах, то в посёлке Цинлун есть один такой. Да-да, это дед Ли Циньюня, который продал тебе этот женьшень. Раньше я знал, что его медицинское мастерство высоко, но только недавно осознал, что называть его "божественным врачом" — это абсолютно справедливо.

— Что? Как так?

Сун Чжиюань задал вопрос мимоходом, одновременно отправляя данные счета Ли Циньюня бухгалтеру своей фармацевтической компании, чтобы как можно скорее перевести деньги за столетний женьшень.

Чжао Яньшоу продолжил:

— Его дед вылечил рак матки у одной пациентки всего за три порции лекарств. Сегодня Ли Циньюнь пришёл именно для того, чтобы сварить лекарство. До того, как пациентка выпила эту порцию, её состояние уже значительно улучшилось. Если бы провели обследование, скорее всего, болезнь уже не нашли бы.

— Что?! Три порции лекарства вылечили рак? Невероятно! Быстро, веди меня к пациентке, я должен увидеть её лично. Если рецепта нет, хотя бы покажи мне остатки после варки лекарств!

Услышав это, Сун Чжиюань вскочил и побежал наружу.

— Не стоит беспокоиться, рецепта мы не запомнили. Там слишком много ингредиентов — больше пятидесяти. Мы ничего не записали. А остатки после варки тоже не помогут — каждый раз они тщательно уничтожаются. Мы не можем прямо требовать раскрытия такого секретного рецепта...

Когда Чжао Яньшоу и Сун Чжиюань прибежали в палату интенсивной терапии №2, они увидели, что главврач Лу наблюдает за тем, как Ли Циньюнь варит лекарство. Состояние Лу выглядело странным: лицо его было бледным, щёки впали, казалось, у него проявляются симптомы отравления.

Ли Циньюнь, обращаясь к Лу, сказал:

— Ваше самопожертвование ради науки достойно восхищения. Однако мой дед предупреждал, что если вы узнаете этот рецепт, то можете начать использовать его для всех пациентов, что крайне опасно. Нельзя применять одно и то же лекарство для разных людей. В китайской медицине одно лекарство лечит одного человека, а не одну болезнь. Вы ведь эксперт, вы должны знать об этом больше, чем я.

Главврач Лу хриплым голосом ответил:

— Я жалею, что раньше только подвергал сомнению методы "божественного врача", вместо того чтобы записать этот удивительный рецепт. Теперь я не могу ни есть, ни спать, постоянно думаю о том, как восстановить этот рецепт. Посмотрите, моя невестка уже полностью здорова — и физически, и психологически она как совершенно здоровый человек. Если я до сих пор буду сомневаться в эффективности этого рецепта, это будет просто самообманом. Раз он работает, почему бы мне не исследовать его? Почему бы не протестировать его на нескольких других пациентах?

Ли Циньюнь понял, что переубедить его невозможно, и сказал:

— Что ж, делайте, как хотите. Хорошенько вдыхайте аромат лекарства, запоминайте, сколько сможете. В любом случае, я заберу остатки после варки. Это последняя порция, так что используйте свой шанс.

Тем временем Чжао Яньшоу и его старший брат зашли внутрь. Они сначала проверили состояние Жуань Дунмэй, затем просмотрели её медицинскую карту. За шесть-семь дней её организм изменился так сильно, что это можно было объяснить только чудом.

— Настоящий божественный врач! При случае обязательно посетим его, — произнёс Сун Чжиюань. Затем он попытался успокоить Лу, но без особого успеха. После этого он обратился к Ли Циньюню:

— Деньги уже переведены, проверьте счёт.

Деньги пришли быстро, и лекарство было готово. Ли Циньюнь передал отвар своей кузине, чтобы она хранила его, а сам, собрав остатки после варки, покинул больницу.

Ничего не поделаешь — для сохранения загадочности деда этот "полуправдивый" рецепт действительно нельзя было позволить распространяться. Многие видели этот секретный рецепт, но никто не мог его запомнить — вот что делает его легендарным.

Когда он варил лекарство, кузина рассказала ему, что за последние дни много людей приходило расспрашивать о "трёх порциях лекарства, которые вылечили рак". Хотя их семья не хотела распространяться об этом, Лу, словно болтливый попугай, рассказывал каждому, кто спрашивал, что это правда и что это дело рук "божественного врача" из деревни Ли. Если кому-то интересно, они могут обратиться в лечебницу "Чуньцю" в деревне Ли.

— Эх, деду придётся немного потрудиться. Но, по крайней мере, источник воды есть всегда, так что старику не о чем беспокоиться, верно?

Ли Циньюнь мысленно вздохнул, и в тот же день отправился в город, готовясь на следующий день посетить дом секретаря Хуана.

----------

Глава 136. В гости к руководителю

Дом заместителя секретаря Хуан находился в третьем дворе муниципального комитета — обычный двухэтажный дом с мансардой и небольшим садиком. Во дворе росли цветы и травы, ухоженные до совершенства: красные цветы, зелёные листья — всё буквально излучало жизнь.

Когда Ли Циньюня встретил секретарь Чжу, он заметил, что жена секретаря Хуан возится во дворе с какими-то почти увядшими орхидеями. Увидев Ли Циньюня, она мгновенно расцвела, отложила цветок и побежала встречать его.

— Циньюнь, наконец-то ты приехал! Если бы мой старик не позвал тебя лично, кто знает, когда бы ты смог прийти. Ай, божественный доктор Ли так занят, мы даже боялись беспокоить вас. Поэтому решили пригласить тебя на вкусный обед, чтобы выразить нашу глубокую благодарность.

Жена Хуан проявила исключительную теплоту, крепко держа Ли Циньюня за руку.

Ли Циньюнь улыбнулся:

— Да ладно вам, просто много дел на поле, никак не мог освободиться. Если бы я знал, что госпожа Хуан готовит для меня вкусности, давно бы примчался их попробовать.

— Какая там "госпожа Хуан"! Это слишком формально. Зови меня просто тётей Хуан, — воскликнула женщина, заметив, как Ли Циньюнь открывает заднюю дверь машины, а Чжу достаёт из неё пакеты с овощами и фруктами. Она рассмеялась: — Если бы это были другие подарки, старик Хуан точно разозлился бы. Но овощи и фрукты? Тут ему нечего сказать.

Ли Циньюнь согласно кивнул и помог Чжу выгрузить продукты. Он привёз немного каждого вида овощей, добавив арбузы и дыни. Всё вместе заняло чуть меньше половины багажника.

Внутри дом был оформлен со вкусом, но стиль казался чересчур официальным для жилья руководителя, и Ли Циньюню это не особо понравилось.

Сидя в гостиной за чаем, Чжу разлил напиток по трём чашкам, после чего все расслабленно беседовали, ожидая возвращения секретаря Хуан с работы.

— Циньюнь, всё благодаря твоему деду! Мой старик давно должен был продвинуться по службе, но из-за проблем со здоровьем его долго наблюдали в партии. После того, как божественный доктор Ли дал ему несколько уколов и выписал лекарства, он полностью выздоровел. Теперь он чувствует себя так же хорошо, как в тридцать лет, когда ещё не болел… — Жена Хуан, казалось, немного переборщила с эмоциями, сделала глоток воды, чтобы успокоиться.

Чжу тоже потёр холодный пот со лба — он понимал, что хозяйка дома слишком увлеклась темой. Секретарь быстро перевёл разговор в нужное русло:

— Тётя Хуан имеет в виду, что здоровье секретаря значительно улучшилось, и партия уже официально с ним поговорила. Его повысили, и теперь он будет полноценно руководить работой городского правительства.

Ли Циньюнь слегка опешил. Он сразу понял: это повышение! Заместитель секретаря — это третья позиция в иерархии, а если шагнуть выше, то становится мэром.

— Ха-ха, поздравляю! В следующий раз, встречая тётю Хуан, буду называть её "мадам мэр", — подшутил Ли Циньюнь.

— Назовёшь "мадам мэр", и я с тобой разговаривать не буду. Только "тётя Хуан", — строго поправила женщина.

Пока они весело болтали, внезапно раздался звонок у входной двери. Чжу поспешил к видеодомофону и с некоторым недоумением спросил:

— Кто вы такой? И что вам нужно?

Молодой человек с широкой улыбкой ответил:

— Это дом мэра Хуан? Хе-хе, я Се Кан из компании "Мечтательные сады". Мы договорились сегодня встретиться, и я пришёл в гости.

— Что-то не сходится… Сегодня мэр Хуан никого не приглашал домой. Вы точно не ошиблись временем? — холодно произнёс Чжу, которого насторожило появление незнакомца. Ведь сегодня был назначен только Ли Циньюнь, и об этом заранее договорились.

— Хе-хе, вы ведь секретарь Чжу? Я Се Кан. Если разобраться, мы не чужие: мэр Хуан когда-то был секретарём моего дедушки, — мягко произнёс Се Кан. Хотя его тон оставался вежливым, слова заставили Чжу испуганно вспотеть.

Хотя карьера Хуан во многом развивалась благодаря поддержке семьи жены в провинции Сычуань, его истинные корни вели к столице. Бывший лидер, которому он служил, уже вошёл в центральные органы власти, и его будущее было безграничным.

— О, оказывается, это господин Се! Мои извинения, мои извинения! — Чжу не мог позволить себе ни малейшей небрежности. Он быстро открыл дверь и затем торопливо объяснил тёте Хуан: — Тётя Хуан, снаружи стоит Се Кан из компании "Мечтательные сады". Это внук бывшего начальника мэра Хуан. Пришлось впустить его, чтобы потом решить, как быть дальше.

Тётя Хуан тоже была поражена. Поднявшись, она сказала:

— Пойдём встретим его. Давно слышала, что у старика есть родственники, которые занимаются бизнесом в городе Юньхуан. Не ожидала, что встречу их сегодня.

Ли Циньюнь сначала не хотел вставать, но узнав, что это Се Кан, глава "Мечтательных садов", решил тоже выйти на встречу. В конце концов, они уже сидели за одним столом, выпивали и ели. Раньше он знал лишь то, что Се Кан — загадочный богатый парень, который занимается "отношениями через предпринимательство". Теперь же стало ясно, что его истинные связи намного серьёзнее.

Се Кан принёс всего одну бутылку вина и одну корзину с фруктами, словно зашёл к родственникам на чай. Однако вино оказалось коллекционным маотай, а в корзине лежали редкие дорогие фрукты.

Увидев Ли Циньюня, он явно удивился, но быстро расслабился и улыбнулся. Всё-таки знакомое лицо в таком месте всегда легче. Особенно сегодня, когда он заявил о своём дедушке, чтобы его пустили внутрь.

Поздоровавшись с тётей Хуан и Чжу, Се Кан сказал:

— Ли Циньюнь, а ты что здесь делаешь? Какое совпадение! Я как раз думал, что сегодня некому будет составить компанию за обедом.

— Господин Се, в жизни не знаешь, где встретишься. Действительно, совпадение! Как продвигается проект реконструкции парка? — с улыбкой ответил Ли Циньюнь.

Услышав этот вопрос, Се Кан тут же начал жаловаться всем присутствующим:

— Эх, нас сильно затормозила проблема загрязнения воды в центральном озере. Вот я и пришёл к мэру за советом. Если мы не решим эту проблему с загрязнённой водой, мой проект пойдёт ко дну. Я не только не заработаю ни копейки, но и из-за задержки сроков заплачу городскому правительству десятки миллионов юаней штрафа.

Тётя Хуан слегка помрачнела, не ожидая, что ещё до входа в дом этот человек так явно выкажет своё намерение попросить об услуге. Сегодня был первый день работы её мужа на посту мэра, и она хотела лишь пригласить благодетеля на скромный обед. Как же она не ожидала, что едва они займут места за столом, как уже появится кто-то из "связей" с просьбой решить важное дело.

Однако статус Се Кана был особенным, и никакого недовольства тётя Хуан бы не высказала напрямую.

Все вошли внутрь, и тётя Хуан лично отправилась на кухню готовить заранее подготовленные овощи. Спустя некоторое время оттуда начали разноситься восхитительные ароматы.

Когда мэр Хуан вернулся домой, он увидел, что Се Кан и Ли Циньюнь беседуют весьма непринуждённо. Он замер на несколько секунд, пытаясь осмыслить ситуацию, затем взглядом обратился к Чжу — секретарю, надеясь получить от него объяснение.

Чжу, который прибыл на час раньше для встречи с Ли Циньюнем, не ожидал, что появится Се Кан и всё испортит. Секретарь сделал невинное и немного беспомощное выражение лица, указав на Се Кана: дескать, "он сам внезапно пришёл".

Сегодня мэр Хуан находился в отличном настроении. Его лицо сияло здоровьем, словно он купался в весеннем ветре. Не только полностью восстановилось его здоровье, но и исполнилась давняя мечта — он занял пост мэра. Двойное счастье! Правда, если бы не Се Кан, его настроение было бы ещё лучше.

Он знал о делах Се Кана достаточно хорошо. Тот уже дважды обращался к нему в частном порядке по поводу реконструкции парка, но проблемы с загрязнением воды возникли слишком поздно, чтобы можно было вмешаться. Хотя мэр Хуан поручил расспросить об этом дважды и даже рекомендовал двух экспертов по очистке воды, проблема так и оставалась нерешённой.

— Здравствуйте, господин мэр Хуан! — Се Кан поднялся первым, за ним последовал Ли Циньюнь, и оба тепло поприветствовали хозяина дома.

Мэр Хуан широко улыбнулся:

— Ха-ха, садитесь, не стесняйтесь. Ли Циньюнь, Се Кан, вы оба впервые у меня в доме, настоящие редкие гости! За ужином я обязательно выпью с вами пару бокалов. Сяо Чжу, иди в мой кабинет и принеси ту коробку с элитным чаем. Это подарок от старого руководителя, который я получил на Новый год.

После возвращения мэра Чжу снова превратился в "посыльного", и только к моменту ужина смог немного передохнуть. Однако он был рад — хотя обычно выполнял поручения мэра, редко ему доводилось обедать в доме руководителя.

На столе не было ни маотая, ни водки. Вместо этого мэр Хуан достал из запасов Ли Циньюня бутылку особого спиртного — "маленького зернового", настоянного вручную. Когда пробка была открыта, комната наполнилась приятным ароматом, и даже искушённый в винах Се Кан не сдержал удивления. Поднимая золотистый напиток, он восхищённо воскликнул: "Отличное вино!"

За ужином никто не говорил о делах. Все делились забавными историями из жизни, и смех часто раздавался за столом, создавая лёгкую атмосферу. После трапезы мэр Хуан пригласил Се Кана в кабинет для разговора. Когда тот вышел, его лицо выглядело хмурым. Прощаясь с Ли Циньюнем, он показал жестом телефона, мол, свяжемся, и быстро покинул дом.

Затем мэр Хуан позвал Ли Циньюня в кабинет. Узнав, что планы молодого человека ограничиваются развитием сельского хозяйства в деревне Ли, мэр заметно расслабился. Он поощрил Ли Циньюня продолжать развивать родной край для блага местных жителей, отметив, что государство уделяет большое внимание экономическому развитию бедных горных районов и не поскупится на субсидии.

Ли Циньюню не нужны были субсидии, и он мягко предложил, что если город сможет улучшить транспортную инфраструктуру в Цинлуне, то через два года этот бедный район сможет преодолеть бедность и достичь уровня среднего достатка.

Мэр Хуан заверил, что вопрос будет взят под контроль, но попросил Ли Циньюня набраться терпения.

В целом, Ли Циньюнь остался доволен результатом визита. Он ничего не просил, а мэр Хуан, помня о помощи, готов был сделать что-то полезное для Цинлуна. Благодаря этому десятки, а то и сотни людей получат пользу. Сам Ли Циньюнь не нуждался в деньгах, не переживал о еде или одежде, поэтому не требовалось ничего просить у мэра.

Когда он выезжал из территории муниципального комитета, то увидел, что Се Кан всё ещё ждал у главных ворот. Увидев машину Ли Циньюня, он помахал рукой, предлагая остановиться.

— Господин Се, вы специально ждали меня? — Ли Циньюнь был приятно удивлён и, выйдя из машины, шутливо добавил: — Не стоит так утруждаться.

— Перестань, какой там "господин". У нас скоро крышка кастрюли не откроется, а ты здесь издеваешься, — ответил Се Кан, протягивая пачку сигарет.

Хотя Ли Циньюнь нечасто курил, он всё равно взял одну сигарету и зажал её за ухом.

— Что случилось? Неужели проблему с озером в парке нельзя решить? Даже если слить воду и заменить её новой, это не поможет? — удивлённо спросил Ли Циньюнь.

Се Кан тяжело вздохнул:

— Ах, не напоминай. Ил тоже загрязнён. Мы уже пробовали обычные методы, даже использовали трудоёмкий способ замены воды. Но через несколько дней после слива воды она снова стала чёрной и зловонной. Все остальные участки проекта завершены, а вода здесь становится всё хуже и хуже, будто я вообще ничего не делал.

В этот момент Се Кан внезапно получил телефонный звонок. После нескольких фраз он с удивлением спросил:

— Брат Ли Циньюнь, слышал, что ты тоже из посёлка Цинлун. Разреши у тебя кое-что узнать. У вас там есть меховая мастерская, которая загрязнила три маленьких пруда. Говорят, там даже не меняли воду, просто посадили какие-то водоросли. Эти водоросли оказались очень живучими, с мощными листьями и стеблями, которые стремительно очищают воду. Всего за семь-восемь дней они не только заполнили пруды, но и полностью превратили грязную воду в чистую. Это правда?

----------

Глава 137. Чудесная водная трава

Ли Циньюнь и представить не мог, что две водоросли, посаженные им несколько дней назад в загрязнённые пруды, разрастутся так пышно. Странно, что он сам ничего не знал об этом, тогда как Се Кан, находясь в городе, уже получил информацию.

Поразмыслив, Ли Циньюнь предположил, что, возможно, Цзян Циньцинь приняла эти водоросли за те, что выращивала их компания. Поэтому, увидев, как трава активно растёт и очищает воду, она рассказала только своим коллегам, забыв упомянуть настоящего героя — его самого.

Однако Ли Циньюнь не беспокоился. Когда трава исчерпает всю энергию из "пространства", она станет обычной. В тот момент, когда техники компании попробуют пересадить её в другие загрязнённые пруды, вместо чудесных результатов они получат лишь гниющую массу.

Испытания на то, как долго энергия сохраняется в растениях, Ли Циньюнь уже проводил. Он поливал овощи разбавленной водой из источника, наблюдая, как они реагируют на уменьшение энергии. Когда энергия истощалась, листья слегка желтели, прекращался рост, а цветение и плодоношение становились невозможными.

Подумав об этом, Ли Циньюнь ответил:

— Моя двоюродная сестра Ян Юньну отвечает за очистку трёх загрязнённых прудов, я тоже был там. Но насчёт этих водорослей слышу впервые. Сейчас позвоню ей и узнаю подробности.

— Хорошо, спасибо, это крайне важно для нашей компании, — с тревогой произнёс Се Кан.

Ли Циньюнь кивнул, показывая, что понимает важность вопроса, и сразу позвонил своей кузине, чтобы расспросить её о водорослях.

Ян Юньну была удивлена. Она сказала, что ничего не знает об этом. Последнее время она брала отпуск, чтобы ухаживать за матерью, и ни Цзян Циньцинь, ни кто-либо из компании ей не звонил. Подумав об этом, она начала подозревать неладное: неужели её исключили из проекта? Но ведь Цзян Циньцинь всегда хорошо к ней относилась и должна была хотя бы предупредить.

— Братец, я сейчас позвоню Цзян Циньцинь… Но мне почему-то не по себе. В прошлый раз я прогуляла работу около десяти дней и так и не объяснилась с начальством. А теперь снова взяла отпуск, чтобы ухаживать за мамой. Может, меня уже уволили? — расстроенно произнесла Ян Юньну.

— Не переживай. Я как раз регистрирую свою компанию, и нам очень нужны люди. Если они посмеют тебя уволить, я назначу тебя генеральным директором, пусть позеленеют от зависти, — успокоил её Ли Циньюнь.

— Нет уж, я люблю заниматься экологией. Разве что твоя новая компания будет работать в этой сфере, — всё ещё не радостно ответила Ян Юньну. Она очень ценила первую работу, которую нашла после окончания университета.

— Зарегистрировать экологическую компанию — не проблема. Ладно, об этом поговорим позже. Сначала позвоню Цзян Циньцинь и выясню ситуацию, — сказал Ли Циньюнь и повесил трубку.

Найдя имя Цзян Циньцинь в телефонной книге, он позвонил ей, но услышал сообщение о том, что телефон выключен. Ли Циньюнь удивился. Цзян Циньцинь была хорошим человеком и не из тех, кто забывает друзей, когда появляется выгода. Как так получилось, что после успеха с водорослями связь с ней пропала?

— Моя двоюродная сестра взяла отпуск, чтобы ухаживать за больной матерью, и её коллеги даже не уведомили её. А когда я попытался связаться с другим ответственным лицом, телефон оказался выключен. Что-то здесь не так. Может, вернёмся в Цинлун и проверим? — Ли Циньюнь держал телефон в руках и беспомощно посмотрел на Се Кана, спрашивая его мнение.

— Тогда придётся побеспокоить тебя. Ты поедешь впереди, я буду следовать за тобой, — с благодарностью ответил Се Кан.

— Эээ… Без проблем. Только если нас остановит дорожная полиция за вождение в нетрезвом виде, ты должен будешь решить этот вопрос. Не хочу рисковать — может, стоит нанять профессионального водителя, — саркастически добавил Ли Циньюнь.

— Да, поймать за вождение в нетрезвом виде стыдно. Постараемся быть осторожнее. Если бы не срочные дела, никто бы не согласился на такой риск, — произнёс Се Кан, садясь в свой внедорожник Hummer. В горных районах таких машин было много — богатые бизнесмены предпочитали их из-за сложного рельефа.

Когда они вернулись в Цинлун во второй половине дня, уже начинало темнеть. Оставив машины у дороги, они направились пешком к прудам позади меховой мастерской. У берега одного из прудов они заметили около десятка сотрудников компании в рабочей форме. Они собирали водоросли из трёх очищенных прудов и переносили их в тот, куда меховая мастерская сбрасывала свои сточные воды.

Этот пруд был самым загрязнённым и единственным, который не улучшился. На поверхности плавали собранные водоросли, казалось, все они были перенесены из других прудов. Однако здесь они быстро засохли и начали гнить.

— Кто вы такие? Компания "Тяньцзе" работает здесь. Посторонним вход воспрещён! — строго закричала женщина средних лет, увидев Ли Циньюня и Се Кана.

Ли Циньюнь не стал спорить с ней. Несмотря на её грубость, он вежливо ответил:

— Мы друзья Цзян Циньцинь. Слышали, что она находится здесь в командировке, и решили навестить её. Обошли всё вокруг, но её нигде нет.

— Цзян Циньцинь? — на лице женщины мелькнула настороженность. Она внимательно посмотрела на Ли Циньюня и спросила: — Какие у вас с ней отношения? Когда она сказала вам, что находится здесь в командировке?

— Больше двадцати дней назад. Что-то случилось? Её телефон выключен, поэтому мы приехали узнать, что с ней, — спокойно ответил Ли Циньюнь.

Услышав это, женщина немного расслабилась и сказала:

— О, с ней всё в порядке. За последние дни она показала отличные результаты, и компания отправила её на обучение в столицу провинции. Там действует полностью закрытый режим, запрещено общение с внешним миром, поэтому её телефон постоянно выключен. Цзян Циньцинь уже объяснила это своим родителям. Вы можете позвонить им, чтобы подтвердить.

— О, я обязательно позвоню, — сказал Ли Циньюнь и, сделав вид, будто удивился, добавил: — Ах? Вода в этих трёх прудах стала такой чистой! В прошлый раз, когда я приезжал, она была совершенно чёрной. Ваша компания "Тяньцзе" действительно великолепна.

Женщина средних лет выдавила из себя слабую улыбку и ответила:

— Хе-хе, спасибо за похвалу. Если больше ничего нет, пожалуйста, уходите. Все заняты, а если кто-то случайно поранится или что-то случится, будет неприятно.

Ли Циньюнь, словно заметив что-то странное, указал на загрязнённый пруд и произнёс:

— А почему в этом пруду вода всё ещё такая чёрная и вонючая? Ни одна трава не выжила. Какое интересное явление.

— Хе-хе, мы сейчас работаем над этим, скоро увидите результаты. Эти три пруда с чистой водой мы только что очистили. Пока трава в них жива, последний пруд тоже…

Она не успела закончить фразу, как к ней подбежал техник в очках и громко воскликнул:

— Менеджер Янь, не получается! Стоит бросить траву, как она сразу умирает. А трава из этих трёх прудов почти вся исчезла, но эффекта всё равно нет. Эти чудесные водоросли, кажется, потеряли свои свойства за одну ночь!

— Кхм-кхм, об этом позже, — сухо перебила менеджер Янь, одарив техника строгим взглядом, намекая, что рядом находятся посторонние и нельзя раскрывать секреты компании.

Затем она протянула руку, давая понять, что пора уходить.

Се Кан кивнул. Он уже узнал всё, что хотел, и оставаться дольше не было смысла. Когда они вернулись к машинам, он мрачно произнёс:

— Я думал, что у компании "Тяньцзе" есть лучшие технологии, но, оказывается, это просто слепая удача. Им удалось очистить только три пруда, а самый загрязнённый остаётся без изменений. А озеро в парке, которое я сейчас пытаюсь очистить, ещё хуже, чем этот пруд. Беда! Этот проект мне точно придётся закрыть с убытками.

Ли Циньюнь задумался и невзначай спросил:

— Если бы нашлась компания, способная быстро и эффективно решить проблему с загрязнением озера, сколько бы ты был готов заплатить?

Се Кан глубоко затянулся сигаретой и твёрдо ответил:

— От пяти до восьми миллионов юаней! Если результат будет достигнут в срок, установленный контрактом, я готов отдать всю прибыль, лишь бы завершить проект.

Ли Циньюнь удивлённо воскликнул:

— Вау, пять-восемь миллионов? Под таким вознаграждением найдутся смельчаки. Подожди немного, у меня есть знакомая, которая специализируется на очистке воды. Если она согласится, я попрошу её попробовать. Но если всё получится, ты не имеешь права отказываться платить.

Се Кан, хоть и не верил, но ради Ли Циньюня сделал вид, что согласен, и произнёс:

— Если твой друг справится, я переведу деньги моментально, ни единого юаня задержки. За неделю — восемь миллионов, за десять дней — пять миллионов. Но только при условии, что качество воды достигнет четвёртого уровня. Если только пятый уровень, то цена составит две трети от заявленной суммы.

— Хе-хе, это уже детали. Надо хотя бы попробовать. Мёртвую лошадь лечат как живую — это лучше, чем ничего, — сказал Ли Циньюнь.

— Что ж, делать нечего, — без особой надежды ответил Се Кан. После нескольких фраз он поспешил уехать обратно в город.

Ли Циньюню пришлось снова ехать в уезд, чтобы найти свою двоюродную сестру Ян Юньну. Он сделал несколько копий её удостоверения личности, говоря, что хочет зарегистрировать для неё экологическую компанию, чтобы она сама стала начальником и не терпела унижений от других. "Если уж любишь экологию, делай это по-крупному!"

Ян Юньну восприняла это как шутку, посмеялась и перевела тему. Она рассказала, что звонила матери Цзян Циньцинь, чтобы подтвердить, что та действительно отправилась на обучение. Компания запретила сообщать кому-либо об этом, поэтому Цзян Циньцинь и не звонила. А когда она связалась с менеджером компании, то узнала, что её уволили. Теперь, когда здоровье матери стабилизируется, она планирует искать работу в городе.

Ли Циньюнь видел, что его кузина ему не верит, но решил ничего не объяснять. Когда компания будет зарегистрирована, она сама всё увидит. Название новой фирмы уже придумано: "Чистая Экология Циньюй". Половина акций принадлежит Ли Циньюню, а вторая половина — Ян Юньну, которая официально станет главой компании.

За один раз Ли Циньюнь подал заявки на регистрацию трёх компаний. Он чувствовал, что теперь может немного передохнуть. Если удастся развить эти компании, то посёлок Цинлун сильно преобразится.

Ведь счастье в одиночку — это не то же самое, что радость, разделённая со всеми. Когда соседи вместе обогащаются и движутся к процветанию, то и собственный успех кажется более значимым.

После завершения дел в уезде Ли Циньюнь пригласил Ян Юньну поехать с ним в столицу провинции на встречу одноклассников. Сама Ян Юньну очень хотела поехать, но её мать всё ещё находилась в больнице на последних обследованиях, поэтому она с сожалением отказалась. Перед отъездом она напомнила Ли Циньюню пить поменьше, не влипать в неприятности и возвращаться пораньше… Ей оставалось только сказать: "И не собирай цветы у дороги!"

----------

Глава 138. Задание с минералами

Спустя два года после выпуска Ли Циньюнь снова прибыл в столицу провинции, и чувство ностальгии переполняло его. Хотя встреча должна была состояться только завтра, многие одногруппники, живущие далеко, уже приехали в город.

Ли Циньюнь выбрал самую обычную гостиницу, которая позиционировалась как трёхзвёздочная за двести восемьдесят восемь юаней за ночь. Когда он вошёл внутрь, то понял, что она ничем не отличается от простых гостиниц в уезде — разве что в стоимость номера входил ваучер на завтрак стоимостью двадцать юаней.

Впрочем, раз уж он уже заселился, а санитарные условия были приемлемыми, он решил не придираться. Однако, то ли из-за плохой звукоизоляции, то ли из-за его чуткого слуха, он постоянно слышал из соседних номеров "ммм" и "ааа" — звуки бурной активности на кроватях.

— Шестое чувство тоже может быть мучением… — Вечер только начался, делать было нечего, и Ли Циньюнь достал свой ноутбук, включил музыку, чтобы дать ушам передохнуть.

Подключившись к Wi-Fi отеля, он зашёл на официальный сайт Ассоциации, где обнаружил непрочитанное сообщение. Открыв его, он удивился: система напоминала, что он выполнил задание и получил пять очков, а также премию в размере сто тысяч долларов.

Очки поступили на счёт сразу, но деньги требовали времени — системный голос попросил подождать три-пять рабочих дней. К счастью, карта Ли Циньюня была многофункциональной валютной картой, и ему не нужно было специально идти в банк для конвертации валюты.

Раньше, когда он использовал обычную карту и получал переводы в иностранной валюте, банк всегда требовал предъявить документы о законном происхождении средств, включая справки о доходах.

— Хе-хе, закрыв глаза, можно заработать сто тысяч долларов. Деньги этой Ассоциации так легко даются? — подумал Ли Циньюнь и вошёл в маленькое пространство. Его духовное тело подлетело к маленькому солнцу, чтобы накормить змею несколькими каплями воды.

Змея была совершенно обессилена. Увидев Ли Циньюня с водой, она немного воспрянула духом, высунула красный раздвоенный язык и слабо открыла рот.

Когда Ли Циньюнь принёс маленького угря, змея внезапно схватила её, вместе с пальцем Ли Циньюня, одним быстрым движением челюстей. Почувствовав препятствие, его ядовитые зубы начали впрыскивать большое количество яда.

Угрь моментально окоченел и умер, но духовное тело Ли Циньюня осталось невредимым — ведь это была иллюзорная форма, и никакие физические атаки не могли причинить ему вреда.

— Мелкий негодник, всё такой же злобный! Попробуй теперь спастись! — взревел Ли Циньюнь, дважды хлопнув змею по голове. Затем он одной рукой схватил его за голову и затолкал отравленного угря обратно в рот змее.

— Ешь свою собственную ядовитую добычу! Посмотрим, сможешь ли ты отравиться сам. Молись, малыш, — процедил Ли Циньюнь. На самом деле, он знал, что ядовитые змеи могут безопасно потреблять свои собственные токсины, если они проходят через пищеварительную систему. Только если змея укусит себя или другая змея укусит её, могут возникнуть проблемы.

Большинство ядов воздействуют через кровеносную или лимфатическую системы, но их влияние на пищеварительную систему ограничено. Если у человека нет язвы желудка, даже проглатывание яда не вызовет отравления. Именно поэтому многие люди, собирающие змеиный яд, выпивают немного масла из семян канолы или оливкового масла, чтобы защитить желудок.

Ли Циньюнь вспомнил забавный интернет-анекдот: маленькая ядовитая змея спросила свою маму, отравится ли она, если случайно укусит себя за язык. На самом деле, зубы змеи сами по себе не ядовиты — токсин находится в железах у основания зубов. Только когда яд выделяется, он становится смертельным. Если эта несчастная змея одновременно укусит себя за язык и выпустит яд, она действительно отравится и умрёт.

После того как Ли Циньюнь покончил с змеей, он опустился на землю и заметил, что золотой питон недавно снова набрал вес и стал немного длиннее, достигнув примерно двенадцати метров. Снаружи такая огромная змея, будь то золотой питон или обычная, вызвала бы настоящую сенсацию.

Ли Циньюню стало немного не по себе: как он будет выводить питона наружу? Нельзя же держать его вечно в маленьком пространстве как хранителя горы!

Кстати, о горах — эта маленькая горка недавно чуть-чуть подросла, но силы роста уже иссякли. Очевидно, что два поглощённых нефритовых украшения не содержали достаточно энергии для значительного увеличения.

Большой питон, увидев Ли Циньюня, немедленно подполз к нему, качая головой и изображая поведение Цзиньби и Тунби, чтобы получить еду.

«Чёрт, правильно я назвал его Ванцаем! Он становится всё больше похож на собаку. Разве не говорят, что у питонов низкий интеллект? Похоже, этот мутировал и стал умнее» — подумал Ли Циньюнь.

Но почему тогда змея, привязанная к солнечному камню, не изменился? Он всё так же глуп, что даже пытается укусить самого себя, когда ему дают еду.

Ладно, пусть будет так. Раз Ванцай послушный и покладистый, в будущем я буду давать ему больше еды, чтобы он ещё немного подрос. Такой гигант нужен для защиты моего имения от мелких воришек.

Ли Циньюнь принёс четыре больших травяных карпа и бросил их к его пасти. Увидев четырёх живых рыб, Ван Цай довольно потерся головой о ногу Ли Циньюня.

— Чёрт возьми, этот парень безнадёжен! Ты же такой огромный, мог бы потереться хотя бы о плечо! А он, как Цзиньби и Тунби, трётся о ногу!

Последнее время кречет стал немного ленивым, лежал в своём гнезде, закрыв глаза и дремля. Ли Циньюнь не мог определить пол беркута и начал подозревать, что тот, возможно, готовится к кладке яиц.

Да, если подумать, сейчас как раз сезон — с мая по июль происходит кладка. Но кто он вообще, самец или самка? И найдёт ли этот огромный кречет себе пару?

Отбросив сомнения, Ли Циньюнь сорвал несколько абрикосов и два плоских персика, вышел из пространства и, лакомясь ими, начал искать информацию о том, как определить пол кречета.

Абрикосы были дикими, с ярким вкусом: слегка кисло-сладкие и очень ароматные. Обычно такие абрикосы достигают размера большого пальца, но те, что выросли в маленьком пространстве, стали величиной с куриное яйцо. Их оранжевая кожура покрывалась тонким слоем золотистого пушка, что делало их прекрасными для продажи.

Откусив кусочек, он легко разжевал его, и сок буквально растаял во рту. Ли Циньюнь, привыкший к фруктам, выращенным в пространстве, закрыл глаза, наслаждаясь вкусом.

— Какие чудесные! Фрукты из пространства — это нечто особенное, — пробормотал он.

Площадь земли в пространстве значительно увеличилась и Ли Циньюнь перенёс туда несколько деревьев всех местных плодовых культур. Под каждым деревом он посадил женьшень, и хотя расстояния между грядками стали больше, места для других культур пока не осталось.

Однако небольшие щели и новое пространство у водоёма он заполнил чаем пика бессмертных. Используя метод черенкования и поливая их водой из источника, он добился стопроцентной выживаемости.

Железное дерево Шису был только один, с не слишком пышной листвой. Методом черенкования Ли Циньюнь получил лишь около десятка новых растений. Однако он не спешил: когда эти молодые деревья приживутся, он использует их нежные побеги для дальнейшего размножения.

— Это всё деньги! На днях продал один корень женьшеня за миллион юаней. Столетнее железное дерево Шису тоже будет стоить немало, но её возраст сложно определить, поэтому сложно оценить. Если цена окажется низкой, я просто отдам её родным и друзьям — хорошее лечение дороже всего, — подумал Ли Циньюнь.

Проведя несколько часов в интернете, он так и не нашёл способов определения пола кречетов. Эти птицы были крайне редкими и экзотическими, и большинство владельцев таких животных — состоятельные люди. Только немногие охотники могли позволить себе держать одну или две таких птицы.

В некоторых этнических меньшинствах, где традиция охоты была сильно развита, они предпочитали золотого орла. Этот огромный и свирепый хищник мог самостоятельно убивать волков и косуль, что делало его более агрессивным, чем обычный кречет.

Тем не менее, тот кречет, которого вырастил Ли Циньюнь, явно мутировал. Размах его крыльев достигал более метра, он обладал невероятной силой, мог одновременно поднять двух толстых диких зайцев, совершенно не теряя скорости. Его сила уже сравнялась с большинством золотых орлов, но скорость намного превосходила их, которые казались слегка неуклюжими.

Размышляя об этом перед компьютером, Ли Циньюнь услышал звонок телефона. Номер показался ему незнакомым, но после ответа он узнал голос Мишель.

— Дорогой Юнь, поздравляю тебя с выполнением первого задания! Набери ещё пять баллов, и ты станешь полноправным членом Ассоциации. Как твой рекомендатель, я тоже получила награду, — радостно произнесла Мишель, её голос был мягким и приятным.

Ли Циньюнь рассмеялся:

— Теперь я понял — это пирамида! Вы, первые основатели, сидите на вершине пирамиды, ничего не делаете и получаете дивиденды. Когда я стану полноценным участником, смогу ли я развивать свою сеть и тоже получать очки и бонусы?

— Ну, если ты называешь это пирамидой, то я не буду спорить — действительно, похоже. Но наша ассоциация не обманывает: мы получаем очки и вознаграждения благодаря нашему труду и мудрости, и всё это абсолютно законно. Ассоциация находится под защитой правительств разных стран. Выполняя задачи через нас, даже если предметы считаются запрещёнными, участники не будут преследоваться законом, — объяснила Мишель.

— Почему? — Ли Циньюнь всегда беспокоился о легальности ассоциации и возможных последствиях.

— Потому что заказчик задачи проходит все необходимые процедуры, получает одобрение как от ассоциации, так и от местных властей. Кроме того, заказчики обычно требуют очень мало: живых существ — одного или двух, а растений, возможно, всего несколько листьев, — добавила Мишель.

Ли Циньюнь усмехнулся:

— Ладно, пока поверю тебе. Но я не собираюсь выполнять задания с отправкой живых существ — это не моё.

— У меня есть для тебя другое задание — с минералами. Оно идеально подходит тебе, хочешь принять его? — соблазнительно предложила Мишель.

— Задание с минералами? Подходит мне? — удивился Ли Циньюнь. Он не считал себя экспертом ни в чём, чтобы подходящее задание само нашло его. — Я даже не могу отличить камни в своём родном городе, что я могу сделать с минералами?

— Хе-хе, это те самые метеориты, о которых мы говорили в прошлый раз. Они классифицируются как минералы на официальном сайте. По достоверным данным, ваша научная экспедиция уже исследовала найденный образец, и он оказался уникальным — впервые такой тип метеорита был обнаружен. Нужно найти ещё хотя бы маленький кусочек, размером с ноготь, и задание будет выполнено. За него дают пятнадцать очков и два миллиона долларов.

— Это многоразовое задание, которое могут выполнять несколько человек. Первый, кто выполнит его, получит полную награду, а остальные — половину, до истечения срока задания, — добавила Мишель.

— Два миллиона долларов? За кусочек метеорита размером с ноготь? — Ли Циньюнь задумался, но не был уверен, стоит ли принимать это задание. — У меня нет детектора, как я буду искать? Даже если буду каждый день ходить в горы, не факт, что найду кусочек, спрятанный где-то в укромном месте.

— После принятия задания курьер доставит тебе детектор. Хе-хе, постарайся! Я тоже взяла это задание и вместе с группой настоящих исследователей отправлюсь к вам на поиски. Очень надеюсь встретиться с тобой и, конечно же, попробовать твои вкусные блюда, — со смехом сказала Мишель.

----------

Глава 139. Упавший старик

После того как Ли Циньюнь повесил трубку, он получил сообщение на сайте Ассоциации. Оно было от Мишель и содержало ссылку на страницу задания с минералами.

Описание страницы было простым — ни одной картинки, но перечислены несколько характеристик солнечного камня: в темноте слегка светится, легче обычных камней, имеет небольшую радиацию.

Указанный район поисков охватывал горы вокруг Цинлуна. На самом деле, метеориты упали только в одном направлении — в глубине гор на юго-западе, а остальные три стороны не имели следов солнечных метеоритов.

Ли Циньюнь лично видел, как метеориты падали, поэтому знал этот секрет. Однако он не чувствовал никакой обязанности подсказать Ассоциации.

В тот момент он прикинул, что как минимум десяток кусков солнечного камня упало в юго-западном углу гор. Сам он нашёл три, местные эксперты — один маленький обломок. Если бы зарубежные эксперты снова отправились на поиски, они тоже смогли бы что-то найти.

— Интересно, о чём думают соответствующие службы страны? Если эти метеориты действительно так важны, почему они не отправили войска для их поиска? Почему даже не закрыли доступ в горы? Хотя, для моего маленького пространства эти метеориты очень важны. Но если денег хватает, то я точно не буду брать это задание.

Подумав ещё немного, он мысленно добавил:

— А если вдруг будут нужны деньги, тогда можно взять. Просто отколю кусочек от маленького солнца в пространстве — и вот тебе два миллиона долларов. Вот это да, даже выгоднее, чем выращивать овощи.

Но эта мысль была лишь мимолётной. Он считал, что ему деньги вряд ли понадобятся. Вдруг телефон зазвонил. Музыка была слишком громкой, и его палец дрогнул, случайно нажав кнопку принятия задания.

Чёрт возьми, без подтверждения задание сразу принялось! Однако это был многоразовый циклический тип задачи, который давал три шанса на бесплатную отмену. Если бы это было эксклюзивное задание с жёсткими условиями, то всё было бы сложнее: требовалось бы подтверждение и проверка личности.

Звонил его хороший друг по общежитию. После ответа Ли Циньюнь недовольно воскликнул:

— Ло Пэн, ты что творишь?! Зачем именно сейчас звонишь? От твоего звонка я чуть не наделал дел!

— Ха-ха, кто-то умер? Да ты молодец! Только расстался с Цинь Яо, уже новую подружку нашёл? — Ло Пэн был жизнерадостным парнем, выпускником факультета экономики и менеджмента. После окончания университета он работал менеджером в торговом отделе компании на юге страны, зарабатывая более двухсот тысяч юаней в год, плюс бонусы и льготы. Среди однокурсников он считался одним из успешных.

— Какая ещё подружка? Ты думаешь, я такой же беспечный, как ты? — смеясь, ругнулся Ли Циньюнь.

— Не ври! Мы хоть и друзья, но если будешь клеветать, я тебя за клевету засужу. Я что, похож на человека, который меняет девушек как перчатки?

— Да, да, ты не просто человек, ты вообще не человек, когда начинаешь. Что, рядом девушка? Иначе ты бы не говорил так осторожно.

— Эй, сохрани мне лицо! Этот телефон громкий, ничего не скроешь. Ты понимаешь… Мы только что приземлились и едем на такси в центр города. Где ты остановился? Забронируй нам номер.

— Я живу в маленькой гостинице, и тебе тоже забронировать? Не боишься потерять статус и лицо? — Ли Циньюнь знал, что Ло Пэн приехал с девушкой, и совсем не хотел с ним делить жильё — мало ли, услышит что-нибудь лишнее.

— Если там чисто, я даже готов остановиться в комнате напротив нашего университета. Мне всё равно... Ой! Перестань меня щипать! Это мой лучший друг Ли Циньюнь, не ревнуй. Ах, понял, ты хочешь пятизвёздочный отель? Тогда иди сама, сегодня я хочу пить с другом. Остальное обсуждать не буду.

Ли Циньюнь услышал в трубке несколько перепалок, затем звуки бегущих колёс чемодана. Через некоторое время запыхавшийся голос Ло Пэна снова раздался:

— Алло, алло, Циньюнь, ты ещё на линии? Всё, разобрался. Я давно терпел эту бабу. Она даже на встречу одногруппников за мной приехала. Нахально отказалась останавливаться в маленькой гостинице, настояла на пятизвёздочном отеле. Да пусть живёт там одна!

— ... — Ли Циньюнь замолчал. Его друг не изменился: за четыре года учёбы у него была только одна девушка, а у этого парня каждую четверть по две-три новые. Хотя они были не такие красивые, как Цинь Яо, зато их было много. Если у этой девушки есть хоть капля характера, она непременно с ним расстанется.

Сообщив Ло Пэну название улицы и гостиницы, он попросил его приехать, а затем спустился вниз, чтобы заказать ещё один номер. К сожалению, все номера оказались заняты.

Что ж, придётся переночевать вместе. В студенческом общежитии они часто спали вместе. Когда уставали от игр или фильмов, трое-четверо людей валялись поперёк кроватей, раскидав руки и ноги.

Отсюда до университета Сычуань было недалеко, и на улицах часто встречались молодые красавицы. Ли Циньюнь прогуливался, выбирая место, где можно будет выпить с друзьями. Рядом было немало ресторанов, но особенно примечательными были уличные ларьки с едой и шашлычные.

До аэропорта Шуанлюй было чуть больше десяти километров. Ли Циньюнь не знал, когда Ло Пэн доберётся, и если бы он не наелся фруктами, то обязательно заказал бы себе несколько шашлычков.

Когда он почти дошёл до университета, впереди собралась толпа. Из неё выбежал молодой человек с собакой, выглядевший испуганным и торопливо покинувший место происшествия.

— Ой-ой, что тут случилось? Этот парень с собакой сбил старика! Почему вы его отпустили?

— Какая у него собака? Такая злая! Это мастиф?

— Какой мастиф? Вы совсем ничего не знаете! Это кавказская овчарка, страшная, не хуже мастифа.

— Что вы тут стоите? Звоните скорее в скорую помощь, да и в полицию тоже! Старик ведь немолодой, любое падение может быть серьёзным. Мы побоялись его поднимать, но власти точно помогут!

— Всё из-за того проклятого судьи в Цзиньлине, который заставил нашу традиционную китайскую добродетель откатиться на несколько тысяч лет назад. Теперь, когда видишь упавшего старика, кто осмелится ему помочь?

Толпа вокруг шумела, но никто не решался подойти и проверить состояние пожилого человека. Зато телефоны звонили активно — все спешили вызвать скорую помощь.

Ли Циньюнь протолкался сквозь толпу и наконец увидел лежащего на земле старика. Приглядевшись, он заметил, что тому было около пятидесяти лет. Его волосы были седыми, а тело слегка полноватым. Лицо покрывал слой пыли, что делало его выглядящим старше своих лет. На правой стороне лба виднелась кровь — вероятно, он ударился о что-то при падении. Старик стиснул зубы, его губы посинели, и ситуация казалась крайне опасной. Возможно, это был не просто результат падения или удара — могли быть и другие заболевания.

Ли Циньюнь внутренне колебался некоторое время, прежде чем решил вмешаться. В конце концов, у него были деньги, и он не боялся, что родственники старика обвинят его в чём-то или потребуют компенсацию.

— Дайте дорогу, я врач, — произнёс Ли Циньюнь, решив выдать себя за медика. В этом месте его почти никто не знал, да и после спасения человека вряд ли кто-то стал бы проверять наличие у него медицинской лицензии.

На самом деле, даже без его слов, никто не осмеливался подойти слишком близко.

Ли Циньюнь присел перед стариком, положив пальцы у его ноздрей. Дыхание едва ощущалось. Пульс был очень слабым. По болезненному выражению лица можно было предположить, что старику было крайне плохо.

Ли Циньюнь прочитал несколько книг по медицине и выучил некоторые рецепты, но у него совершенно не было практического опыта. Он понятия не имел, какая именно болезнь могла быть у этого человека. Однако, судя по тому, что старик крепко сжимал руку на груди перед тем, как потерять сознание, можно было предположить проблемы с сердцем.

Но какая бы болезнь ни была, Ли Циньюнь знал только один способ помочь — использовать воду из источника в своём пространстве.

Толпа начала проявлять беспокойство относительно его "медицинских навыков". Кто-то крикнул:

— Молодой человек, ты точно справишься? Если нет, лучше дождаться скорую помощь.

— Да, не нужно делать хуже. А то потом придут родственники, начнут искать проблему с тобой, и ты будешь не в состоянии объясниться, даже если будешь говорить до посинения.

Все эти люди хотели лишь добра, но Ли Циньюнь уже достал из кармана маленькую бутылочку воды. Она была вскрыта, и внутри оставалось всего два глотка.

Это была вода из источника, которую он незаметно перелил, пока присел рядом со стариком.

— Спасибо за вашу заботу, но у старика, кажется, есть проблемы с сердцем, он испуган и получил травму головы. Если не лечить немедленно, это может стоить ему жизни. К счастью, у меня есть специально приготовленные пилюли для укрепления сердца и тела моего деда. Они особенно эффективны в экстренных случаях.

С этими словами Ли Циньюнь приподнял голову старика и влил немного воды из источника ему в рот. К удивлению всех, старик, находившийся в бессознательном состоянии, слегка сглотнул, издав звук, похожий на бульканье.

Увидев эту реакцию, Ли Циньюнь достал маленькую пилюлю размером с зелёный горошек и положил её в рот старику. Те, кто стоял ближе, могли уловить слабый запах лекарственных трав.

На самом деле, это были пилюли от жары — стандартное средство, которое Ли Циньюнь хранил в своём пространстве на случай необходимости. Обычному человеку требовалось принимать от десяти до двадцати таких пилюль за раз, так что одна не причинит вреда.

Если бы старик был в сознании и мог нормально глотать, то использование пилюли из шаньчжу (плодов боярышника) было бы самым безопасным вариантом. Также неплохим выбором могла бы стать пилюля "Лювей Ди Хуан Вань".

После того как Ли Циньюнь дал старику одну пилюлю, он влил остатки воды из источника. Эффект наступил быстро: бледное лицо старика начало возвращать свой обычный цвет, а губы перестали быть такими синими.

Толпа наблюдала с удивлением за действиями Ли Циньюня, когда внезапно зазвонил телефон старика. Люди попросили Ли Циньюня ответить и объяснить ситуацию, чтобы они могли подтвердить его слова и избежать недоразумений с семьёй старика.

Ли Циньюнь понимал их благие намерения и, вздохнув, достал телефон из кармана старика. Нажав кнопку ответа, он услышал голос молодого мужчины:

— Пап, где ты? Мы все ждём тебя дома, чтобы поесть. Ты говорил, что прогуляешься и вернёшься с аппетитом, а мы тут все умираем от голода. Даже твоя внучка готова перевернуть стол! Ха-ха, не надейся на мою сестру — она позволяет своей дочери стянуть куриную ножку прямо со стола.

Молодой человек явно наслаждался семейной атмосферой, но говорил так быстро, что Ли Циньюню не удалось вставить ни слова.

— Эээ... позвольте мне прервать вас, я хотел сказать… — начал Ли Циньюнь, но голос на другом конце провода мгновенно стал строгим и встревоженным.

— Кто вы? Почему вы взяли трубку моего отца? Где он? — молодой человек говорил с такой серьёзностью, что в его голосе чувствовалась настоящая власть.

----------

Глава 140. Рыбьи радости

Ли Циньюнь понимал тревогу собеседника и, сохраняя спокойствие, объяснил:

— Ваш отец упал и сейчас находится в бессознательном состоянии. Ситуация не очень благоприятная. Многие прохожие уже вызвали скорую помощь и полицию. Ой… кажется, скорая уже подъехала. Думаю, вы сможете встретиться с владельцем телефона только в больнице.

— Как мой отец, который чувствовал себя хорошо, мог упасть? В какую больницу его повезут? — голос мужчины на том конце провода был полон тревоги и гнева, но он говорил чётко, задавая самые важные вопросы.

— По словам окружающих, его сбил молодой человек с собакой. Полиция уже оповещена, они смогут извлечь записи с камер наблюдения. Кроме того, вокруг много магазинов, у которых тоже есть камеры. Пока ещё неизвестно, в какую больницу доставят вашего отца, но я поеду вместе с ним. Увидимся в больнице.

— Тогда… большое вам спасибо. Мы обязательно разберёмся во всём, — сказал мужчина, услышав в трубке шум приближающейся скорой помощи и другие беспорядочные звуки. Он боялся, что любое промедление может помешать оказанию помощи отцу.

Когда врачи прибыли, они быстро осмотрели ситуацию. Прохожие помогали объяснить, что Ли Циньюнь — это добрый человек, который просто пытался помочь, а не тот, кто сбил старика. Врачи и медсёстры кивнули, продолжая свои действия, и вскоре пожилого человека погрузили в машину скорой помощи. Поскольку Ли Циньюнь давал ему лекарство и первым поднял его, его тоже взяли с собой — ведь для оказания экстренной помощи требовался депозит.

Услышав, что больница находится недалеко, Ли Циньюнь решил довести дело до конца и сел в скорую. По дороге, узнав адрес больницы, он позвонил семье пациента и сообщил им, куда нужно ехать.

В больнице Ли Циньюнь заплатил восемь тысяч юаней в качестве депозита. Однако старик не был отправлен в реанимацию — он очнулся прямо перед её дверями.

— Ээ… где я? — пробормотал старик, потирая лоб и оглядываясь вокруг с явным замешательством. Его острые глаза так напугали врачей и медсестёр, что никто не решался произнести ни слова.

Ли Циньюнь, вернувшись после оформления документов, увидел, что старик пришёл в себя, и облегчённо вздохнул:

— Хорошо, что с вами всё в порядке. Вы помните, что случилось перед тем, как вы потеряли сознание?

— Что случилось? Ох… дайте подумать… Это ты! Ты меня сбил! Как ты мог выгуливать собаку в людном месте? К счастью, я успел увернуться. Если бы эта кавказская овчарка меня укусила, мои старые кости были бы совсем испорчены! — возмущённо заявил старик, хватаясь за лоб и вспоминая момент столкновения.

С этими словами он внезапно соскочил с каталки, готовый броситься на Ли Циньюня, если бы не иголка в руке, которая удерживала его на месте.

Ли Циньюнь был вне себя от гнева. Как этот старик может делать выводы, не разобравшись? К счастью, до того, как его положили в скорую, он записал номера телефонов нескольких добровольных свидетелей. Эти люди настоятельно просили медперсонал подтвердить, что Ли Циньюнь — лишь добрый самаритянин, а не тот молодой человек с собакой.

— Старик, вы действительно уверены, что это я вас сбил? Взгляните внимательно, — холодно усмехнулся Ли Циньюнь, указывая на своё лицо. Если этот старик будет наглецом, то он не станет с ним церемониться. Ведь много людей готовы подтвердить правду, а суд — это вопрос времени. Деньги у него есть, но тратить их на таких "добродетелей" он не намерен.

Молодая медсестра рядом была переполнена чувством справедливости и, покраснев от гнева, воскликнула:

— Дедушка! Люди боялись, что вы попытаетесь их обмануть, поэтому никто даже не решился вам помочь. Этот молодой человек был добрым — он дал вам воды, дал лекарство! Когда мы приехали, все прохожие объясняли, что тот человек с собакой давно сбежал.

Главврач также был холоден и полон гнева:

— За последнее время я видел слишком много таких, как вы. Большинство людей боятся помочь, и в итоге помощь приходит слишком поздно. Этот молодой человек — врач традиционной медицины, и именно благодаря его своевременному лечению вы всё ещё живы. Разве не видно, что у вас есть проблемы с сердцем? Очень серьёзные. После испуга и удара по голове каждая секунда промедления могла стать фатальной. Вы уже очнулись и даже можете кричать на людей — как вы думаете, почему?

Старик был смущён и одновременно разгневан этими словами. Но, вспомнив определённые факты, он постепенно успокоился и, стыдясь, произнёс:

— Я помню только, что это был молодой человек. Конкретное лицо я не разглядел. Я разберусь во всём. Если я ошибся насчёт этого молодого человека, я принесу ему свои извинения. Но если он действительно виноват и отказывается признать это, я не прощу его так легко.

— Хе-хе, я всегда знал, что быть добрым — это опасно, — ответил Ли Циньюнь, видя, что старик больше не уверен в своей версии событий. — Старик, когда я оформлял вашу госпитализацию, я использовал свой паспорт и оставил свой номер телефона. Если что-то случится, вы всегда можете обратиться в полицию, и они найдут меня. Но сейчас, когда с вами всё в порядке, у меня есть другие дела. Не буду вас задерживать.

— Ты… Молодой человек, что за манера разговора? Звучит так, будто я тебя обвиняю… — начал было старик, но не договорил, заметив, что все вокруг смотрят на него с осуждением.

Разве это не обвинение? Человек делал всё возможное, заплатил восемь тысяч юаней, а вместо благодарности получил подозрения, будто он виноват. Кому бы такое понравилось?

Ли Циньюнь махнул рукой и, повернувшись, пошёл прочь. Пройдя несколько шагов, он вспомнил, что забыл вернуть телефон старику, и вернулся.

— Ваша семья скоро прибудет. Я только что связался с ними по вашему телефону, — сказал он и, не дожидаясь ответа, решительно вышел из здания больницы, чтобы вызвать такси и вернуться к месту встречи. Сообщение от Ло Пэна уже пришло.

Старик смотрел вслед Ли Циньюню с чувством смущения и злости. Хотелось остановить его, но он боялся, что медперсонал снова его неправильно поймёт.

Едва Ли Циньюнь ушёл, как снаружи раздался скрип тормозов. Перед входом в больницу остановился военный джип. Из машины выпрыгнул молодой офицер, не дожидаясь, пока женщина и дети выйдут из машины, и побежал внутрь.

Ли Циньюнь решил, что это просто ещё один случай, когда он позволил себе быть глупым и сентиментальным. Ничего не говоря старику, он почти полностью забыл о происшествии, когда встретил Ло Пэна.

Когда два старых друга встретились, их обняло настоящее братское чувство. Ростом Ло Пэн был примерно с Ли Циньюнем, короткие волосы и строгий костюм делали его невероятно энергичным. Он похлопал Ли Циньюня по груди и рассмеялся:

— Ха-ха, два года не виделись, а ты, парень, стал довольно красивым! Почти как я, только чуть-чуть уступаешь.

Ли Циньюнь был человеком спокойным и скромным. За последние месяцы он постоянно пил воду из источника своего пространства, питался овощами и фруктами, выращенными там же, что полностью очистило его тело от всяких токсинов. Он стал казаться лёгким и естественным, светящимся чистотой и природной свежестью.

Такие люди, исполненные природной энергии, встречались редко. В толпе они всегда выделялись, словно журавль среди кур, вызывая у окружающих желание подружиться.

Однако Ли Циньюнь не собирался щадить самомнение друга:

— Ха-ха, тебя без самолюбования точно не хватит? Ло Пэн, Ло Дасуай, за последние два года ты явно начал "портиться". Откуда взялись эти щёчки и животик?

— Это признак зрелого мужчины! Тебе, романтичному мальчику, этого не понять. Если я просто сяду в баре, на меня сразу начнут слетаться красотки, словно мотыльки на огонь. А ты сможешь такое? — продолжал хохотать Ло Пэн, шагая следом за Ли Циньюнем вверх по лестнице.

Ли Циньюнь серьёзно ответил:

— Ло Пэн, если ты перестанешь выпендриваться, мы останемся хорошими друзьями.

Друзья шутили и смеялись, разложили вещи в комнате и отправились к уличному шашлычному ларьку. Там они ели мясо, пили пиво, словно вернувшись в студенческие годы. Они говорили о женщинах, о будущем, вспоминали старых друзей и ругали несколько общих врагов.

— Как это Ху Дахай, такой любитель шумных компаний, не приехал с тобой? — спросил Ло Пэн, уже немного пьяный.

— У его отца болезнь. Во-первых, нужно заботиться о старике, а во-вторых, он полностью взял на себя управление компанией. Последнее время он занят до невозможности. Говорит, что завтра обязательно выберется, но кто знает, получится ли у него, — ответил Ли Циньюнь, наполняя стакан друга пивом.

— Эй, да этот парень богач! Может, он просто боится, что мы его разорим, и поэтому уклоняется? — подшучивал Ло Пэн, икая после очередного глотка. — А что с Чжао Байле? Этот парень так активно нам звонил. Почему его тоже нет?

— Ему ещё хуже. Говорит, что в компании появился крупный заказ, и он занят сверхурочной работой. Он зависит от своих начальников, у него нет свободы, — объяснил Ли Циньюнь.

— Эх, всё, что планировалось, может быть отменено из-за этих или тех причин. Кто знает, как пройдёт эта встреча однокурсников… Если бы не так сильно тосковал по вам, я бы даже не приехал. Знаешь, инициатор этой встречи — Лу Чэнгун. У нас с ним не особо хорошие отношения…

— Ничего страшного. Мы все теперь взрослые. Не будем вести себя, как в школе. Если соберёмся весело — будем встречаться чаще. Если нет — больше не придём. Я слышал от Чжао Байли, что на этот раз финансирование взяла на себя команда Лу Чэнгуна, так что никто из нас ничего не платил.

— Он ведь когда-то ухаживал за Цинь Яо. Теперь, когда ты с ней расстался, он может смеяться над тобой. Может, стоит временно арендовать девушку для вида?

— Отвали! С чего бы это? Я ещё не опустился до такого уровня, — Ли Циньюнь одним глотком допил оставшееся пиво и, икая, добавил: — Ну всё, наелись, напились. Пора возвращаться и спать.

— Ээ... Я тоже наелся, но пиво ещё не допил. Пойдём домой и продолжим. Кстати, чем ты сейчас занимаешься? Если дела в Юаньхуане не идут, поедем со мной на юг. С твоими навыками можно где угодно зарабатывать минимум сто тысяч в год.

Ли Циньюнь заплатил за еду и вежливо отказался от предложения друга:

— Не надо. Я сыт программированием по горло. Сейчас хочу только заниматься сельским хозяйством, выращивать овощи и разводить рыбу. Такая жизнь прекрасна, словно я живу как бог. Даже должность менеджера проекта мне не нужна.

— Циньюнь, ты не должен так опускаться. В деревне такая бедность. Какое там будущее? Посмотри на Чжао Байле. Он учился на управление бизнесом, после выпуска работал в продажах, а недавно перешёл в проектное планирование. И разве он не преуспевает? Его зарплата уже перевалила за десять тысяч в месяц! — Ло Пэн, уже порядком пьяный, обнимал Ли Циньюня за плечи, чтобы не упасть.

Ли Циньюнь, видя, что друг окончательно пьян, мягко сказал:

— Подводная рыба не знает радостей летающей птицы!

Конечно, Ли Циньюнь видел, что друзьям нравится их городская жизнь, и не пытался уговаривать их присоединиться к своей деревенской деятельности. Возможно, однажды, когда они устанут от городского шума, он предложит им попробовать свои силы в его компании. Даже в деревне можно совершить великие дела.

Когда они вернулись в гостиничный номер, Ли Циньюнь получил звонок с незнакомого номера. Звонил сын того пострадавшего старика. Он сообщил, что всё выяснилось — Ли Циньюнь действительно не был тем, кто сбил его отца. Он просил Ли Циньюня приехать в больницу, чтобы вернуть деньги, которые тот заплатил, и дать возможность всей семье выразить ему благодарность.

----------

Глава 141. Встреча однокурсников превращается в выставку достижений

Ли Циньюнь вежливо отказался от предложения приехать в больницу. Во-первых, было уже поздно, а во-вторых, он устал и не хотел ради этих денег снова мотаться туда-сюда. Главное, что старик больше не считает его виновником происшествия — это ценнее любой суммы. Большинство людей всё-таки имеют совесть.

На следующий день Ли Циньюнь и Ло Пэн отправились в назначенную пятизвёздочную гостиницу на встречу однокурсников. Гостиница находилась недалеко от университета Сычуань, её название было "Утопия", а тематика оформления была посвящена эпохе Хань и Тан. Девушки-официантки носили ханьфу, их изящные силуэты добавляли особый шарм этому месту.

Едва Ли Циньюнь подошёл к входу в отель, как ему позвонила компания, занимающаяся регистрацией бизнеса в уезде. Они сообщили, что все три компании успешно зарегистрированы и что он сможет забрать документы, когда вернётся.

Это были хорошие новости. Ли Циньюнь поблагодарил их, сказав, что сейчас находится за пределами города, и обещал забрать документы, когда вернётся.

Тем временем Ло Пэн флиртовал с девушками-официантками и расспрашивал о месте проведения встречи однокурсников. По логике, на входе или в холле должна была быть стойка регистрации.

И тут двое однокурсников появились в холле, неся стол. За ними шли две официантки, держа в руках таблички и печатные материалы.

— Ха-ха, Ло Пэн, Ли Циньюнь, вы пришли рано! Наша "лавочка" ещё даже не развернулась, — радостно поприветствовали они друзей. Эти двое были из одной группы, отношения с ними всегда были нормальными, поэтому ребята помогали с организацией.

— Что, как на шашлыках, теперь будем торговать? — шутил Ло Пэн, не переставая двигаться и болтая с одноклассниками.

Даже после двух лет разлуки между друзьями не возникло никакой неловкости.

Один из них внезапно спросил:

— Ли Циньюнь, слышал, ты потерял работу из-за травмы? Почему бы тебе не найти высокооплачиваемую работу? Чем там заниматься в деревне? Я видел фотографии в твоём пространстве — места действительно красивые, подходят для жизни на пенсии, но не для нашей молодёжи. Не стоит из-за одной женщины опускать руки.

Ли Циньюнь рассмеялся:

— Хе-хе, ты ошибаешься. Я не унываю, а наслаждаюсь жизнью в горах. Кстати, я недавно зарегистрировал несколько компаний. Если вам нравятся такие пейзажи, можете прийти работать ко мне. Мы как раз ищем высококвалифицированных специалистов с высшим образованием.

— Ха-ха-ха, ты меня убил! Два года не виделись, и вот ты уже шутишь. Зачем регистрировать компании без подходящих проектов? Сейчас это легко сделать — за триста-пятьсот юаней можно зарегистрировать одну. Такие компании — что мы там будем делать?

Второй парень тоже засмеялся:

— Циньюнь, пожить немного в деревне — это нормально, никто тебя не осуждает. Но ради престижа регистрировать кучу фирм — это глупо. Даже у пустышек есть возможность заработать серые деньги, а твои маленькие компании, скорее всего, вообще ничего не смогут заработать. Когда встретишься с Лу Чэнгуном, лучше не упоминай об этом. Он владеет компанией стоимостью в десятки миллионов юаней и считается самым успешным среди нас.

Как раз в этот момент из-за угла показался высокомерный молодой человек. Его осанка была идеальной, но лицо было довольно обычным, с заметными следами акне. При более близком взгляде он казался немного жутковатым.

— О чём это вы говорите без меня? А, это же Ли Циньюнь, тот самый, кто зарегистрировал несколько компаний! Уважаю, уважаю. Только что услышал и был поражён твоим масштабом. Слушай… такой лихой, а Цинь Яо знает об этом?

Этот человек был Лу Чэнгун, который, несмотря на расстояние, услышал их разговор.

Ли Циньюнь спокойно улыбнулся:

— Да так, ничего особенного, до вас, господин Лу, далеко. Слышал, что вы уже миллионер. Я могу только завидовать, восхищаться и ненавидеть. Что касается Цинь Яо… она давно со мной рассталась. Вы так интересуетесь ей, значит, уже знаете об этом?

Лу Чэнгун самодовольно ответил:

— Конечно знаю! На эту встречу я также пригласил её. Хотя она не из нашего курса и не из нашего выпуска, наши отношения всё равно хорошие. Я заранее объяснил, что могут прийти не только друзья с факультета, но и совершенно посторонние люди. На эту встречу я потратил пятьсот тысяч юаней, и я буду счастлив, если все эти деньги будут потрачены.

— Кстати, слышал, у Цинь Яо новый парень. Интересно, придёт ли он с ней? Ты ведь знаешь, Цинь Яо — член "Ассоциации внешности". Если внешность не на уровне, она даже не будет рассматривать такого человека, — мягко улыбнулся Ли Циньюнь, не давая Лу Чэнгуну ни капли уважения. Раз тот использовал Цинь Яо, чтобы задеть его, он тоже не собирался быть вежливым.

Про себя Ли Циньюнь вздохнул. Как же много проблем возникает после расставания с девушкой! Все эти парни заслуживают хорошей трёпки, и он обязательно найдёт способ отплатить каждому из них.

Лицо Лу Чэнгуна стало заметно напряжённым — это был своего рода намёк на то, что Ли Циньюнь считает его некрасивым.

— Хм, мужская сила не измеряется только внешностью, — процедил он и больше не обращал внимания на Ли Циньюня. Он сказал пару слов двум одноклассникам, принимающим гостей, и сообщил, что скоро подойдёт одна из девушек, чтобы помочь с регистрацией.

Несмотря на очевидное недовольство Лу Чэнгуна, он всё же указал Ли Циньюню, где находится зал для встречи, и предложил зайти внутрь, чтобы отдохнуть. Там уже находились другие однокурсники, с которыми можно было поговорить.

Ло Пэн и Ли Циньюнь направились туда вместе. По дороге Ло Пэн заметил, что Лу Чэнгун стал более зрелым. Если бы это произошло в университете, возможно, они бы уже подрались.

Ли Циньюнь кивнул, соглашаясь. Люди меняются. Даже если раньше они бились головами, теперь, встретившись, всё равно чувствуют родственные связи — если, конечно, между ними нет кровной вражды, которая не может быть урегулирована.

Когда они вошли в указанный малый конференц-зал, он уже был украшен. На стене висела табличка "Встреча выпускников университета Сычуань". Кто-то пел караоке, а кто-то собрался небольшими группами, общаясь и болтая.

Когда Ли Циньюнь и Ло Пэн вошли, некоторые из присутствующих радостно побежали к ним, чтобы поздороваться, другие лишь кивнули, а третьи вообще отвернулись, не удостоив их вниманием.

Эти несколько человек были близки с Лу Чэнгуном, и ходили слухи, что они теперь работают на него. То, что бывшие однокурсники стали их начальниками, явно изменило их отношение к жизни.

Участники встречи прибывали постепенно, но Чжао Байле, к сожалению, позвонил и сообщил, что он действительно не сможет приехать. Он попросил Ли Циньюня не сердиться на него. Затем Ло Пэн тоже получил звонок от него — видимо, это было правдой.

Ли Циньюнь попытался дозвониться до Ху Дахая, но никто не ответил. Непонятно, придёт ли он.

Попробовав глоток напитка, Ли Циньюнь почувствовал слишком сильный привкус искусственных ароматизаторов. Ему захотелось выпить воды из своего пространства вместо этого. Когда он собирался поставить напиток обратно, с другого конца зала раздался громкий смех нескольких человек, которые указывали на него пальцем.

Один из них нарочито громко произнёс:

— Вы все уже, наверное, слышали? Ли Циньюнь разбогател! За один раз зарегистрировал несколько компаний и теперь хочет, чтобы мы у него работали. И где? В деревне, куда даже грузовик не проедет! Когда я услышал эту новость, чуть не умер со смеху.

Глядя на их веселье, Ли Циньюнь тоже улыбнулся. Интересно, откуда у этих людей берётся чувство превосходства? Не говоря уже о том, что его компания по производству экологически чистых продуктов приносит доход в десятки миллионов юаней в год, первый контракт его экологической компании принёс около восьми миллионов, а туристическая инвестиционная компания, хоть и перспективы пока туманны, может оказаться самой прибыльной в будущем.

Ло Пэн был человеком открытым и всегда говорил то, что думал. Сначала он успокоил Ли Циньюня парой слов, а затем начал громко ругать тех, кто насмехался над его другом:

— Заткните свои пасти! Если будете молчать, никто вас за немого не примет!

Те люди тоже не были слабаками, и словесная перепалка быстро переросла в почти физическое столкновение.

Ли Циньюнь не мог позволить Ло Пэну остаться в проигрыше. С его текущей скоростью и силой расправиться с этими людьми было бы как игра. Однако встреча однокурсников не должна была превратиться в драку, тем более что рядом наблюдали девушки. Это было бы совсем некрасиво.

— Ого, что тут такое происходит? Только пришёл, а уже такая горячая обстановка! Не зря приехал, — внезапно раздался голос Ху Дахая от входа. Он сразу понял ситуацию и, сверкнув гневным взглядом, указал на тех людей:

— Что, решили, что нас мало, и можно задираться? Проклятье, надо было выбрать восьмиместную комнату ещё тогда! Просто мы тогда были слишком богаты, думали только о комфорте, а не о том, что большинство может давить меньшинство.

Те люди, узнав Ху Дахая, ещё больше возмутились и насмешливо ответили:

— Какие деньги? У кого деньги? Если бы не льготы для отличников, вы бы и трёхместной комнаты не получили! Ты говоришь, что ты богат? А вот Лу Чэнгун сейчас стоит миллионы, и он даже не хвастается. А ты что, осмеливаешься называть себя богатым?

— Ха-ха, миллионы? Очень богатый, да? — театрально воскликнул Ху Дахай, подходя к Ли Циньюню и хлопая его по плечу. — Мой брат построил виллу за миллион юаней и не говорит, что богат. Купил машину за сотни тысяч и тоже молчит. У него есть экологическая компания стоимостью в десятки миллионов, и он всё равно не хвастается. А ваш Лу Чэнгун? Да кому он нужен?

Чувствуя, что все взгляды теперь направлены на него, и все с открытыми ртами не могут поверить в услышанное, Ху Дахай почувствовал невероятное удовлетворение. Затем он похлопал себя по груди и добавил:

— У меня состояние в миллиарды юаней, но я тоже не говорю, что богат, потому что эти деньги заработал мой отец. Мне даже стыдно об этом говорить. Но сейчас, когда отец заболел и передал мне управление строительной компанией, я просто не могу быть скромным.

Ли Циньюнь покачал головой от смущения. Этот парень говорит о "скромности", хотя сам только что всем всё выболтал. Ну что ж, если он хочет хвастаться своим состоянием, пусть. Но лучше бы он не выдавал всех секретов. Похоже, доверять ему конфиденциальность было ошибкой. Встреча однокурсников превратилась в выставку достижений, и это совсем неинтересно.

Слова Ху Дахая потрясли всех. Хотя некоторые не поверили всему, что он сказал, большинство сочли его слова достоверными. Например, ещё во время учёбы ходили слухи, что семья Ху Дахая богата, но никто не мог подтвердить их. Теперь, когда он лично признался, старые слухи нашли своё подтверждение.

В этот момент Лу Чэнгун появился в дверях вместе с Цинь Яо и Сюй Цзиншоу. Он шутил и казался совершенно беззаботным, словно совсем не переживал из-за того, что её новый парень — не он.

— Цинь Яо, слышала, что Ли Циньюнь теперь зарегистрировал несколько компаний и стал большим боссом? Почему ты с ним рассталась? Ха-ха, ты упустила настоящего богача, — сказал Лу Чэнгун, не зная, что происходило внутри. Он думал, что этим замечанием сможет задеть Ли Циньюня.

Но Сюй Цзиншоу, новый парень Цинь Яо, явно не оценил эту шутку. С холодной усмешкой он ответил:

— Очень несмешная шутка. Какой деревенщина может открыть компанию? Я ничего об этом не слышал. И не хвастаюсь, но в нашем маленьком городе, если он откроет несколько компаний, я заставлю их закрыться одну за другой.

----------

Глава 142. Изменения на родине

Ли Циньюнь с трудом сдерживал смех, слушая Сюй Цзиншоу. Этот парень, видимо, считает себя высокопоставленным чиновником уезда? Если бы такие слова произнёс настоящий уездный начальник, Ли Циньюнь, возможно, и почувствовал бы некоторое беспокойство. Но отец этого парня, скорее всего, ничего не решает.

Его компании находятся в ведении У Сяоюй, а обычные уездные руководители не осмеливаются перегибать палку — иначе У Сяоюй точно не останется в стороне.

— Сюй Цзиншоу, да? Раз ты сын чиновника, то речь у тебя действительно громкая. Я зарегистрировал всего три компании, и ты, вместе со своим отцом, можешь приходить проверять их хоть каждый день, — раз уж всё стало явным, Ли Циньюнь решил больше не скрывать свои карты и с достоинством принял вызов.

— Хорошо, у тебя есть дух. Сегодня я, Сюй Цзиншоу, запомнил тебя, — ответил тот, но, вопреки ожиданиям, не ушёл сразу, а, наоборот, успокоился и молча встал рядом с Цинь Яо.

Цинь Яо выглядела сложной: её лицо выражало противоречивые чувства, но она улыбалась очаровательно:

— Мы все ведь однокурсники, зачем делать так, будто мы на грани войны? Да, я рассталась с Ли Циньюнем, но после расставания можно остаться друзьями. Сегодня Лу Чэнгун пригласил меня, чтобы воспользоваться этой возможностью и прояснить ситуацию раз и навсегда. Хватит спрашивать об этом в интернете, словно мы только что расстались.

Глубоко вздохнув, она продолжила с улыбкой:

— Независимо от того, как высоко поднимется Ли Циньюнь в будущем, в момент нашего расставания мы были несовместимы. Условия наших семей слишком разные, наши жизненные ценности тоже расходились, и нам было трудно быть вместе. Пять-шесть лет, проведённых вместе, были непростыми. Теперь я уже не та девочка, пора проснуться от этих грез. Прошу вас, не поднимайте эту тему снова.

Цинь Яо была умной женщиной, и Ли Циньюнь всегда так считал. Она смогла изложить свои причины для расставания с такой лёгкостью, что это действительно требовало мужества. Однако Ли Циньюнь никогда не винил её или её мать. Иногда он даже был благодарен её матери за то, что помогла ему понять истинную природу женщины, которую он когда-то сильно любил.

Ли Циньюнь также решил высказаться:

— Она права. Между мной и Цинь Яо всё в прошлом. Сейчас у неё новая жизнь, и вам стоит обращать внимание на неё и её нового партнера, а не на нашу историю. Мы не виделись два года, и у всех, наверное, много чего накопилось. Давайте продолжим общение и не позволим этой теме испортить настроение.

Поскольку оба участника держались уверенно и беззаботно, другим стало неловко поднимать эту тему. Особенно Лу Чэнгун чувствовал себя некомфортно. Почему его попытка выставить Ли Циньюня "регистратором фиктивных компаний" не вызвала реакции у присутствующих? Даже насмешек не последовало. Где же его приятели?

Мучимый этими вопросами, он подошёл к нескольким однокурсникам, которые теперь работали у него, и спросил причину. К своему удивлению, он узнал, что компании Ли Циньюня — совсем не пустышки, а их стоимость достигает десятков миллионов юаней, что в несколько раз превышает стоимость его собственной компании.

В голове Лу Чэнгуна промелькнула фраза, которую он часто говорил другим: «Хотел покрасоваться, а получил по шапке!»

Тем временем Ло Пэн схватил Ли Циньюня за воротник, словно хотел задушить его:

— Ты что, разбогател? Почему не сказал брату? Заставил меня переживать полдня!

Ли Циньюнь объяснил с улыбкой:

— Компании пока только формируются. Из-за болтливости Ху Дахая мой авторитет взлетел, но это поставило меня на виду. Если компании не добьются успеха, как мне потом смотреть однокурсникам в глаза?

Ху Дахай рассмеялся:

— Ха-ха, перестань прикидываться скромным. Я всё знаю. С таким покровителем, как мэр Хуан, тебе не о чем беспокоиться. В будущем я тоже буду полагаться на тебя, чтобы жить в Юаньхуане. Что до Сюй Цзиншоу, если он попробует закрыть твою компанию, то его отцу придётся плохо. Он может стать настоящим "разрушителем семьи".

Эти слова поставили Ло Пэна в тупик. После нескольких уточняющих вопросов он был поражён до глубины души:

— Отношения с мэром отличные, есть уникальные местные ресурсы, даже такие гиганты, как компания "Дахуа", обратили на тебя внимание и хотят заключить долгосрочный контракт на поставки. О чём тебе ещё беспокоиться? Брат, ваша компания нанимает людей? Я хочу работать на тебя!

Ли Циньюнь обрадовался:

— Серьёзно? Я думал, ты презираешь маленькие деревни в глуши, поэтому даже не предлагал. Только что зарегистрированная туристическая инвестиционная компания уже начала сотрудничество с деревней по проекту "Сельский туризм". Первым шагом станет строительство бамбуковых домиков вдоль реки, который, вероятно, уже начался. Когда поток туристов увеличится, можно будет развивать множество других направлений. Перспективы великолепные. Сам я не справлюсь, поэтому, если ты приедешь, эта компания станет твоей. Годовая зарплата — 100 тысяч юаней плюс дивиденды. После стабилизации получишь акции.

Ло Пэн рассмеялся:

— Тот, кто откажется, дурак. При вашем уровне жизни эти 100 тысяч — практически чистая прибыль. Хотя я зарабатываю больше на юге, но остаётся в конце года всего 50-60 тысяч. Дай мне месяц-полтора, чтобы завершить дела там, и я приеду к тебе. Жаль только, что недавно купил Chevrolet — в горах её будет сложно использовать. Не знаю, что с ней делать.

Ли Циньюнь и Ху Дахай громко рассмеялись:

— В горной местности не только тропы, дороги здесь не хуже городских. Если не заезжать в глухие районы, даже низкопрофильные спорткары смогут ездить без проблем.

— Ха-ха, отлично! Теперь я окончательно спокоен. После встречи однокурсников я поеду с тобой в деревню, чтобы посмотреть, как всё устроено, — предложил Ло Пэн. Это было вполне естественно, и Ли Циньюнь полностью понимал его желание.

Количество гостей росло, и всё больше людей подходило к Ли Циньюню, чтобы поговорить о старых временах. Казалось, слухи о его успехах распространились среди присутствующих, и их тон стал заметно более учтивым.

За ужином многие подходили к столу Ли Циньюня, чтобы поднять тосты. И Ли Циньюнь, и Ху Дахай стали объектами внимания. После нескольких тостов Ху Дахай опьянел, а Ли Циньюнь, хотя и был крепким, тоже начал терять контроль. Смутно осознавая происходящее, он последовал примеру Ху Дахая и повалился на стол, чем положил конец череде тостов.

Ло Пэн, с самым слабым уровнем алкоголя, сидел рядом с Ли Циньюнем и, как "пострадавшая рыба в пруду", свалился раньше них обоих.

Тех, кто напился, отвели в гостевые комнаты отдохнуть, а те, кто остался трезвым, провели вторую половину дня за караоке, разговорами и игрой в карты. Согласно плану, завтра должна была состояться поездка к горе Эмэйшань, но те, у кого были дела, могли уехать заранее.

Очевидно, Ли Циньюнь и Ху Дахай не имели времени на путешествие, да и Ло Пэн не проявил интереса. Трое друзей покинули столицу провинции уже на следующий день. В городе Юаньхуан Ху Дахай ещё один день принимал их, после чего Ли Циньюнь с Ло Пэном отправились обратно в Цинлун.

Ло Пэн был в восторге от пейзажей Цинлуна. Едва сев в Longhorn Ли Циньюня, он тут же начал фотографировать всё вокруг на свой телефон и загружать снимки в социальные сети, вызывая удивление своих коллег и друзей. Все спрашивали, где он находится и как ему удалось найти такие красивые места.

Хотя Ло Пэн официально ещё не приступил к работе, он уже начал раскручивать туристическую компанию. Он не только подробно рассказывал друзьям адрес, но и пересказывал местные цены и обычаи, хотя сам узнал всё это буквально только что от Ли Циньюня.

Ли Циньюнь не стал заезжать домой, а сразу направился к берегу реки возле разрушенного моста. Там уже был виден каркас бамбукового навеса. В окрестных деревнях жило много стариков, искусных в плетении из бамбука. Ли Циньюнь предложил высокую оплату, и теперь все члены семей, владеющих этим ремеслом, включая молодых и сильных племянников и сыновей, трудились над строительством, благодаря чему работа продвигалась крайне быстро.

Когда Ло Пэн вышел из машины, он не мог сдержать восхищения. Однако, осмотревшись, он внезапно вспомнил важный вопрос:

— Эта большая река ведь принадлежит государству, верно? Она считается общественным ресурсом. Неужели местное правительство позволит нам заниматься здесь рыбалкой бесплатно? А что, если мы привлечём туристов, и бизнес пойдёт хорошо, но они захотят брать плату за всё подряд? В итоге мы можем остаться без прибыли. Не получится ли так, что мы зря потратим время?

Ли Циньюнь ответил с улыбкой:

— Река находится под контролем водного управления, но ресурсы считаются собственностью деревни. Деревня предоставила землю вдоль реки как долю в проекте, поэтому права на рыбалку тоже включены. Иначе почему бы я так легко дал им тридцать процентов акций? В договоре всё это давно прописано. Сегодня мы вернулись слишком рано, и я не успел забрать регистрационные документы компании. Завтра я попрошу их доставить их сюда, и мы заключим официальный контракт с деревней. Тщательно проверь условия договора, чтобы не оставить больших лазеек. Если возникнут сложные правовые вопросы, которые мы не сможем решить сами, можно будет проконсультироваться с юристом в городе.

Ло Пэн уверенно заявил:

— Не волнуйся! За последние два года я многому научился. Даже если не ел свинины, то уж точно видел, как свиньи бегают! — После этого он снова начал фотографировать на телефон и активно выкладывать снимки в интернет.

Глава деревни Ли Тяньлай, увидев, что Ли Циньюнь привёз с собой человека, поспешил пожаловаться:

— Фува, мы ведь вместе учредили эту компанию! Ты не можешь быть "руководителем-невидимкой". В конце концов, ты владеешь семьюдесятью процентами, а наша деревня — всего тридцатью. Как я могу постоянно следить за всем этим?

Ли Циньюнь рассмеялся:

— Ха-ха, господин глава деревни, ты меня обижаешь! Вот, я привёл генерального директора, который будет полностью отвечать за туристическую инвестиционную компанию. В будущем все вопросы ты сможешь решать с ним.

Ли Тяньлай не знал, кто такой Ло Пэн, и решил, что это действительно менеджер, которого Ли Циньюнь нанял из города. Он был очень вежлив, предлагал сигареты, пожимал руки, и после долгих формальностей они обменялись номерами телефонов, пообещав держать связь при необходимости.

На следующий день представители компании по регистрации документов доставили все бумаги Ли Циньюня в Цинлун. После проверки Ли Циньюнь убедился, что всё в порядке, заплатил остаток суммы, и обе стороны остались довольны.

Проезжая мимо лечебницы «Чуньцю», Ли Циньюнь был поражён толпой людей, собравшейся у входа. Три или четыре круга людей окружали здание: пациенты на инвалидных колясках, больные на носилках, старики с седыми волосами и маленькие дети, только начавшие говорить.

Ли Циньюнь был ошеломлён. Хотя он предполагал, что его дед станет занятым, он не ожидал такого количества пациентов. Казалось, эффект рекламы был невероятно сильным. Что произошло? Как за эти два-три дня информация так широко распространилась?

Припарковав машину далеко от места, Ли Циньюнь протолкался сквозь толпу, но был встречен грубым окриком одного из родственников пациента, требующего, чтобы он встал в очередь и не нарушал правила, установленные божественным врачом.

Ли Циньюнь хотел что-то объяснить, но, увидев красные от волнения глаза родственника, проглотил свои слова. Отступая, он заметил табличку на входе в лечебницу, гласящую, что доктор принимает только десять пациентов в день. Однако казалось, что никто даже не взглянул на этот знак.

Он решил, что лучше не заходить внутрь. Если его не растерзают пациенты, то уж точно сделает это дед. «Наделал дел, надо бежать!» — подумал он и позвонил своей двоюродной сестре, чтобы узнать, что случилось за последние два дня.

----------

Глава 143. Двоюродная сестра, водоросли и цыплята

Вернувшись в машину, Ли Циньюнь поспешил позвонить своей двоюродной сестре Ян Юйну. Как только связь установилась, он услышал её радостный смех на другом конце провода.

— Братец, ты вернулся! Мама уже выписалась из больницы. Результаты обследования показали полное выздоровление. Если бы не сохранившиеся бланки авторитетных анализов, даже лечащий врач сказал бы, что это невозможно. В день выписки заведующий отделением, доктор Лу, пригласил экспертов из провинции для повторного осмотра, но они тоже не нашли никаких проблем. Мама теперь может бегать и прыгать — она даже здоровее, чем до болезни. К нам даже приходили журналисты с телевидения для интервью!

Ян Юйну была так счастлива, что, начав говорить, не могла остановиться и рассказала обо всех своих радостях.

— Журналисты приходили? С какого канала? Когда это покажут? — Ли Циньюнь сразу почувствовал неладное. Теперь он понял, почему у входа в лечебницу «Чуньцю» собралась такая огромная толпа.

— Приходили с районного и городского телевидения. Районная передача уже вышла, а когда покажут городскую, неизвестно, — честно ответила Ян Юйну.

— Ха-ха… Я всё время подозревал, что дед просто умрёт от переутомления, — горько рассмеялся Ли Циньюнь, не зная, как объяснить всё это деду.

— Что? Может быть, мама сказала что-то лишнее? Не стоило ей называть адрес клиники деда во время интервью? — обеспокоенно спросила Ян Юйну.

Ли Циньюнь ответил:

— Это не ваша вина. Даже если бы вы не сказали, врачи из больницы всё равно проговорились бы. Это то, чего я хотел, но не ожидал, что будет столько людей. Ладно, коль скоро мы пришли к мосту, значит, перейдём его. Если пациентов станет слишком много, можно найти деду несколько помощников.

— Помощников? Кажется, уже не нужно. Доктор Чжао и заведующий Лу чуть ли не плача просили взять их в ученики к деду. Дед отказался принимать их в ученики, но они остались работать помощниками, отказавшись от зарплаты. Говорят, что будут следовать за ним до конца.

— Этот Чжао Яньшоу… разве у него уже нет учителя? — Ли Циньюнь чувствовал, что всё это становится всё более абсурдным.

Ян Юйну пояснила:

— Доктор Чжао сказал, что сейчас нет ничего постыдного в том, чтобы иметь нескольких учителей. Это ведь не древние времена, где ученик получает один единственный наставнический посох. Здесь нет таких строгих правил.

— Ладно-ладно, давай не будем говорить об этом. У деда есть свои методы решения. Так вот, приезжай к пристани, я покажу тебе кое-что.

— Что такое? Загадочно как-то… — голос Ян Юйну стал немного застенчивым. Затем она добавила шёпотом: — Вчера тётя и дядя приходили к нам, чтобы навестить маму. Они заговорили о нас…

— А? Это… — Ли Циньюнь был слегка удивлён, чувства в его сердце перемешались. Тем не менее, он спросил: — Что сказали твои родители?

— Что они могли сказать? Мы же все родственники, и… В общем, мои родители сказали, что нужно найти сваху, чтобы всё организовать.

— Хе-хе… Это легко устроить… Эээ, давай обсудим это лично. — Ли Циньюнь не ожидал, что его родители уже настолько продвинулись в вопросе его сватовства. Если он не проявит инициативу сейчас, это будет неуважительно не только к родителям, но и к Ян Юйну.

Когда он приехал на пристань из города, то обнаружил, что Ян Юйну уже переправилась через реку. Её лицо было румяным, а на кончике носа виднелись капельки пота.

Нетрудно догадаться, что она прибежала. Расстояние от её дома до пристани было не меньше, чем от города до пристани. Ли Циньюнь даже на машине не смог обогнать её. Это было слишком… впечатляюще.

При этой мысли Ли Циньюню стало тепло на душе, и он торопливо вышел из машины, чтобы обнять сестру. Однако вокруг было много знакомых людей, ожидающих парома. Увидев стремительный подход Ли Циньюня, Ян Юйну тут же застеснялась и спряталась за дерево.

Сверху он заметил, что её шея покраснела. Очевидно, она тоже осознала, что слишком быстро бежала. Её грудь продолжала часто подниматься и опускаться, что делало её особенно привлекательной.

— Эээ… Пошли, поговорим в машине, — Ли Циньюнь взял её за руку и потянул в машину.

Её рука была мягкой, пухлой и приятной на ощупь.

— Братец, что ты делаешь? Тут столько знакомых людей, зачем ты меня тащишь? Почему обязательно в машине? — хотя она сопротивлялась словами, её уши покраснели. Однако Ли Циньюню не пришлось сильно стараться, чтобы затащить её внутрь.

Её сердце билось быстро, как у испуганного оленёнка, встретившего волка. Она чувствовала себя полностью обессиленной после быстрого бега. Подумав о том, что брат сам предложил встретиться, она забыла о женской скромности.

Теперь, когда он усадил её на заднее сиденье рядом с собой, она начала волноваться: что, если он попробует сделать что-то смущающее? Отказать ему или согласиться наполовину? Он сказал, что хочет показать ей что-то… Интересно, что именно? Неужели, как в фильмах, которые тайком показывала ей Цзян Циньцинь? Подумав об этом, её тело стало ещё более мягким и безвольным, а дыхание сбилось.

— Вот, сначала посмотри этот документ, — Ли Циньюнь наконец нашёл регистрационные документы компании «Циньюй Эко», протянул их Ян Юйну и лишь тогда заметил её странное выражение. Её застенчивость выглядела невероятно очаровательно, отчего его сердце заколотилось.

— А? Что это? — Ян Юйну вздохнула с облегчением, но также почувствовала странное разочарование. Пролистав несколько страниц, она внезапно вскрикнула: — Что? Это… наша экологическая компания? Регистрационный капитал — двадцать миллионов юаней? Братец, откуда у тебя такие деньги? Почему ты дал мне половину акций? Нет, я не могу принять это, это слишком много!

— Ха-ха, — Ли Циньюнь не смог сдержать смех, глядя на трогательно-взволнованное лицо двоюродной сестры. Он слегка ущипнул её за розовую щёку и пояснил:

— Это просто методы регистрационных агентств. Деньги лишь проходят через счёт, это не наши деньги. На данный момент компания всё ещё является пустышкой, но я уже договорился для тебя о крупном заказе. Когда мы его выполним, заработаем как минимум пять миллионов юаней. Поехали в город, подпишем контракт с компанией.

— Братец, это невозможно! Как можно так легко заработать деньги? Компания "Мечтательные сады" хочет очистить маленькое озеро в центральном парке, с которым даже компания "Тяньцзе" не справилась. У нас нет ни специалистов, ни оборудования, ни технологий. Как мы сможем это сделать? Дай мне немного времени прийти в себя! Как я вдруг стала владелицей экологической компании? — голос Ян Юйну был полон беспокойства, с лёгкой примесью детской непосредственности. Она потянула Ли Циньюня за руку, капризно надув губки.

— Хе-хе, если я говорю, что ты можешь, значит, можешь. Помнишь пруд за меховой мастерской Чэнь Эргоу? Эти водоросли вырастил я, а не техники вашей компании "Тяньцзе". Потом ты знаешь, что произошло. Они перевели Цзян Циньцинь на другое место, якобы на обучение, но на самом деле, чтобы она хранила секреты. Они не хотели разглашать результаты до завершения исследования. Жаль, что они обречены на провал, потому что ключевая технология находится у меня.

С этими словами Ли Циньюнь уселся за руль и приготовился ехать в город.

— Ах, вот почему техники "Тяньцзе" с ума сходили, высаживая водоросли в тех маленьких прудах! Они пытались вырастить водоросли, которые очищают воду. Но, братец, откуда у тебя такие водоросли? — недоумение Ян Юйну только усиливалось.

— Хотеть очищающие водоросли — это же просто. Поехали, я сначала достану тебе ведро, — ответил Ли Циньюнь, заводя машину и направляясь к своему пруду.

В это время на строительной площадке кипела работа. Маленький двухэтажный особняк был почти готов к завершению работ. Рабочие трудились с энтузиазмом. Вдоль дороги уже были установлены ветряные генераторы, а под лопастями находились несколько энергосберегающих водонепроницаемых фонарей, которые ночью служили уличными светильниками.

Ли Циньюнь припарковал машину, нашёл бамбуковый шест и начал собирать водоросли, помещая их в ведро, которое планировал взять с собой в город. Конечно, для страховки он добавил туда немного водорослей из пространства, чтобы усилить эффект очистки.

Эти водоросли изначально происходили из пространственного пруда, где вода также содержала воду из пространства, обеспечивая отличную способность к очистке. Именно благодаря им вода в пруду была такой кристально чистой, что можно было видеть дно.

Ян Юйну, хоть и полусомневаясь, всё же помогала брату собирать водоросли, аккуратно складывая их в чистое ведро.

Когда они были заняты этим делом, Ли Циньюнь заметил, что к нему подбежал прораб и почтительно сказал:

— Господин Ли, через пару дней будет завершение кровли. По правилам, нужно отметить это событие: запустить фейерверки, накормить рабочих вкусным ужином и дать им полдня выходного.

Ли Циньюнь рассмеялся:

— Хе-хе, это правильно. Обсудите это с моими родителями. Если я буду дома, обязательно присоединюсь. Скажу повару, чтобы в день завершения кровли подали вдвое больше вкусных блюд и напитков. Будьте уверены, всем понравится.

— Господин Ли очень благороден. Раз вы так сказали, я спокоен. Продолжайте заниматься своими делами, а я вас больше не отвлекаю, — радостно ответил прораб и ушёл, рассказав рабочим о данном обещании. Строительная площадка вскоре наполнилась возгласами радости.

Несмотря на то, что Ли Циньюнь хорошо платил и кормил рабочих, те действительно трудились не покладая рук. Поднимались рано, ложились поздно, а иногда, при плохой погоде, работали даже ночью, чтобы избежать повреждений от дождя.

Поэтому Ли Циньюнь никогда не отказывал прорабу в разумных просьбах. Хотя этот человек был всего лишь мелким менеджером в компании Ху Дахая, он относился к нему с должным уважением.

После того, как водоросли были собраны, Ли Циньюнь позвонил Се Кану в город и попросил подготовить контракт, сообщив, что скоро приедет и поможет решить проблему загрязнения озера в парке. Услышав уверенность Ли Циньюня, Се Кан был очень доволен и сказал, что, имея такую технологию, он бы ни за что не осмелился отказаться от оплаты. Их компания намеревалась сотрудничать с такой передовой экологической фирмой на постоянной основе, практически боготворя её.

Не кормив несколько дней черных цыплят водой из пространства, Ли Циньюнь после звонка побежал на вершину горы, чтобы добавить немного воды из пространства в корыто. Однако, когда он подошёл, то увидел, что Ли Тэчжу, Ли Юньцун, Маодань и Ли Цинму сидят на корточках перед стайкой подростков-цыплят с выражениями лиц, будто у них случился приступ геморроя.

— Что с вами случилось? Почему вы так увлечённо смотрите на этих цыплят? — спросил Ли Циньюнь, добавив воды в корыто.

— Господин Ли, господин Ли, вы разве не видите чего-то странного в этих цыплятах? — хором спросили несколько мужчин.

— Какого странного? — Ли Циньюнь сразу насторожился, подбежал и осмотрел цыплят: — Да вон они какие весёлые и активные! Где здесь что-то странное?

Ли Тэчжу с хриплым голосом ответил:

— Им всего чуть больше двадцати дней, а выглядят как двухмесячные! Хотя мы кормим их отлично — капустой, дикой травой, отрубями, кукурузной мукой и другими смесями, — но даже если бы мы кормили их женьшенем, они бы не могли расти так быстро! Я уже несколько дней не могу спать, пытаясь понять, в чём дело.

----------

Глава 144. Разговор о сотрудничестве у загрязнённого озера

Ли Циньюнь чувствовал, что это действительно серьёзная проблема — слишком необычно всё происходило. Пока обычные цыплята только начинали развиваться, эти уже готовились к половому созреванию и яйцекладке. Даже гормоны не могли так быстро повлиять на их рост.

К сожалению, он не мог раскрыть истинную причину. Да и кому бы он рассказал? Про этих цыплят, кречета из пространства, чей размер уже почти сравнялся с беркутом, или про глупого питона, который вполне мог претендовать на звание крупнейшего в мире? Куда ему обращаться за разъяснениями?

«Головная боль!» Ли Циньюнь решил оставить эту головоломку на совести других и сказал, что у него срочные дела, после чего поспешил уйти.

Накрыв железное ведро с водорослями крышкой, он поместил его в заднюю часть своего длиннорогого пикапа, взял с собой двоюродную сестру и отправился в город. Его навыки вождения становились всё лучше, а скорость — выше. Благодаря особой структуре дороги, Ли Циньюнь мог легко поддерживать высокую скорость.

Если на каком-то участке дороги не было машин, он без колебаний разгонялся до 180 км/ч. Не будь горная дорога такой узкой, он бы даже попробовал проверить предельную скорость своего транспорта.

Ян Юйну сидела на переднем сиденье, её ремень безопасности подчеркивал её пышную грудь, но она этого совершенно не замечала. Вместо этого она снова и снова просматривала регистрационные документы компании. Сегодняшний день казался ей сном — внезапно у неё появилась собственная любимая экологическая компания.

Однако тревога всё ещё оставалась. Она не была уверена, помогут ли водоросли из пруда брата очистить озеро парка. Даже технические эксперты компании «Тяньцзе» потерпели неудачу. Смогут ли эти водоросли решить проблему?

В то же время аналогичными опасениями были охвачены генеральный директор компании «Мечтательные сады» и его старшие менеджеры. Се Кан сидел в маленькой конференц-комнате и пересказывал содержание телефонного разговора с Ли Циньюнем.

Сун Пин был вице-президентом компании, а также учителем, которого отец Се Кана порекомендовал ему. Компания фактически была создана при помощи Сун Пина, который обучал Се Кана всему с нуля. Хотя формально компания принадлежала Се Кану, реальная власть находилась в руках Сун Пина, который не терпел никаких мошенничеств.

Сун Пин строго спросил:

— Господин Се, вы проверили квалификацию этой компании «Циньюй Эко»? Какие известные случаи очистки загрязнений они провели? Кто является их знаменитым экспертом? Как они собираются решить проблему повторного загрязнения озера в парке? Мы не можем просто так потратить семь дней впустую из-за чьих-то слов.

Се Кан, слегка усталый, потёр виски и ответил:

— Дядя Сун, не волнуйтесь. Я тоже не полностью доверяю этой компании «Циньюй Эко». Однако человек, который рекомендовал её нам, — это особенный случай.

Сун Пин был человеком принципов и не отступал от своих убеждений:

— Господин Се, в этот ключевой момент мы не можем позволить себе думать о чьём-либо лице. Если мы сделаем исключение для рекомендателя, даст ли нам такое же исключение городская администрация? Если проект не будет выполнен в срок, мы не только не получим оплату, но и столкнёмся с огромным штрафом за неисполнение контракта.

Се Кан уже достаточно повзрослел и мог противостоять давлению со стороны Сун Пина, сохраняя свою позицию:

— Хе-хе, на прошлой встрече в доме мэра Хуана я видел этого человека. Несмотря на то, что даже мнение самого мэра Хуана не всегда действенно, он согласился удовлетворить просьбу этого человека. Что мне остаётся делать? Уступить этому человеку важнее, чем самому проекту.

Сун Пин кивнул, осмысливая слова Се Кана:

— Ах, ты говоришь о Ли Циньюне? Я слышал о нём от тебя. Отношение мэра Хуана к нему действительно заслуживает внимания. Ладно, дадим им шанс. Проверьте их технологии очистки загрязнений. Если они не справятся, прекращайте сотрудничество как можно скорее.

Се Кан уже привык к тому, что Сун Пин часто опережает его в принятии решений. Хотя ему это немного не нравилось, он успокаивал себя мыслью о том, что отец испытывает его и его братьев и сестёр. Если он не справится с трудностями, огромный семейный бизнес не достанется ему в наследство.

Что сейчас значила компания «Мечтательные сады»? В сравнении с семейным бизнесом она была лишь каплей в море. Проверив время, Се Кан решил, что пора, и направился с командой к центральному озеру парка.

Когда Ли Циньюнь въехал на территорию парка, охранники, заранее проинформированные сверху, сразу пропустили его. Когда он появился у озера с ведром в руках и Ян Юйну рядом, Се Кан и его люди уже ждали там.

Этот факт говорил о том, что компания относилась очень серьёзно к любым возможным партнёрам, способным помочь в решении проблемы загрязнения озера. Они привезли всех старших руководителей и терпеливо ждали у источающего зловоние водоёма.

Все остальные работы по обновлению парка уже завершились. Если бы не это маленькое озеро, парк давно бы снова открылся для посетителей.

Се Кан с энтузиазмом протянул руку Ли Циньюню для рукопожатия. Однако, когда он увидел Ян Юйну позади Ли Циньюня, он замер на несколько секунд. Его память была отличной, и он всё ещё помнил эту красивую девушку с особенной аурой как спутницу Ли Циньюня.

— Только вы двое приехали? А где остальные представители компании «Циньюй Эко»? Эээ… неужели ваша двоюродная сестра и есть их представитель? — быстро сообразил Се Кан.

Ли Циньюнь невозмутимо улыбнулся:

— Хе-хе, верно. Моя двоюродная сестра Ян Юйну — генеральный директор компании «Циньюй Эко». Она отвечает за все дела.

— Разве она не была сотрудником компании «Тяньцзе»? — удивлённо спросил Се Кан.

Ли Циньюнь продолжал расхваливать свои достижения:

— Сейчас она уже не работает в «Тяньцзе». После ухода оттуда ей повезло обнаружить новую технологию, которая позволяет быстро очищать сточные воды без необходимости перекачивать их в специальные процессоры.

— Ну ладно… Ладно… — пробормотал Се Кан, чувствуя, что Ли Циньюнь начинает казаться ему ненадёжным. Как можно доверить должность генерального директора экологической компании бывшей стажёрке из «Тяньцзе»? Что она вообще может знать о технологиях?

Сун Пин, внимательно слушавший разговор, недовольно нахмурился и спросил:

— Ваша компания случайно не только что основана?

Ян Юйну, уже полностью вошедшая в роль, понимала, что больше не может молчать, прячась за спиной брата. Она выпрямилась и с гордостью ответила:

— Да, наша компания «Циньюй Эко» действительно только что создана, но наши технологии вам известны. Вспомните, как долго компания «Тяньцзе» пыталась решить проблему, но без особого успеха. В итоге именно я, применив новую технологию, помогла им справиться с задачей.

— Жаль, что мне не дали возможности рассказать об этой технологии подробнее. Меня уволили из «Тяньцзе» за прогул, хотя оставленные мной водоросли успешно очистили три пруда. Высшее руководство компании решило, что это их заслуга, но когда они попытались повторить эксперимент, все водоросли погибли, а сама технология осталась для них недосягаемой. Потому что настоящий ключ находится у меня.

По дороге Ян Юйну уже успела проникнуться уверенностью благодаря Ли Циньюню. Следуя его указаниям, она говорила всё более уверенно, даже начав верить, что владеет какой-то невероятной технологией очистки.

— Что? Три загрязнённых пруда в Цинлуне очистила ты? — одновременно воскликнули Се Кан и Сун Пин, потому что эта проблема также вызывала у них большой интерес. Если бы «Тяньцзе» смогла освоить эту технологию, это было бы огромным прорывом. Однако новости были неутешительными: все водоросли, высаженные в других загрязнённых прудах, погибли.

Это означало полный провал эксперимента с новой технологией. И вот, когда надежды почти угасли, перед ними неожиданно появился человек, который, возможно, владел этим секретом.

Ян Юйну с уверенностью заявила:

— Конечно! Ложь рано или поздно раскроется. Если я не смогу очистить этот маленький озерный участок, вы не заплатите мне ни цента. Звучит справедливо, не так ли?

Но Сун Пин всё ещё был резок:

— Я не знаю, лжёшь ты или нет, но наше время дорого. Если ты сможешь очистить загрязнение, мы заплатим согласно договорённости с господином Се. Но если ты потратишь наше время впустую и мы упустим последний шанс на самоочищение, то вы тоже понесёте ответственность за убытки.

Ли Циньюнь сразу понял, что этот человек пытается действовать так же, как городская администрация, намекая на штрафы за невыполнение условий.

— Хе-хе, это ваше личное мнение или позиция всей вашей компании? Если мы не выполним работу, заплатим штраф. А если закончим раньше срока, вы удвоите оплату? — сказал Ли Циньюнь, проявляя твёрдость. Он считал, что в переговорах нужно как наступать, так и обороняться.

— Разве обещанных господином Се восьми миллионов недостаточно, чтобы удовлетворить твои аппетиты? Молодой человек, не будь слишком жадным, — холодно произнёс Сун Пин. Мысль о таких огромных расходах на очистку вызывала у него дискомфорт, и его тон стал более резким.

— Поскольку мы с Се Каном друзья, мы изначально не обсуждали цены. Но раз господин Сун поднял вопрос о деталях сотрудничества, придётся следовать коммерческим правилам. Наша новая компания ещё не имеет даже сотрудников. Если не договоримся, то просто разойдёмся, — Ли Циньюнь сделал вид, что собирается уходить, явно намекая, что готов прекратить переговоры при первой же размолвке.

Се Кан поспешно остановил Ли Циньюня. Ему давно стало ясно, что этот человек обладает простым, деревенским характером. Говоря прямо, Ли Циньюнь был крестьянином до мозга костей, не обременённым стратегическим мышлением, но при этом предпочитал получать выгоду. Если условия его не устраивали, он мог легко прекратить сотрудничество. Однако, если он давал слово, то выполнял его, даже если это было невыгодно.

Работать с таким человеком было как легко, так и сложно. Се Кан чувствовал, что они с Ли Циньюнем могут найти общий язык, даже с первого знакомства стать друзьями. Но с Сун Пином всё было иначе. Если бы сегодня его не было рядом, контракт наверняка был бы сорван.

— Дядя Сун, уважайте дух договора. Раз я уже устно договорился с Ли Циньюнем, давайте следовать этому устному соглашению. Если за семь дней очистка будет успешной, мы заплатим восемь миллионов, ни юанем меньше. Если срок превышен, достаточно будет достичь четвёртого уровня чистоты воды, — Се Кан смягчил условия, демонстрируя добрую волю Ли Циньюню.

Сун Пин раздражённо фыркнул. Упоминание «духа договора» на глазах всех старших менеджеров компании звучало так, будто Се Кан упрекал его в несоблюдении обязательств, что задело его самолюбие.

— Раз господин Се так говорит, у меня нет возражений. Однако я хотел бы увидеть, насколько великолепна ваша новая технология. Не стоит только болтать, а потом оказаться в неловком положении. Штрафы всё равно неизбежны, — сердито произнёс Сун Пин.

----------

Глава 145. Пиршество

— Хотите увидеть новую технологию? Хе-хе, это просто, — рассмеялся Ли Циньюнь. — Однако, с учётом вашего почтенного возраста, даже если мы успешно очистим озеро, не нужно будет кланяться. На праздничном банкете достаточно будет просто поднять бокалы за успех.

Эти слова сильно разозлили Сун Пина. Было очевидно, что Ли Циньюнь намекал на то, чтобы тот извинился перед ними за своё поведение. Се Кан же тайком радовался: он часто был под давлением со стороны Сун Пина, а теперь кто-то взял на себя роль его защитника, так что он не чувствовал никакого дискомфорта.

Сотрудники уже подготовили контракт, который был предельно простым. Это был заранее составленный документ, подготовленный по указанию Се Кана. Его логика была проста: если Ли Циньюнь сможет справиться с загрязнением озера, это станет хорошей инвестицией.

Даже если очистка окажется неудачной, это всё равно будет попыткой, а в бизнесе главное — сохранить хорошие отношения. Кроме того, связи Ли Циньюня с мэром Хуаном были намного крепче, чем у самого Се Кана. На сколько ещё можно было полагаться на репутацию деда? Всякий раз, когда Се Кан обращался к мэру Хуану, используя имя своего деда, он знал, что получит выговор. Ведь он слышал от деда, что люди возлагают большие надежды на Хуан Мина, считая его перспективным молодым человеком, достойным особого внимания.

Пока Ян Юйну подписывала контракт, Ли Циньюнь, держа ведро с водорослями, начал разбрасывать их по озеру, словно закидывая рыбу. Он шёл по берегу и через несколько шагов бросал несколько стеблей в воду.

Техники компании Се Кана, наблюдавшие за этим, были поражены до такой степени, что их рты открылись, как у рыб на суше. Они совершенно не понимали, как оценивать этот метод очистки, который казался им абсолютно непрофессиональным. О какой технологии вообще могла идти речь? Просто бросать водоросли в озеро? Какая чушь!

Сун Пин сурово сверкнул глазами и громко спросил:

— Что такое? Сяо Чжао, говори, если есть что сказать! Разве этот метод очистки водорослями хоть немного надёжен?

— Надёжный? Это… это просто кошмар! Даже компания «Тяньцзе» проводила множество тестов и анализов, прежде чем приступить к работе. А они просто ни разу не проверили качество воды и сразу начали высаживать водоросли. Даже если они будут ждать месяц, результат едва ли достигнет четвёртого уровня! — Техник Сяо Чжао поправил очки, готовый нырнуть в грязную воду, лишь бы не быть свидетелем такого «метода очистки».

Сун Пин холодно усмехнулся, готовясь посмеяться над провалом Ли Циньюня. Но больше всего ему хотелось увидеть, как Се Кан осознает свою ошибку. Он должен был показать этому юнцу, кто здесь главный. Сун Пин был для него не только героем, но и вечным наставником, которого он не мог обойти стороной.

Се Кан, хоть и видел успех использования водорослей в Цинлуне, всё равно был ошеломлён «крестьянским подходом» Ли Циньюня. Он прикрыл лоб рукой, чувствуя, что у него начинает болеть голова.

Озеро, хотя и казалось маленьким, было довольно большим. Однако Ли Циньюнь двигался быстро, словно ветер, обходя его кругом и разбрасывая водоросли. Затем он вылил остатки воды из ведра и вернулся с пустым ведром в руках.

К этому моменту Ян Юйну только закончила подписывать контракт и поставила печать компании «Циньюй Эко». Эту печать изготовило агентство, которое предоставило полный комплекс услуг, включая все необходимые документы.

Первое использование печати принесло восемь миллионов юаней, и Ли Циньюнь счёл это хорошим знаком. Что касается возможной неудачи в очистке, он даже не рассматривал этот вариант. Когда запасы водорослей в ведре закончились, он просто добавил немного из своего пространства, смешав их с водой.

— Братец, ты устал? Такое большое ведро, а ты так быстро всё разбросал! — сказала Ян Юйну, доставая платок, чтобы вытереть пот с лица Ли Циньюня. Но, к её удивлению, Ли Циньюнь, пробежав большой круг, не вспотел ни капли.

В эпоху бумажных салфеток девушки, пользующиеся платками, почти исчезли.

— Не устал, это же пустяки! Однажды, когда я собирал капусту для курятника, я таскал мешки на гору. Посмотри, как хорошо их накормил — цыплята так выросли, что дядя Тэчжу чуть не упал в обморок! — Ли Циньюнь похлопал себя по груди, демонстрируя свою силу.

Се Кан, наблюдая за этими двумя, чувствовал, что всё это может полностью разрушить его представления о мире. Они говорили о очистке загрязнений, но разговор каким-то образом свернул в сторону.

— Кхм-кхм… Эээ, Циньюнь, это и есть ваша новая технология? Вам точно не нужно добавить в воду какие-нибудь химические вещества? — неуверенно спросил Се Кан.

— О, нет, ничего не нужно. Только это. Кстати, когда вода станет чистой, не забудьте перевести деньги. Нашей компанией «Циньюй Эко» пока даже офис не арендован, и нам срочно нужны средства. У нас даже обед не оплачен… — сказал Ли Циньюнь, беря ведро и, взяв сестру за руку, направился к машине, словно крестьянин, возвращающийся домой после работы в поле.

— Уже время обеда, я давно распорядился насчёт еды. Если вы сейчас уйдёте, как я смогу смотреть друзьям в глаза? Пойдёмте, независимо от того, как пойдут дела с проектом, это не помешает нашей дружбе! — Се Кан настаивал на том, чтобы оставить Ли Циньюня на обед.

Сун Пин стоял рядом с мрачным лицом, не произнося ни слова. Он думал: «Разве еда — это самое важное? Вы же сейчас обсуждаете очистку загрязнений. Как вы так быстро перешли к теме обеда? Да ещё с таким энтузиазмом!»

Ли Циньюнь планировал провести день наедине с сестрой: пообедать, прогуляться по городу, возможно, посмотреть фильм... И, возможно, уже можно будет снять номер в отеле?

Эх, зачем так далеко забегать? Сейчас Се Кан чуть ли не со слезами на глазах умоляет его пообедать вместе. Неудобно отказывать другу, так что предыдущие планы временно откладываются. После обеда можно будет всё заново пересмотреть.

Когда Ли Циньюнь спросил, в каком ресторане запланирован обед, оказалось, что это «Фуманьлоу» — место с высоким уровнем сервиса. Похоже, Се Кан действительно решил проявить уважение. После того как «Фуманьлоу» начал закупать овощи у Ли Циньюня, их бизнес резко взлетел. Теперь они жалели, что раньше действовали мелочно, отказавшись от эксклюзивных прав на покупку. Но теперь поздно: вернуть эти права уже невозможно.

Сейчас был пик сезона овощей, и очевидно, что три ресторана просто не могли осилить весь объём продукции, выращенной Ли Циньюнем. Однако Тянь Му, который сейчас был полон амбиций, ничуть не волновался. Он уже связался с несколькими холодильными складами, чтобы хранить излишки урожая Ли Циньюня.

Тянь Му звонил Ли Циньюню, чтобы узнать его мнение, но тот не дал немедленного ответа, сказав, что нужно подумать. Это не было попыткой дразнить Тянь Му, а лишь частью договорённости с компанией «Дахуа». Ли Циньюнь хотел накопить больше данных, предоставив образцы овощей ресторанам для подготовки к продаже следующего урожая.

Когда Ли Циньюнь и Се Кан вошли в ресторан, к ним сразу подбежал менеджер зала. Се Кан был постоянным клиентом, и говорили, что у него серьёзные связи, так что менеджер не мог позволить себе расслабляться. Что касается Ли Циньюня, то их босс лично предупредил, чтобы уделяли ему особое внимание. Как крупнейший поставщик овощей, он мог разрушить бизнес ресторана одним своим недовольством.

— Господин Ли, господин Се, добро пожаловать! Если бы мы знали, что гость господина Се — это вы, господин Ли, наш босс не ушёл бы. Ой, позвольте проводить вас в VIP-зал, а потом я лично проверю, как обслуживают вас, — сказал менеджер зала, привлекательная женщина около тридцати лет. Она умело подбирала слова, чтобы расположить собеседников, и в её манерах чувствовалась особая харизма.

Сун Пин стоял позади, мрачно хмурясь. За несколько предыдущих визитов эта женщина даже не запомнила его имя, а этого парня, Ли Циньюня, она называет «господин Ли»? Как же это бесило!

Се Кан тоже был удивлён и усмехнулся:

— Ха-ха, похоже, братец, ты здесь частый гость! Даже наша прекрасная менеджер тебя запомнила. Везёт же тебе.

Ли Циньюнь скромно ответил:

— Я что, частый гость? Я всего лишь деревенский огородник. Называть меня «господин Ли», и то звучит слишком громко. Перед вами, миллиардерами, мне остаётся только скромничать.

Менеджер, изящно покачивая бёдрами, вела их вперёд и мило произнесла:

— Господин Ли, вы слишком скромны. Наш босс Тянь всегда говорит, что вы — настоящий богатырь нашего ресторана. Обидеть вас — значит потерять всех клиентов. Все наши компании благодаря вам зарабатывают деньги. Это сам Тянь говорил. И ещё добавил: если вы придёте к нам поесть, все ваши расходы будут полностью оплачены.

Се Кан с удивлением взглянул на Ли Циньюня, задумавшись о его истинном весе. Похоже, придётся переоценить этого загадочного друга. Когда Ху Дахай познакомил их, он говорил, что Ли Циньюнь — просто хороший парень, который помогает выпивать. Но этот «помощник» становился всё более непостижимым.

Сун Пин тоже был ошеломлён. Он внимательно осмотрел Ли Циньюня, и вся его злость и презрение исчезли с лица. Раз человек непонятен, то лучше пока не враждовать. Таков был его жизненный принцип.

Ян Юйну гордо улыбалась, чувствуя себя важной, потому что люди уважали её брата.

Ли Циньюнь же расхохотался:

— Хорошо же Тянь Му придумал! Говорит, что всё бесплатно, а сам боится, что я зайду поесть. Неужели он думает, что я не заметил, как он завышает цены на блюда?

Менеджер поспешила объяснить:

— Господин Ли, вы ошибаетесь! Наш босс слышал, что ресторан «Шухуане» именно так и относится к вам, вот и последовал их примеру. Он считает вас самым почётным гостем и готов полностью освободить вас от оплаты. Если бы вы знали, как он переживает, чтобы вы ни в чём не нуждались…

Ли Циньюнь понимал, что это шутка, и менеджер не была по-настоящему встревожена. Она просто играла свою роль. Если бы кто-то принял это всерьёз, это выглядело бы глупо.

К этому времени все уже вошли в VIP-зал. Увидев, что менеджер лично сопровождает гостей, официантки сразу поняли, что перед ними важные персоны. Четыре красивые девушки подали чай и начали обслуживать с максимальной учтивостью.

После того как заказ был сделан, менеджер лично занялась тем, чтобы блюда подавались быстро. Стол вскоре был полон еды. Большинство овощей были выращены Ли Циньюнем, их вкус был безупречным, а кулинарное мастерство поваров ресторана сделало их ещё более аппетитными.

За столом собралось около десяти человек. После первого тоста за белым вином последовали несколько ящиков пива. Высшие руководители компании Се Кана заново оценили статус Ли Циньюня и стали относиться к нему с большим уважением, предлагая тост за тостом. Атмосфера обеда была очень оживлённой.

Когда дело дошло до пива, посетителей туалета стало больше. Когда Се Кан вернулся с похода в туалет, его лицо было мрачным. Едва он успел сесть, как дверь в комнату внезапно распахнулась.

В комнату ворвался пьяный мужчина средних лет, с запахом алкоголя, и, указывая на Се Кана, крикнул:

— Господин Се, слышал, что дела у тебя идут отлично! Ремонт парка точно завершится в срок, да? Хе-хе, высшие чины города сегодня собрались в соседнем зале. Почему бы тебе не пойти и не угостить их парой бокалов?

----------

Глава 146. Разговоры о дружбе в туалете

Ли Циньюнь был поражён наглостью человека, который осмелился отдавать приказы Се Кану, и тут же спросил у стоящих рядом людей, чтобы выяснить его личность.

— Это Ван Чжиcюй. Он коллега Се Кана — занимается проектированием садов и реконструкцией парков. У него есть серьёзные связи в городе, даже официальная поддержка. Говорят, он состоит в дальнем родстве с секретарём горкома партии господином Ваном. Во время предыдущего конкурса на реконструкцию центрального парка между ними шла жёсткая борьба, что привело к обострению конфликта. В итоге наш Се Кан выиграл, но вражда между ними только углубилась, — тихо пояснил кто-то рядом.

Се Кан уже вскипел от гнева. Он всегда действовал скромно, несмотря на свой высокий статус и влиятельные связи, а теперь его считают легкой мишенью? Этот человек не просто пытался давить на него, но и явно намеревался заставить «съесть собственные фекалии». Такое унижение было невозможно терпеть.

— Ван Чжисюй, вернись в свою комнату, здесь тебе не место для хулиганства. Кто знает, правду ли ты говоришь? Если я встречу секретаря Вана, я сам приду, чтобы почтить его чашкой вина, — холодно процедил Се Кан, сверля взглядом Ван Чжисюя, с трудом сдерживаясь, чтобы не схватить стул и не раскроить ему череп.

— Ого, какая решительность! Какой характер! Заставляешь меня уйти? Я, Ван Чжисюй, родился в Юньхуане, вырос в Юньхуане, повидал всех: от нищих до богачей, но такой наглости от чужака ещё не видел! Хорошо, подожди. Ты сказал, что не будешь пить, пока не увидишь секретаря Вана? Сейчас я попрошу самого секретаря Вана почтить тебя чашкой! Как тебе такой вариант? Ха-ха! — с ненавистью в глазах произнёс Ван Чжисюй, громко смеясь и уходя. Угроза в его словах была очевидна.

После ухода Ван Чжисюя Се Кан всё ещё сохранял мрачное выражение лица, а атмосфера в зале стала напряжённой.

Сун Пин вздохнул и тихо посоветовал:

— Небольшие конфликты могут испортить большие планы. Се Кан, позже мы можем выпить с ним за столом. И так у нас нет особого расположения от секретаря Вана. Если мы усугубим конфликт, наша работа в Юньхуане станет ещё сложнее. Мы едва выиграли этот контракт у компании Ван Чжисюя, но в договор добавили кучу дополнительных условий. Я подозреваю, это их заготовка. Раньше в проектах реконструкции никто не выделял стандарты качества воды отдельно, да и штрафные пункты были менее суровыми.

— Плевать на него. Продолжаем пить. Неужели он думает, что может всё контролировать? У него есть связи, но и у нас они есть. Только попробуйте вынудить меня задействовать семейные ресурсы… Хм-м… — Се Кан был в ярости, сел обратно и продолжил пить, даже не думая подходить к кому-либо за извинениями.

В этой ситуации Ли Циньюню было нечего сказать. После нескольких кружек пива он тоже захотел в туалет, извинился перед компанией и быстро покинул банкетный зал.

Убранство «Фуманьлоу» действительно впечатляло — даже туалет казался просторным и роскошным. Девушки-официантки даже не понадобились: огромные указатели вели прямо к нужному месту.

Мочевой пузырь был полон, и после того, как Ли Циньюнь справил нужду, он почувствовал себя освежённым, а голова прояснилась. Застёгивая ремень, он вдруг заметил, что кто-то пристально наблюдает за ним. Этот взгляд преследовал его уже некоторое время, вызывая дискомфорт.

Резко развернувшись, Ли Циньюнь сердито уставился на того, кто за ним наблюдал. Но, взглянув на этого человека, он замер. Перед ним стоял мужчина лет пятидесяти, удивительно знакомый. Его одежда была безупречной, а материал выглядел особенным — похоже, это была ткань, заказанная специально для государственных учреждений. Ли Циньюнь помнил её, так как недавно внимательно рассматривал несколько таких костюмов у мэра Хуана.

— Молодой человек, это правда ты? Ха-ха! Я приехал в Юньхуан по делам, но вторая моя цель — найти тебя, лично извиниться и поблагодарить. Да, ты ведь Ли Циньюнь? Я видел твои данные, когда ты регистрировал меня в больнице, — сказал пожилой мужчина. Он был немного полноват, с красноватым лицом, словно выпил, и полон энергии. Никакого сходства с тем полуживым стариком, которого Ли Циньюнь лечил в столице.

— Вы... кто? — Ли Циньюнь уже узнал этого человека — это был тот самый старик, которого он спас в столице. Однако, вспомнив его грубое отношение после пробуждения, Ли Циньюнь не хотел с ним общаться и сделал вид, что колеблется, давая возможность объясниться.

Старик подошёл ближе, улыбаясь тепло и доброжелательно:

— Ты забыл? Несколько дней назад ты помог одному старику возле университета — это был я. Когда я очнулся, голова была затуманена, и я наговорил лишнего. Не сердись, я специально пришёл извиниться. Да, меня зовут Чу Цзихуа. Если не хочешь называть меня по имени, можешь просто звать меня Лао Чу или Старик Чу.

Когда Ли Циньюнь увидел, что старик стал более вежливым, он рассмеялся, словно внезапно вспомнив:

— Ах, это вы! Старик Чу, вы слишком любезны. В тот день это была мелочь, не стоит принимать близко к сердцу. Я рад, что вы здоровы и успешно выписались. Ваш сын потом мне звонил, но я был занят и не смог навестить вас.

Чу Цзихуа схватил руку Ли Циньюня, явно взволнованный:

— Не упоминай этого бездельника! Что за глупость — просить своего благодетеля приехать в больницу за деньгами! У него хоть капля мозгов была бы, он сам пришёл бы, чтобы лично поблагодарить тебя и возместить те несколько тысяч юаней, которые ты заплатил. Моя жена преподаёт в университете и отлично готовит. Если бы мы смогли связаться с тобой раньше, обязательно пригласили бы тебя домой попробовать её стряпню. Но мы звонили, а ты не брал трубку.

Тот день Ли Циньюнь провёл на встрече с одноклассниками, перебрав на обеде, поэтому действительно не ответил на звонки. Проснувшись и увидев несколько незнакомых номеров, он решил не перезванивать. Однако теперь стало ясно, что эта семья относилась к нему с теплотой, совсем не такой холодной, какой он их представлял.

В этот момент в туалет вошёл молодой мужчина с напряжённой осанкой. Он окинул Ли Циньюня оценивающим взглядом, а затем вопросительно посмотрел на Чу Цзихуа.

— Товарищ начальник, с вами всё в порядке? — спросил молодой человек низким голосом.

— Пошёл вон! Какой начальник? Здесь ты не нужен. Жди снаружи, — рявкнул Чу Цзихуа, недовольно махнув рукой, чтобы тот ушёл.

Его отношение к этому человеку и к Ли Циньюню было совершенно разным — как небо и земля.

— Есть! — молодой человек вздрогнул и, резко вытянувшись по струнке, с позором вернулся к двери туалета, чтобы продолжить нести охрану.

Ли Циньюнь почесал голову. Когда он входил, то сразу заметил, что этот молодой человек выделяется среди остальных. Сначала он подумал, что это телохранитель какого-то богача, но теперь понял, что это был личный охранник. Значит, Чу Цзихуа не был высокопоставленным чиновником центрального правительства, а скорее всего принадлежал к военному ведомству. В армии так называли всех старших офицеров, которые хотели скрыть свои истинные звания. Таких людей уважительно называли «товарищ начальник».

— Это… выходит, господин Чу тоже является высокопоставленным военным? Приношу свои извинения за недостаток уважения. Может быть, вы заняты, и я не буду мешать вам работать? — В этих местах много людей служило в армии, и Ли Циньюнь всегда относился к военным с глубоким уважением. Если этот пожилой мужчина действительно был связан с военными кругами, то его первым желанием было держаться на расстоянии, а не пытаться завязать связи.

— Какой там начальник, какие дела! Здесь нет никаких начальников, все дела были завершены ещё вчера. Сегодня я пришёл сюда с Хуаном пообедать и обсудить личные вопросы. Я даже хотел попросить Хуана узнать о тебе, но, как видишь, судьба свела нас здесь. Теперь всё решилось само собой. Пойдём, познакомлю тебя с Хуаном. Если у тебя будут какие-то проблемы, он сможет помочь. Ты спас мне жизнь! Если бы я ничего не сделал для тебя в ответ, это угнетало бы меня, — произнёс Чу Цзихуа и, не давая Ли Циньюню времени на возражения, потянул его за руку, чтобы представить так называемого "Хуана".

Место, где они находились, было небольшим частным залом, расположенным по диагонали напротив того, который арендовал Се Кан. Расстояние между ними составляло всего около десяти метров. Открыв дверь в зал, Ли Циньюнь не смог сдержать улыбки: оказывается, "Хуан" был не кто иной, как мэр города Юньхуан — Хуан Миньи. Рядом с ним сидел секретарь Чжу, осуществлявший сопровождение.

В маленьком зале находилось всего несколько человек: Чу Цзихуа с охранником и Хуан Миньи с секретарём. Встреча была очень приватной.

Когда Хуан Миньи увидел, что Чу Цзихуа ведёт за руку Ли Циньюня, он чуть не подавился едой, вскочил со стула и удивлённо воскликнул:

— Политический комиссар Чу, откуда вы знаете Ли Циньюня?

— Эээ? — теперь уже Чу Цзихуа был ошеломлён. Он посмотрел на Хуан Миньи, затем на Ли Циньюня и удивлённо сказал:

— Оказывается, вы уже знакомы? Я собирался вас познакомить. Хуан, это тот самый человек, о котором я тебе рассказывал. В ту ночь, когда я чуть не встретился с ямой, вокруг стояла толпа людей, но никто не осмелился подойти. Только Ли Циньюнь дал мне одну пилюлю и влил немного воды, благодаря чему я продержался до прибытия скорой помощи. Позже врачи сказали, что ситуация была крайне опасной, и если бы помощь запоздала, я мог бы погибнуть.

Хуан Миньи рассмеялся:

— Конечно, мы знакомы. Моё здоровье полностью восстановилось благодаря дедушке Ли Циньюня. Его иглоукалывание избавило меня от всех моих болезней без единого последствия. Я как раз собирался познакомить вас с этим великим целителем — его дедушкой. Кстати, товарищ Чу, ваше здоровье сейчас кажется отличным. Почему же врачи говорили, что ситуация была критической?

— После того как я упал в обморок, у меня случился сердечный приступ, и появились признаки разрыва кровеносных сосудов в мозге. Но что-то странное произошло: вытекшая кровь внезапно свернулась, и мне не потребовалась операция по дренажу. Эксперты назвали это чудом.

Чу Цзихуа указал Ли Циньюню на место рядом с собой, лично налил ему бокал вина и с тревогой спросил:

— Да, кстати, мой сын Чу Янг расспрашивал свидетелей того случая. Почти все говорили, что ты дал мне какую-то волшебную пилюлю. Что это за лекарство? Люди утверждали, что после её приёма цвет моего лица и губ быстро улучшился, а дыхание стало ровным.

Ли Циньюнь усмехнулся:

— Хе-хе, это была экстренная пилюля, которую приготовил мой дед. И, к счастью, она оказалась последней. В тот момент ситуация казалась безвыходной, поэтому я рискнул дать её вам. К счастью, всё обошлось. Если бы что-то пошло не так, я бы, возможно, сейчас сидел в тюрьме и корил себя.

— Настоящий мастер! Когда я закончу проверку призыва в провинции, обязательно навещу этого великого целителя и попрошу его помочь мне с моим здоровьем, — сказал Чу Цзихуа, поднимая свой бокал и обращаясь к Ли Циньюню:

— Другие слова излишни. Я хочу поднять этот тост за тебя. Большая благодарность не нуждается в словах — всё в этом бокале.

Ли Циньюнь поспешно встал, поднял бокал и выпил его залпом.

Из разрозненных фраз Чу Цзихуа Ли Циньюнь уже догадался о его статусе. Этот человек, вероятно, был членом провинциального комитета КПК и политическим комиссаром провинциального военного округа — связующим звеном между военным округом и правительством провинции. Его положение было исключительно важным, а власть огромной.

Выпивать с таким высокопоставленным лицом требовало соблюдения правил этикета. Если бы Ли Циньюнь позволил себе слишком свободное поведение, внешне это могло быть не замечено, но внутренне такой человек точно был бы недоволен.

В этот момент из зала, где находился Се Кан, послышались громкие крики и брань. Слова были настолько грубыми, что их можно было услышать даже через закрытую дверь.

— У моего друга возникли какие-то проблемы, мне нужно пойти посмотреть, — сказал Ли Циньюнь, ставя бокал и собираясь уйти.

Чу Цзихуа, либо от выпитого алкоголя, либо просто не насладившись беседой с Ли Циньюнем, тоже поставил бокал и последовал за ним, крича:

— Маленький Ли, подожди меня! Мы пережили вместе трудные времена, любые трудности будем преодолевать вместе!

----------

Глава 147. Подкрепление, вызванное Ли Циньюнем

Увидев, как Чу Цзихуа, словно ребёнок, не обращая внимания на свой статус и положение, бежит за Ли Циньюнем, чтобы помочь ему разобраться с ситуацией, Хуан Миньи, будучи человеком высокого ранга, не мог просто сидеть сложа руки. Даже если это могло повредить его репутации, он обязан был последовать за ним, чтобы защитить Чу Цзихуа от возможного вреда.

Чу Цзихуа был не только его начальником, но и другом его тестя, что делало его старшим по возрасту и положению. Отношения между ними были довольно сложными, но Чу Цзихуа всегда относился к нему с заботой. И с точки зрения долга, и с точки зрения личных отношений, Хуан Миньи должен был присоединиться к нему.

Охранник Чу Цзихуа последовал за своим боссом, а Хуан Миньи, взяв с собой секретаря Чжу, тоже отправился вслед за ними.

Выражение лица секретаря Чжу стало ещё более сложным. Он никак не ожидал, что удача Ли Циньюня окажется такой невероятной — ведь он спас жизнь Чу Цзихуа. А этот человек всегда ценил старые связи и готов был отплатить даже за малейшую услугу в десятикратном размере, не говоря уже о таком важном деле, как спасение жизни!

Секретарь Чжу подумал, что в будущем нужно обязательно укрепить связь с Ли Циньюнем.

Погружённый в свои мысли, он достиг комнаты, где находились друзья Ли Циньюня. Подняв глаза и осмотревшись, он внезапно замер. Перед ним был сам местный богач Ван Чжисюй, который громко кричал, а рядом стоял Чэн Вэй с мрачным лицом, швыряя бокал об пол и грубо ругая Се Кана за то, что тот якобы "не уважает его".

Его слова были настолько бесцеремонными и грубыми, что даже секретарь Чжу не мог их вынести.

Ли Циньюнь уже стоял рядом с Се Каном, похлопывая его по плечу, показывая, что они находятся на одной стороне и готовы совместно встретить любые опасности и давление. Пока другие продолжали кричать и ругаться, он тихо сообщил Се Кану, что его подкрепление уже здесь и что теперь можно действовать свободно, чтобы немного "подставить" противника.

Глаза Се Кана загорелись: он удивлённо взглянул на Ли Циньюня. Ранее он думал, что тот, задержавшись в туалете, испугался проблем и попросту ушёл избегать конфликта.

Когда он уже чувствовал себя разочарованным, Ли Циньюнь неожиданно привёл подкрепление. И, судя по всему, каждый из них был крайне важной персоной.

Се Кан хотел узнать, кто именно пришёл на помощь, но тут Чу Цзихуа сам подошёл и, хлопнув Ли Циньюня по плечу, сказал:

— Маленький Ли, это и есть твой друг? Кого же он успел обидеть? Хе-хе, давно не общался с местными людьми, но не ожидал, что они такие наглые. Говорят прямо как жабы! Интересно, какой чин у этого парня, который швыряет бокалы?

Чэн Вэй, который до этого активно ругался, внезапно услышал, как какой-то старик называет его жабой. Это вызвало у него приступ ярости, и он схватил бутылку из рук Ван Чжисюя, намереваясь ударить её о голову Чу Цзихуа.

Охранник сразу перехватил бутылку и собирался ответить тем же, но Чу Цзихуа жестом остановил его.

С такими людьми было множество способов справиться, нет необходимости быть грубым и нарушать гармонию в регионе.

— Твою мать! Как ты посмел забрать у меня бутылку, я... — Чэн Вэй либо был сильно пьян, либо всегда был таким дерзким, потому что его ругательства становились всё более смелыми.

Чу Цзихуа, разозлившись, слегка нахмурился, и охранник, поняв намёк, двинулся вперёд и дал Чэн Вэю две пощёчины.

"Хлоп-хлоп" — звуки были очень громкими и отчётливыми.

— Вы… вы… как вы посмели ударить меня?! Это всё равно что тронуть голову бога войны! Нужно ли мне позвать людей? — Ван Чжисюй сначала испугался, но потом его лицо наполнилось возбуждением, и он едва не рассмеялся.

Чэн Вэй, боясь потерять лицо, если об этом станет известно, быстро успокоился, прикрывая щёки руками.

Махнув рукой, он сказал:

— Не надо, иди и позови господина Вана, расскажи ему обо всём, что со мной случилось, пусть он решит, кто прав. Я не верю, что в городе Юньхуан ваша маленькая компания может быть сильнее закона!

Ван Чжисюй кивнул и, собираясь уйти, чуть не столкнулся с Хуаном, который давно стоял у входа. Он споткнулся и едва не упал.

— Господин Хуан… как вы здесь оказались? — Ван Чжисюй, будучи местным богачом, конечно, был знаком с Хуан Миньи.

— Хм! Если бы я не пришёл, как бы я узнал, насколько вы важничаете! — Хуан Миньи, заложив руки за спину, строго вошёл в комнату и указал на Чэн Вэя, который всё ещё сидел на полу.

— Те, кто знает тебя, понимают, что ты занимаешься экологией, но те, кто не знает, могут подумать, что ты главарь бандитов.

— Господин Хуан… я… я не… я просто выпил лишнего, болтал всякую чушь, не сердитесь на меня, — Чэн Вэй, произнося эти слова, весь вспотел, его маленькие глазки метались, подавая Ван Чжисюю сигналы позвать господина Вана на помощь, иначе сегодня всё будет кончено.

Ван Чжисюй понял намёк и, согнувшись, на цыпочках тихо ускользнул.

— Не говорите со мной. Хм, перед уходом уберите осколки бокалов и бутылок с пола, чтобы не мешать другим гостям есть. Официанты, не вмешивайтесь — тот, кто устроил беспорядок, пусть сам всё убирает.

Хуан Миньи, произнося эти слова, уже подошёл к Чу Цзихуа и тихо спросил его, не хочет ли тот уйти. В конце концов, здесь возник конфликт, и если новость об этом распространится, это может плохо отразиться на репутации.

Однако Чу Цзихуа беспечно ответил:

— Я всего лишь полупенсионер, старый и никчёмный человек. Что они мне сделают? Какое влияние может быть? Пусть всё идёт ко мне!

Хуан Миньи горько улыбнулся, понимая, что Чу Цзихуа решил взять на себя защиту Ли Циньюня до конца. Однако Чу Цзихуа, похоже, не осознавал, что в этот раз объектом его защиты стал Се Кан. Это случайное совпадение могло привести к тому, что дедушка Цзэн из столицы, дед Се Кана, окажет ему должное признание за эту услугу.

Се Кан попросил официантку принести два новых комплекта столовых приборов и лично освободил место для Чу Цзихуа и Хуан Миньи, чтобы те могли сесть.

Люди, выросшие в таких влиятельных семьях, как Се Кан, отлично понимали вес и значимость Чу Цзихуа, проявляя перед ним исключительное почтение.

Ян Юйну же, напротив, была крайне любопытна. Наклонившись к Ли Циньюню, она шёпотом спросила:

— Братец, кто эти люди? Почему они такие могущественные? После пары слов этот надменный Чэн Вэй испугался и начал собирать осколки стекла с пола. Похоже, все они зашли вместе с тобой. Откуда ты их знаешь?

— Хе-хе, познакомились в туалете. Поверишь? — с усмешкой ответил Ли Циньюнь.

— Верю тебе… как же! — игриво высунув язык, ответила Ян Юйну, радостно добавив: — Однажды, когда я работала в компании «Тяньцзе» по защите окружающей среды, нам нужно было решить какое-то дело с менеджером. Этот Чэн Вэй был настоящим хитрецом. В итоге несколько сотрудников отдела по связям с общественностью повели его выпивать, и только тогда мы смогли довести дело до конца. Фу, если бы я знала, что он такой трус, я бы давно сама с ним разобралась!

— В будущем старайся избегать его, чтобы не попасть в неприятности. Если что-то пойдёт не так, позвони мне. Я попрошу друзей разобраться с ним, — порекомендовал Ли Циньюнь.

— Да, если бы я знала, что братец такой влиятельный, я бы никогда не позволила менеджеру мучить меня такими делами, — радостно ответила Ян Юйну.

Едва все расселись, как снаружи раздался звонкий смех:

— Ого, оказывается, господин Хуан тоже здесь обедает! Теперь понятно, почему Чэн Вэй ушёл и не вернулся. Это надо наказать! Вот, я слышал, что господин Хуан здесь, и решил зайти, чтобы поднять тост.

Не успел голос замолкнуть, как вошёл полный мужчина с круглым лицом, лет сорока с небольшим, который уже начал проявлять признаки старения. В руках он держал большой бокал, наполненный жидкостью, которую невозможно было сразу определить как воду или вино. За ним следовал Ван Чжисюй, скромно держа на подносе две открытые бутылки маотая.

Хуан Миньи и остальные поднялись со своих мест. Местный градоначальник, господин Ван, явился. Независимо от того, с каким настроением он пришёл, им нужно было соблюсти все правила этикета.

Чэн Вэй, всё ещё стоявший на коленях, внутренне ликовал. Он жадно смотрел своими маленькими глазками, как господин Ван собирается отомстить за него. Однако внезапно он заметил, что пожилой мужчина, сидящий в центре, даже не пошевелился. Даже веко не дрогнуло.

Ван Чжисюй, державший бокал, тоже был удивлён. Будучи более проницательным, он почувствовал неладное.

И его предчувствие быстро оправдалось. Господин Ван слегка замер, но затем его улыбка стала ещё шире. Подойдя к старику в центре, он протянул руку издалека и сказал:

— Ах, товарищ Чу, вы тоже здесь! Какое совпадение! На днях я был занят на встрече и не смог встретить вас достойно. Это моя вина. Сегодня я воспользуюсь этой возможностью, чтобы загладить свою ошибку и предложить вам тост. Работа в провинции требует внимания, и мы в Юньхуане также относимся к этому очень серьёзно, чтобы не подвести провинцию.

Господин Ван держался крайне скромно. Хотя Чу Цзихуа не вмешивался в местные дела, в ключевые моменты многие важные решения трудно было принять без его участия.

----------

Глава 148. Вечерний банкет

После того как Чу Цзихуа пожал руку господину Вану, он вдруг уставился на его бокал и произнёс:

— Если маотай окажется поддельным, похожим на воду, без осадка и цвета, то я во время марш-броска приведу своих солдат и сравняю завод с землёй.

Господин Ван тут же смутился и поставил бокал, объясняя:

— Спешил, случайно взял стакан с водой. Маленький Ван, быстро принеси хорошее вино и перелей заново. Я хочу выпить несколько бокалов с товарищем Чу.

Ли Циньюнь внутренне усмехнулся. Несчастный господин Ван не только не смог выпить поддельного вина, но и получил удар по лицу "хлоп-хлоп". Вот тебе за фальшивку, теперь она обернулась против тебя самого.

Чэн Вэй, всё ещё лежа на полу, даже не хотел вставать. Ему было так стыдно, что если бы на земле была щель, он бы наверняка спрятался в ней и больше никогда не вылезал.

Ван Чжисюй, изображая улыбку, выполнял роль слуги, наливая вино, и старался больше ничего не говорить. Его ноги всё ещё дрожали. Попытка ударить по лицу провалилась, и сам был наказан; попытка казаться важным тоже провалилась, и сам оказался унижен. Что может быть более позорным?

Ли Циньюнь наблюдал, как господин Ван залпом выпил три бокала вина, после чего, собрав свою команду, ушёл, словно побитый щенок. Это был самый разумный шаг — чем раньше они уйдут, тем меньше будет позора. В конце концов, две стороны всё равно не могли прийти к согласию, главное — сохранить видимость вежливости.

После этого инцидента Чу Цзихуа и Хуан Миньи также не могли задерживаться слишком долго. Они обменялись несколькими словами с Ли Циньюнем и поспешили уйти. Всем было очевидно, что это подкрепление вызвал именно Ли Циньюнь, а не влияние Се Кана.

Когда руководители покинули помещение, атмосфера в зале стала немного легче. Многие, которые до этого сдерживали дыхание, наконец-то смогли расслабиться. Все начали обсуждать, какой опыт они получили, сидя за одним столом с лидерами провинции. "Всю жизнь можно считать прожитой не зря," — говорили они.

— Большое спасибо, брат. Этот бокал я выпью полностью, ты можешь пить, как хочешь, — сказал Се Кан, подходя к Ли Циньюню и чокаясь с ним. Он выразил своё глубокое уважение и благодарность.

Ли Циньюнь тоже поднялся, чтобы выпить этот бокал вместе с ним, и ответил:

— Мелочь, ничего особенного. Эти парни пнули дверь нашего зала, испортив нам настроение застолья. Не их ли нужно было наказать? А проблему загрязнения озера в парке не стоит беспокоиться — я обещаю, вопрос решится, никаких колебаний.

— Ха-ха, с таким словом от брата, я могу быть спокоен, — расхохотался Се Кан. Хотя он понимал, что конфликты не всегда помогают решать проблемы, но когда тебя топчут, важно показать, что ты способен дать отпор. Теперь, имея поддержку городского и провинциального руководства, все обиды были смыты. В будущем каждый сможет действовать своими методами, и пусть победит сильнейший.

Менеджер ресторана уже знала о происходящем конфликте, но мудро решила не вмешиваться. Люди на её должности обычно очень осторожны. Когда сталкиваются первые лица города и провинции, лучше держаться подальше, иначе даже искры могут уничтожить обычных людей.

Только сейчас она начала восхищаться проницательностью своего босса. Ли Циньюнь явно был не просто огородником — как ещё он мог сидеть за одним столом с городскими и провинциальными руководителями?

Когда Се Кан закончил ужин и вышел оплатить счёт, все расходы действительно оказались полностью списаны. Девушка на кассе категорически отказывалась принимать деньги, указывая на компьютерный счёт и объясняя, что он уже закрыт, и оплачивать его второй раз невозможно.

Се Кан, пожимая плечами, обратился к Ли Циньюню:

— Ты меня поставил в трудное положение. Хотел угостить тебя шикарным ужином, а в итоге и это тоже оказалось благодаря твоей репутации. Ладно, этот ужин я запишу в долг, в следующий раз выберем другое место. Я не верю, что каждая закусочная будет предоставлять бесплатные обеды для тебя.

Смеясь, обе стороны попрощались. Ли Циньюнь сегодня выпил немало, и Ян Юйну, поддерживая его, предостерегла:

— Ты выпил, нельзя вести машину. Может, возьмём такси домой?

— Эээ… я слишком много выпил, чувствую себя плохо. Может, найдём гостиницу, я немного полежу, — пробормотал Ли Циньюнь, едва держась на ногах.

Ян Юйну, не подозревая подвоха, легко согласилась:

— Хорошо, раз ты выпил, я всё равно не позволю тебе садиться за руль.

Они нашли рядом четырёхзвёздочный отель, зарегистрировались и успешно заселились.

Ли Циньюнь, обнимая Ян Юйну за плечи и вдыхая её аромат, начал размышлять, что делать дальше: сначала принять душ или сразу лечь в постель, чтобы укрепить их связь. Но в этот момент телефон Ян Юйну зазвонил. На другом конце оказалась Цзян Циньцинь, пропавшая десять дней назад.

— Чёрт, я чувствую, что меня обманули. Какое там закрытое обучение? Похоже на заключение. Двести юаней в день компенсации вообще не стоят того. Только вышла, получила телефон и сразу позвонила тебе. Как продвигается проект в Цинлуне? Когда я уезжала на обучение, вода в трёх прудах уже очистилась. Сейчас, наверное, всё вернулось в норму? — Цзян Циньцинь, казалось, была полна энергии, выплёскивая поток слов.

Ян Юйну, бросив взгляд на лежащего на кровати Ли Циньюня, честно ответила:

— Меня уволили из компании "Тяньцзе". Проект мне больше не подчиняется. Но мы с двоюродным братом оказались правы: компания "Тяньцзе" специально отстранила тебя, чтобы защитить секрет водорослей.

— Что? Почему тебя уволили? Только из-за отпуска? Как это мерзко. Какой ещё секрет водорослей? Я ничего не понимаю. Разве несколько водорослей могут быть секретом? Если это секрет, тогда что вообще не может быть секретом? — Цзян Циньцинь была в полном замешательстве, совершенно не понимая суть происходящего.

— По телефону неудобно говорить, давай встретимся после твоего возвращения и обсудим всё подробно. Кстати, мы с двоюродным братом сейчас в городе по делам. Если ты вернулась, позвони мне, — сказала Ян Юйну.

— Я уже в городе! Ты думала, что я где-то на тренинге? — удивлённо спросила Цзян Циньцинь.

— … Разве ты не должна была быть на тренинге в столице провинции? Я звонила твоей маме, она так сказала.

— Ах, это долгая история… Сначала говорили о тренинге в столице, но после того, как у нас забрали все средства связи, внезапно поменяли место на штаб-квартиру компании, прямо здесь, в городе. Всего нас десять сотрудников, обучают передовым зарубежным экологическим концепциям… Где вы сейчас? Я могу подъехать к вам, — слабо объяснила Цзян Циньцинь.

Ян Юйну чуть было не сказала, что они в отеле, но, взглянув на двоюродного брата, а затем на себя, вдруг поняла, что совместное пребывание мужчины и женщины в гостиничном номере может показаться подозрительным. Поэтому она быстро изменила ответ, предложив встретиться в одном из любимых кафе Starbucks, куда они часто ходили вместе.

— Братец, тебе лучше? — спросила Ян Юйну, закончив разговор и подойдя к кровати. Она наклонилась, чтобы проверить состояние Ли Циньюня.

— Кажется… немного болит голова… — Ли Циньюнь слегка приоткрыл глаза и увидел склонившуюся над ним Ян Юйну.

Ян Юйну вскарабкалась на кровать, обеспокоенно сказав:

— Сегодня пили только хорошие вина, почему же болит голова? — произнося эти слова, она уже подняла голову Ли Циньюня и положила её себе на колени, начав массировать пальцами его виски.

— Да, ещё немного сильнее… Как приятно… Возможно, смешал несколько видов алкоголя, и это вызвало головную боль, — чувствуя прохладные пальцы Ян Юйну, скользящие по его лицу и голове, Ли Циньюнь настолько расслабился, что даже не хотел открывать глаза. У него были другие мысли, но в процессе массажа он неожиданно заснул.

Во сне ему казалось, будто он обнимает свою кузину и говорит, что так ему очень удобно спать. Потом кто-то, словно щипком, заставил его успокоиться на мгновение.

После этого снов больше не было. Когда он проснулся, то обнаружил, что одежда разбросана по всей комнате, а на нём самом почти ничего не осталось.

Ли Циньюнь спрыгнул с кровати и начал оглядываться, испытывая глубокое недоумение. Он не мог понять, как он успел раздеться и разбросать одежду повсюду. Он помнил, что Ян Юйну была рядом, но не знал, когда она ушла и видела ли его в таком неловком положении.

Из пространства он достал чашку родниковой воды и выпил её залпом. Головокружение быстро исчезло, запах алкоголя стал менее заметным, а когда он понюхал свои руки, то почувствовал аромат своей кузины.

— Я же точно спал… Неужели мои руки случайно коснулись кузины? — пробормотал он, хлопая себя по голове. В памяти начали всплывать фрагменты сна, и Ли Циньюнь почувствовал стыд. Во сне он не только касался её, но и едва не снял с неё всю одежду.

Он побежал в ванную, принял холодный душ, чтобы успокоить внутреннее волнение, а затем открыл шторы и выглянул на улицу. Только начинались сумерки, и город был полон жизни.

Помня, что кузина ушла, а сидеть в отеле одному было скучно, Ли Циньюнь решил прогуляться по городу и купить больше нефрита для улучшения своего маленького пространства.

В городе Юньхуан была знаменитая улица антиквариата, где преобладали подделки, но также можно было найти настоящие сокровища. Например, в нескольких ювелирных магазинах у входа на улицу продавались изделия с официальными сертификатами качества и чеками, которые принимались всеми авторитетными организациями. Сначала покупателям было трудно доверять, но со временем магазины завоевали репутацию и стали известными местами для покупки нефрита.

Магазин "Упрямый камень" находился в самом начале улицы антиквариата. Это был крупнейший магазин нефрита в городе Юньхуан. Помимо нефрита, здесь также продавались изумруды, агат и другие драгоценные камни.

Как только Ли Циньюнь вошёл, к нему сразу подошла красивая служащая:

— Господин, какой тип драгоценных камней вас интересует? Здесь у нас изумруды, там — нефрит. У нас есть готовые украшения, а также возможность изготовления на заказ.

Эта девушка была частью службы встречи и одновременно выполняла роль консультанта. За прилавками находились продавцы. Ли Циньюнь не хотел терять время и сразу обратился к ней:

— Ваш босс или менеджер здесь? Я хочу обсудить с ним крупную сделку. Украшения мне не нужны, мне нужны только необработанные камни нефрита.

Необработанный нефрит стоил значительно дешевле, чем готовые изделия, поэтому Ли Циньюнь считал покупку ювелирных изделий пустой тратой денег — ведь он покупал их для улучшения своего пространства.

Глаза девушки радостно блеснули. Независимо от того, какой камень выберет клиент, любая сделка принесёт ей комиссионные.

— Минутку, господин. Наш босс как раз находится в магазине. Я сейчас приглашу его, — сказала она и быстро поднялась на второй этаж. Через некоторое время она вернулась, запыхавшись:

— Господин, наш босс приглашает вас в офис на втором этаже.

На втором этаже за стеклянными витринами были выставлены резные изделия. Их подлинность была под вопросом, но под светом ламп они выглядели весьма привлекательно. Ли Циньюнь ничего не понимал в нефрите, поэтому полностью полагался на свою левую руку, которая могла чувствовать силу энергии внутри камней.

Босс магазина был мужчиной средних лет, около сорока. Он уже ждал у дверей офиса. Увидев Ли Циньюня с девушкой, он улыбнулся:

— Сколько необработанного нефрита вам нужно, господин? Большие нераспиленные камни или уже распиленные?

----------

Глава 149. Обновление маленького пространства с помощью нефрита

Прежде чем прийти, Ли Циньюнь знал о нефрите не так уж много. Поэтому он спросил:

— О? А что насчёт нераспиленных камней? И как быть с распиленными?

Улыбка на лице владельца магазина не изменилась, и он ответил:

— Похоже, господин не слишком хорошо разбирается в нефритах. Если это так, я бы посоветовал вам инвестировать в готовые изделия из нефрита — это более безопасно и удобно для проверки подлинности.

В то время как они разговаривали, владелец уже пригласил Ли Циньюня в свой офис, предложил ему сесть и попросил девушку-проводницу подать чай и воду. Её присутствие также было полезным: она могла следить за процессом оформления крупной сделки, чтобы потом получить свою комиссию.

— Хе-хе, возможно, я не слишком хорошо знаком с вашими профессиональными терминами, но качество нефрита я могу определить достаточно точно. Про подделки и говорить нечего. Прямым текстом скажу: у меня есть пять миллионов юаней, и пока я не знаю, во что их вложить. Я хочу купить партию необработанных нефритов для инвестиций. Размеры не имеют значения, главное — хорошее качество и адекватная цена.

— О? Пять миллионов? — улыбка владельца стала ещё шире. — Это действительно крупная сделка. Я понял, что вы хотите распиленные необработанные камни, каждый из которых можно оценить по качеству. Вы не хотите рисковать на рынке «игры в камни», верно?

Ли Циньюнь удивился:

— В необработанные камни тоже можно играть? Хе-хе, я думал, что только необработанный изумруд подходит для этого.

Владелец отпил немного чая и рассмеялся:

— В бизнесе во всё можно играть. Однако рынок необработанного нефрита не такой масштабный, как рынок изумрудов. Обычно игра ведётся с крупными игроками... Но об этом лучше не говорить. Кстати, меня зовут У Чжунсин, а как вас?

— Господин У, зовите меня просто Ли. Время поджимает, покажите мне товар, если подойдёт, я куплю и заберу его с собой, — сказал Ли Циньюнь, не прикасаясь к чаю. В незнакомом месте нужно быть осторожным, особенно при заключении крупных сделок. Маленькая предосторожность никогда не повредит.

— Нет проблем, господин Ли. Вы хотите горную породу или мелкие камни? Есть ли предпочтения по происхождению? — спросил У Чжунсинь. Похоже, он либо хотел проверить, насколько хорошо Ли Циньюнь разбирается в нефритах, либо у него были другие намерения, потому что он совсем не торопился.

К счастью, Ли Циньюнь знал основы: лучшие нефриты в стране — это хэтианьские, но и в других провинциях встречаются качественные образцы. Горная порода и мелкий камень имеют разные уровни цен, и размер не всегда определяет стоимость — важнее качество.

— Происхождение не имеет значения, цвет — без разницы, размер — без разницы. Лишь бы это был настоящий нефрит, будь то горная порода или речная галька.

Услышав эти слова, Ли Циньюнь решил больше не торопить владельца. Он хотел посмотреть, что тот задумал. Может быть, тот пытался обмануть его, продав дешёвый товар по завышенной цене? Ли Циньюнь решил сначала купить партию здесь, изучить цены, а затем уже решать, стоит ли продолжать сотрудничество.

Услышав требования Ли Циньюня, У Чжунсинь замер. Какие это требования? По сути, никаких требований. Любые нефриты подходят?

Поняв, что дальнейшие вопросы могут показаться подозрительными, У Чжунсинь заметил настороженность в глазах клиента. Чтобы не вызывать недоверия, он быстро схватил телефон и позвонил ответственному за склад.

— Принесите часть горной породы и мелкого камня со склада. Подберите более дешёвые варианты, но добавьте несколько дорогих образцов для сравнения клиенту. Действуйте быстро, доставьте прямо в мой офис.

Положив трубку, У Чжунсинь объяснил Ли Циньюню:

— Склад находится во дворе, скоро всё доставят.

Ли Циньюнь кивнул, не выражая своих эмоций, но про себя размышлял о словах У Чжунсиня. Всё это казалось довольно забавным: владелец явно считал его неопытным инвестором, который может испугаться высокой цены. Поэтому он попросил принести дешёвые образцы, а также дорогие для сравнения.

Через некоторое время ответственный за склад, в сопровождении двух рабочих и двух охранников, принёс большие и маленькие пакеты с необработанными нефритами.

Развернув пакеты, они обнаружили внутри различные виды нефритов. Все камни были разными: маленькие, как голубиное яйцо, и большие, размером с ладонь. Преобладали зелёные, белые и жёлтые цвета.

Ли Циньюнь взял в левую руку каждый камень, быстро проверил их все, словно листая книгу.

Под недоумённым взглядом У Чжунсиня, Ли Циньюнь сказал:

— За исключением этих нескольких камней, всё неплохо. Оцените стоимость, если подойдёт, я беру.

Казалось, совершенно случайно Ли Циньюнь вытащил несколько внешне привлекательных камней и бросил их на стол У Чжунсиня.

Цвет лица владельца слегка изменился. Он поднял камни, внимательно осмотрел их, а затем его лицо стало крайне неловким:

— Господин Ли оказывается знатоком! Качество этих камней действительно очень плохое. Возможно, работники склада недостаточно тщательно проверили их. У нас есть электронные весы, стоимость каждого типа нефрита различна. Мы можем рассчитать всё точно.

С этими словами У Чжунсинь сердито посмотрел на ответственного за склад, приказав ему убрать все фальшивые камни. Затем лично принёс электронные весы, чтобы взвесить камни, сообщая их цену и место происхождения.

В итоге общая стоимость всех партий необработанного нефрита составила 3,8 миллиона юаней.

Такая куча нефритов за три с лишним миллиона была дешевле, чем ожидал Ли Циньюнь. Недавно в ювелирном магазине в уезде он заплатил десятки тысяч юаней за кусок тонкого нефрита размером с ладонь.

Конечно, это было связано с тем, что Ли Циньюнь незаметно вытащил восемь или девять поддельных кусков нефрита из общей массы. У Чжунсинь также установил справедливую цену, опасаясь, что может испортить сделку, если не разберётся в происхождении Ли Циньюня.

Ли Циньюнь оплатил покупку картой, сложил все куски необработанного нефрита в большой пакет и просто вышел с ним. Что касается первоначальной сделки на пять миллионов юаней за нефрит, то о ней странно больше никто не упоминал.

После того как Ли Циньюнь ушёл, У Чжунсинь вытер пот со лба и вздохнул:

— Чёрт возьми, как же странно! Я пытался выведать у него информацию — казалось бы, он ничего не знает. Но когда я подмешал фальшивые камни, он мгновенно вытащил их все. Ровно девять подделок — ни больше, ни меньше, он выловил каждую. Раньше даже крупные эксперты, которые без конца сыпали профессиональными терминами, могли найти максимум один-два камня. Этот молодой человек слишком странный. Я даже не решился завышать цену, лишь скромно заработал на трудовых усилиях.

Ответственный за склад обиженно сказал:

— Босс, раньше мы всегда так делали. Как только я услышал вашу тайную команду, чтобы я принёс какие-то образцы, а затем добавил дорогие, я сразу понял, что клиент новичок, которого можно "обуть". Я думал, что после того, как он выберет какой-то тип материала, я вернусь на склад за ещё большим количеством подделок. Но этот парень взял только те образцы, которые мы принесли.

— Ничего больше не говори, сегодня мы столкнулись с мастером. Иди, запиши для нашей проводницы Сю дополнительную премию в десять тысяч юаней. Неважно, сколько мы заработали, положенные комиссионные и бонусы должны быть выплачены, — У Чжунсинь махнул рукой, отпуская ответственного за склад.

Ли Циньюнь шёл по улице, неся большой пакет, который совсем не казался ему тяжёлым, но всё равно был неудобен. Однако здесь было много прохожих и камер наблюдения, и он не мог найти место, чтобы бросить пакет с нефритом в своё пространство.

Ничего не поделаешь, он взял такси до отеля. Когда Ли Циньюнь вошёл в свой номер, он наконец полностью расслабился, спрятал пакет с нефритом в пространство и, рухнув на кровать, вошёл в своё маленькое пространство.

Странно, но через пакет нефритовые камни не исчезли. Только когда его духовное тело вошло в пространство, Ли Циньюнь достал нефрит из пакета и бросил его на землю, заметив, как камни мгновенно исчезли, словно провалившись в воду.

Когда один кусок нефрита был поглощён землёй, горка внутри пространства поднялась на несколько сантиметров, а пруд с источником воды почти не изменился. Площадь земли тоже осталась прежней.

— Похоже, одного куска не хватает, — пробормотал Ли Циньюнь. Он собирался высыпать весь пакет, но заметил кусок чистейшего белого хэтианьского нефрита размером с яйцо. Этот небольшой кусочек стоил более ста тысяч юаней и был самым дорогим образцом, предоставленным магазином «Упрямый камень».

Когда Ли Циньюнь тогда взял этот кусок нефрита, тепло в его левой руке достигло предела, даже создавая ощущение, будто он хочет растопить этот кусочек. Вспомнив об этом, Ли Циньюнь бросил этот экстраординарный нефрит в почву под ногами. Горка внезапно выросла на три-четыре метра, её размеры значительно увеличились, а грунт с грядки женьшеня начал оседать вниз.

Многие корни женьшеня были приподняты вместе с почвой и камнями, отделившись от тех, что остались на земле.

Увидев эту реакцию, Ли Циньюнь слегка удивился и наконец понял: качество нефрита разделено на разные уровни, и чем лучше качество, тем богаче в нём энергия. Хороший нефрит, помещённый в пространство, оказывает большее влияние на него.

В пакете были нефриты из разных мест, поэтому Ли Циньюнь решил проверять каждый кусок по очереди, записывая, как сильно они влияют на пространство, чтобы в будущем можно было целенаправленно покупать.

Когда пакет опустел, Ли Циньюнь составил список характеристик многих внешне обычных, но очень энергетически мощных нефритов. Встряхнув пакет, он убедился, что там не осталось ни одного кусочка, потянулся и взлетел в воздух.

Глядя сверху на всё своё маленькое пространство, он с удивлением заметил, что пруд с источником увеличился. Сейчас он выпускала максимальное количество воды, а в самом центре, где била струя, вода приняла изумрудно-зелёный цвет. Хотя эта область была небольшой — размером с тазик, Ли Циньюнь чувствовал, что качество этой зелёной воды выше, чем у обычной.

Горка выросла до высоты шести-семи этажей, растения на ней стали ещё более пышными. Кречет, лежащий в своём гнезде, издал несколько криков, но даже не двинулся. Казалось, изменения на горе его совершенно не интересовали.

Наоборот, самой взволнованной оказалась огромная змея Ваньцао. Она забралась к подножию горы и, высунув язык, начала шипеть в сторону гнезда, словно говоря: "Чем выше ты забираешься, тем безопаснее мне становится. Теперь я больше не буду бояться, что случайно задену твоё гнездо и получу удар!"

Самые густые заросли женьшеня теперь имели большие промежутки между собой, где можно было посадить множество других растений. Фруктовые деревья требовали минимум ухода, но с точки зрения практической пользы Ли Циньюнь считал, что лучше всего выращивать лекарственные травы.

Завтра он планировал посетить несколько городских садов лекарственных растений и купить семена редких трав. Конечно, в маленьком пруду уже несколько дней не было рыбы, поэтому нужно будет добавить немного мальков, чтобы не тратить важные ресурсы пространства впустую.

Погружённый в размышления о планах на будущее, Ли Циньюнь услышал стук в дверь. За дверью послышался голос Ян Юйну:

— Братец, ты проснулся? Я вернулась!

----------

Глава 150. Травмы кузины

Когда Ли Циньюнь открыл дверь и увидел, что его кузина ранена, он испугался и поспешил впустить её внутрь. С беспокойством спросил:

— Что случилось? Когда ты выходила, всё было в порядке, а вернулась с травмами. Как так получилось?

— Ай-ай, братец, полегче... После того как мы с Цзян Циньцинь поели в ресторане, у входа на нас напала какая-то сумасшедшая женщина. Цзян Циньцинь просто случайно задела её, но эта женщина не отступилась. Она начала оскорблять нас, а когда ей этого показалось мало, потребовала, чтобы мы сразились. Она утверждала, что видит во мне боевые навыки и отказываться нельзя, — жалобно объяснила Ян Юйну.

Под её глазами были синяки, губа была разбита, и из трещины сочилась кровь. Ли Циньюнь, поддерживая её за руку, не ожидал, что у неё есть ещё и внутренние повреждения. Когда он случайно коснулся больного места, она вздрогнула от боли.

— Кто она такая? Не ударила ли слишком сильно? — Ли Циньюнь нахмурился, помогая кузине добраться до дивана в гостиной.

— Девушка лет двадцати, использует стиль Багуацюань с элементами стиля Баджицюань. Очень агрессивная. Уф... За последние два года я совсем не тренировалась серьёзно и тем более не участвовала в реальных боях, так что не смогла с ней справиться. Но она тоже не вышла без потерь — у неё тоже несколько ранений. Мы обе сдерживались и не применяли всю силу, — пояснила Ян Юйну, свернувшись в углу дивана, словно комочек ваты, слишком слабая, чтобы продолжать жаловаться.

— И это называется "сдерживаться"? Вы же обменялись ударами в голову! — Ли Циньюнь был вне себя от волнения, но не знал, как помочь кузине. — Получается, если человек владеет боевыми искусствами, его сразу можно распознать? Разве эти люди из мира боевых искусств такие жестокие, что обязательно нужно драться?

— Большинство людей из мира боевых искусств рассудительны. Это ведь не древние времена, когда всех подряд били. Эта девушка явно ненормальная. Ладно, хватит о ней говорить. Мы обе ранены, но в итоге ничья, — завершила Ян Юйну.

Ли Циньюнь внезапно вспомнил, что ещё не дал кузине воду из пространства. Если она будет регулярно пить эту воду, то увеличит свою скорость и силу, и даже если противник окажется настоящим маленьким тиранозавром, она сможет защититься.

С этими мыслями он быстро подошёл к фильтру для воды, скрытно достал из пространства чашку обычной воды и дал её кузине, чтобы очистить её тело. Когда она привыкнет к эффекту пространственной воды, он даст ей выпить немного зелёной духовной воды из сердца источника.

— Выпей воды. Потом я куплю спирт, чтобы растереть твои ушибы, — сказал Ли Циньюнь, протягивая чашку с водой.

Ян Юйну вяло приняла чашку и одним глотком осушила её содержимое. Затем вздохнула:

— Наверное, она так сильно ударила меня по рту, что даже холодная вода кажется вкусной.

Ли Циньюнь, улыбаясь, забрал чашку и предложил:

— Ложись на кровать, я схожу куплю спирт. Если не найду специальное, возьму обычный алкоголь.

Ян Юйну махнула рукой, направляясь в спальню:

— Не надо никакого спиртного, его запах невыносим. Просто разотри мне немного. В любом случае, я практиковала тайцзи около двадцати лет, кожа и мышцы стали крепкими. Через день-два синяки рассосутся сами.

— Хорошо, — согласился Ли Циньюнь. Он знал, что после того, как кузина примет воду из пространства, быстро восстановится. Поэтому он не настаивал и, увидев, что она легла, последовал за ней, присел рядом, начав массировать её плечи.

Методы массажа для восстановления крови Ли Циньюнь видел достаточно часто у своего деда. В детстве он иногда помогал Ян Юйну с массажем, но сегодня чувствовал, что ситуация совсем другая. Только коснувшись её плеч, она глубоко втянула воздух и стеснительно застонала. Сквозь платье он заметил, что её тело мягкое и эластичное, без единой лишней складки. Следуя за контурами мышц, он чувствовал её лёгкую дрожь.

Когда он перешёл от плеч к пояснице, Ли Циньюнь заметил, что кузина глубоко зарылась лицом в одеяло, время от времени тихонько вскрикивая, краснея до корней волос.

Хотя она ни разу не пожаловалась на боль с самого начала массажа, её одежда уже промокла от пота. Ли Циньюнь понимал, что причиной этому был не только дискомфорт от травм, но и напряжение, хотя влияние пространственной воды, возможно, играло главную роль.

Долго сидеть на корточках было утомительно. Если бы их отношения были ближе, он мог бы сесть на неё, чтобы удобнее прикладывать усилия. Однако, увидев, как Ян Юйну полностью спрятала голову под одеяло от смущения, он понял, что такое невозможно.

И сам Ли Циньюнь чувствовал, что это было бы некорректно. Её ноги были плотно сжаты, все мышцы периодически напрягались, а от пота исходил сильный кислый запах.

Это следствие долгих тренировок и употребления пространственных овощей и фруктов. Первый раз, принимая воду, организм выводит много шлаков, и запах пота был не таким резким, как у обычных людей.

Но чувствительность девушки была высока. Когда руки Ли Циньюня задержались на её спине, а затем коснулись других частей тела, она нервно воскликнула:

— Братец, хватит... Мне уже не больно... Да и попа не пострадала.

— Ой, извини, увлёкся, — смутился Ли Циньюнь, хотя внутри его терзало странное чувство. Почему-то ощущение было знакомым, и некоторые моменты из дневного сна всплывали в памяти особенно ярко.

— Мне уже намного лучше, тело теплое, и боль почти прошла. Но почему-то я всё ещё потею, грязная, прямо ужасно, — Ян Юйну подняла голову и увидела, что её лицо покрыто потом. Волосы настолько промокли, что казалось, будто они вот-вот закапают.

— Подожди немного, пока пот утихнет, а потом можешь принять душ, — сказал Ли Циньюнь, отводя взгляд.

Сегодня кузина пострадала, и в такой ситуации злоупотреблять её положением казалось неправильным. Пришлось сдерживать себя, хоть это и было непросто.

Ян Юйну, хоть и сказала, что примет душ позже, внезапно вскочила на ноги. Её растрёпанные длинные волосы закрыли лицо, а смущение достигло предела — она не хотела видеть никого, словно испуганная бабочка, мгновенно скользнула в ванную комнату, не издав ни звука.

Спустя несколько секунд уже раздался звук льющейся воды. Однако, едва она начала мыться, как через десяток секунд послышался её удивлённый голос:

— Братец, я забыла взять с собой сменную одежду! Я думала, что вернусь домой ещё днём…

— Что ж, ладно, я выйду и куплю тебе одежду. У нас только одна карточка от номера, так что не забудь потом открыть мне дверь, — Ли Циньюнь безнадёжно пожал плечами, поправил свою одежду и собрался выходить.

— Не переживай, я точно не оставлю брата за дверью, — ответила Ян Юйну, услышав его тон, полный смирения, и, судя по всему, была очень довольна.

Ли Циньюню не было страшно покупать ей одежду, но вот выбор нижнего белья наверняка вызовет у продавщиц подавленные усмешки. Тем не менее, он помнил её размеры — во время последней покупки в уезде он не раз слышал восхищённые комментарии консультантов. Хотя для девушки, занимающейся боевыми искусствами, размер D действительно мог быть неудобен.

Однако, когда он спустился в холл первого этажа, то заметил девушку, чья фигура могла соперничать с формами Ян Юйну. Она входила в дверь, одетая в короткие чёрные шорты, демонстрируя идеально прямые длинные ноги. Верхняя часть её тела была облачена в обтягивающий чёрный топ, подчёркивающий пышную грудь и тонкую талию, которую можно было бы обхватить одной рукой.

Её волосы, окрашенные в винно-красный цвет, были собраны в небрежный пучок на затылке, но несколько прядей всё же выбились, обрамляя её красивое овальное лицо и лоб. Но самое удивительное было в том, что на её лице виднелись следы побоев — отпечаток ладони с явными следами четырёх пальцев.

— Девушка, с вами всё в порядке? Может, вызвать полицию? — два мужских охранника, патрулирующих холл, подбежали к ней с готовностью.

— Какие проблемы у меня могут быть? Зачем полиция? Вы больные! — девушка даже не удостоила их взглядом, продолжая двигаться своей грациозной походкой, мимо всех присутствующих.

Охранники переглянулись, недоумевая, почему их добрые намерения получили столь резкий отпор. Но, опасаясь её напористости, они предпочли промолчать.

Когда она проходила мимо Ли Циньюня, он заметил, что, несмотря на её лёгкий наряд, она носила маленький рюкзак, который болтался у неё за спиной, ударяясь о её тело при каждом шаге.

Многие мужчины буквально выпучили глаза, представляя себя на месте этого рюкзака. Каждый её шаг сопровождался мягкими ударами по телу — мысли об этом сводили их с ума.

— Насмотрелся? Если будешь ещё пялиться, вырву глаза, — прошипела она, проходя мимо Ли Циньюня, и злобно сверкнула глазами, чувствуя, что его взгляд был слишком пристальным.

Ли Циньюнь чувствовал себя обиженным. Только что он рассматривал фигуру своей кузины, а теперь столкнулся с этой огненной девушкой, и ему просто захотелось сравнить их силуэт, безо всякого скрытого смысла.

Ну и ладно, не стоит обращать на неё внимания. Сейчас важнее купить одежду для кузины. Когда Ли Циньюнь уходил, многие мужчины всё ещё таращились на исчезающую вдали девушку в шортах, сглатывая слюну.

Рядом находились несколько магазинов известных брендов. С учётом того, что кузина теперь занимала должность генерального директора компании "Циньюй", ей понадобится несколько элегантных деловых костюмов. Через полчаса, помимо нескольких комплектов нижнего белья, Ли Циньюнь приобрёл также семь-шесть дорогих женских деловых костюмов.

Вооружившись большим количеством пакетов, Ли Циньюнь радостно вернулся в отель. Он собирался позвонить в дверь, но тут дверь соседнего номера внезапно распахнулась.

Девушка с фигурой не хуже предыдущей, одетая лишь в халат, вышла в пустой коридор и громко закричала:

— Где мой заказанный ужин? Неужели вы не знаете, что я умираю с голоду? И ваш телефон, чёрт возьми, почему он не работает? Что это за четырёхзвёздочный отель, если он хуже, чем дешёвая ночлежка на улице? Если через минуту я не увижу свой заказ, я пожалуюсь вашему генеральному менеджеру!

Девушка закончила кричать и только тогда заметила Ли Циньюня, стоявшего у двери соседнего номера с ошеломлённым выражением лица.

На её лице, возможно, после применения льда, следы побоев стали менее заметны, но, увидев его реакцию, она тут же разозлилась:

— Опять ты? Тебе понравилась, да? Хочешь зайти в мою комнату посмотреть? Давай, смотри! Посмотришь ещё раз, и я тебя одним ударом убью! Вали отсюда!

— У тебя что, крыша поехала? — Ли Циньюнь был сбит с толку. Он ведь ничего не сделал, просто случайно посмотрел на неё. Почему она так набросилась на него?

— А ты можешь вылечить? — девушка встала в вызывающую позу, уперев руки в бока, явно желая затеять ссору.

----------

Глава 151. Пакеты с грибами линчжи

— Дурочка! Даже если я смогу вылечить, почему я должен лечить тебя бесплатно? Лечение денег не стоит, что ли? — отрезал Ли Циньюнь и, воспользовавшись тем, что кузина открыла дверь, быстро вошёл внутрь, чтобы больше не слышать её ругательств.

— Братец, что случилось? — Ян Юйну заметила недовольное выражение лица Ли Циньюня и обеспокоенно спросила.

— Хе-хе, ничего, просто встретил одну сумасшедшую, — ответил он, поднимая пакеты с одеждой. — Вот тебе одежда, посмотри, нравится ли.

— Ой, как много купил! Ты опять потратился зря, — наигранно упрекнула его кузина, но в глубине души была рада. Взяв пакеты, она тут же начала разглядывать содержимое.

— У нас теперь есть деньги, зачем жалеть одежду? Что, будем её беречь для особых случаев? — Ли Циньюнь наблюдал, как кузина примеряет вещи на себе, и предложил: — Время ещё раннее, давай примерь, подходит ли. Магазин находится прямо под отелем, если что-то не подойдёт, мы можем обменять.

— Ладно, тогда я попробую… — Ян Юйну скромно прижала одежду к себе, вошла в спальню и закрыла дверь.

Ли Циньюнь думал, что сейчас сможет полюбоваться нарядами кузины, но, прождав довольно долго, так и не увидел её выходящей. Только потом он вспомнил, что в спальне есть большое зеркало, и ей совсем не нужно было выходить, чтобы использовать зеркало у входа или в ванной.

Ничего не поделаешь, Ли Циньюнь включил телевизор и начал лениво переключать каналы.

В новостях города Юньхуан появился Сюй Цзиншоу, проверяющий работу по мобилизации. На экране он выглядел гораздо более внушительно, чем в реальной жизни, окружённый толпой помощников.

Учитывая статус Сюй Цзиншоу, его участие в проверке работ по мобилизации показывало исключительное внимание к этому процессу, поэтому весь город относился к этому году с особой серьёзностью.

Говорят, что в этом году набирают хорошие части. Ли Циньюнь слышал обсуждения в деревне перед тем, как вернуться в город: многие предлагали своим детям, работающим в других местах, вернуться домой и записаться в армию.

После инспекции Сюй Цзиншоу вместе с высокопоставленным чиновником Хуаном также посетил базу по выращиванию лекарственных трав и аквакультурную базу — главные экономические опоры города Юньхуан, которые всегда находились под пристальным вниманием каждого правителя.

Ли Циньюнь записал адреса этих мест, планируя завтра их посетить. Лекарственные травы можно купить почти везде, но вот с аквакультурой дело обстояло сложнее. Ему нужны были крупные рыбные хозяйства, где разводили редкие виды пресноводных рыб, такие как ножевой карп или речной лосось, которых не найти в каждом хозяйстве.

Когда новости закончились, кузины всё ещё не было. Ли Циньюнь выключил телевизор и прислушался к звукам из комнаты. К его удивлению, он услышал тихий храп. Вот это да! Примеряя одежду, она умудрилась уснуть.

Кондиционер был установлен на прохладный режим, и Ли Циньюнь, опасаясь, что она могла не укрыться одеялом, попытался открыть дверь, но обнаружил, что она заперта изнутри. Ничего не оставалось, кроме как оставить её в покое. Он свернулся на диване, вошёл в своё маленькое пространство, осмотрел расширившуюся территорию и, довольный, заснул.

Когда Ли Циньюнь проснулся утром, первое, что он увидел, была кузина, сидящая перед ним и неподвижно наблюдающая за ним.

— Извини, братец, — радостно улыбнулась она, когда увидела, что он проснулся. — Вчера я очень устала и заснула, даже не закончив примерку. Но самое странное — проснувшись, я обнаружила, что все мои раны полностью исчезли, ни одного синяка не осталось.

Она радостно закрутилась на месте, указывая на свои глаза и уголки губ, чтобы показать, что никаких следов повреждений нет.

На ней было деловое платье-пиджак. Верхняя часть — серый пиджак, под которым виднелась чёрная майка-топ, плотно облегающая фигуру. Чёрная юбка подчёркивала стройность её силуэта.

Она не причесалась, длинные волосы свободно рассыпались по плечам. Босиком, она выглядела словно эльфийка — свежая и очаровательная, хотя стиль одежды немного контрастировал с её образом. Именно этот контраст делал её красоту ещё более заметной.

— Ну-ка, подойди поближе, дай мне взглянуть, — улыбнулся Ли Циньюнь, поманив её рукой, продолжая лежать на диване.

Ян Юйну, не подозревая подвоха, с радостью присела перед ним на корточки, подставляя голову для осмотра.

Ли Циньюнь же неожиданно схватил её за подбородок, быстрым движением чмокнул в губы, и, игнорируя её изумлённый взгляд, вскочил и расхохотался:

— Вот такая ты доверчивая! Примеряла одежду и уснула, заставив меня всю ночь спать на диване. Без наказания ты не научишься быть внимательней!

— Как ты смеешь! — Ян Юйну покраснела до корней волос и бросилась за ним в погоню. Сегодня она чувствовала себя странно: стоило чуть напрячься, как скорость резко возросла, и в мгновение ока она догнала Ли Циньюня.

Схватив его за руку, она резко дёрнула её назад, согнула колено и применила технику «Дикая лошадь расправляет гриву» из стиля тайцзи.

Этот приём можно было использовать как для ударов, так и для бросков. Ян Юйну явно шутила, пытаясь лишь испугать его, но её скорость и сила оказались слишком велики, и она неожиданно швырнула Ли Циньюня себе за спину.

Раздался громкий звук падения, но Ли Циньюнь, благодаря своей реакции, успел опереться руками о ковёр и сделал кувырок, избежав большого позора.

— Вот это да! Этот захват, рывок и встряска — я даже не успел ничего сделать! Я ведь тоже тренировался, но разница между нами огромна! — сказал Ли Циньюнь, поднимаясь на ноги, которые всё ещё дрожали. Он подумал про себя: хорошо, что не пытался сделать что-то лишнее. А то, если кузина рассердится, ему точно не поздоровится.

— Извини, только что не рассчитала силу. Я и сама не знаю, что со мной сегодня происходит. Чувствую себя странно, словно стала легче на килограмм, а координация и скорость выросли, — немного нервно объяснила Ян Юйну, боясь напугать кузена.

— Ха-ха, привыкнешь, — Ли Циньюнь не хотел раскрывать секрет пространственной воды. Вкусы его деда были изысканными, а уровень мастерства высоким — одним глотком он мог бы почувствовать аномалию в воде. Обмануть старика было невозможно, но вот запутать кузину казалось вполне осуществимым.

Сказав это, он быстро ушёл в ванную комнату, чтобы почистить зубы и умыться, больше ни слова не говоря о воде. После завтрака, предоставленного отелем, они собрались ехать в сельскохозяйственную базу в пригороде.

Когда они были уже на полпути, снова позвонила Цзян Циньцинь. Она заявила, что хочет уволиться, и собирается добиваться справедливости для Ян Юйну, готовясь устроить скандал в компании, чтобы вернуть её зарплату. По её словам, компания без предупреждения уволила Ян Юйну, что противоречит трудовому законодательству, и можно требовать компенсацию.

Хотя Ян Юйну внутренне кипела от злости, она не хотела поднимать шум. Однако Цзян Циньцинь настаивала: "Пришли мы тихо, а уйдём громко. За что мы терпим унижения перед начальством? Ради зарплаты! А теперь нас выгнали, даже денег не дали. Так просто это оставить нельзя!"

Голос Цзян Циньцинь в телефоне был достаточно громким, и Ли Циньюнь всё слышал.

Увидев колебания кузины, он сказал:

— Она права. Ты столько времени проработала в компании «Тяньцзе», а зарплату так и не получила. Плюс потратила деньги на проживание, проезд и аренду жилья. Раз подписала трудовой договор, нужно добиваться справедливости. Когда я получил травму и попал в больницу, меня тоже уволили, но, помимо оплаты лечения, мне выплатили компенсацию в размере двух-трёх месяцев зарплаты.

— Ладно, останови машину у обочины, я поеду на такси, — после долгих раздумий решилась Ян Юйну.

— Твоё дело не срочное. Если что, завтра съезжу на сельхозбазу. Я могу отвезти тебя, — предложил Ли Циньюнь.

— Не надо. Мы пойдём устраивать переполох, а тебе лучше не быть рядом… Да и завтра у тебя важное событие. Если задержишься, потеряешь время на базе, — ответила Ян Юйну. Она беспокоилась о своей репутации. Ссора с компанией обязательно вызовет споры, и она не хотела, чтобы кузен видел её в таком положении.

Ли Циньюнь, поняв её настойчивость, остановился у обочины и позволил ей выйти. Он сказал, что позвонит, когда она закончит свои дела.

Въехав в пригород, Ли Циньюнь заметил, что количество машин у базы лекарственных трав увеличилось. Он припарковался у дороги и увидел, что одна из баз была полна туристов. Они входили группами, фотографировались, а некоторые даже уходили, обнимая горшки с лекарственными травами. Особенно удивительно было наблюдать, как ребёнок лет семи-восьми нес маленький керамический горшок, в котором рос гриб линчжи.

Это, судя по всему, был гриб, выращенный с использованием технологии деревянных чурок. Под грибом виднелась часть гнилого дерева. Сам гриб был размером с ладонь, с фиолетовым центром и белыми краями.

У входа Ли Циньюнь увидел информационный щит, который также служил рекламой. На нём приглашали туристов осматривать и фотографировать базу, а также сообщалось, что все лекарственные травы здесь доступны для продажи — главное, чтобы покупатели могли заплатить.

Он последовал за толпой внутрь базы, где можно было наблюдать процесс выращивания трав. Узнав цены на некоторые травы, Ли Циньюнь решил, что они не такие уж и дорогие. Например, тот фиолетовый гриб, который он видел ранее, стоил всего сто юаней за горшок.

Что ж, Ли Циньюнь уже смирился с тем фактом, что искусственно выращенные лекарственные травы стоят как капуста. Дикий линчжи он так и не смог найти, несмотря на несколько походов в горы. Если вырастить линчжи в своём маленьком пространстве, возможно, удастся повысить его целебные свойства до уровня дикорастущего.

Следуя указателям на карте лекарственного сада, он быстро нашёл теплицу с линчжи. Внутри было полно грибов размером с ладонь. Они росли слоями на деревянных чурках, напоминая головы змей.

Внутри находились многочисленные туристы и работники, которые упаковывали грибы в горшки или маленькие керамические бочки для покупателей. Эти грибы считались посевным материалом, и их продажа по цене в сто юаней за штуку была явно завышенной. Однако обычные люди, услышав легенды о линчжи, считали его чем-то вроде "священной травы" и думали, что покупают его за бесценок, не подозревая, что такие грибы можно купить за несколько юаней.

Ли Циньюнь, обладая острым слухом, случайно услышал разговор нескольких сотрудников в углу теплицы. Он подошёл к ответственному за теплицу и сказал, что хочет купить партию посевного материала для выращивания у себя дома, попросив не назначать ему ту же завышенную цену, что дают туристам.

Ответственный сразу же назвал цену: двадцать юаней за один пакет с грибом. Гарантировал, что настоящий фиолетовый линчжи при правильных условиях выживет на сто процентов и будет намного лучше тех экземпляров, которые пересаживают в горшки.

Ли Циньюнь прикинул, сколько места займут пакеты в багажнике, и заказал двести пакетов с грибами, каждый размером с ладонь ребёнка. Отдав четыре тысячи юаней, он дождался, пока рабочие погрузят пакеты в его машину.

----------

Глава 152. Полувзрослые мальки

Далее Ли Циньюнь отправился закупать ценные лекарственные травы. За исключением зимнего червя-травы, которую невозможно выращивать искусственно, он посадил практически все известные дорогие травы, заполнив ими свободное пространство между рядами женьшеня.

Недалеко располагалась крупная аквакультурная компания. Припарковав машину слишком близко к искусственным ульям на обочине дороги, Ли Циньюнь был ужален пчелой — боль была ощутимой, и на месте укуса сразу же образовалась припухлость. Хотел было найти пчеловода, чтобы поговорить с ним, но, как ни крутил головой, вокруг не было ни души, даже туристов.

Разозлившись, Ли Циньюнь решил забрать несколько ульев в своё маленькое пространство. Учитывая большое количество ульев здесь, пчеловод, вероятно, даже не заметит их отсутствия.

Когда Ли Циньюнь только начал выращивать арбузы в своём маленьком пространстве, там не было живых существ для опыления, однако арбузы росли прекрасно. Поэтому он совершенно забыл о необходимости таких насекомых, как бабочки или пчёлы, для переноса пыльцы.

Теперь же, забрав несколько ульев с бесчисленным количеством мёда, он вспомнил об этом факте. В его маленьком пространстве сейчас росло лишь несколько фруктовых деревьев с цветками, а большую часть земли занимали лекарственные травы, которые редко цвели. Он даже подумал, не умрут ли эти пчёлы от голода?

На входе в аквакультурную компанию стояла охрана, которая не позволяла посторонним свободно входить. Однако, узнав, что Ли Циньюнь приехал покупать мальков, охранники моментально стали более приветливыми. После телефонного звонка ответственному лицу вскоре прибыл человек на электрокаре, чтобы встретить Ли Циньюня.

Ли Циньюнь сел в транспорт, представился, и они начали разговор о мальках. Су, менеджер компании, представился родственником владельца и хвастливо заявил, что здесь можно найти любые виды пресноводных рыб юга.

Не меняя выражения лица, Ли Циньюнь спросил:

— О? А есть ли у вас мальки рыбы-сабли и речного лосося?

Рука Су дрогнула, и он чуть не врезался в большое дерево у обочины. Со странным выражением лица он ответил:

— Вы тоже хотите разводить рыбу-саблю? Хе-хе... Что касается речного лосося, то у нас его временно нет. Но вот рыба-сабля действительно есть. Правда, они уже не мальки — достигли примерно десяти сантиметров в длину. Честно говоря, их очень трудно содержать. Мы закупили десять тысяч мальков из Шанхая, и после нескольких месяцев выращивания осталось всего около тысячи особей. Мы проиграли.

— А по какой цене вы их закупили? — задал вопрос Ли Циньюнь, который мог показаться слегка неприятным.

Су, всё ещё находясь под влиянием недавних жалоб и сожалений, не заметил подвоха и ответил:

— В прошлом году один малек стоил 128 юаней, в этом году цена немного снизилась до 120 юаней за штуку. Тогда я вместе с экспертом по аквакультуре ездил за партией общей стоимостью в миллион двести тысяч юаней. Мы всю дорогу не спали, постоянно напоминая водителю ехать плавно. И тем не менее, по дороге погибло больше сотни мальков. Это же деньги!

— Но самое страшное случилось позже. Когда мы выпустили их в большой бассейн, неизвестно из-за климата или разницы температур, ночью погибли сотни особей. Наш босс так разозлился, что ударил кулаком по столу и сказал, что нужно обязательно найти причину. Такие нежные рыбы успешно разводятся другими, а наша огромная компания не может справиться с выращиванием мальков рыбы-сабли? Это позор!

— Чем больше мы хотели сделать всё правильно, тем больше были удары судьбы. Когда из десяти тысяч особей осталось только пять тысяч, наш босс сдался. Он сказал, что наши специалисты могут экспериментировать, как хотят. Если хоть одна тысяча выживет — это уже хорошо.

— Но когда осталась последняя тысяча особей, уже никто из техников не осмеливался подходить к бассейну с рыбой-саблей. Они относились к этим рыбам, как к предкам, но те всё равно продолжали умирать. Не росли, болели то одной болезнью, то другой.

— Вот, справа от нас второй экспериментальный бассейн — это и есть бассейн с рыбой-саблей. Сейчас их размер составляет около десяти сантиметров. Большие достигают тринадцати-четырнадцати сантиметров, а маленькие — восемь-девять сантиметров.

— Этот бассейн стал настоящим кошмаром нашей аквакультурной компании. И не стесняюсь сказать, если вы согласны их забрать, мы отдадим их вам по себестоимости. Забирайте их скорее, чтобы освободить бассейн для других ценных видов пресноводных рыб.

— Себестоимость? А сколько это? — Ли Циньюнь совсем не боялся больных животных. Было очевидно, что этот менеджер Су уже полностью измотан этой рыбой и находится на грани нервного срыва.

— Цена закупки плюс наши месяцы труда — триста юаней за одну рыбу. Если эта цена вас устраивает, я сейчас же вызову рабочих, чтобы они помогли вам их выловить, — сказал Су, остановив машину рядом со вторым экспериментальным бассейном и указывая на больных рыбы-сабли. — Скрывать бесполезно, каждый день некоторые из них умирают. Утром мы только собирали мёртвых, а теперь снова десяток особей перевернулись брюхом кверху.

Ли Циньюнь вышел из машины, нахмурился, подумал немного и решил, что цена вполне приемлема. Каждый год рыночная стоимость рыбы-сабли меняется. Живая рыба может стоить от шести-восьми тысяч юаней за килограмм в хороший сезон и всего от четырёхсот-пятисот юаней в плохой. Будущие цены непредсказуемы, но предложенная цена кажется честной — закупочная стоимость плюс расходы на выращивание за несколько месяцев. Триста юаней за одну рыбу — это терпимо.

Если бы кто-то другой рассматривал эту партию часто болеющих мальков, он бы отказался. Но для Ли Циньюня болезни не были проблемой. В его распоряжении была вода из пространства, которая точно сделает их здоровыми и активными.

Подумав об этом, Ли Циньюнь всё же попробовал торговаться:

— Цена высока. Ваша технология выращивания неудачна. Хотя вы выращивали их два-три месяца, эти мальки не только не выросли, но и задержались в развитии. Я не уверен, какие болезни у них сейчас, да и чем вы их кормили. Риск слишком велик. Двести юаней за одну рыбу — это максимум, на который я могу согласиться.

Менеджер Су энергично замотал головой:

— Нет-нет, двести юаней слишком мало. На эту партию мы потратили больше миллиона, а теперь она стоит всего двадцать-тридцать тысяч. Разница слишком велика, босс нас убьёт!

Счет нельзя вести таким образом. Если бы десять тысяч рыб выжили и выросли до таких размеров, они стоили бы два миллиона юаней — это была бы огромная прибыль. Но раз они погибли, то говорить об этом уже бессмысленно. Кто будет платить за мёртвых рыб? — Ли Циньюнь сделал вид, что недоволен, и равнодушно сказал:

— Ладно, тогда покажите мне зону с китайскими мягкотелыми черепахами. Если ничего путного не найду, возьму несколько тысяч черепашек-мальков.

Менеджер Су, увидев, что Ли Циньюнь снова сел в электрокар, на мгновение заколебался. Проехав немного, он внезапно произнёс:

— Мистер Ли, я вижу, вы действительно хотите купить этих рыб. Давайте так: я свяжусь с боссом. Если вы сегодня определённо решите забрать эту партию, можете немного поднять цену, и мы продадим их вам.

Ли Циньюнь спокойно улыбнулся и уверенно ответил:

— Хе-хе, сначала свяжитесь с боссом. Если задержитесь, то в этом бассейне может погибнуть ещё несколько десятков особей. А это всё деньги. Эти рыбы уже немаленькие, но больные. Я боюсь, что если их доставить ко мне домой, большая часть из них умрёт. Риск слишком велик, это как азартная игра: малейшая ошибка — и я потеряю всё своё состояние.

У Су не оставалось выбора. Он позвонил боссу, вышел из машины и отошёл на некоторое расстояние, делая вид, что договаривается. Затем, закончив разговор, вернулся с выражением беспомощности на лице:

— Мистер Ли, босс сказал, что цена — двести двадцать юаней за одну рыбу. Мы ведь впервые сотрудничаем, вы должны оставить нам хоть какую-то прибыль. Эта рыба была куплена у других поставщиков, у них есть себестоимость. Что касается мальков черепах, которые вас интересуют, то они выращены нами. На рынке они стоят два юаня за штуку, но если вы берёте много, можем отдать за полтора юаня.

— А сколько считать "много"? Десять тысяч? Двадцать тысяч? — Ли Циньюнь, чувствуя себя уверенно, позволил себе пошутить.

— Хе-хе, если вы решили разводить черепах, то меньше чем десять или двадцать тысяч даже не стоит приходить к нам за покупками, — Су, заговорив о масштабах своей компании, снова обрёл уверенность и гордо выпрямился.

Однако Ли Циньюнь внезапно заявил:

— Хорошо, запомните мою цену на мальков черепах. Раз ваш босс так сказал, я не могу не показать уважение, иначе вы перестанете со мной сотрудничать. Я забираю рыб-сабель сегодня. Пусть ваши люди погрузят их в аквариум. У меня пикап марки Dodge Ram Longhorn. Найдите подходящие контейнеры, чтобы они точно поместились. Если высота позволит, можно сложить их в два слоя.

Увидев, что Ли Циньюнь согласился взять рыб-сабель, лицо Су наконец озарилось улыбкой. Он заверил:

— Будьте спокойны, нашим крупным клиентам мы предлагаем прозрачные цены. В современной аквакультурной торговле все знают цены друг друга. Что касается размещения мальков, не беспокойтесь. Хотя тысяча с лишним особей кажется много, в контейнерах они займут совсем мало места.

Пока рабочие вылавливали мальков, Ли Циньюнь вместе с Су отправился в зону разведения черепах. Там он увидел множество бассейнов с маленькими черепашками-мальками. Они были невероятно милыми, их панцири были размером с монету, и одной горстью можно было захватить дюжину.

Здесь было много покупателей. Разведение черепах считалось бизнесом с высоким риском и высокой доходностью. Если всё получится хорошо, один бассейн черепах мог сделать фермера богатым. Но если что-то пойдёт не так, такой же бассейн мог разорить человека.

Через некоторое время рабочие позвонили Су и сообщили, что все мальки выловлены. Подсчитав количество, они насчитали тринадцать сотен особей. Остальные десяток, находившиеся на грани жизни и смерти, не учли.

Ли Циньюнь перевёл двадцать девять тысяч юаней, включая стоимость контейнеров. Было куплено более двадцати небольших аквариумов с добавлением нескольких батарей для аэрации. Обе стороны обменялись контактами для будущего сотрудничества, и никто не стал придираться к мелочам.

Ли Циньюнь сказал, что после очистки своих прудов попросит Су организовать доставку черепах. Пока он не знал точное количество мальков черепах, но оно точно не будет меньше десяти тысяч. В конце концов, вокруг его холма было девять прудов, разбросанных на разном расстоянии. Один из них был занят угрем, соседний пруд у Ли Тегуна содержал обычных смешанных рыб, а семь оставшихся нужно было тщательно очистить перед тем, как запустить другие виды мальков.

Ли Циньюнь уже решил разводить черепах. По его мнению, они были проще в уходе, чем угри, и их рыночная стоимость была немного выше. А вот угри в двух небольших бассейнах у него на участке начали его беспокоить. Они росли слишком быстро и теперь занимали всё пространство. Возможно, придётся освободить ещё один бассейн, чтобы создать для них новый дом.

Груженый машиной, стоимостью в десятки тысяч юаней, мальками, Ли Циньюнь припарковался неподалёку в лесу. Убедившись, что вокруг никого нет, он начал один за другим перемещать аквариумы в своё маленькое пространство, выливая рыб прямо в давно пустующий бассейн внутри.

Едва рыбы оказались там, как те, что раньше лежали на боку с признаками болезни, внезапно ожили. Они начали играть вокруг лотоса, взбивая хвостами воду и жадно поедая молодые листья травы под листьями лотоса.

Когда Ли Циньюнь перенёс всех тысячу триста с лишним рыб-сабель в свой маленький бассейн, он наконец расслабился. Здесь они были в безопасности. Болезни будут излечены, здоровье укрепится. Ни одна из них не должна умереть.

----------

Глава 153. Подготовка к завершению строительства виллы

Разместив мальков, Ли Циньюнь заметил, что пчёлы из нескольких ульев словно обезумели и теперь хаотично летали по его маленькому пространству.

Окружая эту маленькую планету, они видели каждую цветущую траву или цветок, на который сразу же набрасывались десятки пчёл, окружая их плотным кольцом, чтобы собрать нектар.

Золотой питон удивлённо смотрел на новых соседей, которые беспорядочно заняли его территорию. Он разозлился, широко раскрыл пасть и проглотил неизвестное количество пчёл, пролетавших мимо.

Кречет недовольно издал несколько пронзительных криков, отгоняя пчёл, пытавшихся приблизиться к его гнезду. Некоторые наглые особи даже пытались залезть внутрь. Это взбесило "Лысого". Вытянув шею, он несколько раз клюнул их, и перед ним сразу стало свободно.

— Хе-хе, чувствую, в маленьком пространстве появилась новая жизнь, даже серое небо стало немного светлее. Однако эта маленькая планета всё ещё слишком мала. Нужно расширять её ещё больше, — пробормотал Ли Циньюнь, чья духовная форма парила в небе, радостно осматривая свои владения. Но за считанные минуты он успел облететь всё пространство, что его совсем не удовлетворило.

После обеда Ли Циньюнь бродил по улицам, высматривая подходящие по цене необработанные камни жадеита. Цены были немалыми — все они были дороже, чем те, что он купил вчера. Некоторые оказались подделками, но попадались и настоящие. Хотя он говорил себе, что покупать не будет, случайно потратил ещё больше двух миллионов юаней.

На карте осталась ровная сумма в пять миллионов. Нужно было экономить. На отделку виллы требовались деньги, а также десятки тысяч на систему ветрогенерации. Компания по инвестициям в туризм тоже требовала постоянных вливаний... Ли Циньюнь подумал, что может продать ещё один женьшень из горшков своего пространства, чтобы получить больше наличных. Деньги в кармане всегда добавляют уверенности.

Ян Юйну и Цзян Циньцинь позвонили, сообщив, что им удалось добиться выплаты зарплаты. Они отправились праздновать в Starbucks и спросили, не хочет ли Ли Циньюнь присоединиться.

Ли Циньюнь подумал про себя: «Как я могу не прийти?» Однако идея двух женщин праздновать в Starbucks показалась ему странной.

Сегодняшним вечером нужно вернуться в Цинлун, потому что завтра состоится завершение строительства виллы и простая церемония. Уточнив адрес, он поспешил за руль, чтобы забрать кузину.

— Братец, я так счастлива! — едва увидев его, Ян Юйну бросилась обнимать Ли Циньюня.

— Хе-хе, я тоже рад... — Ли Циньюнь ощутил радость и тепло кузины и не хотел отпускать её.

Цзян Циньцинь рядом рассмеялась:

— Я ведь та, кто помог тебе добиться зарплаты, а ты отдаёшь всю благодарность своему брату. Юйну, ты хоть понимаешь, как твоя мягкая кожа привлекает мужчин? Я не хочу отпускать тебя именно потому, что люблю обнимать тебя во сне.

— Отстань, ты, хулиганка! Где ты вообще находишься, чтобы такие шутки шутить? — Ян Юйну покраснела до корней волос, стесняясь таких слов.

Ли Циньюнь не хотел, чтобы кузина терпела издевательства этой "хулиганки". Он сказал:

— Этого нельзя допустить. Юйну принадлежит мне. Ха-ха, если я буду спать с ней в обнимку, ты тоже будешь рядом?

— Хм-хм, именно потому что знаю, что не смогу быть рядом, сейчас стараюсь обнять её как можно больше, — смеясь, ответила Цзян Циньцинь, уже собирая вещи, чтобы покинуть Starbucks. Многие посетители начали обращать на них внимание.

Ян Юйну не стала продолжать разговор и радостно сказала:

— Циньцинь уволилась ради меня, и я пригласила её работать в нашу компанию. Братец, ты не против?

— Ты, маленькая дурочка, как можешь спрашивать это прямо при Цзян Циньцинь? Даже если бы у меня были возражения, я бы всё равно не сказал, — Ли Циньюнь слегка потрепал красные ушки кузины. Они были мягкими, и казалось, что всё её тело было невероятно приятным на ощупь.

— Противный... Ты сам дурочка! Циньцинь знает намного больше меня, она опытнее. Наша компания только появилась, и без помощи искреннего человека я точно не справлюсь, — Ян Юньгу оттолкнула его руку и начала объяснять.

Цзян Циньцинь не выдержала и рассмеялась:

— Ты действительно дурочка! Твой брат явно подшучивает над тобой, а ты всерьёз принимаешь его слова и даже объясняешься. Это просто смешно. Он бы никогда не возразил. А ещё я знаю, что следующим шагом он обязательно предложит мне помочь с наймом сотрудников, а то и переманиванием людей из компании "Тяньцзе".

— Вот умница! Я серьёзно боюсь, что однажды ты украдёшь мою кузину, — смеясь, ответил Ли Циньюнь. Подойдя к своему пикапу, он открыл дверь и предложил девушкам сесть:

— Но если найдёшь людей, не стоит разрушать чужие команды. Красть чужие таланты всё-таки некрасиво.

— Да ладно тебе, компания ещё даже не открыта, о какой морали ты говоришь? Сейчас главное — выжить. Разве ты думаешь, что одна эта водоросль сможет поддержать целую компанию? — насмешливо ответила Цзян Циньцинь.

Не успела она договорить, как телефон Ли Циньюня зазвонил.

Взглянув на экран, он увидел, что звонит Се Кан из компании "Мечтательные Сады". После того как он ответил, раздался взволнованный смех Се Кана.

— Ха-ха, Циньюнь, это просто невероятно! За каких-то сутки вся та водоросль, которую ты посадил, прижилась и начала распространяться к центру озера. Везде, где растёт водоросль, чёрная вода превратилась в прозрачную. Пахнет ещё немного неприятно, но уже чувствуется свежесть от водорослей. Если так пойдёт и дальше, то дня через три озеро станет полностью чистым!

Ли Циньюнь ожидал такого эффекта, но не думал, что результат проявится настолько быстро. Возможно, дело было в слишком большом количестве водорослей из пространства.

— Ничего удивительного, всё шло по плану. Если бы не было результата, вот тогда я бы удивился, — с уверенным видом произнёс Ли Циньюнь. Затем добавил: — Кстати, раз у Се Кана теперь нет поводов для беспокойства, может, завтра найдёшь время заглянуть ко мне в гости? Завтра завершение строительства виллы, но ландшафтный дизайн вокруг дома пока не готов. Раньше я заказал чертёж у Ху Дахая, но не уверен, подходит ли он. Может, ты поможешь найти эксперта, чтобы вместе обсудить?

— Ха-ха, завершение строительства виллы — это отличное событие, обязательно приеду отпраздновать! Не переживай, я сам ландшафтный дизайнер. Ты только приготовь хорошие напитки и закуски, а остальное я беру на себя, — радостно ответил Се Кан, без колебаний согласившись.

— Без проблем, домашнее вино и деревенские закуски, гарантирую, тебе понравится, — рассмеялся Ли Циньюнь.

— Ха-ха, отлично!

Едва Ли Циньюнь закончил разговор, как сзади раздались радостные голоса двух девушек:

— Ура! Получилось!

— Э-э, кто-то только что сомневался в нашей технологии выращивания водорослей? — Ли Циньюнь повернулся и бросил взгляд на Цзян Циньцинь.

Девушки были так взволнованы, что их одежда слегка растрепалась, но им было всё равно.

Цзян Циньцинь, совершенно не заботясь о своём внешнем виде, громко закричала Ли Циньюню прямо в ухо:

— Какая там технология с водорослями! Я рада, что какой-то богатый дурак признал нашу компетентность и готов заплатить восемь миллионов юаней. Мы разбогатели! Работать менеджером в такой компании — это же мечта! Даже бонусы не успеешь потратить!

— … — Ли Циньюнь бросил на неё взгляд и мысленно поставил ей лайк за прямоту.

Когда Ли Циньюнь проходил мимо магазина с фейерверками, он купил на две с лишним тысячи юаней пиротехники, включая несколько связок хлопушек. Были и фейерверки для ночи, и дневные — поровну. Часть планировалось запустить во время торжественного завершения строительства в полдень, а остальные вечером. Если бы в кузове пикапа хватило места, Ли Циньюнь, вероятно, купил бы ещё больше.

Богач должен выглядеть как богач.

Когда он вернулся в деревню, его родители были заняты подготовкой к завтрашнему празднику. Увидев целую машину фейерверков, они были поражены и не могли скрыть своего беспокойства. Если бы рядом не было Ян Юйну, Ли Циньюня точно бы отругали.

Повар Ли Дачжу неловко подошёл к нему, предложил сигарету и начал говорить любезности. Ли Циньюнь понял, что тот пришёл за деньгами. И правда, все расходы на банкеты до этого оплачивались из кармана Ли Дачжу. За месяц-два набежал долг в четыре-пятьдесят тысяч юаней. К счастью, это был человек из их деревни; если бы это был чужак, давно бы потребовал оплату.

— Хе-хе, дядя-повар, это моя вина, что я забыл об этом. Давно нужно было рассчитаться. Ведь после завершения строительства ещё будет отделка и ландшафтный дизайн, работа займёт немало времени. Сейчас переведу вам сто тысяч юаней, а потом будем сверяться. Если окажется больше или меньше, вы просто скажете.

— Отлично! Я сейчас дам вам номер карты, чтобы не бегать в город на перевод, — Ли Дачжу даже не ожидал, что деньги получит так легко. Хотя он знал, что Ли Циньюнь богат, но то, что он сразу переведёт десятки тысяч юаней авансом, казалось ему невероятной щедростью.

Такой формат работы, когда повар полностью берёт на себя обслуживание, был тяжёлым трудом. Общий бюджет в сто тысяч юаней принесёт ему в лучшем случае двадцать-тридцать тысяч прибыли. Обычно за год он делал гораздо меньше заказов, а тут получил контракт на несколько месяцев, обслуживая четыре стола каждый день. Эти месяцы работы заменяли ему целый год обычной жизни.

Ли Циньюнь получил номер карты Ли Дачжу и сразу перевёл деньги через мобильный банк. Вечером Ли Дачжу позвал жену и двух племянниц помогать, судя по его радостному виду, он явно проверил счёт.

Завершение строительства дома в деревне считалось большим праздником. Раньше, когда ставили крышу с балками, вся деревня собиралась на праздничный ужин. На этот раз всё было заранее подготовлено: столы расставлены, еда готовилась.

Ли Сяочу, держа в руках два ведра с рыбой, которые, казалось, только что выловили из пруда у него дома, увидев Ли Циньюня, широко улыбнулся и радостно поприветствовал:

— Фува-гэ, мой отец говорит, что я уже накопил денег на женитьбу — целых десять тысяч юаней! На нашей банковской карте никогда не было столько денег!

— Хорошо поработай, впереди ещё много возможностей заработать большие деньги, — Ли Циньюнь похлопал его по плечу и отправил на кухню.

Пятый дедушка, покуривая трубку с сухим табаком, весело подошёл и торопил Ли Цинху доставить хорошее вино:

— Фува, у пятого деда мало талантов, зато вина у него много. Завтра, когда завершим твою новую крышу, я добавлю несколько сотен литров моего домашнего вина. Завтра будут свои и односельчане, поэтому я не взял слишком дорогое, но и плохое или молодое вино не стал брать. Эта партия простояла больше трёх лет, вся горечь ушла, вкус неплохой. Когда открывал бочку, пробовал.

Слова пятого дедушки вызвали у Ли Циньюня чувство вины. Лучшее вино он уже выкупил у всех, а эта трёхлетняя партия, скорее всего, была его личным запасом, который он хранил для особых случаев. Даже недостаточно выдержанное вино он отдал для этого праздника. Такие чувства были дороже всего.

----------

Глава 154. Гости, приносящие деньги

Разместив Пятого Дедушку и позволив ему поболтать с деревенскими стариками, Ли Циньюнь помог Ли Цинху перенести четыре кувшина вина. Каждый из них мог вместить сто цзиней, а вместе — четыреста цзиней. По себестоимости это около четырёх тысяч юаней, но по цене продажи, установленной Ли Циньюнем, они могли выручить восемь тысяч.

Подарок такого масштаба был весьма значительным для сельской местности. Как сказал Ли Цинху, Пятый Дедушка хотел благодарить его за всё, однако Ли Циньюнь не брал денег. Поэтому он решил использовать завершение строительства дома как возможность отблагодарить его.

Сейчас у Пятого Дедушки работали две винокурни одновременно, что увеличило производство вдвое. Из-за этого стало трудно справляться с нагрузкой, поэтому он нанял ещё трёх или четырёх помощников из числа свободных рабочих их деревни и соседних сёл. За тридцать юаней в день все были рады работать.

Таким образом, семья Пятого Дедушки освободилась от тяжёлого физического труда и теперь занималась только самыми важными процессами: проверяла качество вина, связывалась с торговцами зерном и заглядывала на керамическую фабрику.

Ли Циньюнь объяснил им, что если качество вина останется на уровне, то, сколько бы они ни произвели, всегда найдут покупателей. Он советовал не ограничивать производство. Технология изготовления «Малой Пятизерновки» была немного сложнее, средняя себестоимость одного литра составляла около двадцати юаней. Отбирая только лучшую часть вина и отсекая хвостовой продукт, они могли поставлять Ли Циньюню товар с прибылью почти в два раза выше затрат.

После подсчёта прибыли Пятый Дедушка начал чувствовать себя неспокойно. Несколько раз он подходил к Ли Циньюню, спрашивая, действительно ли городские предприниматели готовы сотрудничать с ним в долгосрочной перспективе. А вдруг они решат, что цена слишком высока, и обратятся к другим? В этом случае все недавно купленные устройства окажутся бесполезными.

Ли Циньюнь успокоил Пятого Дедушку и его семью, сказав, что при текущем стабильном объёме поставок в две-три тысячи литров в месяц городские предприниматели будут полностью забирать продукцию. Однако проблемой оставались хвостовые остатки вина и случайно получившийся горелый напиток — этот вопрос нужно было решать самим в деревне.

Годовая прибыль семьи Пятого Дедушки составила около полумиллиона юаней. Поэтому последнее время он стал держаться увереннее, говорил громче и даже стал более прямым в общении с односельчанами.

Когда он услышал о завершении строительства дома Ли Циньюня, то без колебаний отправил внука с подарком из двухсот литров качественного вина. Если кто-то из семьи осмелится возразить, Пятый Дедушка готов был швырнуть в него кувшин с вином. Без Фувы смогли бы они заработать такие деньги? Работала бы их винокурня ежедневно?

Услышав обрывки благодарностей от своего двоюродного брата, Ли Циньюнь тоже был рад. Стал богаче сам — помог родным и односельчанам заработать. Совместное процветание — вот что важно!

Вскоре появились Ло Пэн и глава деревни Ли Тяньлай. Они вели себя дружелюбно, постоянно перешёптывались и даже обсуждали возможность заключения братских уз, если бы не разница в поколениях.

Ло Пэн со смехом сказал:

— Ли Циньюнь, рыболовный шатёр из бамбука будет готов через несколько дней. Мы можем начинать принимать клиентов. Но мне нужно вернуться на юг, чтобы уволиться с прежней работы. Я собирался уехать сегодня вечером, но раз у тебя завершение строительства дома, не выпить за это дело было бы невежливо.

Ли Циньюнь не уделял внимания Ло Пэну последние дни. Изначально он предложил ему остаться у себя, но тот почему-то переехал к главе деревни, заняв комнату сына Ли Тяньлая — Ли Чжуанчжуана. Это сильно разозлило парня, и, говорят, он уже несколько дней не выходит из рыбного хозяйства.

Ли Циньюнь громко рассмеялся:

— Ха-ха, вина и еды будет вдоволь! Раскормлю тебя хорошенько, чтобы ты помогал мне зарабатывать. Только следи за главой деревни — он у нас известный хитрец. Не дай ему украсть наши инвестиции.

Ли Тяньлай стал оправдываться, указывая на Ли Циньюня и смеясь:

— Маленький плут, когда это я тебя обманывал? Хотел предложить тебе выгодную сделку, которая быстро принесёт деньги, но после таких слов — забудь! Все будущие выгодные дела мы будем обсуждать с Ло Пэном, без тебя.

Ли Циньюнь не стал спорить:

— Да ладно тебе. Какие у тебя могут быть большие дела? Если бы я не вложился, бамбуковый домик вообще не построили бы. После завершения этой части строительства, уверен, понадобятся деньги на покупку рыболовных снастей. Также нужен офис управления за шатром — опять же, деньги нужны, верно?

— Откуда ты знаешь? — удивился Ли Тяньлай. — Это мы только что с Ло Пэном обсуждали. Неужели он тебе рассказал?

Ло Пэн торопливо заверил, что ни слова никому не говорил, даже не звонил Ли Циньюню.

Ли Циньюнь с гордостью ответил:

— Да это и так понятно. Даже если не пробовал свинины, видел же, как свиньи бегают. Когда я путешествовал раньше, все резервуары для рыбалки устраивались именно так. Но я бы предложил за шатром оставить широкую дорогу, а дальше построить бамбуковое здание — временный центр управления. Когда в будущем появятся ресторан и гостиница, всё можно будет объединить, чтобы не повторять строительство.

Ло Пэн и Ли Тяньлай переглянулись. Они не ожидали, что Ли Циньюнь сможет так далеко заглядывать, связывая центр управления с планами по развитию агротуризма. Только что они ломали голову над выбором места для центра, а теперь эта проблема исчезла сама собой.

Оба подняли большие пальцы и похвалили:

— Вот почему ты, малыш, за несколько месяцев построил дом и создал компанию. Ты действительно чего-то стоишь.

— Чего-то стою? Я — настоящий талант, ха-ха! — Ли Циньюнь пошутил с ними, предложил сигареты и пригласил внутрь.

Неожиданно пришли бабушка и тётушка Фу. Они сказали, что у их дома собралась куча больных, которые расположились лагерем и не расходятся даже ночью. Хотя они вели себя спокойно, атмосфера всё равно казалась угнетающей, поэтому женщины решили выйти прогуляться. Услышав о завершении строительства нового дома Ли Циньюня, они пришли помочь и остались на ночь.

В доме были дела, но нельзя же позволять двум пожилым женщинам работать! Ли Циньюнь поспешил позвать свою двоюродную сестру Ян Юйну, чтобы она составила им компанию в разговорах и не дала им заниматься тяжёлой работой. В таком возрасте любое падение или случайный удар могли бы стать серьёзной проблемой.

Также прибыли родственники со стороны дедушки и дяди, хотя только один Чэнь Шэн приехал в качестве представителя. Он добавил денег и спешил вернуться, чтобы продолжить изучение технологии выращивания грибов. Ли Циньюнь знал его характер и не стал задерживать. Прощаясь, он пригласил Чэнь Шэна на обед завтра.

Чэнь Шэн явился сегодня, скорее всего, потому что его отправил дядя, чтобы помочь. Если бы это было просто внесение денег, он пришёл бы завтра к обеду. Однако дядя, кажется, выбрал неподходящего человека — у Чэнь Шэна сейчас столько своих дел, что он едва ли способен помочь кому-то ещё.

Выращивание грибов требует освоения сложной технологии, которую невозможно понять за несколько дней самостоятельного изучения. Ли Циньюнь помогал ему искать материалы, но большинство из них оказались ненадёжными. Он предлагал Чэнь Шэну отправиться в провинцию Фуцзянь, чтобы обучиться там, но тот упрямился и отказывался, предпочитая полагаться только на свои силы.

Ладно, Ли Циньюню некогда заниматься чужими проблемами. На следующий день в полдень, под звуки фейерверков и хлопков петард, строительство официально завершилось. Отец Ли Циньюня бросал конфеты в толпу, а также щедро рассыпал их по только что отделанному дому. Дети бросились собирать их, наполняя новую, пока ещё сырую, комнату радостным шумом и энергией.

Пришли все старожилы деревни. Они смеялись, наблюдая, как дети рвутся за конфетами. Когда те падали им под ноги, они поднимали их. Но, взглянув внимательнее, кто-то воскликнул: "Ого! Это же хорошие конфеты из городских магазинов!" И сразу все присоединились к гонке за сладостями.

Новый дом наполнился шумом и смехом. После того как Ли Чэнвэнь раздал целую корзину конфет, он радостно объявил:

— Конфеты съели? Теперь перейдём к банкету! Сегодня никто не уходит!

Большинство односельчан уже внесли деньги, поэтому никто особенно не торопился уходить. Некоторые, не дожидаясь окончания слов, начали занимать места в праздничном шатре.

Се Кан уже прибыл. После того как он вручил Ли Циньюню красный конверт с деньгами и сказал несколько слов поздравления, он присел у пруда и полностью игнорировал попытки окружающих отвлечь его.

Мать Ли Циньюня, Чэнь Сючжи, начала беспокоиться. Она велела Маодану сопровождать его. Городской гость, по её мнению, выглядел странно. Он неотрывно смотрел на водоросли и периодически доставал их руками, кладя в рот. Она опасалась, что он может решиться на самоубийство, что испортит атмосферу праздника.

Как раз в этот момент прибыл Ху Дахай. Услышав слова Чэнь Сючжи, он расхохотался до колик, а затем подбежал к Се Кану, потащив его обратно.

— Эй, господин Се, выбери другое место для отдыха! Если ты будешь продолжать сидеть здесь, тётушка подумает, что ты собираешься утопиться. Я слышал, что проблема загрязнения на вашем проекте решена — это же отличная новость! Так почему ты всё ещё такой задумчивый?

Увидев Ху Дахая, Се Кан тут же разозлился:

— Да отстань ты! Мы с тобой вообще знакомы? Тогда я попросил тебя найти какого-нибудь прохожего, чтобы выпить со мной, а ты притащил Ли Циньюня, назвав его безработным техником. В итоге он бесплатно создал мне сайт. И только потом я узнал, что он владелец нескольких компаний, и его состояние теперь не уступает моему. Пригласить его на обед — и то считаю за честь, ведь ресторан даже не берёт с него денег!

Ху Дахай, похлопывая себя по животу, самодовольно усмехнулся:

— Хе-хе, у меня просто много друзей высокого уровня. Любой, кого я приглашу выпить, оказывается миллионером. Кстати, я слышал, что проблему загрязнения на твоём проекте тоже решил мой брат Ли Циньюнь. Так что радуйся и считай, что тебе повезло. Я даже не стал требовать с тебя комиссию за знакомство.

Се Кан указал на Ху Дахая, смеясь и ругаясь:

— А ну, катись отсюда! Просто я и Циньюнь давно друзья, поэтому он и помог мне. Но знаешь, что я понял после этого? Те самые водоросли, которые он использовал для очистки воды, оказались теми самыми водорослями, что растут у него дома! За несколько жалких водорослей он получил от меня восемь миллионов! Как ты думаешь, каково мне было? Перед тем как приехать сюда, я перевёл восемь миллионов на счёт компании "Циньюй Эко". Эти жалкие водоросли стоили восемь миллионов! А потом я задумался: если эти водоросли столько стоят, то сколько тогда стоит весь этот холм с его зеленью и фруктами?

Тянь Му из ресторана "Фуманьлоу" вместе с секретарём подошёл к группе и вступил в разговор:

— Господин очень наблюдателен. Вы правильно заметили ценность этих полей с овощами и фруктами. Я не знаю, сколько они будут стоить в будущем, но за последние месяцы этот парень уже вытянул у меня несколько миллионов. Арбузы по сто юаней за килограмм! Я хотел купить их оптом, но Ли Циньюнь отказал, сказав, что монополия — это аморально. Пфф! Только недавно я узнал, что люди из торговой компании "Дахуа" связались с ним. Они хотят получить эксклюзивные права и совсем не желают делиться с такими маленькими ресторанами, как наш.

— Ресторан "Фуманьлоу", известный своими пятизвёздочными стандартами, теперь считается маленьким рестораном? Ха-ха, тогда наш сегодняшний праздничный шатёр вообще даже не заслуживает названия соломенной хижины! — Ли Циньюнь закончил принимать одну группу гостей и заметил, что Тянь Му прибыл. Он поспешно предложил сигареты и пригласил его внутрь.

----------

Глава 155. Постукивание по спине

То, что сказал Тянь Му, было шуткой — втайне он уже получил гарантии от Ли Циньюня, что даже если поставки передадут компании "Дахуа", ресторан "Фуманьлоу" не останется без товара. Если бы отношения между ними прервались, он бы сегодня не пришёл на празднование завершения строительства дома Ли Циньюня.

Вскоре прибыла Чжоу Ливэнь из ресторана "Шухуане". Сначала она пожаловалась, что Ли Циньюнь не сообщил ей о завершении строительства, и если бы её агенты не были такими бдительными, она бы вообще ничего не узнала. Эта красивая женщина, когда начинала обижаться, выглядела настолько трогательно, что Ли Циньюнь даже не осмелился отказаться от толстого красного конверта, который она ему протянула.

Естественно, Юй Цзюнь из ресторана "Цзюйфу Юйван" тоже не мог пропустить это событие. Для такого особого поставщика, как Ли Циньюнь, необходимо соблюдать правила вежливости и поддерживать хорошие отношения. К тому же, недавно он услышал, что Ли Циньюнь разводит целый пруд новой рыбы. Он давно хотел их заполучить. Неважно, чьи эти рыбы были раньше, но после того, как они проходят через руки Ли Циньюня, их качество становится совершенно другим.

Это была слепая вера, но что поделать? Его ресторан "Цзюйфу Юйван" полностью зависел от рыбы, которую поставлял Ли Циньюнь. В обычное время этого никто не замечал, но как только поставки прекращались, клиенты сразу начинали возмущаться. Они говорили, что повар, должно быть, заснул во время готовки, иначе почему блюда становятся всё хуже? Что за дикая свежая рыба такая? Мясо жуёшь, как старую вату, проглотить невозможно. Не то что платить деньги — даже бесплатно никто есть не будет!

И вот сегодня он решил воспользоваться возможностью подарить красный конверт и заказать срочную партию рыбы. Обычные клиенты ещё полбеды, но самые опасные — это пенсионеры из санатория Таншань. Если им что-то не понравится, они просто парой слов могут создать серьёзные проблемы.

Ли Циньюнь успокоил Юй Цзюня, сказав, что рыба ещё не готова. Он планировал добавить в пруд несколько хищных рыб, чтобы увеличить физическую активность остальных и сделать их мясо более нежным. Также он собирался использовать специальные корма и натуральные травы, чтобы ускорить процесс выращивания.

Юй Цзюнь не знал секретов разведения Ли Циньюня, поэтому просто верил каждому его слову. Даже если он пробовал рыбу из пруда семьи Ли Тэчжу, это не влияло на его доверие к Ли Циньюню. Он лишь торопил его побыстрее, потому что их ресторан уже едва держался на плаву. После того как клиенты попробовали рыбу, выращенную Ли Циньюнем, они отказывались покупать даже настоящую дикую рыбу.

Недавно ресторан почти не зарабатывал, только и делали, что бегали по горам в поисках дикой рыбы. Но качество дикой рыбы слишком сильно варьировалось, поэтому пришлось спрятать остатки рыбы, выращенной Ли Циньюнем, чтобы подавать их только пенсионерам, которые приходили в ресторан. Осталось потерпеть ещё немного, пока Ли Циньюнь подготовит новые виды.

Ли Циньюнь предложил Юй Цзюню временно использовать овощи с поля. Эти специальные овощи тоже обладали первоклассным вкусом и могли удовлетворить клиентов. Однако Юй Цзюнь лишь горько улыбнулся в ответ:

— Я владелец "Цзюйфу Юйван", а не "Цзюйфу Цайван" (Король овощей). Главное и второстепенное менять местами нельзя, мы не можем массово использовать овощи.

Когда все расселись за столами, к удивлению всех, появилась У Сяоюй — глава города, вместе со своим помощником.

— Приехала проверить прогресс строительства бамбукового шатра, а тут как раз завершение вашего дома. Как старая одноклассница, я просто обязана разделить вашу радость. Больше денег нет, но вот двести юаней для символического участия. Не отказывайся, а то мне будет неловко есть, — сказала У Сяоюй, лично вручив Ли Циньюню запечатанный конверт.

Ну что тут скажешь? У главы города всё заранее расписано, и Ли Циньюнь действительно почувствовал себя неловко отказываться. Если бы он начал упорствовать, могло показаться, будто он хочет получить с неё больше.

За их столом уже сидело много людей, но когда У Сяоюй и её помощник подошли, Маодань и Ли Юньцун очень тактично освободили места, предупредив Ли Циньюня и пересев за другой стол.

Ладно, всё-таки свои люди, и в такой момент сложно отказаться. Даже старший брат Ли Цинму не сел за этот стол, сказав, что здесь собрались крупные бизнесмены, и он боится сказать что-то не то. Поэтому он с дочерью Тонг-Тонг занял место за другим столом.

Сегодня Тонг-Тонг была очень счастлива — она собрала много конфет. Чтобы ей не пришлось соревноваться с другими детьми из деревни, Ли Циньюнь специально оставил для неё полпакета конфет, чтобы она могла есть их дома. Когда за их столом начали пить вино, она прибежала, очистила конфету и предложила её Ли Циньюню, заботливо напомнив, чтобы он не пил слишком много — ведь конфеты помогают отрезвиться.

Наивные слова ребёнка вызвали взрыв смеха за столом. Ян Юйну воспользовалась моментом, чтобы обнять Тонг-Тонг и посадить её себе на колени, пообещав угостить чем-нибудь вкусным. Но девочка капризно прошептала:

— Папа не разрешил мне есть за этим столом. Говорит, что приехали важные люди из города, и если я случайно ослушаюсь их, меня побьют.

Ли Циньюнь громко рассмеялся и спросил Тонг-Тонг:

— Посмотри вокруг, кто из них, по-твоему, выглядит как городской руководитель?

Тонг-Тонг внимательно осмотрела всех за столом и уверенно указала на Ху Дахая:

— Маленький дядя, я считаю, что этот толстяк больше всего похож на руководителя. За нашим столом именно он самый толстый, прямо как дядьки-руководители по телевизору.

"Ха-ха-ха!" Этот комментарий вызвал новый взрыв смеха среди взрослых за столом. Особенно У Сяоюй, которая, прикрыв рот рукой, смеялась как маленькая лисичка. Она указала на Ху Дахая и сказала:

— Старый одноклассник, тебе действительно нужно заняться политикой. Какая жалость терять такую отличную фигуру!

Ху Дахай, сделав обиженное лицо, ответил:

— Маленькая сестрёнка, как ты так можешь? Да, я немного набрал вес, но почему ты решила, что я похож на руководителя? Настоящие руководители могут обидеться!

Тонг-Тонг выглядела озадаченной и обеспокоенной:

— Маленький дядя, я ошиблась? Но он правда больше всех похож... А остальные либо одеты слишком нарядно, как боссы, либо красивые старшие сёстры. Какие из них руководители?

У Сяоюй смеялась ещё сильнее, кивая головой:

— Тонг-Тонг, ты абсолютно права. Просто этот толстый руководитель стесняется признаться. Давайте есть и не будем обращать на него внимания.

С этими словами она встала и положила Тонг-Тонг на тарелку крупную речную креветку в красном соусе. Эти креветки были пойманы в реке Сяньдайхэ — они размером с палец взрослого человека, их мясо было невероятно нежным и намного крупнее обычных креветок, да и жевались они гораздо приятнее. Это была часть подготовки сегодняшнего банкета — вчера ночью Ли Сяочжу тайком поставил сети у берегов реки.

На других столах подали только мелких креветок, но за этим столом особые гости получили крупные речные креветки. Ли Дачжу, всю жизнь проработавший в передвижных ресторанах, был далеко не глупым человеком и знал, как правильно распределить внимание.

Когда обед уже подходил к середине, никто не ожидал, что секретарь Хуана вдруг появится. Он прибыл в спешке и сразу начал жаловаться, что Ли Циньюнь недостаточно предупредителен, раз не сообщил заранее о таком важном событии. Узнав об этом, Хуан даже специально отправил его с поздравлениями, следуя деревенскому обычаю, чтобы внести свой вклад в подарок.

Ну и дела! Этот момент вызвал настоящий переполох среди гостей. Если не считать невозмутимого Се Кана, даже глава города У Сяоюй выглядела крайне шокированной.

Тянь Му начал что-то понимать. Ведь раньше он видел секретаря Чжу вместе с Ли Циньюнем, когда тот выбирал машину. Тогда он думал, что между ними просто хорошие отношения, но теперь стало ясно, что всё дело в Хуане.

Ху Дахай тоже поспешно встал, чтобы поприветствовать секретаря Чжу. Он совершенно не мог понять, почему ради Ли Циньюня решили отправить самого Чжу с поздравлениями. Если бы он знал, что Чжу придёт, то обязательно встретил бы его и предложил бы подвезти, чтобы укрепить связи.

Глава деревни Ли Тяньлай как раз собирался поднять тост за У Сяоюй, но, услышав о прибытии секретаря высокопоставленного чиновника, тут же испугался и решил больше не двигаться. «Слишком высокий ранг, — подумал он. — Лучше не позорить деревню. Я, пожалуй, останусь в стороне, а Фува пусть занимается гостеприимством.»

Подали новые тарелки и приборы, после чего Ли Дачжу получил указание срочно добавить несколько новых блюд, убрав старые, чтобы немного сгладить неловкость и вернуть праздничное настроение.

Внезапно Тонг-Тонг воскликнула:

— Я знаю! Этот человек тоже руководитель, правда? Я видела его по телевизору!

Гости снова рассмеялись. Заметив недоумение Чжу, Ли Циньюнь объяснил ему ситуацию, что вызвало у секретаря улыбку. Ли Циньюнь воспользовался моментом, чтобы представить его главе города У Сяоюй и её помощнику.

Телевизор в деревне работал через спутниковую тарелку, поэтому местные каналы были недоступны, зато можно было ловить городские. Видеть Чжу рядом с Хуаном во время рабочих инспекций не было ничего удивительного.

Когда праздник закончился, все остались довольны. Жители деревни, узнав, что из города прибыл важный человек специально, чтобы отметить завершение строительства дома Ли Циньюня, испытали глубокое уважение. Помогая убирать столы, они начали обсуждать происхождение этого высокопоставленного гостя. Что касается представителей города, их значимость для деревни уже заметно уменьшилась.

Это вполне естественно. Когда раньше глава города приезжал к Ли Циньюню на обед, это вызывало большое волнение в деревне.

Однако, когда первая волна любопытства прошла, никто особо не стал обсуждать этот визит. Только теперь жители деревни чувствовали какую-то загадочную силу за этим городским гостем. Некоторые даже начали думать, что в будущем смогут попросить Ли Циньюня связаться с этим влиятельным другом из города, если возникнут какие-либо проблемы.

После того как проводили всех гостей, Ли Циньюнь, несмотря на свою выносливость, упал на кровать, совершенно измотанный.

Ян Юйну тайком проскользнула в комнату, закрыла дверь и сказала, что хочет помассировать ему спину.

Ли Циньюнь внутренне усмехнулся. После того как они стали жить вместе два дня назад, его двоюродная сестра стала намного смелее, иногда сама подсаживалась поближе. Её техника массажа спины была отличной, и он, конечно, не стал отказываться.

— Давай договоримся: массаж спины — это массаж спины, без лишних движений, — пошутил Ли Циньюнь, удобно устраиваясь.

----------

Глава 156. Очистка окрестных прудов

Едва Ли Циньюнь попытался прикоснуться к ней, Ян Юньну рассмеялась и ловко увернулась, не дав ему добиться своего. Она схватила его за ухо и обвинила в том, что он "плохой парень" и что в тот день, когда он напился, он совсем её не щадил.

Ли Циньюнь же заявил, что ничего не помнит из-за алкоголя, и предложил восстановить память, снова подразнив её. Это вызвало возмущение Ян Юньну, которая схватила подушку и начала колотить его по голове.

Когда со стороны входа донеслись голоса, родители Ли Циньюня вместе с соседями вернулись, неся восьмиугольный стол, который использовался для банкета днём ранее. Они направились в гостиную.

Услышав шум, Ян Юньну тут же выскользнула из спальни Ли Циньюня.

Добежав до гостиной, она смутилась и не осмелилась поднять глаза на людей. Пока она разливала воду, то произнесла:

— Тётушка, вы уже вернулись! Фува, наш братец, перебрал и сейчас спит в комнате. Я как раз собиралась принести ему воды, а вам тоже сейчас налью.

— Байни, милая, ты не беспокойся о нас. Где это видано, чтобы ты сама что-то делала? Ладно-ладно, просто отнеси воду Фуве, а мы сами справимся, — с улыбкой ответила Чэнь Сючжи, отпуская Ян Юньну заниматься своими делами.

Цзян Циньцинь вернулась вместе с бабушкой и тётей Фу. Увидев её, Ян Юньну почувствовала себя спасённой. Она поздоровалась со стариками, отнесла воду в комнату Ли Циньюня и быстро скрылась.

Цзян Циньцинь заметила что-то подозрительное и, лукаво подмигнув Ян Юньну, словно намекала, что между ней и Ли Циньюнем произошло что-то такое, о чём лучше молчать.

Однако перед двумя пожилыми женщинами Ян Юньну не могла позволить себе лишних слов. Она сердито зыркнула на Цзян Циньцинь и продолжила беседу.

Бабушка Ли Циньюня сказала, что дома стало слишком шумно, и предложила остаться в деревне ещё на несколько дней. Она поинтересовалась мнением тёти Фу, которая, полюбив местную обстановку и считая, что в медицинском центре слишком шумно, согласилась. Она добавила:

— Пусть эти старики там сами разбираются. Если они не хотят выходить даже на время, то табличка "лечим десять пациентов в день" была повешена зря.

Вечером фейерверки стали ещё ярче, их красоту можно было наблюдать издалека, даже за десять ли. Под разноцветными огнями Ли Циньюнь отвёз Ян Юньну и Цзян Циньцинь обратно в деревню Чэнь, успев вернуться в деревню Ли до того, как последний паромщик закончил работу.

Без моста перемещение между берегами реки было крайне неудобным. Пропустив последний паром, пришлось бы преодолеть более десяти ли по горному серпантину. Построить большой мост через реку Сяньдайхэ стоило огромных денег, и Ли Циньюнь понимал, что он не сможет взять эту ношу на себя в ближайшие пару лет.

Если начинать строительство, финансирование должно быть разделено: основная часть средств придёт от города, часть — от деревни, а он добавит ещё немного. На одного человека такая нагрузка легла бы слишком тяжело.

Только когда вся деревня станет богаче, можно будет объединить усилия и осуществить такой масштабный проект. Чем больше людей участвует, тем выше результат.

На следующий день Ли Циньюнь, осмотрев охотничьих собаками огороды и курятники, собрал всех и объявил, что пора очистить несколько небольших прудов вокруг холма. После удаления крупных обитателей прудов планировалось разводить черепах.

Маодань при этих словах тут же радостно воскликнул:

— Разведение черепах — это выгодно! В городе за них дают по нескольку десятков юаней за килограмм. А если черепаха весит пять-шесть килограмм, её можно продать за сотни юаней. Например, большая черепаха, которую Фува держит в пруду с угрями, весит почти десять килограмм — настоящий клад! Во время вчерашнего банкета многие завидовали этой черепахе. Кто-то говорил, что она стоит десять тысяч юаней, кто-то — двадцать. Деревенский болтун Ли Дазуй чуть не подрался с одним из гостей из-за этого!

Ли Юньцун презрительно фыркнул:

— Да ладно тебе! Ты вообще что знаешь? У городских богачей страсть к редким вещам огромная — чем уникальнее предмет, тем дороже он стоит. Если бы эту черепаху выставили на аукцион в большом городе, она точно стоила бы несколько сотен тысяч юаней. Брат, не позволяй Ли Дазую снижать твой IQ. Этот человек всю жизнь провёл в провинции Чуаньшу и понятия не имеет о реальной цене хороших вещей.

Ли Тэчжу курил сигарету и молчал долгое время. Когда два молодых человека начали отклоняться от темы, он прочистил горло и сказал:

— Неважно, что именно разводить; главное, чтобы не болели. Все, возможно, знают, что я когда-то разводил много всего: бывало и с прибылью, и с убытками. Но в итоге всё равно остался в минусе. Вы, наверное, понимаете, в чём была проблема?

Ли Циньюнь рассмеялся:

— Мы все здесь свои, кому как не нам знать. Недавнее самоубийство человека, который разводил черепах, наглядно показывает суть проблемы. Одна черепашка-малышка в уезде продаётся за шесть-семь юаней, тогда как на больших рыбных фермах в городе цена составляет всего два юаня, а если заказывать оптом, можно получить за полтора юаня за штуку. Если мы вырастим, скажем, двести тысяч черепах, доведя их до пару килограмм каждую, то будем продавать их по сотне юаней за штуку. Не считая затрат на корм, это миллионы в прибыль.

Ли Тэчжу с горькой улыбкой ответил:

— Как можно не считать корм? Большая часть расходов на разведение — это именно корм. Ха-ха, если бы я не кормил своих животных, я бы давно разбогател. Хотя эта фраза звучит неправдоподобно, всё остальное ты сказал правильно. Главный страх в разведении — болезни и эпидемии. Если мы решим разводить в масштабах, нужно будет договориться с экспертами из города. При малейшей проблеме они должны немедленно приехать, назначить лекарства и предложить решения.

— Ха-ха, это я беру на себя. Я хорошо знаком с экспертами из города, — уверенно заявил Ли Циньюнь, совершенно не беспокоясь о возможных эпидемиях. Заметив, что его старший брат Ли Цинму молчит, он спросил его:

— Брат, ты ведь раньше разводил рыбу дома. Почему молчишь?

Ли Цинму ответил:

— Нечего особо говорить. Ты скажешь, что делать, — мы сделаем. Посмотри на твоих кур и угрей — они все такие энергичные, ни одна не перевернулась на спину. Я полностью тебе доверяю. Просто думаю, как очистить пруды: они много лет не трогались, внутри полно мелкой рыбы, а у берегов заросли травы, там могут быть ядовитые змеи.

— Рядом с прудами будут стоять Цзиньби и Тунби, и змеям не подобраться. Пошли, поднимем насосы. Мы одновременно осушим пруды и используем воду для орошения полей, — скомандовал Ли Циньюнь. По его сигналу рабочие тут же принялись за дело.

Сегодня строители получили выходной, и Ли Сяочжу, которому нечем было заняться дома, тоже прибежал помочь. Домашние дела порядком надоели: то нужно мыть посуду, то готовить горшок с тушеной свининой. Едва захотев уйти из дома, он сказал отцу, что пойдёт "поиграть с Фувой", и тот больше не ограничивал его, даже поручив проявлять старательность и помогать Фуве как можно больше.

Что тут скажешь? Дом Ли Циньюня, только благодаря своему внешнему виду, заставила замолчать многих недовольных. Кто бы мог подумать, что двухэтажный дом с мансардой будет таким элегантным, просторным и оригинальным? Говорят, одни лишь ветрогенераторы на участке обошлись в полмиллиона юаней, а затраты на внутреннюю отделку составят не менее трёхсот тысяч.

Теперь все в деревне знают, что Ли Циньюнь разбогател, но не какими-то тёмными методами, а используя то, чем занимается каждый: выращивание овощей, фруктов и других продуктов. Сейчас как раз сезон для таких культур, но у остальных они уже перестали продаваться. Если говорить об обычных овощах, так их и вовсе никто не берёт, даже арбузы продаются всего за один юань за килограмм.

Почему же арбузы Ли Циньюня стоят сто юаней за килограмм? Это загадка для всех жителей деревни. Однако их поля настолько строго охраняются, да ещё и две чересчур умные охотничьи собаки патрулируют территорию — даже если кто-то попытается тайком попробовать арбуз, это вряд ли удастся.

Несколько соседей, которые помогали Ли Циньюню, имели счастье попробовать кусочек этих арбузов. Они были поражены их качеством и теперь хвастались перед всеми в деревне. Неудивительно, что недавно дети из деревни стали часто бродить поблизости. Хотя вокруг установлены железные ограждения, строительство дома продолжается, и движение нельзя ограничивать.

Через час работы трёх-четырёх насосов вода в пруду опустилась до уровня чуть выше метра. И надо сказать, содержимое пруда оказалось весьма разнообразным. Больших рыб было немного, но маленькие резвились толпами: карпы длиной с палочку для еды, окуньки размером с ладонь, уклейки длиной с палец.

Вперемешку с ними плескались бесчисленные головастики, креветки, крупные речные крабы, раки… Правда, встречались и неприятные гости: пиявки, разноцветные водяные змеи, а в зарослях травы прятались толпы мелких ракообразных и мягких червей.

Эти пруды давно не чистились, и каждый из них стал самостоятельной экосистемой. На вершине пищевой цепи находились несколько свирепых чёрных карпов и сомов. Самый крупный из чёрных карпов весил более пяти килограмм, когда он выпрыгивал из воды, создавал волны высотой более метра. Хвостовым ударом он случайно сбил двух змей, которые проплыли мимо, отправив их в полёт на семь-восемь метров. Обе змеи упали на камни у берега и разбились насмерть — вот какая сила была в каждом взмахе этого карпа.

На среднем уровне пищевой цепи находились караси, сазаны и белые амуры, которые выживали в трудных условиях. Из-за большого количества хищников многие мальки даже не успевали вырасти, становясь легкой добычей.

Десяток крупных черепах, почувствовав неладное, медленно ползли к зарослям у берега, пытаясь избежать опасности. Ли Циньюнь, увидев это, не стал их ловить — в конце концов, эти пруды предназначались именно для разведения черепах, и они рано или поздно вернутся обратно.

Однако в прудах было слишком много пиявок, поэтому спускаться в воду без защиты было опасно. Маодань отправился одолжить комбинезоны для рыбалки, сделанные из прочного материала, который немного лучше обычных резиновых сапог.

Таких комбинезонов в деревне было немного — их имели лишь несколько пожилых людей, которые часто ловили диких рыб. У Ли Чжуанчжуана в рыбном хозяйстве тоже были такие, но, учитывая плохие отношения между ним и Ли Циньюнем, просить у него было бесполезно — он бы точно воспользовался случаем, чтобы устроить проблемы.

Родители Ли Циньюня уже подготовили большие вёдра и корзины для сбора рыбы. Эти пруды отличались от специализированных рыбных хозяйств: хотя казалось, что рыбы много, реальный улов редко превышал несколько сотен килограмм. Основную массу составляли крупные рыбы, а мелочь почти не влияла на вес.

Ли Циньюнь заметил, что Маодань принёс четыре комплекта комбинезонов. Один достался ему самому, второй — Ли Юньцуну, третий — старшему брату Ли Цинму. Эти трое первыми спустились в воду. Двое тянули сеть, а третий загонял рыбу.

Четвёртый комплект не дали Ли Сяочжу, ведь он пришёл просто помочь, а работа в воде была слишком утомительной. Ему поручили наблюдать за процессом с берега.

Едва Ли Циньюнь переоделся в комбинезон, как увидел, как Тонг-тонг прибежала, радостно подпрыгивая. За ней следовала целая толпа пожилых мужчин и женщин, чей внешний вид и манеры выдавали их благородное происхождение. Они указывали на окружающие виды и восхищались сценой кишащей в воде рыбы, а затем даже побежали вслед за Тонг-тонг.

— Что за зрелище! Откачивать воду для ловли рыбы — это запрещено водным департаментом. Как сильно это разрушает экосистему источников! Эти деревенские совершенно не заботятся о законах. Ого, сколько там всего в воде! Давно не видел такой ловли. А вон те угри — просто чудо, всё тело золотое…

— Эй, Лао У, ты ошибаешься. Запрет распространяется только на водохранилища. Для небольших прудов в деревне нет чётких правил. Ты больше подходишь для мирной рыбалки на реке. Такие активные методы, как сети, тебе не по душе. Давай, отойди, не мешай мне.

— Ох, матушка моя! Да это же огромный чёрный карп, больше метра длиной! Какой он тяжёлый! Я впервые вижу такого монстра. Старик, давай купим его! Он поможет заживить раны и станет отличным тонизирующим средством. Наша дочь недавно родила — купим его и сварим ей суп!

----------

Глава 157. Выуживание крабов и ловля угрей

Ли Циньюнь сразу понял, что эти пожилые люди, скорее всего, были бывшими высокопоставленными чиновниками, возможно, приехавшими из санатория Таншань. Их манера речи и осанка явно выделялись на фоне обычных людей.

Однако его внимание не сосредоточилось на них — весь холм был закрыт для посторонних, но сегодня ворота остались открытыми, так что их появление не имело значения.

Ли Циньюню было приятно одно: это хороший знак. Наконец-то появились пенсионеры из Таншань — важная группа клиентов. Будь то центр рыбалки, агротуризм или проекты горного туризма, они были ключевым фактором успеха.

— Дядя, я хочу быть первым, кто съест краба! Никто не должен со мной спорить! — Тонг-тонг подбежала к Ли Циньюню, прыгнула ему на шею и повисла как маленькая обезьянка, капризничая.

Ли Циньюнь поднял её, поддерживая под мышки, и покрутил несколько раз, смеясь:

— Ха-ха, где ты такое услышала? Летние крабы невкусные, их мясо ещё не достигло нужной консистенции.

— Так говорят по телевизору, — гордо подняла голову Тонг-тонг.

Маодань, Ли Юньцун и Ли Цинму уже вошли в воду и начали расставлять сети с дальнего угла пруда. Маодань и Ли Юньцун держали сетевые шесты, фиксируя зону, а Ли Цинму, согнувшись, медленно двигался вперёд, таща за нижний край сети. Каждый шаг вызывал массовое попадание мелкой рыбы в сеть, которая не могла выбраться, создавая множество мелких брызг.

Крупные рыбы выпрыгивали особенно сильно: одни падали на берег, другие перелетали через голову Ли Цинму, пытаясь уйти в центр пруда.

Дикие рыбы обладали огромной силой и энергией. Трое мужчин не гнались за ними, а действовали медленно и размеренно, давая сети наполниться. Чем дальше они продвигались, тем больше и тяжелее становилась сеть.

Ли Циньюнь опустил Тонг-тонг на землю и, уперев руки в бока, рассмеялся:

— Раз наша малышка Тонг-тонг хочет быть первой, кто съест краба, дядя спустится в реку и достанет тебе крабов.

— Ура! Я давно мечтала попробовать запечённых крабов, но папа никогда не разрешал. По телевизору показывали таких вкусных красных запечённых крабов — просто слюнки текут! — радостно воскликнула Тонг-тонг.

— … — Что ж, бедное дитя решило, что красный цвет крабов получается от запекания. Вот уж фантазёрка!

В этот момент несколько пожилых людей подошли к Ли Циньюню. Один из них, худощавый старик с седыми волосами, улыбнулся:

— Молодой человек, это ваша выращенная рыба? Они такие маленькие, почему вы их уже собираете? Разве не лучше подождать до середины августа?

Ли Циньюнь, всё ещё не оправившийся от удара насчёт "запечённых крабов", получил новый шок от слов старика. Какие глаза увидели в этом пруду выращенных рыб? Такая смесь видов, такие мелкие и хаотичные… Если бы кто-то действительно пытался разводить этих рыб, он бы точно прогорел.

Сдерживаясь, он объяснил этим городским жителям или бывшим чиновникам:

— Это не выращенные рыбы. Это заброшенные деревенские пруды, которые много лет никто не трогал. Рыба здесь росла сама по себе, можно сказать, дикая. Из-за большого количества хищников, таких как чёрные карпы, сомы и другие, травоядные рыбы не смогли нормально развиваться. Если бы этот пруд использовался для разведения, при плотном заселении за год можно было бы собрать около пяти ста килограмм рыбы. Но взгляните сами: весь этот пруд даёт лишь сорок-пятьдесят килограмм, треть из которых крупные, средние и мелкие. Здесь полно водяных насекомых — вот чем питаются большинство рыб.

Едва Ли Циньюнь закончил объяснение, как сзади раздался смех других стариков:

— Этот Лао Чжао ничего не смыслит в рыбе! Проработал несколько лет в водном департаменте, а различить дикую и выращенную рыбу не может.

Услышав, что рыба дикая, несколько пожилых женщин загорелись интересом и подскочили ближе:

— Дикая рыба — это прекрасно! В городе мы даже купить ее не можем. Мы недавно приехали на отдых в Таншань, готовим еду сами: собираем дикую зелень в горах и готовим с дикой рыбой. Вот это жизнь нашей мечты! Молодой человек, сколько стоят ваша рыба? Мы хотим купить немного, чтобы взять с собой.

Ну надо же, рыба ещё не выловлена, а покупатели уже на месте. Это настоящий поток денег! Ли Сяочжу завидовал.

— Подождите, пока мы вытащим рыбу, — сказал Ли Циньюнь. — Мелкие рыбёшки размером с палец — десять юаней за килограмм, выбирайте любую. Окуни размером с ладонь — двадцать юаней за килограмм. Цены на чёрных карпов, сомов и другие хищные породы зависят от размера. Угри и черепахи не продаются — мы оставим их для себя.

Эти слова встревожили женщин, и они побежали к берегу, крича Ли Циньюню:

— Мы можем заплатить за дикую рыбу! Почему ты отказываешься продавать? Вы разве сможете съесть всё это?

Другие женщины поддержали:

— Мы так долго искали настоящих диких угрей и черепах — нельзя упускать такой шанс! Три тысячи, пять тысяч — нам всем это не страшно. Если ваш товар действительно качественный, мы вернёмся в санаторий и сделаем вам рекламу. Каждый день будут приходить покупатели, и вы разбогатеете!

Какие слова! Действительно, деньги говорят громко. Хотя Ли Циньюню три-пять тысяч особо не нужны, но ведь и "нога комара тоже мясо". Если покупатели богатые, нет смысла спешить собирать угрей в своё пространство.

Ли Циньюнь уже вытащил двух больших крабов и, не поднимая головы, ответил:

— Не ожидал, что среди вас окажутся пенсионеры из Таншаня. Мои извинения. Подождите немного, пока мы очистим пруд, и тогда решите, сколько хотите купить. Дикие продукты дорогие, и я боюсь, что меня обвинят в завышении цен, поэтому не тороплюсь продавать.

— Ха-ха, молодой человек, мы не боимся платить дорого. Мы прожили долгую жизнь и видели всё. Есть способы покупать по высокой цене, есть — по низкой. Жизнь длинная, и не стоит зацикливаться на мелочах.

Ну и дела, эта пожилая женщина говорила очень мудро. Ли Циньюнь поднял голову и посмотрел на неё — около шестидесяти-семидесяти лет, выглядела она даже моложе тётушки Фу.

Услышав, что Ли Циньюнь согласился продать рыбу, группа женщин осталась довольна и перестала спорить. Вместо этого они начали указывать на стаи рыб в реке и обсуждать их.

Кто-то предпочитал крупного чёрного карпа, говоря, что его мясо с малым количеством костей, вкусное и полезное для здоровья. Другие отдавали предпочтение горчаку, который хоть и небольшой, но имеет острые шипы на голове и скользкую слизь на теле. Его можно тушить или использовать для приготовления супов — это настоящий деликатес среди пресноводных рыб, мясо которого более нежное, чем у чёрного карпа.

Обычный сом и горчак имеют схожий вкус, хотя у сома на голове есть усы, а не шипы, он крупнее, и его мясо нежнее. Однако у мелких особей вкусовые качества хуже. Икринки сома нельзя употреблять в пищу — они ядовиты, и если их спутать с горчаком, это может привести к серьёзным проблемам. Ведь икра горчака не только съедобна, но и обладает отличным вкусом.

Что касается угрей, то, кажется, каждая из женщин была без ума от них. Они утверждали, что угорь не только вкусный, но и обладает сильными лечебными свойствами: восполняет кровь, лечит избыток слюны, помогает восстановиться после истощения, лечит послеродовые выделения у женщин, регулирует кровообращение, способствует набору веса, останавливает кровотечение, устраняет холод в животе, борется с кишечными газами и даже выводит ветряные болезни из двенадцати меридианов. Люди, страдающие от злых ветров, потери сил, повышенного потоотделения или плохого пищеварения, могут употреблять угрей.

Обсуждение мяса угря ещё не закончилось, как женщины перешли к обсуждению крови угря. Она, оказывается, лечит геморрой, свищи и язвы. Затем заговорили о головах угрей: их можно сжечь, превратить в порошок и принимать внутрь для лечения дизентерии, диабета, устранения холодной энергии во внутренних органах, проблем с пищеварением и застоя пищи. Если смешать пепел от головы угря с пеплом змеиной головы, растворить всё это в вине и выпить, можно вылечить воспаление в тонкой кишке.

Три женщины — уже целое представление, а когда такие несколько бабушек собираются вместе, их разговоры о пользе продуктов и их целебных свойствах становятся бесконечными. Они знают больше, чем многие обычные врачи традиционной китайской медицины.

Многие из этих свойств Ли Циньюнь услышал впервые. Он решил оставить несколько старых желтых угрей с золотистым оттенком, чтобы приготовить из них суп. Он не будет выпускать их кровь, не отрубит головы, а просто очистит внутренности и отправит в кастрюлю. Таким образом ни одно из лечебных свойств не ускользнёт.

К счастью, сейчас не сезон крабов, иначе те несколько крупных крабов, которых он достал для Тонг-тонг, могли бы не сохраниться. Тонг-тонг уже подготовила маленькую миску, и каждый раз, когда Ли Циньюнь вытаскивал краба, она радостно кричала и протягивала ему миску, чтобы он положил краб туда.

Гнёзда крабов легко найти — они находятся чуть выше уровня воды на берегу. Их норы плоские, а выход покрыт следами от клешней, которые выглядят как маленькие царапины. Если просунуть руку в отверстие, можно легко вытащить краба за его панцирь. Когда краб находится в своей норе и внезапно чувствует, что его хватают, он немного теряется и редко пытается напасть. Но как только его вытаскивают, он начинает активно сопротивляться, раскачивая клешнями. Однако, если его уже взяли за панцирь, бороться уже поздно.

Конечно, если техника не отработана, и вы попытаетесь запихнуть пальцы прямо в клешни, "генерал-краб", испугавшись, может сильно вас ущипнуть. После того как он захватит вашу руку, лучше не дергаться — чем сильнее вы трясёте рукой, тем крепче он держит. Некоторые люди в панике ломают его клешню, но даже тогда она не отпускает.

Особенно это касается диких крабов, которые обладают огромной силой — один укус может вызвать кровотечение. Поэтому, когда краб вас схватил, не стоит паниковать. Лучше всего как можно быстрее опустить его в воду или на землю, давая ему возможность убежать. Тогда он отпустит вас и убежит прочь.

К сожалению, скорость "генерала-краба" оставляет желать лучшего. Даже после того, как он отпустит клешни, ему трудно убежать от мести человека — одного удара ногой достаточно, чтобы раздавить его.

Рядом с норами крабов можно найти маленькие круглые отверстия с гладкими краями. Не бойтесь — там нет змей. Змеиные норы обычно находятся дальше от воды и не такие гладкие. Если просунуть палец в такое отверстие и услышать "булькающий" звук воды, это встревожит хозяина норы. Обычно угорь выскакивает через соседний выход, хотя иногда встречаются глупые особи, которые вылетают прямо из того же отверстия, которое вы трогали.

Тело угря очень скользкое, особенно когда оно мокрое, и его трудно поймать. У опытных рыбаков есть свои уникальные методы ловли угрей, будь то мягкий или жёсткий подход. Жёсткий метод легче освоить, поэтому большинство людей используют именно его. Этот метод называют "защёлкиванием" или "захватом". Большой палец, указательный и средний пальцы образуют плотное кольцо вокруг шеи или середины тела угря, что делает его побег невозможным.

Что касается мягкого метода, то Ли Циньюнь только слышал о нём, но никогда не видел. Судя по описанию, этот метод напоминает то, как его кузина ловит воробьёв: если угорь коснулся ваших рук, он уже не сможет убежать, как бы ни пытался вырваться — он будет лишь крутиться у вас в ладони.

Этот метод звучит слишком фантастически. Ли Циньюнь освоил только защёлкивание, так как это самый простой и удобный способ. Когда вы замечаете угря, нужно быстро нацелиться на его середину, затем молниеносно зафиксировать его средним пальцем и надавить вниз, после чего моментально согнуть палец, чтобы зафиксировать угря между пальцев. Этот метод обычно используется для крупных угрей, находящихся вне нор.

Тонг-тонг с любопытством наблюдала, как Ли Циньюнь несколько раз просунул пальцы в водную нору, чтобы выгнать угря из глубины. Она не понимала, что он делает, и видела только, как он несколько раз пошевелил пальцами, и внезапно из зарослей травы с левой стороны выскочил огромный золотистый угорь длиной более метра. От испуга она закричала и чуть не уронила крабов в реку.

— А-а-а, змея! — завопила Тонг-тонг и, вскочив, побежала прочь. Её защитники — две охотничьи собаки — недоумённо наблюдали за происходящим.

----------

Глава 158. Дикая рыба пользуется спросом

Когда взрослые на берегу увидели, как Тонг-тонг, испугавшись большого угря, бросилась бежать, они громко рассмеялись. Несколько пожилых женщин воспользовались моментом и подошли к Ли Циньюню, чтобы узнать цену за дикого угря.

Поскольку Ли Циньюнь решил привлекать туристов, цены он установил немного ниже рыночных. Однако этот угорь был особенно хорош, и если бы не нашлось лучшего варианта, он точно оставил бы его себе.

Тем временем трое мужчин, тянущих сеть, уже дошли до середины пруда, но продолжить движение не смогли — рыба в сети была слишком тяжёлой. Они начали поднимать сеть, и когда люди на берегу увидели, как мечутся внутри белые рыбы, раздались радостные возгласы.

Ли Чэнвэнь и Чэнь Сючжи заранее подготовили большие бамбуковые корзины, чтобы принимать рыбу на берегу, а Ли Циньюнь тоже подошёл помочь. Используя этот метод, они вытянули три сети подряд, и рыбы стало заметно меньше. Однако несколько крупных особей всё ещё ускользали, не попадая в сети.

— Этот чёрный карп словно одержимый! Чёрт побери, трижды выскакивал из сети — его просто невозможно поймать! — возмущённо произнёс один из мужчин.

— Если не получается, давайте заменим сеть на меньшую и будем ловить только этого чёрного карпа.

— Давайте сделаем ещё одну попытку. У нас много "утёкших" рыб, так что мы можем выловить ещё несколько десятков килограммов.

Обсудив план, они снова начали протягивать сеть от начала пруда. Ли Циньюнь шёл позади сети, готовясь атаковать чёрного карпа, который любил выпрыгивать из воды. Он хотел взять гарпун, но побоялся задеть людей. Поэтому решил действовать голыми руками: лишь бы прикоснуться к карпу — один удар кулаком наверняка оглушит его.

За последние два дня здесь собралось немало туристов. Дорога, проходящая через эту местность с севера города, располагалась выше уровня реки, так что можно было легко наблюдать за происходящим. Увидев, что кто-то ловит рыбу, и вокруг собралась толпа зрителей, новые туристы также присоединились.

После очередного круга в сети попалось ещё несколько крупных рыб, но чёрный карп снова исчез. Глядя на то, что время уже приближается к полудню, Ли Циньюнь решил прекратить ловлю. Он закрепил углы большой сети, оставив её в реке на ночь, заявив, что завтра утром найдёт способ приманить этого упрямого чёрного карпа.

Сеть освободили от шестов, привязали верёвки к её углам и закрепили на маленьких деревьях у берега. Углы сети были чуть приподняты, но центр провисал, почти касаясь илистого дна пруда.

Такой метод фиксации позволял насыпать приманку в центр сети, привлекая потенциальных жертв. Чтобы вытянуть сеть, требовалось минимум двое человек, но лучше четверо — каждый тянет за угол. Большинство крупной рыбы, попавшей в сеть, уже не могло сбежать из-за широкой зоны покрытия.

Закончив работу, Ли Циньюнь заметил, что берег заполнен людьми. Жителей деревни было мало, большинство составляли туристы из других мест. Некоторые нетерпеливые покупатели уже начали приобретать рыбу, говоря, что редко удается встретить настоящую дикую рыбу, и хотят купить больше, чтобы забрать домой.

Мелкая рыба составляла примерно треть улова и продавалась по десять юаней за килограмм. Рыба среднего размера шла за десять или пятнадцать юаней в зависимости от вида. Что касается крупной рыбы и высококачественных угрей, их полностью раскупили пенсионеры-чиновники, согласившиеся на предложенную цену и даже добавившие сверху.

Цены в основном соответствовали рыночным, но были на юань-два ниже. Кроме того, Чэнь Сючжи проявляла щедрость: после взвешивания она обычно добавляла две или три мелкие рыбки в подарок. Если покупатели не имели мелочи, недостающие два-три юаня списывались.

Когда Ли Циньюнь поднялся на берег, он увидел, что родители уже почти распродали всю мелкую рыбу, а средней рыбы осталось немного. Крупная рыба находилась под охраной пенсионеров-чиновников, которые заявили, что забирают её всю и никому другому не позволят прикасаться.

Ли Сяочжу помогал отбирать мелких угрей и черепах для повторного выпуска обратно в водоём: их мясо было ещё слишком маленьким, поэтому их решили не продавать. Мелких черепах набралось около нескольких десятков, средних и крупных — чуть больше десятка. Те, что успели скрыться в зарослях травы, остались неучтёнными.

Подведя итоги, выяснилось, что мелкая рыба принесла около 1600 юаней, средняя — примерно 1200 юаней. Наименьшее количество составляла крупная рыба, но она принесла более 3000 юаней дохода. Вся крупная рыба была куплена пенсионерами-чиновниками по рыночным ценам, однако они всё равно считали покупку выгодной, поскольку это были чисто дикие экземпляры, лично выловленные Ли Циньюнем. Все они приехали на машинах, у них было достаточно места, и они сетовали, что этих пятидесяти килограмм рыбы недостаточно для всех. Они спрашивали, будут ли завтра снова ловить рыбу, обещая приехать ещё раз.

Оставалось ещё шесть небольших прудов с дикой рыбой. Также планировалось очистить другие пруды, и пенсионеры обрадовались этому, заявив, что при хорошей погоде обязательно приедут, чтобы отдохнуть и укрыться от жары.

Ли Циньюнь посмотрел на несколько небольших кучек оставшейся рыбы и креветок и с облегчением вздохнул: эти несколько десятков килограмм рыбы были раскуплены городскими туристами практически на месте. Удача явно была на его стороне.

Он пересчитал деньги — примерно шесть тысяч юаней. Мелкие суммы он даже не стал считывать. Затем он дал по триста юаней каждому, кто работал в воде, и по двести юаней тем, кто помогал на берегу. Эти тысячу с лишним юаней нужно было выделить обязательно — ведь люди потрудились, да и все они были работниками его фермы. Щедрость в таких вопросах всегда привлекает новых сотрудников.

Оставшиеся четыре тысячи с лишним юаней чистой прибыли Ли Циньюнь передал матери Чэнь Сючжи, не желая возиться с мелкими деньгами.

Очистка одного маленького пруда принесла шесть тысяч юаней, что вызвало зависть у жителей деревни. Брошенные пруды внезапно стали популярными. Люди собирались по трое-пятеро, объединялись в группы и заявляли о намерении арендовать эти пруды. Они говорили, что, когда приедут горожане, они тоже будут откачивать воду и ловить рыбу.

Едва мысль об аренде прудов начала формироваться в головах жителей деревни, как глава деревни Ли Тяньлай сразу же её развеял. Он заявил: "Кто бы ни решился откачивать воду из чужих прудов, я лично дам ему пощёчину."

Ли Циньюнь тоже не хотел, чтобы завистники испортили окружающую среду в деревне, поэтому терпеливо объяснил им: если бы не высокие цены, предложенные группой пенсионеров-чиновников, то более пятидесяти килограммов чёрных карпов, сомов, угрей и черепах просто не принесли бы более трёх тысяч юаней.

Без премии этот маленький пруд принёс бы лишь около трёх тысяч юаней. Вычтя затраты на рабочих — чуть больше тысячи юаней, расходы на дизельное топливо для насоса — примерно двести юаней, а также учтя труд всей семьи, реальная прибыль составила бы около тысячи юаней.

К тому же не каждый пруд может похвастаться таким количеством рыбы. Этот пруд находился близко к рыбным хозяйствам, и во время сильных дождей часть рыбы перебегала из соседних водоёмов. Со временем это привело к небольшому изобилию.

Объяснения Ли Циньюня остудили жадность части людей, но некоторые молодые люди всё ещё были недовольны, заявляя, что даже тысяча юаней — это уже доход. Да и не все такие щедрые, как Фува, который платит триста юаней каждому, кто работал в воде. Если бы задача была прибыльной, даже пятьдесят юаней считались бы много.

Ну что ж, Ли Циньюнь объяснил всё, что мог. Кто не хочет слушать, тот сам себе злобный Буратино. Пруды, расположенные рядом с их участками, они могут использовать как угодно, но безхозные пруды являются общественной собственностью деревни. Если кто-то вздумает нарушить правила, найдутся те, кто с ними разберётся.

Собрав мелкую рыбу и креветок с земли, Ли Циньюнь передал несколько крупных Ли Сяочжу, поручив ему приготовить вкусный обед для всех. Для этого решили воспользоваться временной кухней на стройплощадке, так как сегодня у рабочих был выходной, и никто здесь не ел.

Пока все отдыхали и готовили еду, Ли Циньюнь вылил полведра мелких угрей в свой пруд для разведения угрей, а несколько десятков маленьких черепах выпустил в большой пруд, чтобы они жили вместе с угрями.

Черепаха весом около десяти килограмм часто плавала в пруду с угрями и, вероятно, немало лакомилась ими. Ли Циньюнь пока не стал обращать на это внимания, решив, что когда в других прудах появятся новые черепахи, он переместит её туда.

Как и ожидалось, в последующие дни очистка других прудов не принесла такого богатого улова. Если встречались ускользнувшие крупные рыбы, Ли Циньюнь приманивал их смесью корма с водой из пространственного источника, используя большие сети. Метод всегда работал безотказно, вызывая удивление у зрителей, которые постоянно спрашивали его секрет корма.

Городские туристы не приезжали каждый день, и если рыбу не удавалось быстро продать, Ли Циньюнь звонил Юй Цзюню из ресторана "Чуанфу Юйван", чтобы тот забрал её. Цена была невысокой, но это лучше, чем позволить рыбе испортиться.

Ян Юньну и Цзян Циньцинь арендовали двухэтажный дом в городе, который стал офисом компании "Циньюй Эко". Ли Циньюнь дал своей двоюродной сестре совет: если на счетах компании есть деньги, а покупка нового оборудования не требуется, лучше купить землю в городе и построить здание. Позже его туристическая инвестиционная компания также сможет переехать туда.

Ян Юньну колебалась, не зная, как потратить восемь миллионов юаней на счёте. Однако заместитель генерального директора Цзян Циньцинь активно поддерживала строительство здания. Она заявила, что у компании есть передовые технологии, и в ближайшие годы нет необходимости покупать крупное оборудование. Достаточно нанять десяток сотрудников для работы с клиентами, и успех гарантирован. Зачем оставлять деньги без дела? Лучше построить здание!

В Цинлуне было немного подходящих мест, но экономика только начала развиваться. Если компания решит построить здание, местное правительство точно поддержит проект. Ведь наличие компаний означает налоги, рабочие места и развитие региона. Такая взаимовыгодная связь между бизнесом и властью — обычное явление в стране.

Трое начали обсуждать, сколько этажей должно быть в здании: шесть, восемь или десять. В конце концов, они обратились к Ху Дахаю, который заказал расчёт бюджета. Оказалось, что девятиэтажное здание будет оптимальным вариантом. Во-первых, это соответствует принципам фэн-шуй. Во-вторых, не стоит тратить все семь-восемь миллионов сразу. Нужно оставить средства на операционные расходы экологической компании и на отделку здания. И самое главное — даже дешёвая земля в Цинлуне всё равно требует денег.

Ли Циньюнь согласился с доводами. В конце концов, в Цинлуне самое высокое здание едва достигает двух-трёх этажей. Зачем строить слишком высокий дом? Девятиэтажное здание станет первым небоскрёбом города.

Ну что ж, строительство дома следует доверить профессионалам. Коммерческое здание с девятью этажами имеет множество особенностей, но с Ху Дахаем, который поможет следить за процессом, Ли Циньюню не нужно больше самостоятельно искать информацию.

Ло Пэн справился с делами на юге всего за десять дней и, управляя своим Chevrolet Cruze, прибыл в деревню Ли, покрытый дорожной пылью. Услышав, что за время его отсутствия в ещё не открывшийся центр рыбалки уже начали приходить туристы, он был вне себя от радости и спешил вернуться, чтобы возглавить работу туристической инвестиционной компании.

Цены в центре рыбалки были не низкими: пятьдесят юаней за весь день и тридцать за полдня. Пойманная рыба оставалась у рыбака. Предоставлялись бесплатные бамбуковые стулья, чай, туалеты и парковочные места. На самом деле, всё это было условно бесплатно. Туалеты располагались через каждые пятьсот метров, и их строительство не требовало больших усилий — достаточно было использовать бамбук и создать привлекательный внешний вид.

Что касается чая, то чайные листья росли повсюду в горах. Парковка также не была проблемой — можно было ставить машину где угодно, лишь бы она не мешала движению.

Во время пробного запуска деревенский бухгалтер собрал более восьмисот юаней, и это казалось очень лёгким способом заработка. Четвёртый дедушка Ли Циньюня, будучи бухгалтером деревни, постоянно сетовал, что акций Ли Циньюня слишком много, и деревня сильно проигрывает. Когда односельчане осознают ситуацию, они могут начать протестовать.

Глава деревни Ли Тяньлай с горькой улыбкой объяснил, что новый генеральный директор Ло Пэн даже считает, что деревня получила слишком большую долю. По его словам, деревня ничего не сделала, все деньги инвестировал Ли Циньюнь, и все риски тоже лежат на нём. Если проект окажется прибыльным — хорошо, а если нет, то все вложения будут потеряны.

----------

Глава 159. Тактичность и сдержанность Ян Юньну

После слов главы деревни четвёртый дедушка наконец успокоился. Его беспокоило не то, что Ли Циньюнь зарабатывает слишком много денег, а то, что односельчане могут использовать его в качестве повода для споров. Если ситуация выйдет из-под контроля, он окажется в затруднительном положении, и завистники из деревни будут обвинять его.

Однако среди жителей было много тех, кто мыслил поверхностно. Некоторые даже предлагали продать участки земли вдоль берега реки Сяньдайхэ, говоря, что у них нет денег на строительство бамбуковых домиков, и запрашивали по тридцать-пятьдесят тысяч юаней, чтобы деревня их выкупила. Другие напрямую обращались к Ли Циньюню с аналогичными предложениями.

Ли Циньюнь не дал чёткого ответа — ни да, ни нет. Он лишь приказал сначала построить бамбуковый домик для своей семьи, который временно мог бы служить пунктом сбора платы или офисом управления туристической инвестиционной компанией.

На самом деле, эти земли были для него очень привлекательны — это был настоящий "жирный кусок". И если сейчас они оцениваются в тридцать-пятьдесят тысяч юаней, то в будущем, когда туристические ресурсы разовьются, за них можно будет запросить триста-пятьсот тысяч. Однако вопрос о том, каким образом разрабатывать эти чувствительные земельные участки, Ли Циньюнь решил переложить на деревню. Если совет деревни решится их выкупить, он готов предоставить им займ.

Можно оттянуть решение на некоторое время, но нельзя затягивать слишком долго. Если кто-то действительно поймёт потенциальную ценность этих участков, цены могут взлететь, что может замедлить общий прогресс разработки сельского хозяйства и туризма.

У Ли Циньюня только начал формироваться эскиз фермерского хозяйства на арендованной горе, а девятый маленький пруд ещё не был очищен, как вдруг заместитель генерального директора компании "Дахуа" прибыл в деревню Ли, чтобы подписать соглашение о поставках с его сельскохозяйственной компанией. Это было довольно свободное соглашение, не слишком строгое, но для новой фермы, у которой пока нет точных данных о ценах и объёмах производства, это была необходимая мера на пробный период. В дальнейшем, если возникнут какие-либо проблемы, соглашение можно будет скорректировать, а затем заключить официальный договор.

Это соглашение было подписано тихо, практически без внимания со стороны окружающих, однако оно стало первой сделкой компании "Цинлунские продукты и товары сельского хозяйства", и его значение было огромным.

К сожалению, после подписания контракта Ли Циньюню было нечем торговать. К счастью, весь урожай картофеля уже созрел, и все члены семьи трудились, чтобы собрать его. Урожай скопился у подножия горы, образуя целые горы клубней, которые даже три сотрудничающих ресторана не смогли бы полностью поглотить и на десятую часть.

Ресторан "Шухуане", который ранее хотел выкупить весь урожай картофеля, теперь больше не упоминал об этом. Урожайность картофеля на поле Ли Циньюня оказалась невероятно высокой: клубни были размером с миску. Если у других фермеров с одного му выходило две-три тысячи килограмм картофеля, то здесь урожайность достигала пять тысяч килограмм на му.

Заместитель генерального директора по фамилии Син попробовал блюда из этого картофеля и наконец понял, почему генеральный директор обратил внимание на эту небольшую ферму в глуши. Этот картофель был исключительно вкусным: он сохранял классический картофельный вкус, но независимо от того, как его готовили — на пару, варёным, жареным, тушёным или в салате — его хотелось есть снова и снова.

Не раздумывая, Син побежал звонить своему боссу, а вернувшись, сообщил Ли Циньюню, что компания "Дахуа" забирает весь его картофель.

Ли Циньюнь закатил глаза: "Что за проблема у этих людей? Как только видят что-то хорошее, сразу хотят забрать всё себе!" Разве в соглашении не было ясно указано, что количество продаваемой продукции определяется компанией "Цинлунские продукты и товары сельского хозяйства"? Цена может обсуждаться, и после установления стабильного ценового диапазона можно будет детально обсудить закупочную стоимость. Однако минимальная оптовая цена составляет двадцать юаней за килограмм — меньше не рассматривается.

В качестве первого шага в сотрудничестве Ли Циньюнь всё же проявил уважение к заместителю директора Сину. После того как три ресторана забрали свою долю картофеля, остатки были переданы компании "Дахуа" для реализации.

Если уж оптовая цена составляла двадцать юаней, то какую цену компания "Дахуа" назначит дальше — это уже её дело. Ли Циньюнь временно не планировал вмешиваться. Ведь это был продукт с ограниченным производством, ориентированный на премиальный рынок. Пока товары находят покупателей, ему всё равно, даже если их цена вырастет до уровня предметов роскоши.

Когда компания "Дахуа" вывезла горы картофеля с поля, девятый маленький пруд был окончательно очищен. Ли Циньюнь позвонил в городскую аквакультурную компанию и заказал сто тысяч мальков черепах, чтобы равномерно распределить их по семи новым прудам.

Черепашки, оказавшись в новой среде, требовали много корма. После добавления пространственной воды и большого количества водорослей в каждый пруд, Ли Циньюнь отправился в город, чтобы заказать партию живых насекомых для тщательного кормления черепашек.

Такая работа уже не могла выполняться силами трёх-пяти человек. К счастью, дом был построен, и на этапе ландшафтного дизайна не требовалось так много рабочих. Ли Циньюнь повысил Ли Тэчжу, повысил ему зарплату и назначил бригадиром. Теперь тот должен был нанимать работников из деревни, имеющих опыт в разведении животных или выращивании растений.

Жители деревни давно завидовали высокооплачиваемой работе Ли Тэчжу. Когда узнали, что Ли Циньюнь набирает новых сотрудников, на собеседование пришло множество кандидатов. Почти все, кто считал себя хоть немного способным, подали заявки, включая нескольких женщин среднего возраста.

Заработная плата в две тысячи юаней в месяц плюс бонусы казалась отличным предложением, даже выше, чем заработок на внешних работах. Однако на этот раз Ли Циньюнь принимал всего десять человек. Опыт и навыки были важны, но ещё важнее были моральные качества. Люди, склонные к хитрости и лени, даже бесплатно не были бы приняты.

С родственниками всё понятно, но этот принцип не подлежал обсуждению.

Ли Тэчжу получил повышение и прибавку к зарплате, но радость длилась недолго. Он быстро осознал, что эта работа связана с конфликтами интересов. Сверху он должен был отчитываться перед боссом и не допускать найма ненадёжных людей, а снизу его окружали знакомые односельчане, которых он знал с детства — дяди, старшие братья. Кого принимать, а кого нет — каждое решение было сложным и неудобным.

Ли Циньюнь внутренне наслаждался происходящим. «Пусть дядя Тэчжу прочувствует, что быть управленцем не так-то просто», — подумал он. Воспользовавшись неразберихой, он выскользнул из фермы и поехал в город, чтобы найти свою двоюродную сестру.

Компания "Циньюй Эко" тоже приняла на работу несколько сотрудников, её деятельность вошла в нормальное русло. После того как они успешно очистили несколько известных загрязнённых рек в уезде, популярность компании резко возросла, и о них даже рассказывали в местных газетах и новостях по телевидению.

Едва Ли Циньюнь приблизился к городу, как раздался звонок от Цзян Циньцинь. Её голос был полон тревоги:

— Ли Циньюнь, быстрее приезжай! Яньну подралась с кем-то! Опять эта сумасшедшая баба! Она оказалась военнослужащей, и когда их группа прибыла для выполнения задания, она узнала Яньну и снова вызвала её на бой. Обычные люди побоялись вмешиваться, потому что вместе с ней были ещё два военных с оружием!

— Что?! Где вы сейчас? Яньну не пострадала? — Ли Циньюнь чуть не вдавил педаль газа в пол. Его пикап взревел и помчался в сторону города со скоростью стрелы.

— У входа в нашу компанию "Циньюй Эко". Только начали драться, пока никто не пострадал. Но в прошлый раз Яньну уже проиграла этой женщине, поэтому я позвонила тебе за помощью! — кричала Цзян Циньцинь.

— Хорошо, я скоро буду, — ответил Ли Циньюнь и повесил трубку. Он заметил, что машина уже вылетела на главную улицу, и начал притормаживать, опасаясь сбить кого-нибудь из жителей, которые беспечно перебегали дорогу. Даже снизив скорость, он всё равно летел со скоростью более ста километров в час, пока не достиг улицы, где располагалась компания "Циньюй Эко". С громким скрипом шин он остановился у обочины.

Улица была заблокирована толпой зевак. Ли Циньюнь быстро протолкался через толпу и увидел в центре круга двух дерущихся женщин. Одной из них была его двоюродная сестра Ян Юньну, а другой — знакомая женщина с безумным взглядом. Это была та самая женщина, которую он видел в отеле, одетая весьма откровенно. Сейчас же она носила камуфляжный костюм, выглядела решительной и мужественной, применяя свой любимый стиль боя — багуачжан.

Ян Юньну сегодня явно находилась в отличной форме. Она не только не паниковала, но и становилась всё более энергичной с каждым ударом. И сила, и скорость были выше, чем в прошлый раз. Она сама не понимала причину, считая, что случайно совершила прорыв.

Когда сумасшедшая женщина нанесла ей удар, Ян Юньну почувствовала, что движение было медленным. Легко поймав её руку, она провела рукой дугу сверху направо вниз, затем резко сделала шаг назад, завершая дугу в круг.

Женщина почувствовала, что теряет контроль над силой, её тело невольно наклонилось, а рука была выведена из равновесия движением Ян Юньну. Подставившееся пространство у ребёр позволило Ян Юньну слегка коснуться её носком ноги. Несмотря на то что женщина попыталась защититься рукой, она всё равно болезненно застонала и отступила на два шага назад.

Однако Ян Юньну продолжила следовать за ней, используя медленные движения против быстрых. Она снова перехватила её кулак и нанесла точный удар в живот. Этот удар был мощным — с громким хлопком женщина согнулась, отступила на четыре-пять шагов и опустилась на землю, покрывшись потом, а из уголка рта потекла тонкая струйка крови.

Ян Юньну замерла, не веря своим глазам. Она удивлённо посмотрела на свои кулаки, словно не могла понять, почему, несмотря на то что сдерживала силу, смогла травмировать противницу.

В это время две женщины-военные, наблюдавшие за боем, быстро подбежали. Одна встала между ними, чтобы предотвратить дальнейшие действия Ян Юньну, а другая присела рядом с раненой, обеспокоенно спрашивая о её состоянии.

Воспользовавшись шумом толпы, восхищённой боем, Ли Циньюнь подошёл к Цзян Циньцинь и с улыбкой сказал:

— Да вовсе не так страшно, как ты говорила. Присмотрись внимательнее — видишь разницу между этими троими в камуфляже? Двое имеют нашивки и оружие — это действующие военные. А та сумасшедшая женщина, которая дралась с Ян Юньну, носит обычный камуфляжный костюм без каких-либо знаков различия. Похоже, она не военная.

— Вот оно что… Как же ты меня напугал! Я думала, что если эта сумасшедшая проиграет, то заставит своих людей стрелять, — Цзян Циньцинь прижала руки к груди, её округлости заколыхались, заставив Ли Циньюня быстро отвести взгляд.

— Яньну, как ты так быстро прогрессируешь? В прошлый раз мы только-только сражались на равных, а теперь… всего за пятьдесят ударов ты победила меня? — пробормотала раненая женщина, с трудом поднимаясь на ноги, отказываясь от помощи своей товарки.

Ян Юньну, справившись с удивлением, немного подумала и мягко произнесла:

— Ин Сюэянь, я ведь сразу сказала: не хочу с тобой драться. И тогда говорила это, и сейчас повторяю. Зачем эти постоянные драки? Мой отец учил меня боевым искусствам только для укрепления здоровья, а не для драк и насилия. Я даже не уделяла особого внимания технике защиты. После нашей прошлой драки, когда я вернулась с травмами, случайно проболталась, и отец заставил меня заново освоить основы тайцзи и методы раскрытия приёмов стиля ян. Вот и всё.

Ян Юньну была скромным и сдержанным человеком. Она мягко дала понять: я не хочу с тобой драться и даже не стремлюсь заниматься боевыми искусствами. Просто мой отец заставил меня немного попрактиковаться, да и то поверхностно. Эти базовые навыки позволили мне сражаться с тобой на равных, а теперь, после нескольких дней серьёзного изучения техник защиты, я легко тебя победила. Что тут ещё можно сказать?

— Ты… ты… — Ин Сюэянь покраснела от злости, указывая на Ян Юньну и крича с нескрываемым недовольством:

— Я трижды подряд выигрывала чемпионат по боевым искусствам среди женщин в военном округе! Как ты, тот, кто вообще не относится к боевым искусствам всерьёз, можешь меня победить?! Я не принимаю этого! Я не верю!

----------

Глава 160. Управление отношениями

Верить или нет — это одно, а результат — совсем другое. Обе стороны честно сражались, и победа была очевидной. Как бы ни было обидно, время назад не повернуть.

Ин Сюэянь с недовольством и злобой произнесла:

— Яньну, не радуйся раньше времени. Я ещё вернусь! — После этих слов она, не оглядываясь, пробилась через толпу и запрыгнула в военный джип.

Две женщины-военные тоже вернулись к машине, но так и не проронили ни слова на протяжении всего инцидента.

— Бай, твои боевые навыки снова улучшились! — Ли Циньюнь хлопнул Ян Юньну по плечу и с гордостью похвалил её.

Ян Юньну снова посмотрела на свои руки, полная недоумения:

— В последнее время моё тело ведёт себя странно, я до сих пор не могу полностью контролировать силу. Ладно, если не могу понять, то и не буду думать об этом. В конце концов, я выиграла, а не проиграла. Зачем ломать голову?

Ну надо же, Ли Циньюню даже не пришлось её уговаривать — она сама всё поняла.

— Яньну, ты молодец! — Цзян Циньцинь подбежала к ней, радостно восклицая.

Несколько сотрудников компании "Циньюй Эко" тоже взволнованно зааплодировали, приветствуя своего босса.

После того как военные уехали, начальник местного полицейского участка Лю Сяньчжэн вместе с двумя офицерами прибыл на место происшествия, чтобы расспросить Ян Юньну о случившемся.

Ли Циньюнь был крайне недоволен их медлительностью и холодно сказал:

— Те три женщины ещё не успели далеко уехать. Может, мне догнать их на машине и помочь вам в расследовании?

Лю Сяньчжэн смущённо улыбнулся, потирая лицо:

— Ну что вы, мы же просто обязаны были всё записать. Такие вещи нельзя оставлять без внимания.

— Хоть вы и делаете вид, что ничего не видели, но можете спросить у зевак, они всё расскажут. Ладно, у нас есть дела, мы не будем мешать вашему расследованию, — сказал Ли Циньюнь, беря Ян Юньну за руку и направляясь обратно в офис компании "Циньюй Эко".

Ян Юньну хотела послушно ответить на вопросы полиции, но, заметив, что Ли Циньюнь уводит её, удивлённо спросила почему. Она считала, что Лю Сяньчжэн был вполне вежливым, и не видела ничего плохого в том, чтобы объяснить ситуацию.

— Они только что уехали, а он уже здесь. Если бы он не наблюдал из какого-нибудь угла, разве могло бы совпасть так удачно? Мы ведь занимаемся бизнесом. Нельзя позволять себе вспышки гнева, но определённое отношение должно быть показано. Хе-хе, вот увидишь, к обеду Лю Сяньчжэн придёт извиняться, — ответил Ли Циньюнь.

— Да ладно тебе! Он же начальник полиции, с чего ему извиняться перед нами? — Ян Юньну недоверчиво покачала головой, считая, что Ли Циньюнь шутит.

Ли Циньюнь ничего не ответил, а вместо этого обошёл офис компании несколько раз. Он был поражён тем, насколько убогим было это место. Условия были крайне суровыми: владелица такой крупной компании имела лишь крохотный кабинет, где стояли только стол и стул, даже стационарного телефона не было.

Ян Юньну объяснила, что техники местного почтового отделения сейчас заняты прокладкой линий связи в деревнях, а в городе пока никто этим не занимается. Однако после установки телефонных линий обещают запустить интернет, и многие жители очень этому радуются.

Ли Циньюнь фыркнул пару раз, не испытывая особого восторга от таких новостей. За пределами города давным-давно распространилось оптоволокно со скоростью пятьдесят или сто мегабит в секунду, а здесь, в городе, только начали устанавливать широкополосный доступ через ADSL. Теоретически, ADSL может обеспечить скорость загрузки до 8 Мбит/с, а выгрузки — до 1 Мбит/с. На практике, если дают хотя бы 4 Мбит/с на загрузку, это уже можно считать добросовестным подходом.

Через некоторое время Цзян Циньцинь вошла с документами в руках и радостно сообщила:

— Эти новые сотрудники оказались отличными! Они уже заключили ещё один контракт. Пластиковый завод рядом с рекой серьёзно загрязнил воду и был закрыт. Нам предложили решить проблему за десять дней. Изначально они предложили двадцать тысяч юаней, но наши сотрудники смогли поднять цену до тридцати тысяч. Говорят, что меньше этой суммы мы вообще не принимаем заказы.

Однако Ян Юньну нахмурилась и заявила:

— Этот завод заслуживает закрытия. Когда я училась, я посещала множество подобных предприятий. Они только и думают о деньгах, что даже не покупают элементарные системы очистки сточных вод. Вся грязная вода сбрасывается прямо в реку, вызывая чудовищное загрязнение. А есть ещё более беспринципные компании, которые бурят глубокие скважины и сбрасывают отходы под землю, загрязняя грунтовые воды на всей территории.

Цзян Циньцинь задумчиво спросила:

— И что, мы возьмём этот заказ? Даже если они и правда совершили ужасные вещи, зачем нам отказываться от денег? К тому же, они уже сделали своё зло и теперь обращаются к нам. Мы же экологическая компания, и решение таких проблем — наша работа и наш долг.

Ян Юньну решительно хлопнула своими белоснежными ладонями и процедила сквозь зубы:

— Конечно, возьмём! Но мы не должны делать это выгодным для таких недобросовестных компаний. Проведите детальное исследование на месте. Если загрязнение окажется серьёзным или площадь водоёма большой, увеличьте цену ещё больше, чтобы заставить их "кровью расплачиваться". Мы можем использовать лишние деньги для улучшения состояния почвы и воды вдоль реки. Это лучше, чем отпускать их с миром.

Ли Циньюнь был поражён. Его двоюродная сестра, которая обычно мягкая и спокойная, совершенно преобразилась, когда дело касалось вопросов экологии. Её решительность и твёрдость говорили о том, что в бизнесе она будет чувствовать себя как рыба в воде.

Обычное оборудование для очистки сточных вод стоит тридцать-сорок тысяч юаней, но его эксплуатация требует ещё больших затрат. Некоторые предприятия используют сразу три-пять таких систем, и всё равно этого может быть недостаточно. Именно поэтому случаи нелегального сброса сточных вод остаются крайне распространёнными.

Очистка загрязнённой реки может стоить сотни тысяч, а то и миллионы юаней. Более того, загрязнить водоём можно за одну ночь: чистая вода превращается в тёмную и зловонную. Однако на восстановление экосистемы могут уйти годы — два или три года, прежде чем результат станет заметен.

Эти предприниматели, которые обращаются к нам в последний момент, похоже, вообще не имеют представления об основах очистки сточных вод. Они предлагают какие-то жалкие двадцать-тридцать тысяч юаней, чтобы откупиться от компании "Циньюй Эко". Неудивительно, что Ян Юньну вышла из себя.

Конечно, возможно, загрязнённая река совсем небольшая, размером с пруд, и стоимость её очистки действительно невелика. Цзян Циньцинь позволила мелким сотрудникам активно брать заказы, обещая им проценты и бонусы. Многие менеджеры старались заключить как можно больше контрактов, называя примерные цены, но окончательное решение принимали генеральный директор или его заместитель.

Цзян Циньцинь была в восторге: Ян Юньну начала понимать, что нельзя быть слишком мягкой с такими предприятиями.

Ян Юньну тем временем продолжала с возмущением рассказывать своему двоюродному брату о бесстыдстве современных компаний:

— Никакого оборудования для очистки сточных вод! Они начинают работу, не заботясь ни о чём. Как они вообще умудряются обойти надзорные органы?

Ли Циньюнь попытался её успокоить:

— В нашей системе регулирования много проблем, но через несколько лет она обязательно улучшится. К тому же, у нас есть технологии для очистки загрязнений. Конечно, мы хотим заработать, но самое главное — это восстановить окружающую среду. Это наша истинная цель.

Ян Юньну слушала его с радостью. Её порадовало, что брат понимает её, и что у них есть общие идеалы и мечты. Именно это позволит им двигаться дальше вместе.

В разгар их беседы одна из сотрудниц постучала в дверь и сообщила, что начальник полиции пришёл и хочет видеть господина Ли Циньюня.

Ли Циньюнь рассмеялся:

— Ого, неплохо! Теперь даже администратор на входе умеет фильтровать гостей. Даже начальника участка задержали.

Ян Юньну слегка удивилась, бросила взгляд на довольного брата и недовольно пробормотала:

— Хм, ты угадал. Не понимаю вашу мужскую логику. Ты же нагрубил ему, а он всё равно пришёл объясняться.

— Хе-хе, потом поймёшь, привыкнешь. Пойдём, человек пришёл сгладить конфликт, надо показать ему уважение. Выходи встречать его, — сказал Ли Циньюнь, беря недоумевающую сестру за руку и выходя из маленького офиса.

Лю Сяньчжэн был внутренне недоволен тем, что Ли Циньюнь сделал ему замечание, но он уже много слышал об этом человеке. Говорили, что он не только одноклассник уездного главы У, но и "самый богатый человек в Цинлуне". Именно Ли Циньюнь первым поддержал проект агротуризма, финансируя строящийся центр рыбалки, который уже начал приносить хороший доход, привлекая любителей рыбалки из города.

Что ещё больше встревожило Лю Сяньчжэна, так это информация о том, что Ли Циньюнь имеет связи с городскими чиновниками. На церемонии завершения строительства нового дома секретарь Чжу лично принёс подарок и выпил за здоровье хозяина. И это несмотря на то, что его никто не приглашал. Это было весьма впечатляюще.

Сдаваться перед таким человеком не считалось позором. Более того, Лю Сяньчжэн, углубившись в изучение методов Ли Циньюня, стал ещё больше восхищаться его хваткой. Хулиганы Хун Бяо и Ли Хоцзы долго терроризировали местных жителей, но Лю Сяньчжэн так и не смог найти против них достаточных улик. А вот Ли Циньюнь отправил обоих за решётку по обвинению в грабеже.

Говорят, что глава района, дядя Хун Бяо, очень переживает за своего племянника и уже начал использовать все свои связи, чтобы смягчить приговор. Возможно, Хун Бяо выйдет на свободу раньше, чем через десять лет. Будучи человеком из правоохранительной системы, Лю Сяньчжэн прекрасно понимал такие механизмы.

Когда он встретился с Ли Циньюнем, то решил, если тот будет вежлив, дать ему пару советов, чтобы избежать неприятностей после освобождения Хун Бяо.

Едва он об этом подумал, как увидел, как Ли Циньюнь и Ян Юньну вышли вместе и очень вежливо пригласили его на обед.

В Цинлуне не было крупных ресторанов, поэтому они заказали несколько фирменных блюд в небольшой закусочной рядом с компанией. Также они открыли бутылку лювшу старой марки за триста с лишним юаней, чтобы угостить начальника Лю. Это произвело на него хорошее впечатление, и он почувствовал, что сегодняшнее извинение не прошло зря.

Трое сидели за столом, болтали и ели. Ян Юньну редко вмешивалась в разговор, лишь время от времени наливала вино мужчинам.

На предупреждение Лю Сяньчжэна Ли Циньюнь ответил беззаботно, со смехом:

— Я знаю. Ли Хоцзы сам признался, что он главный преступник, и получил двенадцать лет тюрьмы. Хун Бяо, как основной соучастник, получил десять лет, остальные получили от пяти до шести лет. Когда бы Хун Бяо ни вышел, он ничего мне не сделает. Если он будет благоразумен, то после освобождения сможет спокойно жить. Но если он захочет снова создавать проблемы, то пусть остаётся там навсегда.

Возможно, из-за шума свежевылупившихся цикад за окном, уши Лю Сяньчжэна "зазвенели" от уверенности Ли Циньюня. Он целую минуту почти не слышал, что говорят вокруг. Откуда у этого парня такая уверенность? Разве он обычный человек? Как он может не бояться известного главаря хулиганов?

— Шумные цикады... Если поймать их и поджарить, вкус должен быть отличным, — проворчал Лю Сяньчжэн, пытаясь скрыть своё удивление.

Ли Циньюнь, не задумываясь, поднял бокал и улыбнулся:

— Сейчас их ещё мало. Через несколько дней я пойду ловить цикад, тогда снова приглашу вас, начальник Лю, на ужин у меня дома. Давайте пока выпьем за сегодняшний день!

----------

Глава 161. Девочка, ловящая рыбу

До того, как цикада сбрасывает свою оболочку, её личинка известна как "чжи ляо хоу" (знаменитый обезьяноподобный жук). В местном наречии её называют ещё быстрее: "цзе лю хоу" или "па ча хоу" — мартышка, которая любит взбираться на деревья. Личинки карабкаются по веткам, чтобы сбросить кожу и превратиться в крылатых цикад.

Сброшенная оболочка называется цикадовым коконом и используется в традиционной китайской медицине. Поскольку один кокон очень лёгкий, цена за килограмм довольно высока — около ста юаней.

Начальник Лю тоже хотел поддерживать хорошие отношения с Ли Циньюнем и собирался согласиться на его приглашение, но тут в дверях появился молодой человек с озабоченным лицом. Он воскликнул:

— Папа, ты не брал трубку! Я спрашивал у нескольких людей, пока нашёл тебя. Меня выгнали из военкомата! Как ты можешь спокойно пить? Ты же говорил, что договорился через связи! Почему это не сработало?

Молодой человек начал изливать поток жалоб, его высокая фигура заслонила весь проём двери, не давая свету проникнуть внутрь, что делало его ещё более внушительным.

— Что? Выгнали? Какая причина? — вскричал Лю Сяньчжэн, вскакивая со стула с тревогой.

— Какая может быть причина? Мы же заранее говорили! У меня был татуированный иероглиф "терпение" на руке, я предлагал удалить его лазером в больнице, но тебе было жалко денег. Теперь меня выгнали из военкомата! — молодой человек сердито ответил.

Лю Сяньчжэн тут же разозлился:

— Это ещё почему? Кто тебя просил делать эту татуировку? Я уже дал тебе деньги, чтобы ты удалил её! И ты не смог сделать это полностью! Какая там "высокая технология" — всё это обман. А теперь ты хочешь снова пойти? Конечно, нет! Если бы я был на твоём месте, я бы просто вырезал этот кусок кожи — вот и всё!

— А теперь ты говоришь такие жёсткие слова? Разве ты сам не говорил, что нашёл человека? Эта едва заметная татуировка была неразличима! Это ты бездарный, а ещё осмеливаешься меня обвинять? Хм, раз не могу стать солдатом, то стану хулиганом! Посмотрим, чьё лицо будет потеряно! — молодой человек, полный гнева, несколько раз перебил отца, а затем резко развернулся и выбежал. За секунду до этого пустая бутылка вина упала на место, где он только что стоял.

Лю Сяньчжэн сделал несколько шагов, чтобы догнать сына, но потом, вне себя от злости, выругался:

— Этот негодник! Три дня без трёх ударов — и он уже на крыше! Убил меня своей выходкой!

Бутылка действительно была пустой — они уже выпили всё вино. Ли Циньюнь понял, что Лю Сяньчжэну сейчас не до выпивки.

— Начальник Лю, не волнуйтесь. Если в этом году не получилось, попробуете в следующем, — сказал Ли Циньюнь, поднимаясь, чтобы расплатиться и уйти.

— Ах, этот парень, Лю Чао, такой упрямый… Если я не отправлю его в армию на несколько лет для закалки, я никогда не буду спокоен. В этом году набирают отличные войска. Старые товарищи рассказывали, что как раз совпало с реформой внутри крупного военного округа. Этим новобранцам достанется хорошее обращение, есть даже шанс отличиться на передовой… э-э-э, вы знаете, о тех местах, — Лю Сяньчжэн неловко улыбнулся и махнул рукой в сторону запада, предпочтя не распространяться.

Ли Циньюнь кивнул:

— Понятно, это не секрет. Я видел посты об этом в интернете. Ну что ж, не стоит так сильно переживать. Я тоже свяжусь с некоторыми знакомыми, чтобы узнать, есть ли другие возможности. Но советую вам всё же поскорее избавиться от этой татуировки на руке Лю Чао. Она может стать проблемой в будущем.

— Ой, независимо от того, получится или нет, я вам очень благодарен! — Лю Сяньчжэн поклонился несколько раз и удалился, его силуэт казался немного печальным.

У Ян Юньну не было дел на вечер, поэтому она решила сопровождать Ли Циньюня домой, опасаясь, что он, выпив, может сесть за руль. Все знали, что пьяным нельзя водить машину, но в городе это правило часто игнорировали из-за привычек местных жителей.

Ли Циньюнь уверял, что с ним всё в порядке, он выпил мало и совершенно трезв. Из бутылки Лю Сяньчжэн выпил около 6 рюмок, а Ли Циньюнь считал вино недостаточно качественным по сравнению с тем, что хранилось в его пространственной комнате, поэтому почти не пил.

Однако ему было приятно, что двоюродная сестра решила составить ему компанию. Припарковав машину на пустыре возле дома, он хотел проверить прогресс планирования участка и состояние ремонта дома, как вдруг увидел, как его старший брат Ли Цинму быстро выбежал из поля.

— Брат Цинму, что случилось? Что за спешка? — удивлённо спросил Ли Циньюнь.

— Только что Тонг-тонг хотела пойти на реку ловить рыбу. Мне нужно было работать, и я не мог пойти с ней, поэтому запретил ей. Она немного повозмущалась, но я не обратил внимания. Когда я отвлёкся, её уже не было, и вместе с ней исчезли самодельные удочки, которые дядя Тэчжу оставил в курятнике, — обеспокоенно ответил Ли Цинму.

— Хм? А где Цзиньби и Тунби? Они не с ней? — Ли Циньюнь задал вопрос, затем остро свистнул. Он посмотрел вокруг, но не увидел своих охотничьих собак и тоже начал нервничать.

Ян Юньну рядом спросила:

— Тонг-тонг сказала, куда именно она идёт ловить рыбу? На наш пруд или в центр рыбалки на реке Сяньдайхэ?

— Э-э... кажется, в центр рыбалки. Она говорила, что там красивые бамбуковые беседки и удобные стулья, — Ли Цинму задумался и добавил.

— Пошли, садимся в машину, поедем искать её там, — Ли Циньюнь завёл автомобиль и резко нажал на газ, направляясь к переправе, где начинался центр рыбалки. На севере уже было построено более километра бамбуковых беседок. Сейчас рабочие активно строили административное здание центра. Здание располагалось на земле, принадлежащей семье Ли Циньюня, и имело ширину в три пролёта, значительно вытягиваясь назад. Полезная площадь была огромной.

В данный момент на обочине можно было парковаться где угодно. Несколько человек вышли из машины и побежали в сторону бамбуковых беседок. В это время рыбаков было немного — всего около десяти человек. Маленькая фигурка Тонг-тонг была крайне заметной: она сидела, словно взрослая, на большом бамбуковом стуле, поджав ноги, и опираясь подбородком на руку, явно скучая.

Четвёртый дедушка Ли Циньюня, Ли Чуньи, временно исполнял обязанности сборщика платы в центре рыбалки. Он стоял рядом с суровым выражением лица, присматривая за Тонг-тонг.

— Прадедушка, ты думаешь, рыбы здесь голодные? Почему они не клюют? — спросила Тонг-тонг, подпирая подбородок и беспокойно ожидая.

— Ещё не время. Когда придёт время, обязательно клюнут, — сухо успокоил её Ли Чуньи, потягивая за несколько волосков на подбородке.

— О-о-о… А когда же будет время? Прадедушка, ты не знаешь, я ведь убежала сюда ловить рыбу тайком. Если папа узнает, он отругает меня! — жалобно произнесла Тонг-тонг.

— Не бойся его! Если он посмеет тебя тронуть, я сам его отшлёпаю, — сверкнул глазами Ли Чуньи, демонстрируя свою власть.

— Ха-ха-ха, это же ты сказал, прадедушка, нельзя обманывать Тонг-тонг! Ой, а поплавок шевелится… Может, пора тянуть? — внезапно выпрямившись, радостно и взволнованно спросила Тонг-тонг.

— Что на меня смотришь? Давай тяни! Это же самодельная удочка из бамбука и толстой лески, никаких особых техник не нужно. Клюнуло — тяни вверх! Только потихоньку… Удерживай… — старик был так возбуждён, что даже помогал ей, придерживая удочку и подтягивая её назад. С их усилиями горчак длиной с палец, плескаясь водой, был насильственно вытащен на поверхность.

Эта самодельная удочка, сделанная из бамбука и прочной лески с большим металлическим крючком, практически не имела эластичности. Если нагрузка находилась в допустимых пределах, то всё было в порядке. Однако если нагрузка превышала норму, либо крючок разрывал рот рыбе, либо леска рвалась.

— Ха-ха-ха, я поймала рыбу! Прадедушка, помоги мне вытащить её! Я сейчас сбегаю за ведром… — Тонг-тонг соскочила со стула и побежала за ведром, не обращая внимания ни на что вокруг. Но как только она взяла ведро, она увидела своего отца, дядю и тётю Яньну, которые уже давно стояли там, и испуганно вскрикнула, схватившись за угол одежды Ли Чуньи.

— Прадедушка, они пришли! Они точно хотят забрать меня домой и отшлёпать! — в панике она забыла про свою первую пойманную рыбу.

— Не бойся, я здесь, прадедушка. Кто посмеет тронуть тебя? Давай, принеси ведро. Эту рыбу нельзя брать голыми руками — у неё есть острые шипы на голове, можешь пораниться, — сказал Ли Чуньи, аккуратно опуская горчак в маленькое ведро с водой. Затем он с облегчением вздохнул.

Ли Циньюнь рассмеялся:

— Ха-ха, Тонг-тонг отлично справилась с рыбалкой, её стоит похвалить! Кто говорил, что собирается тебя забрать или наказать? Ты зря наговариваешь на них перед прадедушкой, это нехорошо.

Ли Цинму смотрел на свою дочь с усталой улыбкой и мягко сказал:

— Ты чуть нас не напугала до смерти. Ушла, ничего не сказав. Река Сяньдайхэ такая глубокая — если бы ты упала в воду, кто бы тебя спас? Сейчас я тебя не накажу, но после летних каникул найду тебе школу, пусть учитель займётся тобой.

— Я же говорила, что хочу ловить рыбу! И… я не пойду в школу, я ещё не доросла! — Тонг-тонг спряталась за спиной Ли Чуньи, высунув только голову, и упрямо крикнула.

— До детского сада-то ты уже доросла, правда? В городе открылась новая группа детского сада. Отправим тебя туда — там будут кормить, поить, и с тобой будут играть другие дети. Как здорово! — продолжал уговаривать Ли Цинму.

— Если детский сад такой хороший, почему сам туда не ходишь? — ответила Тонг-тонг с выражением "вы все лжецы".

— Хотел бы, да меня туда не примут… — проворчал Ли Цинму, понимая, что с этой девочкой ничего не поделаешь. Особенно когда вокруг столько людей, он точно не мог её наказать.

Ли Циньюнь вмешался:

— Ладно, главное, что с ребёнком всё в порядке. У меня сегодня свободный вечер, я останусь здесь с ней. Мы очистили берег от водорослей, так что даже если она случайно упадёт в воду, рядом есть взрослые, умеющие плавать, и ничего страшного не случится.

Хмурый старик Ли Чуньи добавил:

— За каждым стулом есть спасательный круг. В нашем центре есть меры безопасности.

Ну что ж, Ли Циньюнь не стал спорить со стариком. Ведь пока это лишь пробный запуск, и персонал для наблюдения за безопасностью ещё не нанят.

Убедившись, что с дочерью всё в порядке и что Ли Циньюнь останется с ней, Ли Цинму вернулся на поле, чтобы продолжить работу. За три тысячи юаней зарплаты в месяц он должен был оправдывать своё место. Ли Тэчжу увёл новую группу работников на ферму черепах, а курятник временно передали ему на управление. Маодань помогал ему, трудясь больше всех и с интересом изучая методы разведения животных. В свободное время он часто читал книги по сельскому хозяйству.

Ли Юньцун был очень умным, но немного хитрым. Он понимал немного во всём, но нигде не задерживался надолго. Иногда он учился выращивать овощи, иногда занимался курами, а иногда наблюдал, как Ли Тэчжу заботится о черепахах.

Босс Ли Циньюнь дал указание не ограничивать Ли Юньцуна и позволить ему быть более свободным. Его будущее, несомненно, связано с семейными секретами, а не с сельским хозяйством или разведением рыб. Его родители отправили его учиться выращиванию и разведению животных только для того, чтобы занять его и не выпускать на сторону зарабатывать деньги.

Цзиньби и Тунби внезапно появились откуда-то, увидев Ли Циньюня, они радостно помчались к нему стрелой. Но что это у них в зубах? Цзиньби держала собачью голову, ещё капающую кровью, а Тунби несла толстую собачью ногу. Оба зверя теперь были размером с телят и пытались прыгнуть на Ли Циньюня.

Ли Циньюнь хлопнул себя по лбу и недовольно выругался:

— Чёрт возьми, эти двое снова натворили дел! Какая же несчастная собака на этот раз попала к ним? Зачем такая жестокость? Каждый раз разрывают на части!

(П.П. Точно не нашел, о каких боевых действиях на западе говорилось выше, но предполагаю, что о антитеррористических операциях в Синьцзян-Уйгурском автономном районе, как раз в том направлении. Эти операции как раз начались где-то в 2014.)

----------

Глава 162. Оказывается, это был военный пёс

Есть собак — это не проблема. Страшно то, что их дикие инстинкты могут выйти из-под контроля и они начнут нападать на людей. Ли Циньюнь поднял руку, чтобы шлёпнуть Цзиньби и Тунби, но не смог этого сделать. Ведь Тунби уже положила лапу к его ногам, радостно качая головой и кланяясь, предлагая хозяину полакомиться.

Ну что ж, как говорится, "рука не поднимается ударить того, кто принёс подарок". Ли Циньюнь временно оставил её в покое. Но когда он взглянул на собачью голову в зубах Цзиньби, его охватила тревога: эта голова явно принадлежала немецкой овчарке — породе, которая часто используется в качестве полицейских или военных собак. Даже если она содержалась в обычной семье, её берегли как драгоценность. Даже помесь такой породы стоила около тысячи юаней, что для местных жителей было немалой суммой.

Ян Юньну, ничего не понимая, радостно воскликнула:

— Вау, какие послушные собаки! Они даже принесли добычу своему хозяину. Какие умные!

— Эй, эй, эй, присмотрись внимательнее! Это вообще добыча? Это же чья-то домашняя собака! Каждый раз, когда они едят что-то вкусное, мне приходится платить компенсации, извиняться и уговаривать людей! — Ли Циньюнь с опущенной головой произнёс эту фразу без сил.

— Пока никто не пришёл, можно хотя бы похвалить их, — сказала Ян Юньну и подбежала к Цзиньби и Тунби, погладив их по головам и похвалив за находчивость.

Постоянно пьют пространственную воду и едят рыбу из пространства — как им не быть сильными? Если бы ты так питалась каждый день, тоже стала бы невероятно выносливой.

— Хватит разговаривать, не мешайте мне ловить рыбу! — недовольно закричала Тонг-тонг, насадила червяка на крючок и снова забросила удочку в воду.

Хмурый старик Ли Чуньи серьёзно добавил:

— Мешать гостям ловить рыбу — это неправильно.

Ли Циньюнь и Ян Юньну переглянулись, пожали плечами и не стали спорить с четвёртым дедушкой. Он всё-таки был старшим, и победа в споре с ним не имела особого смысла.

Официантка Ли Фурон была летней работницей. Она была дочерью Ли Тэчжу и недавно окончила экзамен после школы, ожидая уведомления из университета. Из-за скуки и начала пробного запуска центра рыбалки она устроилась на работу, чтобы разносить чай.

Её работа была простой: когда гости платили деньги, она брала большой термос и наливала воду в чашки. Сколько человек — столько чашек. Сейчас гостей было немного, ведь это только пробный запуск. В будущем планировалось оставить чайники на каждом столе, чтобы официантам не приходилось бегать туда-сюда.

— Фува, редко тебя видно в центре рыбалки! А кто эта красавица? Твоя будущая невестка? — Ли Фурон, налив воду, поставила чайник и встала рядом, задав вопрос.

Ян Юньну слегка покраснела и промолчала, ожидая ответа Ли Циньюня.

— Ха-ха, хорошее зрение! Ну как, красивая девушка? — Ли Циньюнь подмигнул и самодовольно улыбнулся.

— Конечно, красивая. Но почему-то кажется знакомой… Не встречались ли мы раньше? — Ли Фурон с любопытством смотрела на смущённую и одновременно радостную Ян Юньну.

— Конечно встречались! Раньше я часто ходила к ним домой, а потом, когда поступила в университет, стала заходить реже. Но сейчас все вернулись работать, и я снова стала чаще приходить, — покраснев, ответила Ян Юньну.

— Ах да! Теперь я вспомнила! Ты же Байни из деревни Чэнь! Боже мой, как ты изменилась! Раньше у тебя было пухлое личико, а теперь оно стало стройным и таким красивым, что я тебя даже не узнала! — Ли Фурон внезапно всё поняла, её лицо оживилось от удивления.

Все продолжали болтать, как вдруг с берега у переправы появились несколько военных. Один из них вёл на поводке собаку — немецкую овчарку.

Ли Циньюнь, обладая острым зрением, хотел спрятать двух собак и их "трофеи" в своё пространство, но перед всеми этими людьми он просто не осмелился показать свою способность. Кроме того, тот военный с собакой явно шёл по следу запаха.

Как и ожидалось, группа военных прошла несколько шагов, спустилась по берегу реки, обогнула пару кругов по тропинке и приблизилась к центру рыбалки. Увидев собак Ли Циньюня и собачью голову, военный с собакой мгновенно побагровел и, указывая на охотничьих псов, сказал:

— Это именно эти две собаки убили Чёрного Леопарда! Посмотрите, одна из них до сих пор держит голову Чёрного Леопарда во рту!

У военных оказались с собой оружие. Когда они услышали, что нашли убийц, все подняли винтовки, полные гнева, требуя отмщения за Чёрного Леопарда.

Однако командир группы жестом приказал всем опустить оружие и не делать глупостей. Один из охранников сообщил ему, что старик из их семьи лично знает молодого человека рядом с собаками. Его зовут Ли Циньюнь, они однажды пили вместе, и старик упоминал, что этот парень спас ему жизнь.

— Так это он и есть — Ли Циньюнь? — молодой офицер на мгновение замер, затем горько усмехнулся и произнёс:

— Вот это совпадение! Выходит, это тот самый человек, который спас дедушку. Подумать только, адрес в удостоверении личности указывает на деревню Ли в уезде Цинлун — это же здесь! Я собирался поехать к нему с подарками, чтобы выразить благодарность, но дедушка настоял, чтобы поехал сам. И вот, как быстро всё случилось! Они уже встретились.

Охранник добавил:

— На самом деле, это не специально организованная благодарность. Просто случайно они встретились в ресторане. Я провёл два дня в качестве телохранителя у дедушки, но он прогнал меня, сказав, что я ему надоедаю. Он также попросил передать тебе: если ты ещё раз используешь свои полномочия в армии для помощи своей семье, он лично отправится в комитет по дисциплине округа Чэнду и подаст на тебя жалобу.

— Ха! Если бы он согласился взять с собой водителя и охрану, никаких неожиданностей бы не случилось. Но теперь он даже не слушает советов — такой упрямый старик! Ладно, забудем об этом. Раз уж встретили благодетеля, надо подойти и поприветствовать его, — произнёс молодой офицер и решительным шагом направился к Ли Циньюню.

— Гав-гав-гав-гав! — та немецкая овчарка, казалось, испугалась, не решаясь приблизиться. Она только громко лаяла издалека, и как её ни тянули, она отказывалась двигаться.

— Гав! — Цзинби, недовольная, выплюнула собачью голову и зарычала на овчарку. Та, до этого трясущаяся от страха, моментально замолчала и лишь жалобно поскуливала.

Военный, державший собаку, покраснел от стыда, широко раскрыв глаза, пытаясь понять, что случилось с его обученной военной овчаркой, которая почему-то боялась даже деревенских собак. Хотя, если подумать, эти две "деревенские" собаки были действительно огромными.

На лице молодого офицера появилась серьёзность. Он знал, на что способны военные овчарки, но сейчас эта собака вела себя так, словно перед ней стояли два свирепых тигра. Такое поведение было совершенно необычным: обычно эти овчарки могли атаковать даже волков. А здесь ситуация напоминала встречу с двумя чудовищами.

— Твои собаки впечатляют! Они убили одну из наших военных овчарок. Ты представляешь, сколько времени и денег мы тратим на их подготовку? — сказал молодой офицер, подходя прямо к делу.

Ли Циньюнь рассмеялся:

— Я уже знаю, что мои собаки отличные. Не нужно меня хвалить. А вот сколько вы тратите на подготовку военных собак, спросите у вашего начальника тыловых служб. Я никогда не служил в армии, поэтому ничего об этом не знаю.

— Твои собаки убили нашу овчарку, а ты говоришь, что ничего не знаешь? Какое у тебя отношение к этому? — этот военный привязал свою немецкую овчарку к дереву и решительно подошёл к Ли Циньюню, обвиняя его.

— Я не был там и не знаю, что произошло. Можешь объяснить мне, что случилось? И как именно твоя овчарка провоцировала моих собак? — Ли Циньюнь говорил всё более уверенно, глядя прямо в глаза обвинителю, словно требуя ответа.

— Я… я не успел… Чёрный Леопард был умным, он просто хотел поиграть с ними! Но они, не раздумывая, один укусил за живот, другой за спину, и одним движением разорвали его на части. Если бы я не спешил вернуть Чёрного Тигра, боясь, что он тоже пострадает, я бы обязательно записал видео, — военный опустил голову, смущённо признался.

— Вот видишь, это твоя собака первой бросилась на Цзиньби и Тунби. Мои собаки всего лишь защищались. Они послушные и никогда не нападают первыми. Они атакуют только тогда, когда чувствуют угрозу.

Услышав это, остальные военные молча осознали ситуацию. Те, кто ещё недавно гневно требовал от Ли Циньюня объяснений, теперь выглядели спокойнее.

Молодой офицер рассмеялся:

— Ха-ха, оказывается, это было просто недоразумение! Объяснили всё — и отлично. Кстати, меня зовут Чу Ян, а Чу Цзихуа — мой отец. Сегодня мы пришли не для того, чтобы создавать проблемы. Мы приехали специально поблагодарить Ли Циньюня!

Эти слова могли бы обмануть разве что призрака. Ли Циньюнь не поверил ни единому слову. Разве можно поблагодарить человека, не позвонив заранее? Да и зачем приезжать через дикие тропы с собаками и оружием?

Увидев насмешливый взгляд Ли Циньюня, Чу Ян вздохнул и признался:

— Ладно, я скажу правду. У меня было задание — патрулировать окрестности. Когда я услышал, что одну из наших разведывательных собак убили другие собаки, я решил разобраться.

Ли Циньюнь кивнул и без обиняков заявил:

— Раз уж мы знакомы, то скажу прямо: ваши военные собаки слишком слабые. Даже мои "деревенские" псы справляются с ними. Зачем такие собаки вообще нужны? В горах они будут только обузой.

— … — Чу Ян с досадой ответил, — Я ведь не занимаюсь собаками. Просто беру их у соответствующих служб, когда есть задание… Ладно, признаю, они действительно слабоваты. Может, сменим тему?

Ли Циньюнь легко согласился:

— О, хорошо. Когда вы прибыли? Хотите закрыть горы? Это из-за инцидента с поеданием людей питонами или из-за падения метеорита?

— Эээ… это военная тайна, ничего не могу сказать! — Чу Ян вытер пот со лба, недоумевая, почему этот парень знает такие вещи. Неужели старик рассказал ему?

Ли Циньюнь продолжил допытываться:

— А про "Луковичное сообщество" слышал? Они часто публикуют задачи по сбору флоры и фауны разных стран. Это законно? На прошлой неделе их представители искали метеориты и даже работали вместе с нашими экспертами. Это нормально?

— Откуда ты знаешь всё это? Неужели ты тоже был в горах в прошлый раз? — Чу Ян, увидев кивок Ли Циньюня, ещё больше расстроился и покачал головой. — Это всё равно остаётся секретной информацией, я не могу обсуждать это. Может, снова сменить тему?

— О… ты ведь офицер, у тебя должно быть много знакомых в военном округе. У меня есть друг, физически крепкий парень, только что окончил школу. Он хотел поступить на службу, но его не приняли из-за небольшой татуировки на руке, которую он не смог полностью удалить. Можно что-нибудь сделать, чтобы его всё-таки взяли?

Чу Ян, присев на корточки, начал чертить круги на земле, делая вид, что наблюдает, как Тонг-тонг ловит рыбу. Однако, несмотря на долгое ожидание, рыба на крючок так и не попалась. Наконец, он тихо пробормотал:

— Может, всё-таки вернёмся к разговору о собаках?

----------

Глава 163. Ленивые цикады во фритюре

Прошло два дня, и Ли Циньюнь понял, что Чу Ян — человек весьма влиятельный. Он ничего не обещал и ничего не говорил напрямую, но тихо и эффективно решил порученное ему дело.

О военных секретах Ли Циньюнь не расспрашивал и знать не хотел, однако он попросил Чу Яна помочь с сыном начальника полиции Лю Сяньчжэна, Лю Чао. Чу Ян на словах отказался, но перед уходом всё же спросил имя Лю Чао, заявив, что "попробует что-то сделать", хотя результат гарантировать не мог.

Не прошло и часа после завтрака, как Лю Сяньчжэн прибыл к Ли Циньюню с двумя коробками отличного вина, чтобы выразить благодарность. Ли Циньюнь внимательно осмотрел подарок и ахнул: "Вот это да! Это же лаймовый маотай 1986 года — знаменитое старое вино, выдержанное более 20 лет! Сейчас такое сложно найти, и стоит оно немало."

— Все эти вина мне подарили, самому не выпить столько. А с тобой я чувствую особую связь, так что хорошее вино нужно пить именно с тобой. О такой услуге, как помощь моему сыну Лю Чао, даже говорить не буду — огромное тебе спасибо! — Лю Сяньчжэн, будучи опытным начальником полиции, продемонстрировал непревзойдённую наглость, обращаясь к Ли Циньюню как к брату, хотя был старше его.

Ли Циньюнь принял подарок, не стал ничего разоблачать, а лишь улыбнулся:

— Откуда ты знаешь, что это я устроил? А вдруг ты благодаришь не того человека?

— Эх, я же знаю возможности своих товарищей! Они заранее обещали, что всё получится, но Лю Чао всё равно завернули. Когда я снова обратился к ним, они заявили, что в этом году уже ничего не светит и посоветовали полностью удалить татуировку сыну, чтобы попробовать снова в следующем году. Подумав, я понял, что только ты способен тихо и без лишнего шума решить такие вопросы, — Лю Сяньчжэн уже не в первый раз заходил к Ли Циньюню, поэтому чувствовал себя как дома. Сам зашёл в дом, налил чай и даже предложил чашку Ли Циньюню.

Ли Циньюнь поставил вино под стол, быстро забрал термос и сказал, что в его доме гостям не позволено трудиться. Лю Сяньчжэн сегодня окончательно забыл о разнице в возрасте, заявив, что теперь они братья, и просил называть его просто "Брат Лю".

Что ж, если этот человек сам стремится сблизиться, это хорошо. В будущем, когда Ли Циньюнь будет развивать бизнес в городе Цинлун, ему не раз понадобится поддержка местной полиции.

Двое немного поболтали о разных бытовых мелочах, как вдруг снаружи раздался радостный голос Тонг-тонг:

— Дядя, дядя! Вчера вечером я поймала много "цзе лю хоу" (личинок цикад)! Они уже сбросили свои оболочки и стали такими милыми, мягкими и белыми. Бабушка хотела их пожарить, но я не согласилась и принесла их тебе. Можно я оставлю их у тебя?

Накануне днём прошёл сильный ливень, из-за чего множество личинок цикад вылезли раньше времени. Дети деревни с вёдрами и тазами собирали их у деревьев.

Ян Юньну, которая была там, помогла Тонг-тонг собрать около сотни личинок, которые были помещены в маленькое ведёрко с водой. Из-за воды процесс превращения замедлился, и многие так и не смогли завершить метаморфоз.

Когда Тонг-тонг принесла ведёрко, Ли Циньюнь внимательно осмотрел его и обнаружил, что примерно половина личинок ещё не завершила превращение. Они лежали на дне ведра неподвижно, вероятно, уже находясь на грани гибели. Те же, кто успел сбросить оболочку, превратились в цикад с белыми телами и ещё не расправленными крыльями. Некоторые уже полностью расправили крылья, а их головы и грудь потемнели. Такие молодые цикады идеально подходили для обжаривания во фритюре — их мясо было нежным и сочным.

— Дядя, ты ведь не будешь есть моих "цзе лю хоу"? Они такие милые, я хочу их растить! — Тонг-тонг, обнимая ведёрко, с тревогой спросила.

Ли Циньюнь подавил желание бросить всех их в кастрюлю с маслом и терпеливо объяснил:

— Эээ... нижний слой уже почти мёртв. Если их не съесть сейчас, потом будет невозможно. Если хочешь их растить, то только живых. Вот, я найду для тебя маленький пластиковый тазик и сито. Помести живых в тазик, а сверху накрой ситом. Так они не смогут сбежать, будут больше контактировать с воздухом и лучше выживут. Посмотри на тех, что в твоём ведёрке: их крылья повреждены, даже если выпустить, они не смогут летать.

— Ах? Значит, дядя тоже плохой и хочет съесть моих "цзе лю хоу"? Но... правда ли они такие вкусные? Я вижу, как вы оба, взрослые, слюни пускаете, — удивилась Тонг-Тонг.

Услышав это, Лю Сяньчжэн громко рассмеялся:

— Малыш, эти создания созданы для еды! Зачем ещё их ловить? Играть с ними? Если хочешь играть, лови здоровых цикад с деревьев. А те, что у тебя в ведёрке, полуживые и наполовину мёртвые — какой в них смысл?

— У них есть смысл... есть смысл... эээ... дядя, скажи, как их приготовить, чтобы было вкусно? Я точно не хочу, чтобы их жарили. Бабушка попробовала пожарить несколько штук, но получилось горько и невкусно, — Тонг-тонг надула губы и грустно вздохнула.

— Ха-ха-ха-ха, так ты уже пробовала, оказывается, маленькая сладкоежка! Мы не просто будем их жарить — мы пожарим их во фритюре! Они станут золотистыми и ароматными, и вкус у них будет просто великолепный! — Ли Циньюнь рассмеялся и щёлкнул Тонг-тонг по щеке.

— Ладно, отдам вам половину. Если получится вкусно, отдам и вторую, — осторожно произнесла Тонг-тонг. Её первая пойманная рыба была испорчена бабушкой, и она даже плакала от обиды. Она прибежала к Ли Циньюню жаловаться, и тот приготовил ей несколько жареных угрей, что её очень порадовало.

Сейчас она больше доверяла кулинарным навыкам Ли Циньюня, также высоко ценила мастерство Ли Сяочжу, но тот был слишком занят и редко обращал на неё внимание. Таким образом, самый близкий человек для неё был этот дядя, который любил её даже больше, чем её собственный отец.

На обед родители Ли Циньюня остались на стройке, и дома остались только трое: двое взрослых и ребёнок. Ли Циньюнь был шеф-поваром, Тонг-тонг топила печь, а Лю Сяньчжэн занимался выбором и мытьём овощей, демонстрируя образ идеального народного слуги.

Четыре блюда и суп, а также порция жареных личинок цикад — этого было так много, что четверым не справиться, даже если они съедят до последней крошки. Однако, как раз к обеду, Ли Цисунь и Ли Юньцун незаметно прокрались внутрь с улыбками на лицах.

— Фува, что за блюда сегодня готовишь? Мы уже из дома почувствовали аромат! Моя жена приготовила два блюда, но как только мы учуяли запах твоей еды, я и Ли Юньцун сразу сбежали. Кто сравнит обычные блюда с твоими? — Ли Цисунь, не заметив Лю Сяньчжэна в комнате, радостно болтал больше обычного.

— О-о, дядя Ли Цисунь, редкий гость! Заходите внутрь. Никаких чужих здесь нет, сегодня начальник Лю просто зашёл по делу, мы вместе пообедаем и поболтаем. А что до тебя, Ли Юньцунь, зачем ты принёс ещё одну бутылку? В вашем доме либо змеиное вино, либо пятизерновка, а я терпеть не могу этот рыбный привкус — даже пробовать не хочу! — Ли Циньюнь встал, любезно пригласил их войти, но тут же начал подшучивать над качеством их напитков.

Ли Юньцун ухмыльнулся:

— Думаешь, я сам хотел принести? Это папа заставил. Когда сотрудник приходит в дом к боссу на обед, это нормально, правда? Зачем вообще что-то приносить?

— "Правда" для твоей сестры! Кхе-кхе... забыл, что папа рядом. Бутылку оставь в стороне, я её не принимаю. Сегодня у нас элитное лаймовый маотай, которое принёс начальник Лю. Даже я, кто обычно не пьёт соусные вина, не смог удержаться и выпил пару бокалов.

Еда ещё не была тронута, а вино уже исчезло в нескольких бокалах. Это могло значить только одно: вино было действительно отличным.

Ли Цисунь и Ли Юньцун чувствовали себя как дома с Ли Циньюнем, но когда они узнали, что гость — начальник полиции Лю, то немного нервничали, не зная, стоит ли остаться на обед или тихонько уйти.

Однако Лю Сяньчжэн сегодня был здесь, чтобы наладить связи, и не собирался ставить себя выше других. Как только Ли Циньюнь был вежлив с кем-то, Лю Сяньчжэн следовал его примеру. Он настоял, чтобы Ли Цисунь занял почётное место за столом, говоря, что тот старше на два года, является самым известным ловцом змей в городе и, что особенно уважаемо, умеет лечить змеиные укусы.

Взаимные комплименты сделали атмосферу более расслабленной. После нескольких бокалов вина все стали называть друг друга братьями и вели себя крайне дружелюбно. Ли Юньцун обычно пил мало и имел низкую толерантность к алкоголю, но узнав, что это маотай двадцатилетней выдержки, который дороже нового маотая на рынке, он стал активно наливать себе.

Тонг-тонг наблюдала, как четверо мужчин соревновались за вино, а сама продолжала хрустеть "цзе лю хоу". Их золотистая корочка была хрустящей, а вкус, усиленный лишь щепоткой соли, оказался невероятно аппетитным и вызывал желание есть снова и снова.

Действительно, дядя не обманул её: эти маленькие создания созданы для еды. Но почему бабушка испортила их готовку и даже отказывалась признавать свою ошибку? Она даже хотела ударить Тонг-тонг, когда та пожаловалась. Фу, как неприятно! К счастью, дядя приготовил их правильно.

Когда Ли Цисунь немного захмелел, он вспомнил о главном деле. Его язык заплетался, когда он сказал:

— Фу-Фува, я пришёл сказать тебе… входы в горы закрыты… много военных, простым людям нельзя подходить. Я хотел зайти в горы, чтобы поймать несколько ядовитых змей для Ли Юньцуна, чтобы он сделал новое вино, но теперь даже в горы не попасть. Где мне ловить? В наших окрестностях слишком мало ядовитых змей, иногда за несколько дней ни одну не встретишь.

Ли Циньюнь уже предполагал возможность блокировки гор после встречи с Чу Яном и его военными патрулями. Сегодня слова дяди подтвердили точную информацию о закрытии гор.

— А причина закрытия гор была указана? Заблокированы оба маршрута, ведущие к Храму Богини? — спросил Ли Циньюнь.

— Оба маршрута закрыты, причины не сообщили, — ответил Ли Цисунь. Алкоголь начал действовать, 53-градусное лаймовый маотай был крепким, и даже самое лучшее вино способно опьянить.

— Возможно, причина связана с военной тайной. Нам, простым людям, не обязательно заходить в горы. К тому же, Ли Юньцун сейчас усердно учится у меня. Не нужно торопиться передавать ему семейные секреты, — улыбнулся Ли Циньюнь.

Ли Юньцун вмешался:

— Именно! Я всё ещё хочу основать свою ферму. До тех пор, пока моя мечта не осуществится, я не буду учить ваши древние методы. Ха-ха, если хочешь передать кому-то наши секреты, передай их Фуве. Я тайком изучаю его методы выращивания и разведения, а ты можешь научить его нашим семейным секретам!

— Вот негодный ребёнок, специально доводишь меня! Эх, надо было родить больше сыновей. Эти жалкие несколько юаней за одного ребёнка — какой в них смысл? — вздохнул дядя, укладывая голову на стол и пытаясь уснуть.

Лю Сяньчжэн согласился с этим:

— У меня было то же самое… В те времена я ещё не был начальником, контроль был не таким строгим. Если бы не эти несколько юаней государственного пособия, давно бы уже было полно детей в доме. Теперь мой бесполезный сын пошёл в армию, и, когда он уехал, в доме остались только мы, старики. Такая тоска...

Ли Циньюнь видел, что они нашли ещё одну общую тему для разговора и беседовали с удовольствием. Он тихо убрал вторую коробку с лаймовым маотаем, решив больше не позволять им пить, чтобы не превратить дом в поле битвы двух пьяниц на весь день.

Говорят, что дедушка наконец решил переехать в деревню. Для лечения десяти больных ему нужно найти новое место, иначе это помешает его тренировкам. Вчера он позвонил и сказал, что проблема возникла из-за Ли Циньюня, поэтому тот должен помочь им найти новое место.

В доме было много комнат, но, к сожалению, ремонт ещё не завершился, и на это уйдёт около месяца. Однако сейчас лето, и жара сильная. Быстро построенные бамбуковые беседки центра рыбалки могут стать местом для отдыха, рыбалки и медитации. Это должно удовлетворить стариков.

----------

Глава 164. Народ деревни бунтует

Ли Циньюнь привёз своих дедушку и бабушку, а Сунь Дацзи с женой вернулись в столицу провинции из-за дел дома. Бамбуковый дом Ли Циньюня был полностью готов: двухэтажное здание у дороги, первый этаж служил фасадом, второй — жилым помещением. За домом находился двор, выложенный серым камнем, с пустующими участками у стен для посадки цветов и растений.

Бамбуковые дома были удобны для проживания круглый год. Однако условия жизни в горной деревне стали лучше, и зимой бамбуковые дома казались холодными и влажными. В современном мире сохранилось мало старых бамбуковых домов, но эти новые строения придавали местности особую "ретро" атмосферу, которая привлекала внимание туристов. Последнее увеличение число туристов из города тоже было связано с этими бамбуковыми домами и беседками.

— Я здесь для отдыха, а не для бегства! Вещи из моей клиники трогать не нужно. Я всё равно каждый день буду принимать десять пациентов в своей старой клинике! — Ли Чуньцю, переехав в бамбуковый дом, разозлился, когда Ли Циньюнь предложил перенести его клинику сюда.

— Ты, старый хрыч, что ты споришь с ребёнком? Если бы ты тогда послушал Фуву и принимал только десять пациентов в день, разве случилась бы эта проблема? Ты сам нарушил свои правила, так какой смысл теперь злиться? — бабушка Ли Циньюня тут же вспылила и отчитала Ли Чуньцю.

Ли Циньюнь осторожно съёжился и воспользовался моментом, чтобы улизнуть, понимая, что их спор будет продолжаться ещё долго.

Печь, кухонная утварь и все необходимые продукты — рис, масло, соль, а также овощи и фрукты со своего участка — были доставлены заранее, чтобы обеспечить стариков всем необходимым. Если бы не лень Эрту, он мог бы отправить его на охоту за дичью, чтобы побаловать стариков свежим мясом.

Когда Ли Циньюнь вернулся к дому, он увидел толпу деревенских жителей, которые шумели и явно выражали недовольство.

Ли Циньюнь был в недоумении. Он не понимал, чем вызван такой гнев среди односельчан. Неужели Цзиньби и Тунби снова натворили дел?

Как только он появился, кто-то крикнул:

— Фува вернулся! Давайте подойдём к нему всем вместе и заставим его определить правила! На нашей речке ежедневно зарабатываются огромные деньги, почему мы не можем продать наши хорошие земли?

Впереди всех стоял Ли Тяньбао, двоюродный брат главы деревни. Обычно он говорил и действовал довольно грубо, но благодаря тому, что его брат был старостой, а сам он был крупным и умел немного драться, многие жители деревни его побаивались.

— Дядя Тяньбао, что происходит? Давайте поговорим спокойно. Зачем вы все собрались здесь, мешая строительству? — Ли Циньюнь внутренне был недоволен, но старался сохранять лицо и вежливость.

Ли Тяньбао яростно закричал:

— Что происходит? Это мы хотим спросить тебя! Почему ты запрещаешь деревне покупать нашу землю? Сам ты не покупаешь и говоришь, что если мы продадим её сейчас, то потом пожалеем и потеряем выгоду. Мне наплевать на будущее — я хочу продать землю сейчас и заработать денег на бизнес!

Ли Дазуй, стоявший за ним, высунул полголовы и поддержал:

— Фува, ты должен быть честным человеком! Не думай, что, будучи студентом колледжа, ты можешь обманывать нас. Ты разбогател, выращивая овощи, а мы хотим научиться у тебя технологии. Но ты всё время говоришь: "Подождите до следующего года", "Дела требуют времени и планирования". Фу! По правде говоря, ты просто не хочешь учить нас! Теперь, когда в деревне есть центр рыбалки, даже совет деревни слушается тебя. Как нам, простым людям, выживать?

— Ты используешь общественную землю для своего бизнеса и зарабатываешь сотни, а иногда и тысячи юаней в день. Говорят, деревня получает тридцать процентов, а ты семьдесят. Пока не говоря о твоих доходах, даже та маленькая речка приносит деревне триста-четыреста юаней. Почему мы не можем заработать больше на наших больших землях?

— У нас такие большие участки, а мы просим всего тридцать-сорок тысяч юаней! Почему ты не покупаешь? Ты говоришь: "Подождите ещё немного". До каких пор нам ждать? У вас есть деньги и возможности строить бамбуковые дома, а у нас нет средств на инвестиции. Мы просто хотим продать землю — разве это слишком много?

Они кричали все разом, выплёскивая своё недовольство и подозрения.

Ли Циньюнь смотрел на них с чувством безысходности и сострадания. Их невежество и грубость вызывали у него одновременно боль и гнев. Он хотел предоставить им больше возможностей для получения прибыли, но его благие намерения были восприняты как предательство.

Не углубляясь в размышления, Ли Циньюнь сразу осознал свою ошибку: он хотел быть хорошим человеком, но его не поняли. Возможно, стоит начать с роли "плохого человека" — возможно, это принесёт одобрение односельчан.

Но пока Ли Циньюнь обдумывал, что сказать, Ли Чэнвэнь, Чэнь Сючжи, Ли Тэчжу и Маодань услышали наглые требования этих людей и тут же разозлились, не желая отступать.

— Деньги у нас в руках! Купить или не купить землю — это не ваше дело! Ли Тяньбао, ты, черепашье отродье, не смей здесь бузить! Другие могут тебя бояться, но я, Чэнь Сючжи, не боюсь!

— Центр рыбалки — это совместный проект совета деревни и Фувы. Заработанные деньги распределяются между всеми. Почему вы завидуете? Это была пустая земля, Фува вложил почти миллион юаней, и только сейчас началась пробная эксплуатация. Если кто-то из вас способен взять это на себя, пусть Фува заберёт свои деньги! — Ли Чэнвэнь покраснел от гнева, ему уже надоели эти люди, которые пришли создавать проблемы.

— Вот именно! Вы все просто болтаете чушь! Хотите бузить — идите в совет деревни! Они даже не приняли ваши земли, почему вы пришли к Фуве? Что он вам должен? Должен ли он вам что-то?!

Ситуация снова накалялась, и Ли Циньюнь поднял руку, чтобы успокоить толпу, и громко произнёс:

— Все успокойтесь! Я не покупаю земли у реки Сяньдайхэ, потому что хочу оставить богатство для всех вас. Разумные люди в деревне уже объясняли это старосте, и он передал это вам. Раз вы снова подняли этот вопрос, значит, вы не услышали объяснений. Если односельчане действительно хотят продать земли у реки Сяньдайхэ, то я куплю их. Размеры ваших участков, цены и условия — пожалуйста, сообщите об этом в совет деревни. Затем бухгалтер организует замеры, и если всё будет в порядке, я заплачу вам деньги.

Ли Циньюнь понял, что все эти люди, которые пришли устраивать беспорядок, владели землёй вблизи центра рыбалки. В настоящее время протяжённость центра составляла чуть более километра, а ещё около километра оставалось неосвоенным. Всего в этой местности было земель около двадцати-тридцати домохозяйств, и хотя не все пришли, по крайней мере, восемьдесят-девяносто процентов из них собрались здесь.

Раз они выбрали Ли Тяньбао в качестве лидера этих беспорядков, то, когда они пожалеют об этом, пусть обращаются именно к нему. Ведь этот участок — самое выгодное место рядом с переправой. Будь то для центра рыбалки или будущих ресторанов и гостиниц, это был настоящий "золотой" участок.

Это место находилось на северной стороне переправы. На южной стороне ландшафт был сложнее: горы и овраги отпугивали инвесторов.

Ли Циньюнь даже подумал, что эти люди не просто создают проблемы, а, скорее, приносят ему деньги. Осознав это, его улыбка стала только шире.

Ли Тяньбао не ожидал, что Ли Циньюнь так легко согласится, и на мгновение забыл все подготовленные слова. Однако он был человеком подозрительным и подумал, не скрывается ли здесь какой-то подвох? Сначала нужно будет вернуться и обсудить всё с другими людьми, чтобы принять окончательное решение.

— Ты действительно согласен? Каждый участок стоит минимум тридцать-сорок тысяч юаней, а крупные участки — даже пятьдесят-шестьдесят тысяч. Если мы продадим все свои земли, тебе придётся подготовить два-три миллиона юаней! Ты только что построил новый дом, разве у тебя столько денег? Мы не хотим продавать в долг. Разве не так, народ? — Ли Тяньбао с недоверием смотрел на Ли Циньюня, пытаясь найти подвох в его улыбке.

— Не важно, есть у меня деньги или нет. Если их нет, я возьму кредит в банке. В любом случае, ни один цент вам не будет задолжен. Разойдитесь, не мешайте рабочим строить. Когда вы договоритесь, отправьте двух представителей ко мне на переговоры, — сказал Ли Циньюнь и нетерпеливо махнул рукой, отправляя Ли Тяньбао и Ли Дазуй со своими людьми прочь.

Поскольку Ли Циньюнь согласился, у Ли Тяньбао и Ли Дазуя не было причин продолжать беспорядки. В конце концов, они привлекли только около двадцати семей, что составляло лишь пятую часть жителей деревни. У обоих кланов было много людей, но если бы дело дошло до драки, проигравшими оказались бы те, кто начал конфликт. Все знали, что у Ли Циньюня есть деньги, связи в городе и хорошие отношения с чиновниками.

Как только они ушли, соседи и родственники из семьи и раюотников Ли Циньюня начали подходить к нему. Люди Пятого Дедушки, Четвёртого Дедушки и другие — все пришли поддержать его. Дедушка Ли Циньюня был вторым сыном; старший и младший брат не пережили трудные времена и не оставили потомков.

Даже две семьи, которые раньше были в ссоре с ним, вышли поддержать Ли Циньюня. В конце концов, их сын Ли Цинму работал у Фувы, а их единственная внучка часто ела и проводила время в доме Фувы.

Ли Циньюнь поблагодарил всех за поддержку. Кто-то раздавал сигареты, кто-то резал арбуз, а кто-то шумно рассказывал, как всё произошло. Выслушав их, Ли Циньюнь узнал, что те несколько семей, которые не пришли устраивать беспорядки, работали у Ли Циньюня или были его родственниками, а остальные земли принадлежали им.

Из их смущённых речей стало ясно, что они тоже хотели продать землю, но если у Ли Циньюня были финансовые трудности, они не настаивали на получении наличных, как Ли Тяньбао. Они могли позволить Ли Циньюню взять землю в долг.

Ли Циньюнь не злился, понимая, что проблема была в ограниченном мировоззрении односельчан. Они не осознавали, насколько ценной становится земля после успешного развития туристической зоны. Особенно в таких важных транспортных узлах, как вход в горы, где каждый метр земли был буквально золотым.

Возможно, их предки слишком долго жили в бедности, и теперь возможность обменять маленький участок земли на несколько десятков тысяч юаней казалась им подарком судьбы. Ведь, с их точки зрения, вокруг было полно земли для посадки, а заросших гор, которые никто не трогал, было ещё больше. Им казалось, что потеря этого небольшого участка для риса не станет проблемой.

Ли Циньюнь понимал, что нельзя затягивать с этим делом, чтобы избежать сплетен в деревне. В тот же день он дал решительное заявление: он забирает все земли рядом с центром рыбалки, сколько бы их ни было. Он не ограничивался только полосами земли у дорог, но также хотел приобрести небольшие разрозненные рисовые поля позади деревни.

Это заявление вызвало настоящий переполох во всей деревне. Те, у кого не было земли у реки Сяньдайхэ, жалели об этом до слёз, сожалея, что не взяли тогда те небольшие пустынные участки. А люди из группы Ли Тяньбао радовались до безумия, хвастая всем, что теперь стали богачами. Хотя изначально каждая семья могла получить тридцать-сорок тысяч юаней, теперь, благодаря продаже даже мелких участков, сумма доходила до ста тысяч.

К вечеру, когда глава деревни Ли Тяньлай и бухгалтер Ли Чуньи вернулись с собрания в городе, они, с мрачными лицами, появились в доме Ли Циньюня.

— Фува, ты сегодня поступил нечестно! Жители деревни могут не понимать истинной ценности этих земель, но мы-то знаем! — воскликнул Ли Тяньлай.

— Если вы знаете, то забирайте их себе! Если бы ваш дурак-двоюродный брат не заставил меня покупать, я бы вообще не стал связываться с этим, — Ли Циньюнь сделал невинное выражение лица, словно он был жертвой, и добавил с лёгкой дерзостью: — Или, может быть, совет деревни хочет взять на себя эту "горячую картошку"?

Ли Тяньлай готов был биться головой о стену. Если бы у совета деревни были деньги, разве они бы так мучились? Что касается его глупого двоюродного брата, то у него ещё будет время пожалеть о своём решении.

----------

Глава 165. Обманщик

Генеральный директор компании Цинлунской туристической компании Ло Пэн вернулся из города, где занимался продвижением бизнеса, и, услышав, что Ли Циньюнь выкупил все земли позади центра рыбалки, был поражён. После долгого молчания он наконец произнёс:

— Чёрт возьми, первоначальное накопление капитала действительно окрашено в кровь! Я приехал вовремя.

Однако, увидев, как Ли Циньюнь перевёл более четырёх миллионов юаней наличными через банковский перевод владельцам земли, Ло Пэн начал беспокоиться, что у Ли Циньюня могут оборваться финансовые потоки, и это может подкосить только-только начавший развиваться центр рыбалки.

После завершения этой крупной сделки по покупке земель у Ли Циньюня на счёте действительно не осталось денег. Но видя, как глава деревни Ли Тяньлай, хоть и недовольный, всё равно помогает ему оформлять документы в городе и уезде, Ли Циньюнь был рад.

Глава посёлка У Сяоюй не дала подробных комментариев, но организовала экскурсию по новооткрытому центру рыбалки. В день официального открытия она пригласила заместителя главы уезда и попросила местную телекомпанию записать интервью, которое позже показали в вечерних новостях.

Это была её поддержка Ли Циньюня. Поддержка его дела — это поддержка её собственного проекта. Её идея организации агротуризма не могла бы получить развитие без финансирования. Ли Циньюнь, заняв эту землю, дал старт её планам, возможно, это тоже было частью обмена.

С момента открытия центра рыбалки количество обычных туристов значительно увеличилось. Некоторые жители деревни узнали, что горожане любят есть дикорастущие травы и сушёные продукты, поэтому они начали продавать сушёные грибы, сушеную фасоль и домашнее копчёное мясо. Сначала они не знали, какую цену назначить, но после консультации с Ли Циньюнем установили цены, которые превзошли их самые смелые ожидания.

Но, к их удивлению, горожане, узнав цену, лишь восхищались, насколько она низкая. Иногда богатые клиенты, приехавшие на машинах, покупали весь запас сушёных грибов одной семьи за один раз.

Жители деревни были вне себя от радости, восклицая друг другу: "Быстрее приходите! Эти туристы глупые и деньги у них водятся легко. Они ничего не торгуются и платят щедро!" Например, одна старуха в деревне обнаружила среди своих грибов дикую лекарственную траву — лингчжи (Трутовик лакированный). Городской турист, помимо стоимости грибов, дал ей ещё пятьсот юаней сверху.

Однако опытные старики сказали, что она прогадала. Обычное дикое лингчжи может стоить недорого, но редкий дикий фиолетовый ганодерм, характерный для региона Чуаньшу, стоит гораздо дороже. Сотни юаней — это слишком мало. В конце концов, городские туристы оказались куда более искушёнными.

Легенд о лингчжи много, и его слава даже превосходит славу женьшеня, хотя истинная цена его весьма неопределённа. Ли Циньюнь имел общее представление о стоимости и потому выбрал несколько сотен экземпляров лингчжи для выращивания в своём пространстве, в основном для медицинских целей. Он не рассчитывал заработать на этом большие деньги: цена одного корня женьшеня намного превышала стоимость целой кучи лингчжи.

Идя по дороге, Ли Циньюнь слышал радостные разговоры жителей, торгующих на обочине, и испытывал глубокое чувство удовлетворения. Прошло уже несколько месяцев с тех пор, как он вернулся домой, и только сейчас он почувствовал, что начинает менять жизнь своей родной деревни.

Десяток детей тоже решили последовать примеру взрослых и стали торговать. Они поставили тазы с "цзе лю хоу", пойманными прошлой ночью, и, сидя у дороги, весело щебетали. У некоторых детей даже были самодельные ценники на листах с домашними заданиями: "один за пятьдесят фэней".

К удивлению Ли Циньюня, Тонг-тонг оказалась среди детей. Увидев его, она радостно закричала:

— Дядя, я здесь! Угадай, сколько "цзе лю хоу" я поймала вчера?

Не дожидаясь ответа, она сама продолжила:

— Сто двадцать шесть штук! И никто мне не помогал, всё сама! Если бы не змея, которая испугала меня, свернувшись у корней дерева, я бы поймала ещё больше!

— Какая же ты молодец, Тонг-тонг! А у тебя были покупатели? — Ли Циньюнь, не торопясь, присел рядом, чтобы понаблюдать за тем, как дети торгуют.

Тонг-тонг с гордостью ответила:

— Конечно, были! Вчера я продала много, поэтому сегодня так много ребят пришли торговать. Я заработала тридцать пять юаней! Но этот городской человек был скуп: он должен был дать мне тридцать семь юаней пятьдесят фэней, но сказал, что у него нет мелочи, и дал только тридцать пять.

— Ха-ха, Тонг-тонг, ты уже взрослая! Не стоит спорить из-за двух-трёх юаней. Ведь эти "цзе лю хоу" ты поймала бесплатно. Если хочешь, сегодня вечером я помогу тебе поймать ещё несколько. Не стоит быть слишком расчетливой, будь шире душой, — мягко сказал Ли Циньюнь.

— Я и не переживаю! — Тонг-тонг указала на группу туристов, подходящих по дороге. Некоторые несли удочки, другие — фотоаппараты. Она быстро побежала к своему маленькому тазу, подняла ценник и начала энергично рекламировать свой товар.

Ли Циньюнь немного отступил назад и с улыбкой наблюдал за торговлей детей. Цены были установлены вполне разумно: в городе на рынке такие "цзе лю хоу" продавались по юаню за штуку, в уезде — около семидесяти фэней. То, что дети назначили пятьдесят фэней, казалось справедливым.

Поскольку проект агротуризма только начинался, цены в деревне были ниже, чем за её пределами, но эта разница была ограничена, чтобы не ущемлять интересы местных жителей.

Например, высококачественная дикая чёрная древесница из Северо-Востока в супермаркетах стоила более ста юаней за килограмм, обычная дикая — около восьмидесяти, а более низкого качества — пятьдесят-шестьдесят юаней за килограмм. Древесница, собранная жителями деревни, была полностью дикой, так как они ещё не научились её выращивать. Однако из-за различий в методах сушки качество было разным. В итоге её цена составила около пятидесяти-шестидесяти юаней за килограмм, с возможностью колебаний в десять юаней.

Сначала жители деревни считали такую цену невероятной, ведь раньше Чэнь Эргоу, собирая урожай в деревне, платил всего двадцать пять юаней за килограмм. Когда они успешно продали свои товары, то сразу же прокляли Чэнь Эргоу на все восемнадцать поколений его предков, обвиняя его в обмане.

Прокляв Чэнь Эргоу, они тут же начали восхвалять Ли Циньюня, говоря, что он настоящий человек дела, который знает истинную цену вещей и никогда не обижает односельчан. В отличие от Чэнь Эргоу, который недавно снова пытался купить урожай в деревне. После того как его меховое производство провалилось, он решил вернуться к старому ремеслу: собирать меха и сушёные продукты, чтобы заработать на этом.

Из всей группы туристов только один мужчина и одна женщина остановились, чтобы узнать цену на "цзе лю хоу". В этот момент телефон Ли Циньюня зазвонил, и он отошёл в тихий уголок, чтобы ответить. Звонила Мишель — они давно не общались, поскольку Ли Циньюнь не выполнил задание.

— Дорогой Юнь, ты завершил миссию с метеоритом? Наши высшие руководители очень серьёзно относятся к этой задаче. Они уже повысили баллы, а также увеличили бонус. Я помню, когда мы исследовали местность, рядом с входом был метеорит. Тогда из-за множества змей мы не смогли его забрать. Если сейчас ты достанешь этот метеорит, то получишь щедрое вознаграждение, — голос Мишель был полон энтузиазма, сразу переходя к сути.

— Это гнездо змей, я не собираюсь рисковать своей жизнью. Кстати, разве ты не говорила, что снова приедешь сюда на исследование? Ты говорила об этом уже давно, но я не вижу никаких действий с вашей стороны, — Ли Циньюнь усмехнулся, не подтверждая и не опровергая её слова, а вместо этого начал задавать встречные вопросы.

Мишель тут же расстроилась:

— Ох, даже не напоминай… Это ужасно. Наша команда прибыла в Чуаньшу месяц назад, но была задержана военными вашего государства для проверки. Говорят, что эта миссия незаконна, и среди высших чиновников возникли большие споры. Офицер, который одобрил задание, уже арестован. Я не слишком хорошо понимаю ситуацию в вашей стране, но факт остаётся фактом: наша миссия не может продолжаться. Только сегодня наша команда получила свободу, но пока мы не можем покинуть Чуаньшу — нас могут вызвать для сотрудничества с военными в их расследовании.

Ли Циньюнь почувствовал тревогу. Если их команда находится под наблюдением военных, то звонок Мишель ему мог привлечь внимание военных к нему самому.

«Чёрт, эта безответственная девчонка меня подставила…» Однако, перебирая в голове недавний разговор, он не заметил явных ошибок. Ведь тогда, работая переводчиком их команды, он имел официальные документы и разрешения от технических экспертов, а деревня помогла найти проводников и охотников.

Связывая это с блокировкой гор военными, Ли Циньюнь предположил, что тайна "солнечного камня" частично известна многим странам, поэтому все так осторожны. Из слов Мишель можно было сделать вывод, что общество является легальной организацией, находящейся под надзором правительств разных стран. Любое задание, затрагивающее интересы определённой страны, должно быть согласовано между заинтересованными сторонами, прежде чем будет запущено.

Однако после публикации задания, судя по всему, исследования дали новые результаты, и страны осознали, насколько важны и загадочны эти метеориты. Именно поэтому появились последующие события и противоречия.

То, что Мишель и её команда снова обрели свободу, а задание получило повышенные баллы и бонусы, говорит о том, что несколько стран достигли нового соглашения.

Но Ли Циньюнь больше не хотел впутываться в это. Мишель помнила о метеорите возле входа — значит, и местные эксперты тоже знают о нём. Возможно, военные уже очистили эту территорию от змей сотни раз.

В этот момент он увидел, как три или четыре машины скорой помощи свернули с главной дороги и направились к переправе. К счастью, это были машины скорой помощи, а не полицейские или военные автомобили... Хотя что-то казалось странным. Почему столько машин скорой помощи? Где нужна помощь? Почему они мчатся к переправе и планируют пересечь реку? Неужели что-то случилось у входа в горы на другом берегу?

Ли Циньюнь больше не мог наблюдать за детьми, торгующими "цзе лю хоу", и побежал к переправе. Когда он прибыл, две из четырёх машин скорой помощи уже поднялись на паром, а остальные две ждали следующей перевозки, так как места не хватило.

Ли Циньюнь постучал по окну одной из машин, чтобы узнать, что произошло. Но едва стекло опустилось, как изнутри показалось дуло пистолета. Вооружённый солдат холодно приказал:

— Мы выполняем задание. Непричастным людям следует держаться подальше.

— Эээ… — Ли Циньюнь не успел задать вопрос, так как стекло уже поднялось. Однако за короткий миг он успел заметить, что внутри все медики были военными — под белыми халатами виднелись военные формы.

Раз уж на месте были такие легендарные военные врачи, да ещё и под охраной солдат, ситуация была действительно крайне серьёзной. Когда паром вернулся, две машины скорой помощи сразу помчались вперёд. Паромщик, казалось, знал что-то и без лишних слов повернул к другому берегу, не дожидаясь обычных пассажиров.

Тем временем Тонг-тонг уже продала всех своих "цзе лю хоу" и с радостью помчалась к Ли Циньюню, размахивая деньгами:

— Дядя, дядя, те два городских туриста купили всех наших "цзе лю хоу"! Посмотри, это мои сегодняшние заработки!

В руках она держала две купюры — одну номиналом в пятьдесят юаней, другую в десять. Подпрыгивая, она хвастливо махала ими перед Ли Циньюнем. Ли Циньюнь отвлёкся от размышлений о военных медиках и, увидев её радость, собирался похвалить её, но внезапно заметил что-то странное в деньгах.

— Хм? — Взяв их в руки и внимательно ощупав, он понял: «Чёрт возьми, это фальшивые деньги! И обе купюры — фальшивки! Особенно десятка: если сильно сжать её, то на ней остаются белые следы.»

----------

Глава 166. Сражение во имя "цзе лю хоу"

— Тонг-тонг, где те люди, которые купили у тебя товар? — Ли Циньюнь не стал говорить ей о фальшивых деньгах, а просто спокойно спросил, куда направились покупатели.

— А что случилось? Дядя тоже хочет продать им "цзе лю хоу"? — с любопытством спросила Тонг-тонг и указала на перекрёсток: — Один мужчина и одна женщина купили всё и уехали. Сяо Цян даже помог им донести "цзе лю хоу" до мотоцикла. Они так спешили, что даже не сказали "спасибо".

Сяо Цян был деревенским ребёнком, одиннадцати-двенадцати лет. Его родители работали в городе, а он жил с бабушкой и дедушкой, которые часто болели и принимали лекарства. Их жизнь была тяжёлой. Услышав, что "цзе лю хоу" можно продать, он почти не спал ночами, чтобы заработать немного денег для поддержки семьи.

— Пойдём, спросим у Сяо Цяна, куда они пошли, — сказал Ли Циньюнь и, подхватив Тонг-тонг на руки, побежал к перекрёстку.

У дороги стояли несколько человек, продающих арбузы. Увидев, как Ли Циньюнь бежит с Тонг-тонг на руках, они с усмешкой заметили:

— Фува, ты так заботишься о своей племяннице! Женись скорее и заведи своих детей!

— Что я скажу? Даже Мутоу не заботится о Тонг-тонг так, как ты! Если бы мы не знали, что ты видел маму Тонг-тонг всего пару раз, мы бы подумали, что она твоя дочь… Ха-ха!

Эти старушки шутили без границ. В другой момент Ли Циньюнь мог бы ответить чем-нибудь остроумным, но сейчас его голова была занята другим. Он лишь кивнул и исчез из поля зрения.

Дети, только что продавшие "цзе лю хоу", ещё не разошлись и стояли на месте, радостно обсуждая, сколько денег отдать родителям, а сколько оставить себе. Некоторые были более практичными и говорили, что пойдут в супермаркет за пакетом молочных конфет, потому что те, которые раздавали во время празднования завершения строительства дома Фувы, были невероятно вкусными, и они мечтали попробовать их снова.

Сяо Цян был среди них. Он считал пачку денег: две купюры по пятьдесят юаней, две по двадцать и несколько десяток. Ли Циньюнь одним взглядом понял, что сумма приближается к двумстам юаням. Четыреста "цзе лю хоу" — сколько же времени он потратил на их сбор?

Но проверять не нужно было. С его зрением и слухом Ли Циньюнь уже знал: все деньги в руках этих детей были фальшивыми. Эти мошенники оказались настоящими негодяями — обманывать детей фальшивыми деньгами! Это было чересчур бесчеловечно.

— Сяо Цян, куда поехали те, кто купил ваши "цзе лю хоу"? — Ли Циньюнь опустил Тонг-тонг на землю и нетерпеливо спросил.

Сяо Цян широко улыбнулся. Из-за недостатка кальция у него ещё не все зубы сменились, и между передними зубами зияла щель.

— Фувагэ, они поехали на юг! Мужчина и женщина на большом мотоцикле. Раз — и исчезли! Они сказали, что завтра вернутся и заберут ещё, поэтому просили нас сегодня собрать больше.

— Хорошо, я понял. Не тратьте эти деньги, пока я не вернусь. Я принесу вам что-нибудь вкусное, — сказал Ли Циньюнь и уже мчался к своему дому, где стоял его пикап.

Одновременно он позвонил начальнику полиции Лю Сяньчжэну и попросил перехватить на выезде из города большую мотоциклетную тележку с мужчиной и женщиной. Либо они будут держать что-то в руках, либо у них будет маленький ящик на заднем багажнике мотоцикла.

Предположение о ящике возникло из-за того, что это была типичная местная практика перевозки грузов. Если этот мужчина и женщина обманули сотни детей, то, если они не держали их в руках, они должны были положить их в ящик на багажнике мотоцикла.

Лю Сяньчжэн не стал медлить. Хотя он не совсем понял, о чём идёт речь, он сразу отправил людей на единственной исправной полицейской машине — старом микроавтобусе — и поставил её на блокпост на выезде из города.

Едва они заняли позицию, как показался красный мотоцикл с большим багажником. За рулём был мужчина тридцати с лишним лет, невысокий и худощавый, с абсолютно обычной внешностью. Увидев полицейскую машину, он явно занервничал.

На заднем сиденье сидела полная женщина с обвислой кожей на лице, кудрявыми волосами, окрашенными в коричнево-жёлтый цвет. При виде полиции она тоже выглядела напуганной. Когда мужчина замедлил скорость, в её глазах мелькнула решимость, и она что-то прошептала ему на ухо.

— Остановитесь! — два офицера за спиной Лю Сяньчжэна закричали издалека и сделали жест, требуя остановиться.

— Полицейский братец, что случилось? Разве проверка машин — это работа дорожной полиции? Мы просто туристы из города. Послушали, что здесь открылся центр рыбалки, и решили приехать посмотреть, — женщина широко улыбнулась и заискивающе заговорила.

— Хватит болтать! Выходите и примите проверку! — Лю Сяньчжэн уже был уверен, что это именно те самые люди, которых искал Ли Циньюнь. Хотя разговор был слишком сжатым, он не знал точно, что они совершили, но услышал, как Ли Циньюнь выругался, говоря, что они обманули детей, забрав их "цзе лю хоу". Какие-то странные дела!

— Хорошо, хорошо, мы останавливаемся... — полная женщина продолжала улыбаться и указала пальцем на место чуть впереди, намекая, что они хотят остановиться там.

Однако полицейская машина стояла только с одной стороны дороги, что дало мотоциклу возможность действовать. Едва два офицера успели приблизиться, как мотоцикл, который уже начал замедляться, внезапно взревел двигателем. Раздался громкий рёв, и мотоцикл выскочил прямо перед офицерами, мгновенно преодолев блокпост.

— Чёрт возьми их предков! Быстро заводите машину и догоняйте их! — взревел Лю Сяньчжэн, запрыгивая в полицейский автомобиль и приказывая водителю завести машину.

Но как только они сели в машину, водитель начал хныкать и крутить ключи, никак не заводя двигатель.

— Начальник, кажется, эта развалюха сломалась... Машина не заводится!

— Чёрт! Ты же вчера только отвозил её в город на ремонт! Почему она снова сломалась? — Лю Сяньчжэн пришёл в ярость. Видеть, как цель ускользает прямо у него из-под носа, вызывало у него чувство глубокого бессилия.

— Я… я не знаю, что случилось… — Водитель-полицейский вспотел от волнения и выглядел совершенно растерянным.

В этот момент сзади с рёвом подъехал пикап Ли Циньюня. Он остановился рядом с полицейской машиной, и Ли Циньюнь громко крикнул:

— Начальник Лю, вы видели тот мотоцикл, о котором я говорил?

— Только что они проехали! Вон их силуэт ещё виден… Наша машина сломалась, мы чуть-чуть не успели их остановить…

Лю Сяньчжэн не успел договорить, как Ли Циньюнь нажал педаль газа до упора. Пикап взревел, словно разъярённый бык, и рванул вперёд.

Жужжание двигателя, облачко дыма — и машина Ли Циньюня, словно стрела, помчалась за мотоциклом. На дороге было много машин, а уездная трасса была узкой. Несколько раз Ли Циньюню почти удалось догнать мотоцикл, но каждый раз преступники снова увеличивали дистанцию. Однако теперь перед ними простирался прямой участок дороги, и Ли Циньюнь решил, что это идеальный момент. Он переключил коробку передач на максимальную скорость, надавил на газ до отказа и, наконец, обогнал мотоцикл.

Пикап встал перед мотоциклом и начал тормозить, но без резкого нажатия на тормоз. При скорости более ста километров в час на извилистой горной дороге с обрывами Ли Циньюнь не собирался преждевременно умирать.

Когда скорость упала примерно до шестидесяти километров в час, он резко ударил по тормозам, резко повернул руль влево и выполнил идеальный дрифт на девяносто градусов, полностью перегородив дорогу.

Мотоцикл находился в сорока метрах позади. Увидев, что пикап стоит поперёк дороги, водители поняли, что поворот уже невозможен. Они попытались экстренно затормозить, едва не врезавшись в пикап, прежде чем остановиться.

— Малыш, ты что, хочешь умереть? Кто так ездит? Какого чёрта ты перегородил дорогу? — Коренастый мужчина внезапно стал агрессивным. Он велел женщине спешиться, поддержать мотоцикл, а сам достал из кармана пружинный нож и начал угрожающе им размахивать перед Ли Циньюнем.

Ли Циньюнь узнал этих двоих: именно они покупали "цзе лю хоу" у Тонг-тонг, когда он разговаривал по телефону.

Женщина с жёлтыми кудрявыми волосами быстро сообразила ситуацию и с фальшивой заботой произнесла:

— Молодой человек, давай поговорим спокойно. Не нужно блокировать дорогу. Мой муж умеет быть жёстким. Лучше отойди, пока не поздно. Зачем тебе из-за пустяков устраивать большие проблемы?

Подкрепляя её слова, худощавый мужчина сделал эффектное движение ножом, гордо задрав подбородок, и холодно фыркнул:

— Чёрт возьми, если не хочешь умереть, проваливай! Я только недавно вышел, и сейчас не хочу проблем!

Ли Циньюнь холодно усмехнулся, ничуть не испугавшись:

— Вы, мразь, которая обманывает детей, смеете такое говорить? Выньте "цзе лю хоу", затем отправляйтесь в полицейский участок с повинной. Я не хочу марать руки, бить вас. Но если будете продолжать, я верну вас в деревню, и вы узнаете, как здесь наказывают мошенников.

Когда эти двое услышали, что Ли Циньюнь гонится за ними ради детей, они были одновременно удивлены и раздосадованы. Они думали, что его послала полиция.

Мужчина и женщина расслабились и рассмеялись:

— Ой, какой забавный малыш! Разве мы просто не развлекали детей? Из-за нескольких сотен юаней фальшивых денег стоит ли так стараться? Мы можем вернуть вам "цзе лю хоу", но сдаваться в полицию не обязательно. Это же мелочь, даже не хватает для уголовного дела.

Ли Циньюню надоело их слушать. Одним ударом он сбил худощавого мужчину с ног, и тот выронил нож. Ли Циньюнь не стал поднимать грязный нож, а лишь холодно посмотрел на женщину, чья улыбка застыла:

— Весело, да? Может, дать тебе ещё пощёчину, чтобы ты пришла в себя?

— Н-нет, не надо… — Женщина отступила на пару шагов, натянуто улыбаясь. Она хотела, чтобы её муж встал, но его лицо распухло. Он сидел на земле, держась за щёку, и кричал, что его убивают, грозясь подать жалобу на Ли Циньюня за нападение.

Тем временем с обеих сторон начали приближаться машины, сигналя, чтобы пикап освободил дорогу.

Неизвестно откуда Ли Циньюнь достал две верёвки, бросил их на землю и холодно сказал:

— Быстро свяжите друг друга и готовьтесь ехать со мной в полицию. Если скажете ещё хоть слово, я просто вырублю вас и брошу в машину.

— Малыш, ты слишком наглый… Я… я буду сражаться с тобой до конца! — Мужчина на земле внезапно вскочил, схватил нож и бросился на Ли Циньюня.

Ли Циньюнь увернулся, ударил ладонью по запястью мужчины, сжимающего нож. Тот закричал от боли и выронил оружие. Но на этот раз Ли Циньюнь не останавливался: он добавил локтем по голове противника. Хотя удар был несильным, мужчина сразу потерял сознание.

Прежде чем связать его, Ли Циньюнь услышал вой сирены полицейской машины, приближающейся со стороны деревни. Похоже, машина Лю Сяньчжэна снова заработала.

— Мы толкали её несколько сотен метров, пока завелись… — Лю Сяньчжэн вышел из машины, объяснив ситуацию Ли Циньюню. Увидев лежащего мужчину и пружинный нож, он разозлился:

— Этот ублюдок ещё осмелился достать нож! Вернёмся, я ещё разберусь с ним!

Даже без команды несколько полицейских бросились вперёд, скрутили лежащего мужчину и надели наручники на рыдающую женщину.

Ли Циньюнь открыл ящик на задней части мотоцикла, нашёл там "цзе лю хоу" и пачку фальшивых купюр, показывая их Лю Сяньчжэну:

— Я забираю "цзе лю хоу". Эти фальшивки будут вашими уликами. Обманывать детей — это непростительное преступление.

— Не беспокойся. За нападение на полицейских, попытку прорыва блокпоста и использование фальшивых денег они ответят. Я проверю, нет ли у них других преступлений, и, если найду, все их грехи сложатся вместе, — заверил Лю Сяньчжэн.

Ли Циньюнь положил два больших пакета с "цзе лю хоу" в свой автомобиль, попрощался с Лю Сяньчжэном и первым вернулся в город. Он купил в супермаркете десяток пакетов хороших конфет для детей и разменял несколько сотен юаней, чтобы поменять фальшивые деньги, которые дети получили от мошенников, на настоящие.

----------

Глава 167. Жёсткое наказание сопернику

Когда Ли Циньюнь вернулся к перекрёстку у входа в деревню, он увидел, как несколько детей получали порку от своих родителей. Оказалось, что они, желая полакомиться, пошли в магазин за закусками, а продавец обнаружил, что они платили фальшивыми деньгами, и вызвал их родителей. Те, не разбираясь в ситуации, сразу же принялись бить детей.

— Я не делал этого… Ууу… Это деньги, которые я получил за "цзе лю хоу"… — дети рыдали, пытаясь объяснить.

Тонг-тонг держала в руках две купюры и горько вытирала слёзы. Хотя она ничего не купила, узнав, что её деньги тоже оказались поддельными, ей было так же больно, как и всем остальным детям.

Ли Циньюнь припарковал машину, объяснил ситуацию владельцу магазина и упомянул авторитет Лю Сяньчжэна. Владелец магазина был местным жителем и знал о репутации Ли Циньюня, который заплатил миллионы юаней за землю в деревне, став известным во всём уезде Цинлун.

После объяснений Ли Циньюня владелец магазина сразу поверил ему и начал разнимать родителей, успокаивая их. Только теперь родители осознали: их собственные дети тоже стали жертвами мошенников. Они трудились почти всю ночь, чтобы поймать "цзе лю хоу", а городские мошенники забрали их за фальшивые деньги. Как такое терпеть?

Ли Циньюнь поднял руку, призывая всех успокоиться, и громко сказал:

— Хорошо, хорошо, прекратите шуметь. Я только что ездил, чтобы помочь детям вернуть то, что у них украли. Эти двое мошенников уже арестованы. За два дня начальник Лю приедет в деревню для сбора показаний. Детям нужно будет просто рассказать правду. "Цзе лю хоу", которые были проданы, я уже вернул себе. Я люблю их есть, поэтому не буду возвращать их вам. Те из детей, кто получил фальшивые деньги, принесите их мне, я обменяю на настоящие.

Родители отказывались принимать деньги от Ли Циньюня, говоря, что он уже проявил достаточно благородства, помогая детям добиться справедливости. Некоторые из них работали на его ферме, поэтому как по чувству долга, так и по логике, им было некомфортно брать его деньги.

Однако, видя серьёзность Ли Циньюня, а также то, что некоторые дети продали "цзе лю хоу" на значительные суммы, родители больше не возражали. Они наблюдали, как Ли Циньюнь заменяет фальшивые деньги на настоящие, а затем при всех порвал найденные фальшивки.

На обед Ли Циньюнь приготовил основное блюдо: "цзе лю хоу" с перцем и солью, острых "цзе лю хоу", а также жареных угрей. В качестве гарнира использовал оставшиеся овощи из своего пространства и сварил суп из старой черепахи. Он немного поел сам, а потом упаковал еду в контейнеры и отправился к Ян Юньну.

Сделка по очистке загрязнённой реки в городе была успешно завершена. Цзян Циньцинь лично вела переговоры и сумела увеличить цену вдвое, а затем ещё раз вдвое. После длительных споров и компромиссов стороны согласовали окончательную сумму контракта в размере 800 тысяч юаней. Единственное требование заказчика заключалось в том, чтобы цвет воды вернулся к норме, и исчез неприятный запах, в течение месяца.

Это требование было несложным, соответствующим примерно пятому уровню качества воды. Однако компания "Циньюй Эко" не могла гарантировать конкретный уровень чистоты. Если количество высаженных водорослей будет достаточным, то качество воды может достичь даже второго или первого уровня.

Когда Ли Циньюнь подошёл ко входу в компанию "Циньюй Эко" с контейнерами в руках, администратор на ресепшене как раз выгоняла человека. Этот человек держал в руках букет ярко-красных роз и с энтузиазмом кричал:

— Юньну, прими меня! Моя любовь к тебе, Лю Сяогуан, вечна. Если ты не согласишься, я буду стоять на коленях у входа в вашу компанию и не встану!

Ли Циньюнь стоял позади Лю Сяогуана, держа в одной руке контейнер с едой, а в другой кастрюлю. Его лицо выражало странное удивление, когда он смотрел на происходящее.

Лю Сяогуан заметил странный взгляд администратора, обернулся и увидел Лю Циньюня.

К его удивлению, он ничуть не смутился и радостно воскликнул:

— Ха-ха, это же Ли Циньюнь! Какая встреча! Ты тоже здесь? Пообедал уже? Если нет, позволь мне угостить тебя в лучшем ресторане города.

— Не буду мешать тебе стоять на коленях. Я очень ценю людей, которые держат своё слово. Если Юньну узнает, как сильно ты её любишь, она точно будет тронута. Продолжай, я верю в тебя, — ответил Ли Циньюнь, кивнул и направился внутрь компании с контейнерами.

— Эээ… Погоди… Ли… — Лю Сяогуан был ошеломлён. Что происходит? Разве Ли Циньюнь не должен был взорваться от ярости? Он даже был готов получить удар, но почему тот не напал?

Администратор на ресепшене знала Ли Циньюня и, улыбаясь, пригласила его войти. Она не была глупой — перед ней был важный клиент, который часто навещал Ян Юньну, генерального директора компании. Название компании "Циньюй" состояло из двух частей: "Цинь" и "Юй", взятых из имён обоих лидеров.

— Чёрт, почему со мной обращаются так плохо? Эта девушка на ресепшене тоже ничего: пышная фигура, вполне симпатичная. Может, сначала добьюсь её расположения, а потом займусь местью? — Лю Сяогуан, всё ещё держа букет роз, сел на ступеньки у входа.

На противоположной стороне дороги стоял его внедорожник, внутри которого находились два мужчины с камерами, снимающими происходящее. Один из них зло выругался:

— Чёрт, сегодня Ли Циньюнь не взял с собой собаку! Если бы он спустил её на нас… Нет-нет, эта собака слишком опасна. Если бы она укусила нашего брата Гуана, он бы точно погиб. А вот если бы Ли Циньюнь побил его, это было бы идеально. Тогда у нас были бы доказательства, чтобы сообщить знакомым в полиции и посадить его в тюрьму хотя бы на несколько дней.

Другой мужчина в машине выругался:

— Даже если мы что-то снимем, это бесполезно. Ты здесь только мешаешь и шумишь, как можно использовать такое видео? Заткнись и выключи камеру, подождём, пока Ли Циньюнь выйдет. И вообще, Гуан не держит слово. Он говорил, что будет стоять на коленях, а теперь просто сидит.

— Только дурак станет на колени. Гуан ведь не... — Этот человек не успел договорить, как увидел, что Лю Сяогуан действительно опустился на колени прямо перед входом и время от времени громко выкрикивал имя Ян Юньну.

В своём офисе Ян Юньну уплетала еду и жаловалась, что Лю Сяогуан мешает ей работать своими выходками у входа. Это выглядело неприлично, и она боялась, что кто-нибудь из города увидит и начнёт распускать слухи.

Ли Циньюнь, придерживая её нежный подбородок, сделал вид, будто ревнует, и сказал:

— О чём ты жалуешься? Неужели тебе совсем не приятно, что два мужчины сходят с ума по тебе? Они готовы даже устроить публичную дуэль, как настоящие рыцари. Разве это не повод порадоваться?

— Хех, я рада, ты доволен? — сердито ответила Ян Юньну, оттолкнув его руку. Она сделала несколько глотков черепашьего супа и продолжила:

— Это всё твоих рук дело! Если бы ты не захотел играть в эту игру "враги должны мириться", мы до сих пор были бы врагами. А сейчас он пытается подставлять тебя за спиной, и ты делаешь то же самое. Даже я, без всякого опыта в общественной жизни, вижу это. Неужели вы сами этого не чувствуете?

Ли Циньюнь кивнул, соглашаясь:

— Да, ты права. Что ж, подожди немного, я снова спровоцирую конфликт...

С этими словами он стремительно выбежал из офиса и помчался к входу.

— Эй, что ты задумал? Не горячись! Я просто пошутила! — Ян Юньну побежала за ним, опасаясь, что он может покалечить Лю Сяогуана.

Но Ли Циньюнь был слишком быстр. Как вихрь, он подлетел к Лю Сяогуану, выхватил у него цветы и начал пинать его по лицу и груди, одновременно крича:

— Надоел уже? Как ты посмел ухаживать за моей девушкой? Ты что, забыл, как тебе было больно в прошлый раз? Не попадайся мне больше на глаза в Цинлуне, иначе я буду бить тебя каждый раз!

Лю Сяогуан поднялся с земли, терпя боль, и, казалось, хотел что-то сказать, но Ли Циньюнь снова сбил его с ног. Затем он повернулся к догнавшей их Ян Юньну и произнёс:

— Готово! Этот парень совсем обнаглел. Мы только недавно помирились после предыдущего конфликта, а он уже осмелился ухаживать за моей девушкой! Если я не покажу ему, кто тут главный, он решит, что я сделан из глины! Вот, это трофей, который я отобрал у него. Прими его в подарок!

Ян Юньну взяла цветы, всё ещё находясь в недоумении. Такое простое и грубое решение? Ведь совсем недавно они все вместе были в больнице, обсуждали, как занять особую палату. Вместе ходили по магазинам, ели и пили. А теперь вот так запросто подрались? Мужской мир действительно непонятен женщинам.

В машине на противоположной стороне дороги двое мужчин лихорадочно пытались включить камеру. Один из них нервно выругался:

— Чёрт, Обезьяна, быстрее найди кнопку! Где выключатель? Почему экран не загорается? Чёрт, кто меня заставил выключить камеру?!

— Всё пропало! Мы не сняли видео, как Гуана избивают! Когда он узнает, он точно убьёт меня… Может, мне спрятаться на несколько дней? — паниковал Обезьяна.

— Перестань болтать и включи камеру! Странно, я уже давно нажал на кнопку, почему экран всё ещё чёрный…

— Может, крышка объектива закрыта?

Ли Циньюнь только что подарил цветы своей двоюродной сестре, когда его ухо чуть дрогнуло. Без предупреждения он развернулся и снова начал избивать Лю Сяогуана. «Чёрт возьми, они так долго не могли включить камеру! Если бы я знал, я бы не останавливался и бил ещё сильнее. Мне давно хотелось надавать этому парню!»

Администратор на ресепшене высунула голову и начала тихо обсуждать происходящее с коллегами. Все удивились: обычно большой босс всегда милый и добродушный, никто не ожидал, что он может быть таким властным. Лю Сяогуан даже не смог оказать сопротивления.

— Это недоразумение! Прекрати! Ещё немного, и я рассержусь… Ай-ай… Ли Циньюнь, не доводи меня! Я, Лю Сяогуан, тоже не лыком шит! А-а-а… Ты пожалеешь об этом… — причитал Лю Сяогуан, сжавшись в комок на земле, как черепаха. Когда он поднял голову, Ли Циньюня уже не было, да и его богиня Ян Юньну исчезла. Однако вместо печали в его глазах мелькнула злобная ухмылка. Он бросил взгляд на свой внедорожник, надеясь, что его друзья не подведут.

Тем временем в офисе Ян Юньну весело держала цветы и сказала:

— Двоюродный брат, это первый раз, когда ты даришь мне розы! История этих цветов тоже забавная — ты их отобрал.

— Так тебе нравится? — Ли Циньюнь гордо улыбнулся.

— Да!

— Раз нравится, может, выразишь благодарность? — Ли Циньюнь указал на свою щёку и подмигнул сестре.

----------

Глава 168. Ставка на собачью драку

Получив желаемое, Ли Циньюнь с наслаждением вспоминал аромат своей двоюродной сестры и гордо вышел из её офиса. Люди из компании "Циньюй Эко" смотрели на него странными взглядами — каждый хотел рассмеяться, но никто не осмеливался.

Ли Циньюнь был в недоумении: ещё минуту назад всё было нормально, а теперь взгляды почему-то изменились. «Неважно», — подумал он, решив не обращать внимания. Он собирался выйти и поговорить с Лю Сяогуаном о жизни, об идеалах и о давних обидах.

На противоположной стороне дороги, толстый и худой мужчины стояли на коленях перед внедорожником, словно грелись на солнце. Из окна машины доносился раздражённый голос Лю Сяогуана:

— Вы два идиота! Что за бред вы там записали? Вы вообще закончили начальную школу? Не умеете даже камеру включить? Значит, я зря получил?

Обезьяна промямлил:

— Не совсем зря... По крайней мере, мы официально поссорились с Ли Циньюнем. Теперь можем открыто бросить ему вызов. С таким положением и связями, как у тебя, Гуан, раздавить этого деревенщину — дело нескольких минут!

Лю Сяогуан взревел:

— Ты, болван, не умеешь пользоваться камерой, а говоришь про шахматы? Ты хоть знаешь, что конь ходит буквой "Г", а слон — по диагоналям? А что такое "золотой угол, серебряный край, травяное брюхо"?

— Гуан, "золотой угол, серебряный край, травяное брюхо" — это же го, верно? — неуверенно возразил Обезьяна.

— Чёрт возьми, ты ещё споришь? Да ты знаешь много! А раз знаешь так много, почему не умеешь пользоваться камерой? — Лю Сяогуан выпрыгнул из машины, готовясь дать Обезьяне ещё пару пинков.

Упоминание камеры сразу заставило Обезьяну опустить голову, и он не нашёл ни одного оправдания.

Толстый чернокожий мужчина рядом, также стоявший на коленях, не смог сдержать смеха и наконец засмеялся вслух. Боясь получить удар, он поспешил подхалимски согласиться:

— Ничего себе ты крут, а сам-то умеешь пользоваться камерой? Ха-ха-ха-ха...

— А ты умеешь? — Лю Сяогуан яростно уставился на толстого мужчину, который тут же перестал смеяться и опустил голову.

Ли Циньюнь подошёл, широко улыбаясь, и громко крикнул издалека:

— Ой, в такую жару вы так аккуратно выстроились на коленях! Это вы женитесь или заключаете братство?

— Конечно, женимся... Фу... Мы заключаем братство... Хотя нет! Ли Циньюнь, что тебе нужно? Хочешь испытать терпение нашего Гуана? — Обезьяна, хоть и был худощавым, имел довольно взрывной характер и тут же вскочил, сверкая глазами на Ли Циньюня.

— Я не разговариваю с теми, кто не умеет пользоваться камерой. Продолжай стоять на коленях, — сказал Ли Циньюнь, даже не взглянув на Обезьяну.

Эти слова ударили Обезьяну ниже пояса. Он чуть не расплакался: «Разве забыть открыть крышку объектива — это преступление? И за что так жёстко унижать?»

— Ли Циньюнь, чего ты хочешь? — Лю Сяогуан, увидев его, почувствовал боль во всём теле. Возможно, она была и раньше, просто сейчас стала более явной.

— Да ничего особенного. Просто хочу поговорить с тобой о жизни, об идеалах и о старых обидах, — усмехнулся Ли Циньюнь. — Здесь слишком жарко. Может, найдём прохладное место, выпьем несколько бутылок холодного пива и поболтаем?

Лю Сяогуан смотрел на Ли Циньюня сложным взглядом и недовольно ответил:

— Нам не о чем говорить. Пить с тобой — только портить аппетит. Вот что: наша вражда началась из-за собак, и пусть она завершится тоже через собак. У моего друга недавно появился чистокровный кавказский дог, и я хочу устроить дуэль между ним и твоей деревенской псом.

Произнеся эти слова, Лю Сяогуан почувствовал себя странно. «Что значит "началась из-за собак"? Почему кажется, будто я сам себя оскорбил?»

— Эээ? Действительно, всё началось из-за собак. Так вот, после того как собаки сразятся, мы закроем все счёты? — спросил Ли Циньюнь.

— Ты мечтаешь! Без ставки не бывает собачьих боёв! Давай поставим по миллиону. Если я выиграю, деньги мои. Если ты победишь, мой миллион достанется тебе. После расчётов наши счёты будут полностью закрыты, — злобно произнёс Лю Сяогуан.

— Сумма небольшая, но насчёт драки собак... — Ли Циньюню не хотелось делать ставки. Он был уверен в своём охотничьем псе, которого растил с любовью, но именно поэтому не хотел, чтобы тот рисковал из-за игры.

Лю Сяогуан презрительно усмехнулся:

— Боишься? Ха-ха, тогда как ты смеешь говорить со мной о нашей вражде? Если ты трус, то проваливай и больше не мешай мне добиваться Ян Юньну. Признаюсь, поначалу я хотел просто подразнить тебя, ухаживая за ней. Но чем больше я думаю, тем больше понимаю, что она великолепна. Она — мой идеал женщины, и я сделаю её своей женой.

— Мечтай об этом только во сне. Не трогай её, иначе даже снов у тебя не останется. Договорись о времени и месте, я приведу свою собаку. А пока — исчезни с глаз долой, — Ли Циньюнь махнул рукой, словно прогоняя муху, и ушёл, не оглядываясь.

— Ха-ха, ты злишься? Ты в ярости? Значит, ты действительно заботишься о Ян Юньну! Я боялся, что вы просто обычные двоюродные брат и сестра. Теперь, видя твою реакцию, я удовлетворён. Зелёные горы не меняются, чистые воды текут долго. Мы ещё встретимся — жди моего звонка, — Лю Сяогуан смеялся всё более безумно, словно нашёл слабое место Ли Циньюня.

Ли Циньюнь внезапно обернулся, его взгляд стал холодным как лезвие ножа, медленно скользя по фигуре Лю Сяогуана. В голове промелькнула мысль: «Если я брошу этого живого человека в своё пространство, убью и использую как удобрение для цветов, интересно, сколько времени потребуется, чтобы он обратился в пыль? И загрязнит ли это окружающую среду внутри пространства?»

«Хмм, это серьёзный вопрос. Нужно будет провести эксперимент, чтобы получить точный результат.»

Лю Сяогуан, сам не понимая почему, внезапно задрожал под этим взглядом, словно только что вернулся с того света.

«Чёрт, это точно какая-то магия! Должно быть, Ли Циньюнь повредил мне мозги своими ударами. Больше здесь нельзя оставаться!» Он позвал Обезьяну и толстяка, сел в свой внедорожник и уехал в спешке.

Когда он вернулся в машину, то в зеркале заднего вида заметил розовый след помады на своём лице. Ли Циньюнь был поражён: «Не ожидал, что сестра уже начала краситься! Она даже оставила след на моём лице. Вот почему люди в компании так странно на меня смотрели.»

Он не спешил стирать этот след, решив сделать это, когда вернётся в деревню. Когда его машина проезжала мимо лечебницы Чуньцю, он заметил, что там до сих пор полно пациентов, которые не хотят уходить. Возможно, они надеются попасть в ежедневную квоту из десяти человек. Некоторые даже разбили маленькие палатки на соседних пустырях, чтобы удобнее было стоять в очереди.

Говорят, что местная гостиница в последнее время переполнена. Там останавливаются туристы из города и родственники больных. Кто-то, завидуя доходам от гостиницы, уже переделал свои дома в мини-гостиницы, говоря, что это сделано для удобства приезжих. "В конце концов, нельзя же позволить людям ночевать в палатках у входа в клинику!"

Ли Циньюнь решил, что сердца односельчан действительно добрые, и он тоже не должен отставать. Он планировал поскорее построить бамбуковый отель рядом с центром рыбалки, который мог бы служить рестораном и гостиницей. Даже одного такого отеля хватило бы, чтобы поднять уровень туризма в Цинлуне.

Машина остановилась на пустыре рядом с домом. Внешняя отделка дома уже была закончена, а все необходимые сооружения вокруг завершены. Система ветрогенерации работала нормально, и теперь электричество для ремонта поступало исключительно от ветряков. На нескольких ветрогенераторах были установлены белые шарообразные фонари, и каждую ночь эта часть становилась самым ярко освещённым местом в деревне.

Двор был полностью готов: первый этаж был построен из кирпича и камня, а сверху украшен металлической решёткой, обеспечивая отличную вентиляцию и освещение. Некоторые растения уже были высажены, но оставались мелкие детали, которые должны были доработать рабочие ландшафтной компании.

Гидроизоляция в подвале была выполнена отлично, а система вентиляции работала безупречно. Подвал можно было использовать не только для хранения вина, но и для проживания. Однако выше было много комнат, и даже если бы приехало много гостей, никто бы не стал жить в подвале.

Тем более, строительство бамбукового отеля должно было начаться в ближайшее время. Раз он хозяин отеля, то беспокоиться о том, где будут жить гости, больше не нужно.

Ли Юньцун запыхавшийся выбежал с главной дороги и закричал издалека:

— Фувагэ, быстро ко мне домой! У нас есть важное дело к тебе. Твой телефон не отвечает, мы уже извелись!

— Хех, что за важное дело у тебя? Говори. Что случилось у дяди? — Ли Циньюнь неторопливо подошёл, стирая след помады с лица и доставая телефон. Оказалось, что аккумулятор разрядился.

— Не только мой отец… Там военные. Говорят, в горах произошла беда: многих солдат укусили змеи, и им нужен специалист по лечению змеиного яда. Военные хотели, чтобы мой отец отправился в горы, но он отказался, сказав, что там опасно. Он требует двух помощников, поэтому предложил, чтобы я и ты пошли с ним, — Ли Юньцун перевёл дух и продолжил более спокойно.

Ли Циньюнь усмехнулся:

— Какое же это дело? Это же игра с жизнью! Хотя я и рад помочь самым милым солдатам, но я ничего не знаю о лечении змеиных укусов. Зачем я туда пойду? Да и военные врачи уже должны были прибыть. Если у них достаточно противоядий, то любое ядовитое укус можно нейтрализовать. Зачем им деревенский целитель?

— Ай, ты не понимаешь! Солдаты говорили, что врачи прибыли, но некоторые яды поддаются лечению, а другие — нет. Они даже потеряли людей. Внутри дома обсуждают, что некоторые змеи мутировали, их яд стал сильнее, и обычные противоядия не действуют. Пойдём, поговорим по пути. Они уже ждут не дождутся. Если бы ты не вернулся, они собирались силой забрать моего отца! — Ли Юньцун схватил Ли Циньюня за руку и побежал.

— Мутировавший яд? Значит, сами змеи мутировали? — Ли Циньюнь вспомнил о своей змее на солнечном камне в своём пространстве. Она уже выросла до метра длиной, стала толще, как рука ребёнка, с блестящими узорами на голове и сверкающими глазами. Поскольку Ли Циньюнь её сильно напугал, она больше не осмеливалась открывать пасть, чтобы укусить его. Чтобы получить еду, она даже научилась угождать ему. Но интеллект этой змеи был намного ниже, чем у золотого питона, совсем не на одном уровне.

Когда они добрались до дома, они увидели две военные машины, припаркованные рядом. Войдя во двор, они заметили, что там находился также глава деревни, хотя он не заходил внутрь, а только расхаживал у входа. Увидев Ли Циньюня, он тут же оживился:

— Фува вернулся! Быстрее собирайтесь. Теперь у тебя достаточно помощников. Не задерживай военных — от этого зависит жизнь множества солдат.

----------

Глава 169. Методы лечения змеиного укуса

У Ли Цисуня было не так много инструментов для лечения змеиных укусов. Ли Циньюнь часто видел, как он лечил людей: один инструмент использовался для надрезания ран и вытягивания яда, а другой — для приёма внутрь или наружного применения китайских трав.

На этот раз, услышав о том, что много военных были укушены ядовитыми змеями, Ли Цисунь взял с собой все имеющиеся в доме лекарства. Увидев, что Ли Циньюнь вернулся, он попросил его тоже собраться, но сказал, что много вещей брать не нужно, так как всё обеспечит армия.

Ли Циньюнь понимал: Ли Цисунь боится, что он снова начнёт доставать из рюкзака всевозможные предметы, словно из бездонного сундука чудес. Однако секрет его пространства никто не знает, поэтому рюкзак, служащий для отвода глаз, всё равно нужно взять. Он крикнул, что вернётся за своим туристическим рюкзаком.

Ли Юньцун был очень возбуждён. Мысль о том, что он отправится в горы с военными на секретную миссию, казалась ему невероятно захватывающей. Даже если придётся учиться у отца искусству лечения змеиных укусов, это совсем не казалось скучным.

Времени было мало. Подключив повербанк, Ли Циньюнь включил телефон. Он позвонил домой, чтобы сообщить о своём местонахождении, затем связался с Ян Юньну, предупредив её быть осторожной и следить за тем, чтобы Лю Сяогуан не натворил глупостей.

После этого он забросил рюкзак на плечо и сел в военный внедорожник. Вместе с Ли Цисунем и Ли Юньцуном он занял заднее сиденье, а на переднем сидел офицер средних лет.

Офицер выглядел обеспокоенным, но всё же терпеливо объяснил:

— Когда мы войдём в горы, вы должны строго следовать командам военных и не предпринимать самостоятельных действий. Сейчас в горах опасно: змеи стали крайне агрессивными, некоторые дикие животные также подверглись нападениям, что сделало их раздражительными и опасными.

— Когда мы доберёмся до подножия горы, за нами прилетит военный вертолёт. Кстати, меня зовут Сунь Янь, и я временно отвечаю за медицинское обеспечение и логистику в этой операции. Если вам что-то понадобится, обращайтесь ко мне — я буду с вами постоянно.

Ли Циньюнь спросил:

— Сегодня утром я видел четыре военные машины скорой помощи, пересекающие реку. Если там столько врачей, почему они не могут справиться с пострадавшими? Зачем нам, деревенским, ехать туда? Не будет ли проблем?

— Это не вопрос количества людей. Медицинские эксперты говорят, что яд змей мутировал, и ранее подготовленная противоядная сыворотка больше не работает, иногда даже вызывает аномальные реакции. Сейчас у нас нет другого выхода. Кто-то предложил привлечь местных лекарей, специализирующихся на лечении змеиных укусов. Нужно хотя бы попробовать, — ответил Сунь Янь.

— Вы знаете Чу Яна? Я слышал, что он выполняет здесь какую-то задачу, — тихо спросил Ли Циньюнь.

Сунь Янь слегка изменился в лице и пристально посмотрел на него:

— Хм? Откуда ты знаешь об этом? Ведь это конфиденциальная информация. Зная характер командира Чу, он вряд ли кому-то расскажет о своих миссиях.

Ли Циньюнь улыбнулся:

— Мы с Чу Яном друзья. Позавчера я видел, как он выполнял патрульное задание, и просто поздоровался. Хотя он ничего не сказал, я догадался, что его миссия где-то рядом. Иначе он бы не появился вблизи нашей деревни.

Услышав эти слова, Сунь Янь немного успокоился и усмехнулся:

— Хех, знаю его. Он принадлежит к особому подразделению и выполняет в основном опасные задачи. Где бы ни возникала чрезвычайная ситуация, там можно увидеть его. На нашем горном медицинском пункте также находятся сотрудники его подразделения. Если что-то случится, он обязательно появится.

Заметив значительное изменение в поведении Сунь Яня, Ли Циньюнь предположил, что Чу Ян, вероятно, занимает высокое положение и принадлежит к особому подразделению, которое строго придерживается правил конфиденциальности. Достаточно было лишь упомянуть его имя, чтобы получить информацию через любого знакомого офицера.

Ли Цисунь внезапно закашлялся, прочистил горло и сказал:

— Фува, Ли Юньцун, поскольку на вершине горы много пострадавших, я сначала расскажу вам основные принципы и методы лечения, чтобы вы могли подготовиться психологически.

— Слушайте внимательно, — продолжил Ли Цисунь. — То, о чём я сейчас расскажу, передаётся из поколения в поколение и проверено современной медициной, сформировав уникальный метод лечения. Будьте внимательны и учитесь хорошо. От этого зависит ваш успех в спасении жизней. Человеческая жизнь бесценна, и относиться к этому нужно серьёзно.

Ли Цисунь не стеснялся присутствия офицера Сунь Яня, ведь он рассказывал только базовые знания. Настоящие секретные рецепты его противоядий от укусов ядовитых змей оставались при нём и не входили в этот рассказ.

— У большинства ядовитых змей голова имеет треугольную форму, шея тонкая, зубы длинные, и при укусе они широко раскрывают пасть. Ядовитые железы соединены с ядовитыми зубами, и во время укуса яд через зубы попадает в организм человека. На месте укуса остаются две ряда следов от зубов, причём передние два заметно глубже и шире остальных. Если вы видите такие признаки, то это, скорее всего, ядовитая змея.

— Однако одного понимания, что змея ядовитая, недостаточно. Мы должны определить по ране, какая именно змея укусила. Для этого нужен определённый опыт. Если не удается определить тип змеи, необходимо расспросить пострадавшего: пусть он опишет, как выглядела змея — её цвет, узоры на теле. Если вы получите эти данные, то уже наполовину справитесь с задачей.

— Вы, вероятно, спросите, почему это важно. Потому что, хотя ядовитых змей много, их яды можно разделить на четыре основных типа.

Первый тип — это токсины, поражающие кровообращение, такие как яд гадюки, гюрзы, бамбукового питона или пятишаговой змеи. Они вызывают быстрое опухание, затвердевание, непрекращающееся кровотечение, сильную боль, кожа становится фиолетово-чёрной, часто происходит некроз кожи и увеличиваются лимфатические узлы. Через 6-8 часов токсин может распространиться на голову, шею, конечности и поясницу. Пациент испытывает дрожь, повышение температуры, учащённое сердцебиение, затруднённое дыхание, неспособность стоять. Возникают носовые и почечные кровотечения, судороги. Если лечение не начать в течение четырёх часов после укуса, пациент может умереть от сердечной недостаточности или шока.

Второй тип — это нейротоксины, такие как яды кольчатого или серебряного аспида. После укуса местные симптомы могут быть слабо выражены: мало крови, небольшая опухоль и покраснение. Однако через несколько часов развиваются острые системные симптомы: возбуждение, болезненные стоны, дрожь мышц, пена изо рта, трудности с глотанием и дыханием. В конце концов, человек падает без сил, начинаются судороги, парализуется дыхательная мускулатура, и наступает смерть.

Третий тип — это смешанные токсины, такие как яды кобры или королевской кобры. Место раны краснеет, нагревается, возникает боль и возможен некроз. Когда токсин всасывается в организм, симптомы становятся серьёзными и сложными: наблюдаются как неврологические, так и сосудистые проявления. В итоге смерть наступает от удушья или сердечной недостаточности.

Четвёртый тип — это цитотоксины, которые характерны для морских змей. Их яд поражает, прежде всего, скелетные мышцы, а не нервную систему. Укусы морских змей не вызывают боли, и их токсичность имеет период инкубации. Даже через 30 минут или три часа после укуса симптомы отравления могут быть незаметны, но это опасно, так как создаёт ложное чувство безопасности. На самом деле, яд морских змей быстро всасывается организмом. Первые симптомы — мышечная слабость, боль, опущение век, спазмы челюсти, похожие на столбняк. Сердце и почки также подвергаются серьёзным повреждениям. Человек может умереть через несколько часов или дней. Большинство морских змей нападают только при провокации.

После этой речи Ли Циньюнь задумчиво произнёс:

— Ли Цисунь, первые три типа ядовитых змей встречаются здесь, но четвёртый, морские змеи, мы не видели. Нужно ли учиться лечить их укусы?

— Нет, не нужно. Я сам не умею лечить укусы морских змей. Мы живём в Цинлуне поколениями и можем лечить только распространённых наземных ядовитых змей. На самом деле, у меня есть только два вида пилюль: одна для лечения сосудистых токсинов, другая — для нейротоксинов. Если использовать их вместе, они помогают при смешанных токсинах. Что касается мази для ран, её можно использовать, но если её нет, достаточно просто промыть рану водой.

Ли Юньцун между тем лениво развалился на заднем сиденье и почти заснул, бормоча:

— Зачем всё это объяснять? Просто скажи нам секретные рецепты! Одна пилюля не работает — дай другую. Всё равно никто от них не умрёт.

Ли Цисунь снова ударил сына по голове и гневно сказал:

— Негодник! Как ты можешь такое говорить? Кто сказал, что никто не умрёт? От укуса ядовитой змеи каждый лишний миг имеет значение. Даже от одной и той же змеи количество введённого яда может различаться, поэтому дозировка лекарства должна меняться. А ещё она зависит от веса пациента! Ты ничего не понимаешь! Если ошибиться, человек запросто может умереть!

— Опять бьёшь меня по голове. Даже если я был умным, ты бы уже все мозги выбил, — проворчал Ли Юньцун. Но, не найдя поддержки у окружающих, тут же замолчал.

Когда сын успокоился, Ли Цисунь продолжил:

— При первой встрече с пострадавшим нужно наложить жгут, чтобы предотвратить распространение яда по всему телу. Если укус на стопе, перетяните голень; если на руке — предплечье. Подойдёт обычная верёвка или жгут. Однако помните: каждые двадцать минут жгут нужно ослаблять на две-три минуты, иначе прекратится кровообращение, и конечность начнёт отмирать.

— Следующий шаг — промыть рану чистой водой или физраствором. Если место укуса уже закрылось, придётся сделать надрез ножом и вытянуть яд с помощью банки или специального приспособления. Это устройство, которое я сделал, основано на форме банки. Если времени мало и инструментов нет, придётся высасывать яд ртом. Перед этим лучше выпить немного масла из семян растений, чтобы предотвратить попадание яда через трещины в полости рта. После процедуры обязательно прополощите рот водой.

Затем Ли Цисунь достал две бутылочки с лекарствами и объяснил:

— В зависимости от типа яда, который поразил пострадавшего, давайте разные пилюли. Сейчас я научу вас различать их и освою принципы изготовления. Если пострадавший испытывает сильную боль, можно также нанести мою мазь.

Ли Юньцун внезапно рассмеялся:

— Пап, ты полностью раскрыл свои секреты. Что теперь будешь делать? Как зарабатывать на жизнь? Может, оставишь себе хотя бы искусство ловли змей? Не нужно нас этому учить.

----------

Глава 170. Военные врачи и деревенские лекари

Как и ожидал Ли Циньюнь, Ли Юньцун снова получил подзатыльник. К счастью, машина уже добралась до подножия горы, поэтому Ли Цисунь решил не продолжать "воспитание" сына.

Зона была полностью оцеплена военными. Как только они вышли из машины, их сразу провели к вертолёту, который уже ждал на открытой площадке. Вместе с Сунь Янем и двумя другими вооружёнными солдатами они медленно поднялись в воздух и направились к вершине горы.

Для Ли Циньюня это был первый полёт на вертолёте. Глядя, как машины и дома становятся всё меньше под ногами, он почувствовал что-то особенное — как будто вернулся в своё пространство, где его духовное тело могло свободно путешествовать по каждому уголку этого мира. Чувство свободы там было намного глубже, чем то, которое давал полёт на вертолёте.

— Ва-ха-ха-ха! Наконец-то я лечу! Вот оно какое чувство... Ой... Мне плохо... Хочется блевать… — Ли Юньцун громко рассмеялся, но не успел закончить свою триумфальную речь, как закрыл рот руками и начал мучиться от тошноты.

К счастью, один из солдат заранее приготовил пакет для рвоты. Ли Цисунь фыркал от злости на поведение сына и отвернулся, чтобы посмотреть в окно на окружающий пейзаж. За свои десятки лет жизни это был его первый полёт, и радость от него была полностью испорчена выходками сына.

Ли Циньюнь отбросил свои мысли и стал наблюдать за знакомым, но теперь видимым с высоты птичьего полёта пейзажем. Он заметил, что вертолёт пролетел мимо первой горы и направился к небольшой вершине рядом с Вансианьфэном. Эта гора фактически считалась нижней частью Вансианьфэна. Неожиданно он узнал, что военные уже исследовали эту территорию и разместили здесь раненых.

Когда вертолёт приблизился к Вансианьфэну, он начал замедляться и спускаться. На таком расстоянии Ли Циньюнь смог увидеть палаточный лагерь на вершине горы, а также множество солдат, снующих туда-сюда в деловой суете.

Подлетая ближе, можно было ясно разглядеть полуразрушенный даосский храм на Вансианьфэне. Ли Циньюнь, пользуясь своей острых зрением, попытался найти ещё несколько старых чайных деревьев с круглыми листьями — тех самых, которые называют "чаем пика бессмертных". Однако, сколько бы он ни всматривался, в густой древесной чаще дикого леса он не смог обнаружить ни одного дерева этого редкого сорта. Одно такое дерево, ранее найденное им, он уже размножил методом черенкования, создав десятки новых растений. Исходное же дерево он сильно обрезал, оставив лишь несколько основных ветвей, и больше не решался собирать с него листья, опасаясь уничтожить материнское дерево.

Оказавшись в горах, Ли Циньюнь не ожидал, что попадёт именно в район Вансианьфэна. Но теперь, оказавшись здесь, его желание найти новые деревья чая снова усилилось.

Вертолёт мягко приземлился. После того как все высадились, Сунь Янь провёл их в лагерь. У входа их встретила группа врачей в белых халатах. Один из них, молодой доктор в золотых очках, пробормотал:

— Зря тратят деньги налогоплательщиков. Привезли каких-то деревенских лекарей, которые даже не понимают базовых принципов лечения! Всё, что они умеют, — это три старых трюка: наложить жгут, высосать яд и дать какую-то самодельную пилюлю. Они даже не могут определить, какая змея укусила! И всё равно осмеливаются давать лекарства, даже не объясняя, почему используют тот или иной препарат. Говорят, что их лекарства лечат любые виды змеиных укусов!

Старший врач строго одёрнул молодого доктора и обратился к Сунь Яню:

— Хех, Сяо Сунь, ты хорошо поработал. Это те местные специалисты, которых ты нашёл для лечения змеиных укусов? Те двое, что прибыли утром, были совершенно некомпетентными. Они чуть не убили двух молодых солдат. Только благодаря нашей западной медицине удалось их спасти.

Молодой врач в очках снова вставил:

— Они умеют только накладывать жгут, высасывать ядовитую кровь и давать какие-то самодельные пилюли. Они даже не могут сказать, какая змея укусила! А потом просто начинают кормить людей лекарствами, не объясняя, почему их методы должны работать.

После этого он бросил презрительный взгляд на Ли Циньюня, Ли Цисуня и Ли Юньцуна и холодно усмехнулся:

— Если эти трое такие же, лучше бы они вообще не приезжали. Позорить нас перед всеми? Что, если они убьют пациентов? Тогда кто будет нести юридическую ответственность?

Ли Цисунь, человек простой, не знал, что ответить, и только покраснел от обиды, чувствуя себя униженным.

Ли Циньюнь, однако, не собирался терпеть такое отношение. С издёвкой произнёс:

— Какие вы умные! Раз вы такие профессионалы, почему военные спустились с горы и искали помощи у местных? Может, кто-то просто завидует тем, кто действительно может помочь? Или боится, что мы вылечим пациентов, а вам будет стыдно?

— Как ты смеешь так говорить? Кто не умеет? Ты про кого это? — Молодой врач в очках разъярился, его лицо покраснело, и он уставился на Ли Циньюня, словно готовясь к драке.

Старший врач не выдержал и рявкнул:

— Сяо Чжоу! Если будешь ещё провоцировать — возвращайся назад! Пригласить местных специалистов по змеиным укусам было решением всего нашего медицинского персонала. Ты не можешь отрицать всех народных целителей только из-за пары некомпетентных. Когда я был молодым и служил в армии, я встречал много удивительных лекарей, которые научили меня невероятным вещам. Хотя мне тоже не понравились те двое, которые пришли утром, я высоко ценю настоящих мастеров.

Молодой врач в очках бросил последний сердитый взгляд на Ли Циньюня и его спутников, но, недовольный, всё же закрыл рот.

В этот момент несколько медработников выбежали из большого шатра, неся носилки. Один из них крикнул с тревогой:

— У пациента №26 начались симптомы сердечной недостаточности! Мы ввели ему препарат для усиления работы сердца, но давление продолжает падать. Ему нужно срочно доставить в городскую больницу на вертолёте!

Весь лагерь моментально пришёл в движение. Кто-то связался с вертолётом, чтобы тот снова взлетел и доставил пациента в городскую больницу для оказания экстренной помощи.

Этот временный центр скорой помощи занимался только базовым лечением от укусов ядовитых змей. Если состояние больного ухудшалось, его отправляли на лечение в полноценную больницу с помощью вертолёта, так как здесь не было достаточного оборудования.

Сунь Янь представил Ли Циньюню старшего врача по имени Тао — известного эксперта по змеиным укусам. Его можно было называть доктором Тао или профессором Тао. Только в сложных случаях они позволяли местным лекарям использовать китайскую медицину. Обычные, простые укусы ядовитых змей доверяли исключительно профессиональным врачам.

Если лечение окажется неэффективным, это тоже не проблема. Как только вертолёт освободится, всех "деревенских лекарей" отправят обратно вниз с горы. Что касается того молодого врача, который поднял шумиху, его зовут Чжоу Тао. У него есть связи, недавно вернулся из-за границы после учёбы, но его способности невелики, а характер оставляет желать лучшего. Сунь Янь попросил Ли Циньюня не принимать его поведение близко к сердцу.

Ли Циньюнь знал, что Ли Цисунь достаточно компетентен и не позволил бы западной медицине унижать себя без ответа. Кроме того, даже если традиционная медицина не сможет справиться с мутацией змеиного яда, у него самого есть ресурсы для решения проблемы.

После того как они разместились, один из военных провёл их в большой шатёр. Внутри находились два раненых: один был укушен в палец, другой — в икру ноги. Профессор Тао со своей командой осматривал обоих пациентов. Чжоу Тао бросил презрительный взгляд на Ли Циньюня и продолжил записывать анализ состояния, произнесённый профессором Тао.

Раненый в палец время от времени стонал от боли. Вся ладонь вокруг пальца потемнела, появились чёрные пятна, напоминающие ожоги. Палец распух, как маленькая морковка, и из раны периодически вытекала кровь и гной, похожий на жёлтую жидкость.

У раненого в икру ноги место укуса лишь немного опухло и покраснело, но не имело таких страшных чёрных пятен. Однако ему было трудно дышать: даже с кислородной маской он периодически делал резкие, судорожные вдохи и иногда издавал сухие рвотные звуки.

Профессор Тао, увидев, что Ли Циньюнь и Ли Цисунь вошли, задумался на мгновение, затем подошёл к ним и указал на двух раненых:

— Посмотрите на раны и состояние этих двоих. Можете ли вы определить, какая змея их укусила? И какова ваша уверенность в том, что сможете их вылечить?

Ли Цисунь бросил взгляд на профессора Тао, но, игнорируя его, начал объяснять Ли Циньюню и Ли Юньцуну:

— Фува, Ли Юньцун, позвольте мне рассказать вам об одном реальном примере укуса ядовитой змеи. По дороге мы говорили, что яды наземных змей делятся на три типа: токсины, поражающие кровообращение, нейротоксины и смешанные токсины. Наши предки называли их "огненным ядом", "ветряным ядом" и "огненно-ветряным ядом".

Он указал на раненого в палец и сказал:

— Посмотрите на его ладонь. Она потемнела, вокруг раны наблюдается отёк, пузыри, непрекращающееся кровотечение. Это типичный случай "огненного яда", то есть токсина, поражающего кровообращение. Хотя следы от зубов были разрезаны, всё равно можно заметить некоторые особенности. Расстояние между двумя следами от зубов составляет около двух сантиметров, они имеют круглую форму и почти полностью пронзили палец. Самое главное — посмотрите на его лимфатические узлы. Видите, как они сильно опухли? Да, это работа пятишаговой змеи.

На самом деле Ли Циньюнь уже догадался, что это "огненный яд". Он ранее видел раны от укусов пятишаговой змеи и знал многое из того, что рассказал Ли Цисунь. Но определить вид змеи по повреждённой ране он пока не мог.

Ли Юньцун не согласился с выводом отца и спросил:

— Змея бамбукового питона также вызывает "огненный яд", и симптомы должны быть похожими. Почему ты уверен, что это не бамбуковый питон?

Ли Цисунь на этот раз не рассердился, а терпеливо объяснил:

— Ты сделал правильное замечание, это прогресс. Именно поэтому я хочу научить вас ловить змей, чтобы вы понимали их повадки. У бамбукового питона расстояние между зубами составляет всего полсантиметра до одного сантиметра, максимум полтора сантиметра. Кроме того, следы от зубов бамбукового питона обычно тоньше. Посмотри на его рану: каково расстояние между следами от зубов? Насколько они широки? Кроме того, количество яда у бамбукового питона меньше, и оно не вызывает такого значительного увеличения лимфатических узлов.

Ли Цисунь указал на палец человека и сказал:

— Учитывая токсичность пятишаговой змеи, если бы оба её зуба одновременно ввели яд, его палец уже был бы полностью разрушен. Сейчас он сохраняет форму только потому, что яд был своевременно высосан, и пациент принял готовое противоядие, частично нейтрализовав яд.

Хлоп-хлоп-хлоп-хлоп! К удивлению всех, профессор Тао не только не рассердился, но и начал аплодировать, улыбаясь:

— Превосходно! Вот это настоящий мастер народной медицины! Только по тому, как ты точно определил, какая змея их укусила, я понял, что ты действительно знаешь своё дело, и тебя нельзя сравнить с теми шарлатанами. А ещё ты правильно отметил, что пациент уже принимал противоядие. Это действительно впечатляет!

Чжоу Тао не к месту вставил:

— Угадал! После столь долгого времени, проведённого здесь, любой мог бы это понять. Мы ведь не могли просто оставить раненых без лечения. Они не только приняли противоядие, но и получили инъекции противоядной сыворотки.

Ли Циньюнь бросил на Чжоу Тао холодный взгляд и резко ответил:

— Тебе никто язык не отрежет, если будешь молчать. Ну и что, что сделали инъекцию противоядной сыворотки? Она вообще не принесла никакого эффекта! Я, даже как ученик, могу видеть, что состояние этого пациента практически не отличается от тех, кто вообще не получил лечения. А ты ещё хвастаешься? Понимаешь, что это значит? Это значит, что противоядие работает, а противоядная сыворотка — нет!

Глаза профессора Тао загорелись, и он радостно воскликнул:

— Отлично сказано! Именно так всё и обстоит! Молодой человек, ты тоже не прост. Один твой комментарий раскрыл всю нашу проблему. Мы уже отправили образцы различных ядовитых змей в институт змеиных ядов, где сейчас срочно разрабатывают новую сыворотку. Однако из-за нехватки времени многие раненые могут не дожить. Нам срочно нужна помощь таких мастеров, как вы.

— Я что-то не заметил у вас признаков благодарности, — бесцеремонно ответил Ли Циньюнь. — Говорите прямо: мы вам ничего не должны. Так почему же, едва войдя, вы начали показывать нам свои кислые лица? Мы отвечаем только перед военными, а не перед вами. Мы не нуждаемся в вашей оценке или одобрении.

----------

Глава 171. Методы лечения змеиных укусов деревенскими лекарями

Когда Ли Циньюнь произнёс эти слова, лицо профессора Тао стало пунцовым, а Чжоу Тао просто остолбенел — он не ожидал, что этот молодой человек будет настолько прямолинейным и безжалостным, игнорируя любые условности и даже осмеливаясь оскорбить самого профессора Тао.

Ли Циньюнь не зависел от них ни в еде, ни в карьере, так почему он должен терпеть унижения и не сопротивляться? К тому же он сам не осознавал, как сильно изменился его характер с тех пор, как появилось его таинственное пространство. Он стал гораздо увереннее.

Профессор Тао немного смутился, но всё же сохранял достоинство:

— Хех, молодой человек прав. Это мы вели себя слишком высокомерно. Давайте представлюсь официально: я Тао Шуньпин, профессор Института змеиных ядов Китая, занимаю должность заместителя директора института. Управленческие навыки — не моё, но в области змей и их ядов у меня есть некоторые научные достижения.

Увидев, что главный эксперт наконец-то проявил немного вежливости, Ли Циньюнь, игнорируя гневные или презрительные взгляды других военных врачей, спокойно представился:

— Я Ли Циньюнь. Этот человек — мой дядя, Ли Цисунь, местный целитель из Цинлуня. Он специализируется на лечении укусов ядовитых змей и одновременно является охотником за змеями. А это его сын Ли Юньцун. Мы оба — молодые ученики.

Он только не сказал, что пришёл набивать руку и надеялся, что никто не будет его проверять. Ведь если его начнут провоцировать, он может использовать воду из своего пространства, и слишком хороший результат лечения привлечёт нежелательное внимание.

Чжоу Тао, не извлёкший урока из предыдущего разговора, с ещё большим раздражением бросил:

— Говорить все умеют, а вот покажите свои способности на деле. Если вы действительно чего-то стоите, я буду восхищён. Остальные пациенты в критическом состоянии не в счёт. Эти двое раненых имеют среднюю степень тяжести, ни лёгкие, ни смертельные случаи. Если вы сможете вылечить их своими "деревенскими" методами, я, Чжоу Тао, признаю ваше мастерство и готов стать вашим учеником.

Ли Цисунь, внимательно рассматривая раны, медленно произнёс:

— Это семейный секретный рецепт. Я не передаю его даже своему сыну. Ли Циньюнь — исключение, потому что этот рецепт был усовершенствован его дедом.

Грубый, но точный намёк: ты, Чжоу Тао, недостоин даже называться моим сыном. Даже если я передам рецепт племяннику, тебе его не отдам — никакие клятвы и предложения стать приёмным сыном не помогут.

— Ты… — Чжоу Тао вскипел от гнева и уже собирался взорваться, но его остановили окружающие. Они заметили, что лицо профессора Тао стало мрачным — явный признак надвигающейся бури. Хотя профессор Тао не имел особого авторитета среди местных целителей, для своих коллег каждое его слово могло иметь огромное значение, способное повлиять на всю их карьеру.

Тао Шуньпин бросил строгий взгляд на Чжоу Тао и затем мягко обратился к Ли Цисуню:

— Господин Ли, есть ли у вас какой-либо способ облегчить страдания человека, укушенного пятишаговой змеей? Может быть, вы сможете облегчить последствия укуса?

— Я попробую, — ответил Ли Цисунь. — Но боюсь, этот палец уже не спасти. Если через два дня начнётся сильное гниение, придётся его ампутировать.

Он попросил Ли Циньюня принести свой рюкзак, а Ли Юньцуна — принести немного очищенной воды из лагеря.

Профессор Тао добавил:

— Если нужно промывать рану, используйте физиологический раствор. Если же вы собираетесь готовить лекарство, то считайте, что я ничего не говорил.

Ли Цисунь объяснил:

— В пальце осталось слишком много яда, который уже распространился по всей руке и даже в малых количествах по всему телу. Сейчас я сделаю крестообразные надрезы на следах от зубов, высосу яд ртом, затем промою рану, чтобы она не начала затягиваться. После этого дам ему специальные пилюли, чтобы помочь организму вывести остатки яда.

Когда профессор Тао услышал, что тот собирается высасывать яд ртом, он сразу стал серьёзным и сказал:

— На самом деле вам не обязательно подвергать себя такому риску. У нас есть профессиональное оборудование. Хотя палец — неудобное место, оно всё равно справится. Мы уже несколько раз высасывали яд этим оборудованием, и сейчас эффект от дополнительного высасывания будет минимальным. Чтобы рана не затягивалась во время вывода яда, можно опустить палец в воду.

Ли Цисунь вздохнул:

— Я бы предпочёл не делать это, ведь это опасно и грязно. Но... я не хочу видеть, как живой человек умирает от укуса змеи прямо у меня на глазах. Я видел больничное оборудование для высасывания яда, и оно не сравнится с человеческим ртом. Я не могу точно объяснить разницу, но машиной невозможно вытянуть то, что можно высосать ртом.

К этому времени Ли Циньюнь уже принёс рюкзак. Он достал бутылку с маслом из семян растений, прополоскал рот и, сморщившись, проглотил немного. Затем из своей сумки он вынул небольшой острый нож, предварительно подготовив полусонного пациента психологически, и попросил Ли Циньюня зафиксировать его руку. Быстро и точно он сделал крестообразные надрезы на двух отметинах от зубов. Надрезы были глубокими, и пациент закричал от боли.

Рана всё ещё выделяла больше желтоватого гноя, чем крови. После промывания физиологическим раствором Ли Цисунь взял палец пациента в рот, а руками начал массировать его руку сверху вниз — левой рукой скользил вниз, правой повторял движения. Пациент кричал от боли, но понимал, что это часть лечения. Если бы не чрезмерная боль, он бы не кричал так громко, но при этом не ругался и не сопротивлялся.

После нескольких движений Ли Цисунь высосал большой глоток смеси крови и жёлтой жидкости. Жидкость становилась всё более кровавой. Прополоскав рот водой, которую передал ему сын, он опустил палец пациента в физиологический раствор.

Затем он достал из красного фарфорового флакона пять пилюль и дал их пациенту проглотить.

— Хорошо, через два часа посмотрим на его реакцию, — уверенно заявил Ли Цисунь. — Теперь давайте займёмся тем, кто ранен в ногу. Фува, Юньцун, вы можете определить, какая змея его укусила?

Юньцун покачал головой, но Ли Циньюнь, будучи сообразительным, уже понял тип токсина и сказал:

— У него незначительная краснота и отёк вокруг раны, но дыхание затруднено даже с кислородной маской. Это явно нейротоксин, или "ветряной яд". Наиболее распространённые змеи с таким ядом — это кольчатый аспид и серебряный аспид. В наших краях только эти две змеи относятся к категории нейротоксинов, и их лечение схоже, так что нет необходимости различать.

Ли Цисунь улыбнулся:

— Хех, ты действительно смышлёный парень. Вот почему я говорю, что ты умный, и Юньцун не может с этим спорить. Если использовать наши деревенские методы, то нам действительно не нужно разбираться в деталях. Это либо кольчатый аспид, либо серебряный аспид — просто дайте ему три-пять пилюль из голубой бутылочки. Но для обычной больницы важно ввести именно ту противоядную сыворотку, которая соответствует виду змеи. Если пациент без сознания, не может сказать, какая змея его укусила, врачи должны полагаться на свой опыт.

— Посмотрите, вокруг раны лишь лёгкая краснота и отёк, но рядом с зубными следами кожа фиолетово-чёрная. Пациент испытывает затруднённое дыхание, тошноту, и, что ещё важнее, он постоянно находится в полусне, теряя сознание. Если бы его укусила кольчатый аспид, её яд был бы слабее, и у пациента не было бы таких серьёзных симптомов. После лечения он бы тоже не оказался в критическом состоянии. Следовательно, его укусила серебряный аспид.

В области змеиных ядов Ли Цисунь был настоящим экспертом. Отбросив свою обычную молчаливость, он начал подробно объяснять, как точно определять вид змеи по малейшим признакам на ране.

Хлоп-хлоп-хлоп-хлоп! Профессор Тао Шуньпин снова зааплодировал, взволнованно воскликнув:

— Верно, верно! Это точно серебряный аспид. Когда я ещё не прибыл сюда, наши военные врачи могли бы раньше распознать, что это укус серебряного аспида, чтобы не вводить стандартную сыворотку против нейротоксинов, теряя драгоценное время на лечение!

У нескольких других военных врачей лица стали мрачными. Как образованные выпускники медицинских школ с официальными военными званиями, они чувствовали себя униженными, оказавшись менее компетентными, чем простой деревенский лекарь.

— Только болтать все умеют, — съязвил один из врачей. — Лекарь Ли, как вы собираетесь лечить этого пациента? Тоже высасывать яд ртом, а потом давать лекарства? Есть ли у него риск для жизни? Ведь он уже впал в кому.

Ли Цисунь не знал, как спорить или возражать, поэтому просто проигнорировал провокацию и обратился к Ли Циньюню:

— Достань пять пилюль из голубой фарфоровой бутылки и дай их ему. Затем сделай надрез на ране и используй приспособление для высасывания яда. Он был укушен два дня назад, так что сейчас это будет немного поздно, но всё же поможет хоть немного. После этого перевяжи рану, и через два часа посмотрим результат.

Когда Ли Циньюнь закончил давать лекарство и высасывать яд, он подумал, что если бы знал рецепт этих пилюль, то мог бы считать себя достаточно обученным. Конечно, это была лишь мысль в его голове — ещё многое предстояло изучить.

Рост и вес этих солдат были схожими, так что дозировка лекарства не изменилась. Если они были укушены примерно в одно время, возможно, они нашли какой-то солнечный камень, где собрались различные ядовитые змеи. Быть укушенным одной змеёй — уже везение; если бы их укусили разные змеи, они, скорее всего, не дожили бы до возвращения.

Тот врач, который попытался задеть Ли Цисуня, разозлился ещё больше:

— Хм, разыгрывает из себя гения! Сначала даёт лекарство, потом выводит яд. Какая разница, в каком порядке делать? Просто хочет показать, что он умнее всех, специально делает наоборот. Через два часа, если не будет эффекта, все будут смеяться над ним.

Чжоу Тао добавил с насмешкой:

— Ха-ха, им всё равно. Они ведь не известны в медицинском мире. Если об этом напишут в новостях, это только поможет им прославиться. Они будут рады такой рекламе.

Ли Цисунь не стал возражать и не позволил Ли Циньюню продолжать спор. Убрав свои вещи, он вместе с двумя учениками повернулся и ушёл. Вы хотели, чтобы мы попробовали вылечить двух пациентов? Мы попробовали. Остальное вас не касается.

— Эй, посмотрите на этих деревенщин! Ни капли вежливости — ушли, даже не попрощавшись. А ведь профессор Тао столько с ними говорил…

Тот врач, который произносил язвительные замечания, не успел договорить, как профессор Тао холодно оборвал его:

— Довольно! Если бы вы хотя бы половину своих усилий потратили на исследования, вы бы смогли определить, какая змея укусила пациента. Все вон отсюда! Я сам буду наблюдать за состоянием пациентов.

Профессор Тао был зол. Ему наконец-то удалось встретить настоящего мастера народной медицины, и он хотел обсудить с ним методы лечения змеиных укусов, но его коллеги, словно свиньи, всё испортили. Эти лекари даже не захотели с ним общаться.

Подчинённые, получив нагоняй от профессора Тао, не осмелились произнести ни слова и ушли с опущенными головами. В больнице обычно достаточно было спросить пациента, какая змея его укусила, и ввести соответствующую сыворотку. А теперь они не могли даже узнать вид змеи, и даже правильная сыворотка не помогала. Полное бессилие.

Покидая палатку-больницу, несколько военных врачей затаили злобу. Если через два часа не будет видимого эффекта, они решили унизить этих деревенских лекарей ещё сильнее. Не думают же они, что умение определять вид змеи делает их непобедимыми?

----------

Глава 172. Не хватает пилюль

В палатке, предоставленной военными, Ли Цисунь, опираясь на примеры двух раненых, которых они лечили ранее, объяснял Ли Циньюню и Ли Юньцуну тонкости применения лекарств и заново разбирал весь процесс диагностики и лечения, чтобы закрепить их знания.

Память Ли Циньюня была исключительной: после одного объяснения Ли Цисуня он практически всё запомнил, мог применять полученные знания в новых ситуациях и точно оценивать необходимую дозировку препаратов.

Обычные инструменты были простыми, и даже Ли Юньцун быстро научился ими пользоваться после краткого объяснения. Однако главным секретом оставались рецепты пилюль и методики их комбинированного использования.

Однако сейчас было не время для передачи этих знаний — Ли Цисунь опасался, что их могут подслушать. Кроме того, два часа пролетели незаметно, и пришло время выйти и проверить результаты лечения.

Когда они вышли из палатки, Ли Цисунь неожиданно увидел двух знакомых лиц — известных змееловов из округа. Один был фамилией Цзи, другой — Фан.

Увидев Ли Цисуня, оба змеелова явно удивились и слегка смутились.

— Ой, это же господин Ли-змеелов! Что ты здесь делаешь? Если даже военные врачи не могут справиться с этими укусами, как мы можем помочь? Честно говоря, это просто невероятно: дома я легко лечу такие случаи, а здесь ничего не помогает, — жаловался змеелов по фамилии Цзи, одновременно приветствуя Ли Цисуня и то и дело теребя свою редкую бородку, которую почти выдрал.

Ли Цисунь тихо объяснил Ли Циньюню:

— Этот господин Цзи — шарлатан. Он пользуется своей фамилией, чтобы выдавать себя за потомка известного производителя "Цзи Дэшэн" противоядия от змеиных укусов. На самом деле он ничего не смыслит в лечении, использует только общедоступные методы и даёт пациентам популярное средство "Цзи Дэшэн". Если больной выздоравливает — хорошо, если нет, он говорит, что его доставили слишком поздно.

Змеелов по фамилии Фан был гораздо вежливее. Он поклонился и сказал:

— Господин Ли, вы уже видели ситуацию здесь? Она действительно очень странная. Я немного разбираюсь в медицине, но мои препараты действуют крайне плохо, чуть не довели пациентов до смерти. Теперь я даже боюсь назначать здесь лекарства.

Ли Цисунь тоже поклонился и тихо представил этого человека своим спутникам:

— У него есть настоящие навыки. Помимо лечения укусов змей, он также хорошо знает основы китайской медицины — намного лучше меня. Наши предки когда-то вместе обменивались опытом в лечении змеиных укусов. Позже мой рецепт был усовершенствован дедом Фувы, и именно благодаря этому моя семья стала известна в Цинлуне, значительно опередив змеелова Фана.

Когда все подошли ближе, Ли Цисунь ответил уже обычным голосом:

— Я тоже недавно прибыл и уже лечил двух раненых. Сейчас хочу проверить, есть ли эффект.

Змеелов Цзи махнул рукой и вздохнул:

— Это бесполезно. Со всем моим многолетним опытом лечения ядов я ничего не могу поделать, и ты тоже не сможешь. Я тебе скажу: если бы эти яды можно было легко вылечить, нас бы сюда не позвали. У военных есть все возможные устройства. Мне кажется, это дело рук бога змей из храма — он наслал на нас всех этих змей С трудноизлечимыми укусами…

Змеелов Фан презрительно фыркнул:

— Какой ещё храм змей? За всю свою жизнь я не встречал никаких богов змей. Да, причины, почему мы не можем вылечить пациентов, есть, но нельзя всё сводить к суевериям. Мы и так уже достаточно опозорены в глазах военных врачей — не стоит ещё больше унижать себя.

Цзи разозлился:

— Эй, почему ты так грубо говоришь? Кто кого тут унижает? Когда я начал практиковать, тебя, господин Фан, ещё на свете не было! Не думай, что твои семейные секреты делают тебя выше всех остальных!

— Мои семейные секреты всё равно лучше, чем твои попытки присвоить чужое наследие! — парировал Фан.

Казалось, вот-вот начнётся перепалка, но тут подбежал солдат и громко крикнул:

— Господин Ли, профессор Тао просит вас прийти в палатку №2.

Палатка №2 была той самой, где они лечили раненых. Ли Цисунь коротко кивнул и направился туда вместе с Ли Циньюнем и Ли Юньцуном.

Фан и Цзи прекратили спор, надулись, засунули руки за спину и последовали за ними, чтобы посмотреть, что происходит. Хотя они постоянно конфликтовали, почему-то продолжали держаться вместе. Как говорится, коллеги часто становятся врагами.

Когда они вошли в палатку №2, там находились профессор Тао и группа военных врачей. Увидев Ли Цисуня и его спутников, профессор Тао радостно воскликнул:

— Господин Ли, взгляните! Оба пациента показывают явные признаки улучшения, тот, кто был отравлен нейротоксином, уже пришёл в сознание!

Ли Цисунь подвёл Ли Циньюня и Ли Юньцуна к кроватям пациентов и начал обучать их, как проверять состояние выздоровления.

После осмотра Ли Цисунь покачал головой и сказал:

— Результаты восстановления плохие, и они сильно отличаются от моих ожиданий. Обычно наши лекарства начинают действовать после первого приёма, а через два или три курса полностью очищают организм от токсинов. Если этого не происходит, то лечение бесполезно. Если давать препараты дальше, они могут вызвать отравление, серьёзно повредив печень и почки.

Ли Циньюнь понимал, что это результат мутации змей. Когда Ли Цисунь лечил американского эксперта по минералам, яд мутировавшей змеи оказался настолько сильным, что даже отправка пациента в городскую больницу не помогла. Возвращение в США тоже не дало результата, пока не нашли ту самую мутировавшую змею, отправили её яд в Америку и создали специальную сыворотку.

Профессор Тао недоуменно спросил:

— Господин Ли, с нашей точки зрения, вы дали им лекарство всего один раз, и результат уже очень хороший. Почему вы всё ещё недовольны?

Ли Цисунь честно ответил:

— Яд слишком сильный, а лекарства недостаточно мощные. Но увеличивать дозировку нельзя — это может повредить печень и почки пациентов. Завтра можно дать ещё одну дозу, чтобы сохранить жизнь. Однако для полного выздоровления, вероятно, придётся ждать, пока вы разработаете новое поколение противоядий.

Среди военных врачей кто-то не вовремя холодно усмехнулся:

— Ну что, ваши деревенские методы не помогли? В итоге всё равно придётся полагаться на западную медицину и противоядные сыворотки. Некоторые люди просто не понимают своих пределов.

— Заткнись! — профессор Тао резко развернулся и рявкнул на Чжоу Тао: — А ты можешь улучшить состояние этих раненых? Можешь гарантировать их жизни? Себя не умеешь готовить, а ещё критикуешь других, стыдно даже слушать! Я честно доложу вышестоящему руководству о ситуации здесь. Ты такой человек, который совершенно не подходит для работы военным врачом.

Профессор Тао впервые был настолько суров в своей критике врача. Лицо Чжоу Тао побледнело, крупные капли пота скатились по его лицу. Хотя его происхождение было непростым, авторитет профессора Тао среди военных госпиталей и институтов змеиных ядов был настолько высок, что многие руководители прислушивались к его мнению.

Чжоу Тао попытался объясниться, но его остановили другие врачи. Они знали характер профессора Тао: если сейчас извиниться, когда его гнев уляжется, всё может быть забыто. Если же начать оправдываться прямо сейчас, это только добавит масла в огонь.

Ли Циньюнь не испытывал сочувствия к такому человеку и не тратил времени на размышления. Военные уже подтвердили компетентность Ли Цисуня как змеелова и лекаря, и все остальные раненые были переданы под его ответственность.

Почти всю ночь они провели за лечением. Пилюли почти закончились, но им удалось обработать всех семьдесят шесть раненых. К удивлению, профессор Тао всё это время находился рядом. Когда возникали вопросы, он не стеснялся обращаться за помощью, как ученик, внимательно расспрашивая о причинах и принципах лечения. Оказалось, что восемь из раненых были укушены королевской коброй — смешанный токсин, крайне опасный случай. Именно от укуса этой змеи погиб пациент, которого увезли накануне.

На следующее утро Ли Циньюнь вместе с Ли Цисунем и несколькими военными врачами проверил состояние раненых. Большинство показывали явные признаки улучшения, однако несколько тяжелобольных всё ещё оставались в критическом состоянии. Особенно это касалось тех, кто был укушен королевской коброй: их состояние практически не изменилось, что говорило о том, что пилюли Ли Цисуня на них не действуют.

Талантливый человек вызывает уважение где угодно. Даже те врачи, которые вчера относились к Ли Цисуню с предубеждением, теперь изменили своё отношение и почтительно задавали ему вопросы.

Профессор Тао проснулся чуть позже и быстро нашёл Ли Цисуня с его спутниками, чтобы узнать план дальнейших действий. Из-за исключительной силы яда, возникли проблемы с изготовлением новой противоядной сыворотки. Им всё ещё требовались уникальные пилюли, принесённые Ли Цисунем.

Ли Цисунь сообщил профессору Тао, что пилюли заканчиваются. Он не ожидал увидеть здесь такое количество раненых, да и офицеры, отправившие его сюда, не дали точной информации. Остатки лекарства были минимальны, и нужно было вернуться, чтобы приготовить новые.

Профессор Тао предложил доставить необходимые травы на вертолёте, но Ли Цисунь категорически отказался, заявив, что должен сам всё приготовить. Профессор понял: дело в сохранении семейного секрета.

Раз так, больше настаивать было нельзя. Подозвав Сунь Яня, отвечающего за логистику, профессор Тао выписал десять тысяч юаней. Эти деньги предназначались для покупки трав, необходимых для изготовления лекарств от змеиных укусов. Это была лишь стоимость материалов; трудовые затраты и гонорар будут выплачены после завершения миссии.

Уходя, Ли Цисунь позвал с собой сына Ли Юньцуна, чтобы тот помогал ему. А Ли Циньюню он оставил две оставшиеся бутылочки с лекарством и инструменты. Он сказал, что Ли Циньюнь уже достаточно обучен и может самостоятельно попробовать свои силы на новых пациентах.

Ли Юньцун был сильно недоволен и хотел тайком осмотреть окрестности. Однако его отец напугал его одной фразой: "Здесь повсюду мутировавшие ядовитые змеи, даже военные не могут их остановить. Такой как ты, с большой головой, даже не успеешь крикнуть 'спасите', если тебя укусят."

Ли Юньцун полностью сдался. Какая связь между большой головой и невозможностью кричать? Тем не менее, он послушно последовал за отцом на вертолёт обратно. Двух других змееловов тоже отправили домой.

Ли Циньюнь тихо усмехнулся про себя: «Датоу уехал с отцом — это упрощает мои дела. Теперь можно незаметно выбраться и осмотреть окрестности Ваньсяньфэна.» Но едва он начал радоваться, как внезапное событие нарушило его планы.

Один из солдат вбежал в его палатку с тревогой и крикнул:

— Господин Ли, исследовательский отряд снова подвергся массовой атаке ядовитых змей! Противоядная сыворотка малоэффективна, двое уже погибли на месте! Сейчас вас просят немедленно отправиться на место происшествия и лечить наших экспертов и товарищей вашими традиционными методами!

Войдя в лагерь, ты уже считаешься наполовину военным, даже если тебя временно призвали. В экстренных ситуациях необходимо выполнять приказы армии. Противиться — значит обречь себя на неприятности, если не хуже.

— Ладно, только покажите мне дорогу, — Ли Циньюнь вскочил, взял свой рюкзак и вышел. Он как раз думал, как найти предлог выбраться, и вот он появился сам собой. Теперь он мог приблизиться к исследовательскому отряду и, возможно, даже войти в полуразрушенный даосский храм на вершине горы.

----------

Глава 173. Королевская кобра

Согласно требованиям, с экспедицией должен был отправиться один военный врач, специализирующийся на современной медицине, а также местный змеелов.

Чжоу Тао, желая искупить свою вину, вызвался добровольцем для оказания помощи раненым на передовой. Оставшийся змеелов — Ли Циньюнь, молодой ученик, который, хотя и не знал секретных рецептов пилюль, всё же освоил от семи до восьми десятков процентов методов лечения Ли Цисуня.

Ситуация была крайне напряжённой, поэтому они взяли только самое необходимое, а их сопровождали два полностью экипированных солдата. Ли Циньюнь игнорировал Чжоу Тао, а тот, в свою очередь, тоже отворачивался, делая вид, что Ли Циньюня рядом нет. Весь путь они не обменялись ни единым словом.

Двое солдат также молчали: их задачей было разведывать дорогу и устранять возможные опасности. Хотя главная тропа в гору уже была расчищена, дикие животные всё ещё встречались повсеместно.

Внезапно стая диких птиц вылетела из бамбуковой рощи у дороги, словно их что-то спугнуло.

Передний солдат принял оборонительную позицию и сказал остальным:

— Кажется, что-то есть поблизости. Все дикие птицы из бамбуковой рощи вылетели. В этой стае, по крайней мере три или четыре разных вида птиц.

Ли Циньюнь согласился с этим наблюдением: среди птиц он опознал синиц, голубей, чёрных дроздов... и ещё несколько незнакомых видов.

Земля слегка задрожала, и второй солдат поднял винтовку, сняв её с предохранителя, готовясь в любой момент открыть огонь.

Из леса показалась голова молодого кабана. Не раздумывая, солдат тут же выстрелил из полуавтоматической винтовки. Однако кабан оказался хитрым — он успел спрятаться за огромный камень. Раздался испуганный "хрюк", и через мгновение кабан исчез, снова подняв в воздух стаи птиц вдалеке.

Одна из птиц в панике прыгнула прямо на тропу. Солдат даже не взглянул на неё — если она не представляла угрозы, они не собирались стрелять.

У Ли Циньюня не было с собой охотничьей собаки, а его кречет продолжал лениво валяться в гнезде. Даже если бы он выпустил его, не факт, что птица стала бы активно двигаться. Однако безделье не прошло даром: вес кречета увеличился почти на полкило, а размах его крыльев вырос на десяток сантиметров.

Иногда Ли Циньюнь беспокоился за своего пернатого друга — сможет ли он ещё летать? Он просто сидит в гнезде и никак не хочет нестись. Что он там делает?

Если бы он выпустил свою золотую гигантскую змею, то, скорее всего, её бы испуганные солдаты застрелили раньше, чем она успела бы поймать добычу. Её размеры были слишком внушительными — двенадцатиметровый золотой питон, как теперь показать его людям?

Какая проблема! Ничего нельзя сделать, и приходится просто смотреть, как эта дикая курица исчезает из виду. Между тем, маленькая панда, напуганная выстрелами, забилась на ветку дерева и издавала дрожащие "пи-пи".

Панды самые глупые из всех животных: когда они пугаются, они замирают, и поймать их — дело простое. У Ли Циньюня снова проснулась привычка фотографировать животных, и он достал камеру из рюкзака, щёлкая одну фотографию за другой, сделав более десятка крупных планов испуганной панды.

На этот раз Чжоу Тао не выдержал и холодно сказал:

— Мы сейчас выполняем важное задание, каждая минута на счету, чтобы добраться до передовой и спасти раненых. А ты находишь время фотографировать животных! У тебя вообще есть хоть капля сострадания?

— Сколько бы ни шел впереди командир отряда, я могу идти с такой же скоростью. Если кто-то отстанет, пусть будет последним. Пока я не мешаю движению, даже если буду мочиться на ходу, тебе до этого нет дела, — ответил Ли Циньюнь. Ему не хотелось разговаривать с этим высокомерным военным врачом. Произнеся это, он быстро догнал двух солдат, оказавшись впереди Чжоу Тао.

Чжоу Тао был вне себя от злости и процедил сквозь зубы:

— Ладно, ты сам сказал, что тот, кто отстанет, будет последним. Товарищи солдаты, вы можете бежать вперёд, мы поспеем.

У него был лишь небольшой медицинский чемоданчик, и он считал, что Ли Циньюнь с большим рюкзаком несёт значительно больше веса. Чжоу Тао был уверен в своей победе в этом "соревновании".

Два солдата обменялись взглядами и невольно улыбнулись. Поход в горы — это не бег на короткие дистанции, особенно в условиях первобытного леса, где даже расчищенная дорога остаётся опасной.

Несмотря на эти мысли, они всё же увеличили темп. Первоначально Чжоу Тао мог держаться, но после получаса интенсивного подъёма его одежда промокла от пота. На вершине было прохладно, но жаркое солнце светило ярко, и иногда ветер приносил прохладу, а в безветренных низинах становилось невыносимо душно.

Чжоу Тао чувствовал, что силы покидают его. Обернувшись, он увидел, что Ли Циньюнь всё ещё с удовольствием фотографирует, легко обходя все ямы и выбоины на пути.

Что ещё более бесило, так это то, что на лице Ли Циньюня не было ни капли пота, и он двигался совершенно расслабленно. К этому времени они уже почти достигли вершины, и даже два сопровождающих солдата начали тяжело дышать.

Ли Циньюнь понимал, что не может выглядеть слишком необычно, поэтому, пройдя ещё немного, начал тяжело дышать. Солдаты достали систему навигации и сообщили, что они уже близко: ещё немного, и они увидят лагерь исследовательской группы.

Но Чжоу Тао уже не мог идти даже на четвереньках. Если бы не его упрямство, он бы обязательно сделал привал. Это была высокогорная местность, относящаяся к безлюдным районам трёх провинций. Местность здесь была суровой и опасной, и, кроме нескольких религиозных аскетов, никто не решался здесь жить.

Внезапно командир остановился и указал винтовкой вперёд. Посреди тропы лежала ягуаровая кошка. Внешних ран не было видно, но она постоянно подёргивалась, очевидно, ещё не умерла.

Ягуаровая кошка, также известная как леопардовый кот или каменный тигр, — это небольшой хищник, немного крупнее домашней кошки. Длина тела составляет 36-66 см, хвост — 20-37 см, вес — 1,5-8 кг. Хвост длиннее половины тела.

Голова ягуаровой кошки круглая, от головы до плеч проходят четыре тёмно-коричневых полосы, а от внутренних уголков глаз вверх до лба — белые полосы. Уши чёрные с заметными белыми пятнами. Спина покрыта коричнево-жёлтым или светло-коричневым мехом, усыпанная нерегулярными чёрными пятнами. Грудь, живот и внутренняя сторона лап белые, на внешней части хвоста видны коричневые пятна или полукольца, кончик хвоста чёрный или тёмно-серый.

Эта ягуаровая кошка была крупной, около пяти килограммов весом, уже взрослой особью с коричнево-жёлтым мехом и мелкими чёрными пятнами. Из-за того, что ран не было видно, её состояние вызывало ещё большее беспокойство.

— Как такая проворная зверюга оказалась здесь? Что могло её ранить? — произнёс один из солдат, приближаясь, чтобы рассмотреть повнимательнее.

Ли Циньюнь внезапно крикнул:

— Отступайте! Осторожно, там может быть змея!

В траве, где лежала ягуаровая кошка, словно поднялся странный ветер, шурша ветками и листьями. Когда все присмотрелись внимательнее, их пробрал холодный пот.

Это был вовсе не ветер, а королевская кобра — черная с белыми полосами, на первый взгляд похожая на огромного серебряного аспида. Однако её фирменная поза заставила всех содрогнуться.

Кобра почувствовала приближение людей и тут же поднялась, расправив шею и обнажив яркие жёлто-белые чешуйки на горле. Она издавала громкое шипение, время от времени выпуская фиолетово-красный раздвоенный язык.

Поднявшись, она достигла роста обычного взрослого мужчины, сверля Ли Циньюня и остальных своими маленькими, но свирепыми глазами. Чешуйки на её голове блестели на солнце, излучая пугающий блеск.

Королевская кобра отличается быстротой движений и гибкостью головы, способной атаковать как вперёд, назад, влево и вправо, так и вертикально вверх. После укуса она редко сразу отпускает жертву, а её яд содержит около 100 миллиграммов сухого токсина, средняя летальная доза которого составляет всего 12 миллиграммов. Пострадавший начинает испытывать опухание, тошноту, боль в животе, паралич дыхания, нарушения речи и потерю сознания в течение нескольких минут после укуса. Без своевременного лечения человек умирает в течение получаса.

Ли Циньюнь видел несколько солдат, укушенных королевскими кобрами прошлой ночью, и понимал, насколько страшны последствия такого укуса. Почти все погибшие были их "работой".

Эта королевская кобра была около трёх метров в длину — настоящий гигант среди кобр региона Чуаньшу. Поднятая часть её тела достигала роста взрослого человека, а свёрнутая на земле часть была примерно такой же длины.

Ли Циньюнь не знал, мутировала ли эта змея, но её размеры и толщина говорили сами за себя — она была опасной. Кроме того, она активно нападала. Сначала она поднималась, чтобы запугать противника. Если противник не уходил, она снижала высоту до одной трети своей длины, открывала пасть, обнажая ядовитые зубы, и издавала ещё более громкое "шипение".

Если враг всё ещё не отступал, королевская кобра переходила в атаку. Эта чёрно-белая кобра уже начала снижаться — явный признак готовящейся атаки.

— Отступайте, быстро отступайте! Она собирается атаковать нас! — только что полученные знания от Ли Цисуня спасли ситуацию. Их группа находилась слишком близко к змее — всего в шести-семи метрах. При таком расстоянии её прыжок занял бы доли секунды.

Слова Ли Циньюня оказались своевременными, но именно они спровоцировали правого солдата на действия. Его рука дрогнула, и он начал стрелять из полуавтоматической винтовки прямо в сторону змеи.

Огромная кобра мгновенно среагировала, с невероятной скоростью уклонившись от пуль. В следующее мгновение она уже была перед солдатом, широко раскрыв пасть и целясь в его запястье.

Другой солдат громко закричал и открыл огонь в её туловище на земле. Выстрелы разрывали камни и пули сыпались вокруг, но попадания почти не было. Однако шум испугал змею, замедлив её атаку.

Ли Циньюнь мгновенно оттолкнул оцепеневшего солдата назад и схватил палку, ударив ею по голове змеи. Возможно, выстрелы второго солдата оглушили змею, или она была ранена, но на этот раз она не успела увернуться. Раздался громкий "хлоп", и змея отлетела вперед, исчезнув в зарослях кустарников без движения.

Тем временем у первого солдата закончились патроны, но он продолжал нажимать на курок, будучи в состоянии шока. Такая огромная змея перед ним заставила его стрелять на автопилоте, даже не осознавая, попал ли он вообще.

На земле среди разбросанных камней виднелись кусок хвоста змеи и несколько окровавленных чешуек. Несмотря на множество выстрелов, удалось попасть лишь однажды. Если бы Ли Циньюнь не ударил змею, разъярённая королевская кобра могла бы уничтожить всех врагов перед собой.

— Что случилось? Мы услышали выстрелы в лагере. Может, что-то случилось с группой, сопровождающей врачей? — раздался голос через спутниковую связь.

— Да… это мы… мы столкнулись с королевской коброй, которая атаковала нас… К счастью, никто не пострадал, — ответил один из солдат, всё ещё не оправившись от шока.

— Понял. Мы отправили помощь. Сохраняйте связь.

Ли Циньюнь сделал несколько шагов вперёд с палкой, чтобы проверить, жива ли змея, но густые заросли скрыли её полностью. Он чувствовал себя неспокойно и огляделся. Его взгляд упал на Чжоу Тао, который стоял с мокрыми штанами, смущённо пытаясь скрыть пятна.

----------

Глава 174. Прибытие в военный лагерь

Ли Циньюнь не собирался презирать Чжоу Тао, но тот чувствовал сильный стыд и с ненавистью бросил на Ли Циньюня злобный взгляд, отвернувшись так, будто именно он привлёк королевскую кобру.

Ли Циньюнь лишь фыркнул и, не желая тратить время на этого странного человека, поддел палкой ягуаровую кошку, чтобы проверить её состояние. Она уже была мертва — дыхание почти полностью прекратилось, зрачки расширились. На её ногах виднелись два огромных следа от зубов — явно работа королевской кобры. Судя по размерам этой гигантской змеи, она могла впрыснуть огромное количество яда. Даже если бы это была не пяткилограммовая ягуаровая кошка, а слон, укус был бы смертельным.

Ягуаровые кошки относились ко второму классу охраняемых животных, и их тела имели определённую ценность. Более того, оставлять тело, отравленное змеиным ядом, в дикой местности было нежелательно, поэтому один из солдат решил забрать его в лагерь для передачи вышестоящему командованию.

Через несколько минут группа вооружённых солдат появилась за поворотом горной тропы и проводила Ли Циньюня и остальных обратно в лагерь.

Лагерь находился всего в полутора километрах от места происшествия. За поворотом дорога резко расширялась, и были заметны следы искусственного расширения. Через равные промежутки встречались противоскользящие каменные ступени, которые, судя по всему, существовали уже давно.

От лагеря на полпути вверх по горе до передового лагеря исследовательской группы было чуть больше часа пути. Если бы не встреча с королевской коброй, они могли бы добраться за час.

Пострадавшие солдаты сразу после укуса провели самолечение: надрезали раны, высасывали яд, промывали их и принимали готовые противоядия. Зная, какая именно змея их укусила, им также ввели противоядную сыворотку. Однако лечение не принесло желаемого эффекта, и руководитель экспедиции связался с военными врачами, чтобы те отправили специалистов для оказания экстренной помощи. В случае ухудшения ситуации планировалось вызвать вертолёт.

У Ли Циньюня не было времени осматривать весь лагерь; он только заметил, что ещё сотня метров вверх вела к каменным ступеням, ведущим к разрушенному даосскому храму. Лагерь расположился на открытой площадке у основания этих ступеней, которая, очевидно, была специально расчищена. Атмосфера в лагере была крайне напряжённой, солдаты находились в состоянии предельной боевой готовности.

Среди пострадавших было пять человек. Один из них — эксперт по минералам, укушенный королевской коброй, — находился в критическом состоянии. По словам свидетелей, кобра была не слишком большой, примерно на полметра длиннее обычной очковой змеи. После приёма военного противоядия его состояние временно стабилизировалось, но боль оставалась выраженной, а противоядная сыворотка не оказала должного эффекта.

Остальные четверо были укушены разными ядовитыми змеями, причём вид змей точно определить не удалось. Однако их состояние было лучше, чем у эксперта по минералам.

По дороге солдаты подробно объяснили ситуацию, поэтому, как только Ли Циньюнь прибыл в лагерь, его сразу провели в палатку с пострадавшими.

Беглый осмотр позволил Ли Циньюню понять, что, кроме эксперта, укушенного королевской коброй, остальные четверо пострадали от чистых форм змеиного яда — либо "огненного", либо "ветряного".

Чжоу Тао тоже вошёл в палатку, быстро осмотрел пациентов и, нахмурившись, сказал:

— Противоядная сыворотка уже использована? А какую сыворотку вы вводили тем, кому не смогли определить вид змеи? Если использовать неправильную сыворотку, я не смогу их вылечить.

Солдат замялся:

— Я не знаю… Наш командир скоро придёт.

В этот момент снаружи послышались торопливые шаги, и несколько солдат втиснулись в уже переполненную палатку.

Обернувшись, Ли Циньюнь с удивлением увидел Чу Яна и офицера средних лет, входящих в палатку одновременно.

— Доктора, спасите нашего эксперта по минералам! Если ситуация ухудшится, я немедленно вызову вертолёт! — крикнул Чу Ян ещё с порога. Увидев Ли Циньюня, он удивился:

— Ли Циньюнь, как ты здесь оказался? Неужели тебя пригласили военные как специалиста по лечению змеиных укусов?

— Хех, Чу-брат угадал. Помимо дрессировки собак, я также неплохо разбираюсь в лечении змеиных укусов, — улыбнулся Ли Циньюнь.

— Отлично! Помоги нам спасти этого эксперта. Он углубился в разрушенный храм и нашёл следы метеорита, но затем его атаковала стая ядовитых змей. Благодаря самоотверженности военных ему удалось спастись, — Чу Ян почему-то доверял медицинским способностям Ли Циньюня, ведь именно он спас его отца.

Прежде чем Ли Циньюнь успел ответить, Чжоу Тао насмешливо фыркнул:

— Этот деревенский лекарь, говорят, только два дня учился медицине. Что он может знать о лечении змеиных укусов? Просто живёт на старых семейных рецептах. Но даже его учитель не смог справиться с ядом королевской кобры, что уж говорить о нём.

— Хех, по крайней мере, когда я вижу королевскую кобру, я не писаюсь в штаны, — терпение Ли Циньюня лопнуло, и он высмеял Чжоу Тао, выставив его позор на всеобщее обозрение.

Солдаты, не знавшие о конфликте между Ли Циньюнем и Чжоу Тао, явно не любили тех, кто влезал с неуместными комментариями. Когда они услышали слова Ли Циньюня о мокрых штанах, то невольно посмотрели на Чжоу Тао. Едва взглянув, они не смогли сдержать смех.

Следы были слишком очевидными. Кто знает, сколько воды он выпил утром, раз умудрился промочить пол-штанов. Вспомнив их встречу с королевской коброй по дороге, всё сразу стало ясно.

— Ли Циньюнь, ты слишком нагл… — лицо Чжоу Тао покраснело от гнева, его шея напряглась. Он крикнул: — Если ты мужчина, то давай сравним, кто вылечит больше раненых! А не будем говорить о каких-то случайностях. Ты просто бесстыдный!

— Как раз этого я и хотел, — спокойно ответил Ли Циньюнь. — Если у тебя нет способностей, лучше молчи или закрой рот по собственной инициативе. Самый сложный случай — укус королевской кобры — достанется мне. Из остальных четверых выбери двоих, а я возьму двух других. Посмотрим, чьи пациенты выздоровеют быстрее.

Чжоу Тао на мгновение замер, затем стиснул зубы и с ненавистью произнёс:

— Хорошо! Раз ты сам выбрал королевскую кобру, потом не жалуйся, если проиграешь. Я не верю, что после стольких лет учёбы я проиграю какому-то деревенскому лекарю.

После этих слов он выбрал двух раненых справа: одного укусила змея с нейротоксином, другого — с токсином, поражающим кровообращение.

Ли Циньюнь не стал терять времени, попрощался с Чу Яном и начал внимательно осматривать раны своих пациентов. Услышав, что яд уже высасывали, он сразу пропустил первый этап лечения. Оценив их вес и степень интоксикации, он дал одному пациенту четыре пилюли, а другому — пять.

Он не использовал воду из пространства для обычных пациентов, но добавил её для эксперта, укушенного королевской коброй.

Закончив лечение, Ли Циньюнь сообщил, что эффект лекарства можно будет проверить через два часа. Если за это время раны начнут сильно кровоточить, можно будет использовать специальное устройство для отсасывания крови.

Учитывая неэффективность противоядной сыворотки, он не ожидал ничего хорошего от результатов лечения Чжоу Тао. К тому же как раз пришло время обеда, и Чу Ян вместе с другим офицером пригласили Ли Циньюня и Чжоу Тао поесть.

Обед был простым: армейские консервы, самонагревающийся рис и энергетический батончик. Пока ел, Ли Циньюнь завязал разговор. Раз уж он временно исполнял роль военного врача, можно было узнать немного секретной информации.

Чу Ян не скрывал деталей и рассказал несколько подробностей. Действительно, всё было связано с поисками метеорита, упавшего несколько месяцев назад. Государство уделяло этим метеоритам огромное внимание. Однако из-за сотрудничества с зарубежными научными организациями в других важных проектах, пришлось позволить нескольким международным экспертным группам присоединиться к текущей миссии.

Это задержало процесс, но давление со стороны международного сообщества усиливалось, и руководство решило допустить их до участия. В связи с большими потерями среди военных, решили отправить иностранных экспертов вперёд, чтобы они "получили урок".

Ли Циньюнь радостно беседовал с Чу Яном, тогда как Чжоу Тао сидел мрачный, так как не был уверен в своих методах лечения.

Обед занял чуть больше десяти минут. Едва они успели закончить, как один из солдат вбежал с докладом: снаружи лагеря заметили огромную королевскую кобру без хвоста. Змея была крайне агрессивна, несколько раз пыталась прорваться в лагерь, но, испугавшись оружия в руках солдат, каждый раз исчезала в зарослях.

Услышав это, Чжоу Тао задрожал, едва сдержавшись, чтобы снова не обмочиться. С тревогой в голосе он крикнул:

— Это та самая королевская кобра, она не умерла! Она пришла мстить нам! Я знаю, эти змеи очень мстительны…

Два солдата, которые сопровождали Ли Циньюня, тоже побледнели. Быть целью такого опасного существа было страшнее всего — теперь им не удастся спокойно спать ночью.

Чу Ян лишь нахмурился и приказал подчинённым подготовить огнемёт. Независимо от того, какая змея попытается приблизиться к лагерю, её следует уничтожить без доклада.

В этот момент четыре-пять военных собак в лагере начали беспокойно лаять, чувствуя неладное в атмосфере.

Но были и хорошие новости. После обеда один из солдат доложил, что эксперт, укушенный королевской коброй, пришёл в себя. Он уже мог пить воду и даже съел немного жидкой каши.

Способность нормально есть и наличие аппетита были знаками выздоровления для тех, кто хорошо разбирался в змеиных укусах. Чу Ян обрадовался и вместе с Ли Циньюнем и несколькими помощниками направился в палату, чтобы проверить состояние эксперта.

Реабилитация эксперта шла невероятно быстро. Он уже мог вставать с постели и даже ходить. Увидев Чу Яна и офицера средних лет, он с энтузиазмом начал рассказывать о том, что видел в разрушенном храме. По его словам, в центре храма находился небольшой винный погреб, где, скорее всего, лежал один из метеоритов. Однако внутри было столько ядовитых змей, что почти невозможно было найти место, куда можно было бы ступить.

Чу Ян взволнованно воскликнул:

— Отлично! Столько времени потрачено, и, наконец, мы видим след метеорита! Согласно спутниковым снимкам, здесь должно быть два фрагмента. Но даже если найдём один, это уже огромный успех.

Ли Циньюнь с любопытством спросил:

— Когда мы впервые входили в горы, мне тоже посчастливилось присоединиться. Разве тогда эксперты не использовали детекторы для поиска метеоритов?

Эксперт ответил:

— Прошло слишком много времени, радиация исчезла. Теперь сложность поисков увеличилась в десятки раз. Без непосредственного визуального обнаружения метеорит практически невозможно найти.

Ответив, эксперт услышал от стоящего рядом солдата, что именно Ли Циньюнь вылечил его. Эксперт тут же принялся благодарить его.

Ли Циньюнь скромно отклонил благодарности и спросил, знает ли тот Чжан Чжаояна — руководителя предыдущей экспедиции. Эксперт улыбнулся и сказал, что Чжан Чжаоян получил заслуженное повышение благодаря находке небольшого, но особого фрагмента метеорита, который принёс стране огромную пользу.

В этот момент снаружи послышались выстрелы и лай собак. Один из солдат закричал, что множество ядовитых змей пытаются напасть на лагерь.

----------

Глава 175. Мангусты

Змеи не являются стайными животными, и если несколько змей собираются вместе для выполнения какого-то действия, это считается крайне странным и загадочным явлением.

Изначально признанной аномалией было собрание змей из-за внеземного метеорита. Но теперь, когда они начали нападать на военный лагерь, ситуация казалась ещё более странной.

Хотя ядовитые змеи вызывают страх, лишь немногие виды активно атакуют людей. Королевская кобра перед нападением совершает ряд устрашающих действий, и только если эти угрозы не срабатывают, она переходит в атаку. Самая ядовитая в мире чёрная мамба также нападает только тогда, когда чувствует угрозу и вынуждена защищаться.

Поэтому известие о том, что ядовитые змеи собираются снаружи и атакуют лагерь, вызвало крайнее удивление у всех присутствующих. Чу Ян был командиром обороны лагеря, отвечающим за все чрезвычайные ситуации. Услышав доклад солдат, он немедленно отправился проверить обстановку.

Ли Циньюнь тоже был заинтригован и последовал за ним. Подойдя к входу в лагерь, он заметил много солдат с огнемётами, поливающими пламенем пространство перед собой. На земле уже валялись тела различных видов змей — как ядовитых, так и обычных безобидных.

Ли Циньюнь не увидел королевской кобры с обрубленным хвостом и не мог понять, связана ли она с этим нападением. Всего в атаке участвовало около сотни змей, но благодаря защитной сетке вокруг лагеря, они могли проникнуть только через вход.

Атака оказалась провальной: змеи оставили после себя множество тел, но новых атакующих больше не появилось. Солдаты вздохнули с облегчением, однако Чу Ян всё ещё хмурился. Обратившись к офицеру средних лет, он сказал:

— Странных вещей становится слишком много. Даже такой грубый человек, как я, едва справляюсь с ситуацией, а уж о простых солдатах и говорить нечего — какой психологический стресс они испытывают. Отправьте доклад наверх и позвольте тем иностранцам войти в лагерь.

— Хорошо, я займусь этим, — ответил офицер, его лицо также выражало серьёзность, когда он развернулся и ушёл.

Раненые, которым не давали воды из пространства, лишь немного улучшились — их состояние стало легче переносить. Однако пациент, укушенный королевской коброй, восстанавливался невероятно быстро.

Этот раунд явно проиграл Чжоу Тао, и даже те солдаты, кто не разбирался в медицине, могли это заметить. Чжоу Тао замолчал, прекратив провоцировать Ли Циньюня. Что творилось у него в голове, знали только боги.

Ли Циньюню не хотелось полностью исцелять всех раненых, ведь по прецедентам лечения Ли Цисуня, семейное противоядие никогда не проявляло таких мощных эффектов. Если бы он вылечил всех, Ли Цисунь обязательно заподозрил бы неладное. Исцеление одного или двух случаев можно было списать на случайность, но полное выздоровление всех сразу вызвало бы слишком много вопросов.

Вне лагеря было опасно, и военные запретили всем выходить. Ли Циньюню было скучно, и, не имея возможности исследовать окрестности, он вошёл в свое пространство, чтобы понаблюдать за гадюкой, привязанной к солнечному камню.

Гадюка сильно изменилась под воздействием солнечного камня: она стала намного толще и длиннее, достигнув двух метров в длину. Если её выпустить наружу, она вполне могла бы сразиться с обычной королевской коброй.

Ли Циньюнь дал ей немного воды из пространства, а затем скормил пару маленьких рыбок. Гадюка делала вид, что ведёт себя послушно, но это выглядело крайне фальшиво. После кормления Ли Циньюнь шлёпнул её по голове несколько раз, оставив змею в полном недоумении. Она хотела разозлиться, но боялась, поэтому лишь сжалась и смотрела на него, словно жалуясь на свою судьбу.

— Прекрати притворяться, будто ты можешь превратиться из змеи в угря. Если я тебя выпущу, ты навредишь многим людям, — пробормотал Ли Циньюнь, закончив "воспитание" гадюки. Он сорвал гроздь винограда, вернулся в реальность и, растянувшись в палатке, начал есть виноград.

Солнце клонилось к закату, и в палатке стало прохладно, хотя свет стал тусклым. Ли Циньюнь наслаждался сладкими, холодными ягодами из пространства, напевая себе под нос. Казалось, нет ничего лучше этой свободы.

Вдруг он заметил движение у входа в палатку. Ли Циньюнь моментально сел, пристально уставившись на выход. Он мог поклясться, что не слышал никаких шагов — только лёгкий ветерок, и что-то задело палатку. Это было странно.

— Кто там? — строго спросил Ли Циньюнь, но ответа не последовало. Только горный ветер мягко шуршал, создавая видимость нормальности.

Ли Циньюнь взял бамбуковую палку с кровати и откинул полог палатки. Вне сомнений, там никого не было. Осмотрев землю, он отметил, что на каменистой поверхности невозможно оставить следы. Тем не менее, ощущение чего-то неладного не покидало его.

Прежде чем он успел выйти, снаружи раздались аккуратные радостные возгласы. Оказалось, что прибыла зарубежная экспедиция, и Чу Ян приказал солдатам выстроиться для встречи.

В группе насчитывалось десять человек, и они принесли с собой много оборудования. К удивлению Ли Циньюня, среди них была Мишель. В руках она держала маленькую железную клетку с необычным животным внутри. Оно было около семидесяти сантиметров в длину, стройное, похожее на большую ласку, с серо-коричневой шерстью и очень длинным пушистым хвостом, составлявшим почти половину его длины. Его мордочка напоминала лисью, с острым длинным носом.

Ли Циньюнь вспомнил, что где-то видел такое животное. Оно, кажется, было известно своей способностью ловить змей и считалось одним из главных врагов змей.

Кроме животного у Мишель, было ещё около десятка таких же существ в одинаковых клетках, которые доставили в лагерь на тележках.

— Зачем они привезли столько этих животных? Неужели собираются использовать их против змей? — размышлял Ли Циньюнь, выходя из палатки.

— Привет, Мишель! Рад тебя здесь увидеть, — с улыбкой поприветствовал Ли Циньюнь красавицу смешанной крови.

— О боже, ты Ли Циньюнь? Почему ты в медицинской форме? Какая неожиданность встретить тебя здесь! Что ты делаешь? Ты переводчик или врач? — радостно воскликнула Мишель, опустила свою клетку и побежала к нему, чтобы дать тёплые объятия.

Ли Циньюнь ответил:

— Здесь опасно. Если ты не настоящий эксперт по выживанию в дикой природе или специалист по змеям, тебе лучше уйти как можно скорее. Ядовитые змеи здесь сильнее, чем в прошлый раз, когда мы заходили в горы. Их яд мутировал, и обычные противоядия уже не работают.

— Об этом не стоит беспокоиться, Ли. На этот раз мы привезли профессиональное оборудование и лучших мировых экспертов по змеям. Мы обязательно справимся с этими ядовитыми змеями. К тому же, взгляни — мы привезли мангустов, специально обученных для уничтожения ядовитых змей. Всего десять штук. Они умеют атаковать вместе, даже королевскую кобру могут убить. Мы проводили испытания, — уверенно заявила Мишель.

— Не понимаю, почему ты, биоинженер, так увлечена дикими приключениями? И ситуация здесь выходит за рамки общепринятых биологических знаний. Ядовитые змеи собираются в стаи и нападают на военный лагерь — видела ли ты что-то подобное где-либо ещё? Да... Что касается твоих мангустов, они действительно являются врагами ядовитых змей, но их всего десять, а змей здесь тысячи. Как они смогут с ними справиться?

Напоминание Мишель помогло Ли Циньюню вспомнить название этих странных животных. Это была разновидность мангуста — змеиная мангуста, встречающаяся в Юньнане и небольших количествах в Чуаньшу. Она была более искусна в борьбе с ядовитыми змеями, чем обычные мангусты.

Однако, если мангуст сталкивается с одной или двумя змеями, он легко справляется. Но если перед ним целая стая, даже мангусты окажутся бессильны, рискуя своей жизнью.

Мишель загадочно улыбнулась, но предпочла не углубляться в объяснения:

— Это моё увлечение и идеалы. За идеалы я готова отдать жизнь. Ладно, мои товарищи торопят меня. После того, как мы устроимся, я найду тебя! Ах да, на этот раз ты взял свой рюкзак? Я скучаю по твоей еде!

— Ты просто обжора! Ладно, будь осторожнее. Снаружи есть раненая королевская кобра, примерно четырёх метров длиной, без хвоста, крайне агрессивная и мстительная. Если выйдете из лагеря, будьте особенно внимательны, — Ли Циньюнь, видя, что переубедить её невозможно, больше не настаивал, лишь предупредил о близлежащей опасности.

Мишель немного удивилась, но не испугалась:

— В Индии я видела королевских кобр длиной более шести метров. Кобра в четыре метра не должна пугать нашу команду экспертов до такой степени, чтобы никто не осмелился выйти из лагеря. Ладно, спасибо за заботу, мы будем осторожны.

Их разговор происходил на английском языке. Чжоу Тао, находясь неподалёку, всё слышал. Только что вернувшись из-за границы, он хорошо владел английским. Услышав их диалог, он лишь холодно усмехнулся и вернулся в свою палатку, больше не провоцируя Ли Циньюня.

Той ночью десять зарубежных экспертов ели принесённую с собой еду, пили пиво и даже танцевали вокруг костра. Китайские военные не ограничивали их действия и не присоединялись к празднику. Ли Циньюнь обсуждал дела с Чу Яном и также не отвечал на приглашение Мишель.

Ночь казалась тихой, всё было нормально. Однако на рассвете весь лагерь был поднят по тревоге. Ли Циньюнь, одетый в белый медицинский халат, выбежал из палатки и узнал, что один из солдат, который вчера сопровождал их, был найден мёртвым.

Сердце Ли Циньюня упало. Чжоу Тао, услышав новость, ноги подкосились, и он упал на землю, бормоча что-то о том, что это месть королевской кобры. Те четверо, кто ранил змею, теперь были "внесены в список мести", и теперь все обречены.

Ли Циньюнь тоже выглядел обеспокоенным. Он вспомнил странное движение в палатке вчера вечером. Возможно, королевская кобра уже пробралась в лагерь.

Чу Ян собрал всех солдат и начал расспрашивать тех, кто контактировал с покойным. Он спросил, когда в последний раз видели умершего и кто делил с ним палатку.

Один из солдат вышел вперёд и сказал, что он был в одной палатке с умершим. Однако вчера его очередь была нести караул у входа в лагерь вместе с другими товарищами. Когда он вернулся в палатку утром, то обнаружил тело мёртвым. У него было чёрно-фиолетовое лицо, следы укуса на шее — смерть была ужасной.

Когда зарубежные эксперты услышали о возможности проникновения четырёхметровой королевской кобры в лагерь, они сильно испугались. Один из змеиных экспертов вышел вперёд, открыл клетки и выпустил всех десять мангустов. Он свистнул, давая им команду обыскать каждый уголок лагеря в поисках следов королевской кобры.

Пользуясь моментом, Ли Циньюнь подошёл к Чу Яну и спросил о местонахождении другого солдата. Чу Ян ответил, что тот, имея задание, вчера отправился с группой перевозки припасов обратно в медицинский лагерь на полпути вверх по горе.

Взгляд Ли Циньюня остановился на Чжоу Тао. Не дожидаясь вопроса, тот сам сообщил, что вчера спал в палатке больных, где дежурил специальный солдат, благодаря чему, возможно, избежал нападения.

Закончив расспросы, Ли Циньюнь нахмурился и сказал всем:

— Военные врачи живут в отдельных маленьких палатках. Я вчера спал один, почему на меня не напали? Неужели эта королевская кобра стала разумной и использует психологическую тактику, чтобы подорвать наш дух?

Пока все недоумевали, мангусты внезапно издали свои характерные звуки. Змеиный эксперт из иностранной команды радостно закричал:

— Мои маленькие ребята обнаружили следы змеи! Давайте быстрее проверим!

----------

Глава 176. Проникновение в разрушенный даосский храм

Следуя за звуками, издаваемыми мангустами, группа обнаружила угол военного лагеря. Несколько мангустов окружили место, где под железной оградой было выкопано небольшое углубление, оставившие после себя две чёрные змеиные чешуйки.

Ли Циньюнь нахмурился, а по его спине пробежал холодок: он сразу узнал, что это чешуйки той самой королевской кобры. Сама змея не могла копать норы, и появление этой ямы оставалось загадкой.

Чу Ян, стоя рядом с Ли Циньюнем, спросил:

— Это действительно работа той королевской кобры? Можете подтвердить?

Не успел Ли Циньюнь ответить, как Чжоу Тао, теряя контроль, закричал:

— Проклятая королевская кобра! Это она! Мы ранили её хвост, и она вернулась отомстить! Погибший солдат был тем, кто ранил её, а ты, Ли Циньюнь, ударил её палкой — следующей жертвой точно будешь ты!

— Идиот! Если бы ни я и тот солдат, она бы убила нас всех четверых. Королевская кобра, которая атакует, не оставит никого живым в своей пасти, — Ли Циньюнь даже не удостоил Чжоу Тао взглядом. Он понял, что этот человек совершенно не подготовлен к выживанию в дикой природе и имеет слабый контроль над своими эмоциями, несмотря на свои медицинские знания.

Зарубежный эксперт по змеям, Лоуренс, свистнул и подозвал нескольких мангустов, чтобы вернуть их обратно в клетки.

Под командованием офицера несколько солдат быстро заблокировали дыру камнями, а затем залили её быстросхватывающимся цементом, полностью перекрыв проход.

Однако напряжение в воздухе не спало. Если королевская кобра смогла создать одну нору, то вполне могла сделать и другие, проникая в "безопасную" зону лагеря.

Воспользовавшись моментом, когда все были рядом, Чу Ян объявил:

— Сегодня мы исследуем центральную область разрушенного даосского храма. Те, кто остаётся в лагере, будут нести круглосуточное дежурство, регулярно проверяя железные ограждения вокруг.

Один из офицеров подтвердил приказ и побежал передать его своим солдатам, а те, кто готовился к поиску, начали проверять своё снаряжение.

Согласно соглашению с зарубежными экспертами, им нужно было предоставить оружие для бойцов. Обычные винтовки здесь были бесполезны, поэтому лучшим выбором стали огнемёты. Змеиные противоядия и аптечки зарубежные эксперты взяли с собой, так как они мало доверяли местной медицине.

Ли Циньюнь настоятельно попросил разрешения отправиться на место событий в качестве "полевого врача", и Чу Ян, признавая его способности в лечении змеиных укусов, согласился. Все уже высоко оценили его навыки, и его присутствие обеспечивало большую безопасность раненым.

Покинув лагерь, все чувствовали себя напряжённо. Лоуренс первым делом выпустил двух мангустов для разведки пути, а военные выпустили двух служебных собак. Группа шла осторожно, внимательно осматривая каждый шаг, опасаясь внезапного нападения ядовитых змей.

Ядовитые змеи уже довели всех до состояния паранойи, и осторожность была не лишней. До вершины горы, где находился разрушенный даосский храм, оставалось всего восемьсот-девятьсот метров, но даже на этом расстоянии никто не мог гарантировать, что ничего не случится.

И действительно, вскоре послышался громкий лай служебных собак, предупреждающих об опасности. Мангусты также издали свои характерные звуки, сигнализируя о находке. На каменной платформе посередине лестницы обнаружилась очковая змея длиной около метра, которая вела себя крайне агрессивно. При виде собак она не отступила, но, заметив мангустов, сразу свернулась в клубок, явно испугавшись, и начала издавать тихое шипение.

Лоуренс крикнул сзади:

— Отзовите своих собак! Я хочу, чтобы мои маленькие ребята испытали стиль боя местных ядовитых змей. Это поможет нам справиться с другими змеями позже.

Чу Ян не стал затмевать зарубежных экспертов и приказал солдатам отозвать собак.

Лоуренс свистнул — резкий сигнал к атаке. Два мангуста мгновенно подняли шерсть дыбом, разделились в стороны и, двигаясь слева и справа, угрожающе уставились на очковую змею.

Очковая змея тоже не сводила глаз с мангустов, не решаясь пошевелиться.

Увидев, что змея замерла, мангусты начали её дразнить. Их маленькие лапки периодически мелькали перед её глазами, а длинные хвосты несколько раз задевали её раздвоенный язык. Благодаря своей ловкости, они прыгали вокруг неё, словно эльфы на острие ножа, заставляя змею терять ориентацию.

Наконец, очковая змея разозлилась. Подняв переднюю часть тела, она расправила капюшон и начала издавать громкое "хрипение" — звук ярости, более агрессивный, чем обычное "шипение". Она снова и снова пыталась укусить мангустов, но те были слишком проворными, легко уклоняясь.

Очковая змея не могла уследить за обоими мангустами одновременно. Её голова уже несколько раз была схвачена, и несколько чешуек были содраны.

Бедная очковая змея никак не могла укусить мангустов, и уже через минуту её движения и частота атак значительно снизились. Когда змея полностью обессилела, один из мангустов подобрался к ней сзади и внезапно вцепился в её шею.

Очковая змея отчаянно боролась, пытаясь обвить шею мангуста. Однако другой мангуст мгновенно накинулся на её хвост, вцепившись в нижнюю часть живота и резко разорвав плоть. Змея больше не могла сопротивляться, её движения становились всё слабее.

Два мангуста, казалось, проголодались. С силой рванув змею, они разорвали её пополам и с жадностью принялись пожирать её мясо.

— Ха-ха, мои маленькие ребята просто великолепны! Именно такой темп — как на тренировках. Легко справились со змеёй! — Лоуренс радостно зааплодировал, восхищаясь своими мангустами.

Ли Циньюнь остался равнодушен. Он считал, что эффективность атаки мангустов намного уступает его кречету. Он также видел хищных птиц, таких как змеиный орёл, которые при встрече со змеёй одним ударом когтей, взмахом крыльев и броском могли оглушить ядовитую змею, а затем спокойно съесть её. В отличие от них мангустам требовалось много усилий, чтобы убить даже одну очковую змею.

Однако, видя, что все хлопают, он не стал подрывать энтузиазм Лоуренса. Ободрённый похвалой, Лоуренс выпустил всех десятерых мангустов, отправив их быстро двигаться к вершине горы, где находился даосский храм.

Мишель, стоя рядом с Ли Циньюнем, хвастливо заявила:

— Однажды я лично видела, как мангусты, обученные Лоуренсом, убили королевскую кобру длиной пять метров! Бой был просто потрясающим!

Ли Циньюнь подумал про себя: «А ты ещё не видела, как мой кречет хватает макаку, поднимает её в воздух, бросает вниз, снова ловит и снова бросает, пока та не теряет сознание от страха.»

Наконец группа достигла входа в разрушенный даосский храм. Над входом уже не было вывески, деревянная рама ворот сгнила, сами ворота исчезли давным-давно. Камни были покрыты пятнами, повсюду росли сорняки. Хотя военные уже оставили следы своего присутствия, опасность всё ещё была повсюду.

Едва несколько мангустов подошли ко входу, один из них внезапно подпрыгнул, цепляясь за дверную раму, и сбил с неё серо-коричневую гремучую змею. Несколько мангустов набросились на неё и мгновенно разорвали на части.

Хотя они хотели продолжить пиршество, Лоуренс почувствовал приближение опасности и свистнул, приказав им двигаться дальше, не позволяя насладиться добычей. Некоторые из мангустов, не слушаясь, успели схватить по несколько кусочков мяса и утащили их в зубах, прежде чем двинуться дальше.

В первом дворе заросли травы были уничтожены огнемётами, но среди пепла что-то продолжало двигаться. При ближайшем рассмотрении это оказались несколько ядовитых змей, покрытых пеплом.

При помощи длинных палок солдаты быстро расправились с этими змеями. Группа разделилась, осматривая оставшиеся курильницы и комнаты. Не обнаружив больше змей, они продвинулись во второй двор. Только после тщательной зачистки территории можно было быть уверенным, что отступление не будет затруднено.

Чу Ян не стал скрывать информацию. Перед входом он сообщил зарубежным экспертам, что метеорит, скорее всего, находится в винном погребе заднего двора. Военные эксперты уже проверили этот участок ранее и обнаружили там погреб с винными бочками, полный ядовитых змей. Все, кто входил внутрь, подверглись нападению, и им пришлось отступить. Теперь всем предстояло подготовиться к бою.

Центральный двор представлял собой главный даосский зал с установленными статуями божеств. Помимо обычных трёх даосских божеств, здесь также находилась статуя Чжан Саньфэна, что подтверждало слухи, что местный мастер Лин Сю происходил из школы Уданг. Однако статуи давно пришли в упадок — некоторые сохранились лишь наполовину. Сам зал тоже был ветхим: при взгляде вверх виднелись большие и маленькие дыры, через которые просвечивали облака.

Пол был грязным: повсюду валялись фекалии животных и лужи воды в трещинах кирпичей. За статуями также прятались ядовитые змеи. Огнемёты здесь использовать было опасно, поэтому мангусты взяли дело в свои лапы. Используя свою ловкость, они быстро расправились с несколькими змеями.

Ли Циньюнь заметил, что большинство змей здесь были ядовитыми, поскольку обычные безвредные змеи, вероятно, стали их добычей. Змеи часто пожирают друг друга, а ядовитые змеи едят обычных с особой лёгкостью. Королевская кобра, находящаяся на вершине пищевой цепи, могла поедать любых змей, даже более мелких представителей своего вида.

Группа проверила работу своих огнемётов, открыв клапаны газовых баллонов и протестировав электронные зажигалки. Убедившись, что пламя выходит стабильно, они вошли в третий двор. Этот двор был окружён высокими деревьями с густой листвой, создавая прохладную тень. Но в этот момент она казалась зловещей.

Трава и кустарники во дворе не были полностью сожжены, а площадь была шире, чем в предыдущих дворах. В центре двора часть земли обвалилась, обнажив старый погреб, заполненный винными бочками. Некоторые из них были недавно разбиты, и оттуда доносился насыщенный аромат выдержанного вина. Судя по запаху, этому вину было много лет, но запах оставался удивительно чистым. Едва войдя во двор, можно было почувствовать сладковатый аромат.

Ли Циньюнь шёл медленно. Поскольку он был "военным врачом", остальные заботились о нём и позволили ему идти в центре группы. Это давало ему возможность внимательно осматривать окрестности, включая белые змеиные кожи, свисавшие с веток и лиан над головой.

Одна серая древесная змея длиной более метра осторожно ползла по веткам и лианам в сторону погреба. Она, кажется, только что прибыла и ещё не знала об опасности внутри, но инстинктивно стремилась приблизиться к винному хранилищу.

Солдаты использовали длинные палки, чтобы простукивать заросли травы и выгонять оттуда ядовитых змей. Мангусты, следуя по тропинке, добежали до края обрушившегося погреба, но тут же испуганно завизжали и начали отступать.

Хотя мангусты способны противостоять ядовитым змеям и даже обладают иммунитетом к их яду, если их укусят сразу несколько змей, их скорость детоксикации может не поспеть за уровнем отравления, и они погибнут. Поэтому при виде такого количества змей они инстинктивно отступили.

Собаки также испуганно заскулили. Перед лицом сильного страха инстинкты брали верх над всем остальным. Ли Циньюнь подошёл к краю погреба и заглянул внутрь. Его спину пробрала дрожь. Там было невероятное количество змей — настолько много, что казалось, нет ни единого свободного места. Взгляд терялся в бесконечной массе извивающихся тел. Некоторые змеи, сталкиваясь друг с другом, начинали агрессивно атаковать.

----------

Глава 177. Подземная река

Погреб был глубиной всего около трёх метров, но тусклое освещение позволяло разглядеть лишь небольшой участок площадью около десяти квадратных метров. Было невозможно определить, являлось ли это место входом или центральной частью.

Все выжившие здесь змеи были ядовитыми — обычные змеи не могли здесь существовать. Это место могло бы перевернуть все представления герпетологов о змеях региона Чуаньшу, так как здесь собрались практически все виды ядовитых змей Китая. За исключением морских змей и крайне редкой Мангшайской куфии, здесь можно было встретить любую ядовитую змею.

— О, черт возьми, это же невероятно! — первым воскликнул Лоуренс. Будучи экспертом по змеям, он тщательно изучил распределение змей в Чуаньшу перед приездом сюда. Однако реальная ситуация превзошла все его ожидания.

Чу Ян, напротив, сохранял полное спокойствие, поскольку уже знал об этом месте от солдат, которые ранее здесь побывали. Не теряя времени, он приказал всем отступить на некоторое расстояние, а шестерым солдатам с огнемётами занять позиции вокруг погреба и начать обстрел внутрь.

Шип-шип-шип! В пламени змеи внутри погреба начали истерично шипеть. Но температура огнемётов была настолько высока, что у змей почти не оставалось шансов на спасение. В считанные секунды у входа образовалась груда мёртвых тел. Некоторые бочки с вином треснули под действием высокой температуры, и золотистый напиток вытек, загоревшись от огня.

Однако старое зерновое вино, хранившееся здесь долгие годы, содержало мало горючих веществ, поэтому только слабое голубоватое пламя пробежало по поверхности жидкости, не причинив змеям особого вреда.

Внезапно под ногами одного из солдат началась сильная вибрация. Его товарищ с противоположной стороны закричал в ужасе, предупреждая его об опасности. Возможно, из-за шума огнемётов солдат не сразу услышал крик. Он лишь замешкался на мгновение, не успев отступить, когда под его ногами снова произошло мощное сотрясение. Когда он попытался отскочить, было уже поздно.

Раздался звук, похожий на треск гнилой древесины, и солдат вскрикнул, падая вниз. Из клубов пыли показалась огромная голова питона, которая сердито издавала "хрипы". На её голове виднелись следы крови и грязь — очевидно, именно она разрушила погреб. Её длина оставалась неизвестной, но её туловище толщиной с бочку говорило о том, что размеры этой змеи внушительны.

— Отступаем! Атакуйте с разных сторон! — заорал Чу Ян, уже достав свой пистолет и открыв огонь по питону в погребе.

Голова питона была огромной, словно маленькая бочка, представляя собой крупную цель. Даже после целого шквала пуль на её голове появились кровоточащие раны, чешуйки отлетали, но питон всё ещё не умирал.

Солдат, упавший в погреб, издал жуткий крик: его тело уже было покрыто ядовитыми змеями. В отчаянии он нажал на спусковой механизм огнемёта, направляя пламя на змей и на питона. Однако его атака продлилась всего несколько секунд — его тело почернело, силы покинули его. Тем не менее, питон также получил серьёзные повреждения: множество пуль и воздействие огнемёта привели к тому, что некоторые чешуйки отпали. Питон корчился в погребе, его хвост бил по стенам с глухим "хлоп-хлоп".

Ли Циньюнь почувствовал мощь питона на себе: его хвост ударил по земле прямо рядом с ним. С громким бум Ли Циньюнь отпрыгнул. Обернувшись, он увидел, что место, где он стоял мгновение назад, частично обрушилось.

— Разойдитесь! Все разойдитесь! — Чу Ян тоже начал паниковать, заметив, что у питона есть определённая устойчивость к огнестрельному оружию. Обычные животные с такими ранами давно бы истекли кровью, но эта змея, получив множество пулевых ранений, лишь потеряла часть чешуек, а на её теле появились лишь небольшие дыры, из которых сочилась кровь.

Погреб занимал почти половину двора. Ли Циньюнь уже отступил к стене, но всё ещё чувствовал вибрацию под ногами.

У нижней части двора находилась боковая дверь, рядом с которой стена уже обветшала и была частично скрыта лианами. Ли Циньюнь несколькими ударами палки разбил лианы, создав дополнительный выход для побега. В панике даже Мишель последовала за ним.

— Ли, это ужасно! Мы должны уйти отсюда! — воскликнула Мишель, указывая на дорогу, по которой они пришли. Она уже полностью обрушилась, перекрыв путь назад.

В её руках был огнемёт, но сейчас он оказался бесполезен.

Непонятно, сколько именно конструкций обрушилось, во дворе появились многочисленные провалы. Пыль клубилась, крики ужаса раздавались повсюду. Из новых провалов начали выползать несколько более мелких питонов. Змеи, испуганные оружием военных, отчаянно пытались выбраться наверх.

— Я вижу метеорит! Он там… — кто-то закричал, и на мгновение хаос сменился тишиной.

В центре тускло освещённого погреба лежал метеорит размером с футбольный мяч, излучающий слабое свечение. Даже в разгар этого сражения бесчисленные ядовитые змеи продолжали окружать его, отказываясь уходить.

На нескольких небольших свободных участках, которые питоны недавно покинули, оказались зарубежные эксперты и солдаты, отчаянно использующие огнемёты, чтобы очистить себе безопасное пространство. Однако реальность оказалась жестокой: крики умирающих людей заставили многих осознать серьёзность ситуации.

Никто не ожидал появления таких огромных питонов, никто не предполагал, что половина двора — это погреб. Также оставалось загадкой, насколько сильно старый настоятель даосского храма любил вино, раз он хранил здесь такое количество бочек с алкоголем, которое теперь досталось змеям.

Ли Циньюнь тоже любил вино, но сейчас у него не было ни малейшего желания использовать возможности своего пространства, чтобы забрать нетронутые бочки.

Два небольших питона вырвались наружу и, к удивлению всех, устремились прямо в сторону Ли Циньюня. Хотя их называли "маленькими", длина каждого из них составляла около пяти-шести метров — меньше, чем у гигантского питона, но всё равно внушительная даже для региона Чуаньшу.

Они, казалось, отлично знали этот путь: с лёгкостью проскользнув между обломками, они быстро достигли разрушенной стены. Ли Циньюнь резко оттащил Мишель в сторону — эта глупая женщина всё ещё пыталась использовать огнемёт. Но такие змеи не могли быть мгновенно убиты огнём, а провоцировать их значило лишь подвергнуть себя опасности.

Два питона беспрепятственно проползли через заросшую травой тропинку и скрылись в маленьком леске за горой. По виду углубления в том месте можно было предположить, что там находился либо обрыв, либо крутой склон.

Из обрушившихся обломков выползали сотни ядовитых змей, мгновенно занимая немногие уцелевшие участки. Мишель испуганно вскрикнула и сожгла несколько приблизившихся змей в пепел.

Увидев, как всё больше змей выползает наружу, а пути к отступлению уже не осталось, Ли Циньюнь схватил Мишель и выпрыгнул через разрушенную стену. Следуя по тропе, оставленной питонами, он побежал в сторону обрыва.

Его план был прост: найти высокое дерево, забраться на него и таким образом избежать ядовитых змей и гигантских питонов. Если ситуация позволит, он вызовет своего кречета, чтобы очистить территорию от всех змей.

Но едва он пробежал по тропе, как внезапно почва под ногами исчезла, и он полетел вниз. Пронзительный крик Мишель чуть не оглушил Ли Циньюня. В момент, когда его голова была пуста от шока, он вспомнил, что в прошлый раз, когда они входили в горы, он тоже скатился с холма вместе с этой женщиной. Похоже, она приносит неудачу.

«Это невезучая женщина,» — решил Ли Циньюнь. «В следующий раз буду держаться от неё подальше. Каждый раз, когда я с ней, случается что-то ужасное.»

Он не знал, выживет ли на этот раз. Падение казалось бесконечным, и его таинственное пространство никак не могло помочь ему спастись. Он попытался использовать силу обратного захвата пространства, чтобы создать опору и хоть немного смягчить удар. Насколько это сработало, он не знал. Только что он почувствовал сильную встряску, падение замедлилось на мгновение, но затем сила пространства иссякла, и они снова полетели вниз.

Головная боль от пространственной вибрации была невыносимой, но Ли Циньюнь ощутил радость: до земли оставалось недалеко. Зона действия его пространства составляла около десяти метров, то есть до земли оставалось примерно столько же.

На размышления времени не осталось. Раздался громкий плеск , и они оказались в воде.

Вода была холодной и глубокой. Оба не потеряли сознание и, вынырнув, одновременно радостно закричали, жадно хватая ртом воздух.

Здесь было темно, течение относительно спокойным, и, находясь так близко друг к другу, они могли различить только силуэты.

— О, Боже мой… Не могу поверить, что я ещё жива… Какое ужасное место, как холодно! — воскликнула Мишель. В панике, падая в воду, она сбросила свой рюкзак и огнемёт, и теперь её трясло от холода. Она не могла нормально двигаться и наглоталась воды.

Даже с выносливостью Ли Циньюня, он чувствовал, насколько холодна была вода.

— Замолчи и плыви к берегу, — сказал Ли Циньюнь. Он слышал легенды о подземных пещерах и реках и понимал, что они, вероятно, находятся в одном из таких мест. Температура воды была слишком низкой, и невозможно было узнать ширину реки. Первым делом нужно было выбраться на берег.

— Ах… кашель… Помогите! Что-то коснулось меня в воде… Боже, а вдруг здесь есть подводные чудовища? — истерично закричала Мишель. Её воображение разыгралось, и она наглоталась холодной воды, едва не утонув.

— Не фантазируй, это, скорее всего, рыбы из подземной реки, — Ли Циньюнь схватил её, поддерживая за руку, и начал быстро плыть к берегу. Даже с его острым зрением он мог видеть лишь смутные очертания.

Посреди подземной реки оказались несколько подводных рифов, которые едва удалось избежать. Если бы они упали на один из них, Ли Циньюнь был уверен, что они превратились бы в кровавое месиво. С трудом преодолев боль в голове, он обошёл несколько рифов и, наконец, увидел берег.

— Ква-ква… — раздались кваканья лягушек, которые, услышав шум, начали прыгать в воду, словно пельмени в кастрюле.

Мишель вновь закричала, а когда Ли Циньюнь вытащил её на берег, она чуть не сиганула обратно в воду от страха. Ли Циньюнь сердито прикрикнул на неё, и только тогда она успокоилась.

Со скальной стены донеслось писк летучих мышей. Услышав голоса, они взлетели, шурша крыльями, и, испуганные, начали метаться в воздухе.

Ли Циньюнь, цепляясь за скользкую каменную стену, с трудом выбрался на берег. Не бросив свой рюкзак, он достал из него ветрозащитную зажигалку и щёлкнул ею.

Маленький огонёк осветил пространство, напугав всех летучих мышей. На мгновение над головой потемнело, словно от пролетающего облака, пока мыши разлетались в разные стороны. Где-то в тёмных углах раздавались странные звуки, похожие на скрежет зубов, от которых мурашки бежали по коже.

----------

Глава 178. Пещера

Ли Циньюнь тихо выругался, говоря, что это место не для людей. Однако, ругань руганью, но видя, что летучих мышей слишком много и они могут представлять опасность, он достал из "рюкзака" два фонаря-налобника. Один надел себе, другой передал Мишель.

Мишель нервно схватила Ли Циньюня за руку и начала бормотать:

— Боже мой, как страшно… Как здесь может быть столько летучих мышей? А вдруг это вампирские летучие мыши? Нет-нет, даже если это обычные летучие мыши, их пещеры полны смертельно опасных бактерий! Мы должны надеть противогазы!

Ли Циньюнь посчитал, что Мишель слишком преувеличивает. Хотя в его пространстве действительно был комплект противогазов, одного набора всё равно было мало — кому его отдать? Ему или Мишель?

Поэтому он достал две медицинские маски, что немного успокоило её напряжение. Позже он узнал, что экскременты летучих мышей действительно содержат смертельные бактерии, так что использование противогазов на самом деле не было бы излишним.

Включив налобные фонари, они смогли лучше разглядеть дорогу. Летучие мыши пролетали мимо их ушей, но, к счастью, не атаковали.

Однако здесь было крайне темно и влажно, звук текущей воды громко эхом разносился вокруг. Мишель дрожала от холода, спотыкаясь каждые несколько сотен метров пути. Четыре или пять раз она едва не упала, и каждый раз Ли Циньюнь поддерживал её, чтобы она не ушиблась.

После того как они миновали этот тёмный угол, свет стал ярче. Сквозь слабое освещение они увидели огромную природную карстовую пещеру. Пройдя через короткий цветной проход, они обнаружили, что внутри пещеры растут зелёные растения, словно это был огромный природный лес, простирающийся до самого горизонта.

Хотя небо не было видно, наличие растений говорило о том, что где-то есть доступ солнечного света. Это также значило, что в пещере есть трещины, а трещины — это возможность выбраться наружу. Возможно, это был лучший вид после их падения.

Покинув тёмный угол, населённый летучими мышами, воздух стал заметно чище. Они сняли маски и пошли по естественной каменистой тропе, пересекая небольшие водопады по обеим сторонам. Под ногами земля стала мягкой.

Осветив фонарём, Ли Циньюнь обнаружил, что под ногами были гниющие листья. Здесь было слишком влажно, слишком близко к воде, и листья разложились до такой степени, что потеряли любую ценность для горения.

Кроме того, если процесс гниения и влажности был слишком сильным, могло образовываться большое количество угарного газа, что представляло огромную опасность для всех животных в этом месте.

— Я… мне… холодно… — зубы Мишель стучали, она едва могла говорить.

Ли Циньюнь достал из рюкзака бутылку с алкоголем, открыл её и протянул Мишель:

— Выпей несколько глотков байцзю. Не пей слишком много, ведь мы не знаем, сколько времени нам придётся провести здесь. Экономь немного, это может спасти наши жизни позже.

На самом деле, в его "рюкзаке" было много алкоголя — хватило бы даже на то, чтобы купаться в нём каждый день. Но чтобы объяснить вместимость рюкзака нормально, он решил приучить Мишель к экономии.

Буль-буль, Мишель сделала пять-шесть глотков, затем, с трудом поборов искушение, остановилась. Несколько глотков благородного напитка согрели её изнутри, а знакомый вкус напомнил ей момент, когда она впервые попробовала этот алкоголь.

— Слава богу, хорошо, что ты всегда носишь с собой байцзю! Иначе, я думаю, я бы замёрзла насмерть, — слова Мишель стали более связными. Алкоголь принёс ей тепло и надежду. Она также вспомнила, что у Ли Циньюня есть удивительный рюкзак, из которого можно достать всё что угодно.

Покинув эту низменную и влажную местность, примерно в ста метрах от подземной реки, они нашли плоскую сухую каменную платформу. Ли Циньюнь разжёг костёр из дров, и теперь свет сделал окрестности ярче.

Цык-цык! Писк-писк! Из леса донеслись крики каких-то животных. После шороха веток стало тихо.

Мишель испугалась и подвинулась ближе к костру. Она не знала, какие ужасные существа могли скрываться во тьме, но близость к свету и огню казалась более безопасной.

Она сняла свою куртку и повесила её сушиться у огня, оставив на себе только нижнюю одежду.

Ли Циньюнь старался не смотреть лишний раз. Он тоже снял одежду, оставив только штаны. Если бы он позволил себе лишний взгляд, это могло бы оказаться неловким.

Напротив, Мишель открыто восхищалась мускулистым телом Ли Циньюня. Почувствовав тепло, она даже нашла силы сказать:

— Юнь, твоё тело становится всё более мускулистым. Сильные мужчины всегда привлекают женщин. В таком неизвестном и опасном месте сила означает выживание.

— Мишель, сейчас не время обсуждать фигуры, — ответил Ли Циньюнь, бросив на неё взгляд. Он почувствовал, как по телу пробежала волна жара.

— Хи-хи-хи, я просто хотела немного разрядить атмосферу, ведь тебе наверняка страшно. Конечно, если мы не выберемся, я не против, чтобы между нами что-то произошло. Жить здесь как первобытная пара — это тоже неплохой выбор, — Мишель весело рассмеялась, довольная тем, что её очарование всё ещё действует, и вернула себе немного уверенности и привлекательности.

Внезапно из глубины леса вылетел камень, ударив прямо в костёр. Искры разлетелись, едва не задев Мишель. Она испуганно вскрикнула и бросилась в объятия Ли Циньюня, проявив всю свою женскую слабость.

В руках Ли Циньюня внезапно появилось обрезанное ружьё. Он выстрелил в направлении шума в темноте.

Этот выстрел, словно потревожил осиное гнездо. Из леса послышались испуганные звуки бегства множества животных, среди которых были даже звуки, похожие на цоканье копыт. Шлёп-шлёп-шлёп, они быстро исчезли, убегая по каменистой тропе.

На ветках деревьев зашуршало, и несколько теней, похожих на маленьких человечков, начали прыгать с ветки на ветку. В мгновение ока они покинули зону освещённости костра.

Ух-ух-ух! Непонятно, то ли дикий осёл, то ли кабан убежал вглубь леса, но, уже издалека, бросил вызов Ли Циньюню, громко закричав в его сторону.

— Здесь так много диких животных? — глаза Мишель радостно заблестели. Она даже не пыталась скрыть своё волнение, прижимаясь к Ли Циньюню без стеснения. — Боже мой, это просто чудо! Мы точно не умрём с голоду! О да, ты ведь даже принёс ружьё! Просто великолепно! У тебя достаточно патронов? Можно ли будет охотиться каждый день до тех пор, пока нас не спасут?

Пещера была огромной и глубокой. Если бы здесь не было других входов или выходов, Ли Циньюнь считал, что вероятность того, что военные найдут их, крайне мала.

Однако он не слишком беспокоился. Ведь у него был доступ к своему "пространству". Даже если бы они навсегда остались здесь, голода им не грозило.

Услышав её тревогу и возбуждение, он спокойно ответил:

— Пока ты со мной, будешь есть мясо. Не переживай о голоде.

Обнимая мягкое тело иностранной красавицы, Ли Циньюнь чувствовал себя всё более некомфортно. Одежды на нём было слишком мало, и он был уверен, что эта женщина тоже должна была ощущать некоторое неудобство. Ему стало неловко продолжать обнимать её.

Мишель, наконец, заметила эту странность. Но вместо смущения она весело выбралась из его объятий, поправила волосы и сказала:

— Пока мы ещё не слишком голодны, давай исследуем эту пещеру. Если найдём выход — отлично. Если нет, создадим безопасное убежище. Здесь полно диких зверей.

Как раз в этот момент из направления подземной реки донеслись звуки, похожие на плач младенца. Лицо Мишель мгновенно побледнело, а её недавняя улыбка застыла на губах.

— Что… что это за звук? Почему плач ребёнка? Это призрак? — испуганно оглядываясь, она полностью утратила свою только что появившуюся энергию.

Ли Циньюнь, напротив, обрадовался, услышав эти звуки. Он передал ружьё Мишель и сказал:

— Как же ты биолог? Разве ты не слышала звук крика исполинской саламандры? Снаружи, возможно, мы бы не решились её есть, но сейчас, когда мы не знаем, выживем ли вообще, поймать несколько исполинских саламандр на обед — это вполне нормально, разве нет?

— Ты имеешь в виду китайского угольщика? О, чёрт, едва не напугал меня до смерти, — Мишель смутилась, поспешно надевая одежду, чтобы скрыть своё замешательство.

Теперь, имея ружьё, Мишель немного успокоилась. Ли Циньюнь не стал высмеивать её за трусость. Пока костёр ещё горел, он нашёл две толстые ветки размером с руку. На одном конце каждой ветки он сделал крестообразный надрез своим охотничьим ножом, заполнил его сухими травами и щепками, а затем полил бензином, чтобы сделать два простых факела.

Настоящие эксперты по выживанию в дикой природе могли бы посчитать удачей найти хотя бы смолу для факелов, но у Ли Циньюня в его "пространстве" хранилось немало бензина — на случай, если у его машины закончится топливо. И теперь, используя бензин для факелов, он значительно облегчил себе задачу.

Мишель уже не находила слов. Сложным взглядом она долго смотрела на рюкзак Ли Циньюня, а затем тихо пробормотала:

— Боже, он уже неуязвим. Даже бензин может носить в рюкзаке! Что ещё он не решится взять с собой?

Держа факелы, их уверенность возросла. Они шли медленно, один за другим, через поляну, образованную лесом. Иногда тропа выводила их к подземной реке, где множество мелких животных прыгали в воду, а крупные рыбы, плескаясь, издавали устрашающие звуки.

Черные тени на деревьях, наконец, показались. Это были обезьяны с серо-белой шерстью, которые начали бросать в них сухие орехи. Стаями они сидели на ветках, испуганно и любопытно глядя на факелы и этих двух людей.

Ли Циньюнь не смог определить вид обезьян, поэтому спросил Мишель. Она лишь сказала, что они похожи на макак, но цвет их шерсти не соответствует. Возможно, долгое проживание в подземных пещерах изменило их окрас.

Внезапно перед ними проползла огромная змея. Её живот был вздутым, как будто она только что поела. Она совершенно не проявила интереса к людям, даже не удостоив их взглядом, и исчезла в глубине леса.

Ли Циньюнь и Мишель затаили дыхание, широко раскрыв глаза. Только когда чешуйчатое тело этой подземной змеи исчезло вдалеке, они позволили себе глубоко вздохнуть.

На мгновение Ли Циньюню даже захотелось вызвать золотого питона из своего "пространства", чтобы защитить себя, или затянуть эту чёрную змею внутрь. Чтобы выжить, он был готов раскрыть все свои секреты. Зачем нужны секреты, если нет жизни?

Мишель почувствовала, что её ноги ослабли. Когда топливо на её факеле закончилось, и тот погас, она взволнованно спросила:

— Может, нам вернуться на ту небольшую платформу? Здесь слишком опасно... Мы понятия не имеем, как далеко находится подходящее место для лагеря...

Факел Ли Циньюня тоже погас. Он собирался увеличить яркость налобного фонаря, когда внезапно перед ними забрезжил луч света. В одно мгновение он разогнал тьму, осветив всё вокруг.

Оказалось, что наступил полдень. Солнце поднялось высоко в небе и проникло через трещины на потлоке. Яркие лучи, большие и маленькие, освещали пугающий, словно адский, подземный грот, делая его похожим на сказочное царство. На полпути вверх по одной из самых солнечных пещер возвышалась небольшая хижина, загадочно стоявшая там.

----------

Глава 179. Шакалы

Природа — истинный мастер, а солнечный свет подобен её волшебной руке. Всего несколько мгновений назад это место казалось мрачным и пугающим, словно адский уголок, но теперь оно преобразилось в яркую палитру красок. Под лучами солнца карстовый грот заиграл потрясающими переливами цветов.

Синий, зелёный, фиолетовый, жёлтый… Сталактиты раскрыли свои истинные оттенки, а близлежащие водоёмы, словно природные зеркала, усилили их блеск в десятки, если не сотни раз. Казалось, что весь грот превратился в калейдоскоп цветов.

Из тёмного леса доносились странные крики диких животных, словно они радостно приветствовали редко появляющийся солнечный свет. Преодолев недавний страх, они выходили из глубины леса и стояли на освещённых участках, возбуждённо крича.

Однако опасность была повсюду. Хищники, выжидающие момент для охоты, уже выбирали свои цели среди мелких животных, стоящих на свету. Спустя некоторое время в воздухе начал распространяться слабый запах крови.

— Бежим! Пока есть солнце, нужно быстрее добраться до той хижины на полпути вверх по склону! — крикнул Ли Циньюнь, схватил Мишель, которая всё ещё восхищалась чудесами пещеры, и побежал по тропе.

Свет сейчас был намного ярче, чем их факелы и налобные фонари вместе взятые. Они могли видеть не только густой слой листьев на земле, но и множество костей мелких животных, а также их экскременты.

Из этого можно было заключить, что этот огромный подземный грот сформировал свою уникальную экосистему. Возможно, она не была идеально сбалансированной, но пока здесь достаточно мелких животных, крупные хищники, находящиеся на вершине пищевой цепи, тоже не должны испытывать недостатка в еде.

Дымчатый леопард, с пёстрой шерстью, высунулся из-за ветвей дерева, спрыгнул на то место, где только что стоял Ли Циньюнь, понюхал воздух и издал низкий рык, похожий на мяуканье.

Несмотря на то, что Дымчатый леопард содержит в своём названии слово "леопард", он отличается от настоящего леопарда. Это относительно небольшой хищник, весом всего около двадцати-тридцати килограммов и длиной около метра. Его хвост почти равен длине тела, и он так искусно прячется на деревьях, что даже острое зрение и слух Ли Циньюня не смогли обнаружить его укрытие.

Леопард задержался на земле лишь на мгновение, после чего снова вскочил на ветку, услышав приближение группы обезьян. Одна игривая маленькая обезьяна приземлилась на ту же ветку, где пряталась кошка, и прежде чем осознала, что происходит, была схвачена и укушена за голову. Через мгновение леопард исчез вместе с добычей в глубине леса.

Остальные обезьяны начали громко кричать, ударяя по веткам и стволам деревьев, пытаясь преследовать её, но та уже растворилась в тени.

Ли Циньюнь не знал, что произошло позади них, потому что перед ним всё ещё было много опасностей. На этой тропе каждый шаг был связан с риском, но в глубине леса становилось ещё опаснее.

Он не знал, как долго продлится солнечный свет, поэтому решил достичь хижины на полпути вверх по склону до его исчезновения.

Белый дикий конь, проявив любопытство, выбежал из глубины леса и последовал за Ли Циньюнем и Мишель, издавая громкие шаги. Когда Ли Циньюнь обернулся, конь не только не испугался, но даже показался довольным, издавая ржание.

Этот конь был невероятно величественным, с мощным скелетом, напоминающим тибетских лошадей, которые в древности использовались как боевые кони. В записях региона Чуаньшу не упоминалось о стаях диких лошадей, особенно таких высоких и крупных. Даже в более отдалённых южных районах, где водились дикие лошади, они были гораздо меньше и находились слишком далеко отсюда.

Ли Циньюнь удивлённо взглянул на эту лошадь, недоумевая, почему она следует за ними. Однако одиночная лошадь не смогла бы выжить в таких условиях; скорее всего, где-то поблизости находится целое стадо.

Действительно, из глубины леса раздался громкий и властный возглас вожака. Белый конь мгновенно замер, недовольно поднял передние ноги, заржал в ответ и, развернувшись, умчался обратно в лес.

Что ж, даже почти невозможное появление стада диких лошадей произошло. Ли Циньюнь понял, что этот подземный грот должен быть огромным, и возраст его формирования было не под силу определить. Он бы не удивился, даже если бы встретил здесь тигров.

Под защитой ружья Ли Циньюнь отразил атаки нескольких свирепых существ, похожих на волчат, и до того, как они успели окружить его, благополучно добрался до крутого склона у подножия хижины.

Только здесь он смог перевести дух. Вспоминая группу тех свирепых существ, он решил, что они больше походили на легендарных шакалов, которых в последнее время редко можно встретить. Сейчас они занесены в список объектов государственной защиты второго уровня.

Шакалы, также известные как шакальи собаки или красные волки, внешне напоминают собак и волков, но их размеры меньше, чем у волков: длина тела около метра, вес около двадцати килограммов. У шакалов квадратная пасть, и их характер крайне свиреп. Они предпочитают жить стаями. Возможно, сегодня они не смогли полностью окружить Ли Циньюня, потому что часть стаи ещё не прибыла, позволив ему удачно избежать столкновения.

Шакалы не только свирепы, но и очень смелы. Любое животное, сталкивающееся с ними, испытывает страх. Обычно они молчаливы и осторожны, но во время охоты могут издавать собирательные крики. Охотятся они чаще всего на рассвете и в сумерках, хотя иногда и днём. Они прекрасно преследуют добычу и часто используют тактику окружения.

Их движения поразительно проворны, они отлично прыгают. Из одного места они могут прыгнуть на расстояние более трёх метров, а с разбега преодолеть пропасти шириной пять-шесть метров и перепрыгнуть препятствия высотой более трёх метров, такие как скалы или низкие стены. Их ловкость превосходит способности львов, тигров, медведей и волков, приближаясь к гибкости рыси и леопардов.

Только что Ли Циньюнь видел три-пять шакалов. Они двигались с невероятной скоростью, перепрыгивая между деревьями и издавая пронзительные крики. Даже с его острым зрением он не смог точно сосчитать их количество. Мишель решительно выстрелила несколько раз, напугав передового шакала, который, кажется, повредил лапу. Он издал жалобный крик, и скорость погони заметно снизилась.

— Ох, как устала… Что это за чёртовы звери, похожие на маленьких волков? Они ведь немного напоминают шакалов? — Мишель, всё ещё тяжело дыша, опиралась на небольшое неведомое дерево рядом с хижиной.

— Не сомневайся, это определённо шакалы! Я много лет их не видел здесь, даже не ожидал встретить их в этом подземном гроте, — ответил Ли Циньюнь, продолжая внимательно осматривать крутой склон перед собой.

Склон был очень крутым, почти под углом в 70 градусов. Однако на нём виднелись следы искусственной обработки: неглубокие выемки через каждые несколько шагов, около десяти сантиметров в глубину, которые напоминали небесную лестницу, ведущую к вершине.

В этом подземном гроте было множество сталактитов и более десятка небольших склонов. Этот склон находился ближе к углу, и Ли Циньюнь задумался: возможно, те, кто когда-то создавал эту тропу, хотели использовать её, чтобы выбраться через щель на вершине.

Как раз в этот момент из леса позади них раздался пронзительный и резкий вой, напоминающий волчий, но более высокий и пронзительный. Из-за дерева на обочине показалась голова крупного шакала коричнево-красного цвета, значительно больше обычных особей. За ним последовали десяток шакалов разного размера.

Этот "главный шакал", также известный как "король шакалов", был лидером стаи. Его физическая сила и интеллект превосходили обычных шакалов. Появление короля означало, что вся стая была собрана для битвы.

Ли Циньюнь почувствовал головную боль. Встреча с этими шакалами была куда страшнее, чем со стаей волков. Старые охотники рассказывали, что тридцать шакалов могут убить тигра. Хоть они и невелики, но если их много, то вся стая становится вершиной пищевой цепи.

Ранее Ли Циньюнь видел видео из-за границы, где стая шакалов убила и съела слона. Это зрелище потрясло его до глубины души и запечатлелось в памяти. Правда, те шакалы немного отличались от местных, и он только сейчас вспомнил об этом.

— Боже мой, они нас догнали! — Мишель, вспомнив характер и особенности шакалов, сильно занервничала.

— Ты сначала поднимайся, я прикрою. — С этими словами он взял у неё ружьё и направил его на короля шакалов.

— Хорошо, будь осторожен! Если они не атакуют, не стреляй. Нужно беречь патроны, перезарядка тоже занимает время. — Мишель не стала терять времени, говоря это, она уже начала подниматься.

Она знала, что обычные шакалы легко могут прыгнуть на высоту в три-четыре метра, поэтому ей нужно было забраться выше, чтобы быть в относительной безопасности. Но склон был слишком крутым и скользким. Капли воды, просачивающиеся из неизвестного источника, покрывали углубления на склоне, делая подъём крайне трудным.

Ли Циньюнь держал ружьё спокойно, не проявляя такого напряжения, как ожидала Мишель. Конечно, она не знала, что он размышлял, стоит ли вызвать свою золотую гигантскую змею, чтобы помочь в бою. С её огромными размерами она могла бы проглотить нескольких обычных шакалов.

Однако, подумав, Ли Циньюнь решил, что появление золотой змеи может испугать Мишель до смерти. Если ситуация станет действительно опасной, лучше использовать силу своего пространства, чтобы затянуть всех атакующих шакалов внутрь. Там он сможет связать их на солнечном камне и медленно "поджарить".

Король шакалов, увидев, что люди начали подниматься вверх, заволновался. Он выбежал, сделал круг, затем вернулся за дерево и издал пронзительный крик. В мгновение ока десяток коричнево-красных шакалов выскочили вперёд, двигаясь с невероятной скоростью. Они прыгали и скользили, словно ветер, и за считанные секунды преодолели сотню метров.

Стрелковые способности Ли Циньюня уступали Мишель, но даже беспорядочная стрельба по стае шакалов не могла не попасть. Раздались несколько жалобных взвизгов, два шакала упали, истекая кровью. Их крики становились всё слабее, пока не превратились в тихое хныканье.

Эхо выстрелов разнеслось по огромному гроту, заставив первых шакалов замереть на месте. Даже эти известные своей жестокостью существа на мгновение остановились.

Король шакалов, скрывшийся за деревом, раздражённо зарычал, подгоняя своих подчинённых продолжать атаку. В этот момент стая, казалось, забыла о страхе и опасности, и все одновременно бросились вперёд.

Патроны у Ли Циньюня закончились. Не теряя ни секунды, он развернулся и запрыгнул на выемки склона. Работая руками и ногами, он за несколько секунд поднялся на высоту более десяти метров, догнав Мишель.

Самые быстрые шакалы уже достигли подножия склона и попытались вскарабкаться следом. Их острые когти позволили им преодолеть четыре-пять метров, но затем они исчерпали свой импульс и не смогли продолжить подъём по такому крутому каменистому склону. Один за другим они неохотно соскользнули вниз.

----------

Глава 180. Деревянная хижина и истлевшие кости

Этот небольшой пик достигал высоты около пятидесяти-шестидесяти метров, и чем выше они поднимались, тем сложнее становился подъём. Ли Циньюнь не торопил Мишель, так как видел, что её движения становились всё медленнее. Её фигура маячила прямо над его головой, и иногда он беспокоился, что она может внезапно упасть прямо на него.

У подножия склона собралось около пятнадцати-шестнадцати шакалов, которые все, как один, отчаянно пытались взобраться вверх. Король шакалов стоял сзади и издал длинный пронзительный вой, явно недовольный темпом предыдущей атаки.

Однако, сколько бы король ни подгонял своих подчинённых, они не могли вскарабкаться по почти вертикальному склону. Возможно, этот пик тоже был сделан из сталактита, так как вода сильно просачивалась через него, и даже при свете солнца можно было заметить слабые переливы цветов.

До вершины оставалось ещё около шести-семи метров, когда вокруг начали появляться лианы и небольшие кустарники. Иногда они запутывались в углублениях на каменной стене, создавая дополнительные трудности и опасности для подъёма.

Вдруг Мишель испуганно закричала и соскользнула вниз, крича:

— Змея! Меня укусила змея… на ноге…

Одной рукой она продолжала цепляться за скалу, а другой судорожно хваталась за лианы, её ноги болтались в воздухе, хаотично дёргаясь. Чёрно-белая кольчатая серебряная змея обвилась вокруг её лодыжки, но из-за её испуганных движений начала сползать.

Под Мишель находился Ли Циньюнь. Змея была чуть больше метра в длину, и её хвост почти касался его головы. Ли Циньюнь протянул руку, схватил змею за хвост, оторвал её от ноги Мишель и бросил вниз по склону, где она приземлилась прямо на одного из шакалов.

Стая шакалов внизу пришла в замешательство. Ли Циньюню некогда было наблюдать за их реакцией — он быстро поддержал ногу Мишель и помог ей снова поставить её в углубление на скале.

Серебряная змея принадлежала к числу ядовитых, её яд относился к нейротоксинам. После укуса боль обычно не чувствуется, но возникает местное онемение и сонливость.

Мишель, видимо, знала о серебряной змее и теперь с плачем произнесла:

— Юнь, кажется, я умираю… Моя нога уже не слушается… Я не могу ни подняться, ни спуститься… Что мне делать? Если я упаду, то могу потянуть тебя за собой. Может быть, я отпущу одну сторону, а ты отползи в другую? Хотя бы один из нас выживет.

— Замолчи, не трать время, — отрезал Ли Циньюнь. Встреча с серебряной змеёй была делом маловероятным. Похоже, змея терпела долго, но когда туловище Мишель прошло мимо, её ноги, возможно, слишком сильно качнулись, и змея, напуганная, решила атаковать.

После того как он отчитал её, Ли Циньюнь поднялся к её щиколотке и несколько раз высосал яд из места укуса. Выплюнув заражённую кровь, он достал немного воды из своего пространства и прополоскал рот.

— Не трать время понапрасну. Простое высасывание яда недостаточно… — тяжело произнесла Мишель, стоявшая выше. Она была благодарна Ли Циньюню за то, что он не побоялся помочь ей, высасывая яд, но нога всё ещё не чувствовала ничего. Даже ниже колена онемение распространилось полностью. Это означало, что в таких опасных условиях она больше не сможет безопасно подниматься.

Ли Циньюнь сказал:

— Не говори и не трать силы. Я понесу тебя. Осталось всего несколько метров, мы справимся.

— Боже мой, как это вообще возможно? Мне самой трудно подниматься, как ты сможешь нести меня?

Ли Циньюнь не ответил. Вместо этого он просто действовал. Подойдя к ней снизу, он поднял её, просунув руки между её ног. Вес Мишель, превышающий шестьдесят килограмм, казался ему невесомым. Пока она держалась за его голову, последние метры они преодолели без труда.

Мишель была поражена, чувствуя, как её тело постепенно поднимается. Только когда ноги Ли Циньюня ступили на платформу вершины, она вскрикнула, почти забыв о том, что её всё ещё мучает яд серебряной змеи.

На платформе вершины было много следов воды и птичьего помёта. Ли Циньюнь бросил рюкзак на землю и положил Мишель на него, дав ей проглотить несколько пилюль против змеиного яда из голубой фарфоровой бутылочки.

— У меня в рюкзаке есть противоядие от змеиного яда… О, чёрт, я забыла, что рюкзак утонул, — Мишель раздражённо выругалась.

Однако, усталость и страх, а также действие яда серебряной змеи, практически лишили её сил. Глаза стали тяжёлыми, и ей очень хотелось лечь и уснуть.

Ли Циньюнь решил проверить, повлиял ли метеорит на местных ядовитых змей. Он дал ей только пять пилюль против змеиного яда, не используя целебную воду из пространства. Если состояние не улучшится, он всегда сможет дать ей воду позже.

Мишель, лежа на рюкзаке, быстро заснула. Ли Циньюнь осмотрел её лодыжку, увидел, что отёк не сильно выражен, и снова высосал яд. Затем он достал дрова из своего пространства и разжёг костёр вокруг.

Призвав лениво валяющегося кречета, он поставил его рядом с костром, чтобы тот охранял Мишель. Птица, которая заметно поправилась, была недовольна вызовом, но послушно села рядом с Мишель и задремала.

Только после этого Ли Циньюнь смог внимательно осмотреть небольшую платформу на вершине. У стены грота стояла деревянная хижина, построенная из досок и лиан. На стыках виднелись деревянные клинья, а дверь была плотно закрыта.

Легонько толкнув дверь, Ли Циньюнь услышал скрип — древесина оказалась гнилой. Из разбитого проёма пахнуло сыростью и плесенью. Внутри было темно, невозможно было разглядеть что-либо.

Направив свет налобного фонаря внутрь, он увидел каменную столешницу, каменные кастрюли и печь. Кровати или одежды там не было.

В углу этой деревянной хижины оказался вход в пещеру. Вход был широким, но низким, словно его расширили чем-то тяжёлым. Проход выглядел крайне грубым — сплошные зазубрины, ни малейшего намёка на аккуратность.

Доски, из которых была построена хижина, были толстыми, а крыша покрыта соломой и лианами. Она была сделана так плотно, что даже сейчас не было видно следов протечек.

— Кто-то жил здесь. Построить такую хижину — и использовать её только как кухню? Странная привычка. Но здесь действительно близко к трещинам на потолке грота, поэтому дождь часто льёт прямо внутрь. Если бы кто-то хотел приготовить горячую еду, обычные простые печи не подошли бы.

— Использование только каменных инструментов говорит о том, что люди, попавшие сюда, не имели никаких подготовительных средств и могли полагаться только на ручной труд для изготовления предметов повседневного обихода. На каменной столешнице остались каменные ножи и несколько костей — видимо, они не успели убрать остатки пищи или просто умерли.

Ли Циньюнь внимательно осмотрел вход, не заметив никакой опасности, и медленно вошёл в хижину. За исключением неубранной столешницы, всё остальное место было чисто и аккуратно, что говорило о том, что хозяин был очень опрятным человеком.

Подойдя ко входу в пещеру, Ли Циньюнь тщательно принюхался, не обнаружил ничего подозрительного и вошёл внутрь.

Пещера была небольшой, и её содержимое можно было окинуть взглядом сразу. Однако внутри оказалось довольно просторно: там стояла деревянная кровать без матраса, каменный письменный стол с несколькими бамбуковыми свитками и каменным резцом. На самой дальней стене пещеры был высечен большой иероглиф «Дао», а вокруг него — множество мелких символов.

Под символом «Дао» находился плетёный из лиан татами, а на нём — скелет в стандартной позе медитации. Даже в момент смерти его позвоночник оставался прямым, без единого изгиба, а поза медитации не была нарушена.

Рядом со скелетом на земле лежала старая, изношенная даосская одежда, вероятно, слетевшая с его тела после смерти.

Ли Циньюнь вошёл в пещеру, мельком глянул на бамбуковые свитки на столе, не трогая их, и подошёл к скелету. При ближайшем рассмотрении он заметил, что даос при жизни носил длинные волосы и бороду, полностью седые. Очевидно, возраст его был немалым. Был ли он уже старым до того, как оказался здесь, или прожил долгие годы в гроте, так и не найдя выхода, оставалось загадкой.

Стоя перед скелетом, Ли Циньюнь стал рассматривать мелкие надписи на стене. Они были написаны устаревшими иероглифами:

«Дао — это великий закон, который порождает небо, землю, человека и все живые существа. Он содержит в себе механизм взаимодействия инь и ян, покоя и движения, а также тончайшие принципы мироздания. Он объединяет Небытие и порождает Единое. Небытие — это неименуемое, начало неба и земли; Единое — это именуемое, мать всех вещей. Из Небытия возникает Имя, и тогда рождается небо, земля, человек и всё живое. Сегодня мы говорим только о человеке. До рождения от родителей существует великая пустота, где всё покоится во вселенной. Это состояние Небытия. Небытие — это покой инь. Когда инь в покое, то и ян тоже в покое…»

Буквы были небольшими и окружали иероглиф «Дао», заполняя всю заднюю стену пещеры. Ли Циньюнь некоторое время внимательно разглядывал их и понял, что это фрагмент текста Чжан Саньфэна «Трактат о Великом Дао». Текст не имел практического значения и, возможно, служил духовной опорой для последователей даосизма. Ли Циньюнь воздержался от комментариев.

На стенах не нашлось информации о личности даоса. Вернувшись к кровати, Ли Циньюнь увидел, что она была покрыта мягкой травой, без тканей или других покрытий. Однако у изголовья, ближе к выходу, лежал старый заржавевший меч с множеством зазубрин и повреждённым остриём.

Бамбуковые свитки на столе сохранились относительно хорошо, хотя чтение старых иероглифов давалось Ли Циньюню с трудом. Однако на нескольких свитках он нашёл такие подписи, как «Лин Сю лично написал» и «Книга Лин Сю».

Увидев эти слова, Ли Циньюнь мгновенно встрепенулся. Теперь он знал, кем был этот скелет: это был настоятель даосского храма Удао — Лин Сю! Исчезновение Лин Сю много лет назад до сих пор оставалось одной из загадок храма. Кто бы мог подумать, что его останки будут найдены в пещере под храмом.

— Рядом с боковой дверью храма есть тропинка, ведущая к небольшому лесу за пределами храма. Это обрыв, где, как говорят, когда-то выращивали знаменитый чай. Тропинка должна была часто использоваться. Когда мы с Мишель упали, дорога была разрушена недавно образовавшейся дырой. Лин Сю, возможно, упал с другого места. Иначе другие в храме обязательно бы обнаружили его.

Обдумав это, Ли Циньюнь собрал все бамбуковые свитки со стола в своё пространство. Чтение старых иероглифов было слишком утомительным, и он решил изучить их позже, когда выберется наружу.

Выйдя из пещеры и хижины, он увидел, что Мишель всё ещё без сознания. Перед кречетом лежали две мёртвые ядовитые змеи: одна зелёная бамбуковая змея и одна пятнистая змея. Их желчи уже не было — беркут съел их, остальные части тел остались нетронутыми.

Увидев, что Ли Циньюнь вернулся, кречет издал звук и толкнул лапой мёртвых змей, словно призывая похвалу за свою добычу.

----------

Глава 181. Истоки

Ли Циньюнь похлопал кречета по голове, похвалив его за хорошую работу, и бросил ему маленькую рыбку из своего пространства. Только такая пища могла вызвать интерес у птицы — внешние продукты редко пробуждали её аппетит, если только она не была голодна до крайности.

Беркут радостно пискнул, схватил рыбу и проглотил её всего за несколько укусов.

Ли Циньюнь присел рядом с Мишель, проверил её пульс и открыл веко, чтобы осмотреть зрачки. Её состояние немного улучшилось, но до полного выздоровления было ещё далеко. Судя по всему, ядовитые змеи в гроте могли мутировать, и их яд стал сильнее.

Ранее Чу Ян рассказывал, что по спутниковым снимкам видно: недалеко от разрушенного даосского храма упали два метеорита. Один из них приземлился в погребе храма, а второй, скорее всего, попал в этот карстовый грот.

— Бедная, какое невезение. При такой удаче лучше вообще не ходить на природу, — пробормотал Ли Циньюнь, открыв рот Мишель и дав ей несколько глотков целебной воды из своего пространства. Вода могла нейтрализовать яд, но не должна была слишком сильно изменять её состояние, чтобы не вызывать подозрений.

Он добавил несколько поленьев в костёр, достал из пространства кастрюлю, набрал воды со стены рядом с хижиной и принялся разделывать двух мёртвых змей, чтобы сварить их.

Варка змеи требовала времени, поэтому Ли Циньюнь решил использовать свет солнца, чтобы осмотреть окружающие скальные стены. Снизу казалось, что трещины на потолке грота совсем близко, но, внимательно прикинув расстояние, он понял, что это иллюзия.

Отсюда не было видно границ других стен: где-то пробивались лучи света, а большая часть оставалась погружена во тьму. На площадке размером около двухсот квадратных метров он, наконец, обнаружил следы вырубленных углублений для подъёма, скрытые густыми лианами.

Если даже Лин Сю умер здесь, не сумев выбраться, значит, этот путь был тупиковым. Однако до какой степени он успел продвинуться, оставалось загадкой.

Ли Циньюнь вернулся в пещеру и взял ржавый меч, который лежал у кровати. Он оказался довольно тяжёлым. Перевернув его, он внимательно осмотрел клинок. За исключением повреждений и ржавчины, на одной стороне рукояти были выгравированы иероглифы «Лин Сю». Это был его личный меч.

Выйдя наружу, Ли Циньюнь попробовал им срубить несколько мешающих лиан. К удивлению, меч всё ещё оставался острым. Однако, опасаясь повредить его, Ли Циньюнь решил быть осторожным. Ведь у Лин Сю ещё остались потомки: настоятель безымянного даосского храма был одним из его младших учеников. Если передать этот меч ему и рассказать о судьбе Лин Сю, тот будет благодарен всю жизнь.

Прорубив десяток метров зарослей, Ли Циньюнь услышал шорохи от Мишель. Пришлось вернуться. Взяв меч, он подошёл к ней.

— Мишель, как ты себя чувствуешь? — Ли Циньюнь положил меч рядом с костром и обеспокоенно спросил.

— О, Боже мой… Я всё ещё жива… Голова так болит… — с трудом пробормотала Мишель, пытаясь открыть глаза, но всё вокруг было размыто, и она едва могла разглядеть Ли Циньюня.

С трудом произнеся несколько слов, она начала тяжело дышать, испытывая сильную одышку.

Ли Циньюнь нахмурился. Неужели воды было мало? Она очнулась, но явно чувствовала себя крайне плохо, не имея даже сил сесть.

Подумав немного, он решил, что действие лекарства ещё не достигло нужного уровня. Поддерживая её, он уложил Мишель на одеяло и посадил её у костра, чтобы она согрелась.

— Это нормальная реакция на укус серебряной змеи. Не переживай. У меня есть семейное противоядие от змеиного яда, очень эффективное. Ты обязательно поправишься, — успокоил её Ли Циньюнь.

— Спасибо… Серебряная змея держалась долго, возможно, она впрыснула слишком много яда, — слабо ответила Мишель, снова закрывая глаза. Однако, почувствовав запах варёной змеи, она глубоко вдохнула:

— Как вкусно пахнет… кажется, я немного проголодалась.

За последние дни Ли Циньюнь немного изучил методы лечения от укусов змей по западной медицине. Например, если у пострадавшего возникают проблемы с дыханием, можно ввести большое количество дексаметазона, чтобы снять отёк лёгких или мозга и облегчить страдания.

— Отдохни ещё немного. Когда еда будет готова, я тебя позову, — сказал Ли Циньюнь, решив, что змея уже достаточно сварилась. Он выловил её из кастрюли, положил в новую ёмкость, разобрал мясо и убрал все кости. Затем добавил рис обратно в бульон и продолжил варить.

Без риса невозможно приготовить настоящий змеиный суп. Когда Мишель снова очнулась, перед ней уже стоял горячий ароматный суп. Ли Циньюнь всегда находил свежий зелёный лук и ароматную кинзу, даже в самых необычных условиях.

Ли Циньюнь уже поел, поэтому терпеливо ждал, пока Мишель сама придёт в сознание. Затем он налил ей тарелку супа и начал кормить её.

Боль Мишель значительно уменьшилась, аппетит был хорошим, хотя мышцы всё ещё оставались слабыми. Наслаждаясь заботой Ли Циньюня, она невольно улыбнулась.

— Никогда бы не подумала, что смогу выжить после укуса такой огромной серебряной змеи без противоядия. Боже, это место слишком опасно. Два раза подряд оказаться на грани жизни и смерти… Больше такого точно не повторится. Спасибо тебе, Ли Циньюнь. Ты — моя счастливая звезда. Без тебя я бы давно умерла, — поблагодарила она.

Когда Мишель закончила есть, её силы заметно восстановились. Не дожидаясь, пока Ли Циньюнь уберёт тарелку, она обняла его за шею и несколько раз крепко поцеловала в губы.

— Пожалуйста, хоть рот вытри перед тем, как целовать! — Ли Циньюнь, казалось, не оценил романтического порыва и с лёгким недовольством заметил, что Мишель забыла вытереть рот.

— Ладно, в следующий раз я обязательно буду осторожнее, — беспечно ответила Мишель. Увидев, что Ли Циньюнь пытается отстраниться, она с удовольствием рассмеялась.

— Эх… — Ли Циньюнь не знал, как с ней справиться, и сказал:

— Отдыхай ещё немного. Я пойду осмотрю дорогу. Хочу узнать, можно ли выбраться через трещины на вершине.

С этими словами он оставил ей один из налобных фонарей и добавил:

— Полуденное солнце скоро сдвинется, а когда свет исчезнет, включи фонарь. Сухие дрова трудно найти, нужно беречь их. Если нет необходимости готовить еду, лучше не разжигать костёр.

— Конечно, я всегда понимала важность экономии. Но здесь совсем не похоже на место, где можно найти дрова. Откуда ты достал сухие поленья? Внизу горы — свирепые шакалы, а вокруг только влажные лианы... Хотя ладно, можешь не отвечать. Просто мне стало любопытно, — сказала Мишель, всё больше погружаясь в размышления. Однако, заметив недовольство на лице Ли Циньюня, она замолчала.

— Нашёл в маленькой хижине! Вот, и этот меч тоже. Там ещё был скелет — старый даос с вершины горы. Не бойся. Больше ничего интересного нет. Этот старик тоже упал с вершины случайно. Кроме меча, у него ничего не было. Я даже подозреваю, что он каждый раз добывал огонь примитивным способом — высеканием искр! — Ли Циньюнь начал говорить неправду, чтобы отвлечь внимание Мишель от своих тайн.

— Что? Старый даос с вершины горы? Какой старик? Ты знаешь его имя? — Мишель внезапно заинтересовалась и её глаза загорелись.

— Э? Ты раньше слышала о даосском храме на вершине? — удивлённо спросил Ли Циньюнь, пристально глядя на неё.

Мишель возбуждённо продолжила:

— Конечно! Мой дед происходил из этого храма. Если бы не из-за него, я бы никогда не приезжала в Китай так часто и не лазила по горам Чуаньшу. Когда я рассказала деду о том, что видела здесь в прошлый раз, он очень разволновался. Он попросил меня сделать несколько фотографий разрушенного храма, потому что это место, где он вырос. Он также сказал, что после исчезновения его учителя храм быстро пришёл в упадок. Если я найду другие близлежащие храмы, он просил меня... Хотя нет, больше не буду говорить. Дед сказал, что в этом храме были враги, поэтому я не должна раскрывать старые дела.

— О? Твой дед был даосом в разрушенном храме на вершине? А ты знаешь имя прежнего настоятеля? И какой ранг занимал твой дед среди даосов? — Ли Циньюнь был настроен скептически и задал два ключевых вопроса.

— Старый настоятель назывался Лин Сю Дао Чжан! Это был учитель моего деда. Мой дед принадлежал к поколению "Сюань", он был старшим учеником, и у него было много младших братьев по учению. Но потом случилось что-то, все разбежались. Из-за страха перед врагами они долго искали его втайне, но безрезультатно. Когда я сфотографировала разрушенный храм в прошлый раз, это вызвало воспоминания у деда, и он рассказал мне об этом.

— Хех, вот это совпадение! Не ожидал, что твой дед был старшим учеником храма Удао. Но об этом никому не рассказывай. Я не знаю, что произошло тогда, и не знаю, были ли у этого храма враги. Однако мой дед хорошо относился к старому настоятелю, так что мы можем считать себя своими, — сказал Ли Циньюнь, протягивая ржавый меч Мишель, чтобы показать ей гравировку.

Увидев иероглифы «Лин Сю» на рукояти, Мишель радостно воскликнула:

— Да, точно эти символы! На домашнем алтаре моего деда написано именно это имя!

Она начала искать свой рюкзак, чтобы сделать несколько фотографий, но вскоре вспомнила, что тот утонул вместе с камерой.

Зная, что она хочет сделать, Ли Циньюнь достал свою камеру и позволил ей снимать. Также он хотел убедиться, что меч не повредится. Если что-то случится, хотя бы будет что показать ученикам Лин Сю.

После того как фотографии были сделаны, Мишель сказала с улыбкой:

— Спасибо! Эти фотографии определённо порадуют моего деда. Кстати, а что насчёт останков Лин Сю Дао Чана? Давай сделаем ещё несколько фотографий.

Она попыталась встать, но её тело всё ещё было слабым, и сил не хватило даже для этого. После уговоров Ли Циньюня она успокоилась и согласилась подождать до завтра, когда силы вернутся, чтобы сделать новые снимки. Он также сообщил ей, что на другой дороге к горе есть безымянный даосский храм, настоятелем которого является младший ученик Лин Сю. Если слова её деда правдивы, то настоятель безымянного храма должен быть младшим братом её деда.

— Значит, у меня в Китае есть родственники! Если мой дед узнает, он сразу же захочет вернуться…

В этот момент солнце неожиданно сместилось, и вся платформа на вершине мгновенно погрузилась во тьму. К счастью, пламя костра ещё не угасло, и слабый свет позволял видеть дорогу.

Кречет, который недавно отправился исследовать местность, вернулся, заметив затемнение на платформе. С шумом крыльев он приземлился прямо на плечо Ли Циньюня, чем сильно испугал Мишель.

— Юнь, эта белая большая птица — это кречет? Почему она сидит у тебя на плече? Разве ты её приручил? Почему я никогда её не видела снаружи? — Мишель впервые увидела его кречета и была крайне удивлена.

----------

Глава 182. Охота в карстовом гроте

Чу Ян, будучи командиром этой операции, чувствовал огромное давление. Помимо гибели трёх иностранных экспертов и пропажи ещё двух, среди участвующих солдат также были серьёзные потери и пропавшие без вести.

Смерть иностранных экспертов была их собственной ошибкой. Хотя последствия были крайне негативными, это уже проблема начальства — специалисты займутся переговорами с иностранными сторонами. Солдаты, погибшие на задании, считаются героями, которые отдали жизнь за страну. Им присвоят статус мучеников, а их семьи получат щедрые компенсации.

Однако Ли Циньюнь, временно "одолженный" как змеиный лекарь, был нештатным сотрудником — его буквально насильно призвали в помощь военным. Если бы это был кто-то другой, ситуацию можно было бы объяснить и возместить по стандартной процедуре. Но он спас жизнь его отцу, а старик даже не успел официально поблагодарить его, как тот пропал, участвуя в операции.

Несмотря на тяжёлые потери, метеорит размером с чашку всё же был доставлен. Однако, как командир, Чу Ян должен был составить отчёт и объяснить вышестоящему руководству причины таких значительных жертв.

Он вздохнул. Казалось бы, подготовка была достаточной, и информация о предполагаемых опасностях была получена от выживших в прошлой операции. Но никто не мог предположить, что погреб окажется таким огромным и что внутри будет обитать гигантский питон. В конце концов, они подорвали его гранатой, забросив её прямо в пасть, но большая часть потерь произошла именно из-за него.

Тела из погреба уже вытащили, но там всё ещё оставались сотни ядовитых змей, поэтому никто не решался исследовать территорию дальше за пределами бочек с вином.

— Докладываю, командир! Мы обнаружили недалеко от боковой двери даосского храма глубокую шахту, похожую на колодец. По следам видно, что она, вероятно, образовалась недавно. Травы и лианы сверху оборваны, но неизвестно, упал ли кто-нибудь туда, — доложил один из солдат, подходя к Чу Яну.

— Покажите мне, — сказал Чу Ян и вместе с подчинёнными отправился к указанному месту. На тропе рядом с боковой дверью они обнаружили неправильную впадину, похожую на огромный колодец, с отверстием площадью около одного-двух квадратных метров.

Когда они направили туда свет фонаря, дно было не видно. Не зная, насколько глубока шахта, они не решились бросать камни, чтобы проверить эхо.

— Оставьте здесь двоих для наблюдения. Я отправлюсь за профессиональным оборудованием, чтобы организовать спуск и поиск, — распорядился Чу Ян и вернулся в лагерь.

Иностранные эксперты, находясь в состоянии горя, устроили переполох, заявляя, что двое их товарищей пропали. Они требовали расширить зону поиска: если их не съела змея, то они могут быть где-то спрятаны. Живыми или мёртвыми — им нужно найти всех.

Чу Ян ничего не мог поделать с этими иностранцами. Успокоив их обещаниями обратиться к вышестоящему руководству, он втайне был рад такому повороту событий. Как бы то ни было, ему нужно было найти Ли Циньюня, чтобы отчитаться перед своим отцом и самим собой.

Ли Циньюнь тем временем понятия не имел, что снаружи готовятся к его поиску. Но даже если бы он знал, это вряд ли принесло бы ему радость, ведь условия выживания в этом месте были крайне суровыми.

Пока Мишель отдыхала в пещере, Ли Циньюнь успел исследовать скальные стены. Следы, оставленные Лин Сю, вели вверх примерно на сто метров до самой трещины в потолке грота, но дальше продвижение становилось невозможным. Скала была слишком крутой, почти вертикальной, а выше начинались участки с негативным углом наклона.

Даже с его силой и способностями подъём дался ему с трудом. Выше он физически не мог вырубить новые точки опоры. Да и вообще, даже если бы он смог, Мишель всё равно не смогла бы преодолеть такие участки.

За исключением двух-трёх часов в полдень, платформа с хижиной была погружена в кромешную тьму. В других частях грота иногда пробивался слабый свет, но большая часть пространства, как и платформа, оставалась в темноте.

На следующий день к полудню состояние Мишель полностью восстановилось. Хотя силы ещё не вернулись полностью, она могла выполнять простые задачи: убрала в пещере, не трогая скелет Лин Сю, и сделала место более аккуратным.

Ли Циньюнь понимал, что нельзя сидеть сложа руки, и, пока светило солнце, решил отправиться на охоту с кречетом.

Мишель была крайне обеспокоена, но не могла найти веского повода, чтобы помешать ему. Она знала, что для выживания им действительно нужны его охотничьи навыки. Однако мысль о стае шакалов, поджидающих их внизу, вызывала у неё страх. Она несколько раз напутственно напомнила Ли Циньюню быть осторожным, провожая его взглядом, пока он спускался.

Спуск с крутого склона был сложнее, чем подъём. К счастью, невероятная сила рук Ли Циньюня и его отличная координация позволяли ему медленно двигаться назад, постепенно перемещаясь вниз.

Кречет, который обычно ленился, теперь был вынужден помогать хозяину, очищая путь от препятствий. Несколько ядовитых змей, расположенных близко к выступам, были убиты и брошены на землю.

Спустившись вниз, Ли Циньюнь собрал мёртвых змей в одну кучу, чтобы забрать их позже. Это тоже была пища.

Он достал из-за спины семизарядное ружьё, задумался, а затем извлёк из своего пространства мачете. Если встретится обычная опасность, он просто будет использовать нож — это хороший способ поддерживать физическую форму.

Тела двух убитых шакалов, которых они нашли вчера, уже исчезли. Возможно, их унес король шакалов или съели другие животные.

Это было самое оживлённое время в лесу карстового грота. Несмотря на опасности, это также было лучшее время для охоты.

Сегодня удача была на его стороне. Пройдя некоторое расстояние и выйдя к подземной реке, Ли Циньюнь не встретил свирепых шакалов. Вода в реке плескалась — рыба поднималась к поверхности, чтобы погреться на солнце.

Три-четыре исполинских саламандры выползли на огромные камни у реки и громко кричали. Одна из них была особенно крупной, длиной более метра. Лежа на камне, она напоминала ящерицу, а её внешний вид был немного пугающим: на спине были каменистые пятна, четыре лапы, длинный хвост и пухлая голова, которая выглядела мясистой.

Это был исполинский тритон, или, как его называют в некоторых местах, "собачья рыба". Хотя в названии есть слово "рыба", это земноводное животное. Сейчас оно крайне редкое и находится под государственной защитой второго уровня. Его мясо считается исключительно вкусным и обладает высокой питательной ценностью, за что его прозвали "женьшенем воды". Некоторые люди, несмотря на все опасности, не могут устоять перед соблазном полакомиться этим деликатесом.

Ли Циньюнь как раз принадлежал к числу таких людей. Если бы за ним никто не следил, он ни за что не упустил бы возможность поймать исполинского тритона. Сегодняшний спуск был частично мотивирован желанием поймать несколько таких существ.

В окрестностях их посёлка они уже давно перестали встречаться, и даже в горах это было делом случая. Однако в этом подземном гроте их можно было слышать регулярно, что говорило о большом количестве этих существ. Ли Циньюню хотелось не только поесть их мяса, но и запастись несколькими экземплярами, чтобы содержать их в своём пространстве.

Поскольку поблизости не было посторонних, Ли Циньюнь не стал использовать сети или гарпуны. Он просто применил силу своего пространства, мгновенно затянув четырёх исполинских саламандр внутрь и бросив их в маленький пруд внутри пространства.

Внезапно кречет издал пронзительный крик и бросился к ветке над головой Ли Циньюня. С дерева выпрыгнула стройный дымчатый леопард, зарычав от ярости и уклоняясь от атаки кречета.

Ли Циньюнь вздрогнул, не ожидая, что рядом скрывается такой хищник. Хотя весил он всего тридцать-сорок килограммов, если бы он его схватил, то раны были бы серьёзными.

Он поднял ружьё, но не стал стрелять. Он знал, что леопард — относительно небольшой и красивый хищник, больше похожий на большую кошку, и не представляющий для него особой угрозы.

Кошка не решилась продолжить атаку, недовольно рыкнула и скрылась в чаще леса. Кречет, с размахом крыльев более метра, был намного крупнее её, и его свирепый натиск с воздуха оказался слишком грозным для неё.

Кречет самодовольно сделал круг, издав несколько криков, но не стал преследовать её.

Ли Циньюнь продолжил двигаться вдоль подземной реки, внимательно осматривая щели между камнями в поисках исполинских саламандр. Их кожа была похожа по цвету на камни, и без хорошего зрения их было трудно заметить.

Иногда Ли Циньюнь, независимо от того, видел ли он их или нет, использовал силу своего пространства, окутывая камни вокруг реки и затягивая всё, что находилось рядом, внутрь. Урожай был богатым: помимо исполинских саламандр, он также собрал множество тёмных крабов.

Эти крабы выглядели маленькими и сухими, их чёрные тела покрывали волоски. Они казались не очень аппетитными, но Ли Циньюнь не стал обращать на них внимание, просто бросив их в свой пруд, чтобы потом использовать как корм для других питомцев.

Пройдя ещё немного вдоль реки, Ли Циньюнь заметил, что берег стал ниже. Там он увидел двух крупных диких кабанов с выводком поросят, пьющих воду у реки. Это были огромные существа, и если бы он смог их убить, мяса хватило бы двум людям на несколько месяцев.

Однако Ли Циньюнь не собирался действовать. Даже будучи смелым, он не хотел связываться с этими монстрами, каждый из которых весил около восьмисот-девятисот килограммов.

На расстоянии нескольких сотен метров большой кабан настороженно повернул голову, прищурился и издал несколько предостерегающих хрюканьй в сторону Ли Циньюня.

Дикие кабаны обычно не атакуют, если их не провоцировать. Но если они почувствуют угрозу, их безумная ярость может стать по-настоящему пугающей. Даже медведи стараются избегать конфликтов с ними.

Ли Циньюнь прикинул их вес и решил не использовать силу своего пространства, чтобы не истощаться и не дать другим диким животным воспользоваться моментом. Кроме того, его пространство пока ещё слишком мало, там растут ценные травы, фруктовые деревья и чайные кусты. Если бы он поместил туда диких кабанов, они бы полностью разрушили всю экосистему.

Он уже собирался обойти их стороной, когда два крупных кабана вместе с поросятами ушли, оставив за собой облачко пыли.

Группа из примерно тридцати чёрных горных козлов провинции Чуаншу появились у воды, осторожно осматриваясь. Все они были абсолютно чёрными, даже рога казались тёмными. Они напоминали эльфов тьмы — загадочные и величественные.

Эти дикие козлы были крупнее тех, что он видел снаружи, с более длинной и блестящей шерстью, которая переливалась на солнце, словно шёлк.

Обычные взрослые чёрные козлы снаружи достигали примерно пятидесяти-шестидесяти сантиметров в холке, но эти дикие особи, вероятно, принадлежали к древней породе и достигали восьмидесяти-девяноста сантиметров. Они были очень мощными, с длинными и острыми рогами, направленными вверх и вперёд, что делало их идеальными для атаки.

Непростая задача — провоцировать эту группу. Однако нашлись и глупцы: две серо-коричневые голодные волчицы тихо появились позади стада и попытались напасть на одного из молодых чёрных козлов.

К удивлению, тот не испугался. Резко развернувшись, он опустил голову и бросился на волчицу. Все остальные козлы тоже развернулись, громко заблеяли и яростно атаковали волков.

Две полутораметровые волчицы оказались окружены. Не успев добраться до добычи, они были атакованы ведущими козлами, которые пропороли им животы. Кровь, кишки и внутренности разбросаны повсюду, и вскоре волчицы замолкли.

----------

Глава 183. Осада шакалов

Чёрные горные козлы, напившись воды, стремительно удалились. Их движения были лёгкими и грациозными — прыжок достигал трёх-четырёх метров. Они оставили позади двух ещё не до конца мёртвых волчиц и одного тяжело раненого чёрного козла.

Мясо волков было неважным, но их мех мог послужить отличным материалом для одеял. Спать на одной лишь мягкой траве было крайне некомфортно. Однако этот раненый чёрный козёл представлял собой редкий деликатес.

Мясо чёрных горных козлов отличается тонкими мышечными волокнами, низкой жёсткостью, нежной текстурой, превосходным вкусом и минимальным запахом. Оно высоко ценится за питательную ценность, содержание белка превышает 22%, а жиров — менее 3%. Содержание холестерина также низкое: на 75% ниже, чем у свинины, и на 6% ниже, чем у говядины или баранины. В мясе содержится более пятнадцати необходимых аминокислот, особенно высока концентрация глутаминовой кислоты, достигающая 11%. Оно обладает способностью усиливать мужскую силу, восстанавливать организм, повышать иммунитет, продлевать жизнь и даже улучшать внешний вид. Особенно полезно оно для пожилых людей, больных и тех, кто страдает от истощения. Подходит как для детей, так и для взрослых.

Свежее мясо чёрного козла имеет блеск, равномерный красноватый цвет (слегка тёмный), а жир — белый или светло-жёлтый. Поверхность немного сухая или покрыта плёнкой, не липнет к рукам, эластична и обладает характерным ароматом свежего мяса. Мясо старых чёрных козлов тёмно-красное и грубое; мясо молодых — светло-красное, плотное, но нежное, с хорошей упругостью.

Ли Циньюнь пробовал это мясо несколько раз у деда, когда один из его пациентов подарил ему козла. После этого случая он больше не ел такого мяса. Обычное баранину тоже можно считать вкусной, но она явно уступает по качеству мясу чёрных козлов. Точно объяснить разницу сложно, но во рту её легко ощутить.

И вот сейчас прямо перед ним находился тяжело раненный чёрный козёл. Такой подарок судьбы, полученный без боя, казался настоящим выигрышем, словно благословение свыше.

Ли Циньюнь немедленно подбежал и затянул двух волчиц и козла внутрь своего пространства, после чего быстро покинул это место. Запах крови здесь был слишком сильным и мог привлечь других хищников.

Он ушёл всего несколько минут назад, как леопард снова появился, чтобы лизать кровь и внутренности волчиц. Она съела несколько кусков, затем поднялась на дерево с куском окровавленных потрохов.

Тем временем, стая коричнево-красных шакалов бесшумно подкралась вдоль берега реки. Несмотря на голод, они не прикоснулись к остаткам крови и внутренностей. Вместо этого, они сосредоточились на запахе Ли Циньюня и начали тихо преследовать его.

Ли Циньюнь продолжил двигаться вдоль реки, собирая большую часть исполинских саламандр. За более чем час он насчитал около сотни особей, которых затянул в своё пространство. Такой улов был бы совершенно невозможен снаружи.

Кроме того, эти исполинские саламандры были огромными и жирными. Даже самые маленькие достигали тридцати-сорока сантиметров в длину, а самые крупные — около полутора метров.

Обычная рыба в подземной реке была около семи сантиметров в длину, с почти атрофированными глазами. Она напоминала пескарей — сероватая, с чуть большими головами, питалась мелкими насекомыми.

На краю реки они появлялись целыми косяками, а иногда внезапно показывались и крупные рыбы, которые набрасывались на мелких, жадно поедая их.

Ли Циньюнь наблюдал, как огромная рыба длиной более двух метров, которую он не успел точно рассмотреть, врезалась в толпу мелкой рыбы, выбрасывая десяток мелких рыбёшек на берег у его ног. Те беспорядочно подпрыгивали от страха.

Кречет с любопытством наблюдал за этими подземными рыбами. Они напоминали высокогорных гольцов, но их спинные плавники были раскрашены в яркие цвета: белая, чёрная и красная полосы чередовались, словно маленькие флаги.

Кречет одним когтем прижал одну из рыб, а затем клюнул её так сильно, что почти проколол насквозь. Похоже, вкус ему понравился, потому что он быстро разорвал её на части и проглотил, оставив только скелет.

— Хм? Эти чёрные рыбёшки действительно такие вкусные? — Ли Циньюнь заметил, что даже такой привередливый кречет наслаждается этими подземными рыбами, и тоже заинтересовался. Он использовал силу пространства, чтобы затянуть стаю этих рыб обратно в реку, а затем поместить их в свой пруд.

Внезапно из леса позади него раздалось ржание дикой лошади, исполненное тревоги. Ли Циньюнь обернулся и смутно увидел белоснежного коня, перепрыгивающего между деревьями. На его шее сидела серая обезьяна, крепко вцепившись в гриву и испуганно пища.

Ли Циньюнь улыбнулся. Это был тот самый игривый дикий конь, который вчера гнался за ним с ржанием. Сегодня, похоже, он встретил достойного противника. Конь был ещё молодым, только недавно выросшим, что становилось очевидным по его характеру.

Похоже, конь действительно был напуган: он начал тереться о большие деревья, вызывая лавину листьев, которая заставила белок на ветках спешно прыгать прочь.

Чем сильнее пугалась обезьяна, тем крепче она цеплялась за гриву. Даже когда конь катался по земле, она не отпускала.

Эти двое создали настоящий хаос вокруг себя. Из леса высунулась голова большой чёрной змеи длиной около пяти метров, но, увидев размеры лошади, она сразу потеряла интерес. Глотать такую крупную добычу змее было не под силу, да и победить её было бы непросто.

Ли Циньюню понравился этот конь. Его белоснежная шерсть контрастировала с чёрной прядью волос на лбу, между глаз, напоминая третий глаз — удивительно выразительный и живой.

Увидев, как конь приближается, катаясь по земле, Ли Циньюнь использовал силу пространства, чтобы подхватить обезьяну с его спины и оставить её парить в воздухе.

Обезьянка испуганно заверещала, её тело застыло, глаза широко распахнулись от ужаса. Она не понимала, что произошло.

Дикая лошадь на мгновение замерла, затем поднялась с земли и ошарашенно уставилась на обезьяну, зависшую в воздухе под воздействием неведомой силы. Внезапно она радостно заржала, поднялась на задних ногах и, опустив передние, ударила копытом по голове обезьяны. Та отлетела, словно мяч, пролетев десяток метров, и ударилась о дерево.

Ли Циньюнь был поражён. Он ожидал лишь проверить, как далеко распространяется сила его пространства, но не успел вмешаться, как лошадь прямо у него на глазах убила обезьяну.

— Проклятая лошадь, ты слишком жестока! Знал бы — не помогал бы тебе, — возмутился Ли Циньюнь. Хоть он и хотел помочь ей, вид смерти обезьяны перед ним вызвал раздражение.

Однако лошадь его слов не понимала. Она продолжала радостно ржать и скакать вокруг Ли Циньюня, явно считая его своим спасителем.

— Убирайся, убирайся! Не маячь передо мной, ты меня бесишь. Такая жестокая даже к обезьянам — кто осмелится на тебя сесть? — проворчал Ли Циньюнь. Ему казалось, что эта лошадь — как бомба замедленного действия. Он побоялся затягивать её в своё пространство, так как его драгоценный женьшень мог не выдержать её дикого нрава. Поэтому он решил прогнать её прочь.

На этот раз лошадь, казалось, поняла намерения Ли Циньюня. Увидев, что он пытается её прогнать, она разозлилась, подняла передние копыта, словно собираясь его лягнуть. Однако, ограничившись лишь угрожающим жестом, она сердито прошлась кругом, принялась щипать траву у реки и случайно съела несколько обычных лекарственных растений. Затем она хитро покосилась на Ли Циньюня, но уходить явно не собиралась.

— Раз ты не уходишь, то я уйду! — Ли Циньюнь почувствовал, что время поджимает. Через час солнце зайдёт, и здесь снова воцарится кромешная тьма.

Но в этот момент из леса внезапно появились шакалы, которые давно следили за ним. Король шакалов свирепо уставился на Ли Циньюня и издал громкий вой. В ту же секунду более десятка чуть меньших по размеру шакалов выскочили из-за деревьев и стремительно бросились на него.

Когда один из шакалов пробегал мимо дикой лошади, та внезапно фыркнула и ударила его копытом. Шакал отлетел и врезался в дерево с жутким хрустом. Его живот был разорван ударом, внутренности разбросаны по земле.

Лошадь торжествующе заржала, подпрыгнула и побежала прочь. Однако, отвлекаясь на бегу, она случайно врезалась в молодое деревце. Из-за её огромной скорости и силы дерево сломалось.

Ли Циньюнь усмехнулся:

— Что, эта лошадь решила стать умнее? Показывает, что благодарна? Мы вроде бы квиты… или нет?

Смеясь, он уже начал стрелять. Его реакция была молниеносной. Семь выстрелов подряд — и семь шакалов были ранены. Однако повреждения оказались незначительными, ведь мощность семизарядного ружья была средней. Это лишь временно замедлило их атаку.

В одно мгновение передовые шакалы оказались всего в десятке метров от Ли Циньюня. Двумя прыжками они могли бы вцепиться ему в горло.

И тут кречет издал пронзительный крик и стремительно спикировал. Его острые когти схватили одного из шакалов за голову, и через мгновение он уже парил на высоте нескольких десятков метров, после чего швырнул свою жертву в подземную реку.

Кречет, видимо, забыл, что боится воды. Шакал, вопреки ожиданиям, не утонул. Хотя он истошно визжал, падая с высоты, он оказался способным плавать. Вынырнув на поверхность, он начал грести передними лапами, пытаясь вернуться к берегу.

Но внезапно из глубины реки вырвалась огромная волна, и чёрная тень показалась на поверхности. Огромная пасть, усеянная острыми зубами, проглотила шакала целиком, а затем исчезла под водой, оставив лишь несколько пузырей.

Ли Циньюнь вздрогнул от ужаса. Оказывается, в этой реке действительно водятся гигантские рыбы. К счастью, он не встретил их раньше, когда падал в воду.

Рррр! Один из шакалов всё-таки достиг его, широко раскрыв пасть, чтобы вцепиться в шею. Ли Циньюнь уже чувствовал зловоние из его пасти.

Он не шевельнулся, лишь одним точным ударом ноги отшвырнул шакала в сторону. Но другой уже прыгнул на него, пытаясь укусить за ногу. Когда Ли Циньюнь откинул этого, ещё двое набросились на него: один вцепился в руку, другой — в ногу. А затем подоспели и другие раненые шакалы, раскрыв свои кровавые пасти и бросаясь на него.

Если бы не его пространство, Ли Циньюнь был бы моментально разорван на части. Несмотря на все его навыки, он не мог справиться с такой скоростью и яростью. Даже те шакалы, которых он отшвыривал на десятки метров, врезаясь в деревья, не погибали. Они вставали, хотя и хромали, и продолжали двигаться вперёд, издавая свирепое рычание.

Не имея другого выбора, Ли Циньюнь активировал своё пространство и мгновенно затянул восемь-девять шакалов внутрь. Перезарядив ружьё, он выстрелил в оставшихся преследователей.

----------

Глава 184. Схватка двух гигантских змей

Шакалы действительно были безрассудно храбрыми, но исчезновение их сородичей оставило их в недоумении. Обычные шакалы, возможно, испугались или запаниковали, но король шакалов даже вздыбил шерсть на шее и издал пронзительный вой, пытаясь вернуть своих подчинённых.

Однако, каким бы умным ни был король шакалов, он не мог понять, что исчезнувшие шакалы уже находились вне этого пространства. Сколько бы он ни выл, они не вернутся.

Десяток атакующих шакалов так и не вернулся. Король шакалов, с кроваво-красными глазами, бежал прочь, полный ненависти и страха. Он исчез бесследно. Чтобы сохранить свою стаю, он должен был уйти: в их логове оставались беременные самки и щенки, ещё не достигшие месячного возраста.

Несмотря на то что Ли Циньюнь разгромил стаю шакалов, радости он не испытывал. Напротив, он стал ещё осторожнее, потому что вокруг собиралось всё больше диких животных, привлечённых запахом крови. В лесу мелькала тень огромной чёрной змеи с телом, толщиной в бочку, способной проглотить любого человека.

Ли Циньюнь не колебался ни секунды и сразу вызвал свою золотую гигантскую змею. Как только двенадцатиметровая золотая змея появилась, лес мгновенно погрузился в тишину. Затем началась невидимая паника — многие животные начали отступать, боясь оставаться поблизости.

Золотая змея, оказавшись в обширном лесу, пришла в восторг, словно вернулась к себе домой. Она подняла голову к небу и издала несколько громких, резонирующих звуков, напоминающих скрип старого меха. Этот звук разносился далеко вокруг.

Чёрная змея, услышав этот рёв, вздрогнула. Её большая голова внезапно показалась из зарослей, и она широко раскрыла пасть, беззвучно рыча. Однако её размеры и масса были меньше, чем у золотой змеи, и её уверенность явно пошатнулась.

Особенно под солнечным светом чешуя золотой змеи сверкала, словно покрытая слоем золотых доспехов. Многие мелкие животные не могли даже открыть глаза, не говоря уже о том, чтобы бросить ей вызов.

Золотая змея не ожидала, что кто-то осмелится бросить ей вызов, и это вызвало её ярость. Долгое время она жила в погребе, питалась и спала, набрав вес, и давно не участвовала в боях. Теперь же у неё появился повод и противник для схватки — и она не собиралась проявлять милосердие.

С шипением золотая змея рванулась вперёд, словно подняв вихрь, и устремилась прямо к чёрной змее. Чёрная змея замерла, не ожидая, что её действительно могут бросить вызов на её собственной территории. Она обвила ветку дерева и высоко подняла голову, встречая золотую змею сверху.

Золотая змея презрительно фыркнула и стремительно подскочила, словно взлетающий дракон, обвивая чёрную змею на дереве. Её скорость была такой высокой, что чёрная змея даже не успела среагировать.

Когда она наконец осознала, что её тело было схвачено, боль привела её в ярость. Она широко раскрыла пасть, чтобы укусить золотую змею. Но золотая змея не стала церемониться — она тоже широко раскрыла пасть и встретила чёрную змею. Их огромные головы столкнулись. Голова чёрной змеи отскочила, как пружина, и она, ошеломлённая, не смогла даже поднять голову.

Золотая змея не почувствовала никакого дискомфорта. Пользуясь замешательством чёрной змеи, она вцепилась в её шею, плотно сжав её. Её сила была подобна огромному зажиму, и чёрная змея не могла ни двигаться, ни убежать.

Ли Циньюнь остановился в тридцати метрах от дерева, где происходила битва, и наблюдал за схваткой. Кречет парил над его головой, изредка издавая гордый крик, словно осуждая неуклюжий бой двух гигантских змей.

Ли Циньюню не хватало элитарного взгляда кречета. Он считал, что золотая змея действует очень умело, используя свою мутантскую скорость и силу, чтобы лишить чёрную змею возможности к сопротивлению.

Реакция змей обычно была быстрой, но золотая змея превзошла пределы обычной змеи, увеличив свою силу до крайности. Чёрная змея, хотя и достигала одиннадцати метров в длину, терпела поражение за поражением под её атаками. Ошибка за ошибкой, и теперь её шея была зажата золотой змеёй. Как бы она ни билась, выбраться не могла, чувствуя, как сила покидает её тело, а смерть приближается.

— Ваньцао, не убивай её. Сними её с дерева, я найду тебе компанию, — сказал Ли Циньюнь. Он считал, что змея длиной в одиннадцать метров — это крайне редкое зрелище. Когда он впервые встретил золотую змею, её длина составляла чуть больше десяти метров, возможно, даже меньше одиннадцати.

Услышав это, золотая змея на мгновение задумалась, её взгляд стал менее кровожадным. Она ослабила хвост, прекратив обвивать чёрную змею, и, кусая её за шею, словно тянула лиану, легко сбросила её с дерева.

Чёрная змея уже не могла сопротивляться. После нескольких слабых движений её тело протащили по земле на несколько метров и бросили в нескольких метрах перед Ли Циньюнем.

Ли Циньюнь не хотел, чтобы опасное существо находилось рядом, поэтому использовал силу своего пространства, чтобы затянуть чёрную змею внутрь. Полуживых шакалов он уже добил, свернув им шеи, и бросил их у входа в погреб. Чёрную змею он также оставил у входа, чтобы позже, в безопасном месте, проучить эту глупую тварь.

Под защитой кречета и золотой змеи ни одно дикое животное не осмелилось напасть на Ли Циньюня. Однако белая дикая лошадь продолжала время от времени высовывать голову из-за деревьев, с любопытством глядя на Ли Циньюня и настороженно следя за золотой змеей, которая сопровождала его.

Когда Ли Циньюнь вернулся к подножию пика с деревянной хижиной, он вошёл в своё пространство, чтобы снять шкуры двух серых волков и зарезать чёрного горного козла. Затем он вынес тушу козла и закрепил её на своей спине.

В этот момент ещё светило солнце, и если бы Мишель увидела, что он вернулся с пустыми руками, а затем, уже в хижине, появилась бы огромная туша чёрного козла и две волчьи шкуры, объяснить это было бы невозможно.

Едва он начал подъём, как солнце сместилось, и вся платформа с хижиной мгновенно погрузилась во тьму. Ли Циньюнь затянул золотую змею обратно в пространство и позволил кречету очистить маршрут от опасностей.

Когда он спускался днём, рядом с маршрутом находились несколько ядовитых змей, которых он сбросил вниз с пика. Теперь их уже не было видно — возможно, их утащили какие-то дикие животные.

Поднимаясь наверх, кречет не нашёл ни одной ядовитой змеи. Ли Циньюнь, неся на спине козла, двигался словно обезьяна: его движения были ловкими и уверенными, и вскоре он достиг платформы на вершине.

Как и ожидалось, Мишель беспокоилась о нём и стояла на платформе, направляя луч фонаря вниз. Увидев Ли Циньюня с огромным чёрным козлом за спиной, она была поражена до глубины души.

— Боже мой, как тебе удалось охотиться на такого огромного козла? И как ты смог его сюда затащить? Ой, я не ослепла? Я вижу две волчьи шкуры… Только не говори мне, что ты убил их из своего семизарядного ружья?

Семизарядное ружьё было газовым охотничьим оружием, мощность которого была средней. Оно подходило для охоты на мелких или средних животных, но такие крупные козлы и волки явно выходили за пределы его возможностей.

— Если я скажу, что поймал их голыми руками, ты точно не поверишь. Ладно, так оно и есть — они перебили друг друга, а я просто воспользовался ситуацией, — сказал Ли Циньюнь с нарочито недоумённым видом, который буквально просил оплеухи.

— Я тебе не верю… Я только что слышала рычание шакалов. То, что ты смог вернуться живым из леса, уже само по себе чудо. Ладно, давай вернёмся в хижину, не будем стоять здесь, — засуетилась Мишель, помогая Ли Циньюню снять с его спины добычу.

Мишель сейчас напоминала маленькую жену, ожидающую возвращения мужа. Увидев, что он вернулся с богатой добычей, её лицо осветилось радостью и удовлетворением — выражение, которое трогало больше всего на свете.

Ли Циньюню было сложно объяснить ей все опасности, с которыми он столкнулся на пути. Без помощи своего пространства, кречета и золотой змеи он бы точно не выжил.

Он снова вспомнил Лин Сю Дао Чана. Интересно, как этот могущественный даос охотился в своё время? А потом, в свободное время, создавал вырубленные на скале ступени, почти добравшись до выхода.

Когда Лин Сю пропал много лет назад, никто не подумал, что он упал в карстовый грот. Но теперь, когда пропали они с Мишель, военные точно не оставят это без внимания? Шансы выбраться самостоятельно были крайне малы. Оставалось лишь ждать спасения. Если через месяц помощи всё ещё не будет, Ли Циньюнь собирался придумать другой план... Например, забраться на самый верх скалы, привязать длинную верёвку к кречету и отправить его к трещине на потолке грота, чтобы закрепить её на прочном камне.

Правда, такой план был крайне рискованным. Кречет, хоть и умный, всё равно должен был долго тренироваться, чтобы выполнить такую сложную задачу. Если верёвка окажется недостаточно прочной или плохо закреплённой, любой, кто попытается взобраться, неминуемо разобьётся насмерть, включая самого Ли Циньюня.

Солнечный свет ещё не полностью исчез, и Ли Циньюнь уже собирался войти в хижину, когда заметил слабое мерцание пламени в другом углу грота. Это был не лесной пожар, а небольшой костёр, явно разведённый человеком.

— Мишель, смотри… Вон там, в том углу, костёр. Может быть, кто-то ещё упал? — Ли Циньюнь поставил козла на землю и указал на красное пламя, которое ярко выделялось в темноте.

Зрение Ли Циньюня было исключительно острым, и даже через тёмный лес он мог видеть огонь вдалеке. Мишель, напротив, приложила массу усилий, чтобы разглядеть этот костёр. Сначала она радостно вскрикнула, но потом сникла:

— Даже если сюда упадёт ещё десять человек, это ничего не изменит. Даже Лин Сю со всеми своими способностями не смог выбраться, что уж говорить о нас.

Ли Циньюнь, однако, не был так пессимистичен. В конце концов, у него было пространство. В крайнем случае, можно прожить здесь всю жизнь, не умирая с голоду. К тому же рядом была красивая женщина. Чего ещё желать?.. Хм, ладно, это слова для самоутешения. На самом деле он очень скучал по своей семье и двоюродной сестре.

В условиях выживания такие мысли казались роскошью. Выживание всегда на первом месте. Хотя Ли Циньюнь не знал, кто именно разжёг тот костёр, он решил дать этому человеку шанс. Он разжёг костёр на своей платформе, чтобы привлечь внимание.

Если незнакомец найдёт их и будет следовать правилам, Ли Циньюнь не пожалеет немного еды. Но если тот попытается применить законы джунглей, Ли Циньюнь не станет возражать против того, чтобы отправить его на съедение змеям.

----------

Глава 185. Проблемы выживания

Когда видишь, что кто-то находится в ещё более плачевном положении, чем ты сам, это заставляет чувствовать себя счастливым. Некоторые называют это дурной чертой человеческой природы, но на самом деле это просто часть нашей сути.

На платформе Ли Циньюнь и Мишель сидели на подстилке из волчьих шкур, поедая шашлык из чёрного козла. Над огнём висел нержавеющий котелок, в котором варился бульон из козлятины с добавлением двух картофелин.

Мишель ела нежное мясо, вдыхала аромат бульона и, чувствуя себя счастливой, прильнула к плечу мужчины. Ей казалось, что всё происходящее похоже на сказку, словно она попала в мир, существующий только в детских историях.

Солнечный свет был рассеянным, иногда пробиваясь сквозь тьму леса. Вдалеке мерцал огонь — казалось, кто-то заметил их костёр и хаотично размахивал факелом из веток, отвечая на сигнал.

Расстояние между двумя углами грота составляло около пяти-шести километров, но они могли различить даже мелкие движения, что говорило о том, что факел у незнакомца был довольно большим.

Ли Циньюнь неторопливо смаковал жареное мясо чёрного козла, наслаждаясь присутствием экзотической красавицы рядом. Ему казалось, что жизнь сложилась неплохо. Однако, чем легче что-то достаётся, тем меньше удовлетворения оно приносит.

Например, он сказал Мишель, что нашёл картофель у реки, и она не задала ни одного вопроса. Ли Циньюню показалось, что если бы он заявил, что подобрал там же два трепанга, она, возможно, поверила бы и этому.

После того как они съели несколько десятков шампуров, Ли Циньюнь равнодушно достал из рюкзака два свежих огурца. Один протянул Мишель, а второй сразу сунул себе в рот, игнорируя её удивление и радость, и начал хрустеть с нескрываемым удовольствием.

— Дорогой Юнь, ты… просто поражаешь меня. У меня есть одна просьба: можно мне заглянуть в твой рюкзак? Хотя бы одним глазком? — Мишель обняла его за плечи и с любопытством принялась умолять.

— А можно я сниму твою одежду и тоже посмотрю? — неожиданно для самого себя выпалил Ли Циньюнь.

— Какой ты противный… — Мишель игриво стукнула его, но затем, изменив выражение лица, с улыбкой продолжила: — В конце концов, мы всё равно не выберемся отсюда. Может быть, я останусь с тобой навсегда, так что один взгляд ничего не изменит. Но ты точно уверен, что хочешь смотреть?

— Эээ… — Ли Циньюнь замялся, бросил быстрый взгляд на фигуру Мишель и отодвинулся чуть дальше. — Ладно, забудем об этом. Мы ведь свои люди, и мне неудобно делать такие вещи с друзьями.

— Главное, что физических препятствий нет, — заметила Мишель, видя его отступление, но, напротив, придвинулась ещё ближе, излучая очарование. — Знаешь, ты самый мускулистый восточный мужчина, которого я когда-либо встречала. И в тебе есть какая-то загадочная аура, очень притягательная. Если бы не все эти сложные социальные связи снаружи, я бы, возможно, влюбилась в тебя.

Ли Циньюню некуда было деться — ещё немного, и он оказался бы на влажной земле.

— Ешь свой огурец, а то я заберу его, — проворчал он, чувствуя лёгкое смущение от её шуток и стараясь казаться грозным.

«Вздох… Современные женщины слишком дерзкие. Что же мне теперь делать? Если моя двоюродная сестра узнает, она точно будет злиться на меня. Ладно, потерплю.»

Мишель, похоже, хорошо знала застенчивый характер Ли Циньюня. Увидев его "гнев", она лишь весело захихикала, ничуть не обидевшись. Сначала она взяла огурец в рот, двигая им туда-сюда, но не ела, пока Ли Циньюнь не начал буквально выпучивать глаза. Затем внезапно откусила большой кусок, испугав его до того, что он быстро отвернулся.

«Чёрт, эта женщина слишком жестока!» — подумал Ли Циньюнь. Он считал себя уже не новичком в таких делах, но почему перед Мишель у него не было сил сопротивляться?

Ночью была всего одна кровать. Вчера, когда яд ещё не полностью вышел из организма Мишель, она спокойно провела ночь. Сегодня же, после мяса и праздного времяпрепровождения, оба почувствовали, как тепло разлилось по телам, наполняя их энергией.

Ли Циньюнь закрыл глаза и сделал вид, что спит, войдя в своё пространство, чтобы обучить недавно пойманную чёрную змею. Однако не прошло и нескольких минут, как он почувствовал, что к нему прижалась чья-то нога, а потом и рука, которая начала двигаться по его телу.

Нечего и думать — это определённо Мишель решила подразнить его. В этот момент в пространстве Ли Циньюнь находился в ключевой момент: под давлением золотой змеи он одной рукой прижимал голову чёрной змеи, заставляя её покориться.

Чёрная змея яростно сопротивлялась, но в этом пространстве сила Ли Циньюня превосходила все пределы воображения. Здесь он был как бог, и если он не хотел, чтобы змея двигалась, она не могла пошевелиться.

В другой руке он держал рыбу, которую поднёс к пасти чёрной змеи, объясняя ей: если хочешь есть — успокойся и перестань сопротивляться. После нескольких ударов чёрная змея, полностью обессилев, опустила голову и приняла рыбу из рук Ли Циньюня.

Благодаря опыту обучения золотой змеи Ли Циньюнь уже понимал, что это движение символизирует акт покорности животного. Приём пищи из рук человека означает её подчинение. Когда золотая змея получила несколько ударов и съела рыбу, которую он ей протянул, она окончательно смирилась.

Пространство в погребе было огромным, и Ли Циньюнь решил поселить обеих змей там. Он строго предупредил их: никаких драк внутри. Если кто-то нарушит правило и разобьёт винные бочки, то он обязательно пожалеет об этом — как минимум, отрежет кусок мяса для приготовления змеиной настойки.

Неважно, понимают ли они его слова; главное — угроза была произнесена.

Тела шакалов остались змеям в качестве пищи. Если они не смогут всё съесть, остатки можно будет закопать под маленькой горкой. Однако здесь еда практически не портилась. По крайней мере, пока что в пространстве не наблюдалось ни одного случая порчи продуктов. Ли Циньюнь считал, что скорее всего всё это станет кормом для змей.

Исполинские саламандры в пруду были радостными. Когда им было весело, они издавали звуки, напоминающие плач, что добавляло пространству немного живости.

Пчёлы были заняты сбором пыльцы среди цветущих лотосов в пруду. Ли Циньюнь задумался, какого качества мёд они производят. Ему казалось, что через несколько дней он сможет использовать мёд, ведь питание должно быть сбалансированным, а только мясо есть нельзя.

Его духовное тело погрузилось на дно пруда, чтобы ощутить размеры корней лотоса. Время внутри пространства текло в соотношении один к десяти с внешним миром. Плюс ко всему, вода в пруду была наполнена энергией пространства, поэтому корни лотоса уже выросли до размеров человеческой руки, самые маленькие достигали метра в длину.

Ли Циньюнь вытащил один корень, слегка встряхнул его в воде, и весь ил исчез. Отломив кусочек, он положил его в рот. Корень был ароматным, сладковатым на вкус, и мог использоваться как овощ или фрукт. На вкус он ничуть не уступал огурцам из пространства.

Ли Циньюнь подумал, что завтра, когда он будет варить бульон из козлятины, у него появится чем дополнить его. Чёрный козёл весил более ста килограммов, и этого хватило бы на месяц для них двоих, если мясо не испортится.

Что касается соли... У него её было достаточно в пространстве, но главной проблемой оставалось, как объяснить Мишель её происхождение? Одна банка для маринада — это нормально, но целый мешок или даже десять мешков... Как это объяснить?

Поэтому, даже если всё мясо чёрного козла испортится, он не будет его солить.

По привычке Ли Циньюнь обошёл свой маленький мир, скормил двух маленьких рыбок гадюке на камне с солнечным кристаллом и всё ещё не хотел выходить. Действия Мишель становились всё более дерзкими, и он не знал, как реагировать.

Его духовное тело находилось в пространстве, и связь с основным телом была слабой. Он не знал, какие изменения ожидают его физическое тело, но его дух уже почти не мог терпеть.

Эта женщина явно говорила что-то провокационное. Ли Циньюнь подумал, что если бы у него не было надежды выбраться, он бы точно не выдержал такой мучительной борьбы с собой. Может быть, стоит довериться инстинктам, позволить событиям идти своим чередом и просто положить её на место.

— Дорогой Юнь, если ты продолжишь притворяться спящим, я сниму с тебя одежду! — Мишель наклонилась к его уху и внезапно громко крикнула: — Снаружи гремит гром, я не могу спать спокойно. Я просто хочу поговорить с тобой. Неужели ты не можешь удовлетворить мою маленькую просьбу? Если нет, я больше не буду сдерживаться.

Ли Циньюнь услышал эту фразу и немедленно вернулся в своё тело, делая вид, что просыпается в полусонном состоянии.

— Мишель, зачем ты так шумишь? Ты меня разбудила. Охота днём была очень утомительной. Если мы не будем отдыхать, как мы сможем выжить? — Ли Циньюнь чувствовал странное напряжение в теле и попытался перевести разговор, чтобы отвлечь её внимание.

Но Мишель не поддалась на уловку. Она легла на кровать, оперлась подбородком на руки и, уставившись на лицо Ли Циньюня, с улыбкой сказала:

— Юнь, твоё тело выдало тебя. Если я не замечаю, что ты притворяешься спящим, какой из меня эксперт по биоинженерии?

Снаружи гром гремел, эхо и резонанс через трещины на потолке грота создавали эффект, словно гром разрывал пещеру. Звук был настолько мощным, что возникало ощущение, будто вся пещера вот-вот обвалится.

— Пожалуйста, не говори так прямо. Мы спим на кровати Лин Сю Дао Чана, а его скелет всё ещё сидит в пещере позади нас. Давай просто спокойно поспим и не будем делать лишних движений, хорошо? — Ли Циньюнь чувствовал себя скованно и слегка смущённо.

— Хорошо, тогда просто поговори со мной, чтобы скоротать время. Ты же знаешь, мы в подземном гроте в дикой местности. Здесь нет компьютеров, планшетов, телефонов и, конечно, Wi-Fi. Только мы двое. Если ты не будешь со мной разговаривать, с кем мне ещё общаться? Пойти в лес и поговорить с обезьянами? Или с гориллами? — Мишель была довольна собой и с улыбкой произнесла эти слова.

— О чём ты хочешь поговорить? — Ли Циньюнь не знал, что делать. Им ещё долго предстояло жить вместе, и он понимал, что должен набраться смелости, чтобы столкнуться с ситуацией.

— Давай начнём с личных вопросов. Например, у тебя есть девушка? — спросила Мишель.

Ли Циньюнь задумался и серьёзно ответил:

— Эээ... Да, моя двоюродная сестра. Очень классическая и традиционная девушка. Мои родители её очень любят, и я тоже считаю, что она прекрасна.

— Что? Двоюродная сестра может быть девушкой? Почему я никогда об этом не слышала? Но ладно, неважно. Я выросла во Франции, ты же знаешь, наши взгляды на мужчин всегда кажутся удивительными. К тому же ты ещё не женат, так что у меня есть шанс, не так ли? Кроме того, мы не выберемся отсюда, и никто не знает, сколько мы проживём в этой пещере с ограниченными запасами еды. Будучи единственной женщиной рядом с тобой, у меня больше преимуществ перед всеми остальными.

— Это двоюродная сестра без кровного родства… — Ли Циньюнь замолчал на мгновение. Он не ожидал, что Мишель будет говорить такие вещи, и с глубоким вздохом произнёс:

— Скажи прямо, чего ты хочешь. Перестань мучить меня этими нелепыми словами.

----------

Глава 186. Охота на дикую лошадь

— Дорогой Юнь, позволь мне посмотреть твой рюкзак. То, что я сказала ранее, может быть, и не было шуткой, — игриво подмигнула Мишель, излучая очарование.

— Скучно! Ты действительно хочешь посмотреть? Если после этого у нас не останется вкусной еды, ты будешь виновата сама, — серьёзным тоном произнёс Ли Циньюнь. — Женщины всё-таки не должны быть слишком умными.

Услышав его угрозу, Мишель недовольно фыркнула, отвернулась и перестала разговаривать с ним.

Ли Циньюнь вздохнул с облегчением. «Если эта женщина продолжит свои выходки, я точно не буду сдерживаться. Я найду способ заставить её слушаться». Кроме того, он начал сомневаться, смогут ли они вообще выбраться отсюда. Если нет, то жизнь в паре с этой красивой и умной женщиной, да ещё и с выводком маленьких дикарей, казалась ему не такой уж плохой идеей.

На следующий день погода была крайне мрачной. В уже и без того тёмном карстовом гроте свет стал ещё хуже. Моросящий дождь стекал через трещины на потолке, иногда ударяясь о деревянную хижину.

Они сделали новую деревянную дверь, чтобы защититься от неизвестных опасностей. А вход в пещеру закрыли каменной дверью, оставленной Лин Сю Дао Чаном. Под светом фонаря несколько каменных лягушек испуганно квакнули и прыгнули в заросли лиан.

Воздух был настолько влажным, что, казалось, можно было вдохнуть пол-литра воды за раз.

Пламя в углу, судя по всему, немного переместилось, но сегодня огонь заметно ослаб. Вероятно, это было связано с влажностью — сухие дрова стало труднее поджигать.

К полудню солнце всё же показалось, хотя свет был не таким ярким, как в солнечный день, но этого хватило, чтобы осветить весь подземный грот.

Ли Циньюнь сказал Мишель, что собирается спуститься вниз, чтобы найти сухие дрова и поискать фрукты или дикую зелень. Ведь питание только мясом может вызвать болезни, поэтому нужно сочетать мясо с растительной пищей.

Мишель надулась и изначально не хотела разговаривать с Ли Циньюнем. Однако, подумав о том, что если он уйдёт, она останется одна, она сразу смягчилась и начала напутственно предупреждать его быть осторожным, не углубляться в лес, чтобы не стать добычей шакалов.

И тут вдруг раздалась серия выстрелов со стороны пламени в углу. Это были не охотничьи ружья, а звуки полуавтоматической винтовки. Ли Циньюнь и Мишель обменялись взглядами, прочитав в глазах друг друга смесь недоумения и тревоги. Кто бы это ни был, наличие оружия в таком замкнутом пространстве могло пробудить самые темные желания, которые сделают сосуществование невозможным и даже будут представлять экстремальную опасность для других людей.

С этими мыслями Ли Циньюнь спустился с горы и вошёл на край леса, чтобы искать сухое дерево. Когда он нашёл подходящее, то достал топор из своего пространства, срубил его и сразу затянул внутрь. Он решил запастись побольше дров: боялся, что летние дожди могут длиться долго, и у них не будет сухих дров для костра.

На нескольких сухих деревьях он обнаружил несколько головок грибов-герициума (обезьяньей головы). Ли Циньюнь аккуратно перенёс их в своё пространство, разместив в тени, чтобы попробовать продолжить их рост.

На большинстве сухих деревьев также росли чёрные древесные грибы. Это был отличный продукт: богатый питательными веществами, он помогал справиться с жирной пищей и уменьшал вздутие живота от долгого употребления мяса.

Что касается дикой зелени на земле, Ли Циньюнь собирал всё, что не было ядовитым, даже если вкус был не самым приятным.

Несколько сталактитов, похоже, были сломаны дикими кабанами или упавшими деревьями. Ли Циньюнь случайно подобрал их и затянул в своё пространство, чтобы проверить реакцию пространства на такие камни.

Результат был положительным: после помещения этих сталактитов внутрь, горка в пространстве выросла ещё на метр. Однако, когда он добавил ещё несколько таких же сталактитов, эффекта уже не последовало.

После нескольких экспериментов Ли Циньюнь пришёл к предварительному выводу: за исключением нефрита, обычные минералы могли быть поглощены только частично и повторное добавление не увеличивало размер горы.

Кречет кружил в воздухе. Хотя видимость была плохой, он всё равно мог замечать мельчайшие движения вокруг. Издав пронзительный крик, он, вероятно, напугал какое-то существо, вызвав суматоху в лесу.

Та самая белая лошадь неожиданно появилась перед Ли Циньюнем, посмотрела на него и показала зубы, словно улыбалась. Это выражение выглядело довольно странно.

Увидев, что Ли Циньюнь её игнорирует, лошадь заволновалась, подняла передние копыта и ударила по сухому дереву несколько раз. С громким "бум" дерево толщиной с бедро рухнуло, оказывается, его корни давно сгнили.

Когда дерево упало, Ли Циньюнь заметил, что на нём росли несколько головок грибов-герициума, четыре штуки, напоминающих собравшихся вместе обезьян, которые о чём-то шепчутся.

Ли Циньюнь замер, удивлённый. Он не ожидал, что лошадь окажется такой умной: не только помнит обиды, но и умеет благодарить. Возможно, когда она видела, как он собирал грибы, ей тоже не понравились эти обезьяноподобные создания, и она решила привлечь его внимание, повалив дерево.

Ли Циньюнь похвалил лошадь, забрал сухое дерево и бросил ей кусок лотосового корня из своего пространства.

Лошадь никогда раньше не видела лотосовый корень, но ей понравился его свежий аромат. Обнюхав его несколько раз, она, наконец, не выдержала соблазна, открыла рот и откусила кусочек, чтобы попробовать вкус.

Прожевав пару раз, она внезапно радостно заржала, вскинула копыта, подхватила корень, как кролик морковку, и начала медленно его поедать, не выпуская изо рта до тех пор, пока не съела всё целиком, ни разу не уронив.

По её реакции было очевидно, что ей очень понравился этот вкус.

После того как она закончила есть, она попыталась выпросить ещё. Ли Циньюнь сделал вид, что не замечает её, намеренно поддразнивая её. Эти дикие лошади были крайне умными, и их внешний вид был величественным. Ли Циньюнь хотел поймать её и затянуть в своё пространство, но боялся, что она может натворить бед, уничтожив женьшень и другие лекарственные травы.

Когда лошадь увидела, что Ли Циньюнь игнорирует её, она разозлилась и начала резвиться вокруг него, даже намеренно сталкиваться с ним. Когда она почти достигала его, то внезапно делала резкий поворот, поднимая тучу гнилых листьев, которые разлетались прямо ему в лицо.

— Эй ты, маленькая белая лошадка, не трогай меня, я занят и так зол! Если будешь продолжать докучать мне, я затяну тебя в пространство… — Ли Циньюнь указал на озорную лошадь и предупредил её серьёзным тоном.

К сожалению, эта красивая лошадь не поняла ни угроз, ни предупреждений Ли Циньюня и продолжила провоцировать его, требуя ещё корень лотоса.

Когда она снова рванулась к нему, пространство перед ней исказилось, и странная сила затянула её внутрь. Когда белая лошадь снова ступила на землю, всё вокруг изменилось.

Белая лошадь испуганно заржала и, ещё не успев излить весь свой гнев, увидела, как из погреба выползли две огромные змеи — одна чёрная, другая золотая. Они высунули свои раздвоенные языки и недобро уставились на неё.

Белая лошадь испуганно вскрикнула и помчалась прочь по дорожке у пруда. Её скорость была невероятной, и она летела словно облако. Всего за десять минут она обежала вокруг маленького мира, но когда она решила перевести дух, то обнаружила, что снова вернулась к погребу. Две змеи смотрели на неё так, будто она была полной дурой.

Лошадь, переполненная стыдом и гневом, ворвалась в плантацию с фруктовыми деревьями, собираясь лягаться и крушить всё вокруг, включая женьшень. Но внезапно появилось духовное тело Ли Циньюня, держащее верёвку. Он обвязал шею лошади, не обращая внимания на её сопротивление, и привязал её к шелковице, а затем бросил ей ещё один кусок лотосового корня.

Белая лошадь была в ярости. Она громко заржала, словно задавая вопросы Ли Циньюню: почему она здесь? Почему он связал её?

Она свирепо уставилась на лотосовый корень у своих губ и начала бить головой, отказываясь есть эту вещь, которая, как ей казалось, лишила её свободы.

Ли Циньюнь ударил её ладонью и, воспользовавшись моментом, запрыгнул ей на спину, схватившись за гриву.

— Изначально я не собирался ловить тебя, но ты постоянно испытывала мои границы, поэтому пришлось поймать тебя и сделать моей лошадью. Продолжай бороться сколько хочешь, но в конце концов ты будешь послушной, — сказал он.

Внутри этого пространства никто не мог противостоять Ли Циньюню. Несмотря на все попытки лошади вырваться, она выбилась из сил, но так и не смогла сбросить его. В конце концов, она рухнула на землю, тяжело дыша от истощения.

Осознав, что борьба бесполезна, белая лошадь, казалось, смирилась со своей судьбой. Она подняла с земли тот измочаленный корень лотоса, который сама же затоптала, и начала жадно его жевать, словно пытаясь излить всю свою неудачу и гнев на этом куске пищи.

Ли Циньюнь оставил её одну, чтобы она позлилась, и вышел из пространства, готовясь вернуться в хижину. Издалека доносились выстрелы, которые становились всё ближе. Похоже, человек заметил пламя на платформе высоко в горах и направлялся к ним.

Когда Ли Циньюнь вернулся в хижину, Мишель также выразила беспокойство по поводу приближающегося человека. Она боялась, что он может использовать оружие для плохих целей. Она попросила Ли Циньюня не тратить патроны для семизарядного ружья попусту и быть готовым к встрече с этим человеком в лесу.

Человек в лесу приближался медленно, его маршрут был странным. Казалось, он не следовал определённому пути и не использовал естественные тропы, а просто двигался напрямик через угол. Через два дня он находился всего в полутора километрах от хижины на вершине горы.

Ли Циньюнь, стоя на платформе вершины, мог наблюдать за человеком в лесу. В одной руке он держал оружие, в другой — факел, уверенно пробираясь через тёмный лес.

Когда человек подошёл ближе, Ли Циньюнь смог различить, что это иностранец — один из экспертов группы. Это был специалист по выживанию в дикой природе, чернокожий, очень сильный физически и явно не самый дружелюбный человек. Несколько дней назад в лагере он устроил драку со своим товарищем из-за банки пива.

Когда Ли Циньюнь описал его внешность Мишель, она сразу же заволновалась.

— Боже мой, это Тор! Этот парень — взрывной характер, с ним очень трудно ладить. По дороге он несколько раз вступал в физические конфликты с нашими людьми. Он приставал ко мне... Мы ещё не завершили миссию, а уже четыре или пять человек подали на него жалобы. Если это он, я предпочла бы, чтобы в этом гроте остались только мы двое.

— Какая неприятность! — Ли Циньюнь стоял на краю платформы и тихо вздохнул. — Если тебе не нравится этот человек, мы можем просто заставить его исчезнуть... Да и происхождение его военной полуавтоматической винтовки вызывает большие вопросы.

----------

Глава 187. Опасная человеческая природа

Тор добрался до каменных ступеней под хижиной, осмотрелся и, вопреки ожиданиям, не стал подниматься наверх. Вместо этого он обнаружил рядом большое дерево и соорудил себе временное место для отдыха. Он окружил факел кольцом из немного более сухих дров, чтобы пламя не погасло, затем, обняв полуавтоматическую винтовку, забрался на грубую кровать, сплетённую из нескольких веток дерева.

Его рюкзак он держал в объятиях, а из него достал окровавленный камуфляжный костюм китайского военного и укрылся им. Холодным взглядом он бросил последний взор в сторону хижины, и его глаза засветились странным холодным блеском.

Ли Циньюнь оставил кречета на платформе наблюдать за действиями Тора, а сам вместе с Мишель вернулся в пещеру спать. Он не предпринимал попыток связаться с Тором.

Мишель действительно была напугана. В эту ночь она не дразнила Ли Циньюня и даже видела кошмары, периодически просыпаясь от страха и зарываясь в его объятия, говоря, что ей очень страшно.

Ли Циньюнь видел, что её страх был искренним, поэтому обнял её и лег рядом. Оба были одеты, а охотничье ружьё находилось под рукой. Чувствуя приближение опасности, ни у кого из них не было мыслей о чём-то другом.

Хотя Ли Циньюнь понимал, что человек внизу крайне опасен, он спал спокойно. Войдя в своё пространство, он с удовольствием продолжил тренировать лошадь и змей. Чёрная змея была медлительнее золотой, но это компенсировалось их способностью общаться между собой. Ли Циньюнь не тратил времени на обучение чёрной змеи — всё передавалось через золотую. Если правила нарушались, последовало бы жестокое наказание.

Не прошло много времени, как чёрная змея уже знала: хотя рыба в пруду вкусная, есть её нельзя без разрешения. Ей разрешалось только бродить вокруг погреба, но входить в поле с женьшенем запрещалось. Нарушение этого правила сулило наказание, которое она запомнит на всю жизнь.

Чёрная змея явно была напугана. Она время от времени поднимала голову и смотрела на гадюку, привязанную к солнечному камню. Бедная ядовитая змея стала живым примером для всех животных. Как только кто-либо начинал непослушно себя вести, достаточно было указать на гадюку, и все сразу становились послушными.

Тор провёл два дня на своей тёмной и влажной ветке и больше не мог терпеть. Хотя обычные звери боялись огня, комары и сухопутные пиявки чуть не съели его заживо.

Он крикнул что-то снизу горы, но из-за странного эха в гроте Ли Циньюнь на платформе ничего не смог разобрать, как и Мишель.

Возможно, Тор был озадачен: что эти люди едят? Почему они не спускаются за дровами или на охоту? Как они выживают? Может быть, до его прибытия они успели добыть крупную дичь, которой хватит на много дней?

После двух дней молчаливого противостояния Тор наконец не выдержал и решил подняться наверх. Однако его крики остались без ответа, что ещё больше усилило его недоумение.

Он поднялся на шесть-семь метров, чувствуя, что наверху нет опасности, но вместо того чтобы продолжать восхождение, он шаг за шагом начал спускаться обратно. Повторяя попытки снова и снова, он продолжал свои движения, пока солнце не склонилось и всё снова не погрузилось во тьму.

— Тор наконец не выдержал. Днём он боялся подниматься, опасаясь, что мы атакуем его. Если я не ошибаюсь, сегодня ночью он попытается подняться на эту платформу, — сказал Ли Циньюнь.

— Может быть, сегодня мы вообще не будем спать и просто останемся здесь. Если Тор осмелится подняться, мы можем забросать его камнями. Этот парень вызывает у меня отвращение. Я не хочу быть с ним рядом. В таких условиях он обязательно нападёт на нас, — сказала Мишель с крайне сложным настроением.

Ли Циньюнь похлопал её по плечу и мягко успокоил:

— Иди спать. Я останусь здесь. В любом случае, мне нужно понять ситуацию. Мы не можем атаковать его первыми, пока он не попытается убить нас. Возможно, это звучит слишком старомодно, но без такого порядка мы ничем не отличаемся от преступников.

— Но… у него есть оружие… и он бывший военный. Я боюсь, что мы не сможем справиться с ним, — беспокойно произнесла Мишель.

— Твои опасения имеют основания, но, пожалуйста, поверь мне хоть немного. Я не делаю ничего без уверенности, — Ли Циньюнь улыбнулся и уверенно добавил.

Мишель ничего не могла поделать. Она передала ему семизарядное ружьё, чтобы он проверил оставшиеся патроны, и с тревогой отправилась в пещеру отдыхать.

Ночью Ли Циньюнь сидел на подстилке из волчьей шкуры, прислонившись к двери хижины. Перед ним горел костёр, на котором он жарил шашлык из козлятины и потягивал вино.

Кречет лежал на крыше хижины, прикрыв глаза, словно спал. Однако при любом шорохе снизу он взлетал, делал круг над местностью, проверял наличие опасности и затем, используя свой особый "голос", передавал информацию Ли Циньюню.

Где-то в середине ночи Ли Циньюнь разжёг ещё один костёр у входа на каменные ступени и написал на земле чёрной палкой несколько английских слов: "Не стреляйте, давайте поговорим".

Закончив, он забился в угол хижины и, к удивлению, закрыл глаза и уснул. Перед тем как заснуть, он пробормотал что-то вроде: "Какой смысл появляться, когда уже почти рассвет? Всем известно, что перед рассветом люди спят крепче всего. Древние китайские войска использовали этот приём тысячи раз."

Около пяти часов утра Тор поднялся наверх, словно призрак. Прежде чем показаться, он выставил вперёд ствол своего оружия, готовый открыть огонь при малейшем движении.

Никакой реакции, кроме крика какой-то птицы — всё оставалось спокойным. Наконец голова Тора появилась из-за края платформы, и одним рывком он запрыгнул наверх.

Перед ним был костёр, и в свете пламени он смог разглядеть несколько английских слов на земле: "Не стреляйте, давайте поговорим".

«Чёрт возьми, что это значит? Они знают, что я агрессивен? Или услышали мои выстрелы и испугались?» — пробормотал Тор с мрачным лицом, проклиная ситуацию. В то же время он заметил Ли Циньюня, который спал снаружи хижины в углу.

«Так это этот китайский лекарь? Нет, не так… Он просто сторож. Внутри дома должен быть кто-то ещё» — произнёс Тор, замерев на мгновение, но продолжая держать обеими руками винтовку, ни на секунду не расслабляясь.

«Э? Этот страж даже без оружия? Может, он просто жертва? Или у людей в хижине вообще нет оружия?» — подумал Тор, и его уверенность начала расти.

Он сделал несколько шагов вперёд, не отводя дула винтовки от головы Ли Циньюня.

Ли Циньюнь, казалось, только что проснулся. Он открыл сонные глаза, увидел Тора и, сделав вид, что удивлён, воскликнул:

— Ах! Кто вы? Как вы попали сюда? О... кажется, я вас где-то видел. Неужели вы один из тех экспертов из-за границы? Мы встречались несколько раз в лагере. Эй, приятель, расслабьтесь! Зачем ты направляешь на меня оружие? Мы можем поговорить нормально?

Тор злобно уставился на Ли Циньюня и рыкнул:

— Заткнись! Ещё одно лишнее слово, и я засуну тебе ствол в рот, нажму на курок, и пуля вылетит через твою задницу, разорвав внутренности в клочья! Понял теперь своё положение? Скажи мне, кто ещё в доме? У вас есть способ выбраться отсюда?

Его кожа была тёмной, голова лысой, глаза напоминали мёртвые рыбьи глаза, а зубы блестели белизной. Его свирепое выражение лица выглядело устрашающе.

Казалось, Ли Циньюнь был перепуган до смерти и торопливо ответил:

— Не стреляйте! Я не плохой человек, я не представляю для вас никакой угрозы. В доме только Мишель. Мы оба упали сюда вместе. Кроме вас, мы никого больше не видели. Мы разжигаем костры, чтобы проверить, не упал ли кто-то ещё. Мы просто не понимаем, почему вы ждали два дня у подножия горы, прежде чем подняться.

— Чёрт возьми! Ты спрашиваешь, почему я не поднимался раньше? Откуда мне знать, сколько вас там было и будете ли вы атаковать? Разве я мог глупо взобраться наверх? Теперь я наконец захватил контроль! Ха-ха, я заставлю вас почувствовать, каково это — жить в лесу несколько дней, — сказал Тор, оскалив зубы. Его лицо и шея были покрыты следами укусов комаров и пиявок, что делало его похожим на демона, выползшего из ада.

— По-по-почему? Почему мы не можем просто ладить? У нас нет оружия, как мы можем атаковать тебя? Даже если бы оно было, зачем нам это делать? Ждать прибытия спасательной команды, чтобы все остались живы — это же хорошо, правда? — с недоумением спросил Ли Циньюнь.

— Ладить? Ждать спасателей? Ха-ха, грёбаная желтолицая обезьяна, ты слишком наивен. С моим многолетним опытом выживания в дикой природе я знаю, что отсюда уже не выбраться, и никто не придёт на помощь. Зачем делить ограниченные ресурсы с другими, когда я могу использовать их сам? Меньше болтай. Быстро открывай дверь, я хочу проверить, не врёшь ли ты.

У Ли Циньюня давно уже не было охотничьего ружья — оно находилось в пространстве. В данный момент он стоял с пустыми руками, казалось, совершенно беззащитный.

Деревянная дверь не была заперта, и он легко толкнул её. Внутри вход в пещеру был закрыт большим камнем, который нужно было сдвинуть с усилием. Когда Ли Циньюнь толкнул его, раздался скрипучий звук, который разбудил Мишель.

— Юнь, почему ты вернулся... О нет, Тор! Как ты сюда попал? Почему ты направляешь оружие на Юня... Что происходит? — Мишель внезапно проснулась ото сна и, увидев происходящее, почувствовала себя так, будто её кошмар стал реальностью. Самое страшное, чего она боялась, произошло.

— О-о-о! Так здесь действительно только вы двое! Ха-ха, благодарю бога за предоставленную возможность. Такая милая девочка, я определённо не могу упустить её снова... Это просто подарок судьбы! — Тор, увидев, что в пещере находятся только они двое без оружия, полностью расслабился. Он пнул Ли Циньюня, повалив его на землю, затем повернулся и заблокировал вход камнем.

Внутри пещеры горел фонарь; Мишель, испуганная, не выключала его. При свете Тор сразу смог разглядеть всю планировку пещеры. Его зловещие и безумные намерения стали очевидны.

— Тор, что ты делаешь? Мы принадлежим к одной команде! То, что ты делаешь, нарушает правила. Если ассоциация узнает об этом, тебя уничтожат! — Хотя Мишель была перепугана до смерти, она всё ещё пыталась остановить Тора, надеясь, что он прекратит свои жестокие действия.

— Ха-ха, мы уже не выберемся отсюда. Кто узнает о том, что я сделал? О-о-о, Мишель, глядя на твою соблазнительную фигуру, я едва сдерживаюсь! Сегодня я обязательно получу то, что хочу! Особенно с твоим китайским любовником, наблюдающим за этим, я буду ещё более возбуждён! — продолжал кричать Тор, расстёгивая ремень на своих штанах. Он даже не обращал внимания на Ли Циньюня, считая его ничтожеством.

----------

Глава 188. Тор

Тор был возбуждён, словно бык в период гона. Он тяжело дышал, его взгляд был прикован к пышной фигуре Мишель, подобно тому, как голодный волк смотрит на нежного ягнёнка после нескольких десятков дней без пищи.

Его штаны уже были сняты, но через четверть секунды он с ужасом обнаружил, что его тело полностью перестало двигаться. Когда полуавтоматическая винтовка была вырвана из его рук, а сам он взлетел в воздух, он глубоко осознал свою ошибку.

Тор подумал, что если бы судьба дала ему ещё один шанс, он бы смог спокойно сесть и поговорить. В конце концов, можно было бы хотя бы обсудить, что именно произошло? Как такое странное и невероятное явление могло случиться? Чёрт возьми, это же противоречит науке!

Прежде чем Тор врезался в каменную стену, Мишель испустила пронзительный крик, полный страха и тревоги. Она увидела, как худощавый Ли Циньюнь поднялся с земли и смело противостоял жестокости Тора.

Его движения не казались быстрыми, силы в них тоже было немного, но всё развивалось столь удивительно: Ли Циньюнь оказался за спиной Тора, который даже не успел отреагировать. Он выхватил винтовку из рук Тора и одним ударом по затылку отправил его в полёт.

Тело Ли Циньюня рядом с могучим Тором казалось таким же хрупким, как обычный человек рядом с большим чёрным медведем. Но несмотря на такую разницу, он сумел отправить медведеподобного Тора в полёт — какой силой это потребовало?

В момент, когда Тор взлетел в воздух, Мишель была потрясена до глубины души. В её прекрасных глазах отразились неверие, удивление и радость.

Успех! Наконец-то она избежала самого страшного опыта. Остальное её уже не волновало. Выскочив с кровати босиком, она побежала к Ли Циньюню и бросилась в его объятия, покрывая его лицо благодарными поцелуями.

На этот раз Ли Циньюнь не оттолкнул её, принимая знаки внимания. Их языки встретились, и в холодном дрожании её губ он ощутил её недавний страх и текущее облегчение.

Физическая стойкость Тора превзошла ожидания Ли Циньюня. Он думал, что его мощный удар расколет череп Тора. Однако, хотя удар пришёлся точно в уязвимое место, отправив Тора в полёт, а затем врезавшись в каменную стену, тот не умер. После коротких мучительных криков он даже начал медленно подниматься.

Из его ушей и носа текла кровь, он несколько раз протёр глаза, но всё равно не мог разглядеть происходящее. Перед глазами мелькали бесчисленные звёздочки, а в ушах звенело, будто гром гремел.

— Почему? Чёрт возьми… Что происходит? Что со мной? — проклиная всё на свете, пробормотал Тор. Открыв рот, он выплюнул несколько глотков крови. Дрожащими руками он попытался опереться на стену, чтобы встать, но несколько попыток оказались безуспешными.

Последствия удара были гораздо серьёзнее, чем он предполагал. Его мысли превратились в кашу, и он не мог связно думать. В голове мелькали лишь обрывки воспоминаний, а цепочка событий полностью исчезла из памяти.

Борьба Тора потрясла Мишель. Прижавшись к Ли Циньюню, она с изумлением воскликнула:

— Боже мой, он… он может сесть! Может, нам стоит…?

— Да, конечно, стоит! Только не здесь. Это наша спальня! Если мы не сможем выбраться, это станет нашим домом. Убивать внутри дома плохо для атмосферы, — спокойно сказал Ли Циньюнь, отпуская Мишель. Подойдя к Тору, он схватил его за одну ногу и так просто выволок наружу, оставляя за собой кровавый след.

"Мы уже убили человека, и теперь беспокоимся о плохой атмосфере?" — Мишель была слишком утомлена, чтобы комментировать это.

Тор слабо боролся, его рот издавал невнятные звуки мольбы. Кажется, он говорил, что все могут сесть и обсудить ситуацию, ведь всё это было просто недоразумением.

Ли Циньюнь холодно усмехнулся: "Недоразумение? А когда ты снимал штаны, почему не сказал, что это недоразумение?"

«Чёрт возьми, эта красивая француженка лежала рядом со мной несколько раз, и я ничего не сделал. А ты, чёрный медведь, сразу начал снимать штаны! Если это недоразумение, то пусть выбрасывание тебя со скалы тоже будет недоразумением!»

Это был первый раз, когда Ли Циньюнь действительно хотел убить человека, и он воплощал это в жизнь. На самом деле, он был довольно напряжён. В голове крутились мысли: а что, если кровь забрызгает всю одежду? А если тело разобьётся на десятки кусков после падения со скалы, как потом всё это убирать?

Однако, когда он схватил Тора за ногу и сбросил его с края платформы, все эти сомнения исчезли. «Да плевать! Пусть будет, что будет. Пусть тело разорвёт на куски, а дикие звери леса сами разберутся с останками.»

Глухой удар раздался снизу склона. Почти не было слышно криков — звук был похож на падение мешка с кукурузой.

После того как Тор был сброшен, рука Ли Циньюня всё ещё оставалась поднятой в воздухе. Прошло несколько минут, прежде чем он осознал, что только что совершил убийство. И сделал это с полным правом. Тем не менее, ни капли страха или раскаяния он не чувствовал.

Возможно, потому что он не видел ужасающего вида мертвеца, не отрубил ему голову ножом, не наблюдал смерть наглядно, чувство страха не появилось.

Чтобы не волновать Мишель, Ли Циньюнь быстро вернулся в пещеру и закрыл вход камнем.

Мишель вздрогнула, её голос прозвучал сухо:

— Закончил?

— О, это Тор так испугался, что сам упал со скалы. Знаешь, плохие люди всегда боятся последствий своих действий, — Ли Циньюнь попытался изобразить лёгкую улыбку, но только после этого заметил, что его голос тоже звучит сухо и напряжённо.

— Спасибо тебе, Юнь, — медленно подойдя к нему, Мишель крепко обняла его за шею, чувствуя через объятие тепло его тела и ритм сердцебиения. — Только сейчас, столкнувшись с жестоким и бесстыдным Тором, я поняла, какой ты замечательный! Если мы действительно не сможем выбраться отсюда, позволь мне стать твоей женой! Я говорю серьёзно.

— Хе-хе, не думай об этом слишком много. Поспи, и всё наладится, — успокаивал Ли Циньюнь. Они снова легли на деревянную кровать, покрытую сухой травой, укрывшись одеялом, сшитым из волчьей шкуры и шкуры чёрного козла. К удивлению обоих, они почувствовали неожиданное тепло и спокойствие.

После напряжённого конфликта и опасности стало ясно, насколько ценна возможность просто жить спокойной жизнью.

На этот раз оба проспали глубоко и мирно, проснувшись только тогда, когда услышали движение диких животных в лесу. Они встретились взглядами, слегка улыбнулись друг другу и лениво поднялись.

— Дорогой Юнь, доброе утро! Видеть сегодняшний свет — это такое прекрасное чувство! — Мишель поцеловала его в лоб, её лицо озарилось искренней улыбкой, а взгляд стал серьёзным, без обычных игривых ноток.

— Доброе утро, Мишель, — Ли Циньюнь поднял глаза к щели в потолке пещеры и усмехнулся: — Хотя, возможно, уже полдень.

Они встали, выключили фонарь, отодвинули большой камень, закрывавший вход, и вышли на платформу. Полуденное солнце проникало сквозь трещины на вершине горы, освещая платформу. Они принесли подстилку из волчьей шкуры, разожгли костёр и наслаждались редкими лучами солнца.

— Эээ... Так Тор действительно упал отсюда? — Мишель прижалась к мужчине и указала на край платформы.

— О, конечно, я никогда не лгу. Послушай, как шумно внизу! Это, должно быть, дикие звери наслаждаются редкой добычей. Они помогают нам убрать мусор. Но есть и минус: если звери привыкнут к вкусу человеческой плоти, мы окажемся в ещё большей опасности.

Ли Циньюнь подошёл к краю платформы и, пользуясь полуденным светом, стал наблюдать за происходящим внизу. Несколько серых волков и шакалов рвали тело Тора. Они разделились на две группы, и каждая попытка завладеть телом вызывала короткие стычки. Однако борьба не была слишком ожесточённой: перед ними была готовая еда, и силы обеих сторон были примерно равны, поэтому никто не хотел сражаться до смерти.

Рюкзак Тора Ли Циньюнь даже не посмотрел, не говоря уже о том, чтобы прикоснуться к нему. Он боялся, что спасатели могут использовать современные технологии для расследования смерти.

Мишель, любопытствуя, высунула голову и посмотрела вниз. Увидев труп Тора, она не закричала в ужасе, а, наоборот, с облегчением вздохнула.

Да, только увидев тело Тора собственными глазами, она почувствовала себя в безопасности. Жестокость Тора оставила слишком глубокий след в её памяти.

Сегодня кречету было явно весело. Он охотился в тёмном лесу и бросил на платформу двух диких зайцев. Ли Циньюнь похвалил его и передал зайцев Мишель на разделку, а сам занялся важным делом.

Из рюкзака он достал альпинистскую верёвку и передал её кречету, надеясь, что тот привяжет её снаружи к трещине. Ли Циньюнь начал карабкаться по почти вертикальной стене рядом с платформой, пытаясь выбраться через трещину в верхней части грота.

К сожалению, кречет был всего лишь птицей, и, несмотря на несколько команд Ли Циньюня, он не понимал, как правильно справиться с верёвкой. Даже когда он дважды вылетал за пределы трещины, он не мог понять намерений Ли Циньюня и возвращался ни с чем.

Мишель, наблюдая за попытками Ли Циньюня покинуть грот, не волновалась, а, наоборот, с улыбкой следила за его "выступлением". Она знала, насколько сильным должно быть тело, чтобы взбираться по почти вертикальной стене. Хотя она сама не могла подняться, она верила, что Ли Циньюнь, выбравшись, обязательно найдёт способ спасти её.

Ли Циньюнь вернулся, задыхаясь и потея больше, чем после пробежки на несколько километров. Кречет тоже устал и, устроившись на крыше хижины, даже не хотел двигаться. Ли Циньюнь тайком дал ему несколько глотков пространственной воды и вручил рыбу из своего пространства, чтобы тот отправился наслаждаться едой где-нибудь в другом месте.

Мишель уже приготовила обед: запечённого зайца и горшок с бульоном из козлятины. Хотя мясо уже немного надоело, в таких суровых условиях тёплый обед казался невероятной роскошью.

Ли Циньюнь умылся из тонкого ручья возле хижины, затем сел обратно на подстилку рядом с Мишель и вздохнул:

— Там очень трудно подниматься. Без страховки одно неверное движение может стоить жизни. Ладно, попробую ещё раз завтра. Если не получится, то, видимо, придётся смириться.

— О, дорогой, ты наконец согласен стать моим мужем-дикарём? Я так рада! — Мишель разорвала для него заднюю ногу зайца и радостно улыбнулась.

— Хе-хе, если мы действительно не выберемся, тогда поговорим.

Говоря это, Ли Циньюнь откусил кусочек мяса зайца. Готовка Мишель заметно улучшилась: соль была добавлена в меру, совсем не так, как в первый день в горах, когда она сыпала её слишком много, делая еду практически несъедобной. Мысль о том, что такая женщина могла бы стать его женой, казалась неплохой идеей. Но, вспоминая свою двоюродную сестру в деревне, его настроение становилось менее радостным, чем ожидалось.

----------

Глава 189. Метеорит в глубине леса

В последующие несколько дней Ли Циньюнь предпринял множество попыток выбраться через трещины на вершине, но все они завершились неудачей. Он также попробовал использовать длинный меч, оставленный Лин Сю Дао Чаном, чтобы прорубить новые выемки в скале. Только тогда он понял, насколько сложно создавать такие углубления в каменной стене.

Ли Циньюнь искренне восхитился старым даосом. То, что Лин Сю смог своими руками создать столько выемок, было поистине удивительным. После собственных попыток Ли Циньюнь почувствовал глубокое уважение к этому человеку.

Он приложил невероятные усилия, чтобы вырезать всего три углубления, а дальше начинался нависающий участок. Даже ящерице-геккону было бы трудно взобраться туда, а для человека попытка подняться голыми руками казалась невозможной задачей.

Ли Циньюнь сдался и решил спокойно остаться здесь, чтобы жить вместе с Мишель как пара дикарей. Однако вскоре Мишель заболела. Ли Циньюнь дал ей выпить полстакана воды из своего пространства, чтобы постепенно улучшить её физическое состояние. Её болезнь немного отступила, но она всё равно не могла есть.

Ли Циньюнь знал, что проблема была в питании. Современный человек, привыкший к сбалансированному рациону, не мог не заболеть, если кушал мясо каждый день, на каждом приёме пищи. Влажность в пещере была высокой, а двух волчьих шкур и одной козьей шкуры уже не хватало, чтобы согреть их обоих. Мишель простудилась, у неё поднялась температура, и она не могла есть жирную пищу.

Ли Циньюнь заботливо ухаживал за ней два дня. Когда он понял, что проблема в питании, то оставил ей полуавтоматическую винтовку Тора, а сам взял с собой обрезанное ружьё, собираясь спуститься вниз, чтобы найти подходящую еду.

Мишель, хоть и выглядела больной и измождённой, всё равно радостно проводила его, наблюдая, как он благополучно спускается по склону, и только потом вернулась в пещеру, чтобы продолжить лечение.

Когда Ли Циньюнь спустился к подножию горы, он увидел несколько осколков черепа. Остальные кости, судя по всему, были расхищены дикими животными. Рюкзак Тора был разорван несколькими зверями, и его содержимое валялось рядом.

Некоторые запечатанные продукты питания всё ещё лежали там, но Ли Циньюнь не тронул их. Зато он заметил много патронов для полуавтоматической винтовки и аккуратно сложил их в своё пространство на случай непредвиденных ситуаций.

Кречет появился вовремя, кружась над его головой. На этот раз Ли Циньюнь снова взял с собой рюкзак. Если он найдёт что-то, что не сможет взять открыто, всегда можно будет сослаться на рюкзак.

Мишель была умной. Она очень ловко обходила вопрос с рюкзаком. После нескольких попыток, видя, что Ли Циньюнь не хочет показывать его содержимое, она больше не поднимала эту тему. Ведь она уже заметила: всё, что бы ни нашёл Ли Циньюнь, он обязательно давал ей попробовать, ничуть не скрывая находки.

Сегодня лес был крайне беспокойным. Только Ли Циньюнь вошёл в лес, как заметил несколько серых волков. Он оглянулся на платформу с хижиной наверху и, убедившись, что с такой высоты невозможно увидеть, что происходит в тёмном лесу, выпустил золотую змею, чтобы она обеспечила ему защиту.

Чёрная змея, хоть и была послушной, проходила обучение слишком недолго, и Ли Циньюнь пока не доверял ей полностью.

Золотая змея, оказавшись снаружи, сразу же проявила возбуждение. Увидев силуэты серых волков, её глаза засветились зелёным светом. Всех тех шакалов, которых Ли Циньюнь очистил от шкур, почти целиком съела именно золотая змея. Возможно, вкус был не самым лучшим, но для неё это стало новым гастрономическим опытом, и теперь она с удовольствием поедала всё, кроме рыбы.

Когда она заметила серых волков, которые внешне напоминали шакалов, ей захотелось броситься за ними и поймать парочку, чтобы утолить голод.

Серые волки, издав несколько жалобных звуков, испуганно развернулись и побежали прочь. Убийственная аура золотой змеи и её мощная энергия так сильно воздействовали на животных, что те инстинктивно почувствовали смертельную опасность и даже не пытались сопротивляться.

Следуя направлению, куда переместился свет, Ли Циньюнь углубился в лес ещё на несколько сотен метров. Там несколько маленьких белок, не выдержав мощного присутствия золотой змеи, начали бросать в него и в змею мелкие дикие плоды с деревьев.

Эти красные плоды размером с большой палец напоминали барбарис. Когда они ударялись о тело змеи и разбивались, от них исходил особый сладкий аромат. Мякоть была жирной и липкой, напоминая слизь.

Сначала Ли Циньюнь не обратил внимания, но когда он поймал один плод и положил его в рот, его глаза внезапно загорелись. Он вспомнил, что это такое! Это были плоды тиса ягодного!

Если говорить о тисе ягодном, многие люди могут и не знать, что это за растение. Однако стоит упомянуть, что кора тиса содержит вещество под названием "таксол", которое эффективно борется с раком, и которое уже получило признание западных авторитетных учреждений, как становится ясно, насколько ценным является это растение.

Когда компания из США обнаружила, что таксол, содержащийся в коре тиса, обладает противораковыми свойствами, информация быстро распространилась по всему миру. Люди внезапно осознали, что клад находится прямо под их носом. Началась массовая вырубка тиса, и никто не обращал внимания на строгие правила защиты этого редкого вида. В результате жизни множества тисовых деревьев оборвались в одночасье.

В провинции Сычуань тис встречается редко, особенно в сравнении с Юньнанью. Возле деревень людей такие деревья практически не встречаются, но в глубине дикой природы их всё ещё немало.

Теперь Ли Циньюнь включил фонарь и внимательно осмотрел дерево, на котором сидели белки. Оно было огромным — его нельзя было обхватить руками. Высота достигала двадцати-тридцати метров, крона была широкой, и на ней висело множество шишек. Большинство из них были ещё зелёными, но некоторые уже покраснели.

Казалось бы, здесь солнечный свет попадает крайне редко, и деревья такого размера просто не должны существовать. Кроме того, плоды тиса обычно созревают поздней осенью, а здесь их появление в это время выглядело настолько странным и невероятным, что можно было объяснить это только уникальной средой и климатом этого места.

Когда кора тиса созревает, она естественным образом отслаивается. Ли Циньюнь посмотрел вниз и действительно обнаружил большое количество отслоившейся коры у основания дерева. Он подобрал немного и поместил её в своё пространство, но большая часть уже сгнила и была бесполезна.

Это дерево тиса было слишком огромным. Ли Циньюнь попробовал — его пространство не могло охватить всё дерево целиком. "Если можешь вместить — мир принадлежит тебе. Но если нет, то беспокойство и злость ни к чему не приведут."

После первоначального волнения Ли Циньюня охватило разочарование. Этот тис был ничуть не менее ценным, чем женьшень. Это был настоящий редкий вид, за незаконную добычу которого снаружи можно было получить тюремный срок.

Прежде чем уйти, он заметил вокруг гигантского тиса несколько молодых деревьев высотой около четырёх-пяти метров. На них росли ещё зелёные плоды размером с фасоль, совсем не похожие на те крупные плоды гигантского дерева.

Ли Циньюнь, наконец, вздохнул с облегчением: вот это нормально! Эти плоды созреют в октябре или ноябре. Если бы все плоды тиса созревали в это время, он бы начал сомневаться, действительно ли это тис.

Здесь никого не было, чтобы соперничать с ним, но Ли Циньюнь всё равно чувствовал напряжение. Он приказал золотой змее и кречету следить за окрестностями, чтобы никакие дикие животные не приближались. Затем он достал инструменты из своего пространства и начал активно работать киркой.

После часа работы, когда солнце снова сместилось, он, наконец, поместил несколько маленьких тисов в своё пространство. Без солнца здесь стало слишком темно, поэтому Ли Циньюнь повесил один фонарь в пасть золотой змеи, а другой взял себе в руки, после чего продолжил путь.

Черный медведь высунул голову из дупла, недовольно зарычав несколько раз, желая разорвать того, кто потревожил его сладкий сон. Однако, лишь издав несколько звуков, он закрыл рот, сделал кувырок из дупла, вскочил и побежал. Чёрт возьми, как эта огромная змея могла пройти мимо его дома, даже не предупредив? Разве можно так спокойно спать?

Но черный медведь пробежал всего четыре-пять шагов, прежде чем внезапно остановился. Он был озадачен: почему он раньше ел змей, и они были вкусными, а сейчас бежал от этой?

Однако, используя свою скудную сообразительность, он понял, что ранее съеденные змеи были всего четыре-пять метров в длину, толщиной с человеческую ногу. А эта... её тело было толщиной с бочку, голова размером с деревянный таз, и во рту она держала светящийся предмет. Это было слишком страшно.

Так что он бежал прочь, не оборачиваясь и не колеблясь больше. Тем более, что он увидел, как гигантская змея уже бросилась за ним. Его полутораметровый рост просто не выдержал бы столкновения с двенадцатиметровым чудовищем.

Ли Циньюнь остановил золотую змею. Раз уж в глубине леса встретился даже черный медведь, что ещё может быть здесь? Без защиты золотой змеи его обрезанное семизарядное ружье казалось совершенно недостаточным. Если бы у него была полуавтоматическая винтовка, он мог бы, как Тор, беспрепятственно пробиваться через этот тёмный лес.

Рядом росли несколько деревьев шелковицы, плоды которых также были ещё зелёными. Однако под шелковицей находился дикий улей, и теперь стало ясно, почему здесь жил черный медведь — он охранял улей, чтобы питаться мёдом.

Ли Циньюнь запомнил это место. Если они останутся здесь жить навсегда, а еды станет не хватать, они смогут прийти сюда за плодами шелковицы или мёдом. Что касается мёда из пространства, его можно будет сохранить. В таких суровых условиях никто не будет жаловаться на избыток пищи.

Смотря с открытого участка леса в сторону хижины, Ли Циньюнь увидел, что Мишель разожгла костёр на платформе. Очевидно, она беспокоилась, что он заблудится, и хотела указать ему направление. Так долго не возвращаться — она явно начала волноваться.

Ли Циньюнь решил, что сегодня углубился достаточно. Он мог взять несколько виноградин и кореньев лотоса из пространства и вернуться. Как объяснить это Мишель? Он считал, что она "умно" сделает вид, что всё понимает. Ведь в широком и загадочном подземном лесу всегда происходят удивительные вещи.

Если есть лес и лианы, почему бы не быть дикому винограду? Если есть подземные реки и ручьи, почему бы не быть лотосовым корням? Но если появятся большие лепёшки, она точно не сможет придумать объяснений, чтобы оправдать его действия.

Прежде чем уйти, он услышал впереди ржание и топот диких лошадей, которые двигались с огромной скоростью. Ли Циньюнь любопытно побежал посмотреть и обнаружил в центре леса открытую поляну, где восемь или девять диких лошадей — больших и маленьких, белых и красных — мчались словно ветер. За ними некоторое время гнались несколько шакалов, но потом остановились, осознав бесполезность погони.

Впереди, как всегда, был вожак шакалов. Однако основные члены стаи были убиты Ли Циньюнем, и теперь он вёл за собой лишь несколько хрупких самок и молодых особей.

Шакалы занимали своё место в пищевой цепи, и Ли Циньюнь не собирался полностью их уничтожать. Однако вожак был очень осторожным. Увидев Ли Циньюня, он испуганно зарычал и бросился бежать вместе с оставшимися слабыми членами стаи.

В этот момент кречет в небе внезапно издал пронзительный крик и полетел к центру поляны, начав кружить там. Ли Циньюнь обошёл несколько высоких кустов и увидел труп огромной чёрной змеи, не меньшей, чем та, которую он приручил. Тело уже сгнило, оставив лишь кучу чёрных чешуек. В районе её живота виднелся труп странной рыбы, которая ещё не полностью разложилась. Её брюхо прогнило, образовав дыру, а внутри лежал футбольного размера камень, испускающий слабое свечение.

Вокруг этого камня располагались более сотни ядовитых змей различной окраски. Они осторожно обходили труп змеи и, окружив слабо светящийся камень, тихо и загадочно высунули свои раздвоенные языки.

----------

Глава 190. Освобождение

Этот вид рыб был эндемиком подземных рек, их глаза обычно были крайне маленькими, иногда даже невидимыми. Однако природа наградила их жестокостью и крупными размерами, что делало их настоящими хозяевами реки.

Несколько дней назад шакал, упавший в реку, был именно этими рыбами съеден — они практически мгновенно потащили его в глубину. Эта странная рыба была немного меньше, но проглотить камень размером с футбольный мяч для неё не составило бы труда.

Проблема заключалась в том, что, хотя она могла проглотить метеорит, её организм не выдержал странной энергии, заключённой в нём. Скорее всего, когда она всплыла на поверхность, её заметила проходящая мимо чёрная змея, которая затем проглотила её целиком.

Чёрная змея была привлечена энергией метеорита, но, как и рыба, не смогла выдержать излучение внутри себя и вскоре умерла в муках. Её тело разложилось, а находившиеся внутри рыба и метеорит оказались на поверхности, где их почувствовали окружающие ядовитые змеи, которые теперь окружили их.

Ли Циньюнь вспомнил место своего падения — огромную воронку. Возможно, именно этот метеорит её и создал. Он также слышал от Чу Яна, что недалеко от разрушенного даосского храма упали два метеорита, и спутники даже сфотографировали их. Просто никто не ожидал, что один из них окажется в подземном гроте.

Маленькое пространство Ли Циньюня крайне нуждалось в таком метеорите, поэтому он не стал церемониться с ядовитыми змеями. Подойдя к подходящему месту, он использовал силу своего пространства, чтобы затянуть метеорит внутрь.

Ему даже не пришлось его очищать — особая энергия пространства сразу же смыла всю грязь, и метеорит автоматически завис в воздухе, слившись с маленьким солнцем.

Гадюка, привязанная к маленькому солнцу, внезапно почувствовала, что её тело стало легче, и она упала с солнца на одну из высоких веток шелковицы, что спасло её от смертельного удара о землю.

Она яростно высунула свой раздвоенный язык и, паникуя, начала спускаться по ветке, стремясь добраться до земли.

Если бы у неё были мысли, она наверняка плакала бы от радости: наконец-то свободна, больше не связана! Что касается мести, об этом она даже не думала — главным было поскорее добраться до земли и размять своё окоченевшее тело.

Однако едва гадюка успела об этом подумать, как почувствовала, что пространство задрожало. Вся земля будто поддалась воздействию какой-то странной силы, расширяясь и увеличиваясь прямо на глазах.

Шелковица, на которой находилась гадюка, росла на вершине маленькой горы. Теперь эта гора, словно получив заряд энергии, начала трястись, вырастая ещё на три-четыре метра. Камни стали более плотными и массивными, приобретая древнюю тяжёлую атмосферу.

Рядом с горой находился источник воды, который увеличился примерно на четверть. Из него била вода с лёгким изумрудным оттенком. В самом центре источника цвет воды был ещё более насыщенным, напоминая кристаллический изумруд, резко контрастируя с обычной водой вокруг и демонстрируя совершенно другое качество.

После того как Ли Циньюнь забрал метеорит, он одновременно вошёл в своё пространство, чтобы понаблюдать за изменениями. Когда он вошёл, то увидел, что после поглощения маленького метеорита пространство значительно расширилось, а концентрация духовной энергии усилилась. Эффект был даже лучше, чем от нескольких миллионов юаней, потраченных на нефрит.

Особенно поразило его маленькое солнце в небе — теперь, поглотив метеорит, оно действительно начало напоминать настоящее солнце. Духовное тело Ли Циньюня даже почувствовало лёгкое тепло.

Точные размеры поверхности Ли Циньюнь подсчитать не смог, но предположил, что площадь теперь составляет несколько квадратных километров. Однако маленькая гора и фруктовый сад разделяли территорию, не позволяя образовать большие поля.

Кроме того, ранее посаженные корни женьшеня были слишком густыми. После расширения земной поверхности пространства женьшень распространился повсюду — через определённые промежутки росли новые растения. То, что раньше было стандартным искусственным выращиванием, теперь превратилось в настоящий дикий женьшень. Заботиться о них всем скопом стало крайне сложно.

Самым радостным изменением для Ли Циньюня стал рост источника с пространственной водой. После увеличения источник временно не заполнился, и через родник активно била вода с лёгким зеленоватым оттенком, наполненная духовной энергией.

Рядом находился небольшой пруд, выкопанный позже. Он тоже увеличился. Раньше там была только половина пруда воды, а теперь остался лишь тонкий слой, едва покрывающий белые корни лотоса.

Трудолюбивые пчёлы, встревоженные колебаниями пространства, испуганно заметались в воздухе, словно безголовые мухи. За считанные дни несколько ульев, перенесённых сюда, разрослись в огромные рои. Теперь они хаотично вылетали наружу, образуя в небе целые жёлтые облака, исполняя безумный танец.

Ли Циньюнь поймал гадюку, которая пыталась сбежать в поле с женьшенем. Испуганная, она попыталась укусить его, но, к сожалению, её зубы прошли сквозь пустоту — духовное тело не так-то просто укусить.

Чёрная змея, свернувшаяся у входа в погреб, даже закрыла глаза, скорбя о бедной гадюке: "Как ты вообще осмелилась укусить такого страшного человека? У тебя явно слишком много смелости!"

— Непроходимый глупец! Ты всё ещё пытаешься атаковать меня. Как можно выпустить такую змею наружу, если у неё такой характер? Вернись на своё место под солнцем и продолжай наказание! — произнёс Ли Циньюнь, найдя новую верёвку и снова привязав её к маленькому солнцу.

Закончив это, Ли Циньюнь быстро покинул пространство и вернулся в реальность.

Он обнаружил, что близлежащие ядовитые змеи пришли в ярость. Потеряв след метеорита, они начали высовывать свои языки, пытаясь найти причину исчезновения. Некоторые агрессивные змеи уже начали нападать на своих соседей.

Ли Циньюнь, сопровождаемый кречетом и золотой змеёй, поспешил уйти, не желая попасть в окружение этой разъярённой толпы ядовитых змей. Когда он вернулся в маленькую хижину, Мишель наконец-то облегчённо вздохнула и шутливо сказала:

— Так долго не возвращаться... Я уже подумала, что ты бросил меня здесь и ушёл один.

— Как такое возможно? Я, Ли Циньюнь, не такой человек. Даже если бы и собирался уйти, сначала бы съел этот кусочек "жирного мяса", — улыбнулся Ли Циньюнь, доставая из рюкзака пять гроздей винограда, два корня лотоса, а также горсть кедровых орехов и несколько грецких орехов, которые нашёл в лесу.

— Я вовсе не жирное мясо! Я — свежее мясо, которое точно понравится на вкус, — Мишель поняла его шутку и почувствовала, что этот мужчина немного изменился. Казалось, он начал осознавать, что они могут остаться здесь надолго, и перестал отвергать её так, как делал это раньше. Однако, когда она увидела то, что Ли Циньюнь достал из рюкзака, она сразу же воскликнула:

— О... Боже мой! Здесь есть виноград? Разве виноград не должен расти там, где много солнца? Эти ягоды такие крупные, их блеск великолепен, ни одной испорченной грозди! Неужели в этом тёмном лесу может быть такое прекрасное место? Что касается этих корней лотоса, я даже не буду пытаться комментировать... Я никогда не видела лотоса, который был бы белоснежным, как нефрит. Даже на расстоянии я чувствую его очаровательный аромат.

— Что же касается этих грецких орехов и кедровых орешков, я могу принять их спокойно. Они выглядят довольно обычно... Как бы это сказать... Они не блестят и имеют слегка затхлый запах гниющей земли, характерный для этого леса. Ладно-ладно, дорогой, перестань так на меня смотреть, я больше не буду говорить. Увидев всё это, я внезапно почувствовала аппетит. Ты даже не представляешь, мне приснилось вчера ночью, что я ем виноград!

Мишель, полная радости, схватила одну из гроздей винограда со стола, не помыв её, и положила одну ягоду в рот. Взрыв духовной сладости мгновенно активировал её вкусовые рецепторы, пробудив аппетит. Её странная болезнь за несколько дней будто полностью исчезла.

Увидев, как она радостно ест, Ли Циньюнь больше не стал объяснять происхождение продуктов и лишь с облегчением, но всё ещё слабым голосом сказал:

— На самом деле, в этом тёмном лесу много чего есть. За тот короткий путь, который я прошёл, я нашёл несколько деревьев шелковицы, усыпанных плодами, а под одним из них даже дикий улей. Кстати, я также нашёл несколько плодов тиса. Если мы будем нуждаться в чем-то, чтобы снизить жирность пищи, эти плоды станут отличным выбором.

Сказав это, Ли Циньюнь достал из рюкзака ещё один предмет, завёрнутый в листья. Развернув его, он показал более двадцати маленьких красных плодов тиса, похожих на крупную вишню. Их цвет был невероятно ярким и привлекательным.

— Вау, потрясающе! Ты отправился на прогулку и принёс столько вкусного! Если бы я знала, заставила бы тебя каждый день искать еду! — радостно воскликнула Мишель, широко улыбаясь. Она начала активно есть, и когда насытилась, внезапно повернулась, обняла Ли Циньюня за шею и несколько раз поцеловала его.

На этот раз Ли Циньюнь не стал уклоняться, потому что внезапно подумал, что пока у них есть зубная паста, их дыхание остаётся нормальным. Но что, если в будущем они действительно начнут жить как дикари, без зубной пасты? Поцелуи будут совсем другими...

"Нужно наслаждаться жизнью, пока есть возможность,

Не позволяй золотому кубку пустовать под луной.

Когда чувства достигают своей глубины, всё происходит естественным образом. Возможно, именно потому, что здесь только двое, всё идёт своим чередом."

Они не перемещались с места и прямо перед этим каменным столом слились в единое целое — два пылающих тела стали одним.

Ли Циньюнь понял, насколько сильно он любит эту красивую женщину. Возможно, раньше он не решался признаться даже самому себе, но, отбросив все страхи и показав свою истинную сущность, позволив инстинктам взять верх, оба остались довольны.

Болезнь Мишель полностью прошла. Казалось, теперь у неё было бесконечное количество энергии, чтобы проводить с Ли Циньюнем "битвы" каждый день, обильно потея. Что касается уровня воды в гроте снаружи, их это больше не волновало.

Внезапно, когда погода прояснилась, в гроте раздались частые выстрелы. Группа спасателей из десяти человек, опоздавшая, наконец появилась в том месте, где они впервые упали.

----------

Глава 191. Возвращение на поверхность

Ли Циньюнь внезапно почувствовал, что судьба — это что-то ужасное. Только они решили остаться здесь навсегда и стать дикими супругами, как вдруг появилась спасательная команда? Прошло уже полмесяца с момента происшествия, если бы там была реальная опасность, они давно бы погибли. Где эти спасатели были всё это время?

Мишель тоже была ошеломлена. Её одежда даже не была полностью одета, а тут внезапно появилась спасательная команда с факелами в углу грота. Настроение её стало таким сложным, что она молчала долгое время.

Внутри грота они могли легко быть счастливой парой дикарей, но снаружи их статус, социальное положение и жизненные обстоятельства определяли будущее, где нельзя было полагаться только на простые инстинкты. Это и было отличием человека от зверя.

Когда Мишель подумала о всех проблемах своей семьи, она поняла, что решение стать дикими супругами с Ли Циньюнем принесло ей невероятное счастье и удовлетворение. Она больше ни о чём не думала, и за эти десять дней она впервые почувствовала себя настоящей женщиной.

— Чёрт возьми, счастье только началось, а эти ублюдки его разрушили. Наличие выбора, кажется, только испортило настроение, — Ли Циньюнь обнял Мишель за талию, а она прижалась к нему, долго не говоря ни слова.

Да, все их планы были нарушены. Возможность выйти наружу сделала их растерянными. Когда спасательная команда два дня безрезультатно искала в тёмном лесу, они наконец приняли решение: зажгли костёр на платформе перед хижиной. Пламя осветило им путь домой.

Поисковая группа наконец заметила пламя на платформе и быстро направилась к подножию горы. Крутой склон вызвал восхищение у солдат, а следы тела Тора внизу давно были уничтожены зверями и водой. Никто не смог бы найти или даже представить себе, что произошло здесь.

Увидев Ли Циньюня и Мишель вместе и живущими совсем не так жалко, как ожидали, спасатели были крайне удивлены и недоумевали. Настроение Ли Циньюня было плохим, и он ленился объяснять им что-либо, даже лгать не хотелось.

Однако он сам объяснил происхождение полуавтоматической винтовки, сказав, что нашёл её в лесу. Рядом были следы тел, которые, вероятно, были съедены зверями, и невозможно было определить, кому они принадлежали. Этот предлог был согласован с Мишель заранее. Это был самый простой и удобный способ, хотя могли быть последствия, но пока они оба будут молчать, никто не сможет догадаться, что случилось на самом деле.

Руководитель спасательной команды спросил их, где именно были найдены следы тел и полуавтоматическая винтовка. На этот вопрос Ли Циньюнь и Мишель ответили честно, сказав, что это было у подножия горы на границе леса. Если сейчас искать, возможно, можно найти какие-то следы.

Но из-за сильных дождей несколько дней назад всё было смыто. Даже остатки порванного зверями рюкзака Тора исчезли, и если что-то и осталось, то давно было покрыто грязью и листьями.

Маленькую пещеру за хижиной Ли Циньюнь также добровольно сообщил военным. Он сказал, что там находятся останки Лин Сю Дао Чана, идентифицированные благодаря сломанному мечу рядом с ним. Так как его дед знал Лин Сю Дао Чана, он слышал о нём. Это был настоятель разрушенного даосского храма на вершине горы, который пропал несколько лет назад.

Военные особо не задумывались над этим. В любом случае, после того как Ли Циньюнь и Мишель были спасены, их обыскали, а затем провели короткий допрос. В конце концов, в тот день погибло немного людей, а многие пропали без вести. Как они упали и как прожили в подземном лесу — всё это должно быть записано в отчёт и отправлено в соответствующие органы.

После того как Ли Циньюнь и Мишель были найдены, видя, что их здоровье в порядке, солдаты продолжили поиски ещё два дня, но ничего не нашли и, наконец, забрали их оттуда.

На месте их первоначального падения был построен простой понтонный мост, с которого свисала мягкая лестница. Спасатели сообщили Ли Циньюню, что здесь есть большие хищные рыбы в подземной реке, которые могут напасть на людей. Первый солдат, спустившийся сюда, оказался невезучим: сразу после спуска он подвергся нападению, успел передать лишь короткое сообщение об опасности, а затем бесследно исчез.

Именно из-за смерти первого спасателя вся операция затянулась до этого времени. Ходили слухи, что высшее руководство сильно спорило. Одни настаивали на продолжении спасательной операции для выяснения ситуации под землёй, другие же не хотели брать на себя ответственность, заявляя, что там слишком опасно, и даже если кто-то упал, шансов на выживание нет, поэтому не стоит тратить человеческие и финансовые ресурсы на такие "бессмысленные" дела.

После длительных споров, благодаря настойчивым усилиям Чу Яна, эта спасательная команда всё-таки продолжила выполнение приказа и, наконец, успешно достигла подземного грота, спася Ли Циньюня и Мишель.

Однако тот факт, что Ли Циньюнь и Мишель нашли оружие, явно указывал на то, что кто-то из солдат или иностранных экспертов упал сюда. Но когда они зажгли костёр на платформе у хижины, никто не появился. После нескольких дней поисков никого так и не нашли, и можно было предположить, что те люди погибли.

По мягкой лестнице Мишель и Ли Циньюнь выбрались наружу сами, без помощи других. Их физическая форма была великолепной, даже лучше, чем у спасателей. Они взобрались по высокой лестнице почти без отдыха, одним духом.

Как только они оказались наверху, они закрыли глаза. Медицинский персонал сразу подошёл к ним, надел на них повязки на глаза, помог добраться до носилок и отправил их в медицинский лагерь на полпути вверх по горе.

Ли Цисунь и Ли Юньцун всё ещё не ушли. Они давно знали о пропаже Ли Циньюня, но не осмелились сообщить его семье.

Ли Цисунь считал, что если он привёл племянника с собой, а тот пропал, а он вернулся с сыном, его, скорее всего, убьют... Даже если никто не ударит его, он будет затоптан потоком осуждений от односельчан.

Когда Ли Цисунь увидел, что Ли Циньюнь вернулся целым и невредимым, слёзы радости навернулись ему на глаза. Он поддерживал его носилки и, следуя за ними, вошёл в медицинскую палатку, не переставая говорить:

— Фува, ты вернулся, и это главное! Если бы ты не вернулся, я даже не посмел бы вернуться в деревню. Не буду много говорить, но твой дед точно прибил бы меня одной затрещиной.

Ли Циньюня положили на больничную койку, и он, улыбаясь, успокоил его:

— Как такое возможно? Ты же знаешь моего деда! Какое бы большое дело ни случилось, он просто поругается, выскажет всё и успокоится. Кто вообще видел, чтобы он когда-нибудь ударил кого-то? Да и потом, это моя собственная неудача, никакого отношения к тебе, дядя, это не имеет. И не только я — ещё несколько человек пропали. Правда, говорят, что нашли только меня и Мишель.

Ли Цисунь с содроганием ответил:

— Это совсем другое дело! В мелочах твой дед не бьёт людей, но если бы он потерял тебя, то даже смерть была бы для меня лёгкой карой... Помнишь, в молодости он немало раз бил меня.

В этот момент Мишель тоже была доставлена в эту же палату.

Ли Юньцун сразу оживился и, хитро прищурившись, прошептал Ли Циньюню прямо в ухо:

— Эта француженка упала с тобой в одно место... Вы уже... того? Хе-хе, ты меня не обманешь. В темном лесу может произойти всё что угодно.

— Отвали! — Ли Циньюнь был в плохом настроении и не хотел общаться с этим любопытным болваном.

Мишель не понимала китайский язык, но чувствовала эмоциональный оттенок речей Ли Циньюня. Она поспешно улыбнулась и спросила:

— Дорогой, что случилось?

Их глаза были закрыты повязками, поэтому даже если они могли слышать мужской голос, они не могли видеть, кто говорит.

— Ничего особенного, я просто разговариваю с друзьями из нашей деревни. Они очень рады, что я вернулся живым, и сейчас празднуют это со мной, — уклончиво ответил Ли Циньюнь.

— Это хорошо. Я через некоторое время позвоню своим родителям, чтобы сообщить, что я в безопасности. После такой долгой пропажи они, наверное, сильно волнуются, — сказала Мишель.

Скоро медперсонал начал капать им глюкозу, объясняя, что это необходимо для восполнения питательных веществ в организме. Затем последуют дополнительные проверки и дезинфекция.

Перед глазами всё было черным, и Ли Циньюню было нечем заняться. Кроме того, рядом постоянно находились люди, поэтому он не мог много говорить с Мишель.

Ли Цисунь рассказал ему, что после его исчезновения институт змеиного яда наконец-то разработал новое поколение противоядия от укусов ядовитых змей. У некоторых препаратов эффект был отличным, а другие показывали средние результаты, однако все пострадавшие от укусов остались живы.

В процессе лечения его традиционные китайские методы лечения заслужили одобрение медицинских экспертов. Профессор Тао специально представил его к награде и даже выразил интерес к продвижению этого змеиного лекарства на рынок для массового производства, чтобы сделать его популярным средством по всей стране.

Однако Ли Цисунь, опасаясь раскрытия семейного секрета, временно отказался. Так как у профессора Тао появились срочные дела, он быстро уехал, и вопрос больше не обсуждался.

На самом деле Ли Цисунь был заинтересован, и он спросил Ли Циньюня, есть ли способ сохранить семейный рецепт, одновременно продвигая лекарство.

Ли Циньюнь никогда раньше не занимался этим, но был уверен, что существует способ сохранить секрет. Ведь в стране уже есть множество примеров создания лекарств на основе семейных рецептов. Проконсультировавшись с соответствующими экспертами, можно найти решение.

На следующий день Ли Циньюня и Мишель освободили от повязок, и они снова смогли нормально видеть солнечный свет и окружающие предметы. На самом деле, даже находясь в подземной пещере, они могли видеть солнечный свет и искусственное освещение. Однако, ради абсолютной безопасности, спасатели надели им повязки, чтобы защитить глаза от яркого внешнего света.

Рюкзак Ли Циньюня был тщательно проверен специалистами военных. Внутри было много вещей, и они были немного хаотично разбросаны. Если бы у них были огонь и оружие, то охота в подземном лесу с обилием диких животных позволила бы легко продержаться более десяти дней.

Разбитый длинный меч, который был в рюкзаке, Ли Циньюнь специально описал. Военные не проявили к нему интереса и вернули его обратно в рюкзак, чтобы он передал его преемнику старого даоса.

Чу Ян специально пришёл навестить Ли Циньюня и кратко рассказал о том, что произошло в тот день в даосском храме. Он сказал, что винный погреб до сих пор не очищен и там всё ещё полно ядовитых змей. Однако метеорит, найденный там, был доставлен военным и отправлен в секретную лабораторию. Из-за соглашения о сотрудничестве с зарубежными исследовательскими учреждениями был вырезан небольшой кусок для них, что помогло "замолчать" иностранных экспертов, которые ранее жаловались на огромные потери.

Пока шёл этот разговор, Ли Циньюнь тайком взглянул на Мишель и заметил, что после выхода их отношения стали немного неловкими. Даже когда в палатке никого не было, большую часть времени они молчали и больше не были такими близкими, как в подземной пещере.

----------

Глава 192. Выполнение договора о собачьих боях

Ли Циньюнь никак не ожидал, что Мишель уедет так быстро, так внезапно и в такой спешке. Без прощания, без каких-либо предупреждений — она просто уехала вместе с иностранными экспертами.

Когда Ли Циньюнь вернулся в деревню, он всё ещё не мог прийти в себя после этого события. Даже вид новенького, идеально завершённого дома не смог поднять его дух.

Большинство мужчин склонны к изменам, а неверные мужчины почти всегда жадны. Ли Циньюнь теперь был вынужден признать, что и он тоже немного жаден. Он не мог забыть свою двоюродную сестру, но также не мог отпустить Мишель. Её внезапный уход без предупреждения глубоко задел его, вызвав даже тайное раздражение.

Вилла была построена красиво, стиль отделки полностью соответствовал его планам, каждая деталь находилась под его контролем. После завершения строительства дом проветривался. У Ли Циньюня сейчас не было настроения заниматься цветами и растениями во дворе, и он не стал высаживать желаемые цветы или фруктовые деревья.

Однако двор был огромным, и там были установлены несколько столбов с энергосберегающими лампами, работающими на солнечной энергии. В общем, денег хватало: кроме солнечных панелей, на маленькой тропинке перед входом были установлены ветряные генераторы, а также несколько ветрогенераторов на вершине небольшой горы позади дома.

Теперь электроснабжение всей фермы больше не требовало его внимания. Электричества было более чем достаточно для повседневной жизни. В окружающих прудах не использовались кислородные насосы, так как рыба и черепахи содержались в условиях, имитирующих дикую природу, и были рассажены довольно свободно.

Дела в центре рыбалки шли прекрасно: туристы прибывали каждый день без перерыва. Генеральный директор туристической инвестиционной компании Ло Пэн не разочаровал Ли Циньюня: он воспользовался возможностью и построил несколько бамбуковых домиков. Первый этаж можно было использовать как ресторан, второй — как гостиницу. Более крупный бамбуковый отель планировался к строительству.

Ли Циньюнь передал сломанный меч Лин Сю своему деду, чтобы тот связался с учениками старого даоса и передал меч тому, кто окажется достойным. Подземная пещера уже была доложена военным, и, скорее всего, вскоре геологи прибудут для её исследования.

Людей, которые приходили к деду лечиться, стало ещё больше. Казалось, кто-то узнал его новый адрес и теперь поджидал у входа в бамбуковые домики. Когда дед выходил, они молча шли за ним, лишь жалобно глядя на него.

У деда не осталось выбора, и он сделал исключение, осматривая пациентов. Таким образом, информация распространилась, и семьи больных фактически "поселились" здесь. Здесь был центр рыбалки, гостиница, ресторан, живописные пейзажи, и лечение в этих условиях казалось намного лучше, чем в больнице.

Половина бизнеса в центре рыбалки процветала благодаря этим семьям. Городские туристы, ничего не зная, полагали, что дела идут великолепно, и с радостью присоединялись, соревнуясь за доступ к местам для рыбалки.

Ли Цзя Лао принял длинный меч из рук Ли Циньюня и, услышав о судьбе Лин Сю, лишь протяжно вздохнул:

— Жизнь непредсказуема. Этот старый даос всю жизнь был великим мастером боевых искусств и мудрецом. Будучи человеком, он был героем, а умер, вероятно, героем среди духов. Просто никто не ожидал, что он завершит свой путь в одиночестве и страданиях в подземной пещере.

Раньше Ли Циньюнь рассказывал деду о младшем ученике Лин Сю, а теперь поведал историю деда Мишель. Услышав эту новость, Ли Цзя Лао глубоко задумался и сказал только:

— Если остались наследники, это хорошо. Все они старые знакомые. Если когда-нибудь встретимся снова, сможем вспомнить былые времена.

Двоюродная сестра Ян Юньну, услышав о его возвращении, вскоре появилась в деревне Ли, а затем и в его доме. Когда она увидела Ли Циньюня, то редко для неё бросилась в его объятия и капризно проговорила:

— Исчез на двадцать дней, даже не предупредив меня! Ты чуть не свёл меня с ума! Если снова сделаешь что-то подобное, я с тобой больше не буду общаться.

Ну что ж, это был максимум возмущения, которое Ян Юньну могла выразить. Однако, говоря это, она крепко обнимала его за талию, совсем не намереваясь отпускать.

Ли Циньюнь тоже крепко обнял свою кузину, вдыхая аромат её волос, и долго не мог успокоиться. Только сейчас он почувствовал угрызения совести: его связи с Мишель в горах, какими бы ни были обстоятельства, были несправедливы по отношению к кузине. Перед ней он чувствовал себя глубоко виноватым.

— Меня вызвали в горы по делам военных, а потом случилось происшествие, и связь с внешним миром была невозможна. Только что зарядил телефон, даже не знаю, сколько людей пытались со мной связаться. Это не лично против тебя, — коротко объяснил Ли Циньюнь. Слишком сложные вещи он не знал, как описать.

К счастью, Ян Юньну оказалась очень понимающей и не стала слишком много жаловаться. Подняв голову с его груди, она покраснела и сказала:

— Ты не представляешь, как я волновалась, пока тебя не было. Ночью мне снилось, что ты меня бросил. Проснувшись, я обнаружила, что моя подушка вся мокрая. Мама даже посмеялась надо мной, сказав, что я скучаю по мужчине, потому что ночью звала тебя во сне.

— Хе-хе, если ты думаешь обо мне, то я именно тот мужчина, о котором говорит будущая тёща. Что тут такого странного? — Ли Циньюнь взял её за руку и повёл в дом.

— Какая ещё "будущая тёща"? Когда мы поженимся, она всё равно будет твоей тётей, — смутилась Ян Юньну, не желая слушать его шутки. Она ущипнула его за талию несколько раз, и только когда Ли Циньюнь поморщился от боли, она отпустила его.

— Ай… Когда ты научилась этому приёму? Обычно я видел, как это делает моя будущая тёща, и мой будущий тесть всегда становится послушным, как ягнёнок. Теперь и мне досталось... Наверное, ты специально научилась этому за последние дни.

— Вовсе нет… — Ян Юньну покраснела до корней волос и, смеясь, начала возиться с Ли Циньюнем. Они праздновали долгожданную встречу в шутливой возне, но внезапно зазвонил телефон Ли Циньюня, безжалостно прервав их веселье.

Ли Циньюнь неохотно взял телефон и ответил на звонок. Звонил Лю Сяогуан, его тон был крайне недружелюбным, и он начал разговор с потока ругательств:

— Чёрт возьми, раньше я считал тебя человеком, но ты оказался позором! Мы договорились устроить собачьи бои, я уже нашёл место и собрал друзей, а тебя нигде нет, и телефон выключен. Какого чёрта ты теперь отвечаешь? Набрался смелости? Хех, хорошо, что ты всё-таки ответил, а то я бы послал людей разнести твою маленькую ферму!

Ли Циньюнь нахмурился, чувствуя раздражение, и ответил с той же холодностью:

— Лю Сяогуан, следи за своим языком. У меня были особые обстоятельства, из-за которых телефон не работал. Хотя мне плевать на твои угрозы, я всё равно согласен на бой. Давай удвоим ставки, я не против! Говори время и место.

Лю Сяогуан громко и высокомерно рассмеялся:

— Ха-ха, как раз то, что нужно! Кто не согласен, тот слабак. Итак, договорились: завтра в девять утра встречаемся у западных ворот текстильной фабрики. Место глухое, мы часто там устраиваем бои, никто не помешает.

— Хорошо, завтра в девять, я буду точно в срок, — Ли Циньюнь, хмурясь, принял вызов Лю Сяогуана. Это была та преграда, которую им обоим предстояло преодолеть. Какими бы связями ни обладал Лю Сяогуан, Ли Циньюнь больше не боялся его.

Ян Юньну заметила, что выражение лица кузена изменилось, и обеспокоенно спросила:

— Что случилось, брат? Кто-то доставляет проблемы?

— Хе-хе, это Лю Сяогуан хочет устроить собачьи бои. Я уже согласился, но внезапно ушёл в горы, и мой телефон был выключен, поэтому он не мог со мной связаться и разозлился. Этот парень слишком хитёр, и я не хотел с ним связываться, но он давит на меня, так что придётся решить этот вопрос раз и навсегда, — Ли Циньюнь улыбался, но в его глазах появился холодный блеск. Если мирный исход невозможен, то пусть будет бой. Только после того, как кто-то почувствует боль и страх, он станет покорным.

— У Лю Сяогуана много друзей в городе, и если он приглашает тебя, то явно замышляет что-то недоброе. Возьми меня с собой. Если они будут действовать бесчестно, я помогу тебе их побить. Хм, в последнее время я стала очень сильной, даже мой отец едва может справиться со мной! — Ян Юньну, размахивая своими белыми кулачками, уверенно заявила.

— Мы, мужчины, будем устраивать собачьи бои, а что ты, женщина, будешь делать там? Завтра спокойно работай в компании, тебе не нужно идти. Я возьму с собой Маоданя, — сказал Ли Циньюнь, бросив телефон на стол для подзарядки.

Ян Юньну надула губы, но не стала спорить. Если её брат не хочет брать её с собой, значит, у него есть свои причины. Мужчины всегда ценят своё лицо, и она прекрасно понимала психологию местных мужчин.

Родители Ли Циньюня вскоре вернулись с поля и, увидев сына, радостно встретили его. Они ещё не знали о том, что он провалился в подземный грот, полагая, что он был призван военными для выполнения важного задания на благо страны. Это казалось им почётным.

Поскольку родители ничего не знали, Ли Циньюнь решил не рассказывать им об этом, чтобы не волновать. Он просто поддержал их версию, сказав, что действительно оказал большую помощь военным и что через несколько дней они отправят деньги. Он добавил, что их следует принять спокойно, ведь это плата за риск.

Родители Ли Циньюня также сказали, что Ли Цисунь тоже проявил себя: его семейные секретные рецепты привлекли внимание военных, и теперь он, вероятно, добьётся успеха. Если он готов передать эти знания, стоит учиться, не стесняясь.

Мысли родителей обычно похожи. Например, родители Ли Юньцуня попросили его чаще заниматься садоводством. На это Ли Циньюнь не стал возражать: если Ли Цисунь захочет учить, он продолжит обучение; если нет, тогда будет видно.

На следующий день Ли Циньюнь, взяв с собой Цзиньби и Тунби, сел в свой пикап и отправился в город, никого с собой не взяв. Его слова о том, что он возьмёт Маоданя, были лишь способом успокоить Ян Юньну, чтобы она не слишком волновалась.

По пути, проезжая мимо городского магазина с семенами, он остановился и купил двадцать с лишним пакетов семян овощей. Поместив их в своё пространство и окропив пространственной водой, он решил, что посадит их на ферме через несколько дней. Кроме того, его пространство стало достаточно большим, чтобы выращивать множество вещей.

В восемь часов пятьдесят одну минуту Ли Циньюнь прибыл к воротам текстильной фабрики. Там уже собралась толпа людей, и две собаки вели между собой ленивую схватку, словно разминаясь.

Лю Сяогуан стоял рядом с молодым человеком, который держал на поводке огромную собаку — кавказскую овчарку, высотой почти с человека и невероятно массивную. Она полусидела на камне, спокойно поглядывая на дерущихся метисов, явно не проявляя интереса к схватке.

Ли Циньюнь почувствовал, что этот молодой человек ему смутно знаком, будто он видел его где-то раньше, но никак не мог вспомнить, где именно. Однако это не было главным. Главное заключалось в том, что он уже вывел своих двух собак из машины.

Появление Цзиньби и Тунби немедленно вызвало беспокойство у близлежащих псов: они либо напряглись, либо испугались, поджав хвосты и не осмеливаясь показывать хоть малейшие признаки агрессии.

Однако кавказская овчарка рядом с Лю Сяогуаном внезапно громко залаяла, её глаза расширились, и она, уставившись на собак, приготовилась к броску, словно желая немедленно вступить в схватку.

----------

Глава 193. Непобедимое вращение Цзиньби

Жара ещё не отступила, но цикады уже лениво стрекотали, словно предчувствуя приближение осени. В их жалобном пении ощущались нотки печали.

Люди, собравшиеся на собачьи бои, внезапно затихли, и дерущиеся собаки, казалось, почувствовали себя некомфортно. Подняв головы, они заметили фигуры Цзиньби и Тунби, после чего сразу затихли.

Солнце давно скрылось за облаками, а внезапный порыв ветра поднял пыль, делая погоду ещё более мрачной. Где-то вдали слышались раскаты грома.

Лю Сяогуан с ненавистью бросил взгляд на Ли Циньюня, а затем перевёл внимание на двух его собак. Чёрт возьми, всего месяц не виделись, как они снова выросли? Что это за собаки? Разве местные дворняги могут быть такими высокими? Это же ненаучно!

Обратившись к стоящему рядом молодому человеку, Лю Сяогуан сказал:

— Брат Ниу, вот этот парень. Его собаки очень странно себя ведут. Когда они побили моего мастифа, они были ещё не такими большими и сильными. А теперь они снова выросли! Мне кажется, это слишком подозрительно. Твоя кавказская овчарка справится?

Молодой человек, по имени Ниу Ванхун, тоже был одним из богатых бездельников в уезде, и его статус ничуть не уступал Лю Сяогуану. Услышав это, он рассмеялся:

— Дворняги всегда остаются дворнягами, ничего серьёзного из них не выйдет. Моя кавказская овчарка имеет чистейшую родословную. Она не раз сражалась с мастифами и всегда одерживала победу. Если бы я не попал в неприятности в столице провинции, я бы никогда не привёз её в этот маленький городишко. Здесь эти мелкие бои совершенно неинтересны. В подпольных собачьих боях в столице можно заработать настоящие деньги. Я потом тебя туда свожу, чтобы ты увидел. За один бой легко заработать миллион или два — это обычное дело.

Лю Сяогуан был крайне почтителен перед этим человеком:

— Да-да, брат Ниу абсолютно прав. Если бы в последнее время у меня не было проблем с деньгами, я бы и не обратился к вам за помощью. После этой победы всё будет ваше, я только выпью чашку праздничного вина.

— Хе-хе, договорились. Пока у этого парня есть деньги, мы обязательно их заберём, — сказал Ниу Ванхун, хлопнув по соглашению в руках Лю Сяогуана и отправив его к Ли Циньюню для подписания.

Лю Сяогуан спрыгнул с камня и громко крикнул:

— Ли Циньюнь, сегодня ты выполнил договор. Иди сюда, подпиши соглашение, и мы начнём. Чёртова погода, кажется, собирается дождь. Нам нужно закончить до того, как пойдёт ливень.

Ли Циньюнь кивнул, сохраняя спокойное выражение лица:

— Если есть желание, даже если польёт дождь ножами, это не помешает нашей схватке.

С этими словами он взял соглашение из рук Лю Сяогуана. В договоре говорилось просто: во время боя, если собаки будут ранены или убиты, другая сторона не обязана компенсировать убытки. Ставка составляла миллион юаней. Проигравшим считался тот, чья собака первой упадёт. Во время боя каждая сторона могла один раз остановить схватку, чтобы позволить своей собаке восстановиться.

Договор был безупречным. Ли Циньюнь подписал его и приложил отпечаток пальца. Лю Сяогуан сделал то же самое, и каждый из них сохранил свою копию.

Ли Циньюнь решил выпустить Цзиньби на бой. По сравнению с Тунби, она была более универсально развитой и обладала более сильной атакующей мощью. Перед боем ей нельзя было есть, но он дал ей полстакана зелёной пространственной воды — эссенции, которую сам Ли Циньюнь берёг как зеницу ока. Сегодня, ради решающего боя, он решил проявить щедрость.

Ниу Ванхун больше не тратил времени на разговоры. Убедившись, что Лю Сяогуан и Ли Циньюнь обо всём договорились, он вывел свою кавказскую овчарку на середину арены. Ему даже не пришлось подгонять собаку — она уже была готова к бою, скаля зубы и рыча на Цзиньби.

Ли Циньюнь похлопал Цзиньби по голове и сказал:

— Видишь того толстого ублюдка? Он смеет тебе угрожать. Иди и разберись с ним. Если победишь, получишь дополнительную порцию еды. А если проиграешь, три дня будешь голодать.

Цзиньби и Тунби были большими любителями вкусно поесть. На другие угрозы они могли не реагировать, но когда дело доходило до голода, становились крайне серьёзными. Цзиньби, которая до этого вела себя расслабленно, услышав угрозу хозяина, мгновенно насторожилась, подняв уши и шерсть на загривке, пристально уставившись на кавказскую овчарку.

— Гав-гав-гав! — Это был её боевой клич. Она была сосредоточена, словно говоря: "Малыш, ты обречён."

После того как она выросла, она ни разу не проиграла. Она даже осмеливалась нападать на огромных змей. Сейчас, выпив эссенцию пространственной воды, её сила достигла пика. Её передние лапы слегка согнулись, и она сильно упиралась в землю. Если бы Ли Циньюнь не держал её за шею, она бы уже бросилась вперёд.

— Так ты Ли Циньюнь? Я Ниу Ванхун. Запомни: сегодня мой Безумный Лев будет сражаться с твоей собакой. Если твоя собака будет убита, не смей плакать. Я видел слишком много таких случаев, мне это уже надоело. Поэтому заранее предупреждаю тебя, чтобы ты был готов морально, — высокомерно заявил молодой человек.

— Ммм, мою собаку зовут Цзиньби. Раз я решил выпустить её на бой, я всё предусмотрел. Если она умрёт, у меня есть ещё одна собака, Тунби, которая отомстит за неё. Что касается слёз... Хе-хе, не думаю, что это произойдёт. Со способами, которые я использую для воспитания собак, если они все погибнут, я больше никогда не заведу собаку в своей жизни.

Ли Циньюнь говорил спокойно, как будто рассказывал о том, что он ел сегодня на завтрак. Он просто констатировал факт, без малейшего намёка на преувеличение или ложь.

— Наглый! Даже если обе твои дворняги нападут вместе, они всё равно не смогут победить Безумного Льва. Ну что, хватит разговоров. Приготовьтесь. Три, два, один... — После этих слов Ниу Ванхун развязал верёвку, и его кавказская овчарка бросилась вперёд.

Ли Циньюнь просто хлопнул Цзиньби, и та, словно ракета, рванула вперёд, столкнувшись с "Безумным Львом". Обе собаки одновременно отступили на три-четыре шага, затем снова бросились друг на друга, и снова разошлись на то же расстояние.

Ниу Ванхун ахнул, его лицо слегка напряглось:

— Как эта дворняга может обладать такой силой? Моя кавказская овчарка способна отбросить обычного мастифа, но здесь они столкнулись на равных!

Лю Сяогуан скривился, будто у него болели зубы, и через некоторое время наконец выдавил:

— Это ещё не вся её сила... Потому что... Эта дворняга как-то раз подхватила моего мастифа и швырнула его в реку.

— Что? Как такое возможно? — Ниу Ванхун отказывался верить. Теперь он начал понимать, насколько странной была эта собака, и уже опасался, что его Безумный Лев может потерпеть поражение из-за какой-нибудь необычной особенности противника.

В этот момент обе собаки яростно зарычали и в третий раз бросились друг на друга.

Однако на этот раз Цзиньби не стала лоб в лоб сталкиваться с противником. Когда до "Безумного Льва" оставалось совсем немного, она ловко увернулась, обогнула его и, повернув голову, схватила зубами за ухо.

Исследование закончилось, началась настоящая атака.

Безумный Лев был не только сильным, но и быстрым. Он резко повернул голову, уклоняясь от атаки Цзиньби, и, не желая терпеть удар, поднял лапу, чтобы ударить её по глазам.

Цзиньби без единого звука прыгнула за спину Безумного Льва и схватила его за хвост. Хвост был менее подвижным, чем голова, и, опоздав уклониться, Безумный Лев потерял клок шерсти.

Это взбесило Безумного Льва. Он резко развернулся, высоко подпрыгнул и прижал Цзиньби под собой, полагаясь на свой вес и высоту, чтобы придавить её к земле.

Но тело Цзиньби было невероятно гибким. Она легко перекатилась под животом "Безумного Льва", а когда тот приземлился, запрыгнула ему на спину и вцепилась зубами в шею.

Безумный Лев только что коснулся земли, и до этого момента не мог двигаться. Цзиньби воспользовалась этим моментом слабости и больно вцепилась в него. От боли и ярости он несколько раз перевернулся через голову, но так и не смог сбросить её со спины.

— Повернись и укуси её! Укуси её! Безумный Лев, не трать силы попусту, кусай её ноги! — закричал Ниу Ванхун, лихорадочно командуя своей кавказской овчаркой.

Ли Циньюнь прекрасно знал, насколько сильна была сила укуса Цзиньби. Она могла легко перекусить деревянную палку толщиной с руку. Если она схватит цель, то не отпустит, пока сама того не захочет. Даже если Безумный Лев начнет биться о камни, Цзиньби сможет уклоняться.

Однако Цзиньби не любила просто стоять и ждать удара. Увидев, как Безумный Лев перевернулся несколько раз и задыхается от усталости, она воспользовалась моментом его остановки, собрала силы и резко потянула его на себя.

Это движение оказалось настолько внезапным, что Безумный Лев потерял равновесие и упал прямо перед ней. Цзиньби прищурилась, резко развернулась и начала вращаться всё быстрее и быстрее, словно волчок. Она подняла кавказскую овчарку, которая была выше её, и, сделав три-четыре оборота, внезапно разжала челюсти.

Раздался свист, и все зрители остолбенели, когда Безумный Лев был отброшен на шесть-семь метров и с громким треском врезался в огромный камень у ног Лю Сяогуана.

Послышался глухой звук, и вскоре раздались жалобные стоны Безумного Льва. Он лежал на земле, не в силах даже поднять голову. Его шея, казалось, была сломана — возможно, из-за укуса Цзиньби или удара о камень.

— Безумный Лев... Безумный Лев, что с тобой? Вставай же! Вставай! — Ниу Ванхун побежал к своей собаке, весь в поту, пинал её ногами, но получил лишь несколько жалобных стонов в ответ. Безумный Лев больше не мог подняться.

Это был фирменный приём Цзиньби и Тунби — непобедимое вращение. После первого использования они применили его множество раз, и теперь техника стала ещё более отточенной. Как только они начинали крутить противника, исход был предрешён: либо смерть, либо серьёзное ранение.

Только сейчас Лю Сяогуан завопил:

— Мы забыли использовать возможность остановки! Чёрт возьми, какой же я идиот, что просто стоял и смотрел...

— Чёрт, я поставил восемь тысяч юаней на победу Безумного Льва! Теперь я полностью проиграл...

— Я так и знал, что ставки на стороне ненадёжны. Коэффициент на Безумного Льва был всего 1.2, а на дворнягу — 2.9! Если бы я знал, поставил бы на дворнягу!

— Тише, помолчи! Господин Гуан и господин Ниу сейчас злятся. Не будем их провоцировать... Хотя, честно говоря, я поставил две тысячи на победу дворняги. Высокий коэффициент — это всегда шанс на случайный выигрыш.

— ...

Ли Циньюнь уже позвал обратно Цзиньби, опасаясь, что она снова бросится добивать противника. Он вычесал её шерсть, удалив грязь и травинки. На её теле не было ран, но из-за нескольких переворотов и ударов Безумного Льва её спина была взъерошена.

Цзиньбиоткрыла пасть, высунула язык и гавкнула несколько раз, словно спрашивая Ли Циньюня, где же обещанный ужин. Без лишних слов Ли Циньюнь побежал к своему пикапу, достал оттуда живую рыбу длиной с ладонь и бросил её Цзиньби.

Схватив рыбу, Цзиньби тут же успокоилась, будто бой для неё был лишь небольшим эпизодом, уже забытым.

Однако Ниу Ванхун явно не мог забыть произошедшее. Его глаза покраснели, и в уголках появились слёзы. Он яростно закричал:

— Ублюдок! Как ты посмел покалечить моего Безумного Льва! Я тоже покалечу тебя! Эй, вы, идиоты, чего стоите? Искалечьте этого парня! И заберите у него договор о бою, разорвите его! Мою собаку ранили, и он ещё хочет получить деньги? Жди до следующей жизни!

----------

Глава 194. Лицемерие под прикрытием власти

Ли Циньюнь глубоко презирал таких людей. Подобно уличным хулиганам, они были лишены морали, чести и порядочности. Когда выигрывали, радовались как дети, а проиграв, отказывались признавать поражение и даже пытались уничтожить доказательства руками.

Подпольные ставки были похожи на ростовщичество: государственные законы не признавали такие договоры. Однако в этой сфере редко кто обращался в суд. Обычно всё решалось темными методами.

Если бы простой человек взял деньги под высокий процент, он бы, несмотря ни на что, полностью погасил долг, боясь за свою жизнь и безопасность своей семьи.

Ниу Ванхун и Лю Сяогуан приказали своим людям отобрать у Ли Циньюня документ с условиями пари, опасаясь, что этот дерзкий парень использует его, чтобы расказывать по всему уезду, что они проиграли и не хотят платить. Как бы они тогда смогли сохранить лицо в городе? Это было бы слишком позорно.

Они хотели отобрать документ, но Ли Циньюнь не собирался так легко позволять им это сделать. Он крикнул, и обе собаки тут же встали перед ним, скаля зубы и рыча так устрашающе, что группа хулиганов испугалась и не осмелилась подойти.

— Лю Сяогуан, Ниу Ванхун, вы уже наговорились? Проиграли — так проиграли. Если не можете пережить это, поплачьте, но использовать такие низкие методы — это уже слишком, — строго осадил их Ли Циньюнь.

— Легко тебе говорить! Моя собака вот-вот умрёт, да ещё я проиграл миллион юаней. Как мне после этого смириться? — выражение лица Ниу Ванхуна исказилось. Возможно, эта собака действительно была для него очень дорога.

Лю Сяогуан тоже горестно вздохнул:

— Если бы я знал, что твои собаки такие странные, я бы никогда не согласился на этот бой. На этот раз мы признаём своё поражение. Я знаю, что ты силён и денег у тебя достаточно, поэтому предлагаю оставить это дело. Ты можешь просто порвать договор, и мы будем считать наши счёты закрытыми. После этого больше никогда не встретимся. Как тебе такой вариант?

Ли Циньюнь помахал договором перед собой и рассмеялся:

— Просто забыть? Не уверен, что вы чему-то научитесь. Но я человек покладистый, и хотя мы немного повздорили, всё же у нас есть несколько дней знакомства. Пожалуй, я порву этот договор. Надеюсь, впредь вы будете вести себя приличнее.

С этими словами Ли Циньюнь собирался порвать договор на глазах у всех. В этот момент сзади послышался гул двигателя внедорожника. Раздался скрип тормозов, и военный внедорожник остановился рядом с пикапом Ли Циньюня. Чу Ян, сопровождаемый двумя солдатами, выпрыгнул из машины.

— Циньюнь, сегодня я приехал к тебе домой, чтобы передать деньги. Твоя девушка сказала, что ты у ворот текстильной фабрики устраиваешь собачьи бои, так что я решил заглянуть. В прошлый раз я не видел, как твоя собака спокойно расправилась с военной овчаркой, так что сегодня хочу увидеть, на что способна твоя "дворняга".

Чу Ян был одет в камуфляж, без головного убора, выглядел непринуждённо. Однако за его спиной солдаты держали пистолеты наготове.

Ли Циньюнь горько усмехнулся. Громкость телефона и отличный слух его кузины сделали свое дело. То, что она назвала его своим парнем, показывало, что её чувства становятся всё более очевидными. И это было хорошим знаком.

— Брат Чу, а стоит ли тебе самому ездить ради одной тысячи юаней? — Ли Циньюнь улыбнулся, подходя к нему, и поприветствовал двух солдат позади него. Они казались ему знакомыми — он встречал их несколько раз в горах.

— Десять тысяч юаней, больше моей месячной зарплаты. Так что сегодня ты должен угостить меня обедом. Если ты не потратишься, я буду недоволен, — сказал Чу Ян, заметив договор в руках Ли Циньюня. Внимательно посмотрев на него, он широко раскрыл глаза:

— Ставка в миллион юаней? Вы… Да ты настоящий богач! Раньше я этого не замечал. Моё почтение! Может быть, эти десять тысяч разделить между братьями?

— Даже маленькая ножка комара — это мясо. Кроме того, этот миллион я всё равно не получу, они и не собирались платить. Вот-вот порву договор, — Ли Циньюнь рассмеялся, снова взял договор и собирался разорвать его.

— Стой! Вы уже закончили бой своими собаками? Эти мерзавцы проиграли и не хотят платить? Передай это дело мне! Я покажу этим бесчестным типам, что такое дух договора!

Говоря это, Чу Ян бросил взгляд на толпу и сразу определил, кто здесь главарь, а кто простые "пешки". Однако, когда его взгляд упал на Ниу Ванхуна, его глаза сверкнули гневом:

— Сяо Цао, Сяо Мэн! Арестуйте этого мерзавца! Чёрт возьми, я целый месяц искал тебя! Оказывается, ты спрятался в этом уезде! Ты помнишь, как в прошлом месяце сбил старика возле университета?

Услышав это, Ниу Ванхун задрожал от страха. Будучи хорошо информированным человеком, он знал, что его разыскивают, и в ту же ночь бежал из столицы провинции, полагая, что всё улеглось. Как же он не ожидал встретить своего преследователя в этом захолустье.

После инцидента Чу Ян просмотрел записи с камер видеонаблюдения на месте происшествия. Несколько видео были очень четкими, и он мог с уверенностью опознать, что именно этот человек сбил его отца и скрылся. Если бы Ли Циньюнь не оказал своевременную помощь, медицинские эксперты сказали, что жертва могла погибнуть.

Это был не просто беглый водитель — это был убийца, который чуть не лишил человека жизни! Подумав об этом, Чу Ян не стал сдерживать свой гнев. Увидев, что два его солдата уже схватили оцепеневшего от страха Ниу Ванхуна, он тут же ударил его по лицу дважды, чтобы немного снять напряжение.

Все солдаты были вооружены, и все знали, что Ниу Ванхун совершил серьёзное преступление, за которым охотились уже месяц. Обычные хулиганы не осмелились вмешиваться, и то, что они не обмочились от страха, уже было смелым шагом.

После двух пощёчин кровь хлынула изо рта и носа Ниу Ванхуна, его лицо моментально распухло. Ли Циньюнь тяжело вздохнул, понимая, что сегодняшнее дело уже не закончится мирно. Он тихо предупредил Чу Яна:

— Этот человек, возможно, имеет определённые связи. Не бей его только по лицу — останутся заметные следы, это помешает контролировать ситуацию в информационном поле.

Однако Чу Ян совершенно безразлично ответил:

— Мы, семья Чу, правы в этом вопросе. Даже если сам Небесный Император явится в провинции Чуаньшу, он ничего не сможет сделать со мной. Сяо Цао, Сяо Мэн, вы отправляйтесь с ним в столицу провинции. Позвоните директору Сун и скажите, чтобы он временно задержал этого человека. Нужно как можно быстрее расследовать дело.

Два солдата кивнули, погрузили связанного Ниу Ванхуна в машину, один из них сел за руль, и вскоре они покинули место происшествия, оставив группу хулиганов в полной тишине.

Горло Лю Сяогуана пересохло. Только сегодня он понял, что у Ли Циньюня тоже есть серьёзная поддержка. Откуда этот парень привёл такого властного офицера, который публично ударил Ниу Ванхуна и отправил его в столицу провинции, словно тот совершил тяжкое преступление? А ещё упомянул какого-то директора Сун. Неужели речь идёт о начальнике полиции столицы провинции?

— Что уставились? Выплатите проигранные деньги моему другу и проваливайте! Если не уберётесь, я арестую и вас тоже! — Чу Ян выпучил глаза и заорал во всё горло. Это было немного деспотично, даже с оттенком военной грубости.

— У меня… нет наличных… Я переведу деньги после того, как вернусь… — Лю Сяогуан запинался, пытаясь выкрутиться и уйти как можно скорее.

Ли Циньюнь, улыбаясь, махнул рукой, давая ему понять, чтобы тот поскорее убирался:

— Даёт или нет — не важно. Быстро забирай своих людей и уходи. Этот мой друг не из тех, с кем стоит связываться, и ты тоже не справишься. Следи за своим языком, знай, что говорить, а что нет.

— Да-да, я всё понял… Спасибо, брат Циньюнь, я признаю тебя. — С этими словами Лю Сяогуан развернулся и побежал, осознав, что на этот раз нарвался на серьёзное препятствие. Оказалось, что этот крестьянин, который, казалось, просто копал землю в деревне, тоже имеет связи, которые лучше не трогать.

Что будет дальше, он решил выяснить позже, узнав происхождение и связи этого офицера. Арест Ниу Ванхуна стал своего рода испытанием. Если этот офицер действительно сумеет сломить Ниу Ванхуна, то Лю Сяогуан точно не сможет противостоять ему, и в будущем он больше никогда не станет связываться с Ли Циньюнем.

Когда все разошлись, Чу Ян сменил сердитое выражение лица на улыбку:

— Я помог тебе собрать долг. Почему ты вдруг начал играть роль благородного человека? Эти мерзавцы посмели поставить миллион юаней — значит, могут и заплатить. Видимо, ты действительно богат, раз даже миллион для тебя не проблема.

— Этот миллион слишком "горячий". Эти люди — дети местных чиновников. Если довести их до полного разорения, неизвестно, сколько людей пострадают от их последующего вымогательства и угнетения. Благодаря твоей поддержке я могу позволить себе немного "лисью храбрость", но я не хочу создавать лишних волнений. Поехали, вернёмся в деревню Ли, сегодня я покажу тебе своё мастерство на кухне.

С этими словами Ли Циньюнь разорвал договор о пари, взял собак и сел в свой пикап.

Чу Ян сел на переднее сиденье, достал кожаный конверт из кармана и показал его Ли Циньюню. Внутри лежала стопка новых красных банкнот.

— Ты сказал, что эти деньги "горячие", а вот вознаграждение от военных — твоё. Возьмёшь? Ровно десять тысяч юаней!

Чу Ян бросил конверт Ли Циньюню.

Ли Циньюнь поймал его и, улыбаясь, положил в бардачок машины:

— Эти деньги я возьму. На них приятно тратить! За всю свою жизнь я ещё не тратил денег государства!

— Перестань обманывать меня. Несколько месяцев назад ты получил зарплату в тысячу юаней от минералогической экспедиции, и всё это записано. Ха-ха, тратить деньги государства так легко? — рассмеялся Чу Ян.

— … — Ли Циньюнь замолчал. Он понимал, что соответствующие органы фиксируют такие дела не ради денег, а потому что он контактировал с некоторыми чувствительными зарубежными научными организациями. Его нужно было контролировать и записывать.

Это было довольно проблематично. У него было много вещей, которые нельзя было показывать: маленькое пространство, пространственная вода, а также различные зелёные овощи и фрукты, которые сильно отличались от обычных продуктов реального мира. Если кто-то внимательный начнёт копать, объяснить это будет крайне сложно.

Когда они вернулись в особняк, к их удивлению, у входа стоял генеральный директор компании "Дахуа" Сунь Гочжун и разговаривал с родителями Ли Циньюня. Обычно сотрудники компании "Дахуа", приезжая за овощами, присылали небольших ответственных лиц, даже менеджеры редко появлялись. Сегодня же здесь был сам Сунь Гочжун, что вызвало у Ли Циньюня крайнее удивление.

Ли Циньюнь вышел из машины вместе с Чу Яном и, улыбаясь, спросил:

— Господин Сунь, какими судьбами? Неужели произошла какая-то проблема с нашим сотрудничеством?

— Нет-нет, наше сотрудничество идёт прекрасно. Овощи марки "Цинлун" продаются очень хорошо, цены уже выросли. Сегодня я приехал просто чтобы поесть и попить. Я уже поговорил с вашей матерью — сегодня на обед будут пельмени с чесноком. Те чесночные грядки, что ты вырастил, — настоящее сокровище. Если бы не желание их попробовать, я бы и не приехал.

Сунь Гочжун был уже за сорок, но тем не менее называл мать Ли Циньюня "младшей тётей", подмигивая ему с загадочным видом, словно намекая на что-то всем понятное.

— Чеснок? Уже можно есть? Я двадцать дней не был дома и не знаю, как там обстоят дела в огороде.

Ли Циньюнь наконец понял смысл этих подмигиваний. Чеснок, выращенный им, был исключительно качественным, и Сунь Гочжун, очевидно, получил от него огромную пользу. Неудивительно, что он лично приехал издалека, чтобы насладиться этим чесноком.

----------

Глава 195. Рыбалка под дождём

Оказывается, когда в прошлый раз сотрудники компании "Дахуа" приезжали за овощами, один из заместителей менеджера заметил, что чеснок, выращенный Ли Циньюнем, был свежим и уже готов к употреблению. Он срезал немного и принёс его в компанию для дегустации высшим руководством. Это было сделано, чтобы решить, стоит ли включать этот чеснок в ассортимент для продажи.

Причина колебаний была связана с особенностями самого чеснока: после сбора его нельзя долго хранить — за одну ночь листья могут начать гнить, что испортит вкус и затруднит продажи.

В тот день генеральный директор компании "Дахуа" Сунь Гочжун как раз проводил совещание с высшим руководством. Они попробовали блюда, приготовленные из этого чеснока, и остались в восторге от вкуса. Обычно при использовании некоторых препаратов или при смешивании с несовместимыми лекарствами эффект может быть крайне опасным. Однако чисто натуральный чеснок — это всего лишь обычное растение, используемое в традиционной китайской медицине, и в качестве овоща он совершенно безопасен.

Обычный чеснок, который мужчины едят время от времени, мягко поддерживает почечную функцию, но эффект слабый и становится заметным только при длительном употреблении. А вот чеснок, выращенный Ли Циньюнем, оказывал эффект, словно по волшебству, и это привело высших руководителей компании в полный восторг.

И вот сегодня рано утром Сунь Гочжун приехал лично, заявив, что хочет обсудить возможность расширения площадей по выращиванию чеснока. Едва прибыв, он ещё не успел встретиться с Ли Циньюнем, как уже начал интересоваться чесноком, желая провести дополнительные тесты, чтобы проверить, действительно ли именно этот продукт даёт такой эффект.

Ли Циньюнь, Сунь Гочжун и Чу Ян... Трое мужчин собрались в углу гостиной виллы, шепча друг другу на ухо и обсуждая эти "мужские" темы. Каждый из них широко улыбался, и их отношения быстро становились более доверительными.

Чу Ян раньше не знал Сунь Гочжуна, но слышал о компании "Дахуа". Зная, что эта компания не так проста, он не стал строить из себя важного человека и вполне приятно общался с ним.

Однако Ли Циньюнь был немного обеспокоен и сказал:

— Даже если этот чеснок и имеет стимулирующий эффект, я выращиваю его только на двух му. Мне не удастся быстро расширить площадь. Кроме того, этот чеснок нельзя долго хранить. Когда приходит время собирать урожай, его нужно немедленно срезать. Если он простоит лишние пару дней, станет жёстким, листья пожелтеют, и его уже будет невозможно продать. Даже если вы заберёте его, он всё равно не сможет долго храниться. Подумайте ещё раз, обязательно ли мне расширять площадь?

— Нужно расширять! Мы найдём способ увеличить срок хранения. Например, использовать вакуумную упаковку — это должно продлить жизнь товара на несколько дней. Если мы будем контролировать температуру в грузовиках и складах, то сможем продлить срок ещё больше. Одним словом, я гарантирую вам минимальную цену, а прибыль от продажи поделим согласно договору.

— Хорошо, тогда я спокоен. Пойдёмте к пруду порыбачить. Не дело есть одни только пельмени с чесноком на обед, — сказал Ли Циньюнь и повёл их во двор. В углу лежало несколько удочек, которые обычно использовали Маодань и другие, чтобы порыбачить в центре рыбалки, добавляя популярности месту.

Рыба в пруду была вкуснее, чем дикие рыбы в реке Сяньдайхэ, поэтому Ли Циньюнь предложил порыбачить именно здесь.

Однако Чу Ян и Сунь Гочжун не совсем поняли его выбор и вместе рассмеялись:

— Какая заслуга ловить рыбу в своём пруду? Если уж рыбачить, то давайте отправимся к реке Сяньдайхэ. Там же есть центр рыбалки, там и будем ловить. Там много людей, будет веселее.

Ну что ж, раз гости так решили, Ли Циньюню оставалось только согласиться с их желанием. Увидев, что родители как раз вернулись с собранного чеснока, он попросил их заняться готовкой, даже не закрыв входную дверь.

Вилла только что была завершена, и её нужно проветривать и просушивать. Поэтому обычно двери не закрывались. Сейчас внутри никто не жил, только днём здесь иногда ели или отдыхали. Перед настоящим переездом, согласно местным обычаям, нужно выбрать благоприятный день для проведения церемонии новоселья: взорвать петарды, сжечь жёлтую бумагу, помолиться богам за благословение… Иногда даже устанавливают алтарь, режут кур и свиней.

Когда крыша была закончена, здесь было уже достаточно шумно, а на новоселье Ли Циньюнь не хотел слишком усердствовать. Хватит нескольких хлопушек и приглашения близких людей, чтобы наполнить дом положительной энергетикой. Всё должно соответствовать обычаям, ничего лишнего.

Когда трое мужчин прибыли к реке Сяньдайхэ, небо начало моросить мелким дождём. Было неизвестно, перерастёт ли морось в ливень, но здесь были бамбуковые навесы, защищающие от дождя, так что они могли не беспокоиться о том, что промокнут.

Ли Циньюнь был хозяином этого места, а также местным жителем, поэтому ему не нужно было платить за использование собственных удочек в центре рыбалки. Да и вообще все жители деревни могли ловить рыбу бесплатно — это было своеобразным бонусом для всех. Однако, когда приезжали гости, местные жители не занимали места на стульях — это правило постоянно подчёркивал староста деревни Ли Тяньлай, и пока никто не осмеливался его нарушать.

В дождливую погоду воздух становился душным, и рыба поднималась к поверхности воды, чтобы дышать. Поэтому ловля рыбы на берегу реки была очень эффективной. Большие и маленькие рыбы активно клюнули на приманку, не давая рыбакам скучать.

Сунь Гочжун был опытным рыбаком. За короткое время он поймал трёх карпов, одного большого пескаря и несколько серебряных карасей. Это вызвало у него огромную радость, и он спросил Ли Циньюня:

— Если продолжать так ловить, не выловим ли мы всю рыбу из реки Сяньдайхэ?

Ли Циньюнь, улыбаясь, указал на Чу Яна:

— Брат Сунь, ваше мастерство ловли рыбы безупречно — это стабильный заработок. Ловля рыбы сама по себе может сделать вас богатым. Но посмотрите на Чу Яна. Прошло столько времени, а он так и не поймал ни одной рыбы. Похоже, если он не поймает что-нибудь скоро, то сам прыгнет в реку, чтобы наловить руками.

Чу Ян покраснел от злости и воскликнул:

— Может, с моей удочкой что-то не так? Все вокруг ловят рыбу, а она даже не клюёт у меня! Я уже трижды менял наживку, но ничего не помогает. Что за чертовщина? Хотя... Ли Циньюнь, кажется, ты тоже ничего не поймал?

Ли Циньюнь наклонил маленькое ведро рядом с собой, показывая его содержимое, и усмехнулся:

— Я настроил поплавки неглубоко, использую живых червей — я ловлю креветок. Как ты можешь сравнивать? Но даже так, я уже поймал десяток травяных креветок. Ещё немного, и у нас будет порция жареных креветок. Но вы оба такие любители поесть, что я должен поймать побольше, иначе вам даже зубы чесать нечем будет.

— Не изображайте меня таким неумехой, я... Ого, наконец-то клюнуло! — Чу Ян взволнованно вскрикнул и начал тянуть удочку. Однако что-то на дне оказалось невероятно тяжёлым, и удилище моментально согнулось в дугу, а леска натянулась до предела, словно зацепившись за ил. Вокруг места борьбы вода стала мутной от сопротивления.

Чу Ян поскользнулся, и удочка чуть не выскользнула из его рук. Испугавшись, он крепко схватился за заднюю часть удилища и начал отчаянно тянуть назад.

Сунь Гочжун тоже подбежал помочь и закричал:

— Не спеши, действуй аккуратно! Не стоит бороться с рыбой напрямую — это может порвать леску. Сейчас её сила максимальна, нужно двигаться по её направлению, водить её кругами. Ха-ха, такая сила — это точно крупная рыба! Я уже приготовил сачок!

— Не получается! Я никогда не ловил такую сильную рыбу, больше не могу держать. Она пытается забраться в заросли водорослей! Быстрее, помоги мне потянуть, если она заползёт туда, то уйдёт! Ли Циньюнь, передаю тебе удочку, я отдохну немного… — На самом деле, пока Чу Ян говорил это, объект на дне уже запутался в водорослях, и леска, видимо, зацепилась. Он больше не мог тянуть и передал удочку Ли Циньюню.

Когда Ли Циньюнь взял удилище, он понял, что попал в трудную ситуацию, но лишь рассмеялся и ничего не сказал. Теперь он чувствовал, как рыба в панике пыталась углубиться в заросли водорослей. Если она запутается там слишком сильно, она сможет оборвать леску.

Ли Циньюнь сделал несколько попыток подтянуть, но безуспешно. Куст водорослей немного приблизился к берегу, но леска была уже полностью натянута. Любое дополнительное усилие могло её порвать.

Поскольку он не мог напрямую ощутить силу рыбы, сложно было предположить её размер. Водоросли мешали сделать точный вывод. Единственный способ спасти ситуацию без входа в воду — использовать силу маленького пространства.

Сунь Гочжун уже начал вздыхать и качать головой:

— Конец. Забралась в такой густой куст водорослей, точно ушла. Лучше сразу оборвать леску и перезабросить — это самый быстрый вариант.

С этими словами он вернулся к своему стулу и продолжил ловить рыбу.

Ли Циньюнь же с улыбкой ответил ему парой фраз и тайком использовал силу маленького пространства, чтобы обхватить куст водорослей и рыбу на расстоянии семи-восьми метров, медленно подтягивая их к берегу.

Он самодовольно смеялся, продолжая операцию:

— Кто сказал, что леска обязательно порвётся? Вы не заметили? Этот куст водорослей вокруг не имеет других преград — он только что приплыл, ещё не укоренился и не запутался ни во что. Эта рыба думает, что в зарослях ей безопасно, но не понимает, что после того, как она спряталась, её чувствительность к течению воды снижается. Сейчас она вообще не сопротивляется, предоставляя мне идеальную возможность.

В то время как он говорил, прямо на глазах у всех он вытянул этот куст водорослей на берег. Рыба, спрятавшаяся внутри, начала отчаянно бороться, но водоросли стали для неё настоящей ловушкой. Переплетённые водоросли блокировали все пути к побегу, чем больше она боролась, тем плотнее они её скручивали, пока она не оказалась завёрнутой, как в пелёнки, совершенно лишённая возможности двигаться.

С помощью сачка Ли Циньюнь разгрёб лишние водоросли и, наконец, вытащил эту туго запутанную рыбу. Когда они внимательно её осмотрели, все громко рассмеялись: неудивительно, что она была такой сильной — это оказалась огромная черепаха весом примерно 3,5-4 кг! Никто не знал, сколько лет она прожила, чтобы вырасти до таких размеров.

Её голова была спрятана в панцирь, а вокруг головы обмотались несколько прочных водорослей. Её конечности не двигались. Спина имела тёмный цвет, а "юбка" под панцирем была очень толстой — это считается самой вкусной и мясистой частью черепахи.

В целом, мясо черепахи довольно мягкое и не имеет особой текстуры, поэтому не всем оно нравится. Однако суп из черепахи невероятно вкусный, а также славится своими питательными свойствами, о которых ходят легенды. Когда такой суп подают на стол, мясо может остаться нетронутым, но суп всегда выпивают до капли.

Чем старше черепаха, тем выше её цена, вкус супа становится богаче, а пищевая ценность возрастает. Поэтому на рынке цены на одногодичных, трёхлетних и пятилетних черепах значительно различаются: самые дешёвые могут стоить около тридцати юаней за килограмм, затем шестьдесят с лишним юаней, девяносто с лишним, сто и более юаней за килограмм... Что касается сегодняшней добычи — этой дикой черепахи весом четыре килограмм — её стоимость уже нельзя измерять просто по весу. Если продать её в элитный ресторан, её оценят по внешнему виду, и цена может достигнуть семи-восьми десятков тысяч юаней.

----------

Глава 196. Сестра терпит обиды в доме мужа

Большая черепаха привлекла внимание окружающих, вызвав толпу зевак. Один из пришедших на лечение стариков предложил пятьдесят тысяч юаней за эту черепаху, чтобы сварить суп для своей жены.

Этот старик был фамилии Конг, и, как говорили, его дети были богатыми коммерсантами. Он уже больше десяти дней находился здесь, тратя деньги без сожаления и покупая множество выловленных диких рыб. В свободное время он тоже иногда ловил рыбу, но чаще покупал её за деньги, чем сам занимался рыбалкой.

Именно такие пациенты, которые охотно платили высокие цены за рыбу, сделали центр рыбалки быстро известным. Некоторые любители рыбалки специально приезжали из города, надеясь на удачу. Ведь если бы это было обычное место для рыбалки, то только в городе Юньхуан было не менее восьмисот или даже тысячи подобных мест — почему же люди ехали именно в эту маленькую деревню?

— Вот это да! Одна черепаха стоит пятьдесят тысяч юаней — этого хватит на покупку машины! Молодой человек, продайте её этому господину! Такой шанс выпадает не каждому.

— Да, эта черепаха весом четыре килограмма действительно редкость, но всё же встречается. Цена, которую предлагает этот старик, невероятно высока. Дороже серебра!

Некоторые люди обсуждали это, испытывая смесь зависти, восхищения и негодования. Однако они запомнили, что здесь рыбалка выгодна: всего за пятьдесят юаней в день можно поймать рыбу, которая стоит дороже месячной зарплаты городского офисного работника.

Ли Циньюнь чувствовал себя немного неловко. Дело было не в деньгах — их ему хватало, но черепаху первым поймал Чу Ян, и решение о продаже зависело от него.

Услышав сумму, Чу Ян сразу рассмеялся:

— Мы готовим закуски к обеду, а не занимаемся бизнесом. Хоть миллион предлагай — мы не продадим. К тому же нам как раз нужен главный ингредиент для обеда.

Ли Циньюнь понял, что этот человек тоже не страдает от недостатка денег и совершенно не обращает внимания на подобные суммы. Поэтому он отказал старику Конгу, пообещав, что если в следующий раз поймает такую черепаху, обязательно продаст её ему по более доступной цене.

Старик лишь вздохнул с сожалением, но больше ничего не сказал.

Поймав достаточно рыбы для обеда, Ли Циньюнь собрал удочки и покинул центр рыбалки. Когда он вернулся домой, его родители уже успели сделать много пельменей с чесноком. Раз уж Сунь Гочжун, крупнейший деловой партнёр, хотел попробовать их, пусть ест сколько хочет.

Обед состоял из рыбы, выловленной сегодня, и овощей с поля. Ли Циньюнь достал из маленького пространства кувшин с пятилитровой "Пятизерновкой". Как только он открыл крышку, по всему дому распространился чудесный аромат.

Чу Ян не мог удержаться от комментариев:

— В винном погребе развалившегося даосского храма на горе Вансианфэн есть вино, которое хранилось десятилетиями, должно быть, оно тоже прекрасного качества. Но там слишком много ядовитых змей, и много солдат пострадало, поэтому даже заядлые любители вина боятся подходить близко, довольствуясь тем, что просто нюхают аромат.

Хотя Сунь Гочжун тоже любил выпить, но его страстью оставался чеснок. Блюдо с яичницей и чесноком он почти полностью съел, даже не тронув острых жареных креветок. Однако когда подали суп из черепахи, он был поражён и радостно позвал всех:

— Это же обед за пятьдесят тысяч юаней! Не упустите возможность! Давайте, берите ложки и попробуйте вкус этого супа.

Отец Ли Циньюня также сидел за столом с гостями. Услышав, что черепаха стоит пятьдесят тысяч юаней, он недоумённо покачал головой:

— Как такое возможно? Хотя это и дикая черепаха, но в городе её можно продать максимум за тысячу-две. Пятьдесят тысяч — это невозможно.

Ли Циньюнь рассказал, что произошло, и, узнав, что это был родственник пациента, все поняли ситуацию. Ли Чэнвэнь смеясь добавил:

— Эти родственники больных действительно богаты. Они просят моего отца назначать самые дорогие лекарства, говоря, что деньги не имеют значения, если болезнь будет вылечена. Когда им выписывают травы за сто с лишним юаней за рецепт, они считают это дешёвым. В конце концов, мой отец разозлился и просто увеличил цену того же самого лекарства в десять раз. И знаете что? Они обрадовались, сказав: "Наконец-то доктор Ли начал использовать хорошие лекарства!" Хотя цена составила больше тысячи юаней за рецепт, они всё равно спрашивали: "А нет ли чего-то ещё лучше и дороже?"

Эта история стала своего рода местной шуткой, и Ли Циньюнь тоже слышал её раньше. Конечно, таких случаев было немного, и обычно это касалось отдельных "толстосумов", которые, возможно, просто не понимали реальной стоимости. Но с точки зрения пациентов, их поведение можно было понять: они хотели показать свою щедрость, чтобы доктор Ли осенью относился к их проблемам серьёзнее. Если болезнь будет вылечена, они действительно не пожалеют этих денег.

Дополнительные доходы Ли Чуньцю направлял на помощь бедным пациентам. Если бы не опасения, что бесплатная медицинская помощь может вызвать нежелательную молву, он бы лечил их вообще бесплатно. Сбор с бедных пациентов десятков юаней особого смысла не имел.

За разговорами и едой обед затянулся до двух часов дня. Суп из черепахи Ли Циньюнь выпил чуть ли не полную миску. Вкус был действительно восхитительным, ничуть не хуже супа из исполинской саламандры, который он пробовал в подземной пещере.

Снаружи недавно прошёл сильный ливень, но теперь дождь прекратился. Сунь Гочжун, довольный, уехал обратно в городской филиал компании, увозя с собой две коробки чеснока. Чу Ян тоже отправился в горы, сообщив, что исследование подземной пещеры привлекло внимание геологов, и скоро экспедиция прибудет для детального изучения.

Проводив гостей, Ли Циньюнь немного отдохнул, но вскоре раздался телефонный звонок от сестры. В трубке она плакала, рассказывая, что поссорилась с мужем и хочет приехать с ребёнком пожить несколько дней дома. Она спросила, сможет ли он приехать в город за ней, но попросила не говорить об этом родителям, чтобы не огорчать их.

Хотя Ли Циньюнь знал, что ссоры между супругами — это нормально, голос сестры, полный слабости и беззащитности, вызвал у него волну гнева. Семья мужа сестры всегда считала себя "городскими жителями" и относилась к его семье пренебрежительно. Сама сестра и её муж, правда, ладили хорошо, но Ли Циньюнь старался не часто посещать их дом, чтобы не ставить сестру в неудобное положение и избежать ссор по мелочам.

— Не волнуйся, я скоро буду, — Ли Циньюнь поднялся с дивана, выпил чашку эссенции пространственной воды и почувствовал, как энергия внутри него закипела. Пот выступил на коже, унося с собой алкогольный дух.

После быстрого душа запах алкоголя почти полностью исчез. Родители снова ушли на поле, и Ли Циньюню не пришлось объяснять, куда он направляется. Он сел в свой пикап и отправился прямо к дому сестры.

Сестра жила в самом центре города, напротив бывшего жилого комплекса окружной администрации. Там находился район двух- или трёхэтажных зданий — старые постройки девяностых годов, каждая из которых имела отдельный маленький дворик. Раньше такие дома стоили дёшево: в зависимости от должности, можно было получить ключи за символическую плату. Теперь же цены на недвижимость взлетели до небес, и слышно, что подобные дворики продаются за сотни тысяч юаней.

На окраинах города, где строились новые жилые комплексы, цены были более соответствующими местной экономической ситуации: около двух тысяч юаней за квадратный метр. Маленькая квартира могла стоить примерно двести тысяч юаней. Это было не так безумно дорого, как в центре, но всё равно не каждому по карману. За исключением тех, кто работал в городе, большинство сельских жителей предпочитали строить дома на собственных участках.

Ли Циньюнь только припарковал машину у входа во двор, как тут же услышал изнутри громкие крики и перебранку. Голос пожилой женщины разносился повсюду, резкий и громкий:

— … Ты говоришь, что не помогаешь своей родне? Кого ты обманываешь? Я прекрасно знаю, что ваш младший брат только что построил двухэтажный дом. Сейчас материалы для строительства стоят бешеных денег — никак не меньше двух-трёх десятков тысяч юаней! Как он мог позволить себе это, если только два года назад закончил учёбу, а ваши родители всего лишь фермеры? Хм, если женщина, выйдя замуж, не понимает, где её место, значит, она глупая! Подумай сама: на чьи деньги ты ешь, живёшь, одеваешься? У тебя ведь нет работы! Если бы не ресторан, который ведёт Цзяндун, разве вы смогли бы выжить?

Голос этой женщины был острым и торопливым, словно бесконечная череда хлопающих петард, не давая никому возможности вставить слово.

— Мама, хватит! Цинхэ обычно очень бережлива. В последнее время бизнес идёт плохо, и это не из-за того, что она тратит деньги. К тому же Маомао тоже тратит много, игрушки покупает только импортные. На днях он купил электрическую детскую машинку за две тысячи юаней… — голос Ло Цзяндуна, мужа сестры, прозвучал слабо, но он едва успел произнести пару фраз, как его оборвала пожилая женщина.

— Хм, какой бы ни был плохой бизнес, почему в этом месяце ты передал мне всего пять тысяч юаней? Когда я передала тебе управление рестораном, мы договорились, что доход будем делить пополам — половину оставляем себе на пенсию. Мы предоставили вам этот дом, ресторан тоже ваш, но вы не можете забирать наши пенсионные деньги! Я растила вас зря? Совесть у тебя есть вообще?

— Хватит! — голос Ли Цинхэ был не громким, но в нём чувствовалась ярость. Она сказала раздражённо: — С тех пор как я вышла замуж в вашу семью, я никогда не контролировала деньги. Всё, что я трачу, я беру у Цзяндуна. Когда мой младший брат поступил в университет, ему не хватало немного на обучение, и они заняли у Цзяндуна. Когда мама вернула долг, она лично отдала деньги ему в руки. А теперь вы спорите из-за денег? Думаете, я не знаю, что вы просто недовольны тем, что я трачу ваши деньги? Хорошо, я ухожу! Я забираю Маомао, и можете найти другую невестку, которая ничего не будет стоить!

С этими словами её шаги стали приближаться к выходу. Ли Циньюнь даже не успел открыть дверь, как сестра сама распахнула её изнутри.

— Брат, ты приехал за мной, — сказала она, её глаза покраснели, и слёзы начали капать одна за другой. Обняв сына Маомао, она добавила: — Пойдём домой. Здесь меня не ценят как человека, и я тоже больше не хочу быть частью этой семьи. Что я все эти годы терпела? Даже побоялась чаще навещать своих родителей. Я больше не могу так жить.

— Мама, не плачь, я больше не буду тратить деньги... Я отдам ту машинку обратно в магазин… — Маомао тоже начал плакать, испуганный криками в доме.

Ли Циньюнь заметил, что сестра взяла с собой только Маомао и ничего больше — даже не взяла сменную одежду. Она сразу села в его машину.

В этот момент пожилая женщина во дворе, уперев руки в бока, начала кричать ещё громче:

— Уходите и не возвращайтесь! Какое воспитание! Меня послушать не может, стоит только сказать пару слов, и уже льёт слёзы, делает вид, что ей жалко, и призывает моего сына спорить со мной! Вы только несколько дней как из деревни, и уже забыли своё место!

— Заткнись! Ещё одно слово, и я разнесу ваш долбаный ресторан! — Ли Циньюнь изначально хотел просто забрать сестру, чтобы дать всем время остыть и помириться. Но когда услышал оскорбления этой женщины, он не сдержался. С силой пнул ногой железные ворота, покрытые красной краской, которые тут же прогнулись. Женщина вздрогнула от страха и замолчала.

----------

Глава 197. Сестра решает начать бизнес

После того как Ли Циньюнь отчитал пожилую женщину, он не оставил без внимания и своего зятя Ло Цзяндуна, который стоял с каменным выражением лица. Указывая на него пальцем, Ли Циньюнь сказал:

— Ты будь осторожен! Прощупай свою совесть — ты лучше всех знаешь, тратит ли моя сестра деньги впустую.

Ли Циньюнь сделал паузу, намекая на что-то, но не стал продолжать, оставляя пространство для примирения. В конце концов, это была всего лишь семейная ссора, которая ещё не достигла точки невозврата.

С этими словами, не дожидаясь, пока пожилая женщина придет в себя, он сел в свой пикап и уехал с громким рёвом двигателя.

— К-кто это был? Брат Цинхэ? Какой грубый! Откуда у него деньги на машину? Купил или одолжил? Цзяндун, следи за своим кошельком, нельзя позволять жене трогать деньги. Я много видела деревенских людей — они хватают деньги и перекладывают их в свои семьи. Ты не должен давать ей такую возможность! — эта женщина, как обычно, беспокоилась только о деньгах, а не о том, что её обругали.

Ло Цзяндун неловко ответил:

— Кажется, купил... Я слышал, как Цинхэ говорила, что он недавно заработал немного денег. Пикап — это не так уж дорого. Мама, перестань всё время говорить о деньгах. Цинхэ все эти годы жила непросто и помогала мне экономить.

Женщина, выпучив глаза, закричала:

— Экономить?! Где же ваши сбережения? Хорошо, что она уехала к родителям. Теперь мы сможем спокойно пожить несколько дней. К тому же Маомао сейчас на летних каникулах, и до начала учебного года ещё больше десяти дней. Перед началом занятий пусть сами вернутся. Даже одежды не взяли — как они там собираются жить? Без одежды ведь придётся покупать новую, и кто оплатит это?

Ло Цзяндун, вздохнув, ответил:

— Она даже кошелёк не взяла. На что она потратит мои деньги? Ладно, через пару дней я ей позвоню и постараюсь всё уладить. Не переживай об этом. Ты с отцом собиралась на экскурсию на гору Хуашань, так что отправляйтесь скорее, домашние дела тебя не касаются.

— Хм, не касаются, как же! Разве я не предупреждала тебя тогда? Не бери жену из деревни! Но ты меня не послушал. Нет ни денег, ни связей, и что делать, если случится беда? Эти бедные родственники ничем не помогут… — старуха продолжала ворчать, заходя в дом и беря свою сумку, чтобы отправиться в супермаркет за продуктами для ужина.

После всей этой сцены старуха, казалось, забыла обо всём, но Ли Цинхэ всю дорогу плакала в машине. Ли Циньюнь не знал, как её утешить, и просто сказал, что дома есть еда, питьё и большой дом, где она может пожить, не думая о лишнем, и провести время с родителями.

Когда они почти доехали до деревни Ли, Ли Цинхэ вытерла слёзы и хриплым голосом произнесла:

— Я не могу просто так сидеть без дела… Они обвиняют меня в том, что я трачу деньги. Я сама заработаю деньги для Маомао, и посмотрим, что они тогда скажут. Если бы не постоянный уход за ребёнком, разве бы я сидела дома, живя без всякой цели и ценности?

— Это легко устроить, — ответил Ли Циньюнь, припарковав машину во дворе перед виллой. — В последнее время в деревне открылся центр рыбалки, и там не хватает людей. Дядя Сы не может целыми днями сидеть там и считать деньги, им нужен кто-то, кто будет управлять делами. А дочка дяди Тецзу скоро пойдёт в школу, так что скоро не будет даже официанток. Помоги мне запустить этот центр рыбалки.

— Хм, нет, мне почти тридцать, и я не хочу работать на кого-то. Если уж начинать, то только свой бизнес! Ты часто говоришь, что торговля сушёными продуктами прибыльна. Я могла бы открыть пункт сбора сухих овощей и грибов с окрестных деревень. Как тебе такая идея? — Ли Цинхэ, убедившись, что дома никого нет, аккуратно поправила следы своих слёз и вышла из машины с сыном на руках.

Ли Циньюнь взял уже спящего племянника и, шагая внутрь дома, ответил:

— Сбор сухих продуктов... Раньше, возможно, это было выгодно, но сейчас уже труднее. Из-за большого количества туристов, приезжающих в нашу деревню, люди выставляют свои товары вдоль дороги — не только сухие овощи и мясо, но и свежие фрукты и овощи. Если ты предложишь низкую цену, они не продадут, а если высокую, то не получишь прибыли.

— Что? Тогда что мне делать? Я думала об этом всю дорогу и решила, что это самый прибыльный вариант! — Ли Цинхэ была разочарована. Зайдя в новую виллу, она ахнула от удивления: интерьер был слишком роскошным. Хотя стиль был деревенским, некоторые аксессуары и мебель явно стоили немалых денег.

Ли Циньюнь положил племянника в одну из комнат для гостей на первом этаже, вернулся в гостиную и налил сестре чашку чая.

— Сначала разберись с домашними делами, не стоит из-за ссоры совсем отказываться от дома. Если через несколько дней ты всё ещё будешь настаивать на своём желании начать бизнес, открой ресторан в деревне. У нас есть несколько бамбуковых домиков рядом с центром рыбалки — выбирай любой. Одних только рыбаков будет достаточно, чтобы ты была занята.

Ли Цинхэ сразу загорелась идеей:

— Так чего же мы ждём? Завтра же покажи мне место! Если говорить о чём-то другом, у меня может и не быть опыта, но ресторан — это единственное, в чём я разбираюсь. За эти годы в городе я не работала нигде официально, только крутилась вокруг ресторанов, так что знаю, как управлять и организовывать работу.

— … — Ли Циньюнь мысленно выругал себя за неосторожные слова. Он не ожидал, что сестра воспримет его идею всерьёз. Однако, хотя ссоры между супругами случаются часто, если они действительно будут жить раздельно, сложно предугадать, как сложится их будущее. Но слова уже были сказаны, и отступать было поздно. Поэтому он предложил назавтра осмотреть места для ресторана. Все бамбуковые домики принадлежали им, и она могла выбрать любой.

Благодаря заверениям Ли Циньюня, Ли Цинхэ заметно приободрилась. Её нахмуренные брови постепенно разгладились.

Вечером Ли Чэнвэнь и Чэнь Сючжи вернулись с поля и, увидев, что дочь вернулась домой вечером, казалось, всё поняли. Однако они ничего не сказали, радостно готовили ужин и играли с внуком. Семья собралась вместе за ужином, и атмосфера была полна тепла и радости.

Ночью, после того как закрыли ворота нового дома, все вернулись в старый дом. Новый дом всё ещё был слишком влажным, и долгое проживание там могло навредить здоровью. Кроме того, запах новых отделочных материалов ещё полностью не выветрился.

Интернет уже был подключён: ADSL 8 Мбит/с, что считалось максимальной скоростью в местности. Ли Циньюнь немного посидел в интернете, ответил на сообщения и поболтал с друзьями онлайн, а затем отправился спать в свою комнату.

Поскольку для арбузов остался последний сбор, и сезон в этом году подходил к концу, Ли Циньюнь решил, что теперь можно поручить работникам охранять поле. Ему, как хозяину, больше не нужно было лично спать в шалаше у плантации.

Ли Тецзу теперь отвечал за несколько водоёмов с черепахами. Он построил на берегу реки небольшую тростниковую хижину и вместе с несколькими рабочими дежурил посменно. Ли Циньму ночевал в курятнике на вершине горы, а Маодань — в шалаше на полпути вверх по склону. Две охотничьи собаки бродили повсюду и уже не спали на одном месте.

Ли Циньюню требовалось только периодически прогуливаться по полям и прудам, чтобы добавлять немного пространственной целебной воды, поддерживая уровень энергии на всём склоне. Остальные дела выполняли работники, а он мог просто сидеть и собирать деньги.

Маленькое пространство оставалось основой его процветания. Каждый вечер перед сном он входил туда на проверку. Сегодня, как только он вошёл в маленькое пространство, раздалось ржание дикой лошади. Белая дикая лошадь стояла в напряжённой конфронтации с чёрным гигантским питоном. Откуда она взяла такую смелость?

Эта лошадь уже была приручена Ли Циньюнем. В маленьком пространстве её дрессировка проходила легко — как игра. Удары кулака и награды из фруктов и овощей быстро научили её, как выживать здесь.

Увидев духовное тело Ли Циньюня, лошадь радостно подняла передние копыта и начала бесконтрольно прыгать. Подбежав к нему, она своими большими глазами жадно уставилась на персиковое дерево возле источника. Несколько персиков только что созрели, распространяя соблазнительный аромат — это было её любимое лакомство. С тех пор как она попробовала персик два дня назад, она уже несколько сотен раз кружила вокруг этого дерева.

Золотой гигантский питон выполз из погреба с вином и медленно пополз к Ли Циньюню, пытаясь что-то объяснить. Он указывал хвостом то на лошадь, то на персиковое дерево, то на чёрного питона. Его раздвоенный язык высовывался и прячется, словно передаваемое сообщение было сложным.

— Ты хочешь сказать, что лошадь попросила чёрного питона помочь ей сорвать персики, но тот отказался, и поэтому они вступили в конфликт? — удивлённо уставился Ли Циньюнь на золотого питона, не веря, что этот змей способен на такое общение.

Однако Ли Циньюнь явно слишком много думал. Золотой питон никак не ответил ему. После недолгой суеты хвостом он подполз к персиковому дереву, выпрямился и начал тыкать головой в спелые плоды. Очевидно, он тоже хотел их съесть.

— Какая тебе, змее, польза от персиков? Иди лучше лови рыбу в пруду! Пошёл, пошёл, здесь тебя ничего не касается! — духовное тело Ли Циньюня взлетело на дерево, и, стоя на ветках, он принялся шлёпать золотого питона по голове. При этом он сорвал два персика и протянул их лошади, которая радостно схватила их зубами.

Лошадь завизжала от радости, беспорядочно брыкаясь передними ногами, совершенно лишённая достоинства. Ли Циньюнь был доволен её энтузиазмом, но его радость быстро сменилась гневом, когда он заметил следы разрушения.

Оказалось, что она объелась женьшенем, съев не только цветы, но и листья. Также пострадали несколько кустов дендробиума. Хотя дендробиум можно размножать через черенки, если корни не повреждены, с женьшенем всё обстояло намного хуже. Лошадь съела наземные части растений, а корни также оказались повреждены. Неизвестно, сколько времени потребуется, чтобы они снова выросли. На некоторых участках почва была мягкой, и лошадь даже выдернула корни целиком, оставив лишь обломки усов.

Ли Циньюнь был вне себя от ярости. Он решил, что сегодня обязательно привяжет лошадь к фруктовому дереву, а завтра построит для неё конюшню во дворе виллы, где она будет жить. Ведь лошадь должна проявлять свою ценность, будучи верховым животным, а не просто жадно пожирать всё в маленьком пространстве.

Лошадь ещё не понимала, что сделала что-то плохое, но её снова привязали, вызвав возмущённое ржание. Ли Циньюнь больше не обращал на неё внимания. Он заметил, что семена овощей, замоченные в пространственной воде, уже начали прорастать, и решил, что пришло время действовать.

Используя силу своего духовного тела, Ли Циньюнь начал перекапывать свободные участки земли, словно пахарь. Даже несмотря на то, что его духовное тело стало очень прочным, после того, как он перекопал землю по всему этому маленькому "планетному" пространству, он был настолько истощён, что едва мог двигаться. Погрузив голову в источник, он немного восстановил силы. Сегодня он переоценил свои возможности из-за злости на лошадь. В следующий раз он будет осторожнее и не станет так сильно напрягаться.

Сил на посадку овощей уже не осталось. Ли Циньюнь принял "душ" в источнике, немного восстановил энергию и вернулся в реальность, провалившись в глубокий сон. Завтра ему предстояло помочь сестре выбрать место для ресторана, и без достаточного отдыха он не справится.

----------

Глава 198. Получение секретного рецепта противоядия

Сестра Ли Цинхэ выбрала место для ресторана рядом с кассой центра рыбалки. И расположение, и площадь полностью её устраивали.

Раз сестра была довольна, Ли Циньюнь не стал возражать. Он сразу позвал мастеров по бамбуку, чтобы те изготовили для неё бамбуковые столы и стулья, а плотники занялись строительством кассы.

Ли Циньюню всё это было не слишком интересно, и он присел на ступеньки у входа, наблюдая за тем, как другие ловят рыбу. У входа в бамбуковый домик дедушки по-прежнему толпились люди, но родственники пациентов стали более осмотрительными: они знали, что не стоит беспокоить пожилого врача, поэтому молча ждали в стороне.

Лечебница "Чуньцю" всё ещё находилась на улице, и Ли Чуньцю каждый день приходил туда принимать десять пациентов, после чего возвращался обратно. Что касается тех, кто узнал его новый адрес, то Ли Чуньцю тоже не мог избежать их визитов. В зависимости от настроения и состояния пациента, он иногда лечил трёх-пять человек в день — это было своего рода компромиссом, как перед пациентами, так и перед самим собой.

К удивлению, Ли Цисунь также оказался в доме дедушки. Увидев, как Ли Циньюнь сидит в углу и задумчиво смотрит на происходящее, он сразу позвал его:

— Фува, иди сюда! У меня есть важное дело, которое нужно обсудить.

Ли Циньюнь откликнулся и, пробравшись через толпу, последовал за Ли Цисунь внутрь бамбукового дома. Снаружи пациенты начали перешёптываться, обсуждая личность Ли Циньюня. Некоторые предполагали, что он, возможно, может "протолкнуть" своих родственников, чтобы Ли Чуньцю взялся за лечение их семей.

Однако все эти попытки были довольно осторожными — никто не хотел спровоцировать Ли Чуньцю снова сменить адрес на какой-нибудь недоступный.

Бабушка тем временем загорала на заднем дворе, суша острую пасту из перца. Увидев Ли Циньюня, она спросила:

— Говорят, Цинхэ вернулась? Если ей нечем заняться, пусть придёт поболтать со мной. Ведь далеко она не уехала, а за целый год мы видимся всего несколько раз. Я бы даже не узнала, что она вернулась, если бы Маомао и Тонг-тонг не прибежали сюда играть.

— Да-да, хорошо. Моя сестра сейчас занята выбором бамбукового домика для ресторана. Он будет прямо здесь, по соседству. Теперь у вас будет много времени, чтобы общаться.

— Отлично, теперь у меня будет с кем поговорить... Хотя, подожди-ка, разве Цинхэ не держит ресторан в городе? Почему она вдруг решила открыть его в деревне?

— Хе-хе, ничего особенного. Просто туристов стало больше, и она решила расширить свой бизнес. Бабушка, ты продолжай заниматься своими делами, дедушка меня уже зовёт, — сказал Ли Циньюнь, указывая на дедушку и Ли Цисуня, которые занимались сортировкой трав во дворе, и побежал к ним.

Дедушка Ли всё ещё был занят сортировкой лекарственных трав, словно готовил какое-то сложное лекарство.

Ли Цисунь кивнул несколько раз, затем повернулся к Ли Циньюню и произнёс:

— Фува, я и твой дедушка всё обсудили и решили передать тебе наш семейный рецепт лечения змеиных ядов. Это включает средства для двух типов токсинов и мазь для ран, которая уменьшает боль. Вот этот рецепт давно написан, только мы хотели посоветоваться с твоим дедушкой, прежде чем передать его тебе официально. После того как ты его запомнишь, обязательно сожги бумагу.

С этими словами он достал из внутреннего кармана потрёпанную бумажку, исписанную мелкими буквами шариковой ручкой. Письмо было не слишком красивым, но аккуратным и очень старательным.

Ли Циньюнь взял бумагу и бегло просмотрел её. На ней были записаны "Лекарство от огненного змеиного яда", "Лекарство от ветряного змеиного яда" и "Обезболивающая мазь для змеиных укусов".

— Этот рецепт уже достаточно зрелый, и большая часть успеха принадлежит твоему дедушке, поэтому передавать его тебе мне спокойно. Если когда-нибудь я состарюсь, а сын не сможет продолжить это дело, этот рецепт будет зависеть от тебя. Распространяй его дальше, — серьёзно сказал Ли Цисунь.

— Спасибо, дядя Цисунь. Но можете быть уверены, я не собираюсь отбирать у вас клиентов. Даже если я знаю эти рецепты, я буду использовать их только в крайних случаях, чтобы спасти тех, кому это жизненно необходимо. Я не буду практиковать медицину публично.

Ли Цисунь рассмеялся:

— Ха-ха, не нужно давать гарантии, я и так тебе верю. Я уже слышал от Ли Юньцуна, что при твоём состоянии и богатстве ты вряд ли заинтересован в змеиной медицине. Однако помни, что эксперты из военных говорили о том, чтобы распространить наши змеиные лекарства по всей стране. Подумай над этим и помоги нам разработать план действий. Как бы ни говорили другие, я всё равно доверяю только своим.

— Не волнуйся, дядя, я обязательно поговорю об этом с партнёрами по бизнесу, — ответил Ли Циньюнь.

Наконец Ли Чуньцю отложил свои травы и обратился к обоим:

— Ладно-ладно, это всего лишь рецепт для лечения змеиных укусов. Только вы воспринимаете его как сокровище. Если бы я не пожалел тебя тогда и не оставил тебе способ зарабатывать на жизнь, мне было бы лень хранить этот секрет. Идите уже, не мешайте мне работать с лекарствами.

Ли Циньюнь и Ли Цисунь невольно горько усмехнулись и покинули помещение. Ли Цисунь, передав рецепт Ли Циньюню на глазах у Ли Чуньцю, явно хотел сделать его свидетелем этого акта. Однако старик совершенно не ценил этот жест, прогоняя их как надоедливых гостей.

Однако Ли Циньюнь, только выйдя за ворота, услышал, как Ли Чуньцю снова окликнул его:

— Фува, вернись на минутку. Помнишь, ты говорил, что нашёл несколько кусков коры красного дерева в горах? Дай мне немного, чтобы добавить в лекарство. В последнее время много пациентов с раком, обычные травы можно найти, но такие редкие материалы встречаются крайне редко.

— У меня их сейчас нет с собой, я принесу их тебе сегодня днём. Но учти, эта кора очень дорогая. Ты уверен, что хочешь добавить её в лекарство для пациентов? — крикнул Ли Циньюнь с порога во двор.

— Сколько бы ни стоила кора красного дерева, она всё равно не сравнится с ценой лекарств. Этот пациент жалуется, даже если за одну порцию трав платит более тысячи юаней, так что пусть попробует дорогие ингредиенты — это вылечит и его душевные страдания.

— … — Ли Циньюнь, услышав, что речь идёт о том самом богатом пациенте, сразу успокоился, опасаясь, что дедушка проявит чрезмерную щедрость и даже не сможет покрыть стоимость трав.

Выйдя из бамбукового дома дедушки, он заметил, что взгляды родственников пациентов, собравшихся у входа, изменились. Теперь они смотрели на него с огромной теплотой и надеждой, а Ли Цисуь уже давно исчез.

И тут Ли Циньюню пришло в голову, что он только что разговаривал с дедушкой прямо у входа, и всё, что они обсуждали, наверняка было услышано людьми снаружи.

Родственники пациентов знали, что он внук Ли Чуньцю, и что у него есть "волшебное средство" для лечения рака — кора красного дерева. Они не собирались упускать такой шанс. Как только он вышел, они сразу окружили его.

— Молодой человек, говорят, у вас есть кора красного дерева? Назовите цену, я куплю её, сколько бы это ни стоило, для лечения моей жены. Вы меня должны помнить — у меня нет проблем с деньгами, сотни тысяч юаней для меня пустяки, — сказал старик по фамилии Конг, который уже полностью адаптировался к деревенскому стилю, расхаживая с голым торсом.

— Юноша, вы ведь внук Ли Чуньцю? Хе-хе, передайте своему дедушке, чтобы он взглянул на моего отца. Мы уже больше десяти дней здесь. Хотя болезнь на ранней стадии и не слишком серьёзна, затягивать нельзя. Я гарантирую: ваши труды не пропадут даром, вознаграждение будет щедрым, — улыбаясь, обратился к нему один полноватый мужчина средних лет.

Ли Циньюнь даже не успел ответить, как кто-то из толпы недовольно подал голос. Средних лет женщина, нахмурившись, произнесла:

— Разве вы не видели объявление Ли Чуньцю? Он не принимает пациентов с острыми состояниями. Если болезнь срочная, нужно обращаться в ближайшую больницу. Также он не лечит лёгкие случаи. Ваш родственник находится лишь на начальной стадии рака, с этим справится любая обычная больница. Не стоит тратить время Ли.

Кто-то также был недоволен хвастовством старика Конга и тихо проворчал:

— Раз уж пришли к Ли Чуньцю лечиться, кому нужны деньги? Говорить о миллионах — это вообще смешно. На одном строительном проекте я заработал десятки миллионов, но вы же не видите, чтобы я этим хвастался.

Ли Циньюнь почувствовал головную боль. Теперь он понимал, почему дедушка переехал в деревню. Если бы он до сих пор жил в лечебнице "Чуньцю", эти родственники пациентов просто замучили бы его. Эти люди, которые смогли узнать новый адрес дедушки, явно были непростыми личностями, в то время как обычные пациенты со стороны всё ещё ждали у входа в лечебницу.

— Э-э… Уважаемые родственники пациентов, позвольте сказать вам одну вещь. Вы ведь знаете характер моего дедушки. Думаете, если бы я мог повлиять на его решения, я бы не сделал этого? Но я повторюсь: мой дедушка никогда не останется в стороне, если дело касается жизни и смерти. Кто-то из пациентов действительно находится в критическом состоянии, и он не будет игнорировать их. Однако, если ситуация не срочная, придётся терпеливо ждать своей очереди.

— Что касается коры красного дерева, это ингредиент требуется моему дедушке для приготовления лекарства. Возможно, этот компонент спасёт чью-то жизнь. Я не могу продавать её кому попало. Да и запас у меня крайне маленький — я случайно нашёл немного в горах. Самовольная вырубка красного дерева является незаконной, и я не стану нарушать закон.

Услышав это, толпа не смогла ничего возразить, и никто не решился высказаться грубо. Все просто искали удобный момент, чтобы заручиться расположением Ли Циньюня. Людей было слишком много, чтобы достойно преподнести подарок или знак внимания.

Ли Цинхэ была одержима идеей открыть свой ресторан. За обедом она сообщила брату, что название для ресторана уже придумала: "Обитель Цинхэ". Она спросила его, не кажется ли ему это имя поэтичным.

Ли Циньюнь всегда считал, что романтизм — это своего рода болезнь, которую нужно лечить… Какое отношение имеет название "Обитель Цинхэ" к ресторану? Поймут ли туристы, что это место для еды?

Его мать тоже посчитала это название неудачным, слишком утончённым и непонятным. Она предложила назвать заведение "Маленький ресторанчик Цинхэ", чтобы люди сразу понимали, куда идут, просто взглянув на вывеску.

Однако Ли Цинхэ заявила, что слово "ресторанчик" выглядит слишком вульгарно и не соответствует её изысканному вкусу. Она добавила: если называть заведение "ресторанчиком", чем оно будет отличаться от уличных пельменных, лапшовых или других закусочных? Продавая такие продукты, можно надрываться с утра до ночи, но доход всё равно будет невелик.

Ли Чэнвэнь, отец, поддержал дочь, заявив, что это её собственный ресторан, и она может назвать его как хочет. Даже если она назовёт его "лавкой разногласий", он не будет возражать.

Что ж, это типичная черта отцовской любви к дочери. Ли Циньюнь лишь безмолвно вздохнул и решил больше не уговаривать сестру менять название. Пусть делает, как ей нравится.

После обеда Ли Циньюнь, тщательно запомнив несколько рецептов противоядий от змеиных ядов, сжёг бумагу с записями до пепла. Он планировал найти время и изготовить партию таблеток на случай непредвиденных обстоятельств.

Закончив с этим, он сел в свой пикап и отправился по делам. Когда он вернулся, в заднем отсеке его машины появился великолепный белый конь. Как только это животное показалось в доме, оно сразу привлекло внимание работников, которые стали обсуждать его, задавая Ли Циньюню вопросы:

— Откуда у тебя эта лошадь? По виду молодая, но как же она такая мощная и высокая?

----------

Глава 199. Дикая лошадь приручена будущей невестой

Сельские рабочие были легко удовлетворены объяснениями. Ли Циньюнь просто сказал, что купил белого коня в городе, и этот "нелегал" мгновенно превратился в общепринятого "белого жителя". Без седла Ли Циньюнь вскочил на спину белого коня и проехался вокруг дома, выглядя величественно и вызывая зависть у всех деревенских. Они хвалили коня за его покладистость и послушность.

Однако, когда кто-то попытался подойти и погладить его блестящую, как масло, белоснежную шерсть, конь разозлился и чуть не ударил того копытом. Все поняли: с этим конём лучше не связываться, и держаться от него подальше будет самое мудрое решение.

Маомао и Тонг-тонг вернулись бегом и, увидев великолепного белого коня, сразу же радостно закричали, спеша первыми запрыгнуть на него. Рабочие испугались и начали удерживать детей, опасаясь, что конь может их ранить.

И правда, едва два малыша подошли ближе, дикая лошадь начала поднимать копыта, но Ли Циньюнь резко хлопнул её по голове, заставив отступить на несколько шагов. Он строго предупредил:

— Если ты осмелишься обидеть детей, я сдеру с тебя шкуру и скормлю тебя питонам.

Подавленная его угрозами, лошадь стала немного более сговорчивой, хотя и неохотно позволила детям сесть на себя. Она не причинила им вреда, но намеренно качалась из стороны в сторону, заставляя обоих ребят кричать от страха. Через некоторое время они, попросились слезть.

Дикая лошадь тайком радовалась, корча злорадные гримасы. Ли Циньюнь ничего не мог с этим поделать, ведь он не хотел полностью подавлять её дикую природу. После того как он снял детей с коня, он мягко сказал животному:

— Завтра я достану тебе седло, и посмотрим, что ты тогда сможешь сделать.

Лошадь, не поняв слов, продолжала задираться, глядя на полный энергии склон горы, уставленный овощами и фруктами. У неё даже потекли слюни — если бы она не была привязана, то уже давно сбежала бы в арбузное поле.

В это время Ян Юньну, возвращаясь с работы, заметила белоснежного коня. Ей показалось это довольно необычным, и она подошла поздороваться.

— Ты когда завёл лошадь? Какая красивая, вся белоснежная, просто великолепна! — сказала она, подходя к дикому коню, чтобы погладить его по голове.

Ли Циньюнь, опустив детей на землю, поспешно крикнул:

— Осторожно! Этот конь очень вспыльчив…

Но он не успел договорить: лошадь подняла передние копыта и, встав на дыбы, попыталась ударить Ян Юньну. Её дикий характер заставил её воспринимать любое живое существо рядом как врага, готового напасть.

Ли Циньюнь уже собирался использовать силу маленького пространства, чтобы зафиксировать коня и дать Ян Юньну возможность уклониться. Но тут он увидел, что Ян Юньну совсем не испугалась. Она спокойно протянула руку, схватила опускающееся копыто и, слегка повернув его, чуть не повалила лошадь.

Пока та ещё не успела восстановить равновесие, Ян Юньну уже дотронулась до её головы и даже слегка потрепала чёрную прядь волос посреди лба, улыбаясь:

— Какая милая чёрная прядь! У неё есть имя?

Ян Юньну обладала невероятной силой, превосходящей ожидания Ли Циньюня. Возможно, она применила технику мягкости из тайцзи, которую он не смог заметить, но тем не менее она легко и непринуждённо обуздала атаку дикой лошади.

— Она вся белая, и я всегда называю её Сяо Бай (маленькая белая), — ответил Ли Циньюнь, подходя к своей кузине с улыбкой.

— Опять ты! Почему ты дал моё прозвище этой лошади? Я против! — Ян Юйну недовольно сверкнула глазами в сторону Ли Циньюня, явно выражая своё возмущение.

— Ха-ха, так ты наконец призналась, что тебя зовут Сяо Бай! Это же не я тебя заставил! — Ли Циньюнь рассмеялся, торжествующе ухмыляясь.

— Перестань! Это всё из-за тебя, что я привыкла к этому имени... В любом случае, ты не можешь давать его этой лошади! — заявила Ян Юньну, указывая на коня, который снова готов был атаковать.

— Ладно-ладно, имя Сяо Бай я оставлю только для тебя. Посмотри, у неё есть чёрная прядь на голове, и она вся белая. Давай назовём её "Бело-Чёрная", как тебе такое? — Ли Циньюнь оттолкнул набежавшего коня и продолжил подтрунивать.

— Бело-Чёрная? Ты что, думаешь, она лекарство от простуды? Фу, звучит ужасно, — недовольно пробурчала Ян Юньну, но тело её не теряло времени даром. Она одним движением вскочила на спину коня и сказала:

— Позволь мне немного покататься! В деревне раньше кто-то держал лошадей, и я немало каталась. Правда, последние годы не ездила, интересно, смогу ли я её контролировать.

Ли Циньюнь взял лошадь под уздцы, помогая успокоить разъярённое и беспокойное животное, и сказал:

— Бело-Чёрная, теперь ты должна слушаться и её тоже, поняла? Ага? Ты спрашиваешь, кто она? Она — твоя будущая хозяйка! Обижать меня можно, но её обижать нельзя, это точно запомни. Если обидишь меня, я, может быть, просто побью тебя. А вот если обидишь её, тебя точно выгонят без права на возвращение.

К этому моменту лошадь, казалось, стала немного умнее, понимая, что сопротивление бесполезно. Она неохотно позволила Ли Циньюню вести себя за уздцы, сделав несколько шагов рысью. Когда поводья полностью перешли в руки Ян Юньну, она больше не пыталась играть злые шутки и послушно позволила ей совершить круг.

Ян Юйну была в восторге. Сидя на спине коня, она сказала:

— Какая сильная! И скорость у неё отличная. Хотя мы ещё не гнали во весь опор, я уже чувствую, насколько мощны её мускулы. Кажется, у нас дома есть старое седло. Я попрошу папу найти его, немного переделать, и, возможно, оно подойдёт для Бело-Чёрной.

— Хорошо, тогда сегодня вечером забирай её домой. Пусть мой тесть поможет привести её в порядок. Кажется, в вашей деревне ещё остались традиционные кузнецы? Если они умеют делать подковы, пусть сделают комплект и для неё, — великодушно предложил Ли Циньюнь.

— Ой, как это твой тесть… — Ян Юйну, чувствуя себя неловко из-за шутки Ли Циньюня на глазах у всех, хлопнула коня по крупу, и тот рванул вперёд. Она крикнула издалека: — я поехала домой!

Вот так дикая лошадь была "конфискована" своей будущей хозяйкой. Зеваки-рабочие быстро разошлись, готовясь к ужину.

Ночью Ли Циньюнь занялся посадкой овощных семян, которые уже проросли, на подготовленную землю в маленьком пространстве. На этот раз он решил провести эксперимент: поливать растения обычной водой, чтобы проверить, как это повлияет на вкус овощей.

На самом деле, без использования обычной воды уже не обойтись. Площадь земли была слишком велика, а источник с целебной водой почти не изменился. Только в центре появилась область с зелёной эссенцией воды, которая значительно превосходила обычную воду как по вкусу, так и по эффекту.

Ли Циньюнь ежедневно принимал целебную воду из источника, и изменения в своём теле уже не чувствовал. Однако после приёма эссенции воды он всё же ощущал действие энергии. Она не только делала его тело более крепким, но и расширяла границы контроля над маленьким пространством на два-три метра.

Эти изменения радовали Ли Циньюня. Главное, что он не стал иммунным к свойствам источника — значит, есть чему радоваться. Если эссенция будет продолжать эволюционировать, он сможет пользоваться ею постоянно, чтобы сделать своё тело ещё более сильным и здоровым.

За эту ночь он высадил все семена на землю в маленьком пространстве. Но даже после этого осталось ещё около десяти му свободной земли. Ли Циньюнь просто не мог придумать, что ещё посадить. Почти все распространённые овощи уже были высажены, даже чеснок занимал несколько му. Он решил сравнить свойства чеснока, выращенного в маленьком пространстве, с тем, что растёт снаружи.

В последующие дни Ли Циньюнь часто бродил по безлюдным уголкам реки Сяньдайхэ. Жители деревни думали, что он ловит крабов, и не обращали внимания. Никто не знал, что после его пребывания вода в реке заметно уменьшалась, исчезали большие участки водорослей, а количество рыбы и креветок становилось невероятным.

Ли Циньюнь использовал силу маленького пространства, чтобы забирать огромное количество чистой воды. Таким образом он смог реализовать возможность искусственного дождя... Правда, только внутри своего пространства. Его мощное духовное тело контролировало захваченную воду, равномерно распределяя её в виде множества мелких капель дождя, которые мягко падали на несколько му огородов, не причиняя вреда молодым побегам.

Эта работа была крайне утомительной, но через несколько дней Ли Циньюнь с удивлением обнаружил, что его контроль над маленьким пространством значительно усилился. Чем точнее он управлял дождём, тем больше расходовал своей духовной энергии. Однако после отдыха её уровень немного увеличивался. Ли Циньюнь был уверен, что со временем сможет полностью управлять погодой в своём пространстве, не прибегая к воде извне.

Ян Юньну полностью оснастила дикую лошадь и, как оказалось, сама влюбилась в верховую езду. Теперь она ездила на работе исключительно верхом на "Бело-Чёрной", отказавшись от машины и пешей прогулки. Она прямо заявила Ли Циньюню, что временно "реквизировала" коня для своих нужд.

Что ж, если она станет его будущей женой, это уже одобрено обеими сторонами, и они сами не возражают. Так что нет смысла спорить о чьих-то вещах. В конце концов, аппетит "Бело-Чёрной" уже стал довольно избирательным. Каждый раз, когда она проходила мимо виллы, достаточно было передать ей немного специального корма.

Сестра Ли Цинхэ также быстро завершила оформление ресторана. Элегантная ретро-вывеска из дерева уже висела над входом. Родственники пациентов, узнав, что эта красивая молодая женщина — внучка знаменитого врача Ли, начали часто наведываться, предлагая помощь, надеясь получить дополнительные места для лечения у Ли Чуньцю.

И правда, когда Ли-старший узнал, что внучка вернулась и открыла ресторан из-за ссоры с мужем, он сильно её поддержал. В тот же день он принял одного пациента, который бесплатно изготовил вывеску для ресторана. После этого новости о новом ресторане быстро разлетелись, и помощь пришла со всех сторон. Процесс ремонта ускорился на несколько дней.

Что касается Ло Цзяндуна, он всего лишь сделал пару звонков, узнав, что Ли Цинхэ сердится и не хочет возвращаться. Он заявил, что у него нет времени забирать её, и пусть она сама решает, как быть с ребёнком.

Это только укрепило желание Ли Цинхэ начать собственное дело. Сегодня она попросила Ли Циньюня проверить всё на предмет завершения ремонта. Если проблем не окажется, завтра можно будет открыться. Она сама будет работать поваром, пока не собирается нанимать сотрудников. Родители могут помочь с обслуживанием. Когда бизнес пойдёт в гору, она наймёт людей.

Ли Циньюнь стоял у входа, слушая, как родственники пациентов клятвенно обещают, что будут приходить каждый день после открытия. Не говоря уже о том, что их намерения были далеко не бескорыстными — кто будет оставаться в этой глухой деревушке, когда лечение завершится?

Ли Циньюнь вздохнул. Все здесь находились по своим причинам. Дедушка был занят, ему нужно было тренироваться в боевых искусствах, а эти родственники пациентов искали известного врача, отказываясь от комфортных больничных палат ради возможности лечиться в этой деревне. Если разобраться, в создании такой ситуации была и его вина — если бы он не позволил эффекту "божественного врача" стать таким сильным, то и проблемы бы не возникло.

Осмотрев всё внутри, Ли Циньюнь понял, что серьёзных недостатков нет. Столы и стулья идеально сочетались, интерьер был стильным. Первый и второй этаж могли вместить гостей, а кухня располагалась во дворе сзади, чтобы дым не беспокоил посетителей в главном здании.

Он сообщил сестре, что всё в порядке, и собирался уйти, обещая помочь с рекламой. В конце концов, это открытие требовало хотя бы нескольких цветочных корзин и друзей, которые придут на торжество.

Когда он выходил, его остановил один средних лет полноватый мужчина, который выглядел весьма состоятельным. Это был тот самый бизнесмен, который ранее скромно хвастался, что зарабатывает миллионы на одном строительном проекте.

— Молодой человек, помогите, пожалуйста! Я просто не могу ждать дальше... Да и сам Ли Чуньцю сказал, что не лечит такие мелкие болезни, как у меня. Но в других местах мне тоже не помогают. Вот немного денег, пожалуйста, замолвите за меня слово, чтобы Ли Чуньцю всё-таки осмотрел меня, — сказал он и сунул в карман Ли Циньюня толстую пачку купюр. Там было несколько тысяч юаней.

----------

Глава 200. Временное превращение в "божественного врача"

Ли Циньюню было жаль этих пациентов и их родственников. Ведь именно он помог распространить славу о "божественном враче". Тогда он просто хотел привлечь туристов в Цинлун, но не ожидал, что после выхода сюжета на телевидении влияние так резко возрастёт. Теперь перед входом в лечебницу выстраивались длинные очереди пациентов.

— Э-э… Братец, мне неловко брать деньги. Сначала расскажите, какая у вас болезнь, чтобы я мог подготовиться. Мой дедушка — не всемогущий. Если это заболевание вне его компетенции, я не могу взять ваши деньги, — сказал Ли Циньюнь, пытаясь вернуть пачку денег. Но богатый бизнесмен был крайне серьёзен, явно полагая, что отказ принять деньги равен отказу помочь.

Бизнесмен немного замялся, отвёл Ли Циньюня в сторону и смущённо произнёс:

— На самом деле... Это не такая уж большая проблема. Посмотрите, я полон сил и энергии. Просто у меня есть одна из тех распространённых проблем, которые встречаются у мужчин средних лет… Вы понимаете, да?

Ли Циньюнь был поражён этим парнем. Он стоял в очереди несколько дней, чтобы получить лечение, но, когда его спросили о конкретной болезни, начал стесняться и говорить уклончиво.

Увидев, как Ли Циньюнь смотрит на него, словно на идиота, бизнесмен наконец раскрыл правду:

— Неспособность в интимной жизни, это вам знакомо? В молодости я мог провести ночь любви, а на следующий день всё равно чувствовать себя полным сил. Но в последние годы стало совсем плохо. Без помощи виагры ничего не получается. Каждую ночь приходится вставать шесть-семь раз в туалет, а внизу живота часто возникают болезненные ощущения…

Теперь Ли Циньюнь всё понял. Этот бизнесмен явно перенапрягся в удовольствиях, истощив своё тело. У него наблюдались симптомы простатита, общего физического истощения и других подобных заболеваний. Неудивительно, что дедушка отказался лечить его — все эти проблемы были вызваны богатым образом жизни. Достаточно было просто соблюдать режим и принимать обычные восстанавливающие препараты, чтобы вылечиться в любой больнице.

— Ваша болезнь... Мой дедушка точно не будет её лечить! Поэтому заберите свои деньги и поскорее возвращайтесь в большой город. Любая больница справится с этой проблемой. Слишком много у него сейчас пациентов с более серьёзными случаями, — сказал Ли Циньюнь, снова пытаясь вернуть ему деньги.

— Нет-нет, брат! Пожалуйста, попросите Ли помочь! Деньги не проблема! Сколько бы вы ни попросили — десять тысяч, сто тысяч, даже миллион, всё готов заплатить. Да и вообще, вы ошибаетесь. Я уже ходил во множество крупных больниц, мучился там, но ничего не помогло, — затараторил бизнесмен, предлагая невероятно щедрые условия.

— Э-э… — Ли Циньюнь внимательно осмотрел его. Заметив, что у того уже выступил пот от нескольких простых фраз, он понял, насколько сильно истощено его тело. После короткой паузы он ответил: — На самом деле, я тоже могу вылечить вашу болезнь. Проблема только в том, что лекарства будут очень дорогими. Не уверен, сможете ли вы себе это позволить? Например, такие ценные травы, как ганодерма, женьшень, дендробиум, желтая лилия, цистанхе и другие.

— Конечно, смогу! У меня, Гао Цянга, всего не хватает, кроме денег. Какие бы дорогие лекарства ни требовались, используйте их. Главное — вылечить болезнь. Я заработал миллионы, но если эта проблема останется, то какой смысл в этой жизни? — уверенно заявил Гао Цян, похлопывая себя по груди.

Ли Циньюнь окончательно понял: этому человеку действительно не хватает многого, особенно здравого смысла. Подумав немного, он всё же спросил:

— А вы не боитесь, что я не смогу вылечить вашу болезнь?

Гао Цян загадочно усмехнулся:

— Хе-хе, ты же внук Ли Чуньцю, так что хоть немного, но должен разбираться в медицине. Я не требую от тебя высокого мастерства. Просто попроси Ли Чуньцю выписать рецепт, и всё решится само собой. Если не вылечишь, всегда можешь обратиться к нему за советом.

Ли Циньюнь был в тупике. Ещё один пациент, который идеализирует традиционную китайскую медицину.

— Ладно, раз вы мне доверяете, я даю вам гарантию: вашу болезнь я вылечу. Если не получится — ни цента с вас не возьму, — сказал Ли Циньюнь.

— А если вылечишь, сколько возьмёшь? — с надеждой спросил Гао Цян.

— Сколько решите сами... Главное, чтобы хватило на лекарства, — ответил Ли Циньюнь и направился прочь. Ему нужно было ещё зайти в город, чтобы заказать цветочные корзины и фейерверки для предстоящего открытия ресторана "Обитель Цинхэ".

Гао Цян на мгновение замер, глаза его сверкнули болью, но он быстро опомнился и побежал за Ли Циньюнем:

— Подождите! Молодой целитель, где вы живёте? Как с вами связаться? Как вас зовут?

Чем больше говорят "давайте сами решим сумму", тем меньше нельзя давать. Гао Цян прекрасно понимал эту истину. Когда он занимался строительством, он часто работал с такими "большими боссами". Если платил мало, проект обязательно начинал буксовать, а проверки приводили к постоянным остановкам работы.

— Не называйте меня "молодым целителем" — я этого звания не достоин. Если мой дед услышит, он меня поколотит. Я живу в небольшой ферме впереди, ту, что огорожена металлической сеткой. Ладно, дам вам свой номер телефона, — сказал Ли Циньюнь и продиктовал свои контактные данные.

Гао Цян записал номер и имя, затем восхищённо воскликнул:

— Так вы и есть владелец той красивой виллы! Она выглядит потрясающе. Если бы у меня была земля за городом, я бы тоже построил что-то подобное.

Ли Циньюнь улыбнулся, помахал рукой и ушёл. Купив всё необходимое в городе, он сложил покупки во дворе "Обители Цинхэ". Вечером решили провести пробный запуск заведения. Основная задача заключалась в том, чтобы Ли Цинхэ протестировала свою скорость приготовления блюд.

Но как только она начала готовить, её ждало неприятное открытие: дома она вполне справлялась с приготовлением еды для семьи, но в ресторане её скорости категорически не хватало, чтобы обслуживать всех.

Это её сильно обеспокоило. Она наконец осознала свои возможности: одной ей точно не справиться с этим рестораном.

— Ты рождена быть боссом, а всё пытаешься сама что-то делать. Угробишь себя же! — Ли Циньюнь ел несколько простых деревенских блюд, приготовленных сестрой. На вкус они были хороши, ведь все ингредиенты были свежесобранными с маленькой фермы.

Чэнь Сючжи легонько стукнула его по голове и с тревогой сказала:

— Не говори такие шутливые слова! Быстро помоги своей сестре придумать решение. Завтра открытие, времени уже нет даже на то, чтобы кого-то нанять.

— Позови Ли Сяочжу на помощь. Сейчас как раз не сезон больших заказов, его передвижной ресторан может обойтись без него. Отец справится один. Ли Сяочжу будет готовить, а ты, сестра, можешь просто принимать деньги. Когда станет совсем невмоготу, тоже можешь подавать блюда или напитки. А пока пусть мама поможет мыть посуду. Когда бизнес пойдёт, наймёшь людей из деревни.

— Пиво можно доставить из города. Владелец сказал, что достаточно одного звонка, чтобы привезли. Что касается вина, возьми его у дедушки У. Подготовь несколько видов, но сейчас у него в основном остаётся только "маленькая пятизерновка". Сорго и кукурузный ликёр он почти перестал делать. Так что проще: новую "маленькую пятизерновку" разделим на три категории, добавим пятисолодовое и десятисолодовое вина. Всего получится пять ценовых категорий, решай сама, какие установить.

— Однако десятисолодового вина осталось мало. Его можно сделать фирменным напитком с ограниченным выпуском. У дедушки У запасов тоже немного, и он может не захотеть их отдавать. К счастью, у меня есть немного, я отдам тебе несколько бутылок, чтобы создать репутацию.

Ли Циньюнь своими словами так удивил Ли Цинхэ, что она долго молчала, а потом произнесла:

— Я только думала о продаже брендовых вин... Как могла забыть о домашнем вине дедушки У? Ведь туристы из города именно ради этого и приезжают — чтобы попробовать наши местные особенности! Да, именно так и сделаю. Сейчас же пойду и поговорю с дедушкой У.

— Эх, если бы всё зависело только от тебя, всё бы уже остыло, — с гордостью начал Ли Циньюнь, но тут услышал громкий голос Ли Цинху, который раздавался снаружи.

— Фува, Цинхэ, я привёз вам вино! — Ли Цинху приехал на повозке, запряжённой ослом. На задней части телеги стояли три большие бочки по сто килограмм каждая, между ними поместились несколько маленьких кувшинов и инструменты для наливания и разлива вина. Также там было около десятка элегантных маленьких фарфоровых бутылок объёмом в один литр, удобных для использования за столом.

Правда, это были лишь первые пробные образцы. Если бизнес пойдёт хорошо, Ли Циньюнь поможет сестре заказать партию красивых бутылок, например, керамических, с надписью "Обитель Цинхэ".

Ли Циньюнь вышел и вместе с Ли Цинху перенёс бочки с вином в задний двор ресторана, где был специальный навес для хранения вещей.

Небольшие кувшины и бутылки разместили на деревянных полках за стойкой. Это придало интерьеру дополнительную классическую атмосферу.

В этот момент Ли Цинхэ осознала, насколько ей повезло иметь рядом брата. Все те вопросы, которые она не успевала предусмотреть, он решал за неё. Родители также поддерживали её бескорыстно. Большая часть денег на ремонт была тайком передана ей матерью.

Отец Ли Чэнвэнь чётко заявил, что она может использовать любые овощи, фрукты и другие продукты с поля. Это тоже было решением Ли Циньюня. В конце концов, семья всегда поддерживает друг друга. Неважно, богаты они или бедны, никто не останется в стороне. Если даже семья не поможет, что тогда вообще имеет смысл?

На следующее утро Ли Сяочжу оказался ещё более торопливым, чем Ли Циньюнь. Он прибыл в "Обитель Цинхэ" пораньше, чтобы помыть только что собранные овощи и подготовить ингредиенты согласно меню.

Родители Ли Циньюня также помогали: собирали овощи, разделывали кур и рыбу, занимались всеми делами, большими и малыми.

Ли Циньюнь только закончил расставлять два цветочных корзины у входа, когда Маодань и Ли Юньцун пришли и сказали, что сегодня на поле работы нет, а за курятником присматривает Ли Циньму. Они считают себя свободными рабочими руками и пришли помочь, шутливо попросив не вычитать у них зарплату.

Ли Циньюнь с улыбкой их отругал и попросил быстро протереть столы и стулья ещё раз. Ведь новый ресторан должен предложить своим первым клиентам лучший сервис.

Когда все занялись делом, наступило время обеда. В этот момент Ян Юньну появилась верхом на белом коне у входа в ресторан. Она сказала, что её компания в надёжных руках Цзян Циньцинь, так что решила вернуться и помочь сестре в её ресторане.

Ли Циньюнь улыбнулся и попросил её привязать Бело-Чёрного подальше, потому что скоро будут запускать фейерверки, и конь может испугаться. Маодань и Ли Юньцун уже разорвали упаковку фейерверков и, прикурив сигарету, готовились их запустить.

Гао Цян воспользовался моментом и выбрался из толпы зевак, подбежав к Ли Циньюню с улыбкой:

— Молодой целитель, как там моё дело? Когда начнёте лечить? Сегодня открытие "Обители Цинхэ", я обязательно буду здесь, и красный конверт тоже подготовлю.

— Не торопитесь. Раз вы решили поесть здесь, я попрошу повара специально добавить вам одно блюдо. Попробуете, как ваше тело отреагирует. После того как закончим с сегодняшними делами, я составлю для вас рецепт. — Ли Циньюнь сделал знак Маоданю, чтобы тот зажёг фейерверки.

Гао Цян хотел что-то добавить, но тут взлетели фейерверки. В ярком свете дня видны были только цветные дымовые завесы, но люди радостно закричали, а дети побежали к входу, чтобы получить сладости, раздаваемые в честь открытия.

----------

Глава 201. Прибыль ресторана

Сегодняшнее открытие привлекло так много родственников пациентов, что они едва не заполнили весь ресторан. Особенно их воодушевило то, что Ли Циньюнь тоже мог лечить болезни и даже гарантировал излечение упрямой мужской проблемы Гао Цяна. Все активно заказывали блюда по меню.

Изначально они думали, что независимо от цены и вкуса блюд, главное — выразить своё почтение, а Ли Циньюнь, видя их старания, обязательно примет их вперёд всех на лечение.

Но когда на столы подали несколько простых блюд из зелени, эти люди наконец-то попробовали экстраординарный вкус овощей с фермы Ли Циньюня. Те, кто ещё недавно сохранял сдержанность, тут же погрузились в еду, словно ураган, очищая столы за считанные минуты.

Цены на блюда были не из дешёвых: ведь использовались овощи марки "Цинлун", оптовая цена которых начиналась от десяти юаней за килограмм. Каждая порция готового блюда стоила десятки юаней.

В сравнении с ресторанами в городе, такими как "Фуманьлоу" или "Шухсянгэ", эти цены казались смехотворно низкими. Однако для деревенского ресторана в стиле "агротуризма" это уже было настоящим баснословием.

Когда Ли Цинхэ увидела цены на меню, предложенные Ли Циньюнем, она чуть не поссорилась с ним. Она была уверена, что при таких ценах клиентов не будет, и ресторан придётся закрыть.

Ли Циньюнь успокоил её, сказав, что это всего лишь пробный период работы. Если клиентов не будет, можно всегда скорректировать цены. А если найдутся неблагодарные гости, для них можно использовать обычные овощи.

Реакция сегодняшних клиентов окончательно убедила Ли Цинхэ, что всё идёт хорошо. Постоянные просьбы ускорить подачу блюд и добавить новое наполнили её радостью.

Ли Циньюнь, поприветствовав соседей, помогал разносить блюда. Бизнес оказался гораздо успешнее, чем он ожидал. Никто не мог предположить, что так много родственников пациентов придут поддержать заведение.

Ян Юньну явно не справлялась одна с обслуживанием. Когда Ли Циньюнь пришёл ей на помощь, она, наконец, вздохнула с облегчением.

— Если бы я знала, что бизнес в ресторане такой прибыльный, зачем бы я открывала свою экологическую компанию? В месяц только три-четыре заказа, и то мне скучно. Цзян Циньцинь справляется одна, а я стала просто машиной для подписания бумаг, — пожаловалась она, пользуясь моментом затишья.

Ли Циньюнь рассмеялся:

— Ха-ха, сытый голодного не понимает. Один ваш заказ принесёт больше денег, чем сестра заработает за месяц. Если вам действительно скучно, приходите сюда работать. У нас как раз нет денег нанимать официантов, так что можете устроиться на неполный рабочий день.

— Отлично! Я давно хотела попробовать себя в роли официантки. Только договоритесь с сестрой, чтобы она платила мне зарплату, — улыбнулась Ян Юньну.

— Это не проблема... — начал Ли Циньюнь, но тут же остановился, потому что новое блюдо было готово. Это был шпинат с яичницей, специально приготовленный для богатого бизнесмена Гао Цяна. Ли Циньюнь поднёс его к столу Гао Цяна и что-то тихо прошептал ему на ухо. Гао Цян сразу просиял, схватил тарелку и объявил её своей личной собственностью, не позволяя другим даже прикасаться.

Увидев его напряжённое выражение лица, остальные гости расхохотались:

— Да ладно тебе, мы уже полусытые. Как дети, что ли, будем с тобой драться за еду?

— Да и вообще, этот шпинат — ничего особенного. Хотим — закажем ещё одну порцию. У тех, кто может ждать лечения у Ли Чуньцю, денег на шпинат точно хватит.

Один из гостей мельком взглянул на меню и удивился: странно, почему там вообще нет ни одного блюда со шпинатом? Он решил не церемониться и быстро съел всю порцию шпината Гао Цяна.

Гао Цян был в ярости. За исключением первых нескольких кусочков, он едва успел съесть четверть блюда. Он ругал гостей за беспринципность: это же его лечебное диетическое блюдо, и они его украли!

Внутри ресторана царила весёлая атмосфера смеха и радости. Городские туристы, рыбачившие неподалёку, услышав аппетитный запах блюд, тоже зашли узнать цены. Некоторые обычные туристы находили цены слишком высокими, но те, кому деньги были не важны, заказывали пару блюд, чтобы попробовать вкус.

Попробовав их, они тут же загорелись: "Обитель Цинхэ" мгновенно стала популярной. Все, кто пробовал, говорили, что блюда отличные, хотя и дорогие. Например, две порции блюд и одна порция риса стоили почти сотню юаней.

К вечеру все туристы, пришедшие в центр рыбалки, уже знали об этом дорогом, но вкусном ресторане. Они сделали фотографии и разместили их в своих микроблогах или социальных сетях.

На первом этаже было десять столов, на втором — ещё десять. Итого двадцать столов. В обеденный перерыв все столы были заняты, но некоторые посетители, такие как родственники и друзья из деревни, пришли бесплатно поздравить и пообедать. Реально оплаченных столов было около десяти.

Вечером Ли Цинхэ думала, что гостей уже не будет, но к её удивлению, родственники пациентов, живущие в гостинице, снова пришли. Десять столов снова были заполнены, и заказывали они много — минимум по десять блюд на стол.

Если считать, что каждая порция стоит около пятидесяти юаней, то за один стол выходило минимум пятьсот-шестьсот юаней. С учётом алкоголя, оборот составлял примерно тысячу юаней. Но что важно — все продукты пока предоставлялись бесплатно, так что оборот равнялся чистой прибыли Ли Цинхэ.

Вечером, когда Ли Цинхэ посчитала деньги, она ахнула. В первый день открытия ресторан принес почти двадцать одну тысячу юаней! Проверив купюры, она убедилась в точности подсчётов — красные банкноты не могли обмануть её.

— Боже мой... Это прибыль больше, чем от ресторана в городе! Как такое возможно? Откуда столько туристов?! — воскликнула она, переполненная и радостью, и недоумением, на мгновение даже замерев. Но как только остыла, она сразу поняла причину: это была беспроигрышная сделка. Если бы здесь было как в городе — всё требовало денег: закупка продуктов, оплата труда, аренда помещения, плата на свет и воду... Она и представить себе не могла такой доходности.

Она не стала думать дальше.

— Если вернуть брату за овощи, вернуть дедушке за вино, заплатить за мясо, яйца, рыбу, птицу... Выдать зарплату Ли Сяочжу и другим помощникам... Даже если вычесть всё, сегодня должно остаться около пяти тысяч юаней! Пять тысяч — это уже неплохо. Десять дней — пятьдесят тысяч, месяц — более ста!

Подумав об этом, Ли Цинхэ глубоко вздохнула. Когда она ушла из семьи мужа, у неё не было ни цента. Теперь же, держа в руках гору денег, она чувствовала себя намного увереннее. Её спина выпрямилась, словно она теперь обладала неограниченной силой.

Ли Сяочжу был отличным поваром. После совместных обсуждений с братом он получил зарплату в размере пяти тысяч юаней в месяц. Уровень этого вознаграждения ничем не уступал среднему шеф-повару в городском ресторане. Это очень обрадовало его:

— Я получу больше, чем папа зарабатывает за месяц! Обязательно буду работать усердно, чтобы вы не переживали!

На следующий день Ли Циньюнь готовил лекарство для Гао Цяна во дворе дома, когда вдруг раздался звук шагов. Ворота распахнулись, и вошёл Ли Даочжу. Он сразу попросил сигарету, сказав, что сумма в пять тысяч слишком завышена. Для него даже три тысячи были большим знаком уважения.

Он, наверное, знал, что Ли Циньюнь платит три тысячи своим рабочим, и поэтому чувствовал себя немного виноватым. В конце концов, никто ещё не слышал, чтобы в деревне какой-то повар получал пять тысяч в месяц. Он сам много лет работал на кухне, но всегда трудился на себя, и за год ему удавалось заработать максимум несколько десятков тысяч.

Ли Циньюнь успокоил его:

— Не волнуйтесь, мы платим такую сумму потому, что ресторан приносит хороший доход. Сейчас просто пробный период. Если в будущем бизнес будет снижаться, мы можем снизить до трех тысяч в месяц. Главное — не жаловаться.

На самом деле все прекрасно понимали, что это всего лишь красивые слова. Никто не понижает зарплату, особенно в таких вопросах, ведь это может серьёзно ухудшить мотивацию сотрудников. Кроме того, Ли Циньюнь был уверен, что бизнес "Обители Цинхэ" будет только расти. Такая сумма — вполне справедливая плата.

После того как Ли Даочжу ушел, довольный и благодарный, внутрь вошёл Гао Цян, улыбаясь и потирая руки.

— Я видел вашу вывеску: "Собаки внутри, вход запрещён для чужих". Пока я ходил вокруг, решался не входить. Только увидел, как местные жители прошли, тоже решил зайти. Молодой целитель, где ваши собаки? Неужели это всё-таки рекламный трюк? — сказал он, заглядывая то в одну сторону, то в другую.

Говоря это, он внезапно заметил, как Ли Циньюнь указывает на его спину.

Два огромных золотых пса, похожих на молодых бычков, сидели рядом и скалили зубы, высовывая языки. Если бы они не видели, что Ли Циньюнь общается с человеком, давно бы уже набросились и придавили его.

— О боже! — Гао Цян испуганно присел, прикрывшись за Ли Циньюня. — Что за собаки? Как они такие большие? И этот взгляд... Гораздо страшнее, чем у волка!

Ли Циньюнь свистнул, и золотые псы отошли, давая дорогу. Затем он пригласил Гао Цяна войти и, не скрываясь от него, указал на шесть травяных сборов на столе:

— Я не изучал медицину долго. Все рецепты — результат долгого опыта моего дедушки. Это не какие-то древние секретные формулы, но всё равно имеют свои особенности. Вы сами дома заварите их. Если будут какие-то реакции, можете мне позвонить. Перед уходом заберите также эту упаковку чеснока. Его можно использовать как ингредиент или есть сырым. Но одно условие — обязательно съешьте.

— Эти шесть сборов? А где остальные ингредиенты? Женьшень? Ганодерма? Дендробиум? — Гао Цян немного колебался, но быстро добавил: — Кхм-кхм, хорошо, молодой целитель, я приму лечение по вашему методу. Этот чеснок действительно вкусный. Раньше я вообще не мог его есть, но вчера ради лечения заказал, и оказалось, что он невероятно хорош.

Услышав угрозу в голосе Ли Циньюня, Гао Цян поспешил перевести разговор на комплименты чесноку.

Ли Циньюнь махнул рукой, прекращая его лесть:

— Это начальный курс лечения. Некоторые редкие травы могут быть слишком сильными для вашего организма. Когда ваше состояние улучшится, я добавлю другие компоненты.

— Выйдите, найдите кого-нибудь поблизости, кто готовит лекарства. Стоит всего десять юаней за один сбор. Даже не дорого. Ни в коем случае не пытайтесь готовить самостоятельно в гостинице. Там запрещено использование открытого огня. Вы должны знать, что эта гостиница тоже принадлежит мне...

— … — Гао Цян ничего не ответил. Он чувствовал себя глупо. Он стал всё больше интересоваться происхождением Ли Циньюня. Обычный деревенский парень, а у него столько предприятий — ферма, отель, ресторан, центр рыбалки... Что ещё он не делает?

Когда он выходил, его глаза упали на Додж Рэм в воротах. Он знал стоимость этой машины — она не уступала его Ленд Крузеру. А затем вспомнил о богатом интерьере виллы, о системе ветряной энергии, которая обошлась минимум в полтора миллиона...

Он внезапно понял: если даже его болезнь вылечат, то сто тысяч — это маленькая цена для такого человека.

Пройдя через железные ворота, Гао Цян увидел, как несколько родственников пациентов сидят на улице. Увидев его, они сразу окружили его, задавая вопросы:

— Как? Работает ли лекарство? Ты чувствуешь улучшение?

Гао Цян, потирая руки, показал им пакет с травами и с гордостью произнёс:

— Сначала попробую. Если поможет, вы тоже можете обратиться к этому молодому целителю. Ваше состояние, кажется, не слишком опасное, так что старый доктор точно не станет вас принимать. У него полно других пациентов.

----------

Глава 202. Растение-виагра

Следующие дни прошли спокойно. Ли Циньюнь всё ещё занимался поиском подходящих сельскохозяйственных культур или овощей с высоким экономическим потенциалом в пределах провинции. Уже появился небольшой успех: он обнаружил растение под названием окра, которое можно использовать как овощ, так и как лекарство. Особенно важно было то, что его лечебные свойства намного превосходили чеснок. Это был продукт, который особенно ценили взрослые мужчины, и его часто называли "растением-виагрой".

Бизнес у его сестры также приобрёл регулярный ход. Поставки товаров уже наладились, отношения с поставщиками были стабильными. Что касается овощей с их фермы, то она могла брать их сколько угодно — платить не требовалось. В конце концов, это был всего лишь маленький ресторан, ежедневный расход невелик. Однако из-за недостатка ассортимента в их домашнем хозяйстве, более половины овощей всё равно покупались на рынке.

Поскольку начался учебный год, говорили, что её муж Ло Цзяндун снова звонил, пытаясь уговорить Ли Цинхэ вернуться домой со своим ребёнком. Его тон стал явно раздражённым. Он прямо обвинял её в гордыне и неправильном поведении, говоря, что два раза звонил, но она всё ещё не вернулась, тем самым нарушила права ребёнка на образование. Для него это была серьёзная вина.

Ли Цинхэ надеялась, что, если он хотя бы немного смягчится, отношения могут нормализоваться. Но её муж не собирался идти на уступки. Он продолжал считать, что виновата именно она, что она капризна, и никогда не упоминал какие-либо проблемы в своей семье.

Надежда на примирение быстро исчезла. Обычно покладистая Ли Цинхэ просто бросила трубку. В тот же день после обеда она отправилась в местный детсад, чтобы зарегистрировать Маомао. Теперь они не собирались возвращаться в город — ребёнок будет учиться в местном детском саду вместе с Тонг-тонг, в одном классе, в группе подготовительных занятий.

Тонг-тонг был в восторге: теперь у него будет товарищ для игр! А вот родители были в замешательстве. Они пытались убедить дочь, что пора прекратить быть слишком своенравной. Но когда она рассказала им обо всех обидах и несправедливых действиях, Чэнь Сючжи так разозлилась, что застучала по столу и закричала:

— Этот ублюдок Ло Цзяндун? Если он осмелится заявиться сюда, я сама его ноги переломаю! Как он может помогать другим в нападках на свою жену?!

Ли Циньюнь, увидев, что мать хочет вмешаться в семейные дела, сразу же вмешался и попытался успокоить её. В конце концов, даже если супруги будут спорить между собой, вмешательство третьих лиц может усложнить ситуацию. Конечно, если Ло Цзяндун решится на насилие, никто не остановится. С точки зрения боевых возможностей, их семья не знала страха. И будь то дедушка Ли Чуньцю или дедушка Чэнь Саньсяо, оба были выдающимися воинами. Даже старший Чэнь Дацзи, известный как командир спецподразделений, не смог бы противостоять им.

Чэнь Сючжи, услышав слова сына, насмешливо сказала:

— Ты, щенок, даже если твоя сестра получает обиды, ты не можешь хотя бы одного раза ударить этого Ло Цзяндуна, а прибегаешь сюда, чтобы нас убеждать. Мы прожили полжизни, конечно, понимаем: мы сами не можем вмешиваться, но ты, как её брат, можешь. Ударь его, и пусть кто угодно говорит — ты действуешь в рамках справедливости, и никто не осмелится тебя судить.

— Э-э… Я действительно могу ударить? — Ли Циньюнь осторожно спросил, глаза его расширились от сомнения.

— Конечно! — Ли Чэнвэнь хлопнул себя по бедру и уверенно ответил: — Когда-то мой свёкор тоже не жалел меня, но что я мог сделать? Мой тестюшка даже не вмешивался, говоря, что у нас такая традиция: если жена обижена, то родные братья должны помочь. Это и гнев утоляет, и создаёт угрозу, и не портит семейные отношения. Так что, если в будущем возникнут новые проблемы, супруг вспомнит, что рядом супруги есть её родня, и не решится на ссору. Короче говоря, бить — только на пользу.

— Ха-ха, ладно, родители, не добавляйте проблем. Я прекрасно понимаю, что вы делаете это ради меня. Мой брат много лет не дерётся, а вы хотите, чтобы он устроил ему драку? Неважно, насколько ваши аргументы правильны, все-таки бить людей не очень хорошо. Хорошо, уже почти время обеда, мне надо идти в ресторан.

С этими словами Ли Цинхэ улыбнувшись ушла в своё заведение.

Когда у неё появилась поддержка со стороны родителей, всякие обиды от брака стали казаться менее значимыми. Она чувствовала, что за спиной у неё целое семейство, поддерживающее её. Проблемы не в ней, а в том, что мужья не умеют ценить своих жен.

Ли Циньюнь, глядя на уходящую сестру, задумчиво подумал: "Неужели родители слишком сильно её любят? Может, она уже стала слишком своенравной? Раньше никто не поднимал этот вопрос, а теперь, как только ситуация прояснилась, все сразу начали её поддерживать. Это стало чересчур."

Чэнь Сючжи махнула рукой и сказала:

— Ладно, не лезь в её дела. Её характер мягкий, но если бы не было такого наглого обращения со стороны мужа, она бы не осталась здесь. А ты, как всегда, бегаешь куда-то. Зачем тебе столько времени бездельничать? Когда же ты дашь мне внука, тогда я перестану беспокоиться.

— Э-э… То есть... Ха-ха... В моём автомобиле ещё несколько редких овощей, я планирую посеять их в полях и проверить, как они будут расти. Вы разговаривайте, я пойду в поле, — Ли Циньюнь вскочил и убежал, опасаясь, что мать снова начнёт болтать.

— Какие там редкие овощи? Неужели дороже моего внука? Вернись сюда! Уже скоро праздник Кваньши, а ты до сих пор не решился. Последнее предупреждение: до Нового Года должен жениться, иначе я лично направлюсь к Бай Ни и договорюсь об этом сама!

— Делайте, как считаете нужным... — Ли Циньюнь, уже далеко убежав, пробормотал. В руках он держал картонную коробку, заполненную молодыми побегами желтого осота.

В маленьком пространстве он уже посадил около десяти му этой культуры. Эти растения — остаток от экспериментальной партии, которую он решил посадить в обычном поле, чтобы сравнить результаты.

Абельмош съедобный или окра — это однолетнее травянистое растение из семейства Мальвовых. Его собирают в виде молодых почек, которые служат овощем, а цветы и молодые листья также можно есть.

Оригинальное место происхождения — Африка, затем оно распространилось в Америке и другие регионы. В Китае тоже начали выращивать. В Китае его прозвали "растением-виагрой", потому что оно усиливает силу мужчины и благоприятно влияет на функцию почек.

Из-за широкого применения в медицине и кулинарии, его можно перерабатывать в чай, напитки, капсулы, сушеные овощи и масло. Экономическая ценность этого растения невероятно высока.

Именно из-за того, что родиной растения является Африка, окра очень чувствительна к свету. Он предпочитает яркое солнечное освещение и требует длительного периода дневного света. Для его выращивания необходимо выбирать участки, полностью открытые солнцу, обеспечивать хорошую вентиляцию и не допускать слишком плотной посадки, чтобы одно растение не затеняло другое и не мешало притоку воздуха и света.

Для маленького пространства Ли Циньюня эти требования были не проблемой. С учётом охвата "маленького солнца" и ежедневного вращения планеты, которая делала полный оборот за двенадцать часов, он мог предоставить оптимальные условия для роста. Правда, вращение было пока нерегулярным: иногда за день он делал два или даже три круга.

Ли Циньюнь до сих пор не разобрался во всех законах маленького пространства, тем более происхождении. Всё, что он знал, исходило из наблюдений, а дальнейшее развитие шло само собой.

В реальности же, окру можно было выращивать только на южных террасах. К счастью, потребовалось совсем немного места — около одного му.

Куры, которых они разводили на вершине холма, теперь свободно бродили по склону. Эти молодые ростки окры казались слишком нежными, чтобы их оставить без присмотра. Чтобы защитить урожай, Ли Циньюнь вызвал Ли Циньму, и вместе они окружили грядку с растениями сеткой.

Однако подобные меры, возможно, оказались недостаточными. Дикие цыплята были невероятно активны — им ничего не было страшно. Но на поле полно насекомых, которых хватит всем, так что они обычно не трогали овощи. Хотя иногда, увидев особенно сочную и вкусную рассаду, они всё равно пробовали её.

Тут пригодились Цзиньби и Тунби. Если какая-то курица решалась на кражу, то псы немедленно находили её и жестоко наказывали. Через несколько таких инцидентов куры поняли, где безопаснее питаться. Если они всё-таки решались на риск, то сбегали прочь быстрее ветра, не позволяя себе остаться и съесть один стебель до конца.

Чёрные птенцы, откладывающие зелёные яйца, росли чрезвычайно быстро. Однажды Цзиньби съела курицу, пытавшуюся съесть урожай, и вскоре внутри её живота обнаружилось уже почти зрелое зелёное яйцо. Если бы она не погибла, через десять-пятнадцать дней могла бы стать продуктивной несушкой.

Этой скорости роста не мог поверить даже профессионал, такой как Ли Тецзу, не говоря уже о новичке, как Ли Циньму. Он был потрясён и недоумевал:

— Такие куры растут слишком быстро! Неужели это генная модификация? Я такое не ем!

Ли Циньюнь успокоил его:

— Не переживай. В этом районе никто ещё не освоил технологию генетической инженерии. Мы можем спокойно продолжать выращивание. Не говоря уже о том, что наша кормовая смесь тоже не содержит никаких ГМО.

— Если сейчас ничего не происходит, кто может гарантировать, что позже не случится чего-нибудь? Некоторые эксперты спорят об этом каждый день. Даже если ты поддерживаешь или не поддерживаешь идею, ты должен дать возможность обычным людям знать правду. Молчание и скрытые добавки в пищу или масло — это не нормально!

Ли Циньму, отгоняя нескольких подходящих к грядке цыплят, задал вопрос:

— Фува, ты серьёзно? Это действительно "растение-виагра"? Зачем его выращивать, если никто не купит?

Ли Циньюнь загадочно улыбнулся:

— Хе-хе, будь уверен, будет очередь за покупкой. Видел ли ты этих богатых мужчин, которые постоянно бродят у нашего фермерского хозяйства? Один из них готов ждать целый день, чтобы купить всего лишь несколько побегов чеснока. Представь, какой эффект будет, если мы вырастим окру, который работает лучше. Он просто устроится здесь на ночлег, чтобы первым получить свою порцию.

Ли Циньму покачал головой:

— Не верю. Этот бизнесмен мне тоже известен. У него много денег, он строит мосты, слышал, что одна постройка приносит ему десятки миллионов. Почему такой человек будет ждать у нас? В любом месте он может купить и чеснок, и окру. Зачем ему именно у нас?

— Потому что у нас — лучший результат! Как овощ — потрясающий вкус. Как лекарство — моментальное действие. А ты знаешь, почему компания "Дахуа" решила сотрудничать с нами, хотя мы живём в глуши? Они платят по цене двадцать юаней за килограмм, и делятся прибылью поровну. Подумай сам: либо они все сумасшедшие, либо наши овощи имеют такой вкус, которого нельзя воспроизвести в других местах.

— Похоже на монопольную технологию, — задумчиво произнёс Ли Циньму. — Большой смысл в этом я не понимаю, но часто смотрю в новостях, что монополия — дело выгодное. Если ты владеешь такой технологией, почему бы не арендовать всю землю деревни и не получать больше денег?

----------

Глава 203. Старое вино ценой в миллионы

Услышав вопрос своего родственника, Ли Циньюнь на мгновение замер. Если арендовать всю землю деревни и начать производство, прибыль, как минимум, удвоится… Но он чувствовал, что это слишком рискованно. Шаг слишком большой, легко споткнуться. Лучше сначала управлять небольшой фермой, разобраться во всех тонкостях бизнеса, а потом уже думать о расширении.

Конечно, в глубине души у него были и другие планы: не арендовать, а создать кооператив, чтобы жители всего района сами трудились ради него. Всё выращенное они отдают кооперативу по справедливой цене, а затем кооператив продаёт продукцию по высоким ценам крупным торговым компаниям.

Однако эти идеи пока оставались только в его голове. Его дело ещё только начиналось, и у него не было сил или времени для масштабных действий. Он опасался, что если пойти слишком быстро, то может случиться что-то неожиданное, и тогда всё развитие окажется под угрозой.

В этот момент Ли Циньюню позвонила сестра. Она сообщила, что в ресторане появился постоянный клиент, который хочет купить ещё больше десятилетней "Пятизерновки", и спрашивает, есть ли в наличии. В конце концов, запас старого вина в заведении почти иссяк.

Ли Циньюнь спросил, сколько человеку нужно. В конце концов, он сам не собирался продавать много этого старого вина. Оно предназначалось лишь для привлечения элитных клиентов, и поэтому продавалось в ограниченном количестве. За один стол обслуживали только одну бутылку десятилетнего вина, цена была высокой — 588 юаней за бутылку, даже не меньше, чем стоимость дешёвых бутылок "Пятизерновки" из магазина.

Сначала Ли Цинхэ думала, что такой высокой цены никто не станет платить. После всё же она решила попробовать, надеясь, что хотя бы несколько людей захотят попробовать уникальный вкус. Однако она не ожидала, что именно группа туристов-пожилых людей оценит это вино. После того как они его выпили, они были так впечатлены его ароматом, что требовали взять немного с собой. Когда она сказала им, что вино закончилось, и добавила, что её брат в это время отсутствует, они согласились подождать.

Это была просто отговорка, но сегодня они снова вернулись, заказали ещё больше блюд и попросили ту же бутылку десятилетнего вина. Поев и выпив, они потребовали больше.

Теперь Ли Цинхэ не могла отказаться. Ей пришлось связаться с братом и спросить его мнение.

— Этот старый клиент говорит, что они приехали двумя машинами. Сколько угодно могут забрать. Он уверен, что перевезти пару сотен литров не составит проблемы, — ответила Ли Цинхэ.

— Не будет столько... Максимум пятьдесят. Сейчас я достану одну бочку из подземного погреба. Это тоже хорошая сделка, — сказал Ли Циньюнь, указывая рукой на холм внизу. Он дал понять, что у него есть дела, и должен уйти.

Ли Циньму махнул рукой, говоря, что пусть делает, что хочет, здесь всё под контролем.

Ли Циньюнь кивнул и быстро вернулся в подвал своего дома. Там стояло несколько десятков больших бочек. На самом деле большинство содержало новое вино, а истинные шедевры находились в маленьком пространстве.

Десятилетнее "Пятизерновка" могло продаваться по таким высоким ценам благодаря энергии маленького пространства, которая придавала вину особенный вкус и аромат. Такие качества могли сделать любителей вина безумными от желания обладать этим товаром. Люди, которые могли позволить себе деньги, всегда хотели иметь коллекцию.

Ли Циньюнь не собирался продавать много и не планировал завышенной цены. Для него было достаточно, чтобы некоторые из элитных клиентов знали о существовании такого вина в деревне. Если хочешь его попробовать, тебе придётся приехать сюда. Элитным клиентам можно разрешить покупать с собой, а обычным — одну бутылку на стол, и даже мысли о том, чтобы украсть немного, должны быть отброшены.

Это был типичный пример маркетинга методом дефицита, распространённого в крупных городах. Если товар уникален и качествен, всегда найдётся группа преданных поклонников, которые будут терпеливо ждать, лишь бы получить желаемое.

Бочка вина объёмом в пятьдесят литров легко помещалась в его руках. Он положил её в заднюю часть пикапа, а затем, подумав немного, взял из маленького пространства ещё десять маленьких бочек по пять литров, чтобы клиентам было удобнее переносить их домой.

Пять литров — это действительно много, но в действительности это всего лишь пять литров. В бочке это выглядело совсем не внушительно.

Выезжая через железные ворота, Ли Циньюнь заметил, как Гао Цян с тяжёлыми подарками и красивой молодой женщиной за спиной подходил к кнопке звонка у входной двери виллы. Звонок соединялся с внутренней системой безопасности, установленной специально для деловых друзей.

Ли Циньюнь резко затормозил рядом с ним, опустил стекло и сказал:

— Гао Цян, чего ты там принёс? Только шесть дней прошло с момента лечения, и ты уже спешишь преподнести мне подарки? Я же предупредил тебя перед началом приёма лекарства: не стоит торопиться проверять результаты. Пока не укрепишь основы, не строй никаких плотин! Иначе я не буду дальше помогать.

Гао Цян смущённо покраснел и пробормотал:

— Нет-нет, ничего серьёзного. Просто немного потренировался, но ничего не случилось. Как я могу знать, работает ли лечение или нет?

— Это ты сам себе причиняешь вред, меня это не касается... — Ли Циньюнь, закончив разговор, резко тронулся с места, оставляя Гао Цяна в одиночестве. Он даже не намекнул, что примет его подарки.

— Эй! Молодой целитель, не сердись! Я правда не делал ничего плохого... — закричал Гао Цян, побежав вслед за автомобилем. Он пробежал несколько шагов, осознав, что не сможет его догнать. Обратившись к красивой женщине, он воскликнул:

— Что ты стоишь?! Беги за мной! Этот молодой целитель настоящий мастер. Он точно знает, о чём говорит. Только шесть порций лекарства, и моё тело, которое раньше не реагировало даже на синие таблетки, утром стало твёрдым, как дубина! Такое ощущение прошло давно, и я сам уже забыл.

— Эй, Гао Цян, иди потише! У меня высокие каблуки… Но этот молодой целитель действительно строгий. Он даже не дал тебе шанса объясниться. Вчера ночью ты был уже внутри, но сдержался, не сделав ничего. Я была просто вне себя от разочарования. Я думала, что ты больше меня не любишь, а теперь всё понятно — это он виноват! — эта женщина говорила нежным голосом, бегая за ним. Её движения были плавными, грудь покачивалась, ягодицы двигались в такт, и, несмотря на возраст, она выглядела соблазнительно.

Ли Циньюнь действительно не хотел иметь дела с Гао Цяном. После всего лишь шести лекарственных сборов, который начал давать результаты, тот сразу же решил проверить их на практике. Даже самое мощное средство не поможет тем, кто не может контролировать свои поступки. Теперь он понял, почему его дедушка избегает подобных случаев: слишком простая задача и некоторые люди безграничны в своих желаниях.

Припарковав машину у "Обители Цинхэ", он заглянул внутрь. Его сестра уже вышла из-за прилавка, услышав звук мотора. Обеденный пик прошёл, в заведении осталось лишь несколько столов. Временный официант — местная девушка из деревни — спала прямо на скамейке рядом с прилавком.

Ли Цинхэ не станет строго судить местную девушку. Это была проблема управления. Если ситуация позволяет, пусть отдыхает где хочет.

— Фува, принёс вино? Хорошо, хорошо, эти клиенты за этим столом хотят ещё, — Ли Цинхэ выглянула из дверей и указала на стол в зале, где сидела группа пожилых людей.

Ли Циньюнь тихо рассмеялся. Так что это за "старые" клиенты? Похоже, они действительно старые.

— Молодой человек, ты привёл старое вино? Быстрее, принеси сюда, чтобы я попробовал. Если годность меньше требуемой, я не буду покупать, — сказал один из них, мужчина с седыми волосами, полный уверенности.

— Ха-ха, не переживайте, старик. Если я решу продавать вам вино, оно точно настоящее. Наш проект "агротуризма" только начинается. Если бы я продал поддельное вино, меня бы давно затоптали слюной местные жители, — ответил Ли Циньюнь, доставая глинянный сосуд. Он сорвал печать и снял чистую ткань, после чего открылась плотная ароматная волна десятилетнего вина.

— Ага... Отличное вино! — все пожилые люди одновременно воскликнули. Их статус был не таким уж низким. За свою жизнь они пробовали множество качественного алкоголя, но запах этого вина из маленького пространства всё равно вызвал их восхищение.

— Не нужно пробовать. Я могу определить по запаху, что это настоящий продукт. Старый Ма, ты можешь вылить своё "Пятизерновое", которое принёс. В нём есть только запах искусственных добавок, а вкус настоящего вина я не чувствовал никогда.

— Ха-ха, не стоит так ругать старого Ма. Он потерял лицо и обязательно обвинит своего зятя, когда вернётся. Это подарок от зятя ко Дню Лунного Фестиваля.

Все весело смеялись. Когда Ли Циньюнь подал им рюмки золотистой жидкости, некоторые из них уже начали пускать слюни.

Ли Циньюнь не был жадным. Он заметил статус этих людей и их влияние. Каждому, кто хотел выпить, он дал по одной рюмке. На этом столе сидели два молодых человека — видимо, водители. У них не было рюмок, и они не могли вмешиваться в разговор. Они лишь улыбались и нетерпеливо моргали, но не осмеливались попросить попробовать.

Когда они подтвердили, что это именно то вино, которое они искали, они сразу же расплатились. Цена составляла 588 юаней за пол литра, а пятьдесят литров — это 58 888 юаней. Плюс стоимость еды и напитков — около шестидесяти тысяч. Всё вместе — круглая сумма в 60 000 юаней. Купюры аккуратно лежали на прилавке, а водители уже начали переливать вино в маленькие бочки, затем грузить их в багажники автомобилей.

Хорошо, что у них были две туристические машины, с хорошими багажниками. Видимо, эти люди пришли подготовленными — как с деньгами, так и с пространством для перевозки.

Когда Ли Циньюнь провожал их до машины, он заметил, что в багажниках лежали также сушеные грибы и травы. Похоже, торговцы из деревни тоже получали свою долю дохода.

Вернувшись в ресторан, Ли Циньюнь обнаружил, что его сестра и официантка смотрели на гору денег, словно не веря своим глазам. Девушка, которая должна была называть его "дядей", тихо пробормотала:

— … Одна бочка вина за такие деньги? Тогда, наверное, бабушка Цинху богатая. Я была у них дома — там полно вина. О боже, и они говорят, что живут плохо. Какой же он обманщик! Неудивительно, что старый Чуньтай считал вино такой ценностью. Оказывается, это действительно кладезь.

— Маленькая глупышка, ты ничего не понимаешь. Цинху торгует новым вином, которое ничего не стоит. Но если оно хранилось более десяти лет, цена взрывается вверх. Конечно, нужно найти клиента, который безумно любит вино. Только тогда можно получить такую сумму.

С этими словами Ли Циньюнь взял деньги со стола, подумал немного и передал сестре одну пачку.

— Это десять тысяч, на еду и напитки. Я даже сбавил цену, и они вообще ничего не платили за еду. Оставшиеся пятьдесят тысяч я отвезу дедушке. В конце концов, это его вино. Без него не было бы этой прибыли.

Это было объяснение происхождения старого вина. Ранее пятый дедушка продавал через него свои старые запасы, чтобы заработать немного денег. Теперь Ли Циньюнь мог сказать, что он сохранил часть запасов, чтобы это выглядело правдоподобно.

— Эй, ты что, не уважаешь свою сестру? Она же забирала у тебя овощи бесплатно. А теперь ты хочешь дать деньги за вино? Не смейся надо мной! Я не приму ни одного юаня! — закричала Ли Цинхэ.

Ли Циньюнь не стал останавливаться, мельком бросив:

— Сейчас я — новый богатый человек. Прими деньги, и не будь такой жадной. Слишком много формальностей — мы становимся чужими. Уже ухожу. До встречи!

----------

Глава 204. Приглашение

Ли Циньюнь отправился к пятому дедушке, чтобы передать деньги, но тот отказался их принять:

— Сколько бы ты ни продал — десятки миллионов или сотни миллионов — это твоё достижение. Я просто продал по оптовой цене, как и тогда.

Ли Циньюню ничего не оставалось, кроме как объяснить, что он купил немного вина для коллекции и для использования в ресторане сестры. Эти пятьдесят тысяч юаней могли бы приобрести тысячу двести пятьдесят литров, и он попросил помочь с погрузкой.

Услышав, что Ли Циньюнь готов платить, пятый дедушка не стал убеждать его отказаться. Он сказал:

— Я могу продать тебе по сорок юаней за литр, как раньше. Но раз вы с нами делаете бизнес, я не могу брать больше. Продам тебе по себестоимости — всего двадцать юаней за литр.

Пятый дедушка был слишком прямолинейным человеком. Неважно, что ему говорили, он всегда следовал своей логике. После того как всё было улажено, он ещё обеспокоенно добавил, что пусть Ли Циньюнь передаст покупателям, что через месяц производство увеличится, и недостающий объём будет компенсирован.

Ли Циньюнь подумал, что хорошо, что он редко покупает вино на своё имя, а чаще использует имя городского предпринимателя. Иначе семья пятого дедушки целыми днями хлопотала бы зря.

По цене в двадцать юаней за литр, пятьдесят тысяч юаней дали возможность купить две с половиной тысячи литров вина. Вместе с помощью Ли Цинху они все перевезли в подвал виллы. Поскольку он официально объявил об этом как о своей частной коллекции, нужно было соответствовать образу.

Вечером Ли Циньюнь принёс в дом пятого дедушки глиняную бочку с пятилитровой бутылкой старого вина и заявил, что пришёл выпить с ним. Похоже, он чувствовал себя победителем в этой сделке и решил использовать часть своего "скрытого" вина из маленького пространства, чтобы отблагодарить дедушку.

После того как пятый дедушка попробовал вино из маленького пространства, он закивал, почесал подбородок и сказал:

— Отличное вино! Лучше, чем мое десятилетнее "Пятизерновое". Аромат богатый, вкус мягкий, будто сам его сварил. Однако кажется, ты использовал какие-то особые методы, иначе такого совершенного аромата не получилось бы.

Ли Циньюнь не знал, как объяснить происходящее, поэтому только согласился с его оценкой.

Для одного года в реальном мире, его маленькое пространство равнялось десяти годам. Те бочки вина, которые он положил туда несколько лет назад, теперь имели вкус, как если бы они хранились пятнадцать лет. Плюс энергия пространства — такой аромат не мог сравниться даже с тем, что создал оригинальный мастер.

Эту ночь он провёл вместе с пятым дедушкой, и утром проснулся, когда голова уже сильно болела. Он хотел спокойно поспать, но его внезапно разбудила Ян Юньну, которая спешила к нему:

— Брат, вставай скорее! Ты должен посмотреть, что происходит! Чэнь Эргоу женился, приехало десять машин. Сейчас уже пора забирать невесту.

Ли Циньюнь умылся и подумал: неудивительно, что снаружи так шумно — там же фейерверки! Чтобы проехать по хорошей трассе, нужно обогнуть деревню Ли. Каждый раз, пересекая гору, реку и мост, ставили мини-фейерверки. Этот день никак не мог быть тихим.

— Что хорошего в свадьбе Чэнь Эргоу? Неужели ты хочешь видеть десять машин? Даже если бы было сто, мне всё равно не интересно. Когда работал в городе, пробки были на сотню машин — давно уже надоело, — пробормотал Ли Циньюнь после чистки зубов.

— Это не я тебя звала. Моя тётя сказала... Чтобы ты почувствовал атмосферу свадьбы. В конце концов, невеста была твоей первой партнёршей по знакомству. Разве у тебя нет других мыслей? — спросила Ян Юньну с улыбкой.

— Мысли о ком? О твоей сестре?! Ха-ха… То есть, я, конечно, не думаю о ней, — быстро поправился Ли Циньюнь, заметив, как лицо Ян Юньну стало строгим.

Он сразу же обнял её за талию, чтобы успокоить, и лишь после этого она немного расслабилась.

— Если ты осмелишься подумать о моей сестре, я укушу тебя до смерти, — сказала Ян Юньну, понимая, что он случайно произнёс интернет-фразу, и решила сыграть роль сердитой девушки. Она показательно скалилась в своих маленьких клыковатых зубах, как будто хотела действительно укусить его.

— Слишком грубо звучит "укусить". Женщина должна быть мягче и аккуратнее, — ответил Ли Циньюнь.

— Какое "мягко и аккуратно"? Слово "укусить" раскладывается на... "Укус..." — Ян Юйну, не задумываясь, начала анализировать слово, но тут же покраснела, потому что поняла, что он имеет в виду. Её маленькие кулачки со злостью ударили его в грудь.

— Эй, кто-то пришёл? — внезапно спросил Ли Циньюнь, указывая на дверь.

Ян Юньну испугалась и резко обернулась, но ничего не увидела.

Когда она снова повернулась, Ли Циньюнь уже приблизился к ней, подождал, пока она вернётся, и... легко "укусил".

Ян Юйну распахнула глаза. Хотела назвать его мошенником, но в голове ничего не осталось, кроме белого света. Только когда его рука поползла куда-то не совсем прилично, она смущённо отступила.

— Знал, что сможешь меня запугать... Ненавижу! Я буду ждать тебя у двери, если ты не выйдешь, я сбегу и скажу тёте! — сказала она, побежав прочь из комнаты, чуть не столкнувшись с дверью.

Ли Циньюнь, довольный собой, рассмеялся:

— Зачем смотреть на чужую невесту? Если смотреть, то на свою. Ну ладно, ради твоего лица и будущей невесты, пойду полюбуюсь шумом.

Он собрался, вышел из старого дома. Ян Юньну стояла в нескольких метрах, стесняясь, и, увидев его, покраснела.

Недавно она начала замечать, что у брата появилось новое поведение — он часто находил способ потрепать её. Сегодня особенно много — ей стыдно до слёз.

Если бы не обещание матери сходить с братом на эту свадьбу, она давно бы уехала в город, чтобы не страдать каждый день, ожидая его у двери.

— Иди уж, в чём дело? Как только ты меня видишь — краснеешь! Кто бы подумал, что я тебе что-то сделал? — смеясь, Ли Циньюнь потянул за руку Ян Юйну, направляясь к дороге.

— Не хочу же я краснеть… Это всё из-за тебя… Ты уже так много чего сделал, а теперь ещё и хочешь больше! — прошептала она, пытаясь возразить.

— Что я "много чего" сделал? Разве мы вообще что-то сделали?! — Ли Циньюнь, глядя на её смущённое лицо, почувствовал нежность, но решил не шутить дальше. В деревне он не осмеливался вести себя слишком распущенно.

Ян Юньну сердито сверкнула глазами, но заметив, как брат внимательно и хитро смотрит на неё, поняла, что он снова думает что-то недоброе. Она смущённо отвернулась и пошла рядом, стараясь сохранять спокойствие.

Раньше её часто игнорировали, а сейчас они ведут себя, как пара. Ей было немного стеснительно, но внутри она была рада. Если бы не её собственная сдержанность, то давно бы уже отправила этого мерзавца куда подальше.

Сегодня вокруг было полно зевак. Когда они добрались до перекрёстка, там уже ждала тётя-сваха, известная своей громкой речью. Её голос был слышен даже издалека.

— … Ха-ха, десять машин — это что такое? Это же просто старые железки, ничего ценного. Мой сын мне сказал: одна машина этого Фувы стоит сотни тысяч, а те, что проехали мимо, вместе взятые — и не дороже миллиона. Если бы не родство с Тань Юэлян, я бы и не стала его знакомить с этим Фувой. Но когда они только начали разговаривать, этот Чэнь Эргоу вмешался!

— Зачем вы сердитесь? Это не ваша забота, здесь нужна любовь. Мне обидно за то, что Чэнь Эргоу не знает правил. Он влез в чужие дела, пока церемония не закончилась. А ещё меня бесит семья Тань Юэлян — слишком жадная! Слышала, что Фува беден, она сразу побежала осматривать фабрику Чэнь Эргоу, хотела с ним поесть. Ха-ха, теперь посмотрите на них: фабрика Чэнь Эргоу закрыта, а у Фувы несколько предприятий! Говорю вам, вся семья Тань Юэлян теперь расстроена, их совесть терзает!

Все вокруг смеялись. Пожилая женщина лет шестидесяти-семидесяти добавила:

— Так точно! Когда Фува вернулся в деревню, все думали, что он приехал поправиться, но кто мог подумать, что он будет заниматься сельским хозяйством, арендовать поля у Тецзу, и целую гору превратит в огород... Выращивает там какие-то экстраординарные овощи. Даже крупные бизнесмены из города приезжали, чтобы сотрудничать с ним.

— Не зря же он первый выпускник нашего района. Посмотрите, я продала всего пару килограмм сушеных грибов, и заработала более тысячи юаней. Раньше, когда Чэнь Эргоу забирал урожай, он платил мне лишь сотню. Этот ублюдок доставал меня каждый день!

— Нельзя так говорить. Ваши грибы были действительно хорошие: среди них были и редкие. Да и покупатели — пенсионеры из санатория Тяньшань, которые готовы платить большие деньги. Если бы пришли обычные туристы, цена была бы ниже, — кто-то из толпы всё же объяснил.

— Тем не менее, это намного лучше, чем у того Чэнь Эргоу! — ответила пожилая женщина.

Ли Циньюнь, не сумев избежать этой группы людей, первым делом поприветствовал их:

— О, все собрались здесь болтать. Эй, тётя, не говорите больше про ту историю с нашей помолвкой. Похоже, будто я какой-то жалкий человек. Если вы ещё раз станете распространять эту историю, то когда через несколько дней мы будем делать предложение, я не приглашу вас, и даже если вы придёте, моя Юньну может и не накормить вас.

Тётя-сваха рассмеялась:

— Ах, да ладно, я просто люблю болтать. Но я ведь не враг вам, а скорее союзница — помогаю вам унизить Тань Юэлян. Ха-ха, Бай Ни становится всё красивее, мягче и образованнее. Как она может вас не накормить? Когда вы поженитесь, вы будете благодарны мне.

Хотя Ли Циньюнь и Ян Юньну давно знали друг друга, между ними не было родства. Они были просто соседями из деревни, где живёт мать Ли Циньюня.

Если бы они решили официально оформить отношения, всё равно нужно было пройти через посредника. Хотя роль посредника уже почти формальная, определённые обычаи всё равно должны соблюдаться. В деревне очень многое зависело от традиций.

Ян Юньну не знала, как отреагировать, но ей повезло: в этот момент свадебный кортеж уже вернулся. Звучали фейерверки, и передние ряды двигались к месту церемонии. На голове процессии — свадебная машина, старая чёрная Honda, оклеенная светлыми плёнками, сквозь которые можно было разглядеть лицо невесты.

Тань Юэлян сегодня была особенно тщательно одета. Белое платье, волосы собраны в традиционную прическу невесты. Её макияж был тяжёлым, возможно, из-за стресса перед свадьбой. Сидя на пассажирском сиденье, она выглядела отстранённой и обеспокоенной.

Дети из деревни бегали за машиной, весело крича:

— Давайте посмотрим, какая у нас новая тётушка!

Ли Циньюнь держал руку Ян Юньну, глядя, как девушка в белом платье уезжает прочь. Внутри он чувствовал лишь облегчение: наконец-то она вышла замуж, и теперь никто не станет рассказывать истории про их «знакомство».

Ян Юньну тихо взглянула на него и, увидев, что выражение лица брата нормальное, улыбнулась:

— Пошли, давайте перейдём реку и посмотрим, как они будут обмениваться клятвами. Кроме того, мама давно тебя не видела, хочет тебя увидеть и приготовить вкусный обед, чтобы поблагодарить тебя за помощь в её лечении.

----------

Глава 205. Городские жители хотят арендовать землю

Этот обед не был просто разговорным: через три дня после него, семья Ли Циньюня вместе с посредницей официально прибыла в дом Ян Юньну. Помимо множества подарков, они передали 88 000 юаней как оплату за помолвку — так называемый "деньги за руку", или "обещание".

В больших городах это называется заключением помолвки, а в деревне — всего лишь символическим жестом. Только после передачи этих денег невеста и её родители могут быть уверены, что жених серьёзно относится к делу.

В их районе обычно сумма в 8 000 юаней считалась уже высокой. Но Ли Циньюнь выдал целых 88 000, что превышало затраты на весь обычный церемониальный процесс. В конце концов, у него были деньги, и он хотел показать, что поддерживает свою кузину. Это было красиво и славно для слухов в ближайших десяти деревнях.

За столом, в присутствии тёть и соседок, Чэнь Сючжи надела на руку Ян Юньну свой изумрудный браслет, который она носила много лет. Она сказала, что это семейная реликвия, подаренная ею дедушкой Ли Циньюня. Теперь, когда её сын официально предложил руку и сердце, этот браслет должен перейти к будущей невесте.

Ян Юньну не могла отказаться. Её лицо покраснело, когда её будущая свекровь надевала украшение на её руку. Браслет был ярко-изумрудного цвета, прозрачного, как стекло. На её белоснежной коже он смотрелся потрясающе, создавая гармонию, которую трудно описать словами.

Другие родственники тоже присоединились к компании. Услышав, что её племянник стал богатым, они начали задавать вопросы, особенно интересуясь, как именно он заработал деньги. Они просили его поделиться опытом с другими родственниками, чтобы те тоже могли стать успешными.

Ли Циньюнь, улыбаясь, сказал:

— Просто выращиваем овощи. Если кто-то хочет научиться, может прийти на нашу ферму. Нужно только стараться, и всё получится.

Две тёти посмеялись, принимая это за шутку. Как будто можно было заработать такие деньги, просто занимаясь сельским хозяйством! Они давно бы сами стали миллионерами, если бы это было возможно. Зачем тогда обращаться к нему?

Увидев, что они не верят, Ли Циньюнь ничего не ответил. Он знал, что со временем эти родственники станут беспокоиться и будут искать его совета. Тогда он и поможет им найти путь к успеху.

Когда они возвращались домой, семья Ян Юньну провожала их, но внезапно услышала спор в деревне. Хотя Ли Циньюню не хотелось лезть в чужие дела, он заметил, как семья Тань Юэлян, включая плачущую дочь, громко выкрикивала слова и выходила из дома, прямо наткнувшись на его компанию.

Семья Чэнь Эргоу была разделена: одни пытались убедить Тань Юэлян, другие — подогревали конфликт. Сам же Чэнь Эргоу молчал, лицо его было темным от злости. Увидев Ли Циньюня, он лишь презрительно хмыкнул и ушёл.

Тань Юэлян и её родители также узнали Ли Циньюня и посредницу, и, хотя выражение их лиц стало немного напряжённым, они прошли мимо, ничего не говоря.

Они выбрали тропинку, намереваясь вернуться в деревню через горную дорогу. Несколько минут их пути совпадали с группой Ли Циньюня, прежде чем все разошлись.

Родители Ли Циньюня не понимали, кто эти люди и почему смотрели на них с таким раздражением. Не дошло до них, пока они не оказались уже на полпути обратно, и посредница объяснила ситуацию.

Чэнь Сючжи, осознав, кто это, сказала:

— Оказывается, это Тань Юэлян. Эти люди действительно очень агрессивны и неприветливы. Мы даже не причинили им никакого вреда, а они нас так презрительно смотрели. Хорошо, что мы не связывались с ними. Так скоро после свадьбы — и вот уже родители невесты начинают возмущаться. Не знаю, что случилось, но теперь вся деревня знает. Как они вообще собираются жить дальше?

Посредница добавила:

— Да пусть они что хотят, то и делают. Их проблемы — их собственные. После свадьбы они могут сколько угодно дергаться, мне не нужно будет им помогать. Ха-ха, если бы Фува и Бай Ни поссорились, я бы, даже если бы ноги мои порвались, всё равно прибежала бы и пыталась бы их примирить.

Семья Ли Циньюня смеялась, говоря, что между ними всё в порядке, и никто не станет ссориться. Однако поблагодарили посредницу за её добрые намерения.

Шутки и разговоры продолжались, пока они не перешли реку и не вернулись в деревню Ли.

Как раз в это время староста Ли Тяньлай шел от центра рыбалки и, увидев Ли Циньюня, сразу окликнул его:

— Фува, я хочу поговорить с тобой!

Ли Циньюнь попросил своих родных идти вперёд, затем подошёл к старосте, протянул ему сигарету и спросил:

— Что случилось? Такое важное дело?

Ли Тяньлай закурил, сделал пару затяжек, прежде чем ответить:

— Знаю, что сегодня ты был на помолвке, поэтому не хотел тебя беспокоить. Но эта ситуация меня тревожит, и я должен тебе рассказать.

Ли Циньюнь молча ждал, давая ему возможность закончить.

— Сегодня к нам приехал городской человек, который хочет арендовать землю в нашей деревне. Он не хочет арендовать хорошую пахотную землю, а хочет взять незанятую гору и сделать там что-то своё. Цена предложения высока, и изначально я отказался. Но он оказался не простой. Пригласил заместителя главы района Гонга. Ты знаешь, насколько он умен. Он выставил несколько политических условий и сказал, что районная администрация готова поддержать. Я не мог отказать.

— А… в чём проблема? Разве это плохо? Раньше тоже бывали случаи, когда городские жители хотели арендовать землю. Но из-за плохих дорог все терпели убытки и уходили, не подписав контракт. Если сейчас кто-то хочет арендовать гору, цена нормальная, то почему не согласиться? Зачем ко мне обращаться?

— Я немного колебался... — Ли Тяньлай осторожно продолжил: — Место, которое он выбрал, находится на юге от твоего участка. Оно ближе к рынку в районе. Это не совсем развитая территория. Часть земли принадлежит муниципалитету, но Гонг сказал, что если я соглашусь, то границы можно будет считать нашими, и мы сможем использовать эту площадь.

Ли Циньюнь нахмурился, задумчиво спросил:

— На юге от моего участка? Ближе к рынку? …Ага, я помню. Это место немного отдалённое, не по главной дороге, и высота горы примерно такая же, как у меня. Много лет никто туда не ходил — из-за удалённости. А теперь кто-то захотел эту гору арендовать? Почему?

Ли Тяньлай почесал затылок и с ещё большим смущением сказал:

— Я тоже подумал, что это странно. Поэтому пока они были в туалете, я подслушал их разговор у дверей. Похоже, они говорили о тебе… и не очень лестные слова. Согласно их рассказам, они хотят создать там подобную ферму, чтобы конкурировать с твоим бизнесом. Не зная, какие у вас отношения, я решил всё равно прийти и спросить тебя. Если это действительно враг, который специально пришёл испортить дела, то даже если мне придётся обидеть заместителя Гонга, я не позволю этому типу добиться успеха.

Ли Циньюнь наконец понял, почему староста так долго объяснял ситуацию. Он рассмеялся:

— Оказывается, есть кто-то, кто хочет конкурировать со мной и открыть такой же фермерский участок! Как его зовут?

— Его зовут Сюй Цзиншоу. По тону, в котором заместитель Гонг ему льстит, видно, что он родом из семьи чиновников. Позиция его отца, кажется, выше, чем у самого Гонга.

— Ха-ха, Сюй Цзиншоу? Да мы давно знакомы! Теперь я понимаю. Его отец — начальник канцелярии окружного правительства. Признаться, у него действительно хорошие связи. Но ты не волнуйся — если цена будет подходящей, заключайте договор. Только время аренды делайте коротким — три-пять лет. В конце концов, здесь каждое деревце и каждый кустик будут иметь большую ценность.

Ли Тяньлай, увидев, что Ли Циньюнь не сердится, тоже немного расслабился:

— Мы ещё не обсуждали срок аренды, только определились с ценой — примерно десять тысяч юаней в год за эту маленькую пустошь и пруд внизу. Заместитель Гонг считает цену завышенной и просил сделать её ниже. Я ответил, что должен проконсультироваться с жителями деревни, и пока не дал официального ответа.

Ли Циньюнь улыбнулся:

— Десять тысяч в год за эту гору? Цена нормальная. Но срок аренды строго ограничь. Договорите максимум на три года. Если они захотят брать больше, повысь цену. Скажите, что здесь уже началось развитие агротуризма, и через несколько лет стоимость этой земли взлетит. Если они возьмут на десять лет — пусть платят минимум двадцать тысяч в год.

— Двадцать тысяч в год? Это слишком много! Я вообще не хотел соглашаться, потому что опасался, что это повредит вашему бизнесу. Ну что ж, я сделаю так, как ты скажешь. Когда они вернутся завтра, я им всё объясню.

После этого Ли Тяньлай стал болтать о всяких пустяках, попросив Ли Циньюня зайти к сыну и помочь ему в рыбном хозяйстве. В конце концов, он же мастер своего дела и стал богатым человеком — обязан хотя бы помочь своему сыну соседа.

Ли Циньюнь согласился, но добавил:

— У него голова совсем перекрученная. Последний раз я советовал ему снизить плотность выращивания рыбы, но он не послушал. В результате масса рыбы погибла, и тогда он снизил количество. Но прошло всего несколько дней, и он снова добавил молодых особей.

Это окончательно убедило Ли Циньюня, что с этим парнем бесполезно говорить о техническом управлении. Ему казалось, что чем больше рыб, тем больше денег, не задумываясь ни о качестве, ни о научных методах содержания.

На следующий день, ранним утром, Ли Циньюнь стоял у пруда с угрями и добавлял туда немного воды из пространства. Угри росли быстро, особенно благодаря постоянному потреблению энергии из источника. Их внешний вид был отличным, а «дикие» черты — полностью сохранены. Некоторые экземпляры крупного размера можно было продавать к Кваньши, но Ли Циньюнь не спешил, чтобы не нарушить естественный рост остальных.

Внезапно к воротам подъехала чёрная машина, и оттуда вышли два мужчины. Один из них оказался Сюй Цзиншоу, а второй — заместитель Гонг. Они выглядели довольными, словно достигли чего-то важного. Сюй Цзиншоу вышел первым и громко воскликнул у ворот:

— Эй, Ли Циньюнь, у тебя здесь неплохо получается! На прошлом школьном собрании слышал, что ты разбогател благодаря сельскому хозяйству, поэтому я приехал учиться у тебя! Ха-ха, откройте ворота! Разве мы такие друзья, чтобы запирать меня?!

Друзья, мать его! Ты смотришь как будто хочешь меня обмануть. Хоть бы и открыл дверь? Ладно… Пусть войдут.

Здесь не просто так арендовать гору, и даже если она и будет использована, не каждый может там вырастить продукцию. Через три года места покроются сорняками, и работа будет невыносимой. Не говоря уже о том, что не каждый может вырастить овощи, которые продаются по таким высоким ценам.

Нужно вспомнить, сколько фермеров в этом году потеряли свои урожаи. Если бы не помощь Ли Циньюня, который покупал часть капусты для кур, местные могли бы потерять все деньги.

Когда ты будешь терять даже последнюю рубашку, реальность научит тебя, каково быть соседом у богача. Сильный контраст сделает психологический удар в десятки раз сильнее.

— Ха-ха, это Сюй Цзиншоу? Зачем тебе, богатому, приезжать сюда? — Ли Циньюнь, улыбаясь, направился к воротам и распахнул их. — Проходите, пожалуйста.

Сюй Цзиншоу, чувствуя себя уверенно, как будто между ними действительно существовали дружеские отношения, сказал:

— Я серьёзно хочу получить твой опыт. Вместе с Цинь Юэ, мы решили инвестировать в небольшое фермерское предприятие. Вот, прямо напротив вас, рядом с рынком. В будущем будет удобно продавать овощи в районе.

Ли Циньюнь внутренне усмехнулся. Продавать на рынке? Там цены на местные товары низкие, и вы точно будете плакать. Не представляю, как у него голова еще не сошла с ума — приехать сюда и начать свой бизнес на моих землях.

----------

Глава 206. Отправка денег

Следуя за Сюй Цзиншоу, Ли Циньюнь посмотрел на небольшую пустошь, что лежала чуть подальше от основной дороги. На горе росли дикие травы и кустарники с фруктами. Сейчас, в сезон зрелых плодов, несколько деревьев мандаринов на вершине уже были золотыми от солнца — слишком соблазнительными для глаз.

Половина склона была занята яблонями, покрытыми красными плодами. Поскольку люди туда почти не ходили, на деревьях полно было гнёзд, а дикие птицы разных видов весело щебетали и щипали фрукты.

Эта пустынная гора оставалась невостребованной не только из-за удалённости, но и потому, что к ней вообще не вела дорога. До неё было больше тысячи метров и между дорогой и горой пролегала глубокая тропа, напоминающая ущелье, заросшая сорняками и болотистым илом.

Изначально существовала дорога от его фермы, которая обходила водоём с черепахами, но дальше было ещё более глубокое ущелье. Нужно было быть осторожным, чтобы найти подходящий путь.

Однако Ли Циньюнь забил все участки, включая и саму гору, и водоём, железными ограждениями. Если Сюй Цзиншоу захочет арендовать эту гору, ему придётся спуститься по ущелью от основной дороги, пробираться через заросли и болото, затем вырубить себе дорожку вверх по склону, прежде чем начать освоение.

— Что? Вы действительно арендуете эту пустыню? Не шутите?! — Ли Циньюнь сделал вид, будто удивлён, хотя в голосе слышалась лёгкая тревога и раздражение. Он строго посмотрел на Сюй Цзиншоу.

Сюй Цзиншоу, чувствуя себя победителем, расхохотался:

— Ха-ха, как можно шутить? Я арендовал её! В городе бизнес не идёт, поэтому я решил инвестировать сотни тысяч юаней, создав зелёный овощной участок. Мы теперь соседи. Пусть будет легче, если возникнут трудности.

Заместитель Гонг тоже рассмеялся:

— Молодой Ли, господин Сюй — человек серьёзный, говорит честно. Хотя мы ещё не приезжали туда лично, но он выбрал это место именно из-за выгодного расположения. Сегодня мы приехали, чтобы заключить договор аренды с деревней.

Ли Циньюнь сухо ответил:

— Разработка такой пустыни — дело непростое. В нашем районе сейчас развивается проект "агротуризма", и комитет деревни установил правила: нельзя произвольно осваивать такие места, чтобы не испортить вид местности. Чтобы арендовать такую большую гору, нужно минимум двадцать тысяч юаней. К тому же, выращивание овощей сегодня не гарантирует прибыли — год может принести доход, а другой — убытки. В конечном счёте, остаются только потери времени и сил.

— Ха-ха, нам не надо вашей помощи. У меня миллион юаней. Даже если первые инвестиции будут убыточны, я учёл этот риск. Ладно, прощай. Как только договор будет подписан, мы обязательно обратимся к вам за советом.

С этими словами Сюй Цзиншоу и заместитель Гонг важно ушли.

Ли Циньюнь проводил их до ворот, делая вид, будто всё это действительно его интересует. После того как они уехали, он закрыл ворота и, не скрывая, рассмеялся:

— Подготовил миллион, а тут ещё и хвастается? Только первая арендная плата — десять тысяч. А дорога от основной дороги до этой пустыни требует постройки мостика — минимум пятнадцать тысяч. Работа по очистке горы — ещё около двадцати тысяч. Если хочет повторить мой фермерский опыт, то ещё нужен забор — опять двадцать плюс. Чтобы жить там — нужно построить дом, запустить воду и электричество... Кстати, в этом ущелье нет воды — скорее всего, здесь есть трещины в скале, и вода уходит. Можно попробовать разводить мальков или маленьких черепах, но это не приносит больших денег. Чем ты собираешься зарабатывать?

— Заработать на фруктовых деревьях? Ха-ха, даже если посадить хорошие саженцы, им нужно три года, чтобы дать урожай. Хоть бросься в выращивание овощей? Ха-ха, цена на них колеблется, и ты просто не будешь знать, куда деваться. Даже если тебе удастся договориться и сразу начать строительство, первый урожай ты сможешь получить только перед Новым Годом. Тогда нужно использовать теплицы, а это ещё дополнительные расходы. Ох, мне жаль за тебя. Этого миллиона точно не хватит.

Подумав об этом, Ли Циньюнь становился всё радостнее. Он признавал, что его отношение немного эгоистично — ему было приятно, когда Сюй Цзиншоу терпел неудачи. Теперь он начал понимать, что внутри себя действительно ненавидит этого человека. Даже если причина не в том, что Цинь Юэ разорвала отношения с ним, то всё равно, его действия вызывали злость.

— Молодой целитель, о чём вы так задумались, что улыбаетесь? — в этот момент у ворот появился Гао Цян с секретаршей, гордо стоя, держа в руках подарки. Приняв лекарства десять дней назад, он выглядел бодро. Так далеко идти, да ещё нести такие тяжести — никаких следов усталости.

— Гао Цян? Сегодня вы выглядите очень свежо. Может, какие-то новости? — Ли Циньюнь также был доволен прогрессом пациента, поэтому сказал ему комплимент.

— Конечно, хорошие новости! Ха-ха, мои силы восстановились полностью. Ваш прогноз оказался точным. Вчера была последняя порция лекарства. Но я всё время соблюдал ваши указания — ни разу ничего не предпринял. Посмотрите на мой энергичный вид — не кажется ли вам, что я снова молод?

Ли Циньюнь открыл ворота и впустил их внутрь, говоря, пока они шли:

— Главное — здоровье. Сегодня я проверю вас, и если всё нормально, назначу дополнительно укрепляющие средства. И не рассказывайте никому о моих знаниях. Мои рецепты обычные, составленные моим дедушкой. Когда какой-то этап лечения завершится, нужно менять лекарства. Любой человек, который знает формулу, может помочь пациенту.

— Молодой целитель, вы слишком скромны, — сказал Гао Цян, входя в гостиную виллы. — Но вы можете не беспокоиться — я не буду распространять информацию. Скажите, какой у меня пульс, какие добавочные травы мне нужны? Цена не важна. Что назначите — то и приму.

Ли Циньюнь пригласил их сесть на диван и, взяв запястье Гао Цяна, начал пульсировать:

— Несколько дней назад я ходил в горы и случайно нашёл корень женьшеня, который рос более ста лет. Если вы хотите его использовать, могу отдать вам четверть. Также у меня есть один экземпляр свежего дендробиума. Чтобы сделать из него фэн-ду , нужно обжарить. Эти два ценных компонента, правильно смешанные и дополненные одним проводником-компонентом, могут быть использованы для заваривания чая — он будет восстанавливать баланс энергии Инь и Ян и укреплять как кровь, так и жизненную силу.

— Столетний женьшень?! Конечно, используйте! Деньги не проблема! — Гао Цян возбуждённо ответил и даже вытащил руку обратно.

Увидев, как Ли Циньюнь строго посмотрел на него, он быстро замолчал, покашлял и вернул руку на место.

С детства Ли Циньюнь знал основы пульсации, но освоить её полностью ему не удалось. Он помнил формулы, но практиковаться не очень любил. Сейчас, чтобы определить состояние пациента, ему приходилось полагаться на свои усиленные осязательные способности и сравнивать с симптомами, описанными в старых правилах.

Пульс должен чувствоваться внимательно, три метода, четыре ключевых момента — всё это нужно знать. Определение человеческого пульса трудное дело, требует постоянной практики. Наблюдение за формой и распознавание образов — задача не простая. Пульс "плавает" на поверхности, но исчезает при нажатии. Как лодка, плывущая по воде, без направления... Требуется тщательное исследование. Если пульс твёрдый — это симптом поверхностного воспаления; если слабый — это признак истощения. В общем, семь видов "плавающего" пульса — напряженный, медленный, скользкий, частый, замедленный, вялый, раздутый — каждый из них имеет свою специфику, которую можно понять только опытом.

Помимо этого, существуют такие типы пульса, как цзынпу (сильный), чанпу (длинный), дуанпу (короткий), гуопу (пустой), санпу (расплывчатый), ченпу (глубокий), мэйпу (слабый), фупу (скрытый), руопу (немощный), лаопу (твердый), гепу (прорезанный)… Каждый из этих пульсов имеет своё краткое выражение, придуманное древними врачами, чтобы облегчить запоминание.

Эти правила пульсации Ли Циньюнь знал ещё с малых лет. Однако интерес к медицине у него был невелик. Хотел учиться боевым искусствам у дедушки, а тот вместо этого начал обучать его лечению. Обманул его обещанием: после изучения медицины научит боевому искусству. Но когда Ли Циньюнь уже почти мог применять знания на практике, дедушка, находясь в состоянии алкогольного опьянения, случайно сказал ему, что эти боевые техники нельзя передавать другим людям. Во время принятия монашеского обета он дал присягу.

С тех пор Ли Циньюнь сердился несколько месяцев, не заходил к дедушке. Соответственно, забыл почти все полученные знания. Однако судьба устроила иначе: благодаря маленькому пространству и улучшению чувствительности, он смог точно определить каждую особенность пульса и, применяя заметки дедушки, легко вылечил хроническую импотенцию и истощение у Гао Цяна.

В процессе лечения он вообще не использовал пространственную воду, максимум — немного чеснока, поливаемого этой водой.

После диагностики Ли Циньюнь был доволен своими навыками. Просто "пробная игла", а результат — успешный.

— Хорошо, всё в порядке. Ваше здоровье значительно улучшилось. Возьмите немного добавочных трав, и через некоторое время ваше тело окрепнет. Четверть одного столетнего женьшеня и один экземпляр дендробиума. Это стоит миллион юаней. Вы можете перевести деньги или принести наличными, — сказал он, затем, сделав несколько движений рукой, достал карту с именем и банковским счётом.

Гао Цян взволнованно ответил:

— Деньги не проблема. Но почему только четверть? У меня денег достаточно, чтобы купить весь женьшень.

Ли Циньюнь рассмеялся:

— Ха-ха, вы слишком самоуверенны. Считаете, что просто потому, что у вас есть деньги, вы сможете купить любой женьшень? Только первый пациент после моего обучения получил такое "особое предложение". Другие, кто захочет — не получат.

— Что? Я первый пациент?! Как будто подопытный крысёнок?! Ладно, пусть будет четверть, — Гао Цян потёр лоб, испытывая лёгкое чувство тревоги. Он знал, насколько редко встречается такой женьшень, и больше не решался требовать целый корень.

Ли Циньюнь вышел в заднюю комнату, вернулся с двумя коробками. В одной — свежий корень женьшеня, ранее посаженный в горшок, потом перенесённый в маленькое пространство. В другой — один свежий экземпляр дендробиума.

Один из этих двух экземпляров Ли Циньюнь продал в городе — за более чем миллион юаней. Теперь же этот экземпляр стоил уже около четырёх миллионов, и четверть — около миллиона. Что до дендробиума, то его стоимость была намного ниже — всего несколько десятков тысяч. Хотя и с добавлением энергии маленького пространства, его цена повысилась, но не настолько, чтобы достойно конкурировать с ценой женьшеня.

У свежего женьшеня было четыре ветви. Ли Циньюнь отломил одну веточку, меньше пятой части, положил её в отдельную коробку вместе с дендробиумом.

— Берите свои добавочные травы. После перевода средств я сообщу вам, как их сочетать, какой проводник добавить и как принимать.

С этими словами Ли Циньюнь сделал знак, и Гао Цян с секретаршей собрались уходить.

Гао Цян смотрел на свою маленькую веточку женьшеня, а затем на оставшуюся большую часть у Ли Циньюня. Его лицо выражало легкое недоумение и обида:

— Ну что ж… Поскольку у меня сейчас свободное время, я продолжу жить в гостинице "Бамбуковые домики". Буду считать это своего рода реабилитацией. Сейчас сразу позвоню в финансовый отдел и попрошу перевести средства. Естественно, включу плату за лечение. …Э-э, а сегодня вечером можно будет… сделать что-нибудь?

----------

Глава 207. Высокие цены

После того как Ли Циньюнь проводил Гао Цяна и его секретаршу, он немного разачяровался в себе — слишком ленив. Дополнительные травы для пациента следовало бы приготовить и красиво упаковать, чтобы можно было продавать по высокой цене. Даже не говоря о таблетках, хотя бы высущить столетний женьшень? Хотя бы обжарить дендробиум до состояния фэн-ду?

Но потом подумал: он же занят делами на каждый день, даже времени на то, чтобы подразнить кузину, нет. А где там разбираться с рецептами или изучать противоядия от змеиного яда!

В общем, слишком занятой. Нужно больше спать, чтобы попасть в маленькое пространство и осмотреть свои владения. Кроме того, сегодня в обед Ян Юньну должна была помочь в ресторане сестры. Надо будет заехать и проверить, всё ли у неё в порядке. Уже несколько дней её не видел, сильно соскучился.

Еще не успел он это решить, как прозвучал звук звонка у железных ворот. Он быстро бросился к монитору видеонаблюдения и увидел, что на пороге стоят: староста Ли Тяньлай, главный бухгалтер деревни Ли Чуньи, Сюй Цзиншоу и заместитель главы района Хун.

Ли Циньюнь нажал кнопку "открыть", и ворота щелкнули, автоматически раскрываясь. Пока они входили, он вышел из двора дома, чтобы встретить их.

Не говоря уже о том, чтобы принять Сюй Цзиншоу, ведь тот явно пришёл с деньгами, нужно было хотя бы поздороваться со своим четвёртым дедушкой. В деревне, если кто-то начнёт проявлять своеволие, будут только хихикать за спиной.

— О, четвёртый дедушка, староста, какими судьбами?! Быстро, заходите внутрь, — сказал Ли Циньюнь, нарочно игнорируя Сюй Цзиншоу, который держал в руке пачку договоров, словно тот был невидимым.

Староста Ли Тяньлай сделал знак рукой и рассмеялся:

— Не будем, мы просто хотели с вами обсудить одну важную тему. Это господин Хун, вы его должны знать. Этот человек — бизнесмен из города, хочет арендовать землю в нашей деревне, чтобы создать экологический фермерский проект. Я не особо разбираюсь, но цена действительно высока — десять тысяч юаней в год. Он арендовал эту пустую гору на юге на три года и сразу заплатил все деньги. После трёх лет, если условия одинаковые, он получит приоритетное право на продление аренды.

Прежде чем Ли Циньюнь успел ответить, Сюй Цзиншоу уже выступил вперёд, держа в руках договор:

— Не стоит, староста, мне и так известно, мы с Фувой давно знакомы. Мы уже немного поболтали утром. Теперь я хочу пригласить его вместе с нами посмотреть эту пустую гору. Здесь у меня мало знакомых, да и местность не знаю. Если будет знакомый человек, будет удобнее.

Ли Циньюнь усмехнулся, глядя на него с недоверием, и, лишь когда тот немного смутился и шагнул назад, произнёс:

— Ну, сказать, что мы друзья — это немного растянутая формулировка. Но раз вы прибыли издалека, мы в деревне всегда рады гостям. Скоро обед. Император же не отправляет голодные войска, правда? Лучше перекусим, а потом поедем. Как вам такое решение?

Сюй Цзиншоу не был глупым. Такие как он — городской — умеет читать между строк. Его план был прост: это всего лишь обед. Эти деревенщины, должно быть, думают, что он не может позволить себе такой расход. Пусть он покажет им, каково это — иметь средства.

— Ха-ха, ничего страшного. В деревне, наверное, нет хорошего места поесть. Поедем в город...

Он едва начал говорить, как староста Ли Тяньлай насмешливо улыбнулся:

— В нашем районе есть хороший ресторан — "Обитель Цинхэ", рядом с центром рыбалки. Качество еды и обслуживания отличное. Многие пенсионеры из столичной больницы тоже часто здесь обедают. Особенно хвалят наши напитки и блюда.

Бухгалтер Ли Чуньи также, редко шутя, добавил:

— Это наша знаменитость. Цены и качество здесь очень хороши. Если господин Сюй найдёт стоимость завышенной, может, конечно, съездить в город.

Услышав это, Сюй Цзиншоу мгновенно разозлился. Что за дерзость?! Разве в деревне могут взимать высокую плату? Этот старый бухгалтер явно не приятель, он же сам настоял, чтобы он платил десять тысяч юаней в год, ни на йоту меньше, и потребовала оплату всех трёх лет сразу, иначе передаст права другому.

Сначала он хотел угрожать, что тогда вообще не будет арендовать. Но Хун Гуйчэн, заметив его намерение, тихо сообщил ему, что этот бухгалтер — четвёртый дедушка Ли Циньюня. Возможно, молодой Ли Циньюнь специально этим занимается. Поэтому лучше согласиться на требования, пусть они ещё что-нибудь придумают.

Под влиянием этих слов и опасений, он легко подписал договор.

Услышав, что Сюй Цзиншоу предлагает угощение, Ли Циньюнь легко согласился. Закрыв дверь, он последовал за ними в "Обитель Цинхэ" у центра рыбалки.

Увидев этот бамбуковый домик, Сюй Цзиншоу и Хун Гуйчэн на мгновение презрительно улыбнулись. Какие могут быть цены в таком месте? Для пяти человек обед должен стоить максимум тысячу юаней.

Также в деревне Ли населения немного, поэтому функции администрации были сведены к минимуму. В обычной деревне обычно у них есть отдельный секретарь партии, староста, бухгалтер и кассир. Здесь же эти роли совмещены всего в двух людях. Ещё одна женщина выполняла обязанности председательницы женского комитета и специалиста по планированию семьи. Но она уехала в город, чтобы родить, и несколько месяцев не появлялась.

Именно потому, что в деревне не так много власти, Сюй Цзиншоу не беспокоился и, войдя, сразу предложил всем свободно заказывать.

Ли Тяньлай и Ли Циньюнь переглянулись, затем с зловещей улыбкой выбрали самые дорогие блюда. Правило в "Обители Цинхэ" было такое: если сумма заказа превышает тысячу юаней, можно выбрать одну бутылку десятилетнего вина. Но сегодня Ли Циньюнь был здесь, и даже если они попросят десять бутылок — их принесут, как ни в чём не бывало.

Однако он был достаточно добр, чтобы оценить уровень пьянства каждого из них. В итоге он выбрал всего восемь бутылок.

Меню передали старому бухгалтеру Ли Чуньи, который тоже оказался человеком с чувством меры. Он хлопнул себя по лбу и сказал:

— Уже довольно много. Я ничего лишнего не буду добавлять. Возьму себе только винегрет с арахисом и огурцы с чесноком. …Ага, кажется, не заказали суп. Мне уже много, после алкоголя аппетит плох, возьму что-нибудь легкое.

И с этими словами он серьёзно выбрал: "Суп Дракон и Феникса приносят благосклонность", красивое название, но основные ингредиенты — это были сваренные змеи и чёрные куры, приготовленные с секретной технологией семьи Ляо Сяочжу. Это было знаменитое блюдо "Обители Цинхэ", которое не всегда было доступно — требовалось время на подготовку.

Цена этого супа в обычных элитных ресторанах была бы не самой большой, но в "Обитель Цинхэ" это было самое дорогое блюдо — 388 юаней за порцию.

После того как бухгалтер оформил заказ, меню попало в руки заместителя Хуна. Сегодня они явно просили деревню сделать что-то для них, и только потому, что им нужна была эта гора, староста согласился. Поэтому именно староста и бухгалтер были главными, а заместитель Хун вынужден был играть роль гостеприимного спутника.

Его спокойствие не продлилось долго — ценники на блюда буквально взорвали его.

Суп Дракон и Феникс — 388 юаней за порцию?

Десятилетнее вино — 588 юаней за бутылку?

Кусочки дикой курицы с острым соусом — 268 юаней за порцию?

Горячее мясо дикого кролика — 198 юаней за штуку?

Чёрт побери! Разве это нормальный деревенский ресторан или действительно пятизвёздочный отель?! Эти люди слишком жадны. Только что заметил, что хозяйка очень красива, а тут оказывается, что она ещё и такая "черная". Даже простые огурцы с чесноком — 18 юаней! Такая же цена и на арахис с уксусом... Оказывается, самые дешёвые блюда в этом заведении — это эти два.

Хорошо, даже владелица ресторана, Ли Цинхэ, сама считала, что цены слишком высоки. Если бы не настаивания Ли Циньюня, она бы никогда не осмелилась установить такие расценки. Однако после нескольких дней работы, когда клиенты постоянно хвалили еду и никто не жаловался на стоимость, она начала чувствовать уверенность.

Но иногда, когда новички, приехавшие рыбачить, входили в ресторан и видели эти цены, сразу же уходили, оставляя Ли Цинхэ немного обеспокоенной. Однако со временем она привыкла: на дверях висела таблица с ценами, и на каждом столе лежала карточка с указанием стоимости. Кто хочет — тот остаётся, кто не хочет — тот уходит. Никто не может заставить.

Заместитель Хун трясущимися руками передал меню Сюй Цзиншоу, тот пробежал глазами список и мгновенно нахмурился. Его глаза загорелись яростью, но он сдержался.

— Просто группа деревенских глупцов. Они думают, что могут обмануть меня? Что я испугаюсь? Ли Циньюнь, ты пожалеешь об этом... Ха-ха... Хотя, черт, действительно больно — больше семи тысяч юаней за один обед!

Когда еду и вино начали подавать, Сюй Цзиншоу немного успокоился. Вино действительно стоило своих денег. Также он попробовал несколько закусок, и вкус оказался необычным. В овощах чувствовалась странная, но приятная ароматическая свежесть, которая превзошла всё, что он пробовал в городских ресторанах.

Сегодня в ресторане было полно людей. Гао Цян, услышав, что он угощает всех, чтобы отметить выздоровление, собрал знакомых родственников пациентов и занял два стола. Хотел даже позвать Ли Циньюня, но тот отказался.

Это сделало обслуживание ещё более напряжённым. После работы Ян Юньну пришла помогать. Когда она подошла с подносом и подала суп, Сюй Цзиншоу, наконец, понял, кто стоит за этим заведением.

Проклятый Ли Циньюнь! Этот ресторан ему сам принадлежит, а он ещё и платит за обед. Какая жадность!

Ли Циньюнь, казалось, не обращал внимания на его сердитый взгляд. Он сначала бросил любезный взгляд на кузину, заставив её смущённо отвести глаза, а затем продолжил застолье с старостой и бухгалтером, говоря:

— Это действительно хорошее вино. В ресторане осталось совсем немного. Мы решили исключительно ради вас, господина из города, достать восемь бутылок. Обычно мы даём максимум одну бутылку за стол.

С этими словами три человека снова сделали большой глоток, как будто конкурировали друг с другом. Заместитель Хун, впервые попробовав такое вино, забыл обо всех своих недовольствах и сдержанности. Он протянул рюмку Сюй Цзиншоу, и они вместе выпили — минимум три-четыре раза. Только после этого он начал есть.

Обед обошёлся Сюй Цзиншоу в более чем 8 000 юаней. Бухгалтер Ли сообщил, что он уже стар и выпил много, нужно отправляться домой. Пусть староста и Ли Циньюнь проводят его.

Однако, судя по его стабильному шагу, он мог бы выпить ещё пару литров.

Староста и Ли Циньюнь, хотя и покачивались, всё же были полностью трезвыми. По крайней мере, они помнили, что должны провести Сюй Цзиншоу на пустую гору, чтобы показать местность.

На самом деле, если бы Ли Циньюню не хотелось снять несколько ранних плодов мандариновых деревьев на вершине, он бы давно уже ушёл и поспал. Кузина любила этот сорт, и он хотел принести ей пару экземпляров на дегустацию.

----------

Глава 208. Деление плодов

Проходя через глубокую тропу, заросшую илом и сорняками, не только требовалось смелости, но и удачи — малейшая ошибка могла привести к серьёзным последствиям. Например, как в случае заместителя Хуна: он наступил в густую грязь, не зная её глубины, и испугался до полусмерти. К счастью, нога погрузилась лишь до бедра, а затем он нащупал камень под ногами.

Другие вытащили его из ямы, и когда они вытягивали его ногу, две крупные мидии проскользнули внутрь его обуви. Староста Ли Тяньлай заметил это и сказал:

— Это место действительно благословлено. Просто так можно найти несколько вёдер мидий. Это деликатес, подходящий для людей всех возрастов и полов.

Заместитель Хун, сердито хмурился и ругался, ничего хорошего не говоря. В этот момент Сюй Цзиншоу тоже осознал, насколько трудно здесь строить дороги, а без них ещё сложнее. Его лицо помрачнело.

Ли Циньюнь шёл по краю каменной стены, опираясь на корни тростника, чтобы перейти через этот опасный участок.

Цзиньби и Тунби следовали за ним, ловя жаб, и были в восторге от своей добычи. Несколько ядовитых змей, услышав шаги, скрылись в траве, явно не желая конфликта с людьми.

Когда они достигли подножия горы, повсюду была дикая трава и колючие лианы, и никакого пути не было видно.

К счастью, Ли Циньюнь всё предусмотрел. Он взял с собой секатор и несколько раз взмахнул им, очистив самые высокие кустарники и лианы, после чего смог найти узенькую тропинку вверх.

Собаки же, чувствуя себя свободными в этом месте, уже пробежались туда-обратно пару раз, прежде чем люди даже сделали первый шаг. Затем они вернулись, каждый держа в пасти по живому кролику.

— Спасибо за проблемы! Неужели нельзя было поймать их, когда бы мы спускались с горы? А теперь — что с ними делать? Ладно, пусть будет для вас закуской. — Ли Циньюнь махнул рукой, отказываясь принимать добычу собак.

Эти два "охотника" были сыты после обеда и, несмотря на то, что еда не закончилась, просто покачали головой и выплюнули добычу обратно.

Староста расстроенно хлопал себя по коленям:

— Чёрт возьми, ты же не должен был отпускать все! Сколько лет мы не заходили в гору, и ни разу не пробовали дикую пищу. Как тебе не стыдно, ты ведь за эти годы набегался и на зайцев, и на кур.

Ли Циньюнь весело ответил:

— Когда спустимся, пусть они снова попробуют. Эти кролики сейчас особенно жирные, и мои собаки их легко поймают.

Он ещё не договорил, как впереди показалась кустарники. На них висела куча фиолетовых ягод, около тридцати-сорока штук. Кусты были чуть выше человеческого плеча.

Ли Циньюнь узнал это дерево. Он сорвал одну ягоду, положил в рот — кисло-сладкий вкус был отличным. Это были черника, и, судя по сроку созревания, скорее всего дикие поздние сорта, которые начинают вызревать только в начале августа. Обычная культурная черника созревает в мае или июне.

На этот раз Ли Циньюнь не стал быть вежливым. Не дав другим попробовать, он вытащил из кармана полиэтиленовый пакет, и с быстротой молнии собрал все ягоды, запихав их внутрь.

Многие плоды уже полностью созрели и падали при прикосновении. Очевидно, их давно пора было собрать. Вероятно, они остались потому, что прятались между колючими лианами, и птицы их не заметили.

Падавших на землю гнилых ягод было немало. Их съели какие-то неизвестные животные, оставив только косточки и кожуру.

Староста, увидев такое количество черники, беспомощно пробормотал:

— Оставь мне хотя бы несколько!

Ли Циньюнь улыбнулся:

— Моя невеста любит чернику. Что вам, старому чиновнику, с ней делать? Если хотите — вечером я поймаю вам двух кроликов, и вы сможете сделать себе закуску.

Сюй Цзиншоу и заместитель Хун понимали, что отношения с Ли Циньюнем у них плохие, поэтому не решались просить.

В основном они пришли сюда, чтобы оценить местность. Но всё же, хорошо, что эта пустынная гора раньше использовалась, и до сих пор сохранились следы террасной системы. После удаления сорняков и нового вспашивания она может стать неплохим местом для сельского хозяйства.

Подходя к вершине, они увидели несколько диких яблонь. Ли Циньюнь выбрал самые красные и большие плоды, чтобы потом дать невесте попробовать. Ей нравятся свежие яблоки.

Остальные яблоки он раздал присутствующим. Староста, получив свою долю, всё равно недовольно пробормотал:

— Почему всё время думаешь только о своей невесте? Что вообще такого особенного в этих яблоках?

Ли Циньюнь рассмеялся:

— Всё, что вкусное, она любит.

Уже почти на вершине, он указал на несколько деревьев мандаринов:

— Это тоже моей жене нравится. Не пытайтесь брать — вы всё равно не успеете.

Сюй Цзиншоу, наконец, не выдержал и спросил:

— Эта пустынная гора — неужели она действительно принадлежит мне? По логике вещей, всё, что растёт на этой горе, должно быть моим. Неужели ты считаешь, что это нормально — брать и есть всё, что попадается под руку?

Ли Циньюнь, совершенно равнодушно, ответил:

— Молодой господин Сюй, вы ошибаетесь. Наша деревня дала в аренду вам эту пустую гору. Ничего не сказано про деревья, что растут на ней. Если вам мешают эти деревья, мы можем их переместить.

Сюй Цзиншоу презрительно хмыкнул, но не стал спорить. Внутри же его сердце было полно злобы. Когда рабочие придут осваивать гору, первым делом они должны будут срубить все эти деревья.

Гора оказалась нормальной, почва толстая и подходящая. Дикие фрукты были уже собраны, дикие кролики — пойманы двумя собаками. Из пяти особей две достались старосте, три остались у Ли Циньюня — он сказал, что вечером будет жарить мясо.

Что до Сюй Цзиншоу и заместителя Хуна — они приехали с пустыми руками и уехали с такими же. Оба, недовольные, ушли сразу после обеда.

Староста Ли Тяньлай, стоя у двери, скрыто насмехался. Хотя формально он проявлял уважение к заместителю Хуну, внутри он уже решил, что если появится шанс — обязательно подшутит.

Эта история с арендой стала серьёзным ударом для него. Заместитель Хун вмешался в деревню Ли, и это вызвало его недовольство. К тому же, именно благодаря поддержке Ли Циньюня он решился на такие действия. Теперь они действуют сообща против них.

Договор на три года — смелый шаг. Даже если родители Сюй Цзиншоу имеют связи в районном управлении, если бизнес провалится — никто не поможет.

В ресторане он разделил часть свежих фруктов с Ян Юньну и повёл её обратно во двор. Сказал, что хочет угостить её фруктами и вечером приготовить запечённого кролика.

Ян Юньну, увидев свежие фрукты, забыла обо всём прочем и радостно последовала за ним. По пути она спросила о Сюй Цзиншоу, и Ли Циньюнь без колебаний объяснил, что тот арендовал пустую гору на юге.

После некоторого раздумья Ян Юньну осторожно произнесла:

— Странно. Всё окружение района такое большое, почему он именно сюда приехал? Наш уезд не маленький, почему он хочет стать нашим соседом? У него явно плохие намерения. Не знаю, осведомлена ли Цинь Юэ об этом.

— Ха-ха, зачем ей это знать? Мы живём своим жизненным путём, пусть они живут своим. Если они не тронут мой фермерский участок, пусть делают, что хотят.

Проговорив, они уже вошли во двор виллы и закрыли ворота.

Двор был просторным. Несмотря на то, что в нём росло множество фруктовых деревьев и декоративных растений, всё ещё выглядело достаточно свободно.

Ли Циньюнь указал на пустую площадку:

— Давайте сделаем здесь барбекю. После еды можно будет попить свежие фрукты, поболтать и посмотреть на Луну. Напомним друг другу о тех временах, когда мы гуляли в горах.

— Разве там было что-нибудь хорошее? Только опасности! В прошлый раз мы застали гигантскую ядовитую змею, чуть меня не испугала до смерти.

Ян Юньну, сказав это, начала мыть голубику и яблоки, а также нарезать мандарины.

Ли Циньюнь умылся, лег на диван и начал отдыхать. В этот момент его телефон зазвонил — это была банковская SMS, информирующая, что на его личный счёт поступило два миллиона юаней.

Нет, это не доход от торговой компании. Его последние личные доходы исходили только из медицинских услуг.

Он запросил один миллион, а Гао Цян внезапно отправил два. Неудивительно, что тот постоянно интересовался ценой консультации. В конце концов, он же предлагал дорогостоящие травы, где цена включала и плату за приём. Но, видимо, человеку было не по душе, и он добавил ещё миллион.

Кто-то, готовый так легко тратить деньги, должен иметь множество источников дохода. Ли Циньюнь не знал, сколько именно заработал Гао Цян на строительстве мостов, но такие люди, как он, встречались редко.

Получив такие деньги, Ли Циньюнь не стал отказываться. Он планировал пожертвовать несколько сотен тысяч школе в районе, чтобы финансировать реконструкцию учебных корпусов. Иначе он чувствовал себя виноватым: лечение людей приносит деньги слишком легко.

Он задумался над тем, что стоит чаще читать медические записи, которые дал ему дедушка, чтобы найти новых богатых пациентов, нуждающихся в помощи.

Его дедушка лечил бедных, а вот Ли Циньюнь — богатых.

Ян Юньну помыла фрукты и разложила их на столе, а после тоже улеглась на другой половине дивана, повторяя его пример.

Она всё ещё была в платье и, довольно расслабленно, положила ноги на грудь Ли Циньюня. Полулежа, она наслаждалась свежими ягодами голубики.

— Голубика уже давно должна была закончиться. Как ты её нашёл? Ещё есть? Может, завтра пойдём собирать? Этой порции совсем не хватает... Ой, ты чего делаешь?!

Ян Юньну вдруг почувствовала, как стало щекотно, и увидела, что Ли Циньюнь трогает её пятки.

— Ненавижу! — Она испуганно отдернула ноги, смеясь и отступая назад.

Ли Циньюнь воспользовался моментом, чтобы придавить её к дивану и с хитрой улыбкой сказал:

— Ты ешь голубику, а я остаюсь голодным. Придётся мне тебя "съесть".

Ян Юньну снова попыталась отодвинуться, но её остановил подлокотник дивана. Она смеясь попросила:

— Ай, давай, я тебе дам ещё голубики, только отпусти меня! Я сейчас принесу тебе ещё, иначе у меня останется только та, что во рту.

— Хорошо, тогда я съем ту, которая у тебя во рту, — сказал он и наклонился к ней.

— Не надо! Моя голубика ещё не съедена, а ты уже ее забираешь! — Ян Юньну смущённо опустила голову, плотно закрыв глаза, желая лишь одного — уйти отсюда.

----------

Глава 209. Монахи пришли к двери

Ян Юньну была самой застенчивой девушкой, которую он когда-либо видел — белоснежная, нежная, как вода, и чем больше он смотрел на неё, тем сильнее его сердце тянулось к ней.

Всю свою жизнь Ли Циньюнь встречал только трёх женщин.

Первой была его первая любовь — Цинь Юэ. Именно она первой сделала первый шаг, а он оставался пассивным, наблюдая, как проходит этап превращения мальчика во взрослого мужчину. Однако после окончания учёбы, похоже, социальный статус не соответствовал требованиям Цинь Юэ и её семьи, и они расстались — снова пассивно, без объяснений.

Связь с французской девушкой Мишель была неожиданной. Идеология и уровень жизни у них были разными, и изначально никто не думал ни о чём серьёзном. Но со временем, их отношения стали ближе. После того, как они попали в подземную пещеру и полагали, что больше никогда не выйдут, в результате нескольких испытаний они вспыхнули страстью, забыв обо всём на свете, прожив вместе несколько счастливых дней.

К сожалению, вернувшись обратно, оба замолчали. Они поняли: реальность слишком сурова. Возможно, это стало слишком тяжело для Мишель, поэтому она ушла, даже не попрощавшись.

А вот эта девушка под ним — та, которая молча любила его всё эти годы. Теперь, благодаря внезапному пробуждению совести, он заметил в ней красоту, силу и притяжение.

Они перекатывались на диване, тела горели от возбуждения. Ян Юньну чувствовала себя напряжённой и смущённой, но не могла отказаться от него. Его руки уже исследовали каждый уголок её тела.

Именно в этот момент, громкий звук звонка нарушил их интимное настроение.

Ли Циньюнь впервые затаил злость на этот звонок. Он уже решил разделить систему оповещения: если будет знакомый человек, пусть звонит ему напрямую, а если кто-то незнакомый — пусть ждёт у ворот.

Что до работников, которые приходили каждый день — они всегда знали, что им помогут открыть дверь Ли Тецзу или Ли Циньму. Как только войдут, остаются на весь день. Обедают здесь, не уходят.

Пришлось Ли Циньюню остановиться, отдышавшись, он шепнул на ухо своей девушки:

— Может, мы просто скажем, что нас нет дома? Не будем открывать дверь?

— Нет! Если тётя вернётся и увидит нас... Я вообще не смогу выйти на улицу. Скорее вставай, посмотри, кто там.

Ян Юньну, кажется, немного восстановилась, покраснев, толкнула его в сторону.

Ли Циньюнь ничего не мог поделать. Он поправил одежду и направился к контролю видеонаблюдения. Увидев ситуацию у ворот, он сразу же узнал — три монаха. Если бы они пришли попросить денег, то легко было бы отделаться. Но это были знакомые люди, и он не решался так с ними обращаться.

Впереди был среднего возраста монах по имени Сюань Ин, младший ученик Лин Сю. Он, скорее всего, искал старый железный меч ведь это была вещь, переданная ему учителем, символ наследия.

Сзади стояли два его ученика: один — красивый, худощавый монах по кличке Цинь Фэн, другой — черноволосый, плотного телосложения монах, называвшийся Цзян Чунь.

Прежде чем открыть дверь, Ли Циньюнь обернулся к Ян Юньну, которая поправляла лифчик:

— Это три монаха с горы Вансианфэн. Мы провели пару дней в их анонимном монастыре. Можно сказать, знакомы. Открывать дверь?

— Конечно, открывай! Они ведь знакомые, как можно не принять их? Если слухи о нашем невежестве распространятся, тебя точно будут высмеивать. Хотя ты и не из мира боевых искусств, но твой дедушка — да.

Ян Юньну спрыгнула с дивана и побежала в ванную комнату, чтобы подготовиться.

— Мир боевых искусств? Ха-ха, я давно не верю в значение этого мира. Ну ладно, ради тебя позову их внутрь, — сказал он и открыл дверь, выйдя из двора, чтобы встретить их.

Ян Юньну всё ещё находилась в ванной, где терпеливо объясняла:

— Когда государственные пути не могут решить проблему, часто достаточно одного слова от монахов, чтобы всё урегулировалось. Чем больше город — тем больше таких людей, живущих в этом мире. Я всё это услышала от моего отца…

Ли Циньюнь слушал, но не придал этому значения. Ему казалось, что вокруг него полно "монахов", но они ничем не отличаются от обычных людей. Практической пользы он в этом не видел, поэтому и не особенно уважал.

Как только он увидел этих монахов, Сюань Ин сразу заговорил:

— Ли Циньюнь, мы очень долго тебя искали! Обошли много мест, прежде чем узнали, где ты живёшь. Почему закрыта лечебница "Чуньцю"? Я видел, что там полно пациентов. Где твой дедушка?

— Я получил весточку от него, что нашли старый железный меч Лин Сю — и я был рад и грустен. Если бы не закрытие горы военными, я бы давно уже спустился с гор. В конце концов, через много связей мне удалось пройти через блокаду. Пошли пошли, быстро проводи нас к твоему дедушке! — Сюань Ин, схватив руку Ли Циньюня, попытался потянуть его.

Однако ноги Ли Циньюня внезапно стали как сваи, и монах не смог его сдвинуть.

— Что? У тебя есть свои способности? — удивился Сюань Ин.

Ли Циньюнь равнодушно ответил:

— Способности? Дедушка не учил меня боевым искусствам. Я только немного упражнялся в армейским приемам и захватам. Сейчас он принимает пациентов, так что вы тоже будете ждать. И даже если я пойду с вами — мне нужно сначала закрыть ворота двора.

Сюань Ин рассмеялся:

— Хорошо, это я был слишком нетерпелив.

И сразу же перестал смотреть на него с недоверием. В мире монахов дружба важна, но всё равно — главное — сила. Ли Циньюнь случайно показал небольшой навык, и теперь монах уже относился к нему с большим уважением. Даже если внутри он тревожился, то всё равно должен был подождать, пока Ли Циньюнь решит, стоит ли идти.

В этот момент из ворот виллы осторожно выглянула Ян Юньну. Ли Циньюнь позвал её закрыть ворота и сопроводить их к дедушке. Она кивнула, закрыла дверь, а затем сдержанно поздоровалась с Сюань Инем.

Сюань Ин знал, что она является потомком одной из ветвей школы Ян Ши Тайчи, поэтому ответил ей вежливо.

Молодые монахи Цинь Фэн и Цзян Чунь тоже активно здоровались. Похоже, красота действительно везде популярна — эти два молодых монаха также были очарованы. Когда Ли Циньюнь шёл, они даже не обратили на него внимания.

По дороге Ли Циньюнь рассказал о подземной пещере. Он сказал, что там нашёл человеческие кости, рядом лежала сломанная сабля с надписью Линь Сю. Объединив это с развалившейся обителью на вершине холма и исчезновением Линь Сю, он предположил, что это могло быть связано с ним.

Поскольку Ян Юньну была рядом, Ли Циньюнь не стал подробно рассказывать о Мишель. Он просто упомянул, что случайно упал в пещеру вместе с иностранцами и военными.

Сюань Ин, слушая, задумчиво произнёс:

— Если тело моего мастера сохранилось в целости, значит, я могу смело продолжать. После того как я получу меч и проверю, что это именно тот, который он носил, я буду просить помощи, чтобы войти в пещеру и достать его тело.

Это было личное дело монахов, и Ли Циньюнь не хотел вмешиваться. Он просто согласился и сказал, что пусть делают, как считают нужным.

Когда они дошли до временной лечебницы Ли Чуньцю, за дверью снова собрались люди. Некоторые стояли, другие сидели, шепча друг другу, не решаясь громко говорить.

Гао Цян, держа чашку с чаем, болтал с секретаршей. Его лицо светилось от удовлетворения. В чайнике плавали листья столетнего женьшеня и экстракт дендробиума, да ещё добавленная крупинка костяника. Каждый раз, когда он начинал говорить, обязательно выпивал глоток.

Ли Циньюнь, благодаря своей чувствительности, услышал, как он хвастается:

— Правда, я ждал здесь почти две недели... Но после нескольких порций трав от этого молодого целителя я уже выздоровел. Если бы я знал, что он такой мастер, даже если бы потребовалось двадцать миллионов, я бы заплатил!

Некоторые родственники пациентов, которые тоже имели деньги, начали интересоваться его контактами. Однако Гао Цян лишь уклончиво улыбнулся и перевёл тему:

— Этот молодой целитель не любит, когда его беспокоят. Если у вас есть суждение судьбы, вы встретитесь с ним.

Ли Циньюню в голове мелькнули мысли, и он внутренне осудил его: этот человек явно хочет хвастаться. Если не хочешь распространять информацию — не говори. А если хочешь рекламировать — скажи прямо. Полуговоры — это только повод для бранного слова.

Как только родственники пациентов увидели Ли Циньюня с тремя монахами и красивой девушкой, кто-то сразу же выкрикнул, что они меняют очередь. Не дождавшись вызова, никто не может войти — это нарушило правила, и все могут пострадать.

Однако те, кто знал Ли Циньюня, объяснили:

— Это его внук. Если вы не хотите понимать ситуацию, лучше помолчите.

Старик Конг, который давно не выносил хвастовства Гао Цяна, указал на Ли Циньюня:

— Вы видите? Это и есть тот самый молодой целитель. Если бы моя жена не начала чувствовать себя намного лучше после приёма трав от старого целителя, я бы тоже обратился к нему за помощью. Ха-ха, возможно, вы не знаете, что именно этот молодой целитель открыл центр рыбалки. Его главная страсть — не медицина, а бизнес. Если он захочет, он сможет лечить не хуже старого целителя. Это сам старый целитель мне сказал. Нет причин сомневаться.

На это несколько родственников пациентов сразу же загорелись новыми надеждами.

Ли Циньюнь закрыл дверь, увидев, как дедушка проверяет пульс худой старухи. Родственник, держащий женщину, выглядел обеспокоенно.

Ли Чуньцю, увидев, как внук привёл трёх монахов, сразу понял, что происходит. Также, заметив Сюань Ин, он вспомнил его имя.

— О, это ты, маленький Ин! Присядь сначала. Я закончу рецепт, и мы побеседуем. Фува, иди в мою комнату на втором этаже и передай этому монаху меч.

Сюань Ин, наоборот, расплакался и упал перед Ли Чуньцю на колени:

— Старший брат, Сюань Ин поклоняется тебе! Много лет прошло, и я не приходил сюда, это мой грех. Только из-за странного исчезновения мастера и скорого распада обители, я не осмеливался связываться с кем-либо.

Два молодых монаха, ничего не поняв, последовали его примеру и тоже опустились на колени.

— Ах! — вздохнул Ли Чуньцю и помог Сюань Иню встать. — Значит, ты не позволяешь мне составить рецепт? Хорошо, Фува, этого пациента пусть ты будешь лечить. Возьми первый рецепт из моих записей по лечению рака, уменьши количество трав вдвое, а затем сам завари лекарство и дай этой старухе.

Ли Циньюнь внутренне вздохнул. Он понимал, что эта женщина не могла выжить без его помощи. Возможно, какая-то её фраза тронула дедушку, и тот дал ему это задание. На самом деле, он должен был добавить немного пространственной воды в лекарство.

----------

Глава 210. Соперничество

Ли Циньюнь остался в главном зале, чтобы выписать рецепт для пациента. Он не слышал, о чём говорили его дедушка и Сюань Ин наверху. Ян Юньну тоже знала правила: она пошла помогать бабушке сушить овощи на заднем дворе и даже успела выучить секрет приготовления маринованных редисок. Это был старинный метод — вкус получался просто потрясающий.

Хотя он понимал, что болезнь у женщины тяжёлая, Ли Циньюнь всё равно действовал осторожно. Он проверил пульс, написал рецепт, учел все необходимые травы. Без пространственной воды, которая могла бы немного восстановить её силы, любое лекарство только ускорило бы её конец. Поэтому количество было уменьшено вдвое — ради безопасности.

Он быстро набросал более десяти трав, всё были обычные, без излишеств. Затем он собрал лекарства, держа их в руках, и спокойно посмотрел на родственницу женщины:

— Пациент уже в запущенной стадии рака. Вы же сами в больнице это знаете, врачи вам всё сказали. Если вы пришли сюда, надеясь на чудо, прекратите сомневаться. Мы делаем всё возможное. Если вы не доверяете, забирайте старуху и уходите.

Родственница замялась, лицо стало красным от смущения. Она не ожидала, что этот "молодой целитель" окажется таким же неприятным, как и его дедушка-целитель. Долго ждала очередь, а теперь едва получила лечение. Говорят, именно из-за тяжести состояния, Ли Чуньцю сделал исключение и взял эту пациентку раньше времени. Иначе пришлось бы ждать ещё дольше.

Поскольку рецепт уже был готов, она решила попробовать. Всё же надеялась, что слухи про молодого целителя правдивы.

Ли Циньюнь, разобравшись с недовольной родственницей, отправился варить лекарство. Тайком он добавил немного зеленой пространственной воды, чтобы усилить эффект. Перед тем как выпить, он предупредил:

— После этого вы будете потеть, начнёт выводиться часть токсинов. Вернувшись в гостиницу, примите душ, но оденьтесь потеплее — нельзя переохлаждаться. Завтра придёте к старику Ли на повторный осмотр.

Пациентка была благодарной, сразу приняла лекарство и вернулась в гостиницу. Никто ничего не сказал о деньгах — здесь всегда считалось, что оплата производится после выздоровления. Такова была обычная практика Ли Чуньцю. Если лечение не помогло или результат не удовлетворил, можно было отказаться платить.

Сюань Ин и Ли Чуньцю долго беседовали. На ужин они заказали еду из ресторана "Обитель Цинхэ". За столом Ли Циньюнь и Ян Юньну также присутствовали, и через них услышали много историй о былой славе Вансианфэня и о жизни в горах.

Ли Циньюнь не стал рассказывать о дедушке Мишель — пусть это остаётся между ним и монахами. К тому же, чувствовалась некоторая путаница в поколениях, и он не хотел, чтобы Ян Юньну узнала слишком много.

После ужина он предложил трём монахам переночевать у него в доме, но те вежливо отказались.

— Мы так давно не виделись со старым мастером Ли, хотим поговорить всю ночь, до рассвета. Не стоит нас беспокоить.

Ли Циньюнь понял: они обсуждали какие-то важные вещи, и ему лучше не соваться. Рядом с домом дедушки было достаточно места, а рядом находилась гостиница, которая активно расширялась, принимая всё больше туристов.

Он хотел пригласить кузину насладиться вечерним лунным светом в своей вилле, но Ян Юньну, застенчиво улыбаясь, отказалась:

— Слишком поздно, мои родители будут волноваться.

Но, скорее всего, она сама опасалась, что, оказавшись в доме, может не выйти обратно, пока её не найдёт её "злодей".

Сюй Цзиншоу оказался человеком дела. Уже рано утром следующего дня он привёл группу из десяти мини-экскаваторов, подходящих для работы в горах. Они начали официальную очистку горы.

Он действительно злился, что Ли Циньюнь собирал плоды, а его даже не угостил. Едва техника начала расчищать дорогу, как он поджёг сухую листву и сорняки на склоне.

Гора была покрыта сухими листьями и редкими деревьями, но в ней водилось множество диких куропаток и кроликов. Когда огонь начал распространяться, эти животные в панике бежали вниз, некоторые летели с вершины холма, другие с полпути. Многие из них, потеряв ориентацию из-за дыма, направились прямо в фермерское хозяйство Ли Циньюня. Ведь между двумя холмами стоял лишь железный забор и маленький пруд. Для этих птиц, которые летели на полной скорости, это вообще не было препятствием.

Это создало немало хлопот для Цзиньби и Тунби. Преследуя одну птицу за другой, они устали. А некоторые особи упали прямо в пруд, где их подобрали рабочие, занятые черепахами. Теперь у них был хороший ужин.

Что до диких кроликов — им повезло меньше. Многие погибли в огне. Только несколько особей сумели выбраться, пробираясь в сторону реки у дороги. Но там их уже ждали собаки деревни — они гнались за ними безжалостно. Бедные кролики были в состоянии "небеса закрыты, земля пуста".

К счастью, огонь не достиг фермы Ли Циньюня, хотя пепел разносился по всему району. Работники, занимающиеся черепахами, недовольно ворчали.

Ли Циньюнь успокаивал их:

— Это их первые шаги в развитии. Начинают с огня — такое бывает. Терпение!

После того как сорняки были сожжены, Сюй Цзиншоу начал нанимать людей в деревне. Он объявил, что будет платить 50 юаней в день, чтобы люди собирали корни кустарников и деревьев, которые выкорчевывали экскаваторы.

Он уже заранее узнавал в городе: 50 юаней — хорошая плата. Однако в деревне Ли он не смог найти ни одного человека. Оказалось, что весь свободный трудовой ресурс деревни уже работал на Ли Циньюня, и зарплата там была выше. Обычный рабочий получал более двух тысяч в месяц, то есть 80-90 юаней в день .

Сюй Цзиншоу без колебаний повысил цену до ста юаней в день, и при этом он приглашал только местных жителей, не принимая никого из других деревень.

Этот шаг дал быстрый результат: первым откликнулся Ли Хунчи. Он заявил, что Ли Циньюнь его презирает, иначе почему не взял на работу, когда ферма нуждалась в руках? Теперь же приезжий из города начал осваивать пустошь — самое время ему проявить себя!

На месте найма он громко кричал, привлекая рабочих для нового работодателя. Бай Лань с любопытством наблюдал за этим и вдруг спросил:

— Эй ты, Ли Хунчи, разве ты не говорил, что у Фувы лещи не выживут? Что если они выживут — ты их съешь сырыми? А теперь рыба уже пошла в продажу, давай-ка, съешь пару штук!

Ли Хунчи рассвирепел, зубами скрипел:

— Я... Я такое говорил?! Ты, дурень, мозги себе сломал, а тут ещё и других стыдишь! Убирайся куда подальше, не мешай мне зарабатывать деньги!

Толпа стариков и бабок вокруг расхохоталась:

— Правильно говорит Бай Лань! Ты просто трус, Ли Хунчи. Даже своих слов боишься признать. Всё село знает, как ты болтал без конца.

Некоторые были более объективны:

— Ну, между Фувой и Ли Хунчи есть старые обиды. Если Фува не берёт его на работу, это не значит, что он должен мешать другим. Они ведь все живут в одной деревне. Не стоит быть таким жадным. К тому же, зарплата у этого городского типа хорошая — сто юаней в день. Раньше таких денег даже не видели. Если бы не развитие агротуризма, эти старики тоже бы побежали на заработки.

Ли Дацзы, доев свой мандарин, выбросил кожуру и, тряся своей худой рукой, закричал:

— Верно! Если Фува не даёт нам шанса, то кто мешает нам работать на других? Я давно понял: этот новый бизнесмен из города делает то же, что и Фува. Раз он нас не принимает, мы пойдём помогать другим. Запишите меня, я тоже хочу!

Сюй Цзиншоу наблюдал со стороны, радостный. Его цель почти достигнута: половина дела сделана. Он уже зарегистрировал компанию — "Ферма Шоуяо", а также "Компания по производству сельскохозяйственных продуктов Шоуяо".

В действительности, такие компании можно было открыть одним движением — достаточно было повесить табличку у входа. Никакого особого процесса регистрации не требовалось. Однако он знал, что Ли Циньюнь основал "Компанию по сельскохозяйственным продуктам Цинлуна", а его ферму называли фермой Цинлуна. Поэтому он хотел сделать всё точно так же, но с названием "Шоуяо", чтобы показать, что они равны.

Ли Циньюнь, держа в руках большое яблоко из маленького пространства, вместе с Цзиньби и Тунби, пришёл посмотреть на происходящее. На самом деле, он был здесь ради зрелища.

Какая "ферма Шоуяо"? Какая "компания Шоуяо"? Он сам создал свою фирму, но даже не успел повесить вывеску.

Если Сюй Цзиншоу хочет показать, какой он богатый, пусть показывает. Но рано или поздно он получит по заслугам. И если ты хочешь задирать — будь готов получить ответ.

Сегодня в деревню приехало много туристов. Они покупали свежие фрукты у местных, а потом спрашивали, где можно перекусить.

Кто-то предложил им "Обитель Цинхэ", но другие туристы жаловались на цену, говоря, что там слишком дорого. Тогда несколько стариков и бабушек предложили:

— Если не против, можете прийти ко мне домой. Просто еда, ничего особенного, но вкусная и недорогая.

Ли Циньюнь услышал это и внутренне улыбнулся. Он подумал: раньше никто не думал о заработке, а теперь они сами начали предлагать услуги. Именно так формируется проект "агротуризма".

Однако дорога к пристани всё ещё была в плохом состоянии. Нужно было её отремонтировать, а дома по сторонам привести в порядок: внешний вид нужно унифицировать, стены покрасить заново.

Он передал эту идею главе района, и тот сразу принял меры. Уже днём посыльные из администрации прибыли, чтобы собрать мнения жителей. Некоторые, кто уже получил выгоду от туризма, согласились на ремонт, если стоимость будет невысокой.

— Белая краска недорогая, — сказал один чиновник. — Нужно только согласовать стиль. Для этого надо обратиться к специалистам. Во-первых, дизайн должен соответствовать местной культуре, во-вторых — экономичность, в-третьих — удобство ремонта.

— Например, красная черепица на крыше дома Ли Циньюня — отличное решение. Достаточно установить каркас, чтобы положить плитку, цена невысока, а если что-то сломается — легко заменить.

Это предложение было принято. После серии обсуждений деревня начала масштабную реконструкцию. Всё стало очень напряжённым, и даже праздник Кваньши потерял свою атмосферу. Традиционные обряды — как лепка цзяоцзы и копчение уток — остались в забвении. Люди только и говорили:

— Нужно больше времени на работу, некогда заниматься праздничными ритуалами. Заработать побольше — вот главное дело.

Сюй Цзиншоу, после усилий, набрал наконец десять временных рабочих, платя каждому по сто юаней в день, и направил их помогать технике. Также прибыла строительная команда, которая начала возводить мост через долину. Этот мост был более чем тысячу метров в длину, и его строительство должно было совпадать с уровнем главной дороги.

К концу августа, благодаря помощи экскаваторов, ферма Сюй Цзиншоу начала приносить плоды.

Тогда Цинь Юэ, вместе со своим новым партнёром Сюй Цзиншоу, официально посетила "ферму" Ли Циньюня, желая восстановить хорошие отношения. Она хотела показать, что прошла все обиды, и теперь они могут быть соседями и дружить.

В этот момент Ли Циньюнь и Ян Юньну гуляли верхом на белом коне. Увидев их, Ян Юньну немного обеспокоилась и даже чуть испугалась.

А Ли Циньюнь лишь широко улыбнулся, пригласил их в дом и сказал:

— Проходите, проходите! Здесь вам всегда рады.

----------

Глава 211. У нового соседа тоже есть красивая кузина

Цинь Юэ и Сюй Цзиншоу приехали с подарками, очевидно, желая подражать западной традиции — когда впервые посещаешь новых соседей, принято брать что-нибудь с собой, чтобы проявить уважение.

Прибыв, они выглядели уверенно, даже немного высокомерно. Однако как только переступили порог дома Ли Циньюня, их уверенность мгновенно испарилась.

Ли Циньюнь и Ян Юньну пригласили их остаться на обед, но они сразу же отказались, ссылаясь на спешку. Выйдя из дома, они буквально убежали, будто опасались чего-то ещё большего.

— Хмф! Не понимаю, зачем Цинь Юэ всё время появляется перед твоим лицом? Вы уже расстались, а она всё равно лезет. Может, жалеет о разрыве? Хотела бы вернуться обратно? — как только они ушли, Ян Юньну, немного обеспокоенная, спросила.

— Не думаю, что это раскаяние, — ответил Ли Циньюнь, чтобы успокоить её. — Она открыла ферму, которая конкурирует со мной. Разве это похоже на попытку помириться? Что до чувств... У неё голова холодная, и я такой же. Никаких "обратных шагов".

Ян Юньну задумчиво кивнула:

— Тогда я тебе верю… Но мне кажется, у них всё равно плохие намерения. Как ты говорил, на том школьном собрании вы совсем не поладили. А ещё этот бизнесмен из города, с которым у тебя непростые отношения. Не исключено, что он и Сюй Цзиншоу объединились против тебя.

— Возможно… — задумчиво произнёс Ли Циньюнь, но тут же его телефон зазвонил. Это был Ху Дахай, который сообщил, что участок, проданный компании «Циньюй» в районе, готов к строительству.

Одновременно зазвонил и телефон Ян Юньну — звонила Цзян Циньцинь, просила её вернуться в офис. Хотя обычно можно было и прогулять, но сегодня церемония закладки основного камня новой штаб-квартиры — отсутствовать нельзя.

После звонков они оба рассмеялись, взглянув друг на друга. Они уже привыкли быть "пассивными хозяевами" — всю работу делают другие, а они просто проверяют финансовые отчёты время от времени.

Когда Ли Циньюнь ехал мимо входа в ферму Шоуяо, он услышал крики о помощи. Опустив стекло, он смог разобрать слова деревенских:

— Эй, быстро, помогите! Кого-то укусила ядовитая змея, нужно срочно найти Цисуня!

— Это кузина владельца! Быстрее, отнесите её куда-нибудь! Нужно в больницу. Она городская, хрупкая, как фарфор. Не давайте её лечить местным врачам, кто-нибудь испортит лечение. Кто-нибудь, наберите скорую помощь!

— Поздно уже! Это кобра! Её разбудили, когда рыхлили землю, и она вцепилась в ногу. Жаль, что нет рядом врача!

Из-за большого количества людей на стройке, крики и суматоха были повсюду. Только через некоторое время Ли Циньюнь заметил девушку, которую выносили рабочие. Она была в модной камуфляжной форме, стройная и привлекательная. На правой ноге был развёрнутый бинт, вокруг раны виднелась чёрная полоса.

— Извини, — воскликнула Ян Юньну, указывая на неё, — это она! Та безумная девка, которая вызывала меня на поединок. Её зовут Ин Сюэянь. Как она здесь оказалась?

Ли Циньюню тоже стало ясно, кто эта женщина. Он хорошо запомнил её с первого взгляда — в ней была особая притягательная сила.

Его слух улавливал разговоры работников: оказывается, она — дочь сестры матери Сюй Цзиншоу, то есть его кузина. Это совпадение было слишком удивительно.

Похоже, она была внучкой И Цисиня, потому что её фамилия — И. Ли Циньюнь раньше видел, как Сунь Дацзи сражался с мастером И Цисинем из школы "Восьми триграмм", и после этого случая долго слушал рассказы Сунь Дацзи о том человеке. Он запомнил имя.

— Кто первый вытянет яд, получит десять тысяч юаней! Кто найдёт врача первым — тысячу! — Сюй Цзиншоу, взволнованный, громко кричал, предлагая вознаграждение. Он действительно любил свою кузину.

А Цинь Юэ, в панике, звонила в скорую, стараясь объяснить, где они находятся, и каково состояние пациентки.

Диспетчер сказал, что если не начать лечение сейчас, то может быть слишком поздно.

Ян Юньну, вместо того, чтобы немедленно побежать к ней на помощь, вдруг спросила:

— Юнь, а если бы меня укусила змея, ты бы потянул яд сам?

— Конечно! — Ли Циньюнь не задумываясь ответил, но потом посмотрел на её милую, довольную мордашку и понял: она снова провоцировала его.

— Маленькая плутовка, ты уже научилась играть моими чувствами! — с этими словами он ласково потер её нос и открыл дверцу автомобиля, собираясь выйти. — Подожди меня здесь, я должен помочь. Ведь я же целитель, верно? Даже для бедного нищего, если потребуется, я сделаю всё возможное.

— Ненавижу! Ты такой невежа, опять меня обозвал плутовкой! — Ян Юньну надулась, но не рассердилась. Она вышла из машины и пошла за Ли Циньюнем.

Хотя она и не любила эту дерзкую Ин Сюэянь, которая так часто искала с ней поединков, но всё же человек — нельзя было просто пройти мимо.

Ли Циньюнь решительно подошёл ближе и громко сказал:

— Расстелите какую-нибудь одежду, положите её на край дороги! Мой дядя Цисунь сегодня в городе, его нет дома. Но я учился у него методам лечения. Дайте мне возможность взглянуть.

— А ты вообще справишься? Не тяни время, рана серьёзная — кобра! Посмотри сам, какая здоровенная змея, больше двух метров! Мы её только что прихлопнули! — крикнул один мастер, размахивая палкой, на которой болталась ещё живая голова кобры.

Сюй Цзиншоу только что вернулся от Ли Циньюня, где был потрясён великолепием его виллы. Теперь он стоял рядом, лицо немного напряжённое, но всё же старался сохранить достоинство. Он хотел что-то сказать, но деревенские жители перебили его.

В этой деревне даже те, кто имел недоразумения с Ли Циньюнем, не осмеливались говорить плохо, когда речь шла о жизни и смерти.

Как старый знакомый, Ли Дацзы громко кричал:

— Фува прошёл обучение у Цисуня! За лечение змеиного яда он получал деньги от военных экспертов! И этот дурак Цисунь передал секретные рецепты, несмотря на то, что они не родственники!

Поэтому все местные сразу заговорили в унисон:

— Пусть Фува попробует! Он может! Не задерживайте лечение, дайте ему работать!

Кто-то уже расстелил одежду, и Ин Сюэянь осторожно положили на землю. Её сознание было ясным, но яд начал распространяться. Это был смешанный токсин, боль усиливалась, и она страдала.

Она плотно сжала зубы, закрыла глаза, стонала от боли, тело слегка дрожало.

Но услышав голос Ли Циньюня, она внезапно распахнула глаза, холодно фыркнула и, сквозь боль, проговорила:

— Нет… Не хочу… чтобы ты меня лечил! Просто… уйди! Я тебя ненавижу!

— Если тебя укусила такая большая кобра, а ты будешь сопротивляться, то можешь потерять всю ногу! Возможно, даже выше колена! — строго ответил Ли Циньюнь. Он не собирался терпеть капризы. Вздернув ладонь, он хлопнул её по пятке.

Этот хлопок был таким громким, что Ин Сюэянь замолчала. Все вокруг затихли, ожидая, что будет дальше.

Неизвестно, испугалась ли она того что может потерять ногу или же удар помог — но она больше не двигалась, только стиснула зубы и тихо стонала.

Ли Циньюнь понял, что простым выдавливанием крови дело не пойдёт. Он сделал паузу, затем взял платок, который протягивала Ян Юньну, и аккуратно вытер кровь с её ноги.

— Хорошо, что у меня в машине есть готовое противоядие. Сиди спокойно! Один неправильный шаг — получишь ещё один удар.

С этими словами он направился к автомобилю, делая вид, что ищет в бардачке нужное средство, на самом деле же он достал из маленького пространства две бутылки трав и одну баночку оливкового масла.

Яд кобры — это смесь нейротоксина и гемотоксина. Для этого случая требовалось два типа трав: один порошок — по шесть гранул, второй — четыре гранулы.

Ин Сюэянь, с сомнением глядя на Ли Циньюня, всё же проглотила лекарство. Боли стало меньше, но по коже разлилась странная онемевшая тяжесть.

— Лекарство я приняла, и чувствую себя лучше. Боль почти прошла! Ты свободен, можешь идти! И не жди благодарности — никогда! — сказала она, лёжа на земле.

Увидев, что он не уходит, а продолжает наблюдать за ней, она сжала кулаки, прижав их к своему животу, готовясь в любой момент нанести удар. Она хотела отомстить за тот пощёчину.

— Глупышка! То, что тебе не больно, не значит, что яд исчез. Он распространяется, начинает парализовать конечности. Если бы не я, через полчаса ты бы уже не могла ни двигаться, ни дышать. Заткнись и терпи, пока я не закончу. Какой ужас — каждый раз, когда встречаюсь с тобой, случается что-то плохое.

С этими словами он плеснул немного оливкового масла в рот и начал процесс извлечения яда. Ведь времени у него было мало — нужно было успеть обратно домой.

----------

Глава 212. Кризис в пространстве

Ли Циньюнь несколько раз высосал яд из раны Ин Сюэянь, и она начала стонать, но не выкрикивать больше. Только когда он положил её ногу на землю, она почувствовала себя как будто обессиленной, покрытой потом, и перестала сопротивляться Ли Циньюню.

— Оставлю тебе ещё лекарства. Если завтра будет больно — можешь принять ещё. Если приедут врачи из больницы, введут противоядие, и ты почувствуешь себя лучше — тогда не надо пить, — сказал Ли Циньюнь и достал ещё несколько таблеток: шесть штук и четыре штуки, передав их Сюй Цзиншоу.

После этого он быстро ушёл, взяв с собой Ян Юньну. Что касается Сюй Цзиншоу и Цинь Юэ, они были в смешанном состоянии: с одной стороны благодарны, с другой — испытывали странные мысли. Они смотрели вслед его машине, пока она не скрылась за горизонтом.

Ин Сюэянь молчала, но внутри была зла. Она думала, что попала в беду, а её родной дядя только кричал. Всё это сделал тот человек, которого она ненавидела, и теперь он же помог ей. Чем больше она думала, тем больше понимала: Ян Юньню действительно повезло, даже её брат был лучше, чем её собственный.

Ли Циньюнь успел приехать в город до полудня, чтобы не пропустить благоприятное время для начала работ. Это было первое подписание контракта на покупку земли со стороны компании, и местные власти очень заинтересовались. У Сяоюй, глава города, сама пришла на церемонию закладки фундамента.

Она сразу узнала, что эта загадочная экологическая компания принадлежит Ли Циньюню. Её удивление сменилось радостью. Она выпила ещё пару чашек чая с ним, повысив его статус в глазах местных.

После обеда они услышали, как скорая помощь проехала мимо ресторана. Даже такая скорость — слишком медленная! Если бы Ин Сюэянь ждала её, то уже бы не была жива. Эта нога точно опухла бы, как корень дерева.

Ху Дахай и Цзян Циньцинь тоже не были чужими. Они вели себя гостеприимно, и все вместе весело провели время. Однако Ян Юньну всё ещё не могла привыкнуть к этой атмосфере. Она была тихой, как настоящий хозяин, и всегда следовала за мнением Ли Циньюня.

Сегодня была суббота, и детский сад в городе не работал. Ли Циньюнь решил отвезти Маомао и Тонгтонг домой. Дети с радостью сели в машину, говоря, что их одноклассники продали жучков и купили много конфет. Им тоже хотелось продать и получить деньги.

В летнее время много людей собирали жучков, и цены были не слишком высокие. За килограмм можно было получить тридцать или сорок юаней. А если продать аптеке — около шестидесяти. Но в городских аптеках цена поднималась до девяноста.

На самом деле, это не так уж и дорого. Жучки не тяжёлые, и за день, даже если ребёнок трудился весь летний день, набирал всего лишь чуть больше килограмма.

Тонгтонг собрал чуть больше килограмма, а Маомао просто вёл себя как сумасшедший, ни одного жучка не собрал.

Но не прошло и нескольких минут, как Маомао вернулся, держа в руках десять юаней, и воскликнул:

— Дядя, мы продали жучков! Тонгтонг дала мне десять юаней. Посмотри, хватит ли мне на одну пачку «Белых кроликов»?

— Хватит! Пойди в центр рыбалки, покажи маме, пусть она будет рада, — сказал Ли Циньюнь, погладив племянника.

Мальчик задумался, затем гордо произнёс:

— Нет, я не скажу маме. Пусть это будет сюрприз, когда я куплю «Белых кроликов».

С этими словами он взял два граната с стола и выбежал из двора. Он, видимо, наступил на хвост Цзиньби, и тот огорошил, но не стал кусаться.

— Есть кто-нибудь? Кто-нибудь, есть здесь? — раздался голос женщины снаружи. Цзиньби и Тунби залаяли, и она испугалась, подняла руки, не двигаясь. Она стояла у ворот виллы.

Ли Циньюнь сразу побежал, чтобы успокоить собак, и не дал им продолжать лай. Эта женщина средних лет выглядела немного знакомо, но Ли Циньюнь не знал, кто она. Похоже, Маомао не закрыл дверь, и она вошла случайно.

— Кто ты? Что тебе нужно? — Ли Циньюнь, несмотря на то, что это была частная территория, вежливо спросил.

— Я… Я ищу «молодого целителя»… слышала, что он живёт здесь. Хотела бы обратиться к нему за помощью, — женщина, хотя и выглядела элегантно, была в плохом состоянии. На лице — тёмные пятна, под глазами — синеватые круги, глаза красные, как будто не спала днями.

— Ха-ха, опять этот «молодой целитель»? Неужели опять Гао Цян там наговорил? — Ли Циньюнь рассмеялся, пригласив её внутрь. — Зови меня Ли Циньюнь, или просто Ли. Если твои проблемы не серьёзные, мой дедушка сейчас занят, но могу помочь.

Женщина, казалось, немного смутилась, но всё равно спросила:

— У вас есть какие-то лекарства? Я чувствую, что мне нужна помощь.

Ли Циньюнь, заметив её состояние, ответил:

— Всё, что нужно, я могу принести. Но если ты хочешь, я могу взять тебя к себе. Пока дедушка не возвращается, я могу тебе помочь.

Когда она вошла, Ли Циньюнь сразу заметил, что она выглядит плохо. Возможно, это был новый пациент, который пришёл из-за слухов.

Но он не знал, что это начало чего-то большего.

А через несколько дней, он будет знать, что это было началом кризиса в пространстве.

— Ах! Значит, ты и есть этот молодой целитель! Меня зовут Ся Ли. Я приехала из столицы, чтобы попросить тебя о помощи. Мне так плохо от мигрени и бессонницы… — женщина начала плакать, — последние полторы недели я не сплю вообще. Не могу уснуть ни на минуту. Если ещё немного, я точно умру от этого!

Ли Циньюнь поспешил успокоить её:

— Не волнуйся, сестра. Заходи, давай поговорим.

К счастью, она выглядела нормально, несмотря на то, что была явно не очень красивой. Её лицо было покрыто пятнами, волосы выглядели сухими, но если бы она была действительно хороша собой, люди могли бы подумать, что это очередная пациентка, которую он неправильно лечит.

Ся Ли шла за ним, рассказывая о своих проблемах. Только после этого Ли Циньюнь понял, что на самом деле ей всего тридцать лет. Она выглядела старше, потому что часто страдала от бессонницы, а также имела много пятен на лице и раздражительность. Два года назад она развелась, ребёнок ушёл к бывшему мужу.

Последние два года её состояние ухудшалось. Не только бессонница, но и тяжёлые приступы головной боли, которые заставляли её хотеть убиться, ударившись головой о стену. Она прошла через множество врачей — как традиционных, так и западных, но без результата. На этот раз боль была особенно сильной, даже самые сильные снотворные и обезболивающие не помогали.

Ли Циньюнь почувствовал сострадание к ней. Он начал проверять её пульс, задавал вопросы о её жизни. Оказалось, она работала бухгалтером в государственной компании, имела высокое образование и хорошую зарплату. Но была слишком вспыльчивой. Если кто-то говорил ей что-то неприятное, она помнила это долго, не могла заснуть, думала об этом до тех пор, пока не потеряла сон.

Это был сложный случай. Ли Циньюнь смог лишь использовать рецепт, который дал ему дедушка, и предложить ей попробовать. Он дал ей рецепт на три дня, попросил сходить в город, купить травы и попробовать. Если будет эффект — можно продолжить, если нет — перейдёт на другой курс.

Но Ся Ли сразу же начала сомневаться. Она спросила, может ли он гарантировать результат? Нужно ли показать рецепт дедушке? Сказала, что местная трава может быть поддельной, и хочет, чтобы её приготовили в городе.

Ли Циньюнь не мог с этим ничего поделать. Он просто сказал: «Попробуй, и тогда узнаешь». Для таких пациентов лучше не говорить лишнего.

Он даже взял для неё несколько маленьких яблок из маленького пространства, сказав, что это поможет ей расслабиться. Пусть съедает их медленно, и не даёт никому.

Ся Ли ушла, всё ещё сомневаясь, но с рецептом в руках. Её взгляд был напряжённым, как будто она ждала, что он скажет что-то плохое.

Когда она ушла, Ли Циньюнь закрыл дверь и вернулся в виллу. Он сел на диван и вошёл в своё маленькое пространство.

Двумя днями раньше он не успел полить землю, и теперь хотел посмотреть, как там дела. Но увидел нечто странное: все растения в малом пространстве были желтыми, листья вялыми, словно готовились к смерти.

Он побежал вокруг маленького мира, но всё было одинаково — гнилые деревья, увядшие корни, и даже корни женьшеня выглядели несчастными.

Два питона сидели у входа в погреб, смотрели на него, как будто тоже чувствовали нехватку энергии.

Кречет беспокойно кружил над его головой, необычно хмурясь. Похоже, и она чувствовала изменения.

Ли Циньюнь не мог понять, что происходит. Это было первое время, когда он столкнулся с такой ситуацией.

Он стал анализировать, что могло случиться. Всё было нормально, пока он не наполнил пространство овощами. Возможно, они потребляли слишком много энергии, и сейчас произошло истощение.

Он проверил источник целебной воды. Источник не выделял воду, даже маленькая зелёная область в центре источника стала обычной водой.

— Что за чертовщина?! — Ли Циньюнь замер. — Почему так?

Вспомнив, что с тех пор, как он засадил всё пространство, он ни разу не проверял уровень энергии. Может, это и стало причиной?

Чтобы проверить свою теорию, он решил пойти в город и купить пару камней, чтобы восстановить потери.

Он не успел добраться до антикварного рынка, но нашёл в обычном ювелирном магазине десятки необработанных камней. Он выбрал несколько крупных, и, найдя тихое место, бросил их в маленькое пространство.

Мгновенно эти камни исчезли, как будто их поглотило. Однако маленькое пространство немного ожило: на некоторых растениях появились зелёные побеги.

— Наконец-то! — Ли Циньюнь облегчённо вздохнул. Хотя это стоило дорого, но главное — он нашёл способ восстановить энергию.

Он вышел из маленького пространства и поехал в город. Его цель — найти крупных торговцев камнями, чтобы купить как можно больше, и восстановить пространство.

Его мысли были заняты: если не сможет восстановить, то всё его дело пойдёт насмарку.

Он не знал, что в тот момент, когда он открыл дверь и ушёл, в малом пространстве уже начались перемены.

----------

Глава 213. Нефрит в ювелирном магазине

Дойдя до антикварного рынка, Ли Циньюнь сразу зашёл в «Ваньши Цзай», где работал старый хозяин У Чжунсинь. Он спросил у него, не появилось ли новых кусков нефрита.

У Чжунсинь запомнил Ли Циньюня. Он помнил его способность распознавать куски камней, и, увидев его, вместо того чтобы сразу отвечать, с улыбкой спросил:

— Мистер Ли, вы уже знаете, что инвестиции в камни сейчас не приносят такой доход, как раньше. Но всё же, не хотите ли вы попробовать свои силы в игре с нефритом?

Он указал на несколько камней в комнате:

— Эти куски мы получили недавно. Их размер и внешний вид хороши, поэтому я пока оставил их здесь. Однако внутри они могут быть пустыми — это зависит от их качества. Хотите попробовать?

Ли Циньюнь, хотя и знал, что игра с нефритом — рискованная штука, но всё же начал изучать тему. Он понимал, что если будет правильно выбирать, то сможет получить хорошую выгоду.

— Нет, я не могу позволить себе такие риски. У меня нет достаточного капитала, — сказал он, улыбаясь.

— Мистер Ли, вы ошибаетесь. Не все куски стоят дорого. Например, этот кусок весит почти девяносто килограмм, а мы взяли его всего за двадцать тысяч юаней. А вот рядом стоит маленький кусок — всего тридцать килограмм, но мы потратили двести тысяч юаней. Это зависит от цвета, который виден на поверхности, и от обработки.

— Когда я только начинал, впервые приехал в Мьянму на тайскую игру, и купил один небольшой кусок за десять тысяч юаней. Снаружи он был чёрным, без следа зелени. Но после разрезания — оказалось, что внутри была Императорская зелень, и заработал несколько миллионов. Именно тогда я влюбился в эту игру.

— Одна резка — и ты богат, другая — беден. Третья — просто тряпка. Такова суть игры с изумрудами. Именно благодаря этой игре мы «Ваньши Цзай» смогли закрепиться в столице. Если у вас есть деньги, почему бы не отправиться вместе со мной в Мьянму? Мы можем совместно получить билет на игру. Долю прибыли — будем делить поровну.

Ли Циньюнь вдруг понял — значит, У Чжунсинь хочет, чтобы он вложил деньги в их дело. Но он не доверял ему. Ранее он уже видел, как тот продаёт поддельные камни, и не хотел связываться с ним.

— Сколько стоит билет? — спросил Ли Циньюнь, не отказываясь сразу. Ему нужно было купить дешёвые камни, и он решил немного поиграть в игру.

Он подошёл к семи кускам нефрита, которые лежали на столе. Большинство из них были чёрными, некоторые имели зелёные пятна, другие — коричневые пятна. На каждом были ценники. Самый маленький камень стоил сто тысяч юаней, другие — больше, самый большой — триста тысяч юаней .

У Чжунсинь заметил его интерес и продолжил:

— Нет ничего сложного. Я даже не говорю, что это настоящие нефриты. Просто вы можете выбрать любой кусок, который вам нравится. Если цена вас устраивает, я продам.

— Ха-ха, кто бы мог подумать, что человек, который может потратить несколько сотен тысяч на покупку камней, имеет такую низкую стоимость! — рассмеялся Ли Циньюнь. — Если вы действительно хотите, чтобы я вступил в ваш бизнес, то лучше предложите мне хорошие куски. Если я решу, что цена устраивает, я заплачу сразу.

— Ха-ха, вы можете потратить несколько сотен тысяч — значит, у вас не меньше нескольких миллионов! — ответил У Чжунсинь. — Если вы хотите участвовать, я рад. Если нет — не буду вас уговаривать. К тому же, мне нужно найти десятки партнёров, чтобы собрать нужную сумму.

С этими словами он взял телефон и начал звонить на склад.

А Ли Циньюнь, положив камень обратно, проверил его обычным методом. Но не почувствовал ни тепла, ни энергии, как обычно. Все эти камни казались одинаковыми — никаких особых ощущений.

Он не верил, что У Чжунсинь так плохо ориентируется в камнях. Похоже, эти куски тоже не содержали нефрита. Но тут он вспомнил о своём маленьком пространстве и решился.

Это был первый раз, когда он попытался сделать так. Он мгновенно перенесся в своё маленькое пространство и пустил духовное тело внутрь.

После этого он чувствовал, как его дух попал в тёмный мир. Перемещение было трудным, но как только он попал внутрь, почувствовал тепло. Его духовное тело стало легче, и он оказался в какой-то новой области.

Кусок был размером с кулак, и хотя он был связан с внешним камнем, его материал был совсем другим. Ощущение было удивительным — как будто он находился в источнике целебной воды.

Ли Циньюнь вспотел. Он понял, что это нефрит. Он не был уверен, поможет ли он в малом пространстве, но теперь чувствовал, что он может быть полезным.

Его духовное тело покинуло камень и снова вернулось в реальный мир. Он попробовал ещё несколько кусков, но ни один не давал такого же эффекта.

Уже через несколько попыток, он понял, что слишком много времени провёл вне своего тела. Потом он вернулся в своё тело, и почувствовал, как его голова болит.

Он не знал, что именно случилось, но чувствовал, что это было важно. Возможно, это был ключ к восстановлению маленького пространства.

Когда Ли Циньюнь проверял самый большой из кусков, только что духовное тело вошло внутрь, как его сразу же поглотила мощная энергия. Внутри ощущалась плотная зелёная жизненная сила, которая пробудила его уставшее духовное тело. Оно несколько раз перевернулось, но не хотело покидать это живое пространство.

Ли Циньюнь был вне себя от радости. Эта громадная изумрудная руда, кроме внешней чёрной коры, внутри была чистым нефритом, отделённым лишь несколькими примесями. Если её раскроют, цена будет огромной.

На его карте сейчас было чуть больше пяти миллионов. Два миллиона — это деньги за лечение Гао Цяна, а три — доход от продажи овощей. Поскольку сезон арбузов заканчивался, а последние партии ещё не поступили, и «Фуманьлоу» уже не имел возможности купить фрукты, доход Ли Циньюня значительно снизился. Новый урожай ещё не начался, и он ждал этих денег, чтобы решить свои финансовые проблемы.

Услышав слова У Чжунсинь, он понял: эти куски — часть попыток магазина привлечь клиентов.

Он стёр пот со лба, обошёл комнату, будто случайно рассматривая интерьер офиса. Он думал: если этот камень обработать, то получится очень приличная сумма. Ведь даже маленький изумрудный брелок в ювелирном зале стоил десятки тысяч. А сколько можно вырезать таких брелоков из этого большого куска?

В этот момент У Чжунсинь всё ещё говорил по телефону:

— …Да-да, доставьте сюда некоторые эксклюзивные куски из склада. Вы помните этого клиента? Он приходил к нам в прошлый раз и выявил все поддельные куски. Да, да, это Мистер Ли. Привезите всё, что нужно, и быстрее, пожалуйста, принесите ко мне.

Пока он говорил, он внимательно наблюдал за Ли Циньюнем. Увидев, как тот трогает куски, и не зная, что он думает, он с улыбкой сказал:

— Если Мистер Ли хочет, может забрать несколько кусков! Ха-ха, на ценниках указаны цены моего магазина. Если вы действительно заинтересованы, я могу немного снизить их, добавив лишь небольшие расходы.

— Не спешите, — Ли Циньюнь равнодушно ответил, садясь обратно на стул и сделав глоток чая. — Сначала выберу нужные куски. Если останутся лишние деньги, тогда подумаю о покупке.

Не прошло и нескольких минут, как менеджер склада вместе с несколькими охранниками вошёл в офис, неся несколько больших коробок. Охранники поставили товар и ушли к двери, а сам менеджер остался, чтобы поприветствовать Ли Циньюня.

Тот просто кивнул головой, затем начал активно выбирать мелкие кусочки. Большие цельные куски он игнорировал. Обычные мягкие камни, такие как хрусталь, становились ценнее, когда были крупными, ведь из них можно было делать серьги или браслеты. А вот мелкие остатки подходили только для брелоков — они были почти отходами.

Ли Циньюнь сделал вид, что выбирает без особого интереса, взяв примерно столько же, сколько и в прошлый раз. По его оценкам, это должно было составить около миллиона, достаточно, чтобы купить эту большую изумрудную руду.

— Всё, — сказал он, протягивая выбранные материалы У Чжунсинь. — Оцените, пожалуйста.

Ву Чжунсэнь быстро просчитал и объявил:

— Получается 1,6 миллиона. Есть несколько особенно хороших кусков — это хонганьский хрусталь , поэтому цены немного завышены. Также эти материалы имеют высокую коллекционную ценность. Если бы вы не были постоянным клиентом, я бы даже не позволил доставить их сюда.

Ли Циньюнь рассмеялся, показывая, что ему всё равно. Затем он указал на ряд изумрудных руд:

— Как вы собираетесь продавать эти куски? Цена на них кажется завышенной. Разве одна из них содержит хотя бы следы зелени?

У Чжунсинь тоже улыбнулся:

— Ха-ха, не стоит так говорить. Независимо от внешнего вида, все мои куски — старые руды, и шанс того, что внутри окажется нефрит, очень велик. Вы — мой старый клиент, а я сейчас нуждаюсь в деньгах. Так что давайте не будем обманывать друг друга. Я даю вам скидку 20%. Хотите какой-то кусок — берите.

----------

Глава 214. Пространству нужна энергия духа

Ли Циньюнь сделал вид, что колеблется, сначала указал на самый маленький кусок, а затем быстро передумал и сказал:

— Поскольку вы мне дали скидку, я воспользуюсь этим шансом и возьму самый большой !

С этими словами он хлопнул по самой громадной нефритовой руде, показывая, что именно её хочет купить.

У Чжунсинь немного удивился, но всё равно улыбнулся:

— У вас действительно хороший глаз. Это мой первый заход в Мьянму, и я приобрёл этот кусок под руководством одного опытного мастера. Хотя сумма в несколько миллионов кажется внушительной, но в сравнении с обычными торговыми сделками — это вообще мелочь.

— Вот поэтому-то я и не рискую. Иногда покупаю пару кусков для развлечения, — Ли Циньюнь говорил, доставая банковскую карту, чтобы оплатить покупку.

— Сделка на четыре миллиона, и вы называете это "развлечением"? Мистер Ли, вы скрываете свои истинные силы! Клиентов такого уровня у меня во всех магазинах не так много, — У Чжунсинь ввёл сумму, передал ему терминал для оплаты и попросил ввести пин-код.

Оплата прошла успешно. Ювелирные камни — 1,6 миллиона, нефритовый кусок — три миллиона, с учётом скидки — 2,4 миллиона. Всего — четыре миллиона.

Увидев, как Ли Циньюнь вводит код, У Чжунсинь ещё больше расцвел. Он достал из коробки две небольшие плитки Хонганьского хрусталя размером с ладонь и протянул их Ли Циньюню как подарок. Также он пригласил его поужинать вечером, чтобы обсудить темы коллекционирования, инвестиций в камни и нефрит.

Но Ли Циньюнь был слишком занят. Он хотел вернуться и заняться своим пространством. Какие там ужины? Для него сейчас важнее всего было понять, поможет ли ему этот кусок изумруда.

Когда он сказал, что не может присоединиться к беседе о сертификате доступа на игру в Мьянме, У Чжунсинь лишь слегка нахмурился, но не стал настаивать.

Этот кусок весил около ста килограммов, и его аккуратно перевязали верёвками. Четыре охранника осторожно перенесли его к машине Ли Циньюня.

— Хорошая машина, — заметил У Чжунсинь, подходя ближе. — По номеру — из Юньхуаня. Я часто бываю там, красота потрясающая, отличное место для туризма. А слышали, что там недавно была легенда о змее, которая съела человека? Правда или нет?

Ли Циньюнь рассмеялся:

— Ха-ха, змей там действительно много, но случаев съеденных людей я не видел. Это просто интернет-слухи. Если у вас будет свободное время, приезжайте в наш город. Там горы, реки, люди добрые. Я покажу вам дикую природу на стыке трёх провинций.

— Конечно, обязательно приеду, — ответил У Чжунсинь, делая вид, что рад. Но только когда Ли Циньюнь свернул за угол, он сразу же убрал улыбку.

Менеджер склада презрительно усмехнулся:

— Босс, этот Ли Циньюнь — полный дурак. Он же ничего не знает о камнях, а смелость — до невозможности! Два-три миллиона юаней выложил за один кусок. Наше сырьё уже семь-восемь раз проверили, ни одной зелени — даже следов нет. Мы тогда тоже были обмануты. Эти куски купили на аукционе в Янгоне. Если бы не эти два миллиона, которые мы взяли у него, то вообще бы потеряли деньги.

— Ха-ха, нельзя так говорить. Игра с камнями — это игра на риск. Не каждый кусок на периферии старого карьера — бесполезный. Несколько лет назад кто-то из Янгона выиграл аукцион на кусок ледяного сорта фиолетового нефрита, весом около шести килограммов, и продал его за двадцать миллионов. Этот кусок был с того же аукциона, что и наши. Именно поэтому я и купил все эти камни.

Пока они говорили, У Чжунсинь направился вверх по лестнице, в свой офис на втором этаже.

— Да, конечно. Если у нас получится найти хотя бы каплю зелени, то мы вернём вложенные средства. Даже если кусок маленький, но с открытым окном зелени — цена взлетит в десятки раз.

— Не будем далеко заглядывать. Даже если найдётся нефрит, мы его не продадим никому. Наши запасы исчерпаны, нужно участвовать в этом году в аукционе в Янгоне. Если не участвовать в первичной продаже, а ждать вторичную — мы потеряем больше. Вызовите нескольких крупных клиентов, пусть решают. Если не помогут — мы займемся, чтобы участвовать в аукционе.

Ли Циньюнь не уехал далеко. Когда он свернул за угол, где никого не было, он открыл заднюю дверцу своего автомобиля и поместил нефритовый кусок обратно в своё маленькое пространство.

Он оставил машину на дороге и мгновенно перешёл в пространство, чтобы посмотреть, что произошло.

Как только этот громадный нефритовый кусок попал в маленькое пространство, Ли Циньюнь увидел, как внешняя корка камня моментально разрушается. Гигантский блестящий нефрит повис в воздухе, пока последний слой каменной оболочки не сошёл, он медленно упал на чёрную землю.

Как только он коснулся почвы, всё пространство дрогнуло. Невидимая энергия, как будто вспыхнувшая вулканическая активность, прокатилась по холмам, по земле, по каждому растению в пространстве. Жёлтые и вялые листья мгновенно стали зелеными, полными жизни, словно ожила вся природа.

Маленький холм издал хрустящий звук, будто деревянная конструкция. За долю секунды он вырос до высоты многоэтажного дома, увеличив свою площадь почти вдвое. Растения на склоне начали стремительно расти, создавая эффект цветущего благополучия. Через мгновение весь холм был полностью покрыт зеленью.

Целебный источник в пространстве не расширился, но целебная вода внезапно вырвалась наружу, образовав трехметровый водяной столб, который омыл всё пространство. Эссенция воды начала заполнять целебный бассейн, и вскоре в нём стало невозможно увидеть дно. В руках вода выглядела прозрачной, но как только она попадала в бассейн, становилась чисто зелёной, как самое совершенное изумрудное украшение.

Ли Циньюнь, набрав немного воды в ладонях, чувствовал, как внутри его тела просыпается мощная энергия. Он улыбнулся. Теперь он понял, что нефрит может быть ключом к развитию его маленького пространства.

Если раньше он думал, что пространство требует только источников и камней, то теперь осознал: оно нуждается в духовной энергии, в чистой жизненной силе, которую может содержать нефрит.

Он должен продолжать искать такие камни.

Золотой и чёрный гигантские питоны были в шоке. Они вылезли из погреба, оглядывая всё происходящее с недоумением, издавая вопросительные звуки.

Кречет закричал, взлетая в небо, его широкие крылья едва не закрыли собой маленькое "солнце".

На этот раз планета почти не увеличилась, но Ли Циньюнь чувствовал, что всё пространство поднялось на новый уровень. Он не мог сразу определить, где произошли самые значительные изменения, пока кречет не начал кружить над ним. Его перья немного растрепались, и только тогда он понял: маленькая планета начала вращаться правильно! Теперь в пространстве появился "естественный" ветер.

Растения колыхнулись под порывами воздуха, создавая живописную картину. Пчелы бегали между цветами, собирать нектар, насекомые жужжали — это была настоящая природа, полная гармонии.

Ли Циньюнь начал понимать важность духовных материалов, таких как камни. Также заметил, что даже обычные животные могут играть ключевую роль в развитии пространства. Он решил: когда будет время, нужно поймать ещё несколько мелких существ и поместить их внутрь, чтобы проверить, может ли это ускорить рост пространства.

— Неужели эта громадная изумрудная руда действует как источник энергии, которую поглощает пространство? Без этой энергии, маленькая планета не может вращаться нормально. И если есть достаточный запас духовной силы, вода начнёт течь, а растения будут получать энергию для роста...

— Но… такая большая изумрудная руда — около ста килограммов. Если бы я продал её, то стал бы богатейшим человеком! — Ли Циньюнь, выйдя из пространства, задумчиво пробормотал, и его лицо исказилось от боли. Он даже подумал, что без маленького пространства, просто продав такой камень, он уже был бы миллионером.

Однако вскоре он снова осознал: маленькое пространство — это не только инструмент для заработка. Оно также обладало уникальными возможностями для защиты и тренировки. С тех пор, как он получил его, он больше не боялся проникать в глухие горы или леса. Даже после падения в подземную пещеру он не испытывал истинного страха. Если бы не опасался раскрытия секрета пространства, те хищники, что там водились, оказались бы слишком слабыми для него.

Когда он искал подходящий отель, проезжая мимо магазина товаров для путешественников, Ли Циньюнь зашёл туда, чтобы пополнить запасы: продукты, лекарства, необходимые вещи для выживания. Затем в соседнем супермаркете купил много соли. Если снова окажется в подобной пещере, с этими запасами он сможет прожить всю жизнь.

После того как Ли Циньюнь быстро перекусил, он нашёл обычный недорогой отель. В этом месте ночь стоила всего восемьдесят один юань, что было приемлемо для бюджетного отдыха.

У него оставалось около ста тысяч. Он уже рассчитал все расходы: строительство и отделка дома у Ху Дахая, установка ветряных и солнечных систем — всё было оплачено.

Только десять тысяч, которые Ли Циньюнь должен был Се Кану за дизайн парка, остались невыполненными. Хотя тот и не просил денег, Ли Циньюню нельзя было оставлять долг — если он не заплатит сейчас, потом станет крайне неловко.

С этими мыслями он набрал номер Се Кана, сначала поболтал, а затем прямо спросил:

— Се Кан, передай мне свой банковский счёт. Я хочу перевести тебе деньги.

— Десять тысяч?! Ты хочешь платить, а я не хочу принимать! — воскликнул Се Кан. — Молодой брат, ты помог мне столько раз, а я никогда не отвечал тебе должным образом. Если ты будешь дальше держаться формальностей, я сердиться буду!

— Человеческие отношения — одно, бизнес — другое. Если ты не примешь мою помощь, как мне потом смело обращаться к тебе снова? — ответил Ли Циньюнь. — Это же не подарок, а обычная деловая сделка. Если ты не возьмёшь деньги, то я тоже не смогу работать с тобой серьёзно.

Се Кан рассмеялся:

— Хорошо, хорошо. Сначала давай не говорить о деньгах. Кстати, у меня в столице крупный заказ — река, протяжённостью более тысячи метров, сильно загрязнена. Нужно, чтобы ты оценил, сколько времени потребуется на очистку. Это городская река, поэтому даже если использовать водные растения, их придётся убрать после завершения.

— Такое совпадение, — сказал Ли Циньюнь. — Я как раз здесь по делам. Посмотрю завтра. Если загрязнение не такое уж сильное, как раньше — примерно пять-шесть дней.

Се Кан услышал, что он находится в городе, и радостно предложил:

— Как насчёт того, чтобы сегодня вечером вместе выпить с клиентами? Есть красивые девушки.

Ли Циньюнь категорически отказался. Для него лучше было провести вечер в маленьком пространстве, читая книги.

Древний свиток, оставленный Линь Сю, давно находился в пространстве. У него не было времени на его изучение, но теперь, когда время было, он решил прочесть.

----------

Глава 215. Кража в доме

Ли Циньюнь вошёл в маленькое пространство и, найдя свитки, оставленные Линь Сю, взял один из них, чтобы внимательно изучить. Свитки были сделаны очень грубо, но надписи на них были чёткими. Однако старый монах писал только традиционными иероглифами, что делало чтение для Ли Циньюня крайне трудным. Он часто понимал лишь часть фразы, остальное приходилось угадывать.

Этот свиток начинался с рассказа о повседневной жизни Линь Сю в подземной пещере. Он говорил, что дикие звери в лесу не так страшны, как ядовитые змеи, которые везде и всюду.

— В первые десять дней после падения в пещеру меня укусили семь раз! — писал он. — К счастью, мои реакции были быстрыми. Как только змея напала, я успел отбить её и вытолкнуть яд из организма с помощью внутренней энергии.

Ли Циньюнь хмыкнул.

Монахи всегда любят приукрашивать свои истории, особенно когда речь идёт об "энергии", которую они используют, чтобы вытолкнуть яд. Это больше похоже на внутреннюю силу или просто на скорость рефлексов. Его дедушка тоже любил хвастаться: как он может выплевать белую энергию, которая колышет бумагу на окне через несколько метров.

Продолжая читать, Ли Циньюнь узнал, что Линь Сю также встретился с одной ужасной рыбой в подземной реке. Когда он ловил тритонов, эта огромная рыба чуть не проглотила его целиком. Она была чёрной, около двух метров длиной, с большой головой, полным острых зубов, и длинным телом.

Ли Циньюнь видел таких рыб, но не так подробно. Тогда он заметил их лишь на мгновение, а в желудке питона — только кости.

После прочтения этого свитка Ли Циньюнь ничего особенного не нашёл. Многие из этих событий он переживал сам, и даже находил еду гораздо быстрее.

Второй свиток был другим. Начинался он с воспоминаний о жизни в монастыре, где Линь Сю говорил, что ему захотелось попробовать свой знаменитый чай. В тексте упоминалось, как однажды буддийский монах из Ланьто-Си просил его поделиться этим чаем. Поскольку между ними раньше было недопонимание, и они конфликтовали из-за выбора места для монастыря, Линь Сю издевался над монахом. Тот не смог попробовать чай и ушёл в обиде.

К этому моменту Ли Циньюнь немного расстроился. Он понял, что это могло быть одна из причин исчезновения монастыря. Но всё же он не мог понять: если это действительно индусский монах, то почему тогда он называется фансэн (иностранный монах)? Если история правдива, достаточно было бы сделать пару запросов, чтобы узнать, кто именно вёл с ним спор.

Он предположил, что есть какие-то скрытые причины, почему Линь Сю называет его фансэн. Возможно, он хотел сохранить анонимность. Ли Циньюнь решил пока не углубляться в эту тему, а потом, при случае, спросить у дедушки.

Наконец он нашёл свитки, отличные от обычных. На одном из них было написано: «Записи о начале пути». В нём говорилось, что боевые искусства — лишь малая часть пути. Он провёл жизнь, совершенствуясь в боевых техниках, но таким образом потерял истинную дорогу. Только после нескольких лет в подземной пещере он осознал ошибку и перед смертью записал эти мысли для тех, кто может ими воспользоваться.

Эти записи были слишком абстрактными, заполненные сложными иероглифами, большинство из которых Ли Циньюнь не знал. После нескольких страниц у него заболела голова. Он не смог понять ни одного целого предложения и решительно бросил чтение, намереваясь вернуться к этим записям позже.

— Этот старый монах, наверное, сошёл с ума! — пробормотал он. — Что такое «записи о путях»? Если он действительно достиг чего-то, почему умер в пещере? Почему его монастырь назывался пиком бессмертных, его чай — чаем пика бессмертныз, а теперь ещё и записи о путях?! Ха-ха… Я могу только смеяться.

Записей о путях было много — три свитка и некоторые дополнительные заметки. У Ли Циньюня уже пропал интерес. Он планировал купить себе большой энциклопедический словарь императора Канси, чтобы научиться читать те иероглифы, прежде чем снова пытаться разобраться в этом хаосе.

На следующий день рано утром ему позвонил Се Кан, чтобы пригласить его на место работ, где нужно было оценить стоимость очистки загрязнённого участка реки. Длина составляла более 1700 метров, вода стала чёрной. По словам Се Кана, это произошло из-за утечки канализации местной фабрики. Обнаружили ее слишком поздно. К счастью, городские власти установили несколько водных затворов, которые позволили изолировать наиболее загрязнённый участок. Деревья на берегу реки выглядели увядшими — загрязнение было серьёзным.

Се Кан получил заказ на перепланировку парка, который находится рядом с этой рекой. Именно поэтому он так волновался — если бы не удалось закрыть связь с внутренней рекой парка, она тоже могла бы быть загрязнена.

Ли Циньюнь осмотрел участок и сказал, что проблема не настолько велика. Как только он вернётся, он отправит людей из своей компании и начнёт работу. Цена будет ниже, чем в городе.

Се Кан улыбнулся. Он не жаловался на то, что Ли Циньюнь не платил за проектирование двора. Он просто хотел добиться такого эффекта — ведь дружба строится на взаимности.

Как только Ли Циньюнь закончил дело, он вернулся в деревню. Ещё до того, как он вошёл во двор виллы, он услышал шум среди рабочих. У двери стояли несколько полицейских, задававших вопросы.

Что случилось?

Два работника увидели Ли Циньюня и сразу же побежали к нему:

— Фува, ты вернулся! Вчера в дом ворвались воры. Если бы не отпечаток руки на железной двери виллы, никто бы и не заметил. После того как мы рассказали родителям, они вошли внутрь и обнаружили, что всё перевернуто с ног на голову. Даже бочки с вином в подвале были разбиты!

— Что? Воры?! Почему родители не позвонили мне?! — Ли Циньюнь мгновенно насторожился. Ему было наплевать на остальное, но он вспомнил: половина корня ста летнего женьшеня всё ещё оставалась внутри. Если её украли — это будет катастрофа.

Он хотел было броситься внутрь, но полицейский его остановил, громко воскликнув:

— Кто вы такой? Здесь расследование! Не подходите сюда, не мешайте! Если вы повредите место преступления, вы понесёте ответственность!

— Я — хозяин дома! — Ли Циньюнь сердито посмотрел на него.

Полицейские в городе не все знали его, но один из них, который часто ходил с начальником участка Лю Цзиньцян, узнал его и быстро подбежал:

— Это Ли Циньюнь! Наш начальник и эксперт из уезда находятся внутри. Если хочешь войти — я сообщу. Он просто хочет защитить место преступления.

— Ага? Простая кража? Зачем тогда эксперт? Может, кто-то ранен? — Ли Циньюнь нахмурился, а затем взгляд его стал холодным и немного угрожающим.

Тот, кто убивал людей, имеет определённую ауру. Полицейский невольно вздрогнул, удивлённый тем, что этот спокойный молодой человек может излучать такую мощную враждебность. Он указал на отпечаток руки на входной двери:

— Посмотри на это. Эксперт по имени Цзян Чжун, приехавший из уезда, говорит, что это след руки, оставленный людьми мира монахов. Похоже, воры хотели оставить нам предупреждение. Такие отпечатки раньше встречались в местах, где после этого происходили убийства. Поэтому Управление общественной безопасности придало этому большое значение.

Ли Циньюнь слегка нахмурился. Хотя слово "люди мира монахов" звучало смешно, но видя чёткий человеческий отпечаток в самом центре двери, он уже не мог смеяться.

Он был достаточно сильным, чтобы выбить эту дверь, но оставить такой четкий отпечаток — это требовало специальных навыков. Он не понимал, зачем это сделали, но решил, что стоит вызвать дедушку, тот, возможно, знает больше.

Полицейский проводил Ли Циньюня во двор виллы. Там сидели его родители, беседуя с одним офицером. Остальные — явно из Управления общественной безопасности уезда, снимали данные и осматривали комнаты.

Начальник полиции Лю Цзиньцян шёл рядом с полицейским экспертом Цзян Чжун, который, кажется, был тем самым специалистом, о котором говорил офицер.

— Фува, почему ты вернулся так рано? Разве ты не должен был быть в городе ещё несколько дней? — Чэнь Сючжи встала, но старалась не двигаться, как будто опасалась испортить место преступления.

— Твой дедушка только что был здесь. Он сказал, что ничего серьёзного. Если вам страшно — можно переехать в бамбуковый дом, к нему.

Ли Циньюнь усмехнулся. Он сказал, что не боится, но хочет разобраться, что произошло. На деревянной двери в главном входе тоже был отпечаток руки. Размер — почти такой же, как и на внешней двери.

— Чёрт… Чтобы оставить такой отпечаток на деревянной двери — нужно иметь очень хорошую техники. Это явно демонстрация силы.

Ли Циньюнь мрачно подумал. Он решил, что сегодня вечером выпустит двух питонов. Если кто-то решится снова заявиться сюда — пусть попробует.

Когда начальник полиции Лю Цзиньцян услышал его голос, он вместе с Цзян Чжун вышел из дома и указал на красную деревянную столешницу в гостиной:

— Посмотри сюда. Здесь оставили записку.

Эта столешница называлась тяньъянь , обычно использовалась для установки лампадок. Но теперь на ней торчала небольшая ножка, через которую проходила бумажная полоска. На бумаге было написано кровью:

«Верни то, что тебе не принадлежит. Иначе — смерть»

— Что это значит, Ли Циньюнь? — спросил Лю Цзиньцян, хотя знал его давно, но решил не обходить тему. — Недавно ты что-нибудь забирал у кого-то?

Ли Циньюнь задумчиво посмотрел на записку, затем медленно ответил:

— Пока не знаю. Но если эти люди решили пугать нас, то пусть знает: если они придут сюда ещё раз — их ждёт большая неприятность.

----------

Глава 216. Война с ворами

Ли Циньюнь подумал: «Когда это я брал чужие вещи? Если что-то и брали, то у меня. Едва упал в подземную пещеру — получил какой-то старый ржавый меч, которую сразу же отдал дедушке. А тот передал её Сюань Иню».

В мифических фильмах люди находят либо божественные артефакты, либо мистические оружия. А что получил он? Ничего! Даже дом ограбили. Кстати… старый женьшень...

Подумав об этом, Ли Циньюнь покачал головой и побежал в свою спальню, где хранил корень:

— Когда я брал чужие вещи? Вот наглецы, воруют, а потом ещё угрожают! Погодите, я посмотрю, есть ли ещё мой женьшень!

Женьшень лежал у кровати, готовясь к естественной сушке. Его немного освещало солнце через окно, чтобы он не заплесневел. Это был эксперимент по правильной сушке. Если бы он хотел его полностью высушить, то мог бы поместить его под маленькое солнце в своём пространстве, вместе с змеёй, которая там уже засохла до состояния мумии.

Забежав в комнату, Ли Циньюнь увидел, что ничего не осталось. Даже деревянная коробка с женьшенем исчезла. Ящики комода были вывернуты наизнанку, даже нижнее бельё валялось по всей комнате.

— Мой женьшень пропал! Он стоит несколько миллионов! — Ли Циньюнь издал стон отчаяния, словно его ударили. Это была настоящая боль, ведь сейчас он был в затруднительном положении. На карте оставалось всего сто тысяч юаней, а сезон доходов ещё не начался. Этот корень был его основным средством для заработка на медицинской практике.

— Что за женьшень? — невозмутимо спросил Лю Цзиньцян. — Родители говорили, что ничего не пропало, только всё перевернуто.

— Этот женьшень я сам выкопал в горах! Но я не говорил родителям, они и не знали! Корень был огромный! Кстати, один из моих пациентов, Гао Цян, видел его вместе со своей секретаршей. Я продал ему маленькую веточку за миллион юаней!

Лю Цзиньцян сразу стал серьёзным. Он приказал помощнику записать эту информацию и заявил, что свяжется с Гао Цяном для проверки. Если слова Ли Циньюня правдивы, то кража на сумму в несколько миллионов автоматически делает это дело важным. Даже без следов рук на дверях полиция возьмёт расследование под особый контроль.

Технический эксперт нашёл небольшие следы на месте, указанном Ли Циньюнем. Он кивнул Лю Цзиньцяну и сказал:

— Похоже, здесь действительно сушили женьшень. Есть следы испарения воды и небольшие жёлтые пятна.

На втором этаже и в чердаке ничего не трогали — там вообще не было мебели. Полиция проверила все четырнадцать комнат первого этажа, задала Ли Циньюню несколько формальных вопросов и быстро ушла. Они сказали, что хотят осмотреть окрестности деревни, и предупредили его, чтобы он на время расследования не оставался в доме, чтобы избежать опасности.

Проводив полицию, семья Ли Циньюня была окружена работниками из деревни, которые начали утешать их. Те, кто услышал слухи, знали, что Ли Циньюнь потерял корень женьшеня стоимостью в несколько миллионов, и полиция рассматривает это как важное дело. Люди успокаивали его, заявляя, что они ни при чём, и даже клялись всеми богами, чтобы доказать свою невиновность.

Ли Циньюнь сказал, что верит им. Ведь этот вор владеет боевыми искусствами, и обычные люди не смогут с ним справиться. Он добавил, что это просто корень женьшеня, деньги не пропали, и зарплата рабочим будет выплачена вовремя.

Отпустив работников, Ли Циньюнь спросил родителей:

— Где спали Цзиньби и Тунби вчера? Если эти люди могут легко проникнуть на нашу ферму, то рыбе в реке придёт конец. Если они захотят нас наказать, достаточно бросить в реку пару бутылок яда — и всё, что мы сделали за последние дни, будет разрушено.

— Обе собаки спали в старом доме. Маомао играл с ними. Мы думали, что с ночным сторожем всё будет в порядке, но кто же знал, что воры проберутся в виллу и украдут женьшень? Это тяжёлая потеря. Но ты, сынок, почему не сказал нам про женьшень? Если бы он был в старом доме, этого бы не произошло! — вздохнула Чэнь Сючжи.

Ли Чэнвэнь добавил:

— Сейчас не время говорить об этом. Давайте соберём вещи и переночуем у дедушки. Фува, ты тоже собери свои вещи. Посмотри, нет ли чего ценного в доме, и перенеси это к дедушке.

Ли Циньюнь махнул рукой и сердито закричал:

— Мама, папа, вы идите собирайте вещи и живите у дедушки — вам там будет безопасно. Я останусь здесь, чтобы разобраться. Сегодня вечером я вооружусь ружьём, Цзиньби и Тунби будут со мной. Если этот вор снова придёт — я его не отпущу!

Родители ещё некоторое время пытались его уговорить. Увидев, что он твёрдо решил остаться, они расстроились и сказали, что позовут дедушку, чтобы тот его образумил. Как можно быть таким безрассудным? Этот вор одним ударом оставил отпечаток на железной двери. Как Ли Циньюнь собирается с ним сражаться?

Когда старики ушли, Ли Циньюнь пожал плечами. Даже если они попросят дедушку, он всё равно не уйдёт. Чёрт возьми, если этот вор больше не появится — хорошо. Но если вернётся — я ему не дам уйти.

Цзиньби и Тунби тихо забрались внутрь и легли у ног Ли Циньюня, жалобно скуля. Они, казалось, чувствовали, что случилось что-то плохое, и теперь стыдились того, что не смогли защитить дом.

Внезапно позвонила кузина Ян Юньну. Она только что узнала о краже и решила позвонить, чтобы поддержать его. Она предложила, чтобы её отец пришёл охранять дом этой ночью. По её словам, её отец был очень искусным в боевых искусствах и почти не уступал дедушке Ли Циньюня.

Ли Циньюнь усмехнулся и сказал:

— Если бы кто-то другой предложил, я бы отказался. Но если ты придёшь ко мне на помощь, то точно не буду бояться этих мелких воров.

Ян Юньну фыркнула:

— Фу! У тебя пропало что-то ценное, а ты всё равно находишь время для шуток?

После работы Ян Юньну пришла к Ли Циньюню, и они поужинали в ресторане Цинхэ. Гао Цян со своей секретаршей специально пришли объясниться. Они сказали, что полиция уже допросила их. Их задачей было подтвердить существование корня женьшеня и очистить себя от подозрений.

— У меня состояние в несколько миллиардов юаней, — добавил Гао Цян. — Я никогда бы не стал заниматься чем-то столь низким.

Ли Циньюнь ответил:

— Я тебе верю. Не переживай из-за этого. Ты уже помог доказать стоимость женьшеня, и это большое подспорье. Продолжай восстанавливать своё здоровье, остальное оставь мне.

За столом родители снова уговаривали его не рисковать и жить в доме дедушки. Однако сам дедушка Ли Чуньцю успокоил всех:

— Пусть живёт. Ничего страшного не случится. Я доверяю способностям Ли Циньюня. К тому же у него есть две умные собаки, которые будут охранять его. Думаю, опасности нет.

Услышав это, родители Ли Циньюня потеряли уверенность. Они недоумённо посмотрели на сына, но так и не смогли понять, какие "способности" он имеет.

После ужина Ли Циньюнь проводил кузину домой и отказался от предложения её отца охранять его.

Когда он собирался уходить, ее дедушка Чэнь Сансы, внезапно поджидал его у входа и спросил:

— Фува, ты влип в какую-то историю? Меня заинтересовало, что именно ты взял, раз появились последователи Большой Печати из глубин гор, чтобы требовать это обратно?

Ли Циньюнь недовольно ответил:

— Какие ещё последователи Большой Печати? Я ничего не понимаю! На самом деле, я действительно ничего не брал. Если считать, то только старый меч Линь Сю, который нашёл в пещере под монастырём. Но этот меч уже забрал Сюань Инь. Он, скорее всего, уже скоро войдёт в ту пещеру, да?

Чэнь Сансы осенило:

— Так вот почему всё связано с этим старым монахом. Он пропал много лет назад, и его тело должно было давно истлеть. Когда ты нашёл его меч, ты случайно не видел его тело? У этого монаха были известные всем особенности: меч всегда при себе, любил записывать свои мысли и боевые техники, а также постоянно рассказывал странные истории про духовные законы. Там, где он жил, не осталось никаких записей?

Ли Циньюнь удивлённо воскликнул:

— Все эти привычки Линь Сю известны всем? Да, действительно, там были записи, но они начинались с главы «Даодао Лунь» Чжан Саньфэна. Больше ничего не было.

О свитках он предпочёл умолчать. Они уже давно были помещены в маленькое пространство, и теперь доставать их перед ним было бы сложно.

— Хм? Это странно. Может быть, старик изменился перед смертью? Ладно, мне всё равно не интересны его боевые искусства — они не моего направления. Но что бы это ни было, лучше спроси у Сюань Иня, может быть, кто-то обнаружил что-то, что указывает на тебя как на первого, кто нашёл эту вещь, — задумчиво произнёс Чэнь Сансы.

— Хорошо, я позвоню знакомому из военных и спрошу, куда дошёл Сюань Инь и видел ли он тело Линь Сю, — ответил Ли Циньюнь.

— Эти монахи из гор много лет не выходили наружу и не особенно заботятся о внешних законах. Раз уж они нацелились на тебя, это очень опасно. Может быть, я попрошу твоего дядю пожить у тебя несколько дней? — спросил Чэнь Сансы.

— Монахи из гор — это и есть последователи Большой Печати? Люди из монастыря Ланьто? — глаза Ли Циньюня блеснули, словно он начал связывать разрозненные факты.

— Хм? Ты знаешь о монастыре Ланьто? Неужели старик Ли рассказал тебе? Он сильно связан с людьми из той школы и когда-то конфликтовал с Ланьто. Будь осторожен.

— … — Ли Циньюнь не нашёлся, что ответить. Теперь он понял, как люди мира монахов заводят врагов. За какое-то вымышленное преступление они могут прийти с угрозами прямо в дом. Хотя он действительно взял несколько свитков, как они узнали об этом? Даже Мишель, которая провела с ним больше десяти дней, не знает, что именно он взял.

В тот маленький пещерный домик он действительно не заглядывал полностью — только кухню осмотрел. Неужели там что-то скрыто? Может быть, кто-то узнал, что Линь Сю оставил свитки?

Как же всё запутано! Подумав об этом, Ли Циньюнь немного успокоился. Он сказал дедушке, что с ним всё в порядке и что временно будет жить у деда дома. Нет необходимости, чтобы дядя подвергал себя опасности.

Чэнь Сансы, видя его решительность, больше не уговаривал. Ведь в их семье был настоящий мастер. Даже если он беспокоился о внуке, сейчас ещё не время вмешиваться. Можно будет помочь, когда ситуация станет яснее.

Вернувшись в виллу вечером, Ли Циньюнь немедленно выпустил двух гигантских питонов, позволив им свободно передвигаться по двору. Также он приказал двум охотничьим собакам патрулировать всю ферму. Если что-то случится, они должны сразу поднять тревогу.

Ли Циньюнь разозлился. Какой бы высокий мастер ни пришёл, если он осмелится показаться ещё раз, он будет съеден без пощады.

----------

Глава 217. Величие питонов

Ночь была безлунной. Первые дни девятого месяца — погода всё ещё мрачная, а после наступления темноты роса делала воздух влажным и холодным, создавая значительную разницу между дневной и ночной температурой.

Ветряные турбины медленно вращались, их огромные лопасти то ускорялись, то замедлялись, отбрасывая на землю беспорядочные серые тени в свете фонарей.

Два гигантских питона свернулись в углу двора виллы. Их длина превышала десять метров, и, сплетённые вместе, они напоминали искусственную горку, скрытую за тенью осеннего цветущего дерева. В темноте их было трудно заметить.

После того как золотой и чёрный питоны выросли до двенадцати метров, их длина почти перестала увеличиваться, зато их тела становились всё массивнее. Их головы были огромными, и проглотить одного-двух человек для них не составило бы никакого труда.

Прошло уже несколько дней, но Ли Циньюнь так и не смог поймать ни одного вора. Если бы не загадочные следы рук на входной двери, можно было бы подумать, что ничего не произошло.

Однако он не расслаблялся. Даже Кречет, который обычно спал в своём гнезде, был выведен наружу и поставлен на стражу на крыше дома.

Перед сном Ли Циньюнь снял предохранители с двух охотничьих ружей и поместил их в своё маленькое пространство, чтобы в случае опасности мгновенно достать их и открыть огонь.

За два дня до этого он связался с военным представителем Чу Яном, чтобы узнать о Сюань Ине. Оказалось, что тот всё ещё не вошёл в подземную пещеру. Военные ждали прибытия ботаника, и только после его прибытия начнётся совместная научная экспедиция.

Затем Ли Циньюнь позвонил самому Сюань Иню. Тот говорил спокойно:

— Мы всё ещё ждём у входа в старый монастырь. Военные начнут движение первыми, и мы последуем за ними. На поверхности обнаружили три входа: один похож на трещину, образованную падением метеорита, а два других — это естественные трещины, заросшие травой. Если специально не искать, их сложно найти.

Ли Циньюнь рассказал ему о краже и предупредил об использовании техники Большой Печати, оставившей следы на дверях. Он добавил, что эти монахи, возможно, пришли из-за меча.

Сюань Инь рассмеялся:

— Это невозможно. Меч — всего лишь символ моего учителя, имеющий только мемориальное значение. Даже если его заберут люди из Ланьто, это не принесёт им пользы. Однако между нами действительно существует вражда. Когда Линь Сю был жив, наши храмы находились близко друг к другу, но мы не общались.

Гора Вансяньфэн и гора Ляньхуафэн разделяются большим ущельем. Говорят, что Ляньхуафэн состоит из одной главной вершины и нескольких второстепенных, которые окружают её, образуя форму лотоса. По слухам, монастырь Ланьто находится на одной из этих вершин.

Не получив полезной информации от Сюань Иня, Ли Циньюнь решил больше не расспрашивать.

Когда ночью он встал, чтобы сходить в туалет, снаружи послышался какой-то шорох. Его слух был исключительно острым, но даже он не мог определить источник звука. Всё казалось странным.

Ли Циньюнь выключил свет в ванной. Ему совсем не было страшно. Даже в полной темноте, без единого луча света из окна, он всё равно мог видеть всё внутри комнаты.

— Ах да, я просто не открыл занавески. Если бы открыл, можно было бы использовать свет фонарей с улицы.

Плеск! Плеск! Раздались два глухих звука, будто комья ваты упали в масляную бочку. Раньше, слушая рассказы, Ли Циньюнь считал такие описания преувеличением. Но теперь этот звук стал казаться ему знакомым.

Прильнув к щели в зановеске, он увидел четыре тени, только что спрыгнувших со стены. Они ещё не успели встать, как один из них внезапно замер. Затем он испуганно махнул рукой, чтобы остальные не двигались.

— Старший брат, что случилось? Разве во дворе никого нет? Почему ты сразу запретил нам двигаться? — тихо спросил кто-то позади.

— Интуиция... Что-то здесь не так... Мы обошли двух собак, здесь должно быть пусто, — ответил лидер группы, внимательно осматриваясь. Наконец, он заметил что-то странное.

По обеим сторонам ворот появились две "искусственные горки", которых раньше не было. В темноте они были едва заметны. Но когда он поднял взгляд, то, кажется, заметил вспышку зелёного света, исходящую от этих "горок". От этого зрелища мурашки побежали по коже.

— Разве в прошлый раз здесь не было этих горок? — спросил лидер хриплым голосом.

— Какая разница, горки или нет? Сегодня Ли Циньюнь точно в вилле, и никто его не защищает. Сначала схватим его и допросим. Этот старый врач всё время караулил снаружи три ночи подряд, и сегодня, наконец, не выдержал. Идёмте! Я первым взломаю главную дверь! — сказал худощавый мужчина, согнувшись, и молниеносно прыгнул на три-четыре метра вперёд, легко оказавшись в центре двора.

Свист! Пронзительный крик разорвал ночное небо. Белоснежный кречет расправил крылья и начал кружить над двором.

— Откуда эта ночная птица? Она портит наши планы! — воскликнул худощавый мужчина, вытащив из-за пояса маленький нож и метнув его в сторону кречета, который парил высоко в небе, на высоте около ста метров.

Кланг! Маленький нож упал за пределами двора, так и не достигнув цели. Худощавый мужчина, ворча, приблизился к главной двери виллы, но внезапно заметил, что одна из "искусственных горок" каким-то образом переместилась прямо перед ним, преграждая путь.

Его волосы встали дыбом, а глаза широко раскрылись от ужаса, когда он уставился на огромное существо перед собой.

Это была вовсе не горка. Её тело покрывали черные чешуйки, похожие на латную броню, мерцающую тусклым светом. Гигантская голова напоминала деревянный таз для купания, а длинный язык фиолетово-красного цвета мелькал между зубов. Слюна капала с высоты, словно дождь, оставляя на его лице не запах гнили, а лёгкий аромат трав.

— Пи-пи-тон... — прошептал худощавый мужчина, тут же закрыв рот руками. Его всё тело задрожало от страха, и он начал медленно отступать назад. Он надеялся, что не потревожил этого монстра. Тело питона было свернуто, как маленькая гора, а его голова всё ещё возвышалась на высоте трёх-четырёх метров, холодно взирая на всех, кто находился внизу.

Трое других мужчин тоже начали осторожно пятиться назад. Несмотря на их боевые навыки, никто не осмеливался показывать свою силу перед таким гигантом. Однако... в какой-то момент они обнаружили, что вторая "горка", ещё более массивная, перекрыла им путь к отступлению.

Золотой питон начал проявлять признаки раздражения. Что эти люди шумят? Они мешают его спокойному сну. Приказ хозяина был ясен: всех незваных гостей нужно съесть. Но... давно уже он не ел людей, и теперь чувствовал себя немного неуверенно. А вдруг что-то пойдёт не так?

Эти существа выглядели похожими на хозяина — две руки, две ноги. Кто знает, может быть, они умеют летать или обладают невероятной силой, чтобы поднять его, как комок грязи, и швырнуть куда-нибудь? Ладно, не стоит слишком много думать. Кто-то уже пытается убежать через стену.

— Шшш! — Золотой питон раскрыл пасть и схватил одного из дрожащих мужчин. Лёгким движением головы он отбросил его на десяток метров вперёд, прямо в центр двора.

Другой мужчина попытался выпрыгнуть через угол, но золотой питон ударил его хвостом, и тот с громким хлопком упал в углу стены. Все присутствующие услышали, как хрустнули кости.

Именно этот удар полностью расправил тело золотого питона, демонстрируя его истинные размеры — более двенадцати метров. Раненый мужчина, извергнув фонтан крови, опёрся о стену и упал на колени, истошно крича:

— Это дракон! Это точно божественный дракон, Махорага! Умоляю, пощадите меня! Я вернусь домой и буду молиться перед статуей бога!

Золотой питон снова раскрыл пасть, схватил его за голову и бросил в центр двора. Однако он всё ещё не собирался есть человека.

Чёрный питон, видя это, решил последовать примеру своего собрата. Он расправил своё тело и открыл пасть, чтобы поймать одного из испуганных мужчин, который пытался безумно бежать. Движение было молниеносным — одним укусом он втянул человека внутрь, слишком сильно сжав челюсти. Человек полностью исчез в его пасти. Питон повернул шею, но вместо того чтобы выбросить жертву, проглотил её целиком с лёгким бульканьем.

Чёрный питон удивлённо замер, глядя на свой вздувшийся живот. Теперь его движения стали менее гибкими. Он недовольно помахал хвостом и принялся слабо бить им по каменной дорожке.

— Почему эти люди такие непрочные? Как только я их напугал, они сразу же забрались в мой желудок. Они же похожи на хозяина — должны были бы прыгать высоко и бить меня по голове! Ладно, возможно, этот был просто глупым... — казалось, питон погрузился в размышления.

Однако его действия окончательно парализовали оставшихся мужчин. Их лидер, дрожа всем телом, закричал:

— Мы сдаёмся! Ли Циньюнь, выходи! Останови своих питомцев! Между нами явно есть недоразумение! Выходи и выслушай нас!

Ли Циньюнь, наблюдавший за происходящим из окна, тоже был поражён. Приказ, который он дал питонам, действительно заключался в том, чтобы съедать всех незваных гостей ночью. Но он не ожидал, что эти змеи так буквально воспримут его слова. Увидев, как чёрный питон проглотил живого человека, он почувствовал некоторое беспокойство.

Эта привычка не должна закрепиться. Если они привыкнут есть людей, как потом их выпускать на охрану дома? Они же съедят всех, кого увидят!

Поэтому, услышав мольбы черных воров, Ли Циньюнь немедленно вышел из дома.

— О? Так какое у нас недоразумение? Расскажите, я люблю слушать объяснения.

Он вышел в тапочках, встал рядом с чёрным питоном и угрожающе уставился на лидера группы, крупного мужчину в чёрной одежде.

Чёрный питон, увидев Ли Циньюня, попытался подлизаться, поднеся свою большую голову к нему, будто хотел объяснить, что проглотил человека случайно.

Ли Циньюнь, недовольный тем, что голова питона загораживает обзор, шлёпнул его ладонью, отбросив на несколько метров.

— Ешь и не капай слюной мне на лицо, противно!

Оставшиеся трое воров окончательно онемели. Это было слишком впечатляюще — питон, выше двухэтажного дома, был отброшен одним ударом! Его огромное тело едва не раздавило худощавого вора, который стоял ближе всех.

Крупный вор, обливаясь потом, продолжал говорить, стараясь сохранить самообладание:

— Мы нашли инструменты для изготовления бамбуковых свитков в домике, где жил Линь Сю. Мы решили, что у него могли остаться свитки. Поэтому, по приказу моего учителя, мы пришли, чтобы одолжить их на время. Если мы сможем почерпнуть что-то из этих записей, мы обязательно вознаградим вас!

— Откуда вы знаете, что я первым вошёл в место смерти Линь Сю? И почему вы решили, что у меня есть свитки? А если я скажу, что, кроме старого меча, я ничего не нашёл — вы мне поверите? — Ли Циньюнь, мрачно хмурясь, спросил, излучая убийственные намерения.

----------

Глава 218. Уничтожение улик

Крепкий мужчина в чёрной одежде с недоумением ответил:

— Военные, чтобы спасти тех, кто упал в подземную пещеру, создали большой шум. В тот день, когда вас двоих спасли, ученики монастыря Ланьто тоже находились рядом — просто военные их не заметили. Кроме того, новость о том, что под разрушенным монастырём обнаружили карстовую пещеру, уже показывали по телевизору. Разве ты не смотришь новости?

"Разве ты не смотришь новости?" Этот вопрос заставил Ли Циньюня задуматься. С тех пор как он начал пользоваться интернетом, он давно перестал смотреть телевизор. Когда он думал о ТВ, первое, что приходило на ум, — это бесконечные рекламные паузы. Жизнь человека коротка — зачем тратить её на рекламу?

Тот же крепкий мужчина продолжил:

— Один из наших учеников, наблюдавший неподалёку, услышал ваш разговор: слова вроде "Лин Сю", "длинный меч", "останки истлевшего скелета". Ему стало любопытно, и когда он вернулся в монастырь, старшие монахи решили отправить группу проверить всё это. Они нашли скелет Лин Сю и обнаружили в домике пустые бамбуковые пластинки для свитков. Поэтому мой учитель послал нас искать тебя. Но когда мы обыскали твой дом и не нашли свитков, мы оставили отпечаток на двери, чтобы ты выдал их нам.

— Кто твой учитель? — холодно спросил Ли Циньюнь. — На каком основании вы решили, что у меня есть свитки? Даже если они были, почему вы решили, что они у меня? А если их забрали военные? Не забывайте, после того как мы выбрались наверх, всё было тщательно обыскано и продезинфицировано.

Лидер группы замялся, посмотрел на чёрного питона, затем на золотого, и сдался:

— Ты не человек мира монахов, так что тебе не нужно знать имя моего учителя. Мы не были уверены, что у тебя есть свитки, просто хотели попытать удачу. Кто же знал, что у тебя дома живут две гигантские змеи...

Ли Циньюнь сделал два шага вперёд, указывая на них пальцем:

— Не были уверены? Пытали удачу? И решили оставить свой отпечаток на моей двери? Вы знаете, что повреждение частной собственности — это незаконно? А где мой столетний женьшень, который я хранил у кровати?

Оставшиеся три чёрных человека переглянулись, ничего не понимая.

— Эээ... Ли Циньюнь, мы признаём, что не должны были обыскивать твой дом в поисках свитков, но про какой-то женьшень мы действительно ничего не знаем!

— Да, мы вообще не видели никакого женьшеня! Мы — монахи, зачем нам это?

— Хм... Ничего не видели... — даже тот, кого золотой питон ударил хвостом, до сих пор пытался оправдываться.

Ли Циньюнь снова внимательно осмотрел троих мужчин. На них были тёмные одежды для ночных операций, лица закрыты чёрными платками, волосы длиной около сантиметра — они не были лысыми или с отметинами на голове. Если бы они сами не заявили, что они монахи, никто бы не догадался.

— У вас есть ещё один шанс. Где мой столетний женьшень? — Ли Циньюнь потерял терпение. Он боялся, что внезапно появится дедушка и начнёт уговаривать его помириться. Люди мира монахов всегда оставляют линию отступления. Но он сам не был таким человеком, поэтому этой линии не требовалось. Раз они осмелились вторгнуться в его виллу, всех следует уничтожить.

Трое мужчин снова покачали головами, единогласно отрицая, что видели женьшень.

— Хорошо. Тогда умрите все! Черный, Ван Цай, съешьте их! — Ли Циньюнь махнул рукой, его голос был ледяным, когда он отдал этот жестокий приказ.

Два питона не совсем поняли смысл слов, но знали, что Ли Циньюнь звал их по имени. Оба встрепенулись, выпрямились и теперь ожидали дальнейших инструкций. Однако движение этих огромных существ вызвало у троих мужчин ужас. Худощавый мужчина испуганно вскрикнул, подпрыгнул и побежал к стене.

Золотой питон качнул своей огромной головой, чтобы перекрыть ему путь. Он не собирался есть его, просто хотел поймать и вернуть обратно. Но тень его огромной пасти накрыла худощавого мужчину, и тот, потеряв самообладание, ударил золотого питона ладонью по морде.

Хлоп! Раздался резкий звук. Золотой питон лишь слегка качнул головой, не почувствовав боли, но разозлился из-за такого наглого действия. Шух! Он мгновенно обвил мужчину, и его тело начало издавать глухие хрустящие звуки. Глаза худощавого мужчины вылезли из орбит, и прежде чем он успел произнести хоть слово, из его рта брызнула тёмно-фиолетовая кровь. Его тело безжизненно свалилось в петлю, созданную питоном.

Раненый мужчина, лежавший на земле, вдруг почувствовал прилив сил и оттолкнулся от каменного пола. Старая плита мгновенно раскололась на несколько частей, а его тело, используя отдачу, взлетело в воздух, словно обезьяна. Он прыгнул к ближайшему чёрному питону, и, находясь в воздухе, ударил его ладонями три-четыре раза. Па-па-па-па! Звуки были очень громкими.

Но чёрный питон даже не шелохнулся. Он лишь удивлённо наклонил голову, будто не понимал, что происходит. Только когда нападавший приземлился и снова бросился в атаку, питон осознал, что его атакуют.

Как только он понял ситуацию, его реакция была молниеносной. Он широко раскрыл пасть и одним движением проглотил раненого мужчину почти целиком, оставив торчащими только ноги. Подняв голову, он держал жертву так, чтобы её ноги смотрели вверх. Несмотря на то, что мужчина продолжал биться в его пасти, питон смотрел на Ли Циньюня, ожидая команды. Без разрешения хозяина он больше не осмеливался есть людей.

Однако Ли Циньюнь не успел дать команду питону, так как крепкий мужчина в чёрной одежде внезапно сорвался с места, словно обезумев. Его лицо исказилось от ярости, и он бросился на Ли Циньюня. Две ладони издали глухой звук, рассекая воздух. На расстоянии полуметра Ли Циньюнь уже почувствовал сильную опасность, накатывающую на него.

Но противник двигался слишком быстро, и Ли Циньюню оставалось только стиснуть зубы и встретить удар правой рукой. Он почувствовал, как странная сила прошла через его кулак, распространяясь по всему телу. В этот момент его кости и внутренние органы испытали невероятное давление, будто их сдавило мощным воздушным потоком. Снаружи внутрь — все внутренности слегка защекотало, но боли он не чувствовал.

Только потом произошло столкновение тел, вызвавшее отдачу. Ли Циньюнь сделал три-четыре шага назад, прежде чем устоять. А его противник отлетел ещё дальше, шлёпнувшись на землю.

Ли Циньюнь тряхнул рукой, чувствуя лёгкое онемение в плече:

— Да ты, оказывается, силён! Неудивительно, что смог оставить отпечаток на железной двери. Вставай, продолжим! Давно не дрался с людьми, даже немного соскучился.

Крепкий мужчина очень удивился, недоверчиво рыча:

— После моего удара ты жив? Рука цела? Внутренности не повреждены? Кровь не харкаешь? Ты действительно скрытный мастер… Я не заметил, что ты тоже владеешь внутренними искусствами!

— Какие ещё внутренние искусства? Перестань нести чушь. Просто у тебя большая сила, — ответил Ли Циньюнь, сам бросаясь в атаку.

Его движения были несколько неуклюжими, хотя скорость и сила были высокими. Но каждый раз, когда он пытался применить технику захвата или перехвата на руках мужчины, его отбрасывало какой-то мягкой силой. Он никак не мог подчинить себе этого парня.

Чёрный мужчина тоже всё больше удивлялся. Когда его удары попадали по Ли Циньюню, тот реагировал так, будто ничего не происходило. Ни боли, ни дискомфорта. В худшем случае он отступал на пару шагов, а затем снова с рёвом бросался вперёд, словно полный энергии.

В конце концов Ли Циньюнь разозлился. Он перестал использовать приёмы захвата и, полагаясь на свою абсолютную скорость, начал бить мужчину по лицу, спине и животу. Каждый удар заставлял того выплёвывать кровь.

— Чёрт возьми, да какие у тебя боевые искусства? Как ты оставил след на двери? — Ли Циньюнь пнул мужчину, отправив его лететь на три-четыре метра. Тот закашлялся, выплёвывая кровь, и больше не смог подняться.

Ли Циньюнь подбежал, встал ему на грудь и спросил грозно:

— Ну что, говори!

— Кхаа... Кхаа... Ты... — Мужчина продолжал кашлять, не в силах произнести слово. Он задыхался, сорвал с лица чёрную ткань, показывая грубые черты лица. Изо рта вытекали куски чего-то, похожего на фрагменты внутренностей. Постепенно его глаза закрылись, и он не смог сказать последних слов.

Ли Циньюнь осторожно проверил пульс мужчины и замер. Он просто ударил его несколько раз, и это убило его?

Раньше казалось, что они играют, обмениваясь ударами, и ничего серьёзного не происходило. Но теперь... этот человек мёртв. Ли Циньюнь хотел было допросить его подробнее о монастыре Ланьто, о количестве их экспертов и о том, кто именно забрал столетний женьшень.

Первый раз он убил человека, когда столкнул Тора со скалы. Тогда не было ни эмоций, ни осознания. Но сейчас, когда всё казалось игрой, он убил человека, и это вызвало панику. Первым делом пришла мысль уничтожить тело.

Почти сразу после проверки пульса Ли Циньюнь поместил труп в своё маленькое пространство. Оба питона он тоже одновременно спрятал туда.

Чёрный питон приземлился, качнув головой, и с бульком проглотил человека, которого держал во рту. Он понял, что натворил беду, и, терпя дискомфорт, скользнул в погреб, чтобы переждать.

Золотой питон, возможно потому, что был сыт, просто бросил человека, которого до этого обвил, и тоже забрался в погреб. Ему даже в голову не пришло его съесть.

Ли Циньюнь остался в своей духовной форме, задумчиво глядя на два тела.

— Вот так просто убил одного... А питоны убили ещё троих... Ладно, некогда считать. Нужно срочно найти место, чтобы закопать тела, а потом вернуться и стереть следы крови во дворе.

В своём маленьком пространстве его духовная форма была почти всемогущей. Он легко взял контроль над двумя телами и перенёс их в воздух. Опустившись на другой стороне горы, он быстро выкопал глубокую яму и закопал тела.

Ли Циньюнь решил, что завтра посадит здесь цветы. Да, обязательно посадит. Как можно оставить место захоронения без цветов?

----------

Глава 219. Напряжённая атмосфера

На рассвете Ли Циньюнь осмотрел влажные каменные плиты во дворе и удовлетворённо кивнул. Вчера ночью он тщательно вытер несколько пятен крови, затем промыл это место водой много раз.

Хотя он всё ещё чувствовал, что этого недостаточно, лучшего способа избавиться от следов не было. Он решил, что если нужно заставить человека исчезнуть без следа, самый надёжный метод — поместить его в маленькое пространство и "разобраться" с ним там своей духовной формой.

После утреннего умывания и чистки зубов он проходил мимо того места, где чёрный человек сломал каменную плиту. Это место всё ещё раздражало взгляд, поэтому он нашёл новую плиту среди оставшихся в углу двора и с большим трудом заменил её.

Принеся два ведра воды, он снова тщательно промыл эту область. Промывая, он вздохнул:

— Похоже, у меня точно есть навязчивые идеи. Что я только не делаю, чтобы свести к минимуму следы убийства.

После мытья он даже не стал вытирать пол, злился на себя и отправился к реке, чтобы выкопать несколько десятков диких цветов разных видов и бросить их в маленькое пространство.

Он чувствовал, что после убийства нескольких плохих людей его сердце стало неспокойным, и это его немного стыдило. Единственный способ справиться — продолжать работать, чтобы отвлечься.

Две охотничьи собаки вошли во двор и, принюхиваясь, казалось, почувствовали запах крови. Однако вчера они не заметили незваных гостей, так как Ли Циньюнь держал их вне пределов виллы, и они не знали, что произошло внутри.

Ли Циньюнь засадил всю территорию, где были закопаны тела, дикими цветами, затем хлопнул руками и вернулся в реальный мир. Увидев, как собаки всё ещё обнюхивают воздух, он недовольно бросил им две живые рыбы из маленького пространства, чтобы рыбный запах скрыл остаточный кровавый след.

После того как собаки съели рыбу, они действительно перестали принюхиваться. Ли Циньюнь повёл их на пробежку, больше не практикуя техники захвата. После ночного боя он понял, что эти техники малоэффективны: против обычных людей они работают, но против тренированных мастеров бесполезны. Лучше просто использовать кулаки — быстрее и эффективнее.

Он медленно бежал по узким тропинкам фермы, а собаки следовали за ним, время от времени отвлекаясь на лягушек и диких кроликов, прячущихся в траве.

Тропинка между холмом и прудом то расширялась, то сужалась, заросшие травой. По плану Ли Циньюня, её следовало заменить на аккуратную бетонированную дорожку. Но денег на счету было мало, и этот проект пока не был запланирован.

После одного круга он не вспотел и не запыхался. Подбегая к воротам виллы, он увидел дедушку, который стоял у пруда, задумчиво наблюдая за рыбами.

— Дедушка, как ты здесь оказался? — Ли Циньюнь остановился и попытался говорить спокойно.

— Просто пришёл посмотреть... Ничего особенного. Ты занимайся своими делами, не обращай на меня внимания, — равнодушно ответил Ли Чуньцю, даже не повернувшись.

— Хорошо, делайте что хотите... — Ли Циньюнь не понял намёка дедушки и продолжил бег.

Не успел он отбежать далеко, как услышал глубокие слова деда:

— Двор вычищен очень хорошо...

Его ноги подкосились, и он чуть не упал. Что это значит? Неужели дед знает что-то? Во время вчерашней драки он не чувствовал никого рядом.

Когда он вернулся после второго круга, дед уже ушёл. Ли Циньюнь тихо вздохнул с облегчением, закрыл дверь виллы и собрался вернуться в старый дом на завтрак.

В этот момент Ли Юньцун подбежал к нему с хитрой улыбкой:

— Фува, ты знаешь, кого я встретил в городе несколько дней назад?

— Может быть, богов? — шутливо ответил Ли Циньюнь.

— Эй, не болтай ерунду! Я тебе скажу: я видел Чэнь Эргоу и Тан Юэлянь. Попробуй угадать, где я их видел? — Ли Юньцун не мог сказать сразу, любил интриговать.

— Мне всё равно, что они делали. Если не хочешь рассказывать, то ладно. Я тороплюсь на завтрак, — сказал Ли Циньюнь и попытался уйти.

Ли Юньцун схватил его за руку:

— С тобой невозможно разговаривать! Ты хотя бы немного мог бы подыграть! Ладно, скажу прямо: когда я с отцом ходил в больницу округа, я увидел, как они зашли в отделение венерических заболеваний. Хе-хе, ты понимаешь... Они ведь поженились всего несколько дней назад, а уже вместе лечат венерические болезни. Как ты думаешь, чья это "проблема"?

— Ты достал меня своими догадками! Ещё раз заставишь меня угадывать — получишь затрещину! Что бы Чэнь Эргоу и Тан Юэлянь ни делали, это их дело. Не говори мне об этом. Хоть они получили венерическую болезнь мне всё равно.

С этими словами Ли Циньюнь вышел за железные ворота.

Ли Юньцун побежал за ним и, смеясь, добавил:

— Слава богу, ты тогда не женился на Тан Юэлянь, иначе это ты сейчас был бы в больнице! Моя мать ничего не понимает, она даже пыталась вас сосватать. Хотя знаешь... она сделала правильно, когда свела тебя с Бай Ни.

— Это я сам с кузиной договаривался, хорошо? Иди работать на ферму и не лезь ко мне, — Ли Циньюнь был в смятении и совсем не хотел слушать болтовню Ли Юньцуна.

Ли Юньцун же продолжал ухмыляться, словно ничего не замечая:

— До начала работы ещё далеко, завтрак тоже не ел, так что заодно зайду к тебе перекусить. Кстати, я слышал, что в твоей вилле были воры? Полиция уже раскрыла дело? Столетний женьшень — это большая потеря!

Ли Циньюнь не знал, что делать с этим парнем, поэтому просто взял его с собой. Когда они шли обратно, сзади раздался женский крик:

— Молодой целитель, подождите меня! Я вылечилась, теперь могу спать! Сегодня специально взяла выходной, чтобы попросить вас прописать мне ещё одно лекарство…

Ли Циньюнь обернулся и увидел Ся Ли, бухгалтершу из столицы провинции. Она приехала из города на рассвете в Цинлун, что было весьма рано.

Первый рецепт, который он ей выписал, был просто экспериментальным. Если её состояние действительно улучшилось, то это скорее благодаря диким финикам из маленького пространства. Даже без учёта их магических свойств, сами по себе эти плоды обладали успокаивающим эффектом.

Женщина, с сумкой через плечо, запыхавшаяся, подбежала к Ли Циньюню. Её лицо покраснело от усталости, но она выглядела гораздо лучше, чем в их первую встречу. Пятна на лице стали менее заметными, скрытые слоем пудры, и теперь почти незаметны. На удивление, в ней даже появилась какая-то привлекательность.

— Не называйте меня "молодой целитель", просто зовите по имени. Подождите у входа, я после завтрака приду. Даже если я и вправду великий врач, мне нужно сначала поесть, чтобы набраться сил, верно? — Ли Циньюнь улыбнулся в ответ.

— Ой, простите, я слишком тороплюсь. Тогда, господин Ли, сначала поешьте, только не забудьте выписать мне лекарство! — Ся Ли кивала и кланялась, полная благодарности и доверия.

Ли Юньцун, стоя рядом, смотрел на всё это с округлившимися глазами и тихо пробормотал:

— С каких пор ты стал великим врачом? Неужели ты используешь имя дедушки, чтобы обманывать людей? Эта женщина тридцати с лишним лет — как раз тот возраст, когда желание особенно сильно. Ты случайно не применил какое-нибудь могущественное заклинание, чтобы вылечить её "голод"?

Ли Циньюнь хлопнул его по голове, заставив замолчать:

— Что ты несёшь? У тебя в голове одни глупости!

Когда они вернулись в старый дом, всё было в порядке. Родители уже приготовили завтрак и ждали его. За столом Чэнь Сючжи сказала, что завтра она больше не будет готовить здесь, а будет есть вместе с дедушкой и бабушкой.

Ли Чэнвэнь добавил, что это решение принял дедушка Ли Чуньцю, сообщивший об этом утром. Похоже, в ближайшие дни ожидаются какие-то опасности, и всем следует быть осторожными.

Услышав это, Ли Циньюнь почувствовал головную боль. Дед явно что-то знал. Но что именно он видел? Если он заметил, как два питона и два трупа исчезли прямо на его глазах, сохранил бы он интерес к боевым искусствам? Не перевернулись бы его взгляд на мир и жизнь с ног на голову?

Ли Циньюнь сделал вид, что всё нормально, и спокойно сказал:

— Ну что ж, договорились. Завтра утром я тоже позавтракаю у дедушки. Кстати, Маомао будет ходить в школу, я сам буду его водить. А ты, сестра, останься в ресторане и не ходи куда попало. Если что-то понадобится, пусть доставят.

— Какие загадки вы с дедушкой задумали? Вы чувствуете опасность? Если станет совсем плохо, Маомао может не ходить в школу несколько дней, мы снова вызовем полицию, — обеспокоенно сказала Ли Цинхэ.

— Ха-ха, какая опасность? Просто пока не поймали тех, кто оставил отпечатки на дверях, все будут беспокоиться. Ешьте спокойно... Эй, толстяк, не ешь всё подряд, оставь немного еды для других!

Ли Циньюнь не заметил, как Ли Юньцун съел всё его любимое блюдо — чеснок, приправленный кунжутным маслом. В панике он молниеносно выхватил последний кусочек чеснока из-под его палочек.

— Это, всего лишь чеснок! Зачем так нервничать? Не буду есть, всё отдам тебе. Кстати, жареная горькая дыня с мясом просто великолепна! Тётя, научите мою маму правильно сочетать перец и соль, а то у неё никогда так вкусно не получается, — проговорил Ли Юньцун, едва не перевернув тарелку.

Маомао недовольно закричала:

— Это же моя мама приготовила эту горькую дыню с мясом! Дядя Толстяк, не ешь всё! Мне тоже нравится горькая дыня!

Ну что ж, с таким человеком, как Ли Юньцун, даже самые серьёзные темы невозможно обсуждать серьёзно.

После завтрака Ли Циньюнь сел в машину, чтобы отвезти Маомао в школу, а заодно подбросить Тонг-тонг. Проезжая мимо железных ворот, он увидел кузину Ян Юньну, которая разговаривала с Ся Ли. Рядом была белая лошадь.

Скрип! Он резко затормозил и остановился у дороги.

— Юньну, почему ты стоишь здесь? Я везу детей в школу. Если тебе нужно на работу, можешь отвезти их в детский сад? — Ли Циньюнь вышел из машины, помахал ключами и собирался передать управление кузине.

— Я увидела кого-то у входа и пришла узнать, что происходит. Оказалось, эта женщина пришла к тебе на лечение. Я подумала, что это кто-то другой, — улыбнулась Ян Юньну.

Лошадь, увидев Ли Циньюня, радостно поднял передние копыта и заржала. Она была так несчастна, что несколько дней не ела растения из маленького пространства, и теперь готова была сбежать от Ян Юньну, если бы не получила что-то вкусное.

Ли Циньюнь передал ключи от машины кузине, взял поводья лошади и ласково похлопал её по голове, чтобы успокоить. Обернувшись к Ян Юньну, он сказал:

— Последнее время неспокойно, будь осторожна на дороге.

— Я знаю, монахи из Ланьто не сумасшедшие собаки. Они тоже считают многое. Например, нейтральное семейство Чэнь они точно не посмеют трогать. Даже мой дед, когда злится, заставляет того большеротого монаха отступать, — легко помахав ключами, Ян Юньну уехала.

Ли Циньюнь проводил её взглядом, затем повёл лошадь и пригласил Ся Ли войти в виллу для лечения. Однако он постоянно чувствовал, что за ним наблюдают. Обернувшись, он увидел нескольких проходящих туристов, но его зрение не могло определить, кто из них может быть потенциальным врагом.

Внутри он твёрдо решил: если эти монахи осмелятся причинить вред его семье, он будет убивать каждого, одного за другим, и закапывать тела до тех пор, пока они не испугаются возвращаться.

----------

Глава 220. Пришествие за людьми

После того как Ли Циньюнь выписал лекарство и проводил Ся Ли, он достал из маленького пространства немного травы и зелени, чтобы покормить белую лошадь. За последние несколько дней она немного похудела, но стала ещё более мускулистой, а её рост увеличился. Возможно, будущий тесть хорошо ухаживал за ней: подковы, седло и поводья были приспособлены идеально, без намёка на дискомфорт.

Завтра была суббота, и Ся Ли сказала, что останется здесь на несколько дней, пока её состояние не стабилизируется, а потом вернётся к работе. Сегодня перед уходом она оставила десять тысяч юаней в качестве платы за лечение. Она сказала, что это её скромный вклад, и надеялась, что Ли Циньюнь не будет возражать.

Миллион или десять тысяч — Ли Циньюнь всегда говорил своим пациентам, что сумма гонорара остаётся на их усмотрение. Однако, когда болезнь действительно лечилась, никто из них не был скупым — каждый старался дать сумму, которая бы удовлетворила всех, исходя из своих возможностей.

Лошадь ела с большим аппетитом, её живот раздулся, но она всё равно не могла остановиться.

В этот момент вбежал Маодань с двумя зелёными яйцами в руках и радостно закричал:

— Фува, наши куры начали нести яйца! Посмотри, они все зелёные! Сегодня мы собрали около сорока-пятидесяти штук, а Юньцун всё ещё собирает их по всей горе. Думаю, можно найти ещё больше!

Ли Циньюнь взял яйца и заметил, что они покрыты тонкими следами крови. Они были крупными — лишь немного меньше обычных яиц, что считалось внушительным для зелёных яиц. Это были первые яйца от несушек, и хотя они были меньше нормальных, если питание будет достаточным, будущие зелёные яйца могут сравняться по размеру с обычными.

— Отлично! Так быстро начали нестись! Всё благодаря тебе и Юньцуну. В этом месяце я увеличу вам бонусы. Соберите яйца в домике на вершине горы, и когда наберём две-три тысячи штук, продадим их, — рассмеялся Ли Циньюнь.

Маодань почесал голову и ответил:

— Да ладно, с бонусами или без — мне всё равно. Ты ведь никогда не жалеешь денег. Хотя официально зарплата три тысячи, ты ни разу не давал меньше пяти. Что мне ещё желать? Хе-хе, если так пойдёт и дальше, через два года я смогу жениться.

Ли Циньюнь хлопнул его по плечу и рассмеялся:

— Ха-ха, не переживай насчёт женитьбы. На Новый год, когда красивые девушки вернутся с работы, я помогу тебе договориться о свадьбе. Выбирай любую красавицу — деньги тебя не должны волновать, я всё оплачу.

Маодань замахал руками:

— Нет-нет, как можно, чтобы ты платил за мою женитьбу? Это неправильно! Отец сказал, что если до весны я найду невесту, он построит мне новый дом. Если денег не хватит, брат, ты должен будешь одолжить мне немного.

— Какое там "одолжить", если понадобятся деньги, просто скажи заранее, я всё подготовлю, — ответил Ли Циньюнь, но вдруг заметил, как Ли Юньцун высунул голову и заглядывает во двор.

Маодань тоже его увидел и закричал:

— Толстяк, что ты там делаешь? Если хочешь войти, так входи, с каких пор ты начал прятаться за углом?

— Ты сам прячешься за углом, и вся твоя семья тоже! Я просто помогаю Фуве следить за ворами. Кстати, к дедушке пришли два монаха — густые брови, большие глаза, огромные бороды, совсем не похожи на китайцев. Они что-то бормотали на своём языке, а потом на плохом китайском потребовали, чтобы дедушка "выдал человека". Все вокруг были в недоумении. Дедушка, видимо, устал слушать их, резко открыл дверь... А что было потом, вы сами догадайтесь! — Ли Юньцун снова начал свои игры, задавая вопрос с издёвкой.

— Толстяк, если не хочешь говорить, то проваливай, не мешай нам обсуждать важные дела. Какие монахи, какой язык, какие догадки? Это вообще интересно? — Маодань, который только начал говорить о доме, был раздражён тем, что Ли Юньцун его перебил.

Ли Циньюнь тоже рассмеялся:

— Если продолжишь заставлять нас гадать, мы сами тебя выгоним — катись отсюда!

Ли Юньцун указал на них и с притворным разочарованием произнёс:

— Скучные вы, совсем нет чувства юмора! Ладно, я прямо скажу: после того как дедушка открыл дверь, он молча ударил каждого из них, и оба полетели прямо в реку. Когда я бежал сюда, эти монахи всё ещё плавали в воде, а рыбаки ругались и кричали!

— Хм? Два монаха? И сразу к дедушке за человеком? Хех, сколько им лет? — Ли Циньюнь нахмурился, его взгляд стал холодным.

— Один из них — лет сорок-пятьдесят, крепкий как бык, с огромной бородой, очень грозный. Городские туристки даже глаз от него не могли отвести. Он представился у дверей — кажется, его зовут Кунгесанг. Другой — лет тридцать, кричит "ва-ва", ни слова по-китайски не знает, имя его тоже неизвестно, — ответил Ли Юньцун.

Ли Циньюнь успокоился, поняв, что старый монах, которому было семьдесят-восемьдесят лет, не приходил лично.

Только он подумал об этом, как раздался телефонный звонок. Это был генеральный директор туристической инвестиционной компании, Ло Пэн. Он недовольно пожаловался:

— Босс, срочная помощь нужна! В нашем центре рыбалки появились два сумасшедших монаха. Не знаю, как они оказались в реке, но теперь они плавают там, не выходят на берег, мешают нашим клиентам ловить рыбу, шумят, ругаются, и теперь клиенты требуют возврата денег!

— Хорошо, я понял. Сейчас поеду и проверю, — сказал Ли Циньюнь, заперев только дверь виллы, не закрывая ворот, и вскочил на лошадь, направляясь к центру рыбалки.

Ли Юньцун с возбуждённым лицом бежал следом, говоря, что хочет посмотреть на "спектакль". Он даже попытался ухватиться за хвост лошади, чтобы прокатиться бесплатно, но едва не был пинком отправлен в полёт. После этого он испуганно успокоился и пошёл пешком.

Маодань особого интереса к происходящему не проявил. Ли Циньюнь его не позвал, и тот, как обычно, остался на рабочем месте.

Ли Циньюнь на белой лошади проехал через улицу с торговыми рядами, вызывая удивление у местных жителей и туристов. Некоторые туристы достали телефоны и торопливо сфотографировали его, сразу разместив фото верхом на лошади в своих социальных сетях.

Когда он прибыл в центр рыбалки, там было шумно. Утром здесь собралось около двадцати клиентов, но они толпились вместе, выкрикивая ругательства, создавая внушительный гвалт.

Прибыли и староста деревни Ли Тяньлай, и бухгалтер Ли Чуньи. В деревне должен был быть командир ополчения для поддержания порядка, но все молодые люди уехали на заработки, и подходящих кандидатов не нашлось. Двоюродный брат старосты хотел занять эту должность ради небольшой зарплаты и доплат, но многие жители были против, и он тоже не стал командиром.

Обычно, если случались проблемы в деревне, староста сам решал их. Однако сегодня ситуация была особенная: это были пришельцы, явно отличные от обычных людей. Два монаха из глубин гор — ни угрозы, ни силовые методы не помогали. К тому же они прятались в воде, и никто не мог спуститься к ним.

Генеральный директор туристической инвестиционной компании Ло Пэн стоял рядом со старостой, время от времени извиняясь перед постоянными клиентами.

Пациенты и их родственники, окружившие медицинский пункт, также наблюдали за происходящим. Некоторым это казалось забавным, и они фотографировали сцену на свои телефоны.

Ли Циньюнь, скачущий на белой лошади, эффектно появился на месте событий, мгновенно привлекая все взгляды.

— Ли Чуньцю, ты знаешь, что ты сделал! Мой учитель сказал: если ты не выдашь нам четверых наших учеников, он лично спустится с гор, чтобы потребовать справедливости. Монастырь Пика Бессмертных давно исчез, а старый бык Лин Сю оставил лишь кучу костей. На что ты надеешься, чтобы противостоять моему учителю? Если ты нарушишь правила, мы не будем сдерживаться…

Этот крупный монах с бородой, которому было за сорок, продолжал плескаться в воде, крича во всю мощь своих лёгких. Его голос звучал уверенно, и, казалось, ему совсем не было тяжело. Другой, молодой монах, почти не говорил, но создавал больше брызг, играя в воде и намеренно тревожа поверхность реки в районе центра рыбалки.

Когда этот бородатый монах по имени Кунгесанг увидел Ли Циньюня, он сразу замолчал, переговорил с молодым монахом в воде и неожиданно выбрался по столбу бамбукового навеса.

— Так ты и есть Ли Циньюнь? — грубо закричал Кунгесанг, становясь перед белой лошадью.

Его голос был таким громким и жёстким, что даже щели в бамбуковом строении начали издавать жужжащий звук.

Белая лошадь встряхнула ушами и недовольно заржала, подняв передние копыта, готовясь ударить.

Кунгесанг, не меняя выражения лица, стоял на месте, наблюдая, как копыта приближаются к его голове. Когда до его головы оставалось всего полметра, Ли Циньюнь резко дёрнул поводья, остановив движение лошади. Затем он легко повернул её, и копыта мягко коснулись земли, не задев монаха.

— Я Ли Циньюнь. А ты кто? — ответил он бесстрастно, делая вид, что ничего не знает, и в его глазах мелькнуло недоумение.

— Я Кунгесанг, из монастыря Ланьто в горах. Мы хотели обратиться к твоему деду, но он не дал нам лицо. Но с тобой тоже сойдёт. Пошли, найдём тихое место, чтобы поговорить, — сказал бородатый монах и, не дожидаясь согласия Ли Циньюня, шагнул вперёд, схватил поводья лошади и потянул её за собой.

— Отойди подальше и не трогай мою лошадь, если не хочешь последствий, — спокойно произнёс Ли Циньюнь, слегка сжав ноги. Лошадь поняла его намерение и замерла на месте.

— Мал ещё, а характер уже есть. Что будет, если я не отойду? И что с того, что я тронул твою лошадь? — Кунгесанг сузил глаза и внезапно ударил кулаком по шее лошади.

Удар был невероятно быстрым, быстрее, чем Ли Циньюнь мог предположить, и он не успел ничего сделать. Раздался глухой удар, и белая лошадь пошатнулась, словно пьяная, едва не упав.

В то же время молодой монах внезапно подпрыгнул и бросился на спину Ли Циньюня. Его руки, словно когти, крепко схватили его за плечи, и одним рывком сбросили его с лошади.

Ли Циньюнь был в ярости. В его глазах мелькнула искра убийственного намерения. Хотя руки монаха причиняли боль, он чувствовал, что может легко освободиться. Однако вокруг было слишком много людей, и он не хотел раскрывать свои секреты. Кроме того... сейчас не было необходимости показывать свою силу.

Эта секундная задержка стоила ему падения на землю. Молодой монах схватил его за шею и поднял вверх.

— Ли Чуньцю, отдай нам четырёх наших учеников, или я убью твоего внука! — закричал Кунгесанг в сторону медицинского пункта, заранее изучив информацию о родственниках Ли Циньюня.

Ли Чуньцю, который уже появился перед ними, спокойно произнёс:

— Прекрати кричать. Я здесь. Отпусти моего внука, и я дам вам шанс остаться в живых. Иначе, когда придёт большой монах с большими ушами, даже он не сможет вас спасти!

----------

Глава 221. Деспотичный дед и излишне скромный внук

Атмосфера была напряжённой, готовой взорваться в любую секунду. Таинственное появление Ли Чуньцю заставило Кунгесанга отступить на три-четыре шага назад. Молодой монах тоже напрягся, его тело окаменело, и он начал медленно пятиться, словно мышь перед кошкой, ощущая себя жертвой своего природного врага.

Ли Циньюнь, которого он всё ещё держал, мог чётко ощущать изменения в его теле. В состоянии крайнего страха молодой монах даже слегка потерял концентрацию. Если бы Ли Циньюнь решил сопротивляться, у него было бы сотня способов обезвредить этого монаха.

Однако, после того как он убил четверых их людей, сейчас было время показать слабость и снять подозрения. Слабые всегда игнорируются и презираются — никто не станет уделять слишком много внимания слабаку.

— Ты… ты как… вышел… Я просто хочу найти своих четырёх учеников… — Кунгесанг был напуган странными движениями Ли Чуньцю. Его китайский и так был плохим, а теперь стал ещё более прерывистым и путаным.

— Мне, Ли Чуньцю, не нужно ничего объяснять никому. Не видел — значит, не видел. Сейчас я считаю до трёх. Если вы не отпустите моего внука за это время, пеняйте на себя, если вас покалечат. Три… — Ли Чуньцю был крайне властным, прямо начав отсчёт.

— Твой внук у нас! На каком основании мы должны слушать тебя? Ты не имеешь права быть таким несправедливым. Если это разнесут по всему миру монахов, твоя репутация…

— Два! — Ли Чуньцю произнёс это бесстрастно.

— Не доводи меня до крайности! Иначе погибнем все вместе!

— Один! — Выражение лица Ли Чуньцю мгновенно стало полным убийственного намерения. Его острота казалась режущей, как нож. Его простая одежда начала шевелиться без ветра, развеваясь, словно знамя.

Обычные люди могли подумать, что это ветер или игра света, но два монаха были напуганы до смерти. Они одновременно закричали:

— Мы отпускаем! Мы отпускаем! Это, должно быть, недоразумение! Мы сразу вернёмся в горы и всё объясним нашему учителю!

Молодой монах уже отпустил Ли Циньюня, когда говорил это.

Ли Циньюнь сделал несколько нарочито громких звуков "Ой-ой!" и, не отряхивая пыль с одежды, бросился проверять состояние белой лошади. На её шее был отпечаток кулака, несколько точек кровоподтёков, которые приобрели багрово-фиолетовый оттенок.

— Вы никуда не уходите! Немедленно возместите ущерб моей лошади! Посмотрите все, этот бородач совершенно несправедлив! Он ударил мою лошадь! Без компенсации вы не уйдёте! — Ли Циньюнь громко кричал, изображая из себя капризного ребёнка.

Два монаха уже отступили на десяток шагов. Услышав его крики, они бросили на него взгляд, полный презрения, но ноги двигались ещё быстрее.

— Стойте! — Ли Чуньцю, казалось, сильно заботился о своём внуке. Он указал на лошадь и сказал: — Вы ударили мою лошадь, а потом угрожали жизнью моего внука. Без объяснений вы не уйдёте! Отрубите себе по пальцу, и я позволю вам уйти. В противном случае, вы знаете последствия.

В глазах двух монахов мелькнул гнев, но, вопреки ожиданиям всех, они стиснули зубы, каждый сломал себе по мизинцу. Раздался хруст, и пальцы искривились.

После этого два монаха остались стойкими, не издав ни звука. В сравнении с ними Ли Циньюнь выглядел полным трусом.

— Ну что, достаточно? Ли Чуньцю, предшественник Ли? — спросил бородатый монах с ненавистью.

— Вон! Больше не попадайтесь мне на глаза! Передайте большеухому монаху: старые счёты с монастырём Пика Бессмертных кто-то с ним сверит. Если ему осталось жить всего несколько лет, пусть меньше спускается с гор и создаёт проблемы. Если разозлит меня, я лично нагряну в ваш монастырь Ланьто! — Ли Чуньцю вежливо оскорбил их.

На лицах двух монахов мелькнул страх, и они, развернувшись, быстро ушли, выглядя торопливо и неуклюже.

Староста деревни Ли Тяньлай вытер холодный пот со лба, чувствуя некоторую неловкость. Ему хотелось похвалить дедушку за его героизм, но горло пересохло, и, открыв рот, он не смог произнести ни слова.

Ли Чуньи с детства боялся своего второго старшего брата, испытывая к нему смесь страха и уважения. Он вздохнул, ничего не говоря. Он знал, что круг общения его брата очень сложный, и хотя он ранее пытался расспросить, результатов это не принесло. Поэтому он больше не задавал вопросы на эту тему.

Родственники больных, наблюдавшие за происходящим, только теперь поняли, что великий целитель Ли обладает не только мощной харизмой, но и неплохими боевыми навыками. Ведь именно он напугал двух крупных монахов. Эээ... правда, внук великого целителя выглядел довольно слабым. Даже проиграл монахам, и вместо того чтобы постоять за себя, беспокоился о своей лошади.

— Дед, почему ты просто отпустил этих монахов? Хотя бы дал бы мне пару раз ударить их, чтобы выпустить пар! — Ли Циньюнь продолжил играть роль до конца, изображая глупость.

— Зайди внутрь. У меня есть, что тебе сказать, — Ли Чуньцю бросил на внука сердитый взгляд, повернулся и молча зашагал обратно в медицинский пункт.

Ли Циньюнь, опустив голову и словно ожидая выговора, нехотя привязал лошадь и вошёл в медицинский пункт.

Многие родственники пациентов, любопытствуя, прижали уши к дверям клиники, пытаясь услышать, как великий целитель Ли отчитывает своего внука. Однако все были разочарованы: внутри было тихо, никакой грозной вспышки гнева так и не последовало.

В маленьком дворе дед и внук сидели на стульях, наслаждаясь солнцем. Между двумя стульями стоял небольшой столик с чайником ароматного чая, от которого поднимался лёгкий пар. Ли Циньюнь сначала налил чашку для деда, затем себе и попробовал напиток.

— Что, решил быть скромным? Или испугался? Но нельзя же так сильно притворяться слабаком — это уже вызывает подозрения, — сказал Ли Чуньцю, сделав глоток чая. Его настроение, казалось, улучшилось.

Ли Циньюнь рассмеялся:

— Хе-хе, я ничего не притворяюсь и ни от чего не боюсь. Просто ты не рассказываешь мне о монастыре Ланьто, я не знаю, насколько силён этот монах и сколько у него учеников. А если они будут постоянно беспокоить нашу семью, что тогда делать? Я лично не боюсь, но переживаю за своих близких.

— Я не вижу, чтобы ты чего-то боялся. Если бы боялся, как бы ты "испарил" четверых их людей? Я полчаса стоял у пруда, но так и не понял, куда ты их спрятал. Наш пруд — отличное место... Не вздумай класть туда трупы, иначе вода станет вонючей, и это вызовет отвращение на всю жизнь. Можно ли будет есть рыбу из этого пруда? А что насчёт лотосов? Самое худшее, что тела могут всплыть, независимо от того, насколько большими камнями ты их нагрузишь или как крепко свяжешь. В вопросах утилизации тел ты не опытнее меня.

Слова Ли Чуньцю заставили Ли Циньюня похолодеть.

— Дед, ты о чём вообще говоришь? Когда это я клал тела в пруд? Это слишком мелко для такого дела! Если бы я решил избавиться от тел, я бы выбрал... Фу! Дед, хотя мы и родственники, ты не можешь обвинять меня в убийстве. Я ничего не знаю ни о каких четырёх людях, ни о восьми.

Когда ложь почти раскрывают, первая реакция человека — это усиленное отрицание!

Ли Чуньцю ударил ладонью по подлокотнику стула и сердито произнёс:

— Хм, до каких пор ты собираешься меня обманывать? Эти четверо крались вокруг деревни несколько дней, я следил за ними. Почему они не исчезли раньше? Почему, как только они вошли на твою ферму, их след простыл? Я всего лишь отошёл помочиться, и они исчезли. Я видел, как ты ночью мыл пол во дворе... Зачем мыть пол глубокой ночью? Менять плитку? Разве ты не видишь, что новая плитка совершенно не сочетается со старой?

Поскольку он не видел этого своими глазами, Ли Циньюнь категорически отрицал:

— Ах-ха-ха, это просто твои подозрения, без доказательств. Я мыл пол, потому что... Маомао там помочился. Я не мог уснуть, думая об этом, и чем больше думал, тем меньше мог заснуть. В конце концов, я встал, вымыл пол и, удивительно, сразу уснул. Я проверил в интернете — возможно, это симптом ОКР, что полностью совпадает с твоими предположениями.

Ли Чуньцюй нетерпеливо махнул рукой:

— Хорошо, не признаёшь — ладно. Но можешь ли ты гарантировать, что следы этих четверых никогда не будут найдены?

Ли Циньюнь посмотрел на небо и спокойно ответил:

— Если пойдёт ещё один дождь, даже боги не смогут найти следы того, что они входили на ферму. Угу... В общем, дед, тебе нужно мне доверять.

— Чёрт возьми, я тебе верю как быку! Убирайся, убирайся, убирайся! Раз ты ничего мне не рассказываешь, то, если случится что-то, не приходи ко мне за помощью. Пока с твоей стороны проблем нет, если люди из Ланьто снова нагрянут, я сам схожу в горы и побеседую с большеухим монахом, подвигаюсь немного.

Сказав это, дедушка поднялся с чашкой чая наверх, чтобы продолжить тренировки. У него было строго отведённое время для занятий, и в это время он не принимал пациентов.

Уже почти закрыв дверь, Ли Чуньцю высунул голову и крикнул:

— Кстати, приготовь ещё немного воды, моя закончилась.

— Знаю, я считаю время, — ответил Ли Циньюнь, не поднимая головы, допивая чай. Он заглянул на кухню, чтобы проверить, не хватает ли старикам каких-либо продуктов, и решил завтра привезти всё вместе с водой.

Для своей семьи он использовал только овощи из маленького пространства. Невозможно спать спокойно, если не даёшь лучшее своим близким. Например, его кузина Ян Юньну часто приходила к нему за фруктами, потому что после употребления плодов из маленького пространства обычные фрукты казались безвкусными.

Покинув дом деда, Ли Циньюнь сделал вид, будто он подавлен и обижен. Он шёл, игнорируя приветствия родственников пациентов, и вёл белую лошадь обратно к вилле.

Люди позади тихо смеялись, говоря, что молодой целитель всё ещё ребёнок, и после того как его побили два монаха, он явно затаил обиду. Они также восхищались старым целителем: он был силен в медицине и боевых искусствах, поэтому мог лечить так много людей.

Ли Юньцун и Ло Пэн стояли в углу и беседовали, указывая на унылую фигуру Ли Циньюня:

— Не смотри, что он такой жалкий — всё это показуха. Я знаю его с детства, когда он хоть раз терпел убытки? Эх, этим двум монахам не поздоровится. Думаю, он сядет в машину и догонит их, просто покалечить их для него будет слишком легко.

Ло Пэн покачал головой:

— Невозможно! Я четыре года учился с Ли Циньюнем в одной комнате. Разве я не знаю его? В университете он почти не дрался... ну, может, пару раз. Но даже когда дрался, никогда не применял серьёзную силу. Как ты можешь считать его таким жестоким?

— Хе-хе, не веришь — твоё дело. Я пойду за ним, посмотрю, что он задумал.

Ли Юньцун пробежал немного и догнал Ли Циньюня:

— Зачем ты здесь? Пришёл посмотреть, как твой друг страдает? Тебя побили?

— Не мешай! Скажи, что ты задумал? Будешь бить кирпичом? Или сыпать известь? Или, может, используешь ружьё? Нет? Ты что, правда хочешь сбить их машиной?

— Не надоедай мне. Я собираюсь поспать. Откуда столько ненависти? Твои мысли слишком мрачные.

Ли Циньюнь думал про себя: «Я уже убил четверых. Эти двое — специально отпущенные дедом, чтобы передать сообщение. На этот раз я оставлю их в живых». Кроме того, судя по словам деда, похоже, что в тени ещё есть другие наблюдатели. Лучше пока просто наблюдать.

Хм... Ли Циньюнь принял решение: завтра он устроит угощение для друзей, чтобы они попробовали новые зелёные яйца и свежий лотос из реки... А через несколько дней заживёт обычной жизнью простого фермера, временно отложив проблемы мира монахов в сторону, чтобы поиграть с теми, кто следит за ним из тени.

----------

Глава 222. Два ребёнка хотят торговать овощами

Днём того же дня Ли Циньюнь позвонил Ху Дахаю, Се Кану, владельцу ресторана «Фуманьлоу» Тянь Му, генеральному директору «Шухуане» Чжоу Ливэнь и владельцу ресторана «Чуанфу Юйван» Юй Цзюню. Он также звонил главе компании «Дахуа» Сунь Гочжуну, но тот был слишком занят, так как находился в Японии на изучении говядины типа "Кобе" и не мог вернуться в течение двух-трёх дней.

Ли Юньцун заметил, что Ли Циньюнь действительно не воспринял произошедшее всерьёз, и это его удивило. Как можно получить удар и даже не думать о мести? Неужели его мозги повредили?

Вечером Ян Юньну привезла Маомао и Тонгтонг обратно. Ли Юньцун только тогда понял, что автомобиль с был взят кем-то, вот почему два странных монаха остались живы.

Ли Циньюню было некогда обращать внимание на подозрения своего друга, так как его ноги уже обнимали двое детей.

Маомао первым заговорил:

— Дядя, я видел много людей, которые торгуют овощами и фруктами на улицах. Завтра мы не идём в школу, давай тоже будем торговать на обочине дороги? Я хочу заработать много денег и купить настоящий автомобиль! Вот такой большой...

Он сделал руками огромный круг, словно представлял машину в несколько раз больше своих игрушечных моделей.

Тонгтонг тоже начала трясти его ногу и закричала:

— Дядя, я тоже хочу! И я тоже! — Причины она уже не стала придумывать. Просто решила, что будет продавать фрукты и овощи вместе с братом.

Ещё до того, как Ли Циньюнь успел ответить, дети радостно объявили:

— Давайте устроим соревнование! Кто больше заработает, тот победитель. Проигравший должен купить победителю леденец на палочке!

Дети хлопнули в ладоши перед Ли Циньюнем, тем самым скрепив договор.

— Овощи и фрукты из нашего дома не нужно продавать на улице, их уже забрали оптовики. Минимальная цена за килограмм — двадцать юаней. Вы… — Ли Циньюнь не успел закончить, как дети сели на пол и начали громко плакать, отказываясь вставать, пока им не разрешат торговать.

Ян Юньну стояла рядом, прикрывая рот и тихо смеясь. Когда она увидела, что дети действительно заплакали, то поспешила помочь:

— Это просто детское любопытство, пусть немного поиграют. Какой вред может быть от нескольких овощей и фруктов?

Ли Циньюнь, не имея другого выхода, согласился:

— Хорошо, завтра я буду угощать друзей, поэтому не мешайте мне. Рано утром встанете, а я попрошу рабочих собрать всё, что вы хотите продавать.

— Слово есть слово, сто лет не меняется! — Дети тут же вскочили с пола, даже не стали скреплять договор рукопожатием, и побежали прочь. По их довольным лицам было видно, что они совсем не плакали по-настоящему.

Ян Юньну тоже рассмеялась, считая, что иногда дети могут позволить себе маленькие хитрости. Однако её улыбка исчезла, когда она увидела след от удара на шее белой лошади.

— Братец, как Бай Цзя Хэй получил эту травму? Кто его ударил? Здесь такой огромный отпечаток кулака! — Ян Юньну погладила голову лошади, готовая заплакать от жалости.

Ли Циньюнь уже дал ей воды из пространства для лечения, но следы кровоподтёков под кожей ещё не полностью исчезли. Увидев её переживания, он поспешно объяснил:

— Это были два монаха из монастыря Ланьто. Они ударили лошадь и схватили меня, угрожая дедушке. Но когда дедушка появился, они испугались, отпустили меня и сами сломали себе по пальцу, заявив, что отправятся обратно, чтобы доложить большому монаху.

— Как они могли поднять руку на такое красивое животное? Если бы я встретила их, я бы им этого не простила! — Ян Юньну сжала маленькие кулачки, её лицо покраснело от гнева.

Ли Циньюнь потрепал её по щеке, успокаивая, и сам отправился на кухню, чтобы приготовить еду, не давая ей больше сердиться. Однако про себя он согласился: если представится подходящая возможность встретить их, он обязательно заставит их пожалеть о своём поступке.

Но он не ожидал, что эта возможность скоро представится. Той же ночью два лысых человека проникли в его виллу. Едва слышный шум разбудил собак, Цзиньби и Тунби, которые не подвели его на этот раз. Хотя они находились снаружи виллы, они стояли у входа и громко лаяли во двор.

Ли Циньюнь моментально проснулся и, взглянув в окно, увидел двух лысых мужчин с закрытыми лицами. Их фигуры и походка практически ничем не отличались от других монахов из монастыря Ланьто.

— Проклятье! Дед уже отпустил вас, а вы снова пришли умирать? — Ли Циньюнь был в ярости. В одних трусах и тапочках он выбежал наружу, распахнув дверь.

— Доцзи, это именно этот парень заставил тебя и старшего брата сломать по пальцу! Посмотри, как я отомщу тебе — сверну твою шею, и это будет слишком легко, — процедил молодой мужчина холодным, зловещим голосом. Увидев, что Ли Циньюнь вышел, он даже не воспринял это всерьёз.

Другой молодой монах, которого Ли Циньюнь видел днём, холодно произнёс:

— Отлично, что ты вышел! Сразу свернуть тебе шею было бы слишком просто. Я лично займусь этим. Буду резать тебя по кусочкам, чтобы отомстить за наши пальцы! Старший брат уже вернулся, чтобы доложить учителю, а мы можем действовать только сейчас. Если ты останешься жив, как сможет Ли Чуньцю разозлиться? А если Ли Чуньцю не разозлится, как учитель узнает, насколько он могущественен? Хех, они явно недооценивают силу нашего учителя, считая его таким же, как раньше. Это их большая ошибка!

Этот монах по имени Доцзи говорил на китайском крайне плохо, но произнёс свою речь твёрдым, холодным тоном. В его глазах мелькнула насмешливая ухмылка, когда он взглянул на Ли Циньюня. К его удивлению, Ли Циньюнь был совершенно невозмутим — никакого страха, как днём, не было и в помине. Хм? Неужели он застыл от ужаса?

Подумав об этом, Доцзи достал тибетский нож, вытащил его из ножен рукой с переломленным пальцем и начал показывать фокусы с блестящим клинком, медленно приближаясь к Ли Циньюню.

— Идиот! — внезапно Ли Циньюнь рванулся вперёд, словно молния. Он промелькнул перед Доцзи, подобно ветру, даже не коснувшись его, но Доцзи вдруг исчез с места.

Другой монах, следовавший за ним, был парализован страхом. Он немедленно забормотал странные молитвы, что-то вроде: "Встретив демона, я молю богов о защите. Если останусь жив, я принесу все свои богатства в жертву".

К сожалению, он не успел закончить молитву. Перед его глазами мир изменился, и он оказался в странном зелёном пространстве. Рядом с ним был Доцзи, такой же испуганный и коленопреклонённый, безостановочно кланяясь, словно его тоже поразило внезапно явившееся "чудо".

— Убивать снаружи и потом вытирать кровь слишком хлопотно. Здесь никого нет, это идеальное место для убийства и сокрытия тел. К тому же, я недавно посадил здесь дикие цветы. Боюсь, почва недостаточно плодородная, поэтому вам придётся её "удобрить", — спокойно произнёс дух Ли Циньюня, стоя в полуметре над землёй.

— О божественный, пощади нас... Божественный, мы ошиблись... — два монаха, говоря странными голосами, продолжали молить о пощаде, глядя на парящего Ли Циньюня. В их головах больше не осталось ни единой мысли.

— Божественный? Хех, в этом маленьком пространстве я и есть бог, — сказал Ли Циньюнь и ударил ладонью сверху, создав огромную тень в форме руки, которая мгновенно убила двух злодеев.

Затем он тем же способом закопал их на другом пустыре рядом с горой, где уже расцвели дикие цветы. Цветы были особенно яркими и живыми.

Ли Циньюнь остался доволен этим методом: никаких следов, которые нужно было бы убирать. Два человека просто исчезли. Собаки, всё ещё сторожившие у входа, прекратили лаять, лишь издав несколько недоумённых звуков. Они не могли понять, куда исчез запах и шум тех двоих.

Поскольку эти люди собирались причинить вред Ли Циньюню, он решительно оборвал источник опасности. На этот раз у него не было ни капли морального груза. Он спокойно проспал до утра, пока телефонный звонок не разбудил его, и он нехотя поднялся, чтобы открыть дверь.

Тонгтонг и Маомао вбежали внутрь, каждый с маленькой корзинкой в руках. Ещё не добежав до него, они закричали:

— Дядя, поторопись и помоги нам собирать овощи! Если ты не появишься, рабочие не будут нам помогать!

Его старший брат Ли Цинму стоял у входа с крайне смущённым видом, пряча телефон обратно в карман. Дети только что использовали его телефон, чтобы позвонить Ли Циньюню и разбудить его.

Ли Циньюнь потёр глаза и рассмеялся:

— Вы, два маленьких проказника, мешаете мне спать! Цинму, ты можешь сказать рабочим, чтобы они помогли детям. Все же свои люди, никто не будет против. А если кто-то откажется, ты сообщи мне, и я разберусь.

— Хех, лучше тебе самому сказать. Я говорить не буду — это не по правилам, — скромно улыбнулся Ли Цинму.

Не имея другого выхода, Ли Циньюнь повёл детей в огород, нашёл дежурных рабочих и попросил их помочь детям собрать немного овощей. Каждого вида по немногу, достаточно для того, чтобы им хватило на торговлю.

После этого Ли Циньюнь вернулся к сбору лотоса. Ранним утром вода была прохладной, и так как водоём не осушили, чтобы выкопать целые корни лотоса, иногда приходилось даже опускать голову под воду.

Хотя тело Ли Циньюня не боялось ни холода, ни жары, после добычи десятков корней он всё равно чувствовал раздражение. Если бы это было для своей семьи, он мог бы просто взять лотосы из маленького пространства. Но продавать чужим людям такие богатые энергией продукты казалось ему расточительством.

Ли Чуньцю обошёл пруд, проверяя, действительно ли его внук занят сбором лотоса, а не спрятал тела рано утром. Странным взглядом покинув место, он не стал говорить с Ли Циньюнем, опасаясь увеличить его психологическое напряжение.

Через некоторое время Ли Циньюнь вынес на берег около двадцати-тридцати корней лотоса, белых и гладких, как руки красавицы. Он также помог детям установить две стойки для торговли у железных ворот. Закончив, он подумал, что выполнил задачу, но что-то казалось не так... После напоминания проходящих мимо деревенских жителей он вспомнил: у них не было весов! Как дети будут взвешивать товар?

Он побежал в деревню, чтобы одолжить два весовых прибора. Когда он вернулся, то увидел, что оба прилавка уже были полностью завалены овощами и фруктами. Даже последние маленькие арбузы были собраны — по десятке с каждой стороны.

Фрукты были выращены на склоне позади дома Ли Циньюня: яблоки, гранаты, хурма, мандарины... Все поливались водой из маленького пространства, и их вкус значительно превосходил местные аналоги. Владелец ресторана «Фуманьлоу» Тянь Му даже предлагал купить всю партию за сотню юаней за штуку. Ли Циньюнь ещё не дал окончательного согласия, но двое "медвежат" уже выставили их на продажу по двадцать юаней, причём, судя по их реакции, они даже считали цену завышенной и боялись, что товар не продастся.

Как только дети принялись за торговлю, появились первые покупатели. Первая группа туристов, тройками и четвёрками, пришла с города. Первые люди заметили, что фрукты и овощи на прилавках выглядели невероятно свежими, а их цвета особенно привлекательными, и подошли узнать цены.

----------

Глава 223. Покупатели считают цены завышенными

Первая волна покупателей состояла из молодой пары и мальчика лет семи-восьми. Мальчик, указывая на крупный красный гранат размером с кулак, радостно закричал:

— Мама, мама, я люблю гранаты! Эти гранаты такие большие, намного больше тех, что я видел раньше!

Городские жители, приезжающие в деревню, часто чувствуют себя несколько превосходящими. Увидев интерес сына, мать спросила:

— Малыш, сколько стоят эти гранаты?

Тонгтонг, слегка смущённая, опустила голову и ответила:

— Мой дядя сказал, что всё здесь стоит двадцать юаней за килограмм.

— Что? Двадцать юаней за килограмм? Это дороже, чем в супермаркете! Этот ребёнок, такой маленький, уже научился обманывать клиентов! Пошли, пошли, мы купим где-нибудь ещё. Лучше выбросить деньги в реку, чем отдать их этим жадным мошенникам! — возмутилась молодая женщина, хватая сына и уводя его прочь.

Мужчина был более спокойным, но всё же не без недовольства произнёс:

— Малыш, в супермаркетах гранаты стоят семь-восемь юаней за килограмм, а в городе — всего пять. Вы хотите продавать их за двадцать, но никто не будет покупать. Ну ладно гранаты, разница небольшая, но как насчёт этих маленьких арбузов? Вы тоже хотите продавать их за двадцать юаней за килограмм?

Тонгтонг покраснела от стыда и надула губы:

— Мой дядя говорит, что наши овощи и фрукты очень вкусные и высокого качества, поэтому они стоят так дорого. Обычно мы продаём фрукты и арбузы за сто юаней за килограмм, но сегодня, чтобы поиграть в торговлю, дядя позволил снизить цену.

— Что? Сто юаней за килограмм? Вы думаете, мы глупые? — мужчина не выдержал, резко повысил голос и ушёл.

Однако, проходя мимо прилавка Маомао, он всё же из любопытства спросил цены. Ответ был аналогичным, только вместо "дядя" звучало "дядюшка".

Когда эта группа покупателей ушла, дети переглянулись и увидели в глазах друг друга тревогу и неуверенность.

Вторая волна покупателей состояла из двух мужчин и двух женщин — четырёх пожилых людей. Их одежда и манеры выдавали благополучие: седые волосы, молодые лица, отлично сохранившиеся. В руках они держали профессиональные камеры или компактные телефоны для съёмки, явно наслаждаясь прогулкой.

— Хех-хех, малыш, что вы продаёте? Это вкусно? — спросила добродушная старушка, наклоняясь к прилавку Тонгтонг и задорно улыбаясь.

— Здравствуйте, бабушка. Всё, что здесь лежит, продаётся, но цены довольно высокие, — Тонгтонг собрала дух, подняла голову и вежливо ответила.

Старушка, услышав это, стала ещё более любопытной:

— О? Какие цены? Неужели обычные овощи и фрукты могут стоить как золото?

— Мой дядя велел мне так продавать и сказал, что если мы снизим цены, нам нельзя будет торговать. Всё здесь стоит двадцать юаней за килограмм, — вздохнула Тонгтонг, указывая на овощи и фрукты.

— Ой, двадцать юаней за килограмм — это действительно дорого. Твой дядя, должно быть, жадный человек, — сделала вид, что удивилась, старушка, хотя её тон был куда мягче, чем у предыдущих покупателей.

— Мой дядя совсем не жадный! Он всегда хороший! — возразила Тонгтонг, сразу расстроившись из-за критики в адрес Ли Циньюня. Она надула губы и добавила: — Если вам кажется дорого, я могу дать вам немного попробовать. Но если вы будете говорить плохо о моём дяде, я буду недовольна.

С этими словами она достала из кармана несколько свежих фиников — плоды из фруктового сада на склоне горы. Финики были небольшими, длинными и тонкими, похожими на большие пальцы, с острыми концами.

Трое других пожилых людей, умиляясь её милым выражениям лица, сделали несколько фотографий. Когда Тонгтонг протянула им финики для дегустации, они с радостью приняли их.

Но как только финики оказались во рту и они начали жевать, все четверо замерли от восторга. За всю свою жизнь они никогда не пробовали таких вкусных фиников! Они были сладкими, с маленькими косточками и сочной мякотью. Чем больше жевали, тем вкуснее становилось, и даже не хотелось глотать. Однако какая-то невидимая сила в горле заставила их проглотить финики, оставив во рту лишь ароматные косточки, которые тоже не хотелось выплёвывать.

— Ммм, как вкусно! Просто невероятно! Малыш, а у тебя есть ещё такие финики? Двадцать юаней за килограмм, да? Мы купим их все! — воскликнул один из стариков.

— Да-да, если бы я знала, что в этой деревне можно найти такие вкусные финики, я давно бы приехала сюда из Таншаня! Малыш, а другие фрукты тоже такие вкусные? — подхватили остальные старики.

Их энтузиазм едва не испугал Тонгтонг. Когда они немного успокоились, она сказала с извиняющимся видом:

— Дедушки и бабушки, простите, но этих фиников сегодня собрали слишком мало. Дядя дал их нам просто поесть, их недостаточно для продажи. Может быть, отдам вам те, что остались у меня в карманах?

С этими словами Тонгтонг жалобно достала из двух карманов около двадцати фиников разного цвета — красных и зелёных — и протянула их старикам в ладошках.

Старики чувствовали себя неловко, забирая у ребёнка угощение, но вкус фиников был настолько хорош, что они не смогли отказаться. Взяв финики, они подумали про себя: даже если остальные фрукты окажутся невкусными, они всё равно купят что-нибудь, чтобы порадовать эту милую девочку.

Итак, каждый из стариков выбрал по одному фрукту: одно яблоко, один гранат, один маленький арбуз, одну горную хурму, одну большую грушу и один мандарин. Они взяли по одному фрукту каждого вида из тех, что были собраны в смешанном саду, и сами аккуратно упаковали их в пакеты, чтобы не утомлять ребёнка. Некоторые сочли маленькие арбузы слишком тяжёлыми и обошлись без них, взяв всё остальное.

— Хорошо, мы ещё планируем прогуляться вокруг, поэтому не можем купить слишком много. Раз все фрукты стоят одинаково, давайте выберем по одному каждого вида. Малыш, помоги нам взвесить их и подсчитать стоимость, — сказали старики.

— Взвесить? Я умею, дядя только что научил меня, — радостно воскликнула Тонгтонг, видя, что добрые старики действительно покупают её "дорогие" фрукты. Её лицо покраснело от волнения, и она осторожно положила пакеты с фруктами на весы.

Весы измеряли в килограммах, но в деревне они были настроены на старый стандарт — в «цзинях» (500 грамм). Стрелка указывала количество цзиней напрямую, без необходимости пересчёта.

— Бабушка, ваша сумка немного тяжелее, всего восемь цзиней и шесть лянов. Забудем о лянах, итого восемьдесят юаней, — серьёзно сказала Тонгтонг, указывая на стрелку весов.

Бабушка рассмеялась:

— Ха-ха, какая щедрая девочка! Спасибо тебе. Сначала взвесь, а потом мы все вместе заплатим.

Дальше всё пошло проще. Две сумки весили чуть больше шести цзиней, одна — около пяти. Лишние ляны Тонгтонг просто округлила вниз, так как ей было трудно считать мелочи.

Однако эти пожилые люди не собирались позволять ребёнку терять деньги. Когда подсчитали общую сумму за четыре человека, получилось двести пятьдесят юаней. Однако число показалось им неудачным, и они добавили ещё немного, дав триста юаней, чтобы не нужно было считать сдачу.

Тонгтонг, будучи ребёнком, была вне себя от радости, когда увидела, что старики действительно заплатили. Она высоко подняла три красных купюры и радостно закричала, обращаясь к завистливому Маомао:

— Маомао, смотри! Я наконец-то продала фрукты! Целых триста юаней сразу! Я никогда не держала в руках столько денег! Ха-ха, сегодня я точно выиграю! Но ты не расстраивайся, в крайнем случае отдам тебе два леденца!

— Хм, мне не нужны твои леденцы! Это только начало, я не сдаюсь так легко! — Маомао сердито замахал кулачками, нарочно не глядя в сторону Тонгтонг.

Четверо стариков ушли, каждый неся несколько килограммов фруктов, совершенно не чувствуя тяжести. По пути они обсуждали планы найти красивое место, где можно будет отдохнуть и попробовать фрукты.

Следующие покупатели снова оказались менее отзывчивыми. Услышав, что фрукты стоят двадцать юаней за килограмм, многие поворачивались и уходили, а некоторые даже бормотали проклятия. В конце концов, в этом районе обычные яблоки стоили всего два юаня за килограмм, а такие плохо продаваемые фрукты, как хурма, — всего один юань.

К этому времени уже было около десяти часов утра. Владелец ресторана «Чуанфу Юйван» Юй Цзюнь и пожилой мужчина лет шестидесяти с лишним, полноватый, с причёской назад, хотя волосы на голове были довольно редкими, прогуливались по обочине дороги, наслаждаясь окрестностями и разговаривая. За ними следовали две машины, которые двигались практически бесшумно.

— Продаю фрукты! Очень ароматные и сладкие фрукты! Все фрукты по двадцать юаней за килограмм, гарантированно вкусные! Если вам не понравится, деньги верну! — Маомао, отчаявшись, решил использовать рекламный стиль с телевидения, чтобы привлечь покупателей.

Пожилой мужчина, заложив руки за спину, с важным видом усмехнулся:

— Юй, ты говоришь, что местные жители просты и честны, но я с этим не согласен. Посмотри на этих детей — они ещё ходят в детский сад, а уже пытаются обманывать людей. Я знаю цены на фрукты здесь. Какие фрукты могут стоить Двадцать юаней за килограмм? В городе манго и гранаты продаются за шесть-семь юаней.

Юй Цзюнь внимательно осмотрел овощи и фрукты перед детьми и загадочно улыбнулся:

— Дядя Лу, я хочу заключить с тобой пари. Ставка проста: если ты попробуешь фрукты, которые продаёт этот ребёнок, я гарантирую, что ты найдёшь цену более чем справедливой. Если ты выиграешь, я подарю тебе десять бесплатных купонов в ресторан «Чуанфу Юйван». А если проиграешь, ты напишешь для нас новую вывеску.

— Ха-ха, ты, парень, кажешься очень уверенным, — рассмеялся дядя Лу, который был в хорошем настроении. Он не придавал большого значения пари и продолжил: — Я не могу ударить в грязь лицом, так что принимаю твой вызов.

Поскольку у Маомао было больше фруктов, они подошли к его прилавку.

— Малыш, дай дедушке попробовать мандарин, как тебе такой вариант? — сказал пожилой мужчина, пытаясь казаться добродушным, хотя его внушительная аура заметно давила на Маомао.

— Ладно… но если тебе понравится, ты должен купить! Я стою здесь с самого утра, а продажи до сих пор нет, — недовольно проворчал Маомао, протягивая большой, ярко-жёлтый мандарин.

— Хе-хе, малыш, думаешь, я стану есть твой мандарин бесплатно? — ответил дядя Лу, очищая фрукт и кладя дольку в рот.

Примечание автора

Часть сюжета, связанная с миром боевых искусств, служит лишь дополнением и занимает небольшую часть книги. Об этом можно догадаться уже из аннотации. В книге невозможно полностью исключить такие элементы, но они никогда не будут главной линией. Прошу некоторых читателей не беспокоиться. Я буду осторожно контролировать направление сюжета...

----------

Глава 224. Пришествие шурина

Ли Циньюнь не вмешивался в торговлю детей на улице. Сегодня он угощал друзей, акцентируя внимание на зелёных яйцах и диких лотосах. Поэтому все простые деревенские блюда были приготовлены с использованием этих двух ингредиентов: пареное яичное суфле, тыква с яйцом, острая лотосовая закуска, восьмибожественный лотос с лапшой… Конечно, сейчас был сезон крабов. У него не было времени ловить их самому, поэтому он купил несколько крупных речных крабов у местных жителей. Эти дикие крабы размером с ладонь ребёнка были особенно вкусными — их мясо было сочным и нежным.

Разведение угрей и усачей давало результаты, превосходящие даже дикие виды. Сейчас они достигли стадии сбора, но Ли Циньюнь опасался привлекать слишком много внимания к этим "быстрорастущим" видам. Поэтому эти блюда предназначались лишь для дегустации, чтобы гости могли составить своё мнение.

Владелец ресторана «Чуанфу Юйван» Юй Цзюнь давно заглядывался на обычную речную рыбу из пруда рядом с угрем, и не раз говорил об этом Ли Циньюню. Поэтому сегодня он прибыл первым, желая обсудить частным образом возможность оптовой покупки этой рыбы до прихода остальных гостей.

Когда Ли Циньюнь услышал голос Юй Цзюня за воротами виллы, он вышел, всё ещё в переднике, чтобы встретить его. Однако, кроме обычных подарков в виде сигарет и алкоголя, Юй Цзюнь привёл с собой пожилого человека лет пятидесяти-шестидесяти. В руках старик держал пакет с фруктами, которые явно были собраны на заднем склоне горы у дома Ли Циньюня.

— Ой, братец Юй, зачем же ты принёс подарки? А кто этот почтенный старец? — радушно встретил Ли Циньюнь гостей, принимая подарки из их рук.

Юй Цзюнь бросил на Ли Циньюня загадочный взгляд и рассмеялся:

— Хех, по дороге встретили старшего. Он услышал, что я еду в деревню в гости, и решил посмотреть, что здесь происходит. Многие правила нашего ресторанчика были разработаны дядей Лу. Благодаря ему наш бизнес процветает.

Ли Циньюнь сразу всё понял: этот пожилой человек, известный как дядя Лу, был влиятельным чиновником на пенсии, который помогал разрабатывать множество необычных правил для «Чуанфу Юйван». Поскольку Юй Цзюнь не назвал его имени, а просто представил как "старшего Лу", Ли Циньюнь тоже поприветствовал его как "дядю Лу".

Дядя Лу ответил с улыбкой:

— Я встретил двух малышей у железных ворот. Фрукты, которые они продавали, оказались очень вкусными, поэтому я принёс немного с собой, чтобы угостить всех перед или после еды. Только потом я узнал от Юя, что эти фрукты выращены в вашем саду! Ха-ха, теперь я чувствую себя так, будто пытаюсь махать мечом перед Гуань Юем.

— Дети всегда любят пошалить, пусть это вас не смущает, дядя Лу. Прошу, проходите внутрь... — только Ли Циньюнь закончил приветствовать этих двоих, как прибыл владелец ресторана «Фуманьлоу» Тянь Му, принеся два ящика хорошего алкоголя и свою верную секретаршу.

Тянь Му был мастером общения с высокопоставленными персонами. Увидев дядю Лу, он тут же засветился радостью и без лишних слов завязал с ним тёплый разговор.

Увидев эту картину, Ли Циньюнь спокойно отправился готовить блюда. Приезд Ху Дахая оказался странным: он пришёл вместе с Цзян Циньцинь, и их улыбки намекали на некий подтекст.

Единственной, кто проявил заботу, была его кузина Ян Юньну. Она сразу взялась помогать резать овощи.

— Брат, раны на теле Бай Цзя Хэй исчезли всего за одну ночь, это странно. Ушибы были такими серьёзными, что мой отец предполагал, что потребуется как минимум шесть-семь дней для полного выздоровления, — поделилась она своими мыслями во время работы.

— Это хорошая новость! Если её раны полностью зажили, то я больше не беспокоюсь. Кстати, что происходит между Цзян Циньцинь и Ху Дахаем? Сколько их не видел, прогресс такой быстрый? — Ли Циньюнь с улыбкой спросил.

— С тех пор как началось строительство офисного здания компании, они стали часто переглядываться. Когда Циньцинь вернулась домой пятнадцатого августа, говорят, что Ху Дахай подвёз её. После этого их отношения стали более тесными, — ответила Ян Юньну.

— Хех, нам тоже стоит приложить усилия, чтобы не отставать от них, — Ли Циньюнь игриво поднял брови, намекая на что-то.

Ян Юньну покраснела, сердито сверкнула глазами на брата и смущённо опустила голову. Их отношения уже находились на грани брака, и какое ещё усилие можно было приложить? Ещё немного, и они вполне могли бы оформить дело до свадьбы.

Генеральный директор «Шухуане» Чжоу Ливэнь подошла к входу на кухню и громко рассмеялась:

— Вот вы где прячетесь! Я думала помочь вам, но вижу, что здесь даже места нет. Продолжайте, а я пойду прогуляюсь к входу и позову двух малышей. Какого чёрта они до сих пор торгуют там?

— Сестра Чжоу, если хочешь вмешаться, место найдётся. Я освобожу немного места для тебя, — Ли Циньюнь, хорошо зная её характер, позволил себе немного подшутить. Ян Юньну тоже не обиделась на такие шутки.

— Фу! Даже если ты освободишь место, мне всё равно не влезть, разве что сестра Юньну согласится уступить своё место, — с усмешкой ответила Чжоу Ливэнь и, извиваясь, как змея, собралась уходить.

— Если я стану главной женой, то не против добавить несколько ног рядом. Ха-ха... — Ян Юньну не привыкла к таким шуткам, но не смогла сдержать смеха, произнеся это.

— Сестра Юньну, ты научилась плохому у Ли Циньюня. Раньше ты никогда бы такого не сказала. Эх, времена меняются, даже Юньну стала остроумной и умеет подкалывать людей, — театрально вздохнула Чжоу Ливэнь и, не желая продолжать дуэль с семейной парой, быстро ретировалась, применяя древнюю стратегию: «лучше отступить».

Когда блюда и напитки были поданы на стол, два ребёнка вбежали обратно с пачкой новеньких купюр и радостно закричали:

— Дядя, мы продали все овощи и фрукты, которые ты дал нам! Одна тётя по имени Ся Ли почти выкупила все наши фрукты, а один полный дядя средних лет, проходя мимо, увидел нас и купил все оставшиеся овощи и немного фруктов. Он сказал, что они выглядят так аппетитно, особенно запах лука-порея вызвал у него ностальгию!

Среди местных туристов только Гао Цян пробовал ранее лук-порей из их сада. Неизвестно, хотели ли эти двое пациентов отблагодарить их или действительно полюбили их продукты. Однако покупка определённо была выгодной сделкой — скорее, крупным выигрышем.

Три ресторана, которые сотрудничали с Ли Циньюнем, понимали, что получили огромное преимущество. Они старались поддерживать с ним прочные дружеские отношения. Говорят, что компания «Дахуа» уже начала активно продвигать бренд "Зелёного Дракона" в нескольких крупных городах Юга. Результат был поразительным: цены взлетели до невероятных высот. На этом фоне стоимость продуктов, которые поставлялись в эти три ресторана, казалась практически подарком.

Ли Циньюнь собирался попросить детей помыть руки и приступить к еде, но они были так взволнованы своей первой крупной прибылью, что не могли успокоиться. Им даже казалось, что Ли Циньюнь может забрать деньги, поэтому они разбежались по домам, чтобы похвастаться своими родителями.

Ли Циньюнь отправил за ними двух больших собак, чтобы те сопровождали и защищали их. В деревне сумма в две-три тысячи юаней на руках у детей считалась значительной, и он опасался недоброжелателей, которые могли бы попытаться отнять деньги.

За столом гости поняли цель приглашения Ли Циньюня: оказывается, он хотел представить новые овощи и позволить всем попробовать их свежесть. Лотосовый корень не нуждался в обсуждении — его качество было безупречным, но количество ограничено. Даже если три ресторана начнут борьбу за поставки, это не имело большого значения. Однако, когда началось реальное обсуждение условий, три ресторана всё равно вступили в конкуренцию, настаивая на том, чтобы получить хотя бы часть продукции для создания новых элитных блюд.

Зелёные яйца были другим делом. На вершине горы жило около тысячи чёрных кур, и если производство яиц будет стабильным, это станет длительным источником поставок. Яйца универсальны в кулинарии, подходят как для молодых, так и для пожилых людей, и, независимо от цены, необходимо было захватить хотя бы долю рынка поставок, чтобы не позволить компании «Дахуа» полностью монополизировать их.

Что касается Се Кана и Ху Дахая, то они просто пришли ради компании и тоже входили в круг друзей Ли Циньюня. Им было всё равно, сколько стоят овощи и фрукты; главное, что они смогли присутствовать на его частном ужине, и этого было достаточно. Однако перед уходом Ли Циньюнь подготовил для них подарки из своих уникальных продуктов, которые позволили бы им покрасоваться перед друзьями и семьёй.

Провожая гостей, Ли Циньюнь у железных ворот внезапно увидел своего шурина Ло Цзяньдуна и его мать. Оба выглядели расстроенно, словно уже успели повздорить. Ли Циньюнь, занятый гостями, ничего не слышал. Возможно, они уже побывали в старом доме, где сейчас никого не было, так как родители находились в ресторане сестры, помогая там. Скорее всего, они узнали о новом доме от кого-то ещё.

— Ли Циньюнь, выходи! Ты посмел заставить моего ребёнка торговать овощами? У тебя вообще есть совесть? Как ты можешь называть себя его дядей? Если бы мой двоюродный брат не был здесь на отдыхе и не прислал мне фотографии, я бы ничего не узнал! Если ты сейчас же не выйдешь, мы будем шуметь здесь до тех пор, пока вся деревня не соберётся и не решит, кто прав! Ли Цинхэ, ты тоже выходи! Прятаться в родительском доме — это что, достойно? Можешь больше никогда не возвращаться домой!

Это был первый выпад, услышанный Ли Циньюнем после проводов гостей. К счастью, Ло Цзяньдун хоть немного сдерживался и не осмелился оскорблять его в деревне. Если бы он это сделал, Ли Циньюнь, вероятно, дал бы ему пару пощёчин прямо на месте — ведь родители уже просили его проучить этого наглеца.

— Ло Цзяньдун, заткнись! Подожди, пока я провожу гостей, потом поговорим. Месяц прошёл, как дети пошли в школу, а ты только сейчас появился. Тебе ещё хватает наглости кричать? Хех… — Ли Циньюнь холодно одёрнул его, сдерживая злость, и открыл железные ворота, чтобы пропустить машины гостей.

Ло Цзяньдун надеялся опозорить Ли Циньюня перед гостями и, набрав воздуха в живот, собирался громче выкрикнуть свои обвинения. Но, увидев автомобили гостей, он внезапно подавился слюной, чуть не закашлявшись до слёз.

Се Кан сегодня приехал на Hummer H3, Ху Дахай — на Range Rover, Тянь Му сменил машину на военно-зелёный Jeep Grand Cherokee… Даже недавно разбогатевший Юй Цзюнь теперь ездил на Audi Q5. Этот кортеж представлял собой настоящую выставку SUV-премиум класса, и Ло Цзяньдун был настолько потрясён, что не смог вымолвить ни слова.

Мать Ло Цзяньдуна, казалось, была удивлена его молчанием. Она толкнула его в плечо и тихо прошипела:

— Что, язык проглотил? Мой внук работает у него как раб, а ты даже не пытаешься его обругать? Сейчас я не могу кричать, чтобы люди в деревне не считали меня грубой и невежливой. Ну что, ты будешь говорить?

Ло Цзяньдун бросил взгляд на свою старую Toyota, припаркованную у обочины, и его гордость испарилась. За несколько лет человек, который когда-то занимал у него деньги на обучение, стал успешным. Возможно, он слишком редко появлялся здесь и упустил множество важных изменений.

----------

Глава 225. Изменения в жизни сельских жителей

Ло Цзяньдун так и не дождался возвращения Ли Циньюня, когда увидел, как Маомао и девочка его возраста весело подпрыгивают и бегут к нему. В руках Маомао был пучок ярко-красных купюр, и он прыгал, словно маленький ослик, а девочка едва поспевала за ним.

Маомао считал, что эти деньги заработал сам. Мама предлагала хранить их за него, но он отказался — ему казалось, что если мама заберёт их, они исчезнут.

После обеда в мамином ресторане он собирался снова попросить у дяди овощей и фруктов, чтобы продолжить торговлю и заработать ещё несколько тысяч юаней днём.

Однако, подняв голову, он внезапно увидел отца и бабушку. Дети быстро забывают обиды, и Маомао при виде родных тут же обрадовался:

— Папа, бабушка, как вы здесь оказались? Смотрите, сколько денег я сегодня заработал! Вот вам немного на конфеты!

Маомао бросился в объятия Ло Цзяньдуна, радостно размахивая деньгами. Он дал одну купюру бабушке и другую — отцу, проявляя большую щедрость и простоту характера.

— Милый внучек, бабушка не возьмёт это. Как она может принять деньги, которые ты заработал таким трудом? Кто этот безжалостный человек, который позволил тебе торговать на рынке? Пойдём домой, бабушка приготовит тебе что-нибудь вкусное, — сказала старушка, хотя видела, что с Маомао всё в порядке, но её воображение уже рисовало картины мучений внука.

— Не хочу! Мне здесь нравится! — запротестовал Маомао и повернулся к Ло Цзяньдуну: — Папа, смотри, сколько денег! Все заработаны сегодня утром на продаже овощей. Ты же постоянно говоришь маме, что денег нет. Почему бы тебе не прийти сюда и тоже торговать овощами?

Ло Цзяньдун покраснел, чувствуя себя неловко. Его постоянные жалобы на бедность были лишь способом избежать давления со стороны Ли Цинхэ, которая могла просить у него деньги. И вот теперь даже сын помнил, что он "не зарабатывает". Как другие взрослые воспринимали его слова, он даже не хотел думать. Ему стало стыдно за своё прошлое поведение: почему он никогда не задумывался о чувствах других людей?

— Кхм-кхм... Папа должен держать ресторан в городе, у меня нет времени торговать овощами здесь. Эээ? Ты говоришь, что заработал столько денег всего за утро? Здесь две-три тысячи юаней? — удивлённо спросил Ло Цзяньдун.

Маомао всё ещё не замечал изменений в настроении взрослых и продолжал хвастаться:

— Я не считал, просто продал кучу овощей, и люди дали мне столько денег. Мой дядя сказал продавать их по двадцать юаней за килограмм. Некоторым казалось дорого, но некоторые всё равно покупали. Один полный дядя дал больше половины этих денег.

Бабушка была поражена услышанным, но всё равно продолжала:

— Сколько бы ты ни заработал, нельзя позволять ребёнку торговать на рынке. Пойдём домой, бабушка чуть не плакала, узнав, что ты торгуешь в деревне. Где твоя мама? Она тебя бросила? Как она может быть матерью?

— Моя мама работает в ресторане, чтобы заработать деньги на дом для Маомао и на женитьбу! — Маомао, услышав, как бабушка говорит плохо о маме, начал злиться и вырвался из объятий Ло Цзяньдуна.

— Забросила ребёнка и держит какой-то ресторан? Что она вообще умеет? Я не хочу её унижать, но на её способности даже арендная плата не покрывается, не говоря уже о доме и женитьбе. Фу! — Бабушка всё больше распалялась, и в конце своей речи была готова подпрыгнуть от возмущения.

Тонгтонг, услышав громкие крики старушки, испугалась и осталась рядом с двумя охотничьими собаками, не решаясь подойти. Собаки внимательно следили за лицами обоих взрослых, словно анализируя их эмоции и решая, нападать или пока наблюдать.

Маомао становился всё злее, и он начал возражать:

— Бабушка, ты не права! Мама зарабатывает много денег и покупает мне много вкусного. К тому же, ресторан находится в доме моего дяди, и она не платит за аренду. Тонгтонг, пойдём, не будем с ними разговаривать. Они ничего не понимают.

С этими словами Маомао побежал к Тонгтонг, намереваясь временно избежать этих двух людей, которые плохо отзывались о его маме, а затем вернуться, чтобы взять у дяди ещё овощей и фруктов.

Ло Цзяньдун и его мать хотели догнать детей, но две огромные собаки оскалились и зарычали, сверкая грозными глазами.

— Маомао, вернись! Пойдём обратно в город. Что ты делаешь в деревне?

— Если останешься в деревне, станешь дикарём, и никто не захочет на тебе жениться…

Их крики вызвали смех у местных жителей. Ли Циньюнь спокойно наблюдал за происходящим, не торопясь вмешиваться. Для таких людей реальность станет лучшим учителем. Если бы он сразу выбежал и ударил старуху, это только усугубило бы ситуацию. А что касается Ло Цзяньдуна, Ли Циньюнь решил последовать совету родителей и дать ему пару пощёчин, чтобы тот научился быть более осмотрительным.

Дети побежали к дому Цинхэ, а Ло Цзяньдун и его мать пытались их догнать. Ли Циньюнь шёл медленно следом. Проблему нужно было решать у источника: между сестрой и её мужем возник конфликт. Если его не устранить, никто не сможет примирить их. Что касается матери Ло Цзяньдуна, то она лишь добавляла хаоса и подливала масла в огонь.

Сегодня у Ли Цинхэ был хороший день: пять столов, и средний чек составил более тысячи юаней. Настроение у неё тоже было неплохое, пока она не получила звонок от брата Ли Циньюня. Он сообщил, что её муж и свекровь пришли забрать ребёнка и высказали много неприятных слов.

Ли Циньюнь говорил намёками, но Ли Цинхэ прекрасно знала, какая её свекровь. При мысли об этом у неё закипала кровь. В ресторане работали две местные официантки, которых она наняла. Поскольку бизнес шёл хорошо, зарплаты были высокими, и иногда они помогали мыть посуду. Таким образом, родители могли хоть немного меньше трудиться.

Чэнь Сючжи и Ли Чэнвэнь тоже услышали новости. Вытирая руки, они тихо дали дочери несколько советов: если те не слишком перегибают палку, терпеливо скажи пару слов, не доводи ситуацию до крайности. Если дела в городе плохи, пусть Ло Цзяньдун приезжает сюда. Ведь ресторан с задним двором был построен с жилой пристройкой, достаточно просторной для всей семьи.

Ли Цинхэ вздохнула и ничего не ответила.

— Мама, мама, тут разбойники! Ха-ха, за нами гонятся разбойники, наверное, хотят отобрать мои деньги! — Маомао хохотал и кричал, держась за руку с Тонгтонг, и оба вбежали в ресторан.

Ли Цинхэ не обратила внимания на их шутки, так как уже заметила Ло Цзяньдуна и свекровь, следующих за ними.

Когда они добрались до места рыбалки, настроение Ло Цзяньдуна полностью изменилось. Он помнил это место: когда-то здесь была голая земля, покрытая сорняками и рисовыми полями. Теперь же перед ним раскинулся ряд стилизованных бамбуковых беседок и домиков. На временной парковке у дороги выстроились в ряд автомобили, а туристы и прохожие сновали туда-сюда.

Ресторан "Обитель Цинхэ", куда вошёл Маомао, оказался ещё более привлекательным местом. Он находился рядом с центром управления рыбалкой и гостиницей "Бамбуковый ветер" города Цинлун. Сзади располагалась большая парковка, что делало его расположение исключительно выгодным. Даже одна только стильная ретро-вывеска говорила о высокой стоимости — материалы и работа были первоклассными.

Ли Цинхэ стояла у входа. Перед ней было несколько ступеней, поднимавшихся над дорогой примерно на полметра, позволяя ей смотреть сверху вниз на этих двух знакомых, но таких чужих людей. Когда она открывала этот ресторан, её движимо лишь чувство мести. Но теперь, занимаясь своим делом, она поняла радость самостоятельного труда... Более того, доходы ресторана заставляли её трижды в день вздыхать от удивления. Она сама не могла понять, почему бизнес идёт так хорошо.

— Вы приехали? Заходите, присаживайтесь, — спокойно произнесла Ли Цинхэ, стараясь подавить своё недовольство.

Ло Цзяньдун и его мать увидели, что Ли Цинхэ совсем не в том состоянии, которого они ожидали. Это вызвало у них смешанные чувства. Они пришли посмотреть на её неудачи, но вместо этого увидели женщину, одетую со вкусом, с собственным процветающим бизнесом. Благодаря заработанным деньгам она могла позволить себе красивую одежду и ухоженный внешний вид. Её зрелая уверенность ослепила глаза Ло Цзяньдуна.

— Ой, слышал, ты открыла ресторан. Как бизнес? — Ло Цзяньдун, который ещё недавно был в ярости, внезапно сник и заговорил тихо и почтительно, что сильно отличалось от его прежнего высокомерия.

Его мать также улыбнулась и осмотрела интерьер ресторана:

— На ремонт этого заведения потратили немало денег, да? Выглядит действительно неплохо. А сколько можно заработать в деревне? После всех расходов, может, остаётся двести-триста юаней в день?

Чэнь Сючжи очень не понравилось поведение своей свекрови. Только войдя, она не поздоровалась, а сразу начала расспрашивать дочь о доходах. Просто одержимость деньгами.

— Свекровь, проходите, садитесь. Услышав, что вы приехали, мы заранее приготовили чай. Хе-хе, это наш собственный дом, наши овощи с огорода, какие расходы? Конечно, это не сравнится с вашим большим рестораном в городе, но, считая всё вместе, моя Цинхэ зарабатывает несколько тысяч юаней в день, — сказала Чэнь Сючжи, указывая на чашки чая на столе, сохраняя спокойное выражение лица.

— Сколько? Несколько тысяч в день? Я не ослышалась? Даже несколько тысяч в месяц были бы неплохо! — маленькие глазки матери Ло Цзяньдуна внезапно расширились. Она схватила чашку чая и сделала глоток, но тут же чуть не выплюнула его — чай оказался холодным и ледяным, причиняя боль зубам.

Чэнь Сючжи, увидев это, тихо фыркнула. Обижать свою дочь и ещё рассчитыватся на что-то хорошее здесь? Ни за что. Что касается Ло Цзяньдуна, то два старика даже не взглянули на него.

Ло Цзяньдун попытался поздороваться, но был полностью проигнорирован. Он тоже взял чашку чая, чтобы сделать глоток, и понял, что она холодная, но не осмелился сказать ни слова.

Ли Циньюнь вошёл следом, но не стал вмешиваться в разговор. Окинув взглядом помещение, он присел у входа, наблюдая за людьми, ловящими рыбу. В мягких переговорах мать была мастером, а если возникнет конфликт, он всегда сможет вмешаться и "освежить" этих двоих, бросив их в реку.

Чэнь Сючжи продолжала говорить безразличным тоном:

— Несколько тысяч в месяц? Хех, удивительные слова. С тех пор как мы открылись, чистая прибыль каждый день не опускается ниже восьми тысяч юаней. Вы просто привыкли смотреть на людей свысока. Наша дочь страдала с вами. За эти два года она даже не могла купить себе новую подходящую одежду. Как мать, мне больно смотреть на это. Ладно, хватит. Прошлое в прошлом, теперь у дочери есть свой бизнес, и она наконец живёт спокойно. Не нужно больше создавать проблемы. Выпейте чай и возвращайтесь в город к своему большому ресторану.

Ло Цзяньдун и его мать застыли. Каждый день — чистая прибыль восемь тысяч юаней? Десять дней — восемьдесят тысяч, месяц — более двухсот тысяч? Год — более двух миллионов? Это же абсурд! Если бы они хотели соврать, то хотя бы выбрали правдоподобную цифру. С такой отделкой интерьера, если бы вы сказали, что зарабатываете двадцать тысяч в месяц, это ещё можно было бы поверить. Но двести тысяч? Даже глупцы не поверят.

----------

Глава 226. Кречет отложил яйцо

Независимо от того, верили Ло Цзяньдун и его мать или нет, их уверенность уже была подавлена Чэнь Сючжи, которая высмеивала их с насмешками. Они больше не могли остро защищаться, как раньше.

Ли Цинхэ практически молчала, лишь когда её спросили, собирается ли она возвращаться в город, она твёрдо покачала головой и сказала: "Нет, я остаюсь. Здесь хорошо — горы, вода, пейзаж. Я расслабляюсь, занимаюсь бизнесом. О будущем подумаю потом".

Услышав это, Ло Цзяньдун начал паниковать. Его уговоры не помогали. Он бессильно взглянул на мать: если бы не её постоянные придирки и обвинения Ли Цинхэ в расточительстве, они бы никогда не дошли до такого состояния. Раньше Ли Цинхэ была полностью послушной ему.

Ли Циньюнь сидел у входа и размышлял о их семейных проблемах. Кто может предсказать чувства между мужем и женой? Например, он сам думал о своей запутанной ситуации с Мишель и испытывал головную боль. После возвращения он несколько раз звонил ей, но даже если телефон был включён, никто не отвечал. Позже он перестал звонить.

Ли Циньюнь решил, что Мишель больше не хочет с ним общаться, и в последнее время почти не звонил. Он также беспокоился, что если после свадьбы с Ян Юньну она узнает о Мишель, это может привести к конфликту или даже к раздельному проживанию.

В этот момент он внезапно увидел, как Чэнь Эргоу и Тан Юэлянь прошли мимо с несколькими пакетами лекарств. Оба выглядели измождёнными, с опухшими глазами, словно не спали несколько дней.

Они шли, продолжая оскорблять друг друга, но, заметив Ли Циньюня, сложили лица в сложное выражение и молча ушли.

Когда они уже прошли, Чэнь Эргоу внезапно обернулся и с яростным лицом закричал:

— Ли Циньюнь, тебе повезло, что ты не женился на этой развратной бабе! Я жалею! Потратил кучу денег, а взял в жёны проститутку с болезнью. Моя жизнь теперь безнадёжна...

Этот крик заставил Ли Циньюня замереть. Какой смысл этому дураку раскрывать свои семейные скандалы? Он никогда не проявлял интереса к Тан Юэлянь, всё произошло по его собственному выбору.

Однако этот крик разозлил Тан Юэлянь. Она ударила Чэнь Эргоу ногтями по лицу и со слезами закричала:

— Ты, бесчувственный! До свадьбы говорил только хорошее, а после начал меня бить и оскорблять! Это я ослепла, выйдя за тебя, нищего, уродливого карлика! Что за развратная баба? Что за проститутка? Объясни мне! У меня не было никаких болезней до свадьбы! Если бы я знала, то обязательно вылечилась бы!

Они снова начали драться. Неожиданно Чэнь Эргоу оказался слабее и получил несколько кровавых царапин на лице. Он сбежал в панике, а Тан Юэлянь, рыдая, ушла, покачиваясь.

— Что за история? Говорили же, что это больше не имеет ко мне отношения, — Ли Циньюнь сидел у входа, не двигаясь, и, глядя на их удаляющиеся силуэты, тихо вздохнул.

Маомао и Тонгтонг, видя, что взрослые не обращают на них внимания, не смогли сдержаться и выбежали, весело играя в доме. Ло Цзяньдун, поняв, что не сможет уговорить жену вернуться, не решился забрать сына силой — ведь именно через него он надеялся вернуть её расположение.

А мать Ло Цзяньдуна тем временем осознала реальность: те деревенские родственники, которых она всегда презирала, оказались богатыми людьми. У них были собственные фермы, туристические компании, виллы, земельные участки и бамбуковые дома… Под влиянием намеренной демонстрации успеха Чэнь Сючжи, мать Ло Цзяньдуна почувствовала, что ей больше нечем хвастаться.

Когда Ло Цзяньдун и его мать уходили, никто их не провожал. По мнению Ли Чэнвэня, то, что их не оскорбили и не ударили, уже считалось милостью для дочери. Никто не пошёл их провожать, предпочтя просто лечь спать.

Ли Циньюнь улыбнулся, не стал комментировать их уход. В конце концов, каждый родитель желает счастья своим детям. Просто в этот раз нужно было немного "придавить" характер семьи Ло. Если бы они действительно не хотели, чтобы дочь осталась с ним, давно бы использовали пощёчины и кулаки.

Когда он вернулся в виллу, рабочие сообщили ему, что приходила очень красивая девушка из города с подарками, чтобы поблагодарить его за спасение жизни. Однако её характер был плохим — рабочие попросили её представиться, но она их отчитала. Она сказала, что придёт завтра, но не оставила номер телефона.

Спасение жизни? Ли Циньюнь долго думал, но так и не вспомнил, какую девушку он спас. Однако, услышав о её плохом характере, сразу догадался, что это должна быть двоюродная сестра Сюй Цзиншоу — Ин Сюэянь. Её укусила ядовитая змея, и Ли Циньюнь помог ей высосать яд и дал лекарство.

Ли Циньюнь всегда считал, что у Ин Сюэянь есть проблемы с головой — по крайней мере, она отличается от нормальных людей. Она постоянно вызывает людей на дуэль, словно живёт в древние времена.

На следующее утро Ли Циньюня разбудил звонок в дверь виллы. Звонок на железных воротах был давно отключён — без предварительного звонка или знакомства вход был невозможен. А звонок на двери виллы обычно использовался только теми, кто имел номер Ли Циньюня.

Ли Циньюнь оделся, включил систему видеонаблюдения и увидел на экране Ин Сюэянь с подарками в руках. Она стояла, скривив губы, и осматривала декор у входа.

Сегодня она снова была в камуфляжной одежде и высоких кожаных ботинках — видимо, для защиты от змей. Её слегка рыжеватые волосы растрёпанно спадали на плечи, создавая образ, сочетающий в себе модную сексуальность и решительность.

— Кто там? Что случилось? — недовольно спросил Ли Циньюнь через систему связи.

— Ты уже полдня смотришь, разве не узнаёшь меня? Открывай дверь, я принесла тебе подарки, отдам их и уйду, — холодно ответила Ин Сюэянь.

— Эээ… Хех, по голосу сразу узнал, это же Ин Сюэянь. Подарков у меня дома полно, твоё намерение я оценил, можешь возвращаться, — неловко рассмеялся Ли Циньюнь, всё ещё не желая пускать её внутрь.

— Твои подарки — это твои подарки, а мои — это мои. Если ты не примешь их лично, у меня останется чувство незавершённости. В любом случае, спасибо за лечение от укуса змеи, — Ин Сюэянь тоже проявила нетерпение. Не понятно, как при таком напряжённом взаимодействии она всё равно решила принести подарки.

Ли Циньюню ничего не оставалось, кроме как открыть ворота и позволить ей войти во двор.

Ин Сюэянь лишь мельком осмотрела территорию и слегка удивилась: она не ожидала, что двор будет таким просторным, с красивой и продуманной планировкой.

Она бросила кучу дорогих сигарет, алкоголя, коробок с кордицепсом и американским женьшенем к ногам Ли Циньюня и произнесла:

— "В благодарность за добро, в месть за зло" — это мой жизненный принцип. Я не хочу, чтобы какой-то крайне неприятный человек испортил этот принцип. Прими подарки, я ухожу.

Сказав это, она изящно повернулась, покачивая тонкой талией. Даже в свободном камуфляже её пышные формы привлекали внимание, и можно было представить, насколько сильнее её очарование стало бы в обычной женской одежде.

Ли Циньюнь провожал её взглядом, пока она не скрылась из виду, затем встряхнул головой и мысленно обругал себя: "Я что, совсем с ума сошёл? Нахожу эту безумную женщину привлекательной? Может, слишком долго не было женщин, и мозг начал давать сбой?"

Сегодня на соседней ферме было шумно: гремели барабаны, стреляли хлопушки. Ли Циньюнь вышел посмотреть и обнаружил, что празднование связано с завершением строительства моста и дороги, организованное Сюй Цзиншоу. Как и ожидалось от человека с влиятельными связями, он даже пригласил местную телестанцию. Средних лет журналистка, профессионально улыбаясь, говорила что-то перед камерой.

Жители деревни собрались посмотреть на это зрелище, а Ли Юньцун, любитель новостей, тоже побежал туда. Вернувшись через некоторое время, он с ухмылкой сообщил Ли Циньюню, что Сюй Цзиншоу "полный идиот", который, кажется, решил окончательно противостоять ему. Сегодня не только отмечалось завершение строительства моста и дороги, но и начало строительства виллы.

У подножия горы не было ровного участка, поэтому Сюй Цзиншоу расчистил склон, создав площадку примерно в триста квадратных метров, чтобы построить двухэтажный домик. По словам архитектора, внешний вид дома должен был полностью повторять виллу Ли Циньюня.

Именно из-за этого Ли Юньцун заявил, что Сюй Цзиншоу "сошёл с ума", так сильно стремясь противостоять своему соседу. Подумав немного, он добавил:

— Возможно, это решение той самой женщины Цинь Яо. Кто знает, может, она действительно "сорвалась".

Ли Циньюнь покачал головой и сказал:

— Чтобы добраться до дома, нужно пересечь мост и дорогу, но он строит ниже уровня этих конструкций. Разве его не научило то болото? Ладно, нас это не касается. Пока не идёт дождь, там можно построить дом и жить.

— А если пойдёт дождь? Вода не будет ли затекать в дом? — с блеском в глазах, возбуждённо спросил Ли Юньцун.

— Сейчас трудно сказать, будет ли вода затекать, но то, что перед входом будет грязь, а иногда придётся даже на лодке добираться до дома, это точно. Если только он не построит дом на полпути вверх по горе, выше уровня моста и дороги...

Ещё не договорив, Ли Циньюнь услышал смех Ли Юньцуна:

— На этой горе вообще можно построить дом на полпути вверх? Придётся выкопать всю гору, чтобы найти ровный участок. Ладно, забудь. Я там заметил одну потрясающую красавицу — ту, в камуфляже. Пойду познакомлюсь. Твоего благословения не надо, просто наблюдай...

Ли Циньюнь действительно не стал благословлять его, а лишь мысленно посочувствовал. Ну почему он выбрал именно эту безумную женщину? Не только без надежды на успех, но ещё и риск получить удар.

Пока Ли Циньюнь лежал в шезлонге во дворе и грелся на солнце, он вошёл в маленькое пространство для проверки. Сегодня что-то казалось необычным. После того как он пролетел круг, он заметил, что кречет ведёт себя слишком тихо. Подлетев ближе, он увидел, что тот беспокоится в своём гнезде, даже при его приближении попытался прогнать его.

Ли Циньюнь не стал церемониться, схватил его за шею и вытащил из гнезда. К его удивлению, там оказались два больших яйца, размером с зелёные яйца, которые он видел пару дней назад, только с пятнистыми отметинами.

— Ого? Так значит, "Лысый" — самка? И она снесла два яйца? Вот почему она так много времени проводила в гнезде. Но… она же такая свирепая и мощная, кто же её партнёр? — Ли Циньюнь никак не мог понять. А что касается того, чем занимался кречет за пределами маленького пространства, он совершенно не представлял. Ведь это существо, способное парить в небесах, и у него не было возможности следить за ним.

----------

Глава 227. Подземная пещера попала в новости

Несмотря на протесты кречета, Ли Циньюнь всё же потрогал ее яйца, взвесив их в руке. Внешне они были похожи на зелёные яйца, но весили почти в два раза больше обычного яйца — тяжёлые, как маленькие камни.

Поскольку аппетит кречета был намного меньше, чем у двух больших питонов, и он не трогал такие ценные растения, как женьшень, Ли Циньюнь не ограничивал его питание. В маленьком пространстве у него были привилегии: он мог есть и пить всё, что захочет.

Поэтому "Лысый" вырос выше всех стандартов своей породы. Будь то вес, длина крыльев, скорость, сила, мышечная плотность или костная прочность — во всём он стал исключением среди кречетов.

Потрепав "Лысого", несмотря на его недовольные крики, Ли Циньюнь удовлетворённо улыбнулся. Это была настоящая птица, которая несла "золотые яйца". Если удастся вывести потомство, каждая особь будет стоить целое состояние.

С этой радостной новостью Ли Циньюнь готовил обед, мурлыча под нос песню. Острое тушеное филе угря и прохладный салат из свежих огурцов — два блюда, которые прекрасно сочетались с рисом. Все продукты были из маленького пространства, и их вкус и питательная ценность значительно превосходили те, что продавались на фермах снаружи. Даже при минимальном приготовлении они источали чудесный аромат, пробуждая аппетит.

Однако едва он собрался приступить к еде, как его отвлек звонок телефона. Ли Циньюнь вздохнул, вытер руки и ответил на вызов.

— Ли Циньюнь, быстро включи телевизор, любой канал, посмотри новости в полдень на центральном канале, — возбуждённо закричал Ло Пэн в трубку, словно нашёл огромное золотое месторождение.

— Что именно ты хочешь, чтобы я посмотрел? Просто скажи, — безразлично ответил Ли Циньюнь, но всё же взял пульт с дивана и включил телевизор.

— Посмотри сам… — сказал Ло Пэн и сразу повесил трубку, услышав через телефон звук работающего телевизора.

Телевизор уже был настроен на центральный канал, и картинка на экране показалась знакомой: это были пейзажи известной пещеры под заброшенным даосским храмом на горе Вансяньфэн. Полуденный свет проникал через щели в верхней части пещеры, создавая эффект тысячи лучей, будто божественное сияние освещает девять кругов преисподней. Великолепие этого зрелища было захватывающим.

Ли Циньюнь впервые видел пейзажи пещеры с такого ракурса, и он был поражён тем, насколько красивыми они оказались на экране телевизора. При свете солнца сталактиты разных цветов напоминали раскрытый хвост павлина, создавая ощущение сказочного мира. Этот мир казался полон лесов, животных, рек и птиц... Но внезапно появились дикие кабаны, камера задрожала, и изображение мгновенно оборвалось.

Вероятно, съёмочная группа столкнулась с опасностью и вырезала этот эпизод побега, но около секунды видео осталось нетронутым — возможно, кто-то из сотрудников сделал это намеренно.

В новостях сообщили, что в горах рядом с городом Цинлун был обнаружен крупнейший на данный момент в стране подземный лес в карстовой пещере. Его уникальность заключалась в том, что он был наиболее полно сохранившимся, экологически сбалансированным и занимал огромную площадь под землёй. Как научная, так и туристическая ценность этого места представляла огромный потенциал. По данным новостей, профессиональная исследовательская команда уже начала изучение подземного леса. Зрителям, интересующимся этим феноменом, предложили следить за дальнейшими новостями.

И это попало в центральные новости? А в репортаже даже упомянули "Цинлун" — это невероятно! Этот отдалённый городок может стать объектом внимания многих людей благодаря этому репортажу. Потенциальных выгод было слишком много. Ло Пэн, человек с острым чутьём и отличным экономическим мышлением, сразу понял масштаб возможностей и позвонил Ли Циньюню, чтобы тот тоже посмотрел передачу.

После просмотра новостей Ло Пэн снова позвонил, и его голос всё ещё переполняло волнение:

— Ну как? После просмотра этих новостей чувствуешь себя, как если бы выиграл в лотерею? Не говорю уже ни о чём другом — наша туристическая инвестиционная компания точно станет богатой. Туристы, приезжающие посмотреть на подземный лес, заполнят все подножие горы. Наши гостиницы, рестораны и сувенирные магазины занимают здесь лучшие позиции... Если подземный лес начнут развивать для туризма, мы должны получить долю в этом проекте. Ведь мы местные, и было бы неправильно не участвовать. Поэтому сейчас нам очень нужны деньги: деньги на строительство бамбуковых домов, деньги на уникальное оформление, деньги на будущее развитие... Эта компания твоя, и ты должен взять на себя ответственность!

Услышав про деньги, Ли Циньюнь немного поморщился, но всё же успокоил Ло Пэна:

— Эээ... Ты слишком далеко загадываешь, но в твоих словах есть смысл. Я найду способ решить вопрос с деньгами. Когда год закончится и компания войдёт в нормальный режим работы, я подарю тебе один процент акций в качестве бонуса. Ты будешь получать дивиденды и фиксированную зарплату. Работай хорошо, эта компания не только моя, она и твоя тоже.

— Ха-ха, вот теперь ты говоришь как настоящий босс! Этот один процент акций — как морковка перед ослом. Я готов работать до изнеможения! Босс, смотри, что получится! — сказал Ло Пэн и повесил трубку.

Нанять толкового человека — значит избавить себя от множества проблем. Достаточно раз в месяц появляться в компании, проверять отчёты и ознакомиться с ключевыми планами развития. Компания "Цинюй Эко" также работала по схожей модели. Большая часть операций находилась в руках Цзян Циньцинь, а Ян Юньну иногда училась управлять, большую часть времени проводя в офисе своей маленькой компании.

Таким образом, с помощью помощников Ли Циньюнь и Ян Юньну могли найти время для своих любимых занятий. Только на своей маленькой ферме Ли Циньюнь занимался управлением больше всего. Нанятые работники выполняли только физический труд, а все решения о работе фермы принимал он один.

Рядом Сюй Цзиншоу и Цинь Яо основали ферму "Шоуяо". Ли Циньюнь тоже решил повесить табличку на свою ферму, назвав её "Цинюй Ферма". Название компании осталось прежним, зарегистрированным, просто добавилось примечание для удобства произношения людьми.

Это решение полностью совпало с желаниями Ян Юньну. В день, когда табличка была повешена, она покраснела и неожиданно поцеловала его, сказав, что ей очень нравится название фермы.

В последние дни туристов стало много — все приезжали узнать о подземном лесе в пещере. Через переправу было всего два ли до входа в горы. Однако там всё ещё действовал военный блокпост, объявивший, что территория временно закрыта для посещений. Многие туристы уезжали разочарованными.

Однако сейчас как раз был сезон ароматных фруктов, а вокруг простиралась цепь больших и маленьких гор. Чтобы не уезжать с пустыми руками, туристы начали фотографироваться и исследовать окрестности. Когда они уставали и проголодались, местные жители направляли их к единственному ближайшему отелю — "Бамбуковый ветер". Цены были невысокими: стандартный номер стоил около 98 юаней в день, что соответствовало ценам маленьких гостиниц в городе, поэтому туристы особо не возмущались.

Однако ситуация с едой оказалась полярной. Те, кто мог себе позволить, наслаждались превосходными блюдами в ресторане "Обитель Цинхэ", а те, кто был поскромнее, отправились в сельские ресторанчики, организованные жителями деревни Ли. Там готовили настоящие домашние блюда в глиняных горшках, вкусные и сытные, обед на одного человека обходился всего в десяток юаней. Посетители оставались довольны, а жители деревни зарабатывали деньги, что радовало всех.

В это время в деревне не осталось бездельников. Каждая семья была занята обслуживанием туристов. Те, кто закончил ремонт позже, спешно красили стены своих домов или нанимали рабочих, чтобы установить новые цветные черепицы на крыши. Хотя некоторые решения казались немного странными, общее впечатление издалека выглядело приятным.

Сегодня владельцы ресторанов "Фуманьлоу", "Шухуане" и "Чуанфу Юйван" собрались вместе и настоятельно требовали от Ли Циньюня выкопать лотосовые корни. Они говорили, что уже конец сентября, погода начала холодать, и если не выкопать корни сейчас, они могут сгнить в воде.

Ли Циньюнь сидел на старом плетёном кресле у пруда, держа в руках толстый том "Большого словаря Канси". Раздражённый их напором, он закрыл книгу, медленно поднял чашку чая с маленького столика и сделал пару глотков. Увидев нетерпение трёх "денежных мешков", он рассмеялся:

— Император не торопится, а евнухи волнуются. Я, владелец фермы, не спешу продавать товар, чего вам беспокоиться? Вы видели сами: я посадил только этот участок лотосовых корней, а в пруду живут угри. Если ради урожая корней я уничтожу этих рыб, я понесу огромные убытки.

Тянь Му, человек с крупным состоянием, сам налил себе чашку чая и воскликнул:

— Да перестань ты! После того, как ты угостил нас теми корнями, вкус их до сих пор стоит у меня в памяти. Вчера я даже видел их во сне, проснулся с мокрой от слюны подушкой. Что значит "угри"? Если они умрут, я заплачу!

Чжоу Ливэнь и Юй Цзюнь молчали. Один пруд с угрями стоил десятки тысяч юаней. Ради нескольких тысяч юаней за корни лотоса — стоит ли так рисковать? Хоть они и хотели эти корни, но не осмелились сказать подобное вслух.

— Ха-ха, раз ты считаешь, что эти угри ничего не стоят, тогда можешь сам спуститься и выкопать их. Сколько выкопаешь, столько и продам тебе, — недавно работники были заняты, некому было копать корни, а Ли Циньюнь всё свободное время учил иероглифы, пытаясь разобраться в трёх свитках записок даоса Лин Сю.

Тянь Му с силой поставил чашку и, вместо того чтобы разозлиться, радостно закричал:

— Отлично, ты хитрец! Знал, что ты так скажешь, поэтому я даже взял с собой плавки. Но если я сам буду копать, цена должна быть справедливой. Так же, как за другие овощи — двадцать юаней за килограмм. Как тебе такое предложение?

— Хорошо, раз Тянь Му сказал, как я могу отказать? — Ли Циньюнь не особенно дорожил этими корнями. Всего в пруду могло быть две-три тысячи килограммов. Будь то двадцать или тридцать юаней за килограмм, это всё равно была лишь сделка на несколько десятков тысяч юаней. Эти богатые владельцы ресторанов просто искали новизны во вкусе, поэтому готовы были рискнуть и лично спуститься в пруд.

Тянь Му с энтузиазмом побежал к машине переодеваться в плавки, а Юй Цзюнь, казалось, тоже был готов заранее — он хихикнул и забрался в свою машину.

Двое мужчин были в восторге, но генеральный директор "Шухуане" Чжоу Ливэнь была вне себя от возмущения. Она недовольно воскликнула:

— Это нечестно! Сегодня я не взяла с собой сотрудников, а я одна женщина. Как я могу лезть в воду копать корни? Даже если погода хорошая, вода всё равно холодная, а ил в реке грязный и противный. Что мне, женщине, делать? И потом... Юй Цзюнь в основном торгует рыбой. Зачем ему корни лотоса? Ты не можешь продавать их ему!

— Сестра Чжоу, это честная конкуренция. Кто может, тот делает больше, кто смелый — получает больше... А вы решайте сами, — Ли Циньюнь рассмеялся, бросив взгляд на Чжоу Ливэнь, и представил, как эта женщина будет копать корни в бикини, стоя в воде.

----------

Глава 228. Таинственный гнев матери Цинь Яо

Обычно, чтобы выкопать лотосовые корни, нужно слить воду из пруда и дать солнцу высушить ил. Когда он немного подсохнет, рабочие могут надеть комбинезоны из резины и использовать инструменты для извлечения корней из грязи.

В случае с прудом Ли Циньюня, попытка нырять в воду за корнями — это настоящее мучение. Если вода чистая, то всё ещё терпимо, но как только она перемешивается, не только рыба начинает страдать, но и человеку становится невыносимо находиться в такой среде.

Поэтому, когда Тянь Му и Юй Цзюнь спустились в воду, Ли Циньюнь решил, что они долго не продержатся и просто развлекаются. Однако Чжоу Ливэнь, обеспокоенно стоявшая у края воды, так не считала.

— Нет, если эти двое мужчин выкопают все корни, наш "Шухуане" потеряет сезонный овощ, который мог бы конкурировать с ними, и несколько важных гарниров. Это не просто вопрос овощей — это вопрос репутации нашего ресторана! — тревожно произнесла Чжоу Ливэнь.

— Правда настолько серьёзно? — Ли Циньюнь плохо понимал особенности работы крупных ресторанов. В городе Юньхуан "Шухуане" и "Фуманьлоу" были стандартными пятизвёздочными заведениями. Благодаря использованию овощей с фермы Ли Циньюня, сейчас там было почти невозможно забронировать столик даже за деньги.

Сила "Чуанфу Юйван" была чуть слабее, но благодаря акценту на различные блюда из рыбы, которые стали его фирменной чертой, ресторан смог пробиться через конкуренцию среди множества средних заведений. Разумеется, успех "Чуанфу Юйван" был невозможен без поддержки живой рыбы с фермы.

— Ещё хуже! Я сейчас позвоню и вызову людей, должно быть, ещё успеем! — сказала Чжоу Ливэнь и достала телефон, чтобы позвать рабочих помочь ей выкопать корни.

— Оба владельца уже в воде. Как ты думаешь, будут ли они рады, если твои сотрудники тоже полезут? Хех, я боюсь, что после этого они просто исключат тебя из игры, — спокойно заметил Ли Циньюнь, бросив на неё равнодушный взгляд.

— Всё из-за тебя! Какая плохая идея... — Чжоу Ливэнь не знала, что делать, и лишь присела у реки, злясь втихую, наблюдая, как два мужчины время от времени выкапывают огромные корни лотоса, похожие на взрослые руки.

На обочине дороги рядом с прудом Цинь Яо прогуливалась с матерью, наслаждаясь видами горной деревни. При упоминании этой темы она немного пожалела, что согласилась позволить Сюй Цзиншоу открыть ферму в деревне Ли. Возможно, её решение было продиктовано эмоциями после встречи одноклассников, где она услышала, что фермы приносят хороший доход. В тот момент ей показалось это хорошей идеей.

Среди денег, вложенных в ферму, были её личные сбережения — несколько десятков тысяч юаней. Однако она не жалела о потраченных деньгах. Её беспокоило другое: внезапное появление матери, которая хотела осмотреть и оценить деловые успехи Сюй Цзиншоу. После приезда мать начала ходить повсюду, и было вероятно, что она узнает о том, что Ли Циньюнь находится по соседству.

Цинь Яо не знала, как рассказать об этом матери, и ещё больше боялась, как та отреагирует, узнав о текущем состоянии богатства Ли Циньюня. Она чувствовала странную смесь сожаления и беспокойства, словно огромный камень давил на её сердце, причиняя боль.

Каждый раз, просыпаясь среди ночи, она с горечью задавала себе один и тот же вопрос: "Почему я так торопилась расстаться с Ли Циньюнем? Если бы я подождала ещё год, возможно, всё было бы иначе..."

В мире есть все плоды, но нет плода "если". Все лекарства можно найти, кроме лекарства от сожаления.

Мать Цинь Яо была очень светлокожей. Несмотря на то, что ей было уже за пятьдесят, она выглядела как женщина сорока лет. Её стиль одежды был тщательно продуман, волосы завиты в естественные крупные локоны и окрашены в оттенок льна... Только помада была слишком яркой, что делало её лицо немного болезненно бледным.

Цинь Яо не злилась на мать. Хотя именно она настояла на их разрыве с Ли Циньюнем, в этом решении была доля её собственного желания. Просто действия матери сделали конфликт более острым и категоричным.

И этот категоризм оборвал путь к возможному примирению сегодня.

— Яо Яо, ты сильно похудела. Делать карьеру, конечно, важно, но не стоит перегружать себя. Для девушки внешность — главное. Больше спи, и кожа будет выглядеть прекрасно, а красота станет ещё более очаровательной. Когда у тебя хорошая внешность, деньги никогда не будут проблемой. Например, мне уже пятьдесят два, а люди говорят, что я выгляжу на тридцать семь или тридцать восемь, ха-ха... Кстати, я слышала, что у Сяо Сюя есть влиятельные родственники. Почему он не открыл компанию в городе, а решил создать ферму в этой деревне? — Мать Цинь Яо, увидев людей, копающих корни лотоса в реке, решила, что работа на ферме должна быть крайне тяжёлой. Как холодно должно быть в такой воде!

Цинь Яо сделала полшага вперёд, закрывая собой обзор матери, и с улыбкой ответила:

— На фермах много зарабатывают! У меня есть одноклассник, который занимается сельскохозяйственной торговлей. Через пару лет после выпуска он уже стал миллионером. На последней встрече выпускников он пообещал поддержать нас: если мы будем выращивать качественную зелёную продукцию, он купит её по высокой цене. Кроме того, отец Сюй Цзиншоу сейчас находится на ключевом этапе карьерного роста. Мы не можем открывать компанию в городе, чтобы не создавать ему проблем.

— О? И сколько можно заработать на ферме? Не обманывают ли тебя родственники Сяо Сюя? Расскажи, какой пост занимает его отец в уезде? — недоверчиво спросила женщина средних лет, продолжая допытываться.

Цинь Яо ответила:

— Он директор офиса уездного правительства. Если всё пойдёт хорошо, в течение года-двух он может получить повышение — должность заместителя уезда гарантирована. Да, и мой дедушка рассказывал, что дедушка Сюй Цзиншоу имеет определённое влияние в провинции. Он тренер одного из подразделений полиции и обучил множество учеников, которые работают в правоохранительных органах. Во всём Чуаншу он обладает немалым весом.

— О? Так вот какая связь... Неплохо, неплохо. Я давно не была в уезде, поэтому плохо разбираюсь в местных должностях. Когда вернусь, спрошу у знакомых, чтобы узнать, правда это или нет. Яо Яо, перестань загораживать мне обзор. Сегодня такой сильный ветер, а кто-то всё равно лезет в воду, чтобы копать корни. Когда ваша ферма будет готова, вы тоже будете так выкапывать корни? — сказала женщина средних лет.

Цинь Яо продолжала нервно объяснять, всё ещё закрывая обзор матери:

— Мама, на нашем склоне, который мы арендовали, вообще нет прудов. Как можно выращивать лотос? Да и если бы выращивали, для этого есть рабочие, которые полезут в воду. Разве босс будет заниматься такой работой? Пойдём, я покажу тебе переправу. Там красивые виды. За переправой начинаются горы, и новая популярная подземная пещера находится именно там. Только сейчас территорию блокирует армия, и простым людям вход запрещён.

— Хорошо-хорошо, я сейчас пойду посмотрю. Но эта ферма выглядит очень красиво. Что за зелень растёт на горе? Почему она такая ярко-зелёная и радует глаз? Ой? Здесь даже построили двухэтажный дом? И установили ветряной генератор? Когда это жители деревни стали такими модными и экологически продвинутыми? А тот человек, сидящий в плетёном кресле у входа в виллу… Почему он кажется таким знакомым? Кажется, я его где-то видела… Ах, это же... Ли Циньюнь?

Средних лет женщина узнала Ли Циньюня, её ноги подкосились, и она чуть не упала, но Цинь Яо успела её поддержать.

— Как Ли Циньюнь оказался здесь? Неужели он здесь работает? Может, он до сих пор преследует тебя? Не хочет расставаться? Узнав, что ты здесь открыла ферму, он пришёл работать на соседнюю? — с возмущением спросила мать, глядя на Ли Циньюня с возрастающим гневом.

Делать было нечего, и Цинь Яо призналась:

— Мама, ничего такого нет. Мы давно не общаемся с Ли Циньюнем. Эта ферма принадлежит ему. Посмотри, как он сидит в плетёном кресле, читает книгу и пьёт чай. Похож ли он на человека, который пришёл сюда работать?

— Не верю! Этот деревенский парень из бедной семьи, у которого на банковской карте никогда не было больше четырёх цифр, построил такую красивую виллу? Пойдём, проверим, что он из себя представляет! Всего полгода прошло, а он уже открыл целую ферму?

Мать Цинь Яо внезапно разозлилась. Её лицо, только что бледное, теперь покраснело. Она торопливо застучала каблуками по каменной дороге, издавая звонкие "так-так-так".

Цинь Яо бежала следом, уговаривая её не ходить туда. Они давно расстались, и теперь это выглядело бы странно.

Женщина остановилась у железных ворот фермы. Над входом висела деревянная табличка, выполненная в античном стиле, с надписью "Цинюй Ферма". Это произведение искусства было создано родственником одного из пациентов, того же мастера, который создал вывеску для "Обители Цинхэ". Качество и мастерство были непревзойденными даже в столице провинции.

По обе стороны ворот висели современные металлические таблички с надписями кроваво-красным шрифтом: слева — "Осторожно, злые собаки", справа — "Посторонним вход воспрещён".

Так как сегодня прибыли трое гостей, ворота остались открытыми. После беглого взгляда на таблички мать Цинь Яо вошла внутрь, не дав дочери возможности её остановить.

Асфальтированная дорога была идеально ровной, а фонари на столбах ветрогенераторов выглядели элегантно. При ближайшем рассмотрении вилла казалась ещё более великолепной: красные черепицы на фоне серых кирпичей создавали атмосферу классической элегантности. Сбоку и сзади дома располагался густой бамбуковый лес, и когда ветер проходил через него, листья издавали мягкий шелест. Перед домом сверкала волна водоёма, а звуки выпрыгивающих рыб придавали этому тихому месту ощущение жизни и энергии.

Подойдя ближе, они услышали, как женщина, похожая на соблазнительного духа, капризным голосом просила Ли Циньюня:

— ...Ли Циньюнь, господин Ли, умоляю вас, продайте мне немного корней лотоса? Тянь Му сказал, что видел их во сне, но это ложь. Из-за этих корней я уже много дней не могу уснуть. Посмотрите, у меня появились чёрные круги под глазами...

Вот это да! Чжоу Ливэнь, чтобы получить часть корней лотоса, уже присела перед Ли Циньюнем, качая его ногу и используя все свои женские чары. Для Цинь Яо и её матери это выглядело как "выходка за пределами допустимого".

Какого чёрта происходит? Разве не говорили, что в этом году овощи плохо продаются? Почему коммерсанты буквально умоляют купить их? И почему такая красавица, возможно даже красивее самой Цинь Яо, использует такие "стыдные" методы, чтобы добиться своего от Ли Циньюня?

Надо сказать, Ли Циньюнь боялся именно таких трюков от Чжоу Ливэнь. Он смущённо опустил книгу на колени. Хотя он понимал, что эта женщина просто притворяется, её слова и движения казались слишком странными. Если бы он не остановил её, она могла бы использовать этот момент против него, насмехаясь над ним всю жизнь. А в будущем, возможно, получила бы преимущество в получении чего-то ценного.

— Стоп! Я сдаюсь, хорошо? Владелец пятизвездочного ресторана использует такие хитрости против простого деревенского парня. Вы не боитесь, что я поверю всерьёз? Встаньте немедленно. То, что достанет Юй Цзюнь, я отдам вам одну треть. То, что достанет Тянь Му, отдам одну четверть. Я найду другой способ компенсировать им.

Едва Ли Циньюнь договорил, он почувствовал, что кто-то приближается. Обернувшись, он увидел мать и дочь Цинь Яо, стоявших всего в десятке метров позади него и странно глядевших на него.

При виде этой женщины лицо Ли Циньюня мгновенно изменилось. Злобные слова, которые она когда-то говорила, до сих пор крутились в его голове. Возможно, Цинь Яо не задела его сердце, но оскорбления и боль, нанесённые этой женщиной, оставили глубокий след, который не заживал до сих пор.

----------

Глава 229. Битва двух матерей

Имя матери Цинь Яо — Чжоу Хуэйфэнь. Раньше Ли Циньюнь даже хвалил это имя, говоря, что оно отличается всего одной буквой от имени известной гонконгской актрисы и звучит мягко, как у человека, с которым легко ладить.

Но позже он понял, что между именем, характером и качествами человека нет никакой связи. Даже если ты носишь имя великого человека, это не делает тебя величественным.

Ли Циньюнь встал. Большой словарь Канси упал к его ногам. Он пристально смотрел на Цинь Яо и Чжоу Хуэйфэнь, его глаза были полны сложных эмоций.

— О, это вы? Каким ветром вас занесло в эту глухую деревню? — Ли Циньюнь наклонился, чтобы поднять книгу, скрывая свои внутренние чувства. Он напомнил себе, что прошлое осталось позади, и нет смысла ссориться с этой женщиной.

— Ли Циньюнь, откуда у тебя деньги на виллу? Откуда деньги на ферму? — Чжоу Хуэйфэнь покраснела от гнева и резко спросила.

— О? — Ли Циньюнь удивлённо посмотрел на разъярённую женщину и спокойно ответил: — А я обязан перед тобой отчитываться о своих деньгах? Кто ты такая? По какому праву ты спрашиваешь о моих делах?

— Кто я такая? Я… я… — Яростная Чжоу Хуэйфэнь внезапно осеклась, словно сдувшийся мяч, и начала нервничать. Только сейчас она осознала, что Ли Циньюнь уже расстался с её дочерью, и ей больше не нужно бояться или уважать её, как раньше.

Чжоу Ливэнь, казалось, знала что-то об этой ситуации. Взглянув на женщину с такой же фамилией, она рассмеялась:

— Да, а кто ты вообще такая? Я здесь уже давно, но, кажется, впервые тебя вижу. Какое право ты имеешь вмешиваться в частные дела господина Ли? А вот молодая женщина рядом с тобой мне знакома. Она, кажется, бывшая девушка господина Ли, которая недавно открыла ферму по соседству. Хех, я человек прямой, так что не обижайтесь. Но имейте в виду: не каждому дано открыть ферму. Если прогорите, не думайте, что сможете просить помощи у господина Ли только потому, что вы его бывшая.

Цинь Яо уже вся покраснела и, дёргая мать за руку, пыталась увести её. В других вопросах она могла быть уверенной, но перед Ли Циньюнем ей было нечего сказать. Она сделала всё, чтобы оборвать их отношения, и пути назад уже не было. Теперь, вторгаясь на его территорию и получая отпор, они сами искали унижения.

Чжоу Хуэйфэнь вырывалась и кричала:

— Отпусти меня! У меня есть что сказать, иначе я задохнусь! Ли Циньюнь, хоть я теперь не могу контролировать тебя, я хочу спросить: почему ты, будучи таким богатым сейчас, не тратил деньги на нашу Цинь Яо? Ты постоянно жаловался на бедность, даже не смог купить квартиру в городе с тремя комнатами! А теперь, через несколько месяцев, ты строишь огромную виллу в деревне? Это твоя любовь? Ты говорил, что любишь Цинь Яо? Подлый лицемер! Наша Цинь Яо ослепла, потратив на тебя пять лет...

Ли Циньюнь холодно усмехнулся, и долго сдерживаемая обида внезапно вырвалась наружу:

— Я внезапно разбогател, и что ты можешь с этим поделать? Мы терпели нужду пять лет, почему нельзя было потерпеть ещё пять месяцев? Когда Цинь Яо собиралась уехать, я попал в аварию, чтобы вернуться и увидеть её в последний раз. Я провёл несколько дней в коме, на грани жизни и смерти, но ни слова от вас, никто из вас даже не пришёл в больницу. И вот теперь, когда у меня появились деньги, вы вдруг появились с этими абсурдными обвинениями? Вам вообще не стыдно? Для вас деньги — самое важное в мире, да?

Чжоу Хуэйфэнь не ожидала, что Ли Циньюнь осмелится перечить ей и так жёстко её отчитывать. Её гнев только усилился:

— Ты... ты невежливый мальчишка! Как ты смеешь так разговаривать со старшим? Так тебя родители воспитали? Зря ты учился в университете! Хорошо, что наша Цинь Яо не осталась с тобой, иначе я бы умерла от злости!

Ли Циньюнь закатил глаза, чувствуя отвращение. Эта женщина была невыносима: когда ты говоришь с ней о логике, она начинает говорить о возрастных различиях; если заговорить о возрасте, она, возможно, начнёт рассуждать об этике… Как хороший человек, бывший директор школы округа, мог воспитать таких детей, похожих на стаю волков?

Когда Ли Циньюнь думал, как ответить, его мать Чэнь Сючжи как раз вышла из горного огорода, неся корзину с овощами для свекрови. Она услышала громкие крики Чжоу Хуэйфэнь и сразу поняла, кто это был.

— Ох, лягушка-бык пытается вздохнуть шире. Где это видано, чтобы так называемые старшие вели себя подобным образом? Как я воспитала сына, тебя не касается. Если у тебя есть свободное время, лучше научи свою дочь. Когда мы были бедны, ты отказывалась даже приезжать в деревню. Потом ваша семья порвала с нами из-за денег, а теперь, когда у нас есть средства, вы вдруг появились. Это твоя дочь такая, или ты сама такая?

Чэнь Сючжи с грохотом поставила корзину на землю, готовясь сразиться с матерью бывшей девушки сына, с которой она никогда не встречалась лично. Она много раз терпела обиды, пытаясь уговорить девушку вернуться хотя бы ради того, чтобы все могли познакомиться. Но Чжоу Хуэйфэнь всегда препятствовала этому. Её накопленный гнев был сильнее, чем у кого-либо.

— Что ты сказала? Обвиняешь нас в корысти? Фу! Почему бы вам не признать, что вы жадные до денег и боитесь их тратить? Вы упустили такую красивую девушку, как моя дочь, и будете жалеть об этом всю жизнь. Живите теперь с вашими деньгами! Моя дочь очень рада, что рассталась с твоим сыном. Сейчас она встречается с парнем намного лучше, у которого есть власть, деньги, и он готов тратить их на неё. Они вместе открыли ферму по соседству... А твой сын пусть женится на какой-нибудь простушке из деревни и смотрит завистливо, как моя дочь живёт счастливо!

Чжоу Хуэйфэнь тоже разъярилась и начала словесно атаковать Чэнь Сючжи.

Чэнь Сючжи рассмеялась, иронично отвечая:

— Ха-ха, какая глупость! Текущая девушка моего сына не только в десять раз красивее твоей дочери, а хотя бы в сто! Она добрая, заботливая, вежливая и уважительная. Может быть и в гостиной, и на кухне. Сейчас она владеет компанией с годовым доходом в несколько миллионов юаней... Такая невестка во всём превосходит твою дочь. Ну, скажи, где она лучше?

Чжоу Хуэйфэнь, казалось, нашла точку для атаки и саркастически ответила:

— О, я поняла! Вот почему у твоего сына Ли Циньюня появились деньги — он нашёл богатую спонсоршу, которая его содержит! На словах всё красиво, но, наверное, она страшная как ночь, ха-ха.

Эти две женщины всё больше распалялись, используя своих детей как повод для атаки и расширяя поле боя на все возможные темы. Оставалось лишь перейти к прямым личным оскорблениям.

Зрители уже потеряли дар речи. Двое мужчин, копавших лотосовые корни в реке, тоже выбрались на берег, вытащив с помощью надувного круга целую кучу корней. Услышав от Чжоу Ливэнь, что происходит, они злорадно заулыбались и начали тихо перешёптываться: "Бывшая девушка, настоящая девушка... Зачем выбирать? Можно было бы и обеих взять. Если бы это случилось несколько лет назад, возможно, ещё нашёлся бы интерес поиграть с матерью и дочерью".

Чжоу Ливэнь осадила их, назвав бесстыдными, заявив, что богатые мужчины действительно портятся, и это правда. Она добавила, что если у них были деньги раньше, почему бы не помочь Ли Циньюню купить квартиру? Возможно, тогда он смог бы завоевать и мать, и дочь.

Мужчины чуть не подавились от её слов. Разве не договорились не говорить про "мать и дочь"? Почему она сама это затронула? К тому же, несколько лет назад никто даже не знал Ли Циньюня. И даже если бы знали, то вряд ли стали бы легко раздавать десятки тысяч юаней на подарки просто для поддержания деловых отношений.

Ссора становилась всё более оживлённой. Ни Ли Циньюнь, ни Цинь Яо не могли вставить ни слова, чтобы утихомирить двух разбушевавшихся матерей. В этот момент послышался чистый стук копыт, приближающийся с дальнего конца дороги: "Так-так-так", — лёгкий и весёлый ритм, словно и лошадь, и девочка на её спине были в отличном настроении.

Ян Юньну в развевающемся белом платье и длинных волосах выглядела как небесная фея, спустившаяся с небесного дворца. Излучая изящество и грацию, она скакала на белом коне прямо к вилле. Ловко потянув за поводья, она заставила коня поднять передние копыта и радостно заржать, сделав пол-оборота, прежде чем остановиться.

— Тётя, кузен, о чём вы ссоритесь? Сегодня закончила работу рано, встретила старого охотника из деревни Чжан, который продавал диких кабанов. Купила немного мяса, чтобы угостить вас свежестью. Пошли домой готовить ужин, не стоит ссориться. Не стоит из-за этого портить здоровье, — сказала Ян Юньну, легко соскочив с лошади, словно облачко. Смеясь, она протянула руку с пакетом, завёрнутым в лист лотоса, и мягко оттащила Чэнь Сючжи в сторону.

Увидев будущую невестку, Чэнь Сючжи сразу утихомирилась и выдавила улыбку:

— Юньну, дело не в том, что я люблю ссориться. Просто некоторые люди слишком наглы и совсем не имеют чувства стыда. Ладно, хватит об этом. Некоторые вообще не понимают, что такое лицо.

Чтобы подчеркнуть значимость своей невестки, сегодня Чэнь Сючжи нарочно обратилась к ней по имени, что вызвало у Ян Юньну лёгкое замешательство.

— А кто-то говорил, что моя невестка старая и некрасивая? Посмотри внимательно своими собачьими глазами: вот она, моя невестка! Мы поженимся на Новый год, — гордо заявила Чэнь Сючжи, бросив победный взгляд на ошарашенную и покрасневшую Чжоу Хуэйфэнь. Затем она взяла задумчивую Ян Юньну за руку и вошла в виллу.

Войдя во двор, она вспомнила, что забыла корзину с овощами, и крикнула:

— Младший сын, отнеси овощи дедушке… Подожди, Юньну купила много мяса. Отрежь половину и отнеси тоже ему.

— Ага, сейчас… — Ли Циньюнь не хотел прогонять Цинь Яо и её мать, предпочитая дать им возможность уйти самостоятельно, чтобы избежать новой ссоры.

Подняв корзину с земли, он побежал внутрь виллы. Зайдя, он крикнул мужчинам снаружи:

— Брат Тянь, брат Юй, заходите тоже! Быстро примите горячий душ, переоденьтесь, не простудитесь. Вы же миллиардеры, если заболеете у меня, я не смогу этого вынести!

— Ну наконец-то ты проявил хоть какую-то совесть! Апчхи… В воде не было холодно, но когда вылез, ветер чуть не убил, — пожаловался Тянь Му.

— Без базара, кто тут миллиардер? Даже миллионеры с трудом такие… Мои вещи в машине, позовите Чжоу Ливэнь, пусть принесёт одежду. Потом разделю с тобой лотосовые корни, — громко сказал Юй Цзюнь.

— Ха-ха, вы двое… Даже если бы не помогли вам с одеждой, господин Ли уже пообещал мне часть ваших корней, — ответила Чжоу Ливэнь, но всё равно пошла к машине, чтобы достать их одежду.

Чжоу Хуэйфэнь, которую дочь тянула за руку, нехотя выходила прочь. Проходя мимо парковки рядом с участком, она увидела несколько дорогих автомобилей и потеряла дар речи. Она как раз хотела обвинить Ли Циньюня в бахвальстве, говоря, что никакие миллиардеры не будут лезть в холодную воду за лотосовыми корнями, но теперь поняла, что это правда.

Как же она злилась! Такой золотой жених, и она сама его оттолкнула! Подумав об этом, она сердито посмотрела на дочь. Эта бесполезная девчонка! Два-три года уговаривала её не встречаться с Ли Циньюнем, и вот она так долго держалась, чтобы сдаться в последние месяцы. Нет удачи! Теперь она могла только надеяться, что Сюй Цзиншоу не разочарует её.

----------

Глава 230. Появление королевской кобры с обрубленным хвостом

Ян Юньну давно знала, что Цинь Яо открыла ферму по соседству. Сегодняшняя ссора её будущей свекрови и мужа с теми двумя женщинами даже доставила ей удовольствие. Она лично приготовила несколько блюд, чтобы угостить друзей Ли Циньюня.

Тянь Му и остальные не скупились на похвалу её кулинарному мастерству, говоря, что ради таких блюд они будут часто навещать их. За этим ужином они договорились о распределении небольших партий овощей и фруктов.

Лотосовые корни, вытащенные сегодня, были лишь забавой и развлечением. Во время еды Ли Циньюнь уже распорядился рабочим спуститься в воду, чтобы аккуратно выкопать корни, не причиняя вреда угрям. Из пруда также выловили часть карпов и белых амуров, чтобы компенсировать потери Юй Цзюня. Поскольку в его ресторане использовалось мало овощей, лотосовых корней для него почти не осталось. В конце концов, он пожаловался, что простудился из-за купания, и Ли Циньюнь просто подарил ему более ста килограммов, чтобы заткнуть ему рот.

Арбузы, которые просил Тянь Му, уже закончились — рабочие последние два дня убирали ботву. Однако яблоки, мандарины, апельсины и грейпфруты на заднем склоне горы созрели и были готовы к сбору. Хоть компания "Дахуа" и хотела бы получить эти фрукты, из-за их малого количества Ли Циньюнь решил продать их местным торговцам, среди которых был и Тянь Му.

Живую рыбу отправили в город ещё днём, а за овощами и фруктами Тянь Му и Чжоу Ливэнь решили прислать рабочих на следующий день. После их ухода Ли Циньюнь всё ещё не успел передохнуть, как снаружи раздались испуганные крики:

— Фува, Фува! Что-то случилось! Неизвестно как, но в саду на заднем склоне появилась королевская кобра, ужасная, больше четырёх метров длиной... Дагэнь, который собирал фрукты, чуть не был укушен! Он так испугался, что чуть не обделался! Если бы кто-то рядом не отогнал змею палкой, она бы точно укусила его.

— Босс, теперь все рабочие вернулись, а фрукты валяются повсюду. Никто не осмеливается подобрать их! Это слишком страшно! К тому же у этой змеи, кажется, оторван кусок хвоста...

Рабочие стояли у входа в виллу, громко крича внутрь. Хотя они жили в одной деревне, они всё равно не решались свободно входить в дом Ли Циньюня, считая его слишком красивым и боясь испачкать что-нибудь.

Ли Циньюнь выбежал наружу в тапках, услышав сумбурные рассказы рабочих, и сильно встревожился.

— Змея с обрубленным хвостом, длиной более четырёх метров? Не может быть... Неужели это та самая змея, которая мстит? — Ли Циньюнь внезапно напрягся, вспомнив огромную королевскую кобру, которую видел в горах. Перед тем, как они вошли в заброшенный даосский храм, эта змея даже пробралась в военный лагерь и укусила солдата, который когда-то ранил её.

Если это действительно та самая змея, то это ужасно! Она преодолела сотню ли по горным тропам, чтобы найти задний склон его дома. Неужели она пришла мстить ему?

Независимо от того, была ли это та самая змея, Ли Циньюнь должен был позвонить Чу Яну и спросить, появлялась ли кобра после того, как он упал в подземную пещеру.

Когда он выходил из пещеры, он был занят мыслями о Мишель и забыл спросить про змею. Только сейчас, услышав рассказ рабочих, он вспомнил об этом.

Телефон быстро соединился. После вопроса Ли Циньюня Чу Ян немного помолчал.

— Почему ты вдруг заговорил об этом? Кто-то тебе что-то сказал? — вместо ответа спросил Чу Ян.

— А что, есть что-то, о чём нельзя спрашивать? — Ли Циньюнь стал ещё более озадаченным и обеспокоенным.

Чу Ян задумался и серьёзно произнёс:

— Это очень странное дело. Мы с командиром уже дали указание никому не распространять эту информацию. Но раз ты спросил, я расскажу кратко. Та змея с обрубленным хвостом снова появилась. Она укусила солдата, который когда-то ранил её, а также военного врача, который находился рядом. Вместе с первым солдатом уже трое погибли от её укуса. Ты единственный, кто остался невредимым. Мы предполагаем, что, возможно, она не смогла найти тебя, потому что ты упал в пещеру, и это спасло тебя.

— Что? Все трое были укушены? — по спине Ли Циньюня побежали мурашки. Это было слишком странно! У королевской кобры нет способности отслеживать жертву. Как она смогла точно найти этих людей? И что за история с коброй на заднем склоне его дома?

Неужели эта змея преодолела сотню ли, чтобы найти его и отомстить? Может быть, она хочет убить его?

Мысль об этом казалась невероятной и жуткой. Теперь понятно, почему Чу Ян запретил распространять информацию о змее с обрубленным хвостом.

Ли Циньюнь горько усмехнулся и сказал:

— Хочу сообщить тебе, что сегодня мои рабочие заметили на заднем склоне такую же змею с обрубленным хвостом. Она тоже чёрная с белыми пятнами, более четырёх метров длиной, и очень похожа на ту, которую я видел раньше. Хотя я ещё не видел её своими глазами, но мне кажется, что это, возможно, та самая...

Чу Ян вздрогнул и воскликнул:

— Это невозможно! Ты вернулся на военном вертолёте! Даже если бы это была ищейка, она бы не смогла отследить твоё местонахождение. Не думай об этом. Если ты действительно боишься, я могу отправить к тебе специалиста по ловле змей. На самом деле, мы тоже хотели бы поймать эту змею с обрубленным хвостом, чтобы изучить её...

— Я тоже надеюсь, что это не она. Ладно, я сначала проверю место, посмотрю, смогу ли найти её сегодня, — сказал Ли Циньюнь и завершил разговор.

Ли Циньюнь попросил рабочих вызвать человека по имени Цисюнь и попросил его принести инструменты для ловли змей. Пока тот шёл, Ли Циньюнь успел переобуться в высокие армейские ботинки, заправив штанины внутрь. Он также зашёл в маленькое пространство, чтобы проверить инструменты для охоты, но ничего подходящего там не нашёл. Поэтому он срезал тонкий бамбуковый прут, примерно толщиной в два пальца, и отмерил длину около четырёх метров, чтобы использовать его как палку для борьбы со змеёй.

Ли Цисюнь, вероятно, уже получил звонок от Ли Юньцуна. Ли Циньюнь едва вышел за ворота, как увидел его: он держал в руках инструмент для ловли змей, за плечами был грубый мешок, набитый чем-то непонятным.

— Слышал, что это королевская кобра с обрубленным хвостом? — Ли Цисюнь, заметив серьёзное выражение Ли Циньюня, добавил: — Неважно, та ли это змея с горы Вансяньфэн или нет, но такие змеи очень агрессивны и мстительны к людям, которые причинили им вред. Пошли, посмотрим.

Ли Циньюнь с горькой усмешкой ответил:

— Похоже, ты тоже знаешь о той змее с Вансяньфэн. Только что я спросил Чу Яна, и он рассказал мне. Как же это странно... такая умная змея, слишком умная, чтобы быть обычной.

Ли Цисюнь продолжал говорить на ходу:

— Когда мой отец и дед учили меня ловить змей, они часто говорили, что в горах есть змеи, которые могут "превратиться в духов". Я всегда считал это смешным. Но если подумать, "превращение в дух" не обязательно должно быть из сказок. Возможно, это просто змеи, чей разум превосходит пределы их вида, поэтому люди называют их "змеиными духами". Раньше я, как и ты, не верил в эти байки. Даже Даоцзан, который часто читал твой дед, казался мне неправдоподобным. Однако за последние несколько лет я сталкивался со многими странными вещами, и теперь начинаю верить.

— Не будем далеко ходить за примерами. Возьмём недавние случаи со змеями в горах. Иногда целая гора остаётся без единой змеи, а иногда в одном ущелье можно увидеть сотни или даже тысячи змей... Если кто-то скажет, что здесь нет ничего странного, я ни за что не поверю! Поэтому я перестал ловить змей в последнее время. Когда вижу группу ядовитых змей, собравшихся вместе, я даже боюсь подходить, опасаясь прогневать "короля змей", который их призвал... Не смейся. И дело не только в тех странных метеоритах, потому что до их падения уже случались подобные сборища змей. Мой отец, дед и прадед передавали похожие истории.

Ли Циньюнь видел, как Ли Цисюнь всё больше напугал рабочих своими историями. Те, кто были более трусливыми, отказались идти дальше, а те, кто всё же решился, начали рассказывать свои семейные истории. Один упомянул, что его дед лично встречал "змеиных духов" и "лис-богинь" в горах. Другой заявил, что в детстве видел дракона, ползущего по деревьям, пока молния не объяла его огнём... Затем кто-то другой добавил, что в детстве встретил призрака, после чего долго болел. Он клялся и божился, что не лжёт, иначе пусть его семья погибнет.

Ли Циньюнь был поражён. Вот это настоящие жители гор! Когда речь заходит о легендах и историях о духах, каждая семья имеет свою собственную историю. Однако эта компания идиотов, кажется, совсем не поняла основную мысль слов Ли Цисюня: "духи" и "чудеса" — это просто метафора для особо умных представителей животного мира. То же самое можно сказать и о "человеческих духах".

Пока они говорили, они достигли вершины горы. Хозяин курятника, стоял у входа, держа в руках бамбуковый шест и внимательно осматривая землю вокруг ног, опасаясь, что змея может вылезти.

Увидев Ли Циньюня и Ли Цисюня, он сразу расслабился и сказал:

— Хорошо, что вы пришли. Дядя Цисюнь, теперь всё зависит от вас. Говорят, что там есть четырёхметровая змея. Я так испугался, что даже не выходил из курятника, боясь, что она заберётся туда. Кстати, когда я собирал яйца, то заметил много повреждённых. Сначала я думал, что некоторые куры просто выпивают их, но теперь думаю, неужели это работа той самой змеи?

— О? А количество кур уменьшилось? — Ли Циньюнь немедленно задал вопрос. — С какого времени начали появляться повреждённые яйца?

— Куры... эээ... я не считал их каждый день, лишь приблизительно проверил. Количество вроде бы не изменилось. А яйца начали ломаться только вчера, — слегка смутился хозяин курятника. Поскольку кур держали на свободном выгуле, действительно было сложно точно подсчитать их число.

— Если это началось только вчера, то хорошо. Надеюсь, она недавно появилась, — сказал Ли Циньюнь, успокоив своего двоюродного брата парой слов и напомнив ему быть осторожным.

Затем Ли Циньюнь попросил нескольких рабочих остаться здесь, а с Ли Цисюнем они обошли курятник сбоку, направляясь к фруктовому саду на заднем склоне. Исходя из описаний рабочих, они медленно приближались к тому месту, где была замечена змея.

Задний склон, находясь в тени, был сырым и влажным. На земле валялось множество гниющих листьев, и даже без ядовитых змей здесь было полно насекомых, с которыми трудно справиться. Местность была довольно крутой, и они продвигались медленно. Пройдя около десяти минут, они наконец увидели место, где рабочие бросили фрукты и корзины. Именно здесь была замечена кобра с обрубленным хвостом.

Ли Циньюнь внезапно подумал, что следовало взять с собой собак, чтобы помочь обнаружить потенциальные опасности. Но их забрали Маомао и Тонгтонг, поскольку он всё ещё опасался, что люди из монастыря Ланьто не оставят его в покое, и постоянно был начеку.

Если бы Ли Цисюня не было рядом, он мог бы тайком выпустить двух больших питонов, чтобы запугать змею... Но сейчас всё зависело от его зрения и слуха, ведь он боялся, что змея может внезапно выскочить из укрытия и напасть.

----------

Глава 231. Уничтожение королевской кобры

Найти змею на этом склоне было крайне сложно, особенно учитывая её осторожность и чрезмерную хитрость.

Ли Циньюнь и Ли Цисюнь искали змею весь день, но так и не нашли ни её, ни других змей. Однако это лишь убедило эксперта по ловле змей Ли Цисюня, что в окрестностях действительно есть очковая змея. В местах, где появляется "король змей", другие змеи обычно исчезают, боясь оставаться поблизости.

Ли Циньюнь собрал рассыпанные фрукты с земли, положил их в корзину и приготовился вместе с Ли Цисюнем уходить. Небо уже темнело, и если они не покинут место сейчас, их зрение будет затруднено, что сделает ситуацию ещё опаснее.

Едва они сделали несколько шагов назад, как услышали слабый шорох сзади. Одновременно обернувшись, они заметили тень змеи с чёрной основой и белыми пятнами, которая переместилась из-за одного дерева за другое и затем исчезла, словно её никогда и не было.

В глазах Ли Циньюня мелькнуло тревожное выражение. Змея была слишком похожа на ту самую змею из его воспоминаний. С большой вероятностью это была именно та самая змея с горы Вансяньфэн.

Ли Цисюнь взял инструмент для ловли змей и, сохраняя серьёзный вид, медленно подошёл к дереву. Ли Циньюнь поставил корзину и крепко сжал бамбуковый шест, следуя за ним. Один справа, другой слева, они начали окружать дерево.

Двигались они медленно, делая три остановки на каждый шаг. Подойдя к дереву, внезапно рванулись в сторону, размахивая своими инструментами. Но атака оказалась пустой: за деревом ничего не было — только пустота.

Ли Циньюнь мысленно выругался, внимательно осмотрел верхушки деревьев, потом проверил окрестности. Ни следа кобры.

А вот Ли Цисюнь продолжил исследовать листья за деревом. С серьёзным видом он сказал:

— Она точно была здесь. Ещё чувствуется лёгкий запах, характерный для змей. Давай немедленно уходим. Свет слишком тусклый. Если она намеренно показалась, чтобы потянуть время, у нас будут серьёзные проблемы. В таких условиях и при таком освещении сражаться с разъярённой коброй — полная глупость.

Ли Циньюнь согласился с его предложением. Они медленно покинули фруктовый сад на заднем склоне, и кобра больше не появилась.

Хозяин курятника и несколько рабочих уже давно ждали их у курятника. Увидев их выход, они стали наперебой спрашивать:

— Ну как? Нашли змею? Где-то рядом с тем местом, куда бросили корзины.

Ли Цисюнь ответил:

— Вроде бы видели, но только мельком. Она исчезла, прежде чем мы успели подойти. Эта змея действительно отличается от обычных очковых змей — слишком хитрая. Сегодня мы её не поймаем, попробуем завтра. Кстати, сегодня ночью лучше никого здесь не оставлять, чтобы никто не пострадал.

Он также напомнил Ли Циньюню, чтобы тот не выходил ночью, проверил щели в дверях и окнах и обязательно закрыл их. Эта змея была слишком странной, и нужно было быть начеку.

Хотя Ли Циньюнь и был напуган возможным появлением королевской кобры с горы Вансяньфэн, он знал, что его маленькое пространство поможет ему справиться с этой проблемой. Поэтому слова Ли Цисюня он не воспринял слишком серьёзно. Он пригласил его остаться на ужин и выпить, но Ли Цисюнь вежливо отказался, заявив, что, пока кобра прячется поблизости, лучше сохранять ясность ума. Он обещал вернуться рано утром, чтобы поймать её.

После возвращения собак Ли Циньюнь поручил им охранять двор ночью. Работникам же фермы, которые должны были нести ночную смену, объявили выходной. Никто не остался на ферме.

Ночь прошла спокойно, без происшествий. Как только рассвело, Ли Циньюнь надел защитное снаряжение, взял двух охотничьих собак и отправился в фруктовый сад на заднем склоне. Пока не поймают эту змею, работа фермы будет парализована: невозможно собирать ни фрукты, ни овощи, все боялись эту ядовитую змею.

Гав-гав! Едва Цзиньби вошла в сад, как шерсть на ней встала дыбом — она чрезвычайно чутко почувствовала опасность. Тунби тихо зарычала, обнюхивая землю и кружа вокруг.

Ли Циньюнь держал бамбуковый шест, выглядя расслабленным и беззаботным, будто путешествовал. Он хотел нарочно спровоцировать змею на атаку.

Эта змея убила столько людей, что Ли Циньюнь не собирался её щадить. Лучшим исходом для него было убить её и использовать мясо.

Кречет всё ещё сидел в гнезде, высиживая яйца. Если бы он мог помочь, то с его размерами победить змею не составило бы труда.

Две охотничьи собаки двигались всё медленнее. Когда они подошли к тому самому дереву, где вчера была замечена змея, запахи вокруг стали слишком запутанными. Собаки бегали то в одну сторону, то в другую, но так и не смогли определить точное местоположение змеи. Раздражённо залаяв, они начали метить территорию.

Тунби пометила дерево, а Цзиньби, хаотично бегая по склону, оставила несколько отметин вокруг.

Ли Циньюнь не понимал, что собаки делают, распространяя такой резкий запах, который заставил его закрыть нос рукой.

Ш-ш-ш! Ш-ш-ш… Из высокой травы рядом с тем местом, где Цзиньби пометила территорию, внезапно появилась чёрно-белая королевская кобра. Верхняя часть её тела поднялась на полчеловеческого роста. Слегка наклонив голову, она пристально рассматривала незваных гостей.

Её обрубленный хвост слегка колыхался, постукивая по гниющим листьям. Это создавало комичное впечатление.

Увидев Ли Циньюня, её глаза сверкнули агрессией, а изо рта послышалось "х-х-х", словно звук из сломанного меха. Она собиралась броситься вперёд, но две охотничьи собаки внезапно начали яростно лаять, бегая вокруг неё. Их лёгкие шаги, то приближаясь, то отдаляясь, раздражали змею до предела.

Ли Циньюнь нахмурился, наконец разглядев её полностью. Она была слишком похожа на ту, с горы Вансяньфэн, и её жестокость не оставляла сомнений: без лишних слов, её следовало убрать.

Когда змея попыталась броситься на него, он решительно шагнул вперёд, оказавшись всего в шести-семи метрах от неё. Это окончательно разозлило змею. С шипением она рванулась вперёд, прорвавшись сквозь окружение двух собак и устремившись к Ли Циньюню.

Однако Цзиньби и Тунби были не просто декоративными псами. Они ловко ударили лапами по задней части тела змеи и отпрыгнули назад. Змея свирепо зашипела от боли, но когда попыталась укусить их, обнаружила, что обе собаки уже перепрыгнули на расстояние трёх-четырёх метров.

Змея снова попыталась атаковать Ли Циньюня, но когда повернула голову, окружающая обстановка внезапно изменилась.

"Плюх!" — она упала на пустое место перед винным погребом, сильно ударившись. Едва подняв голову, она увидела двух огромных питонов — одного чёрного, другого жёлтого — которые лениво грелись на солнце.

Кобра испуганно зашипела, свернувшись в клубок и с ужасом глядя на этих великанов. Хотя оба вида были вершиной пищевой цепи, они обычно избегали друг друга в дикой природе, предпочитая не вступать в конфликты.

Но на этот раз расстояние между ними было слишком маленьким, выходя за пределы безопасной зоны. Змея оказалась в ловушке, не зная, как выбраться из сложившейся ситуации.

Однако она волновалась напрасно. Два питона лишь мельком взглянули на неё, их глаза выразили даже лёгкую жалость. Мимоходом они посмотрели на высушенную змею, которая всё ещё висела под маленьким солнцем, — видимо, ей давно не давали воды, и она стала похожа на змеиный труп, хотя её жизненная сила оставалась удивительно стойкой, продолжая слабо двигаться.

Змея тоже хотела поднять голову, но, сделав это, увидела Ли Циньюня, парящего в воздухе. Легким движением руки он схватил её, и как бы она ни билась, не могла освободиться от этой странной силы.

Ли Циньюнь не стал тратить время на разговоры. Он связал змею верёвкой и повесил рядом с высушенной змеёй — одна слева, другая справа. Если эти две ядовитые змеи захотят сражаться, он не станет вмешиваться. Но змеи, укушенные ядовитыми зубами, становятся непригодными для еды, так что после их можно будет закопать в саду.

Когда он вернулся с двумя собаками к вилле, то заметил группу рабочих, собравшихся возле железных ворот. Они стояли небольшими группами и разговаривали. Кажется, они обсуждали, когда Ли Циньюнь поймает змею в саду, чтобы они могли спокойно вернуться к работе.

Ли Циньюню ничего не оставалось, как укрыться в угол, войти в маленькое пространство, и там добить только что пойманную змею. Затем он вынес её тело, чтобы показать рабочим и успокоить их. На самом деле, убив эту змею, он сам почувствовал облегчение: теперь он точно знал, что она больше не сможет "превратиться в дух".

— Сегодня утром, как только я проснулся, я пошёл в горы и увидел, как она ползёт в курятник. Только начала заползать, а я уже ударил её палкой и убил, — соврал Ли Циньюнь, придумав простое объяснение. В конце концов, никому не было дела до того, как именно он убил змею. Главное — змея мертва, и рабочие могут спокойно работать.

— Да-да, это она! Ой, мамочки, какая огромная! Когда я её увидел, чуть не умер со страху. А наш босс молодец, одной палкой её прикончил! — восхищались рабочие.

— Больше четырёх метров! Посмотрите, какая толстая! Почти как рука ребёнка, — кто-то подошёл, чтобы взвесить её, удивляясь: — Восемь-девять килограммов! Какая жирная! Из её мяса можно сварить суп, которого хватит на всю семью!

— Какой смысл есть? Такая большая змея может продаться дорого. Даже если не много, несколько сотен юаней точно выручим, — предложил кто-то продать её. Более крупные змеи ценятся высоко, особенно живые.

Страх постепенно отступил, и рабочие начали шутить, оживлённо обсуждая происшествие. В самый разгар разговора внезапно появились три машины. Первая из них принадлежала Тянь Му. Он приехал сегодня за товаром, заявив, что отправит сотрудников, но, вопреки ожиданиям, приехал сам.

Ли Циньюню стало любопытно, потому что остальные машины были дорогими внедорожниками, совершенно не предназначенными для перевозки грузов. Неужели Тянь Му не наелся дичи вчера и сегодня снова приехал за свежим мясом?

— Братец Циньюнь, что вы тут делаете, собравшись вокруг? — Тянь Му остановил машину у обочины, высунув голову и громко окликнув.

— Только что убили королевскую кобру, все здесь её рассматривают, — ответил Ли Циньюнь, подходя и приглашая Тянь Му присоединиться.

В этот момент из двух других внедорожников вышли несколько мужчин и женщин. На плечах мужчин сидели орлы или соколы, а женщины держали в руках ружья или арбалеты. По их экипировке было ясно, что они приехали охотиться.

Дорога в направлении горы Вансяньфэн всё ещё была блокирована военными, якобы для защиты исследований подземного леса в пещере. Однако путь к другой горе был частично открыт. Очевидно, поиски метеоритов прекратились, возможно, из-за высокой смертности или низкой эффективности.

На участке полуоткрытой дороги можно было свободно передвигаться по первой горе и долинам у её подножия, но крутая тропа, ведущая к вершине, всё ещё охранялась военными.

Однако даже на этом участке дороги было немало дичи: зайцы, фазаны и другие мелкие животные встречались достаточно часто.

— Вот это да! Это же королевская кобра! Кто её убил? Продайте её мне! Ха-ха, пять тысяч юаней, берёте? — один из только что вышедших богачей, увидев свежий труп очковой змеи, обрадовался и сразу предложил высокую цену.

----------

Глава 232. Охота в горах

Эти люди были друзьями Тянь Му, и по их роскошным машинам можно было понять, что у них денег куры не клюют. Ли Циньюню сейчас тоже не нужны эти пара тысяч юаней, а раз они приехали с Тянь Му, нужно сохранить лицо.

— Ха-ха, брат, ты шутишь! Раз это друзья Тянь Му, как я могу брать ваши деньги? Если тебе нравится, забирай её просто так, — великодушно сказал Ли Циньюнь.

Его слова заставили Тянь Му расплыться в широкой улыбке, чувствуя себя крайне польщённым.

Однако несколько тридцатилетних мужчин рядом завистливо пробормотали:

— Чёрт, тебе повезло встретить такого щедрого человека, как господин Ли. Если бы это были мы, то содрали бы с тебя семьдесят-восемьдесят тысяч юаней. Эта змея идеально подходит для настаивания на спирту или варки супа. Посмотри, какая длинная! Наверное, она росла много лет, чтобы стать такой большой.

Среди женщин, одетых ярко и вызывающе, некоторые из пугливых, увидев труп змеи, отвернулись с криком, а те, кто посмелее, подошли и взяли её за хвост, потянув к себе.

— Не двигай её! — предостерёг один опытный человек. — Змеи обычно долго не умирают до конца. Видишь, из неё ещё течёт кровь, значит, она недавно умерла. Если её дёрнуть пару раз, она может ещё разжать пасть и укусить. Укус перед смертью особенно опасен: он содержит большое количество яда, и вероятность смерти после укуса крайне высока.

Мужчина, который говорил, звали его Ван Чао, был тем самым тридцатилетним, который хотел купить змею. Он обладал аурой успешного мужчины, был крупного телосложения, а его спутница была весьма привлекательной. На его плече сидел сокол-сапсан серо-белого цвета, но его размер и качество сильно уступали кречету Ли Циньюня.

Когда женщина услышала его предупреждение, она испуганно закричала и бросила тело змеи. И, надо сказать, после падения хвост действительно дёрнулся, словно змея ожила.

— А-а-а... — раздались крики, и вокруг сразу образовалось свободное пространство. Даже сам Ван Чао испугался. Сначала он просто хотел предупредить и немного напугать подругу своего друга, но его слова оказались вещими, и он не ожидал такого.

Ли Циньюнь удивлённо воскликнул, но вместо того чтобы отступить, шагнул вперёд. Ведь он убил эту змею, да ещё и несколько раз швырнул её в своём маленьком пространстве, почти размозжив ей голову. Не ожидал, что её жизненная сила окажется настолько сильной, что даже сейчас её хвост всё ещё может двигаться.

— Убейте её, быстро убейте! Разбейте ей голову камнем, только не давайте ей возможности! Если она нападёт перед смертью, половина из нас точно не спасётся, — Ван Чао вытирал пот, в спешке доставая из машины охотничье ружьё.

Видимо, он раньше сталкивался с ядовитыми змеями, которые могли атаковать перед смертью, и теперь, вспомнив ужасные картины, чувствовал себя тревожно и напряжённо.

На самом деле, самый надёжный способ — отрубить голову, но здесь были только камни, а доставать нож уже не успевали, да и нельзя было использовать предметы из маленького пространства на глазах у людей.

Тянь Му оказался решительным человеком. Он достал охотничий нож и закричал:

— Сначала наступите на её шею, потом отрежьте голову ножом. Если будете бить камнями, кто знает, когда вы разобьёте её ядовитые железы, и они смешаются с мясом. Если её съесть, можно отравиться.

Ли Циньюнь знал, как обращаться с ядовитыми змеями лучше, чем они, но все эти люди были любителями, поэтому он не стал перечить. Он просто отрезал голову змеи, выкопал яму и закопал её.

Только после этого все вздохнули с облегчением. Даже не успели зайти в горы, а уже получили заряд адреналина.

Найдя мешок, они упаковали очковую змею для Ван Чао, а что делать дальше с ней, Ли Циньюнь оставил на их усмотрение.

Тянь Му спросил о сборе фруктов, сказав, что рабочие приедут за товаром во второй половине дня. Ли Циньюнь заверил его, что проблем не будет. С таким большим садом и двадцатью с лишним рабочими, они легко соберут все спелые фрукты за короткое время.

Дела обсудили быстро, затем Тянь Му указал на свою колонну машин и усмехнулся:

— Раз у нас есть время, пойдём с нами на охоту. Возьми своих собак и кречета, пусть эти городские сынки-баловники увидят, на что ты способен, и позавидуют до смерти.

Один из более худощавых мужчин театрально закричал:

— Тянь Му, ты сам баловник, не втягивай нас! В прошлый раз на охоте твой морской орёл вообще ничего не поймал. Если бы я не ранил дикую курицу из пневматического ружья, он бы вообще вернулся с пустыми руками. Это мой трофей, между прочим, до сих пор помню!

— Хм-хм, вы увидите, баловники вы или нет, когда увидите кречета Ли Циньюня. Я вас не обманываю, но все ваши орлы и соколы вместе взятые не стоят его птицы, — сказал Тянь Му, торопливо подгоняя Ли Циньюня: — Брат, давай, позови своего кречета, пусть эти сыночки поглазеют! Мы его уже давно не видели, он что, сбежал?

Ли Циньюнь, не в силах противостоять их воодушевлению, ответил:

— Сбежать он не мог, просто очень любит играть. Я свистну несколько раз, попробую позвать его обратно. Также соберу рюкзак, чтобы пойти с вами на охоту.

Ли Циньюнь вернулся в виллу, взяв только свой обычный рюкзак для альпинизма, и, взяв двух собак, свистнул. На самом деле, воспользовавшись моментом, когда никого не было рядом, он вошёл в маленькое пространство и вытащил оттуда неохотно ворчащего морского орла.

Морской орёл усердно высиживал яйца, лишь изредка покидая гнездо, чтобы поесть. Судя по времени, птенцы должны были вот-вот вылупиться, ведь в маленьком пространстве день снаружи равнялся десяти дням внутри, да и температура была идеальной — процесс шёл быстро.

Эрту, сидевший на плече Ли Циньюня, выглядел апатично и хотел вернуться в маленькое пространство. Однако, когда он заметил несколько небольших орлов и соколов, то внезапно гордо издал пронзительный крик, заставив этих птиц вздрогнуть, и они чуть не развернули крылья, чтобы улететь.

Друзья Тянь Му, увидев белоснежного кречета на плече Ли Циньюня, начали восхищаться. Обычно кречет относится к средним или даже мелким хищникам, но эта особь, которую вырастил Ли Циньюнь, превзошла все представления о средних размерах и могла соперничать с такими крупными хищниками, как беркут.

— Вау, какая красивая птица! Все её перья белоснежные, ни единого пятнышка! — одна женщина, очарованная видом, протянула свои тонкие пальцы, чтобы погладить птицу.

Эрту разозлился, его глаза сверкнули холодным блеском, и он издал резкий звук, который заставил женщину побледнеть. Она испуганно заколотила руками по своей груди:

— Какая страшная птица! Её крик просто ужасен!

Мужчина, который привёл её, ругнулся:

— Да что ты понимаешь! Это же кречет! Чёрт, такого огромного кречета я впервые вижу. Если он полетит за добычей, то даже маленького барашка может поднять!

Ли Циньюнь рассмеялся:

— Барашков не пробовали, но однажды он поймал самку макаки весом около десяти килограммов. Легко взлетел с ней вверх, несколько раз подбросил в воздух, потом снова поймал, и в конце концов обезьяна от страха потеряла сознание.

— Настолько сильный? Мой морской орёл по сравнению с твоим — это просто сокол-сапсан. Даже стыдно называть его "божественной птицей". Пойдём, быстрее в горы, хочу увидеть, как он охотится! — взволнованно закричал Ван Чао, едва не спугнув сокола со своего плеча.

Ли Циньюнь завёл свой пикап, отправив двух собак внутрь. Только теперь все заметили, что его дворняги тоже были необычными. Раньше все внимание было приковано к птице, поэтому про собак забыли.

Чтобы не терять времени, Ли Циньюнь не дал им возможности задавать вопросы и просто сказал, что он поведёт группу вперёд, а остальные могут следовать за ним. Разговоры можно продолжить уже в горах.

Ван Чао попросил своего друга вести машину, а сам забрался в автомобиль Тянь Му. С лёгкой тревогой он улыбнулся и спросил:

— Тянь Му, это тот самый кречет, о котором ты рассказывал? Тот, которого ты предлагал обменять на "Рэйндж Ровер", но он отказался?

Когда Тянь Му кивнул, Ван Чао продолжил:

— Хех, вы же друзья, так что после того, как мы выйдем из машины, помоги мне договориться. Я предложу ему обменять мой "Хаммер H3" на этого кречета. Ну и, если надо, отдам ещё и свою птицу в придачу.

Тянь Му расхохотался и, не оборачиваясь, помахал рукой:

— Забудь об этом. Даже если ты отдашь ему эту птицу вместе с машиной, даже если отдашь свою девушку, он всё равно не согласится. Ли Циньюню деньги не нужны, он живёт куда свободнее меня. Почему он должен отдать тебе эту редчайшую чисто-белую жемчужину с когтями из нефрита? Мечтай дальше!

Ван Чао недовольно выругался:

— Чёрт, Тянь Му, не говори так категорично! Если я буду щедро швырять деньги, он точно поддастся. Три миллиона не хватит — предложу пять. Пять миллионов не сработают — предложу десять. Хех, всего лишь прибыль с одного дома, мы можем себе это позволить.

— Ты, кровососущий паразит, если осмелишься кричать на улице, что ты наследник какой-то строительной компании, тебя закидают кирпичами. Думаю, что моя история с уголовщиной выглядит чище в сто раз.

— Фу, кто во что горазд, — ответил Ван Чао и решил больше не обсуждать это с Тянь Му. Когда они выйдут из машины, он сам поговорит с Ли Циньюнем. Он бросил взгляд на своего морского орла — чем больше смотрел, тем более безобразным тот казался. Маленький, словно курица, и совершенно несравним с величественной птицей на плече Ли Циньюня.

Ли Циньюнь уверенно прибыл к подножию горы, припарковал машину на широком месте и, передав местным жителям пачку сигарет, договорился с ними присмотреть за автомобилем.

Он надел рюкзак, взял обрезанное семизарядное ружьё, за ним следовали две собаки, а на плече восседала огромная и свирепая птица. Полностью готовый охотник.

Однако группа богатых горожан была ещё лучше экипирована: от ружей до арбалетов, от одежды до обуви — всё было специально куплено. Но правила они соблюдали: запрещённых крупнокалиберных ружей с собой не брали. Хотя обычные пневматические ружья тоже считались вне закона, в случае проверки проблем не возникнет — один звонок решит всё.

На входе в горы висела табличка с ярко-красной надписью: "Внутри гор опасно. Возможны встречи с гигантскими питонами. Последствия входа — на ваш страх и риск."

Тянь Му громко рассмеялся, сказав, что они много раз охотились здесь и никогда не видели никаких гигантских питонов. Хотя недавно какой-то клуб любителей рептилий потерял несколько королевских питонов, но их размеры не внушали страха — их даже можно было взять в качестве домашних питомцев. Он посоветовал всем игнорировать этот знак.

Ли Циньюнь внутренне фыркнул. "Если бы я выпустил золотую гигантскую змею из маленького пространства, вы бы точно обделались и даже не подумали брать её в домашние животные," — подумал он.

Ван Чао, воспользовавшись моментом, подошёл ближе. Его глаза блестели от восторга. Сначала он с завистью осмотрел блестящие перья Эрту, а затем тихо спросил Ли Циньюня о цене кречета, заявив: "Скажи любую сумму, и она будет твоей!"

----------

Глава 233. Пусть кречет достанет хурму

Услышав такие уверенные слова от Ван Чао, Ли Циньюнь невольно усмехнулся и сказал:

— Сколько бы ни было? Даже миллиард или два — ты согласен?

— Ха-ха, если это соответствует его цене, я не против потратить на него миллиард-два, — Ван Чао нисколько не испугался этой суммы, а вместо этого решил подколоть Ли Циньюня.

Что значит "соответствует его цене"? На рынке кречетов цена определяется по их внешнему виду и способностям. Даже самые редкие экземплярыкречетов достигают лишь десятков миллионов юаней, да и то на аукционах. Более высокие суммы — это уже слишком даже для богатых арабских коллекционеров.

Обычные кречеты, строго говоря, называются морскими орлами. Древние считали, что из десяти тысяч орлов выходит лишь один кречет. Это сравнение говорит само за себя: морской орёл — вершина среди орлов и соколов, можно сказать, только короли птиц могут заслужить это название.

Так некоторые люди понимают морского орла. Ведь в природе нет конкретного вида птицы под этим названием. Для охотников каждый морской орёл уникален. Если птица смелая, свирепая и помогает им добывать добычу, став самым близким партнёром, её можно назвать "богом всех орлов", то есть морским орлом, и никто не будет возражать.

Возможно, не выдержав странного взгляда Ван Чао, Эрту расправил крылья и стремительно взмыл в облака. Его движение было таким быстрым, что глаза едва могли за ним уследить — казалось, будто белая вспышка мелькнула и исчезла.

— Какая скорость! Но интересно, каковы его охотничьи способности? — пробормотал Ван Чао, напрягая зрение, чтобы разглядеть маленькую белую точку высоко в небе.

Ли Циньюнь не стал продолжать разговор. Эрту ещё не вывел птенцов, так что говорить что-либо сейчас было рано. Превосходство Эрту не требовало словесных описаний — достаточно было показать его истинные способности, чтобы все сомнения рассеялись сами собой.

В это время года на деревьях было много горлиц, даже больше, чем воробьёв. Серые перья делали их похожими на голубей. Мясо у них плотное и нежное, идеальное для супов или тушеных блюд. Однако готовить их нужно дольше обычного, иначе мясо окажется слишком жёстким, что затруднит переваривание, особенно для детей.

Группа Тянь Му была возбуждена, словно дети, только что выпущенные из клетки. Они хватались за ружья и начинали стрелять. В группе было одиннадцать человек, и у каждого мужчины и женщины были свои оружия. Даже если их стрельба была крайне неточной, после нескольких беспорядочных выстрелов двое-трое горлиц всё же оказались подстрелены.

— Ха-ха, я попала! Я попала! — несколько женщин, судя по всему неопытные в охоте, радостно закричали от своих скромных успехов. Хотя, при таком количестве выстрелов, вообще непонятно, кто именно попал.

Ли Циньюнь свистнул, чтобы собаки собрали горлиц. Они нашли только двух, третья, получившая лёгкое ранение, внезапно снова взлетела, когда собаки подбежали к ней.

Ли Циньюнь немного пожалел, что не позвал Ян Юньну. Эти люди пришли парами, но их цель была не столько охота, сколько осенняя прогулка с возможностью пофлиртовать и укрепить отношения. К тому же, судя по отношению мужчин к женщинам, большинство из них явно рассматривали это как возможность провести время вместе. Имена спутниц почти не упоминались, а некоторые женщины даже не знали друг друга и почти не общались. Зато мужчины были хорошо знакомы и вели себя как старые друзья.

Когда группа дошла до середины горы, эти люди начали терять терпение. Стрелять по горлицам и воробьям вдоль дороги стало скучно, и они решили углубиться в лес, побежав вперёд.

Хотя эта гора находилась недалеко от деревни, внутри она была не такой уж безопасной. Здесь водились опасные насекомые. Не говоря уже о сороконожках и сухопутных пиявках, даже "мохнатые гусеницы" представляли серьёзную угрозу.

Шершавки, или мохнатые гусеницы, бывают самых разных видов. Чем ярче их окраска, тем сильнее их токсины. Хотя их укусы не смертельны, след оставался болезненным: красная полоса, покалывание, зуд и странные болевые ощущения могли причинять немало страданий.

Этот сезон также был временем активности крупных шершней. Одного или двух особей можно было не бояться, но если случайно задеть их гнездо, тысячи шершней могли наброситься разом. Такая картина приводила любого, кто её видел, в состояние паники.

Если рядом была река, можно было спастись, нырнув в воду и используя камыш как трубку для дыхания. Но если воды не было, а вас окружали безумные шершни, смерть от их укусов могла быть куда страшнее, чем от укуса ядовитой змеи.

Ли Циньюнь попробовал отговорить их:

— Там небезопасно. Лучше оставаться на этой широкой дороге. К полудню мы сможем добраться до вершины, где можно развести костёр и приготовить еду. Если войдём в лес, места для костра найти будет сложно. Обычно лесники редко появляются, но сейчас сезон лесных пожаров, и они не могут позволить себе лениться. Если заметят дым, могут прийти и потребовать денег.

— Лесники? Хе-хе, ты не сможешь договориться с местными лесниками? Да и кто из нас боится денег? Если нас поймают, просто дадим им немного денег, и они отстанут. Пошли-пошли, пойдём в лес за дикими зайцами и фазанами! — худощавый мужчина, который недавно подстрелил двух воробьёв, был в эйфории. Он взял своё ружьё, подозвал свою спутницу и первым рванул в лес.

Тянь Му тоже не придал этому значения, улыбнулся и последовал за ним, обращаясь к Ли Циньюню:

— Не переживай, мы часто охотимся и имеем большой опыт выживания в дикой природе. Мы не будем делать глупостей. Пошли-пошли, дай мне показать тебе мои стрелковые навыки.

Каждый из них уже успел что-то подстрелить, и в мешках их спутниц лежали по одной-две горлицы или воробья. Но эти мелкие трофеи явно не были их целью, поэтому они обратили внимание на лес.

Ли Циньюнь видел, что переубедить их невозможно, и решил пойти за ними. На самом деле, эта гора была довольно большой. Раньше он проходил здесь только по главной дороге, а внутренние тропы почти никогда не использовал.

Сегодня, войдя внутрь, он увидел множество диких плодовых деревьев. Дикие финики и боярышник, красные и спелые, покрывали ветви. Нижние плоды уже были собраны, а верхние оставались недосягаемыми. На земле валялись орехи, с которых уже слезла гниющая оболочка, оставляя чёрные пятна и твёрдые скорлупы.

Несколько маленьких белок, прячась на ветках деревьев вдалеке, время от времени издавали тихие звуки, грызя дикие плоды или кедровые орехи.

— А-а-а… У меня на теле гусеница! Спасите! — внезапно закричала одна из девушек, бросив своё ружьё и другие вещи, начав истерично хлопать себя по телу. Причиной её паники была жёлто-волосатая чёрная шершавка, устроившаяся у неё на плече.

— Хватит орать! Просто прижми её прикладом ружья, и она умрёт! Я же говорил тебе, что ты трусиха, и не надо было идти. Если ещё раз завопишь, можешь убираться отсюда! — парень девушки был явно недоволен, чувствуя стыд за её поведение. Он строго одёрнул её и помог стряхнуть гусеницу с её плеча.

Девушка сдержала слёзы, кивнула и больше не кричала, подняв свои вещи с земли. Одна из её подруг, которая раньше разговаривала с ней, подошла утешить её несколькими словами. Однако впереди кто-то заметил осиное гнездо на большом дереве, усыпанном дикими финиками. Все замерли, призывая друг друга молчать, чтобы не потревожить их.

Осиное гнездо оказалось размером с маленькую крышку кастрюли, покрытое плотной массой крупных ос. Эти насекомые были толстыми и мощными, каждое размером с мизинец. Неудивительно, что никто не трогал финики с этого дерева — все боялись этого гнезда.

Группа осторожно обошла гнездо, но тут из зарослей выпрыгнул дикий заяц. Сделав несколько прыжков, он уже почти скрылся из виду. Ван Чао, будучи смелым, решил выстрелить прямо под деревом с финиками. Лёгкая вибрация заставила ос на дереве забеспокоиться, и они начали покидать гнездо, облетая окрестности в поисках опасности.

Ли Циньюнь приказал всем согнуться и как можно быстрее покинуть эту территорию, стараясь не провоцировать их. Даже наличие ружей или других средств защиты здесь было бесполезно против этих существ.

Только когда группа отошла на несколько десятков метров от осиного гнезда, все вздохнули с облегчением. Впереди их ждали густые заросли травы и лиан, и все стали осторожнее. Такой путь, где не видно землю, был трудным для передвижения, и никто не мог предугадать возможные опасности.

Ли Циньюнь вызвал собак, дав им команду расчистить дорогу. Две собаки, проявив свою сообразительность, громко гавкнули и исчезли в зарослях. Через некоторое время они вернулись, но их гладкая шерсть была покрыта колючими семенами, которые невозможно было стряхнуть даже с их шерсти.

Тогда Ли Циньюнь достал мачете и начал прорубать узкий проход через самую сложную часть пути. Когда они преодолели этот участок, перед ними неожиданно открылось пространство, и они увидели узкую тропинку, ведущую к соседнему склону горы. На полпути этой тропинки стояли два дерева хурмы, увешанные ярко-красными плодами — около двадцати-тридцати штук, которые вызывали желание попробовать их.

— Вау, смотрите на эти плоды хурмы! Они выглядят так аппетитно! Давайте подойдём и сорвём их! — девушка, которая совсем недавно была напугана, теперь снова обрела уверенность и указала на деревья в нескольких десятках метрах.

Ли Циньюнь нахмурился. Эти деревья хурмы росли на полпути к вершине небольшого пика, наклонённые в сторону, фактически вися над пустотой. Под ними находился уступ высотой в несколько десятков метров, и ни один человек не решился бы залезть на такие деревья, чтобы собрать плоды.

Эта гора находилась рядом с деревней Чжан, и если бы фрукты было легко сорвать, местные дети давно бы это сделали.

Мужчины, казалось, тоже не возражали и были взволнованы. Они громко кричали и побежали вперёд, но, пробежав двадцать-тридцать метров, поняли, что склон слишком крут, и безопаснее будет двигаться медленнее.

Когда вся группа подошла к двум деревьям хурмы, воцарилось молчание. Перед ними были два тонких деревца, растущих поперёк склона, которые казались готовыми упасть в любую секунду. На кончиках веток висели двадцать-тридцать плодов, а сами ветки были не толще большого пальца. Как туда забраться?

— Господин Ли, вы местный, вам нужно что-то придумать! Мы видим эти спелые плоды хурмы, и нам очень хочется попробовать их вкус, — сказал один из мужчин, полноватый, который редко говорил во время охоты на птиц, но теперь, увидев фрукты, просто не мог сдвинуться с места от желания.

— Деревья слишком тонкие, чтобы залезть, и у нас нет бамбуковой палки, чтобы достать их... Ой… — Ли Циньюнь вдруг увидел маленькую белую точку в небе. Это был Эрту, который держал в когтях толстого дикого зайца и стремительно пикировал вниз. Мгновение — и он уже был над головой.

Все почувствовали порыв ветра, который заставил их зажмуриться, а затем раздался глухой удар: Эрту бросил зайца к ногам Ли Циньюня, на мгновение зависнув в воздухе, после чего мягко опустился ему на плечо. Теперь его размер стал таким большим, что даже на плече Ли Циньюня он едва помещался.

Только сейчас все удивлённо заметили, что дикий заяц у ног Ли Циньюня всё ещё слегка подёргивался — должно быть, он только что умер от удара.

— Вот это да! Сам поймал огромного зайца, весом килограммов пять-шесть! Я уже дважды выпускал своего сокола, а он даже перышка не принёс. Совсем не сравнить, один взгляд — и сразу хочется выбросить свою птицу! — восхищённо произнёс толстяк.

Тянь Му рассмеялся:

— Ха, твой сокол даже с зайцем лететь не сможет. Но хотя бы на что-то его можно использовать — пусть поможет достать несколько плодов хурмы.

— Пошёл ты! Твой морской орёл сможет достать хурму? — разозлился толстяк, делая вид, что хочет наброситься на Тянь Му.

Ли Циньюнь же внезапно просиял и, хлопнув в ладоши, радостно воскликнул:

— Верно! Как я мог забыть! Можно использовать кречета, чтобы снять хурму! Ваши птицы не справятся, но мой точно сможет!

----------

Глава 234. Горный пикник и встреча с лесником

Когда все услышали, что Ли Циньюнь собирается использовать кречета для сбора хурмы, они застыли в недоумении, полагая, что он шутит. Только Тянь Му хоть и знал о необычных способностях Эрту, всё равно был наполовину недоверчив и пробормотал:

— Братец, ты серьёзно? Кречет может собирать хурму? Я мало учился, так что не обманывай меня.

Ван Чао кричал громче всех, сверкая глазами:

— Если твой кречет настолько обучен, что может собирать хурму, я готов заплатить десять миллионов юаней, и это точно не северокорейские воны или вьетнамские донги! Я занимаюсь птицами много лет, но никогда не видел ни одну птицу, которая могла бы выполнять такую тонкую работу.

— Ха-ха, даже если ты предложишь десять миллионов, я всё равно не продам его, — сказал Ли Циньюнь, легонько похлопав птицу по голове и прошептав ему несколько слов на ухо. Он сделал вид, будто общается с ним, одновременно отдавая команду.

Все широко раскрыли глаза и затаили дыхание, чтобы увидеть, как этот огромный кречет будет собирать плоды хурмы.

Эрту раньше никогда не занимался такой деликатной работой. Раньше, в подземной пещере, он помогал привязывать верёвки, но это было после нескольких тренировок. Когда Ли Циньюнь указал пальцем на ближайшее дерево и поманил пальцем, это был знакомый жест команды, который означал: "Принеси мне то, на что я указываю."

Эрту издал пронзительный крик, показывая свою готовность, и в мгновение ока взлетел на ближайшее дерево хурмы. Он схватил когтями тонкую ветку, на которой висело шесть спелых плодов. Однако, сколь ни сильны были его когти, сломать живую ветку с её эластичностью он не мог.

Если бы нужно было согнуть её, он, возможно, справился бы, но контроль силы был не его коньком. Держа ветку двумя лапами, он пару раз взмахнул крыльями, явно начиная нервничать. Затем, пригнувшись, он два раза сильно ударил по ветке своим костяным клювом.

Ветка толщиной с большой палец тут же переломилась. Схватив её, Эрту легко закружился в воздухе и, к изумлению всех, вернулся к Ли Циньюню.

Ли Циньюнь принял ветку, затем снова указал пальцем, повторяя тот же жест, чтобы Эрту продолжил работу.

Эрту, видимо торопясь вернуться в маленькое пространство, недовольно издал длинный крик, но всё же послушался. Используя тот же метод, он сломал ещё несколько веток и собрал более двадцати плодов хурмы. Некоторые плоды, расположенные в труднодоступных местах, он не трогал, но после его работы две трети плодов с обоих деревьев оказались собраны, оставив лишь треть на ветках.

— Достаточно? — Ли Циньюнь взял последнюю ветку, похлопал по своему плечу, предлагая Эрту вернуться на своё место.

Только теперь все опомнились, радостно улыбаясь и не в силах закрыть рты:

— Достаточно, достаточно! Чёрт, просто наблюдая, как кречет собирает хурму, я уже сыт! С такой чудесной птицей можно жить в горах год и не умереть с голода.

Несколько женщин записывали происходящее на телефоны, а когда Эрту в конце концов опустился на плечо Ли Циньюня, он сам попал в кадр.

— Это невероятно! Если выложить это в интернет, все просто сойдут с ума! — женщины взволнованно кричали, очевидно впервые сталкиваясь с чем-то подобным, их сердца колотились от волнения.

— Десять миллионов юаней! Я готов заплатить десять миллионов за твоего кречета! — Ван Чао твёрдо решил купить его и впервые чётко озвучил свою цену.

— Хех, мне не нужны деньги, да и он у меня один. Я не продаю его. Но недавно он снес два яйца. Если они успешно вылупятся, можно будет подумать, — Ли Циньюнь решительно отказал, но дал надежду.

Тянь Му тоже загорелся, схватив Ли Циньюня за руку и воскликнув:

— Если вылупятся, продай одного мне! Ты, парень, раньше говорил про обмен на "Рэйндж Ровер", но ни слова не сказал про яйца. Наверное, ты считал мою цену слишком низкой! Обычные соколы-сапсаны на рынке стоят всего две-три тысячи юаней, а те, что соответствуют стандарту морских орлов, могут стоить максимум миллион. Цена зависит от способностей и качества. А за десять миллионов ты должен научить его не только собирать хурму, но и яблоки, например.

— Тянь Му, ты меня обижаешь. Эти яйца появились совсем недавно. Как я мог предвидеть это несколько месяцев назад? Ладно, давайте попробуем хурму. Она уже полностью созрела, кожура мягкая... ммм, какая сладкая! — Ли Циньюнь попробовал один плод, остальные передал им. Плоды из его маленького пространства, которые он ел раньше, были насыщены энергией, поэтому обычные фрукты казались ему менее вкусными.

Тянь Му тоже съел только один плод и пробормотал:

— Первые пару укусов были приятными, но почему-то желание есть дальше пропало. По сравнению с фруктами, выращенными у Ли Циньюня дома, эти кажутся намного хуже.

При большом количестве людей двадцать с лишним плодов исчезли в мгновение ока. Хотя солнце светило ярко, после еды стало немного холодно в желудке, особенно когда пот высох, и стало прохладно внутри и снаружи. Все решили, что лучше двигаться.

Ли Циньюнь указал на небольшой пик впереди:

— Там нет травы и деревьев. Мы можем найти защищённое от ветра место, чтобы разжечь костёр и приготовить еду.

Было всего около десяти часов утра, но в условиях дикой природы нужно было готовить заранее, иначе можно остаться голодным.

— Один заяц — этого мало, чтобы на всех хватило, — кто-то начал жаловаться. — К счастью, я захватил несколько пакетов маринованной говядины и несколько банок пива, а то мы бы точно остались голодными.

— Да ладно тебе! Ты думаешь, что только ты принёс еду, а остальные нет? Ты забыл, как было раньше? Кроме нескольких диких птиц, ничего крупного мы не поймали, и сварили кастрюлю птичьего супа, которого едва хватило кому-то наесться, — толстяк презрительно похлопал по своему рюкзаку, показывая, что у него достаточно провизии, и успокоил остальных.

— Одного дикого зайца недостаточно, я попрошу Эрту поймать ещё одного… — Ли Циньюнь только начал говорить, как Ван Чао внезапно закричал, указывая вперёд:

— Смотрите! Два зайца, один большой, другой маленький! Быстро стреляйте!

Все начали стрелять в спешке, но всё же проявили сдержанность, не целясь друг в друга, иначе это могло бы обернуться большими неприятностями. После нескольких беспорядочных выстрелов маленький заяц был подстрелен. Он весил около двух килограммов и оказался крайне невезучим, получив как минимум три пули. Теперь он лежал в луже крови, не шевелясь.

Большой заяц тоже получил ранение и, хотя успел скрыться в траве, его движения заметно замедлились. Все одновременно убрали ружья и выпустили своих орлов или соколов, чтобы те поймали этого раненого зайца.

Ли Циньюнь не стал отправлять Эрту в эту суматоху. Вместо этого он свистнул, подзывая Цзиньби и Тунби. Эти две собаки действовали безупречно, оставив других птиц без работы. Через полминуты Цзиньби вернулась, держа в зубах крупного зайца. Она уже перекусила ему шею, и тот больше не двигался.

— Ха-ха, теперь хватит еды! — все радостно рассмеялись, почувствовав прилив сил, и быстро поднялись на вершину небольшого пика. Место оказалось удобным: примерно десять квадратных метров ровной площадки, защищённой двумя огромными камнями от ветра. Можно было использовать камни для установки кастрюль. На склоне росли деревья и кустарники, как сухие, так и живые. Сухие подходили для розжига огня, а живые — для создания решётки для барбекю.

Когда много людей, работа идёт быстрее. Женщины собирали сухие ветки, мужчины ставили кастрюлю, снимали шкуру с зайца, искали воду в близлежащем ручье и мыли ингредиенты. Вскоре десяток горлиц были брошены в кастрюлю, чтобы сварить суп.

Эти люди принесли с собой всё необходимое: видно, что они знают толк в еде. У них даже были сушёные грибы, которые они замочили заранее. После того как грибы размокли, их добавили в суп. Также использовали немного вяленой ветчины, чтобы создать смешанный мясной бульон.

Ли Циньюнь насадил десяток воробьёв на шампуры, предварительно обваляв их в соли, чтобы они пропитались вкусом, а затем начал готовить их для жарки. Тянь Му уже установил решётку для гриля и торопил Ли Циньюня положить воробьёв на огонь. Всем уже хотелось есть, поэтому решили сначала пожарить несколько птиц, чтобы попробовать.

Заяц был большим, поэтому его нужно было жарить на отдельной решётке. Толстяк и Ван Чао занялись этим возле второго костра. Все работали слаженно, и вскоре над маленькой вершиной распространился аромат жареного мяса.

Однако дым от костра в ясный осенний день был особенно заметен. Три столба серого дыма поднимались высоко в небо, видные издалека.

Когда воробьи почти прожарились, Ли Циньюнь услышал свист и лай собак, доносящиеся с полпути вверх по склону. Четверо лесников появились, ведя за собой собак, с ружьями за плечами и красными нашивками на рукавах, на которых жёлтыми буквами было вышито "Лесная охрана". Они быстро нашли группу, ориентируясь по дыму. Кто-то свистел, кто-то кричал, строго приказывая всем не пытаться убегать и быть готовыми к проверке.

Никто из группы не собирался бежать. Аромат жареных воробьёв уже распространялся повсюду, их золотистая корочка блестела от масла, а после посыпания зирой запах стал ещё сильнее. Не попробовать это казалось настоящим преступлением. Да и с лесниками они не боялись проблем. Если не устраивать пожар в самом лесу и не создавать других неприятностей, то готовка на открытой местности вне леса считалась допустимой.

Однако Ли Циньюнь нахмурился. Ему было известно, что некоторые охотники из деревни Чжан, ставшие лесниками, были довольно проблемными. Иногда они даже обманывали местных жителей, а если находили кого-то, разводящего костёр в горах, то штрафовали на своё усмотрение. Те, кто отказывались платить, подвергались нападениям. Немало людей жаловались на них в полицейский участок, но охотники из Чжан были трудны в общении, да и их географическое положение было особенным. Если бы их убрали, некому было бы выполнять обязанности лесников. Поэтому дела замяли, что лишь сделало их ещё более наглыми.

Лидером этой группы был лесник по имени Чжан Ху. Его передние зубы были широко расставлены, и именно он кричал громче всех, держа во рту сигарету. Когда он поднялся наверх и увидел так много людей, то на мгновение опешил, но, заметив среди одиннадцати человек пять красивых женщин, его маленькие глазки тут же загорелись. Однако он ограничился тем, что бросил на них несколько дополнительных взглядов, не решаясь на что-то большее.

— Вы что, не слышите? Я кричу, чтобы вы потушили костёр, а вы даже не шевелитесь! Что за дела? Не понимаете человеческую речь? — Чжан Ху достал сигарету изо рта, держа её в руке, и со злобным выражением лица закричал: — Знаете, что это сопротивление закону? Штраф будет удвоен! За каждый костёр по тысяче юаней, всего три тысячи. Ни юанем меньше!

Как оказалось, Ван Чао был человеком с взрывным характером. Он тут же бросил палку, которую держал в руках, и встал, крича:

— Да ты вообще как разговариваешь? Как ты, чертов сын, разговариваешь? Разве потому что ты лесник, у тебя есть право оскорблять людей? Посмотри, что у тебя во рту! Ты можешь бегать по лесу с сигаретой, а мы, значит, не можем развести костёр на открытой местности?

— О-о, да ты, городской, ещё и наглый! Если я не покажу тебе, кто здесь хозяин, ты вообще не будешь знать, чья это территория. Парни, свяжите этого типа и потом отвезите его в полицию, там я с ним разберусь, — Чжан Ху с издёвкой усмехнулся, выбросил сигарету и поднял ружьё, направив его на Ван Чао.

Ли Циньюню это стало невыносимо. Как местный проводник, он должен был встать на защиту своей группы.

Он встал перед Ван Чао, холодно глядя на Чжан Ху, и сказал:

— Ты из Чжан, верно? Я из Ли, мы недалеко друг от друга. Не стоит перегибать палку. Мы все соседи, и если что-то случится, всем будет стыдно. Если есть проблемы, давайте сядем и поговорим, а не направляйте оружие на людей! Если что-то произойдёт, никто не сможет взять на себя ответственность.

----------

Глава 235. Эрту хватает новую птицу

— Ха-ха, какая разница, откуда ты? Я не боюсь проблем! Что ты можешь мне сделать? — Чжан Ху был крайне наглым, брызгая слюной во все стороны и крича: — Все ваши ружья незаконны! Я сделаю один звонок в полицейский участок, и вы все окажетесь за решёткой! А вы ещё тут важничаете! У меня достаточно способов вас проучить.

— Тогда почему бы тебе не позвонить прямо сейчас и проверить? — Ли Циньюнь уже устал спорить с таким человеком. В конце концов, после всех словесных игр решающим остаётся реальная сила.

Когда Чжан Ху увидел, что группа Ли Циньюня тоже подняла ружья, его лицо исказилось от ещё большей ярости. Он указал на них пальцем и закричал:

— Вы ещё смеете поднимать оружие? Хотите устроить мятеж? Это нападение на государственных служащих! Ладно, ждите! Я позвоню в участок, и они приедут. Чтобы доказать свою компетентность, я позвоню лично начальнику Лю!

С этими словами Чжан Ху начал набирать номер, старательно высматривая сигнал на своём телефоне под палящим солнцем. Сигнал был слабый, но всё же хватало двух-трёх полосок для соединения. Однако после долгих гудков никто так и не ответил.

Ван Чао, всё ещё полный гнева, насмешливо произнёс:

— Что, так и не смог связаться с начальником Лю? И сколько ещё нам ждать? Эх, мои руки уже устали держать ружьё. Давайте все опустим оружие. Всё равно дело в связях, верно? У нас тоже есть свои люди.

Чжан Ху слегка смутился, но его глаза горели ещё большим гневом. Он попытался оправдаться:

— Возможно, начальник Лю на совещании или просто не слышит звонка. Я попробую ещё раз.

Он снова начал набирать номер. А Ван Чао повернулся к своему худощавому другу и сказал:

— Братан, теперь твоя очередь. Звони своим людям. Мы же не можем позволить этим деревенским лесникам посадить нас в тюрьму, верно?

Худой мужчина горько усмехнулся:

— Чёрт, мои связи только в городе, а развиваться я планирую в столице провинции. Кто будет тратить время на развитие здесь? Не говоря уже о деревне — я даже городские связи не особо знаю. Кому мне звонить? Один звонок, и весь город узнает об этом, станет только хуже.

Тянь Му с издёвкой рассмеялся:

— Тао, ты ни разу не был надёжным! Всякий раз, когда возникает опасная ситуация, ты отступаешь. Ни разу не видел, чтобы ты проявил себя. Твой отец работает в городе зря. Говорят же: "Власть нужно использовать, пока она не истекла".

— Как неприятно… Пришли поохотиться, отведать дичи, а нас прерывают. Животы уже подводит от голода! — несколько женщин рядом начали жаловаться, недоверчиво переглядываясь и заново оценивая своих парней. Хотели убедиться, действительно ли те такие влиятельные, какими казались. Если они не могут справиться даже с несколькими лесниками, это будет полный позор.

Мужчины заметили странные взгляды своих спутниц и начали смущённо переминаться с ноги на ногу. Тянь Му был избран представителем и тихо подошёл к Ли Циньюню, шепча ему на ухо, чтобы узнать стратегию.

— Брат Ли, может, дадим им немного денег и отправим их восвояси? Умный человек не ищет проблем на свою голову. Сегодня, если мы не решим эту ситуацию, охотничье настроение будет испорчено, да и наши девушки начнут сомневаться в нас. Это того не стоит.

Ли Циньюнь покачал головой, давая понять, чтобы тот не торопился. Затем он достал свой телефон и, обращаясь к всё ещё звонящему Чжан Ху, сказал:

— Похоже, у тебя не получается дозвониться. Так уж вышло, что я тоже знаком с начальником Лю. Может, позвоню я?

— Ты? Зачем мне позволять тебе звонить? Я же умею пользоваться телефоном! — Чжан Ху не понял намёка Ли Циньюня и, будучи взволнованным, весь покрылся потом.

Ли Циньюнь помахал своим телефоном и сказал:

— Я использую свой телефон, понял?

Не обращая внимания на ошеломлённого Чжан Ху, Ли Циньюнь нашёл номер начальника Лю и набрал его.

После двух гудков на том конце ответили. Из трубки послышался радостный смех:

— Это ты, брат Ли? Какой редкий случай, что такой занятой человек, как ты, нашёл время позвонить мне!

— Хе-хе, я просто соскучился по старшему брату. Где ты сейчас? Чем занимаешься? — Ли Циньюнь начал с лёгкой беседы.

Пока Ли Циньюнь обменивался любезностями с начальником Лю, четверо лесников стояли в ступоре. Чжан Ху покраснел до корней волос и внезапно заорал:

— Подделка! Ты обманываешь! Не думай, что я не знаю, что ты звонишь кому-то другому. Дай сюда телефон, я сам послушаю...

С этими словами он выхватил телефон у Ли Циньюня и приложил его к уху:

— Кто вы такой? Притворяетесь начальником Лю? Весело, да? Я — Чжан Ху, лесник из деревни Чжан... Ой, мамочки, вы правда... Начальник Лю?

— Чушь! Если я не начальник Лю, то кто тогда ты? Ты уже несколько раз звонил мне, и это уже надоело. А теперь ещё и телефон у Ли Циньюня отобрал? Не создавай проблем, быстро отдай ему трубку! — закричал начальник Лю на том конце.

Чжан Ху вздрогнул и, побледнев, торопливо вернул телефон Ли Циньюню. После того как Ли Циньюнь объяснил ситуацию и перевёл разговор на недавний конфликт, Чжан Ху внезапно заволновался и начал улыбаться:

— Это всё недоразумение! Начальнику Лю не стоит беспокоиться. Продолжайте развлекаться. Раз место для костра находится далеко от леса, просто убедитесь, что огонь потушен перед уходом. Ну, мы пойдём, мы уже уходим.

Чжан Ху схватил за руки своих коллег-лесников, которые всё ещё стояли в оцепенении, и начал улыбаться и извиняться. Через мгновение они уже покинули вершину, убегая в спешке и с явной неловкостью.

Как говорится, "на каждую силу найдётся своя сила". Только что такой дерзкий и несгибаемый человек, как Чжан Ху, оказался полностью подавлен авторитетом местного начальника полиции. Достаточно было пары фраз, чтобы он стал послушным, начал извиняться и поспешно ретировался.

Ли Циньюнь вкратце рассказал о произошедшем, упомянув, что Чжан Ху, осознав свою неправоту, извинился и ушёл. Начальник Лю подтвердил: "Этот парень нуждается в постоянном контроле. Если его не держать в узде, он тут же начнёт создавать проблемы. Большого дела не совершит, но мелкие неприятности будут бесконечными. Если бы нашлись подходящие люди на роль лесников, мы давно бы их заменили."

Мужчины обменялись ещё несколькими вежливыми фразами и договорились встретиться как-нибудь за бокалом вина, после чего разговор был завершён.

Все вздохнули с облегчением и принялись восхвалять Ли Циньюня за его способности. Открыв пиво, они настояли на том, чтобы выпить за его здоровье. По сравнению с первоначальной сдержанностью и отстранённостью, теперь они относились к Ли Циньюню как к другу из своего круга — можно было говорить обо всём, шутки стали более непринуждёнными.

Воробьи жарились быстро, да и мяса на них было немного — в основном грудка и немного на ногах. Ели их скорее для развлечения, чем ради сытости. В несколько укусов все управились с жареными воробьями. Кто-то достал закуски: говядину, сушёный тофу, бамбуковые побеги, морскую капусту, арахис... Эти закуски отлично пришлись ко времени, пока ждали жареной зайчатины.

Ли Циньюнь, сославшись на необходимость посетить туалет после нескольких банок пива, нашёл укромный уголок, чтобы спрятать кречета в маленькое пространство. Однако внезапно с неба донеслось хлопанье крыльев и тревожные крики птиц. Подняв голову, он увидел стаю чёрных птиц, за которыми следовала маленькая белая точка. Она легко преследовала их, будто выбирая, какую именно птицу поймать, игнорируя тех, кто летел позади.

Эрту, сидевший на плече Ли Циньюня, издал радостный крик и, расправив крылья, взмыл в воздух. Ли Циньюнь удивился, но тут же увидел, как Эрту стремительно полетел к белой точке высоко в облаках. Их полёт выглядел одинаково изящным, полным величественного очарования, что указывало на их родство. Это был другой кречет.

Морские орлы редки, но иногда встречаются особи того же вида. Ничего удивительного. Однако после короткого полёта, во время которого оба орла кружили в игривой погоне, Эрту внезапно схватил этого нового, гораздо меньшего по размеру кречета.

Это был сильный кречет, похожий на Эрту. Его перья были белоснежными, без единого пятна, взгляд острым, а оперение блестящим. Он был крупнее обычных морских орлов, но значительно меньше Эрту. Поэтому Эрту обращался с ним, словно с игрушкой, не обращая внимания на его испуганные протесты. Облетев круг над головой Ли Циньюня, он дал понять, что хочет вернуться в маленькое пространство.

Ли Циньюнь рассмеялся: "Что за способности у Эрту! Неужели, зная, что кто-то хочет купить кречета, он решил сам поймать одного?" Размышляя об этом, он открыл вход в маленькое пространство, позволив Эрту войти.

Только оказавшись внутри, Ли Циньюнь понял, что Эрту поймал этого несчастного кречета, чтобы помочь ему высиживать яйца. Новая птица сначала сопротивлялась, возможно, чувствуя себя незнакомой с этим местом, а когда заметил духовное тело Ли Циньюня, испугалась и попыталась улететь.

Однако, после того как Эрту легко поймал его во второй раз, он смирился со своей судьбой. Трясущаяся птица забралась в гнездо, беспокойно крутя головой, но не осмеливаясь двигаться.

Эрту не оставил его труды без награды. Он слетал к пруду в пространстве, поймал двух маленьких рыбок и принёс их прямо к клюву нового кречета. Угощённый вкусной живой рыбой из пространства, новый кречет быстро успокоился. После нескольких тихих "разговоров" с Эрту он окончательно устроился в гнезде.

"Эээ? Так значит, Эрту привёл себе помощника для высиживания яиц? Какой же он наглый! При его нынешних размерах он мог бы даже орла поймать, если бы захотел. Но почему он выбрал именно этого маленького кречета? Это напомнило мне его размеры, когда я только встретил его... Постойте, может быть, это его прежний партнёр? Иначе почему Эрту так спокойно доверил ему свои яйца?"

Обычно, после того как самка откладывает яйца, самец помогает их согревать, чтобы оплодотворить их. После успешного оплодотворения любая птица может высиживать яйца, пока температура остаётся подходящей. Когда придёт время, птенцы вылупятся и примут своё новое рождение. Если нет самца, и всё делает самка, яйца могут стать "плохими", начать гнить и никогда не вылупиться.

Ли Циньюнь раньше не держал птиц, которые откладывают яйца, и не разбирался в процессе их высиживания. Если бы он продолжал держать Эрту в маленьком пространстве для высиживания, эти два яйца были бы обречены. Ведь он даже не мог отличить самку от самца, и попытка искусственного вмешательства в инкубацию могла бы закончиться плачевно.

Ли Циньюнь пока не знал всего этого. Он просто думал, что Эрту сделал хорошую находку, притащив кречета. Теперь тот будет приносить пользу, производить потомство, и Ли Циньюнь сможет заработать на продаже ценных птиц.

Когда группа Тянь Му собиралась уходить днём, все были в отличном настроении. Они хорошо провели время и унесли с собой часть добычи. Ли Циньюнь тоже был доволен: Эрту поймал самца кречета, которого можно выращивать, используя целебный источник в пространстве. Их потомство точно будет исключительным, и за высокую цену его можно будет продать, получив драгоценные камни для дальнейшего улучшения маленького пространства. Таким образом, образуется благоприятный цикл.

Эти люди договорились с Ли Циньюнем встретиться снова, чтобы поохотиться, и предложили ему приехать в город. Обещали показать ему несколько элитных клубов, чтобы он мог насладиться жизнью в её самых изысканных проявлениях.

----------

Глава 236. Выдергивание плетей арбузов

После вчерашней охоты рабочие рассказали, что собрали только один грузовик фруктов, всего около трёх тысяч с лишним килограммов. Остальные ещё не созрели, но через три-четыре дня, возможно, уже можно будет собирать.

Затенённый сад всё же плох для урожая: даже добавление воды из источника пространства не помогло значительно увеличить его продуктивность. Ведь солнце — лучший источник роста.

Три тысячи килограммов по цене сто юаней за килограмм для Тянь Му принесли Ли Циньюню чуть больше трех ста тысяч юаней. Эти деньги уже не казались такими впечатляющими, как раньше, и чувствовалось, что их недостаточно. Даже на покупку нефрита для улучшения маленького пространства этих средств было мало.

Плети арбузов давно пора было выдернуть, но из-за других дел удалось убрать лишь небольшую часть. Теперь стало понятно, что это задерживает посев других овощей, и все начали нервничать.

Просто говоря, в деревне не хватало рабочих рук. В такие загруженные сезоны ферма обычно нанимала временных работников. Однако все свободные жители деревни были заняты у Сюй Цзиншоу, а молодёжь продолжала работать вдали от дома. Появление нехватки рабочей силы было вполне объяснимым.

Поэтому, вернувшись домой, родители Ли Циньюня сами предложили: завтра они не будут помогать в магазине дочери, и Ли Циньюню не стоит убегать куда-либо. Необходимо сосредоточить все усилия на том, чтобы выдернуть плети арбузов. Затем нужно решить, что сажать дальше: салатные листья, латук, цикорий, эндивий или пекинскую капусту.

Ведь зима — это сезон горячих котлов, и эти необходимые зелёные овощи могут быть проданы по хорошей цене.

К тому же, если не удалить арбузы Ли Циньюня сейчас, то скоро придётся приглашать съёмочную группу научной программы канала CCTV. Ведь с мая арбузы начали созревать, а к концу сентября всё ещё появлялись новые плоды. Если снова полить их водой из целебного источника пространства, возможно, они переживут "вторую весну", и снова весь участок окажется усыпан арбузами. Объяснить это людям станет невозможно.

На следующее утро Ли Циньюнь, не дожидаясь напоминаний от родителей, отправился в поле сразу после рассвета, чтобы выдергивать плети арбузов. К этому времени большая часть плетей уже пожелтела, только самые кончики оставались зелёными. Именно на этих зелёных участках всё ещё можно было найти цветы и маленькие арбузы.

С каждого куста, после выдергивания, можно было собрать более десятка маленьких арбузов. Большие были размером с тарелку, а маленькие — с блюдце. Урожай был удивительно богатым: обычно на плетях обычных арбузов находилось четыре-пять маленьких плодов, и это считалось хорошим результатом.

Тонгтонг и Маомао узнали ещё вчера, что сегодня будут выдергивать плети арбузов, и вскоре после рассвета они поднялись. Едва Ли Циньюнь зашёл в поле, как они тоже прибежали, крича и смеясь, заявив, что хотят помочь.

Ли Циньюнь был рад и подбодрил их парой слов. Однако вскоре он заметил, что что-то не так. Эти двое явно не собирались выдергивать плети — они пришли собирать арбузы! Сколько бы Ли Циньюнь ни срывал маленьких арбузов, они столько же переносили, складывая их на краю поля, объясняя, что сегодня снова будут торговать на рынке.

Эти два маленьких корыстных создания... Ли Циньюнь ничего не мог с этим поделать. Раз уж последние плоды собраны, а на деревьях больше нет незрелых фруктов, да и овощи только что забрали торговцы компании "Дахуа", пусть творят что хотят.

Собаки выполняли роль "перевозчиков". Дети привязали к их спинам маленькие корзины, и собаки терпеливо, хотя и с обидой, переносили сорванные арбузы на край поля.

Когда Ли Чэнвэнь и Чэнь Сючжи пришли позвать Ли Циньюня на завтрак, дети уже начали раскладывать товары на импровизированном рынке и отказались возвращаться домой, заявив, что уже наелись арбузами.

Они хлопали себя по круглым животам, доказывая взрослым, что сыты.

Но после завтрака Ли Циньюнь принёс им два тонких блина с овощами. По тому, как они быстро проглотили еду, стало ясно, что их "сытость" была лишь притворством.

Ли Циньюнь улыбнулся, но не стал их разоблачать. Он сказал, что арбузы по-прежнему будут продаваться по двадцать юаней за килограмм. Если пожилые люди или дети захотят попробовать, можно дать им немного. Не стоит быть скупыми. А вот с теми городскими людьми, которые любят безосновательно спорить, можно вообще не разговаривать. Если они начнут создавать проблемы, всегда можно попросить помощи у проходящих мимо односельчан.

Тонгтонг и Маомао заверили, что всё поняли, и сказали, что ему не о чем беспокоиться. Они заявили, что это не первый раз, когда они торгуют на рынке, и у них есть опыт.

Когда Ли Циньюнь вернулся в поле, он работал недолго, прежде чем начальник местного полицейского участка Лю Сяньчжэн, вместе с двумя своими помощниками, подошёл с улыбкой, заявив, что в участке нет дел, и он решил заглянуть в деревню. Раз уж он случайно застал работу в поле, то может помочь.

Ли Циньюнь, конечно, не стал заставлять их много работать. После получаса работы, заметив, что их движения стали медленнее, он предложил передохнуть. Разбив несколько маленьких арбузов, он угостил их.

Хотя это были последние арбузы сезона, их вкус и содержание жизненной энергии практически не ухудшились. Когда гости попробовали их, они чуть не проглотили свои языки, не переставая хвалить их за вкус.

— Ох, не зря мы приехали! Я слышал в городе, что твои арбузы самые дорогие, но городские жители буквально дерутся за них. Говорят, что по сто юаней за килограмм их трудно достать, тогда как другие продают свои по одному юаню за килограмм, и те даже не покупают. И вот теперь я вижу, что это всё правда!

— Когда мы проходили мимо, видели, как два ребёнка продают последние маленькие арбузы у входа за двадцать юаней за килограмм. Мы даже посмеялись: "Какие жадные!" Но теперь я понял... Ладно, говорить больше нечего. Когда будем возвращаться, каждый из нас купит по десятку арбузов, чтобы угостить жен и детей. Ух... За всю жизнь не ел такого вкусного арбуза!

Все трое продолжали есть, не переставая хвалить их вкус. Когда животы уже начали заметно округляться, Лю Сяньчжэн рассмеялся:

— Кстати, о вчерашнем инциденте с Чжан Ху — он доставил тебе неприятности? Если хочешь, я могу его задержать на несколько дней. Это не злоупотребление властью, у него полно проблем. Даже если взять любое дело на проверку, его можно закрыть на полмесяца.

Ли Циньюнь махнул рукой и улыбнулся:

— Это уже в прошлом. Мы соседи, нет смысла слишком серьёзно относиться к таким вещам. К тому же, он проявил здравый смысл и не переусердствовал.

Увидев, что Ли Циньюнь действительно не держит зла, Лю Сяньчжэн вздохнул с облегчением. Если бы пришлось арестовывать Чжан Ху, это создало бы немало давления для него самого. Раз Ли Циньюнь не держит обиды, всё складывалось легко и приятно.

Родители Ли Циньюня, вместе с работниками, которые освободились, тоже пришли помогать выдергивать плети арбузов. Они работали в зоне дынь, где недозрелые плоды могли быть горькими, поэтому собранные маленькие дыни нельзя было есть. Однако те, чья кожура уже пожелтела, были разрешены для рабочих. Пока они ели, их энтузиазм оставался высоким, и работа шла весело.

К полудню большая часть поля была очищена. Если продолжить работу и после обеда, к вечеру всё будет завершено.

Лю Сяньчжэн и двое полицейских не спешили уходить. Они приехали помочь, и, независимо от их статуса, нельзя было позволить им уйти без благодарности. Обед был обязателен. Что касается рабочих, то они питались в своей столовой, так что Ли Циньюню не нужно было беспокоиться об их трапезе.

Маленькие недозрелые арбузы очистили от кожуры, нарезали полосками и обжарили в масле до золотистого цвета. Затем добавили ферментированные бобы, перец чили, сычуаньский перец, лук, имбирь и чеснок. Перед подачей полили соевым соусом. Блюдо получилось ароматным, аппетитным и хрустящим на вкус.

Приправы были насыщенными, но мякоть арбуза оставалась свежей и нежной, с особенным ароматом жизненной энергии. Она не только обладала великолепным вкусом, но и оказывала мочегонное и противовоспалительное действие, что делало её полезной для всех. Сочетание основных и дополнительных ингредиентов создавало гармоничный эффект, который приносил пользу каждому, кто пробовал.

Острый редис, выращенный на поле, был особенно свежим. Это были осенние корнеплоды, которые после тщательной мойки нарезали тонкой соломкой, слегка посыпали солью, а затем обжаривали перец чили и сычуаньский перец в масле, поливая смесью поверх редиса. После лёгкого перемешивания получалась восхитительная закуска.

Эти два блюда Ли Циньюнь приготовил сам. После этого он передал их родителям, а сам отправился выпивать с Лю Сяньчжэнем и остальными. Лю Сяньчжэн ел так увлечённо, что чуть не проглотил язык, стараясь оставить немного еды на тарелке. Он сказал, что дождётся, когда придут родители Ли Циньюня, чтобы все вместе попробовать эти вкусные блюда.

Так как после обеда предстояло ещё работать, а утром все уже устали, готовили просто. Выбрали только овощные блюда, всё из своего поля. На приготовление ушло всего около десяти минут, и на столе быстро появились семь-восемь холодных закусок. Единственным мясным блюдом была тушеная травяная рыба, а мясные добавки в овощные блюда считались лишь дополнением, а не основным компонентом.

Лю Сяньчжэн чувствовал себя очень уважаемым. Он пил отличное вино из пространства, которое Ли Циньюнь хранил для особых случаев, он трижды поднял тост за Ли Чэнвэня, заявив, что знакомство с Ли Циньюнем стало одним из лучших событий в его жизни. Он сожалел, что раньше не знал его, считая это своей главной ошибкой.

Он рассказал, что сейчас ему хорошо живётся в городе благодаря заботе уездного начальника У. Работа идёт гладко, и в участке всё налажено. Проблемные сотрудники были переведены в сельские группы общественной безопасности. Затем он спросил Ли Циньюня, не интересует ли его должность начальника сельской группы общественной безопасности. Если да, он может договориться с вышестоящими, а также поговорить с главой деревни Ли Тяньлаем. Одно слово — и Ли Циньюнь станет самым влиятельным человеком в деревне.

Ли Циньюнь улыбнулся, решив, что Лю Сяньчжэн выпил лишнего. В деревнях района Цинлун самые влиятельные люди — это не начальники групп общественной безопасности и даже не секретари партии или главы деревень, а старейшины кланов. Эти старики, обладая авторитетом и влиянием в своих семьях, могут легко свести на нет власть любого главы деревни.

Например, Чэнь Саньсы из деревни Чэнь. Даже если он не занимает пост секретаря партии, другие на этом месте будут лишь марионетками, потому что всё в деревне решает именно он. А в деревне Ли, если дед Ли Циньюня, Ли Чуньцю, захочет вмешаться в дела, никто не посмеет возразить. Его авторитет и способности внушают уважение даже главе деревни Ли Тяньлаю.

Ли Циньюнь прекрасно понимал эту ситуацию, поэтому идея стать начальником группы общественной безопасности его совсем не привлекала. Однако, с учётом развития сельского туризма, ситуация в сфере безопасности может усложниться. Самому он не хотел занимать этот пост, но мог рекомендовать человека, которому доверяет.

Ли Циньюнь подумал, что Юньцун подойдёт. Хотя тот беспринципен и нагл, возможно, со временем сможет продвинуться дальше, даже до работы в городском участке. Оставалось только выяснить, заинтересован ли в этом он. Несколько лет на должности начальника группы общественной безопасности не помешают ему сдать экзамен на государственного служащего... или даже продолжить семейное дело, став народным целителем.

Под воздействием алкоголя Ли Циньюнь поделился своими мыслями с Лю Сяньчжэн. Тот, выслушав, рассмеялся:

— Это мелочи. Если ты считаешь, что это хорошая идея, значит, проблем не будет.

Ли Циньюнь так и не понял, почему Лю Сяньчжэн так старается угодить ему. Только после обеда, провожая его, он узнал причину. Оказалось, что сын Лю Сяньчжэн попал в армию и получил покровительство одного из командиров. Во время разговора выяснилось, что Ли Циньюнь через свои связи помог достичь чего-то невероятного — этот командир оказался бывшим подчинённым того самого человека, которого Ли Циньюнь порекомендовал. Теперь Лю Сяньчжэн хотел использовать эту связь, чтобы укрепить отношения с бывшим начальником.

----------

Глава 237. Ферма по соседству соревнуется в выращивании овощей

На то, чтобы выдернуть все плети арбузов с большого участка земли, ушло два дня. Перед тем как начать сажать овощи, Ли Циньюнь проконсультировался с компанией "Дахуа". Они предложили ему выращивать больше разнообразных культур, чтобы обеспечить богатый выбор для привлечения состоятельных клиентов.

Однако подтекст был ясен: независимо от того, какие овощи он вырастит, они будут выкуплены по высокой цене согласно контракту, с учётом наценки "Дахуа".

Таким образом, Ли Циньюнь отправился в магазин семян, купил большое количество семян и замочил их на два дня в целебном источнике своего маленького пространства. За это время рабочие уже удобрили землю органическими удобрениями и перепахали её трактором, подготовив к посеву.

Большинство зелёных овощей можно было сеять прямо в землю, поэтому не требовалось предварительного замачивания для проращивания. Однако некоторые культуры нужно было сначала выращивать в рассадниках, чтобы потом пересадить их на грядки.

Ли Юньцун последние несколько дней ничем полезным не занимался. Он хотел завязать отношения с двоюродной сестрой Сюй Цзиншоу, но она полностью игнорировала его. Хотя серьёзных дел у него не вышло, зато он узнал множество сплетен. Например, что Сюй Цзиншоу последние дни проводит крайне тяжело: мать Цинь Яо приехала и каждый день упрекает его, требуя побыстрее построить виллу, чтобы их дочь не страдала и не терпела унижений, сравнивая его с бывшим парнем Цинь Яо.

Кроме того, когда начнётся строительство виллы, придётся использовать немного хорошей земли, которую они недавно распахали, чтобы посадить сезонные овощи. Не говоря уже о качестве этой земли, её площадь составляет всего около 20 му. Во время распашки туда попало бесчисленное количество семян сорняков, и если посадить сезонные овощи, никто не знает, сколько травы будет бороться с ними за питательные вещества.

Сам Сюй Цзиншоу не разбирался в выращивании овощей, но он не был глупцом и обратился за советом к эксперту по сельскому хозяйству. Из сельскохозяйственного колледжа города пригласили преподавателя, который помог составить план по выращиванию высокоэффективных культур. Сюй Цзиншоу последовал рекомендациям: закупил семена и удобрения, и начал срочно сажать, словно соревнуясь со временем.

Ли Юньцун с усмешкой сказал Ли Циньюню:

— Кажется, он спешит с посадками, чтобы максимизировать прибыль. Но, знаешь, всё это выглядит так, будто он пытается соревноваться с тобой. Какие бы овощи ты ни посадил, он сажает те же: шпинат, цикорий, эндивий, пекинскую капусту, латук, кинзу, салат…

— Если он хочет соревноваться со мной, то даже не поймёт, как проиграет. Пусть попробует продавать свои овощи по двадцать юаней за килограмм — вот тогда я его буду уважать. А насчёт нашего раздела прибыли с "Дахуа" я даже говорить не буду, чтобы не портить его настроение, — усмехнулся Ли Циньюнь.

— Зимние овощи могут стоить дорого, особенно перед Новым годом... Хе-хе, не переоценивай свои силы, — поддразнил Ли Юньцун.

— Если обычные овощи будут стоить двадцать юаней, мои можно будет продавать за сто, — уверенно заявил Ли Циньюнь.

Два друга сидели у входа в виллу, болтая, когда внезапно они увидели Ли Чуньцю, хмурого и медленно шагающего вместе с древним монахом с огромными ушами. Оба смотрели в разные стороны, не обращая внимания друг на друга.

Когда Ли Циньюнь увидел этого монаха, он сразу почувствовал что-то странное. Монах был лысым, с длинной седой бородой, свисающей на грудь. Его кожа была цвета старой бронзы, на лице почти не было морщин, и невозможно было определить его возраст. Он казался высоким и крепким.

Глаза монаха были маленькими, но излучали острый блеск, словно могли проникать в душу человека. Под его спокойным взглядом скрывалась невероятная сила, и даже без гнева он внушал уважение.

— Большое Ухо, перестань тянуть время, осмотри всё и убирайся, не мешай моему внуку вести дела. Вы, эти горные монахи, совсем спятили! Выйдете в мир — и начинаете создавать проблемы. Если бы я не помнил старые времена, давно бы отшлёпал вас и выбросил в реку кормить черепах! — голос Ли Чуньцю был громким и нетерпеливым, его ругань слышна была издалека.

Монах, однако, не выглядел обиженным. Он произнёс четкое "Амитофо", продолжая медленно осматриваться, пока не подошёл к Ли Циньюню. Взглянув на "Канси толковый словарь" в его руках, он вдруг сказал:

— Молодой господин, ваши интересы весьма необычны. Держите в руках большой словарь и читаете с таким увлечением. Не подскажете, почему?

Ли Циньюнь скривился, даже не вставая, и сердито ответил:

— Это тебя вообще не касается! Хоть я возьму "Дракон, Тигр и Леопард" или стопку журналов "Плейбой", что ты можешь сделать? Убирайся с моей фермы! Видеть вас просто бесит. Какие вы там монахи? Ни капли сострадания! В прошлый раз два средних монаха, не разбираясь, покалечили мою белую лошадь и душили меня, угрожая деду. Ха! Не думай, что я не знаю: те двое мерзавцев — твои ученики, сам дед сказал.

— Да, кстати, ты ведь тот самый Большое Ухо, верно? Лечение моей лошади обошлось мне в больше десяти тысяч юаней. Будь любезен, заплати за своих учеников, — Ли Циньюнь поднял руку, требуя компенсацию.

— Амитофо, моя кличка — Мохэ Цягя, не Большое Ухо. Очевидно, вы ошиблись человеком, — голос монаха звучал мелодично, но смысл его слов был наглым: отказываясь признать свою связь с проблемами, он попросту уходил от ответственности.

— Хм, одна нога уже в гробу, а лицо всё ещё такое толстое. Хотя, помнится, духовный учитель Лин Сю просто посмеялся над тобой, а ты взял и уничтожил его даосский клан, — холодно усмехнулся Ли Чуньцю.

Мохэ Цягя произнёс "Амитофо", его лицо стало серьёзным:

— Амитофо, ваше заблуждение относительно меня слишком велико, не буду об этом говорить. Но мои ученики погибли несправедливо, и это не даёт мне покоя. Если мы не найдём злодея, наш храм Ланьто не обретёт мира. Даже в момент нирваны я буду беспокоиться об этом, и мой путь просветления будет нарушен, что уничтожит основы моего многовекового пути.

Ли Чуньцю снова холодно фыркнул, явно презирая всю эту религиозную чепуху.

Ли Циньюнь тоже стоял, словно ничего не понимая, позволяя монаху с большими ушами закончить свою речь. Затем тот начал медленно обходить виллу и её дворик. Казалось, он ничего особенного не заметил, но, пройдясь ещё раз вдоль стены, нахмурился, и его мысли оставались непонятными.

— Этот фермерский участок довольно большой. Может, стоит осмотреть ещё и гору? — нетерпеливо подгонял Ли Чуньцю.

— Не нужно, я уже составил мнение, глядя на этот дом с двориком. Как жаль... Мои ученики, оказывается, все погибли именно здесь. Молодой человек, какое же у тебя жестокое сердце! — произнёс Мохэ Цягя, а последнюю фразу даже выкрикнул с необычной интонацией. В воздухе раздалось гудение, вызванное резонансом, которое ударило в сторону Ли Циньюня.

Этот звук заставил голову Ли Циньюня закружиться, а в глазах мелькнула паника. Он машинально начал вспоминать, как убил нескольких монахов. Однако внезапно внутри него пробежала волна духовной энергии, успокаивая его смятённый разум. Мысли прояснились, и он тут же заметил логическую ошибку в словах большоухого монаха.

Что значит "все мои ученики погибли здесь"? Чушь! За исключением первых нескольких, которых убила змея во дворе, двое других монахов погибли в маленьком пространстве. Даже если этот старый монах обладает способностями, недоступными обычным людям, невозможно узнать о смерти тех, кто погиб внутри маленького пространства.

Собрав всё вместе, можно было сделать только один вывод: этот старый монах блефует, возможно, даже использует психологическое давление, чтобы по реакции Ли Циньюня выяснить хоть что-то.

— Большое Ухо, ты совсем спятил? О чём ты говоришь? — Ли Циньюнь сделал вид, будто шокирован, широко раскрыв рот. После этого он обратился к своему деду: — Дедушка, что этот монах имеет в виду? Что за ученики погибли здесь? Где именно? Звучит так, будто здесь случилось убийство! Если это правда, я сразу вызову полицию. Я только что построил этот дом. Если здесь будет убийство, как я смогу здесь жить?

Выражение лица Ли Чуньцю осталось неизменным. Холодно произнёс он:

— Ты прав. Он действительно сумасшедший! Его мозги не в порядке уже много лет. Удивительно, что он до сих пор не перебил всех в храме Ланьто. Только что применил технику "Львиного рыка". Если бы я не был рядом, то применение пыток к тебе не казалось бы чем-то невероятным.

После долгого молчания Ли Юньцун, наблюдавший за развитием событий, внезапно вскочил и закричал:

— Чёрт возьми, так это и есть "Львиный рык"? Полный провал! Как это вообще показывают по телевизору? Когда применяют "Львиный рык", стены должны рушиться сотнями! Этот монах точно подделка! Ни гадание, ни боевые искусства у него толком не работают. Как он вообще выжил столько лет? Ха, и говорит, что здесь были убийства! Просто бросил пару взглядов и уже уверен?

— Амитофо, если вы отказываетесь признавать, то пусть будет так, — сказал Мохэ Цягя, внимательно изучая выражения Ли Циньюня и Ли Юньцуна. Но он ничего не смог прочитать. Ли Циньюнь выглядел шокированным и немного обиженным, как будто его несправедливо обвинили. Ли Юньцун же явно презирал и отвергал его, словно хотел наброситься и ударить его несколько раз за несчастливые слова.

— Признать что? Вы, монахи, постоянно приходите создавать проблемы! Пачкаете мой дом своими отпечатками, украли столетний женьшень и покалечили мою лошадь... Чёрт возьми, если бы ты не был гостем моего деда, я бы взял скамейку и разбил тебе голову! — Ли Циньюнь был похож на рассерженного молодого человека. Подняв камень с земли, он бросил его под ноги монаха.

Мохэ Цягя даже не шелохнулся, даже не моргнул. Однако в его глазах мелькнуло недоумение. Такой человек вряд ли мог беззвучно убить нескольких его учеников. Кроме того, рассказ старшего ученика Кунгесана о Ли Циньюне совпадал с тем, что он наблюдал сейчас: это был просто избалованный молодой человек из обеспеченной семьи, который не владел настоящими боевыми искусствами. Возможно, он знал пару простых приёмов самообороны, но они были бесполезны против настоящих мастеров.

Ли Чуньцю спокойно добавил:

— Фува, не спеши. Когда я закончу текущие дела, обязательно посещу храм Ланьто. Они украли у тебя столетний женьшень? Я украду у них пол-библиотеки сутр.

Услышав это, Мохэ Цягя слегка напрягся. Это была настоящая тревога. Он мог игнорировать угрозы других людей, но угрозы Ли Чуньцю всегда воспринимал серьёзно.

— Амитофо, господин Ли, давайте отойдём в сторону и поговорим. Забудем о столетнем женьшене. У меня есть верхушки снежного лотоса, шафран и кордицепс. Будучи монахами, мы считаем мир пустым, и позволять этим вещам гнить — лишь пустая трата. Почему бы не передать их тебе для блага больных и нуждающихся? Как вам такой вариант? — закончив говорить, Мохэ Цягя потянул Ли Чуньцю в сторону. Больше он не проявлял никакого интереса ни к вилле, ни к ферме Ли Циньюня.

Когда они ушли достаточно далеко, Ли Циньюнь тихо пробормотал про себя:

— Я очистил место преступления десятки раз, да ещё два раза шёл дождь. Если ты можешь заметить что-то одним взглядом, то я... я просто убью и тебя тоже!

----------

Глава 238. Видео с кречетом становится популярным

На этот раз монах Мохэ Цягя лично спустился с горы, чтобы окончательно урегулировать конфликт. Однако он не смог найти никаких доказательств против Ли Циньюня, зато сам был вынужден бежать, получив обвинения в краже женьшеня и ранении лошади.

В конце концов пришлось договариваться с Ли Чуньцю о компенсации. Он не стал говорить ни о возмещении за кражу женьшеня, ни о компенсации за ранение лошади, а отпечатки пальцев на дверях вообще предпочёл не признавать.

Однако в итоговый список подарков были включены все эти моменты. Столетний женьшень был дорогим, но идеальный кордицепс тоже стоил немало. Экстраординарные цветы снежного лотоса были собраны высоко в горах и считались даром его учеников.

Ли Чуньцю знал, что его внук в последнее время лечит пациентов. Когда ученики Мохэ Цягя доставили ценные лекарства, он передал Ли Циньюню небольшую часть, чтобы покрыть убытки от украденного женьшеня.

Теперь Ли Циньюнь действительно начал завоёвывать репутацию искусного целителя. Вылеченные им пациенты стали живой рекламой, не уставая восхвалять его методы: "Молодой доктор просто выписал несколько рецептов, и мои хронические болезни исчезли!"

Если бы Ли Циньюнь сказал им, что рецепты... действительно составлялись наугад, интересно, как бы они отреагировали? Китайская медицина — это не волшебство, но он добавлял в лекарства множество трав, собранных в маленьком пространстве. Даже если эффект препаратов был недостаточным, в них оставалась духовная энергия, которая помогала справиться с трудными случаями.

Среди вылеченных пациентов особенно активно продвигали его Гао Цян и Ся Ли. Казалось, у них было много свободного времени. После выздоровления они заявили, что полюбили местную природу и хотели бы остаться здесь ещё немного, чтобы закрепить результат лечения. Если их состояние снова ухудшится, они смогут быстро обратиться к молодому доктору.

Когда овощи почти закончили сажать, Ли Циньюнь принял ещё нескольких пациентов. Даже несколько пожилых людей с серьёзными заболеваниями решили обратиться к нему.

Ли Циньюнь принимал всех без исключения, но после диагностики направлял рецепты к деду для проверки. Всё-таки его врачебный опыт был слишком ограничен, что считается большим недостатком в китайской медицине. Если бы не подробные записи Ли Чуньцю по медицине, старик никогда бы не позволил внуку заниматься практикой так смело.

По мнению Ли Чуньцю, после приёма двух тяжелобольных пациентов лучше больше таких случаев не брать. Это может привести к непредвиденным проблемам, и его могут обвинить в незаконной медицинской практике. Ли Циньюнь лишь рассмеялся над этим и поддразнил деда: "А ты всю жизнь практиковал, но разве получил лицензию врача?"

Ли Чуньцю сразу замолчал, затем сердито прогнал внука и отправился медитировать наверх. Несколько дней назад он соревновался с монахом Большое Ухо. Хотя он победил, то всё же получил скрытые повреждения. Если бы он проиграл, тот безумный монах точно не был бы столь щедр и миролюбив.

Покидая дом деда, Ли Циньюнь столкнулся с ожидающими родственниками больных, которые почтительно называли его "молодой доктор". Как бы он ни просил их этого не делать, бесполезно. Поэтому Ли Циньюнь смирился и даже радушно общался с ними, предлагая помощь тем, кто страдает от сложных заболеваний, плохо поддающихся лечению западной медициной.

Толпа, жаждущая получить его контакты, мгновенно окружила его. Ему с трудом удалось выбраться из круга родственников, когда, проходя мимо ресторана Цинхэ, он заметил, что его зять Ло Цзяньдун моет посуду.

Ло Цзяньдун взял таз с грязной водой, чтобы вылить её в реку, но Ли Циньюнь увидел это и строго отчитал его: "Не понимаешь экологии? Ты можешь испортить красоту нашей деревни! Если я ещё раз поймаю тебя за таким делом, отправлю обратно в город. Не позорь нас здесь!"

Ло Цзяньдун, не имея возможности спорить, только вымученно улыбался и пообещал быть внимательнее в будущем. Потом взглянул на часы и сказал, что пора забирать Маомао из школы. Протирая руки, он добавил, что собирается ехать в город за сыном.

— Уезжай пораньше, чтобы успеть вернуться к вечернему наплыву посетителей. Если устанешь, можешь сначала вернуться в город. Я попрошу невестку забрать Маомао, она ведь идёт с работы, да и ей по дороге.

— Нет-нет, совсем не устал! Что ты такое говоришь, будто я ничего не делаю! Город близко, всего пять минут на машине. Как я могу устать, забирая моего сына? Да, невестка… ей, конечно, по пути, но мы не можем постоянно её беспокоить. И потом, она с тобой официально не жената, не стоит создавать лишние проблемы — Ло Цзяньдун торопливо похлопал себя по груди, показывая решимость.

С этими словами он вытер пот, взял ключи со стойки и собрался выходить. Только сейчас заметил Ли Циньюня, стоящего в дверях с насмешливой улыбкой, и мгновенно покраснел от смущения.

Что поделаешь, раньше он был слишком высокомерным, не обращал внимания на эту семью. Но теперь, вынужденный городскими долгами, он вернулся в деревню. Родители забрали ресторан, и он решил примириться с Ли Цинхэ, чтобы наладить семейные отношения.

— Когда будешь забирать Маомао, захвати и Тонгтонг. Перед тем как забрать, позвони ее отцу через учительницу, чтобы подтвердить, — Ли Циньюнь говорил холодно, но всё же старался не ставить его в неловкое положение ради сестры.

— Да-да, я знаю. Вчера так и сделал, учительница в детском саду уже знает меня, — ответил Ло Цзяньдун, извинился и побежал к парковке.

Когда машина скрылась из виду, Ли Циньюнь усмехнулся и поддразнил сестру: "Неплохо! Бывшая угнетённая невестка скоро станет настоящей королевой!"

Ли Цинхэ слегка смутилась, бросила на Ли Циньюня сердитый взгляд и сказала:

— Иди-иди, здесь тебе делать нечего! Мама и папа последние дни слишком заняты посадкой овощей, вечером не хотят готовить. Они будут приходить сюда ужинать. Просто предупреди заранее, чтобы мы могли подготовиться, и вы сможете сразу сесть за стол, не дожидаясь.

— Понял, понял! Хорошо иметь ресторан у сестры — можно каждый день кормиться бесплатно, — рассмеялся Ли Циньюнь и, попрощавшись, покинул центр рыбалки, вернувшись в свою виллу.

Дел особо не было, поэтому он включил компьютер и начал просматривать новости. За исключением продолжения шумихи вокруг подземной пещеры, в городе ничего нового не происходило. Однако случайно наткнувшись на список популярных видео на Baidu, он внезапно замер: видео под названием "Кречет собирает хурму" уже неделю занимало первое место в рейтинге поисковых запросов.

Невольно кликнув на него, Ли Циньюнь понял, что это его собственный кречет. У девушки, снимавшей видео, был отличный телефон с высоким разрешением, да и сама техника съёмки была на высоте. Она запечатлела момент, как морской орёл спускается с неба и бросает зайца. А когда он собирал хурму, его ловкость и ум были показаны максимально эффектно. Под завораживающую музыку казалось, будто он участвует в настоящем бою. Даже сам Ли Циньюнь почувствовал прилив адреналина.

— Вот это да… Держать такого кречета — это просто невероятно, — только и смог подумать Ли Циньюнь после просмотра.

Однако последний кадр особенно поразил его: птица стояла на его плече, а сам он спокойно улыбался. Его взгляд излучал какую-то особую энергию, добавляя ему обаяния. К удивлению Ли Циньюня, многие женщины в комментариях не восхищались птицей, а просили его контактные данные в QQ.

— Это птица или кто-то другой? Может, это какой-то демон в облике птицы? Я десять лет держу морских орлов, но никогда не видел такой невероятной породы! Без вариантов! Такой экземпляр стоит минимум десять миллионов юаней, иначе я сам выколю себе глаза! — написал пользователь с ником "Сверчок тоже может быть авианосцем". Этот комментарий быстро стал самым популярным в обсуждении.

— Чушь полная! Это явно отредактированное видео! Если они могут снять летающего бога, то какая проблема показать птицу, собирающую хурму? Хотите меня удивить — пусть он сорвёт спутник с неба, тогда я точно встану на колени! — парировал пользователь с ником "Умственно ограниченный". Но его реплика вызвала волну негодования: за считанные минуты её закидали сотней гневных ответов.

— Как говорится, имя говорит само за себя. Этот недоумок даже не знает, что такое монтаж, и способен выдать такую глупость. Птица, которая умеет срывать звезды, называется не кречетом, а Золотым крылатым фениксом. Кстати, в 'Путешествии на Запад'...

— Заткнитесь все, чёрт возьми! Ничего не понимающие тролли только засоряют страницу. Лучше скажу своё мнение: если эта удивительная птица умрёт, какой огромный котлован придётся выкопать, чтобы её похоронить? Для этого точно понадобится экскаватор! А теперь вопрос: где научиться управлять экскаватором лучше всего?

Ли Циньюнь был ошеломлён. За исключением первого комментария, остальные были полным хаосом. Кто-то обвинял его в том, что он богатый бездельник, заявляя, что в стране ещё миллионы детей не могут позволить себе образование, а он тратит деньги на забавы с птицей вместо того, чтобы пожертвовать средства на их обучение. Даже случайно попавшая в кадр красивая женщина получила порцию оскорблений: её обозвали распутницей, утверждали, что она доступна за деньги и всегда рядом с богатыми людьми.

Ну что ж, Ли Циньюнь раньше работал веб-дизайнером и был знаком с миром IT, поэтому знал, как работает система новостей и комментариев в стране. Раньше он смотрел на такие случаи со стороны, как на забаву, но теперь сам оказался в центре внимания, подвергнувшись шквалу негативных отзывов. Теперь он лично испытал, что значит быть интернет-знаменитостью.

Кроме хаотичных оскорблений, некоторые люди пытались сделать предложения. Один из них писал, что такой крупный и умный кречет — большая редкость, и он действительно хочет купить потомство этой птицы. Он просил назвать цену. На эти вопросы Ли Циньюнь не стал отвечать: если у кого-то есть деньги на покупку такого кречета, они точно смогут найти информацию о владельце через контакты и связаться напрямую. Зачем задавать такие вопросы в комментариях?

Пока он читал, Ли Циньюнь внезапно вспомнил, что несколько дней не проверял своих птиц в маленьком пространстве. С учётом десятикратной разницы во времени, яйца там уже должны были вылупиться.

Испытывая беспокойство, он немедленно вошёл в маленькое пространство и полетел к гнезду на вершине дерева. Оба взрослых кречета как раз отсутствовали, а в гнезде находились два маленьких птенца, покрытых несколькими перьями. Их глаза были полуоткрыты, а рты широко распахнуты, требуя пищи у приближающихся существ.

Шух! послышался резкий предупреждающий крик Эрту. Птицы в период высиживания крайне агрессивны, даже к своим хозяевам.

Эрту держала в клюве маленькую горную гольяну, которая всё ещё билась хвостом. Непонятно, как он умудрялся издавать звуки с рыбой во рту. Самец за последнее время заметно потолстел, но всё равно отставал от Эрту на несколько десятков метров. В его клюве также была маленькая рыбка, и он торопился добраться до гнезда.

— Я же не собираюсь их есть, чего вы так нервничаете, парочка идиотов? — пробормотал Ли Циньюнь, хотя всё равно отлетел на несколько десятков метров. Его духовное тело зависло в воздухе, наблюдая за тем, как два кречета кормят своих птенцов.

----------

Глава 239. Учимся делать маринованные полоски редьки

Наблюдая за тем, как птицы кормят двух птенцов, Ли Циньюнь не мог сдержать улыбку. Казалось, что он видит не птиц, а целые горы денег.

В маленьком пространстве пищи было в изобилии: рыба, фрукты, лекарственные травы. Если бы им хотелось есть насекомых, можно было бы выпустить кречетов наружу, чтобы они сами добывали пропитание.

Две большие змеи вели себя в последнее время спокойно. Увидев шумную семью кречетов, они даже не пытались приближаться, так как любое их движение вызывало немедленную атаку со стороны Эрту.

Хотя змеи были огромными, они всё равно боялись Эрту, чьё тело стало размером с обычного орла. Его мощные ноги, гигантские когти и расправленные крылья, похожие на облако, делали его всё более грозным противником.

Второй взрослый кречет, недавно поглощавший пищу, богатую духовной энергией, быстро увеличивался в размерах. Сила и скорость его значительно возросли, а агрессивность в глазах становилась всё заметнее. Он иногда провоцировал змей, но, будучи недостаточно умным, был несколько раз жестоко наказан Эрту. После этого он тоже научился быть осторожным и перестал искать неприятности.

Змеи предпочитали сохранять мир, ведь каждый конфликт, независимо от причины, заканчивался для них уроками от Ли Циньюня. Со временем они стали понимать, что лучше не нарываться на неприятности.

Ли Циньюнь летал над маленьким пространством, осматривая состояние овощей. После того как он недавно "поглотил" большой кусок нефрита, уровень духовной энергии здесь значительно вырос. Все растения выглядели здоровыми, полными жизни и ярко-зелёными.

Благодаря вечной весне в этом месте чайные деревья процветали. Листья всегда оставались зелёными, а после обрезки основное дерево уже восстановилось. Через несколько дней можно будет собирать свежие молодые листья. Круглые, ярко-зелёные, они обещали стать превосходным чаем, если только процесс обжарки не будет выполнен плохо.

Гадюка, привязанная к маленькому солнцу, в последнее время вела себя подозрительно тихо. Причина была в том, что новоприбывший морской орёл часто проносился мимо неё с открытой пастью, словно намереваясь её съесть. Если бы не бдительность Эрту, она уже была бы проглочена сотни раз.

Когда Ли Циньюнь принёс ей две маленькие рыбки, она больше не нападала с безумной агрессией, а даже осторожно старалась не касаться его рук зубами. Её немногочисленные мозги, казалось, помнили, как легко Ли Циньюнь убил кобру, которая ранее была привязана рядом.

Он просто схватил её за хвост и ударил о камень на вершине горы. Кровь разлетелась даже на маленькое солнце. Гадюка, казалось, внезапно "проснулась", осознала своё положение и теперь старалась угодить "всемогущему" хозяину пространства — Ли Циньюню.

На следующий день Ли Циньюнь снова отправился к реке Сяндайхэ, тайно забирая воду в маленькое пространство, чтобы затем преобразовать её в дождевые капли и поливать овощи и фруктовые деревья на своей планете.

В это время Сюань Ин вернулся из гор вместе с двумя учениками. Покрытые пылью, они вошли в маленькую клинику Ли Чуньцю. Ли Циньюнь, который как раз вернулся из одного из уголков реки Сяндайхэ, заметил троих даосов с мрачными лицами и решил проследить за ними.

Как оказалось, они входили в состав экспедиции, исследовавшей подземный грот. Пройдя через джунгли, кишащие дикими животными, они достигли маленького деревянного домика на вершине горы. Однако скелет Лин Сю, который до этого находился в позе медитации, был разрушен. Голова, руки, ноги, рёбра — всё было разбросано в беспорядке. Невозможно было представить, какая ненависть могла толкнуть кого-то на уничтожение останков другого человека.

Сюань Ин плакал перед Ли Чуньцю, требуя справедливости за своего учителя. Он поклялся, что не успокоится, пока месть не будет совершена. Ли Чуньцю, зная, что скрывать правду бесполезно, рассказал ему о недавнем визите учеников Большого Уха Мохэ Цягя в горы. Также он упомянул, что те попытались создать проблемы Ли Циньюню, даже украв столетний женьшень из дома.

— Вчера сам Большое Ухо приходил, — добавил Ли Чуньцю. — Мы сразились, и, можно сказать, результат был ничейным. Я одержал лишь небольшое преимущество, но мы оба сдерживались и не применяли смертельных ударов.

Сюань Ин стиснул зубы, заявив, что давно подозревал Мохэ Цягя в случившемся. Хотя тот был сильнее, он поклялся, что, даже имея лишь малейший шанс, не позволит храму Ланьто остаться в покое.

Кости Лин Сю уже перевезли обратно в безымянный даосский храм. Сюань Ин пришёл к Ли Чуньцю с жалобой, надеясь на помощь в мести. Однако Ли Чуньцю объяснил ему свои ограничения и рассказал всю историю. Даже если бы Сюань Ин попросил помощи, он ещё не заслужил такой поддержки.

После того как все слова были сказаны, даосы отказались от еды и поспешили вернуться на гору. Теперь враг был частично раскрыт. Хотя сил для мести пока не хватало, формально нужно было проявить решимость. Что касается того, как он будет мобилизовать своих учеников, это уже было вне пределов догадок Ли Циньюня.

"Ради бамбуковых свитков, оставленных Лин Сю, Мохэ Цягя действительно перегнул палку. Чем больше шумихи, тем труднее говорить об этих свитках открыто. Но если на них действительно есть какой-то невероятный секрет, я обязательно найду способ передать эту информацию Сюань Иню. Ах, видеть такого сильного даоса, плачущего как ребёнок... Это не может не трогать," — размышлял Ли Циньюнь, готовясь уйти.

Неожиданно голос Ли Чуньцю раздался из окна второго этажа:

— Фува, стой! Слушай... У тебя ещё осталась та жидкость из нефрита? Недавно получил ранение, но чувствую, что вот-вот прорву новый предел. Принеси мне ещё две бочки этой жидкости. Когда я достигну нового уровня, если этот монах Большое Ухо снова придёт ко мне с проблемами, я одним ударом уничтожу его — никаких вопросов!

Ли Циньюнь недовольно закричал:

— Две бочки? Почему бы тебе просто не ограбить кого-нибудь? Если бы это была обычная жидкость из нефрита, даже целая гора чистого нефрита не дала бы и одной бочки. Но ладно, я сэкономлю тебе немного запасов. Завтра принесу одну бочку. Если ты действительно прорвёшься, помни свои слова — помоги мне уничтожить этого монаха Большое Ухо. Как он вообще посмел обвинять меня в убийстве своих учеников!"

"Ты и сам понимаешь, виноват ты или нет. Прошло несколько дней, и кровавый запах с убийственной аурой уже никто не почувствует. Но в то утро я точно чувствовал это. Ты становишься всё более странным, и я уже не могу тебя разгадать. Однако будь осторожен: в этом мире полно талантливых людей. Не совершай плохих поступков по своей воле. Если злодеи вынудят тебя к этому, даже если ты пробьёшь небо, дед будет стоять за тебя горой."

Голос Ли Чуньцю внезапно стал эфемерным. Хотя он говорил громко, казалось, что его слова предназначены только для Ли Циньюня, словно он стоял прямо перед ним.

Ли Циньюнь почувствовал тепло на душе, но вслух остался равнодушным:

— Ха, пустые слова... Пробить небо? Никто не сможет этого выдержать. Ты ведь не богиня Нюйва, чтобы латать небеса.

— Ты, паршивец, проваливай отсюда... Как ты разговариваешь с дедом? Совсем страх потерял, — рассердился Ли Чуньцю, хлопнув окном, чтобы больше не видеть его.

Бабушка Ли Циньюня услышала шум и вышла из кухни во дворе, держа в руках несколько полосок маринованной редьки. Увидев Ли Циньюня, она обрадовалась и позвала:

— Фува, иди попробуй маринованную редьку, которую я приготовила. Это первая бочка, степень готовности как раз подходящая. Возьми немного домой, ешь с кашей или булочками — вкуснее, чем что бы то ни было!

Ли Циньюнь глазами загорелся и радостно подбежал:

— Я очень люблю маринованную редьку! И маринованную капусту тоже. Дай мне немного того и другого! Я так давно не ел их, что даже слюнки потекли.

— Бери сколько хочешь. Остальные маленькие бочки ещё не готовы, рано открывать, иначе вкус испортится, — сказала бабушка, указывая на бочки и предлагая ему взять.

Сама она была занята приготовлением новой порции маринованной редьки. Перед ней стояла корзина с высушенными полосками редьки, около десяти килограммов. Они были нарезаны длинными полосками, высушены до восьми десятых сухости и выглядели как морщинистые человеческие пальцы.

Каждый человек маринует по-своему, и результаты получаются разные. Поэтому на рынке можно найти самые невероятные варианты маринованной редьки. Иногда вкус получается восхитительным, вызывающим желание есть снова и снова. А иногда — только солёный, без характерного аромата редьки. Есть и такие, которые даже сам создатель не осмелится попробовать: они отдают неприятным запахом и вызывают тошноту.

У Ли Циньюня было время, и он решил научиться у бабушки искусству маринования редьки. Раньше Ян Юньну тоже училась, говорила, что попробует дома, но до сих пор он так и не попробовал маринованную редьку, сделанную кузиной. Возможно, её попытка не удалась.

Услышав, что Ли Циньюнь хочет научиться маринованию, бабушка обрадовалась и сказала со смехом:

— У меня много разных навыков, и я переживала, что некому их передать. В наше молодое время, если ты не умел такое делать, над тобой смеялись. Ну что ж, иди сюда, я покажу тебе, как нарезать редьку.

Бабушка взяла свежую редьку и показала Ли Циньюню технику нарезки. Сначала она равномерно разрезала её на несколько частей, затем нарезала длинными полосками. Если полоски оказывались слишком длинными, она делала поперечный разрез, чтобы уменьшить их длину наполовину.

— Как бы ты ни нарезал, цель одна: нужно контролировать длину и ширину полосок, чтобы они были примерно одинакового размера. Это необходимо для равномерного впитывания соли и специй. В результате маринованная редька получится с одинаковым вкусом, без кусков, которые будут слишком солёными, сладкими или кислыми.

— Когда редька нарезана, положи её под солнце на несколько дней. Время можно регулировать в зависимости от силы солнца. Как только она станет на восемь десятых сухой, её можно принести в дом и оставить на день в тени. После этого можно приступать к маринованию.

Бабушка указала на полоски редьки в маленькой бочке:

— Вот вчерашние высушенные полоски. Положи их сюда, добавь тёплой воды, чтобы немного размягчить их. Так они лучше впитают специи.

После этого бабушка влила в бочку воду температурой около сорока градусов, чтобы полностью покрыть полоски редьки. Через некоторое время Ли Циньюнь проверил их руками и почувствовал, что они стали мягче. Бабушка велела ему слить воду.

Затем, исходя из веса редьки, она добавила мелкую соль. После этого Ли Циньюнь должен был руками энергично перемешивать полоски, чтобы соль равномерно растворилась и впиталась в каждую полоску.

Далее следовало добавить белый сахар и продолжать перемешивать. Затем добавили соевый соус, красный перец, порошок сычуаньского перца и повторили процесс перемешивания. Бабушка объяснила Ли Циньюню:

— Не ленись, именно эти шаги определяют настоящий вкус.

Когда каждый кусочек редьки равномерно покрылся специями, бабушка предложила завернуть их в тонкую полиэтиленовую плёнку. Она была похожа на пищевую плёнку, только чуть толще. Завернув, бабушка поместила редьку в прохладное место на два дня, периодически переворачивая банку для лучшего маринования. Если же лень переворачивать, можно этого не делать, а просто перемешать чистыми палочками перед едой.

Когда Ли Циньюнь плотно закрыл горлышко банки, бабушка сказала:

— Обычно через два дня уже можно есть, но если хочешь получить более насыщенный вкус, лучше подождать семь-восемь дней. В начале может быть сложно правильно рассчитать количество специй. Практикуйся, и со временем станет легче. Если спросишь у меня точные пропорции, я, возможно, не смогу точно сказать. Но интуитивное чувство всегда лучше, чем взвешивание на весах.

----------

Глава 240. Подготовка к покупке необработанного жадеита

Ли Циньюнь научился у бабушки искусству маринования редьки и, вернувшись домой, сразу начал практиковаться. Редьку он брал из маленького пространства — материал был высшего качества. Если даже с таким сырьём он не сможет приготовить вкусные полоски редьки, то проблема будет только в его навыках.

Он нарезал целую корзину полосок редьки и хотел разложить их во дворе для просушки. Однако, осмотревшись, заметил, что солнечный свет сильно затеняется деревьями и бамбуком. Пришлось подняться на чердак. Перед чердаком было небольшое открытое пространство, где можно было сушить вещи, а также пить вино, общаться и греться на солнце.

Едва он начал раскладывать полоски, как на дороге появился роскошный автомобиль. Машина показалась знакомой, и когда она въехала за железные ворота, Ли Циньюнь понял, что гость приехал именно к нему.

В последнее время рабочие часто входили и выходили, и железные ворота стали мешать. У фермы был только один вход, так что оставить ворота открытыми не составляло проблемы. Зелёно-яичные чёрные куры, свободно выгуливаемые на вершине холма, давно привыкли искать насекомых в огороде и не разбегались.

Роскошный внедорожник действительно остановился на парковке сбоку от виллы. Из машины вышел Ван Чао, открыл багажник и достал целую кучу подарков. Сегодня этот богатый парень приехал один, без сопровождения.

— Эй, друг, почему ты не привёз девушку, чтобы глаз радовала? — Ли Циньюнь, стоя у перил чердака, поприветствовал его с улыбкой, не скрывая радости: этот богач принёс несколько ящиков дорогих вин и сигарет, которые стоили немало. Такие гости всегда были желанными, даже если они просто приходили поесть.

Ван Чао, наконец, заметил Ли Циньюня и, запрокинув голову, рассмеялся:

— Ты ещё говоришь! Последняя девушка, которую я привёз, плакала и требовала твои контакты. Я так разозлился, что бросил её. Чтобы избежать измены, в будущем я вообще не буду привозить девушек к тебе домой.

Пока они шутили, Ли Циньюнь закончил раскладывать полоски редьки, взял корзину и побежал вниз. Он встретил Ван Чао, предложил ему воды и сигарету, после чего они устроились на диване и начали болтать.

Поговорив о всякой ерунде, Ван Чао наконец перешёл к делу:

— Брат, ты видел видео в интернете? Хе-хе, про кречета, собирающего хурму. Когда я был на месте, это не произвело на меня особого впечатления, но, вернувшись и просмотрев запись, я всё больше удивлялся. Поэтому решил: одного потомка этого кречета я точно куплю. Назови цену.

Ли Циньюнь, услышав это, рассмеялся:

— Чего ты торопишься? Птенцы только недавно вылупились. Обучение орлов или соколов занимает минимум три-четыре месяца, чтобы добиться результатов. Слишком рано или слишком поздно начинать нельзя. В своё время я сам тебе позвоню.

— Как я могу не торопиться? Всего два птенца! Я сделаю всё возможное, чтобы получить одного из них. А Тянь Му тоже не будет стесняться. Думаешь, он ничего не скажет? Но если он воспользуется моим отъездом на аукцион жадеита в Мьянме и скупит обоих птенцов, я даже плакать не смогу. У него слишком много способов зарабатывать деньги. Хотя у меня есть средства, нужно учитывать цикл возврата инвестиций и временные окна. Сейчас я выделил несколько миллиардов, чтобы участвовать в аукционе жадеита. Поэтому я решил выделить два миллиона заранее и оставить их у тебя в качестве задатка. Остаток можно скорректировать позже. Продай мне по той же цене, что и другим покупателям, и считай, что я тебе обязан ещё одним одолжением.

Казалось, Ван Чао действительно очень хотел птенцов, потому что быстро проговорил всё это и достал из сумки чек на двадцать миллионов юаней, положив его на стол перед Ли Циньюнем.

Ли Циньюнь взял чек, посмотрел на него и вздохнул:

— За всю свою жизнь я впервые вижу такой крупный чек. Настоящий богач! Больше ничего не скажу. Твой кречет гарантированно будет у тебя. Качество — высшее. И знаешь что? По размерам он в два-три раза больше обычных.

— Ха-ха, отлично! Мне нравятся такие прямолинейные и решительные друзья. Раз ты взял деньги, я могу спокойно ехать в Мьянму, — Ван Чао успокоился, взял чашку с чаем и залпом выпил её.

Заметив, что Ван Чао несколько раз упоминал аукцион жадеита, Ли Циньюнь сказал:

— Аукцион жадеита в Мьянме? По данным, которые я нашёл в интернете, он проводится в июне-июле. Почему в этом году он проводится сейчас? Недавно я встретил в городе владельца ювелирного магазина "Ваньши Цзай". Он пригласил меня участвовать в этом году, но я подумал, что это мошенничество, и не стал отвечать. Богатый брат, у тебя может быть много денег, но всё равно будь осторожен с мошенниками.

— Вот это совпадение! Значит, ты тоже знаешь владельца "Ваньши Цзай". Я с Лао У — друзья. Он может обмануть кого угодно, но только не меня. До того, как он разбогател, он работал продавцом в ювелирном магазине моего деда, и именно тогда мы познакомились. Знаешь, недвижимость сейчас не в моде, а у меня слишком много свободных средств, поэтому я решил инвестировать в сырьё для жадеита и нефрита.

— Это скорее ради развлечения, чем для серьёзного бизнеса. Не хочу беспокоить семью, особенно деда и дядю. В прошлый раз я зашёл в магазин У Чжунсиня, чтобы купить подвеску в подарок на день рождения, и он как раз упомянул об этом. Говорит, что на зимний аукцион не хватает нескольких десятков миллионов и спросил, не хочу ли я поучаствовать. Я даже не задумался и согласился.

— Зимний аукцион отличается от летнего. На нём продают материал, который уже был отвергнут другими. Владельцы этих камней хотят быстро избавиться от них и получить наличные, поэтому цены ниже, а риски выше. Основная аудитория — это местные торговцы драгоценными камнями и ювелиры. На официальном аукционе используют евро, а на зимнем — юани. Есть особое правило: порог участия составляет сто миллионов юаней. После входа участник должен потратить минимум ещё сто миллионов на покупку сырья. Больше — без ограничений. То есть, оплатив участие, эти сто миллионов уже не возвращаются.

Ли Циньюнь был поражён:

— Это совсем не то, что я нашёл в интернете! Как такое возможно?

— Хе-хе, что тут непонятного? Мобильные телефоны бывают официальные и контрабандные, предприятия — государственные и частные, а аукционы жадеита тоже различаются. Разве это не нормально? Такие аукционы, хотя и не слишком публичные, имеют все необходимые легальные разрешения. А вот за пределами официальных аукционов действуют бесчисленные мелкие группировки контрабандистов. Они занимаются действительно опасным делом. Если их поймает военное правительство Мьянмы, и они не смогут заплатить огромный выкуп, их расстреляют, как наркоторговцев.

Речь Ван Чао заставила Ли Циньюня почувствовать прилив интереса. Внезапно он сказал:

— Когда вы собираетесь, возьмите меня с собой. Я тоже хочу расширить кругозор. Если повезёт найти что-то подходящее, я бы хотел купить немного сырья для развлечения и попробовать самому его обработать. Я не доверяю У Чжунсиню, но тебе доверяю полностью.

Последняя фраза заставила Ван Чао рассмеяться. Он хлопнул Ли Циньюня по плечу и ответил:

— Ладно, остальное не важно. За эти слова я точно должен взять тебя с собой. Но у тебя есть загранпаспорт? Без паспорта будет сложнее — придётся просить кого-то оформить всё в срочном порядке.

— Паспорт есть. Раньше у меня была девушка, которая изучала иностранные языки и часто путешествовала за границу. Я дважды ездил с ней, но потом расходы стали слишком большими, и паспорт просто лежит на дне чемодана, — ответил Ли Циньюнь.

— Хорошо. Принеси паспорт и все необходимые документы. Я займусь оформлением твоих документов. Завтра вечером свяжись со мной в городе. Мы встретимся там, а послезавтра вылетим в Мьянму, — быстро согласился Ван Чао, проявляя высокую эффективность.

Проводив Ван Чао днём, Ли Циньюнь отправился в банк, чтобы обналичить чек. Затем он ускорил получение платежа от компании "Дахуа" и организовал доставку товаров в три крупных ресторана. Всего он собрал 25 миллионов юаней, чтобы вместе с Ван Чао попытать удачу на аукционе жадеита или нефритового сырья, пополнив запасы духовных ресурсов в своём маленьком пространстве.

Уладив домашние дела, Ли Циньюнь на следующий день после обеда отправился в город на машине. К вечеру он достиг указанного отеля, где встретился с Ван Чао. На плече Ли Циньюня висела лёгкая деловая сумка. Он вошёл в назначенную комнату, и У Чжунсинь сразу узнал его. Его лицо выражало смешанные чувства, но он быстро улыбнулся и подошёл пожать руку:

— Господин Ли, вы действительно умеете скрываться! Оказывается, вы и есть тот самый загадочный друг, о котором часто упоминает господин Ван.

Ли Циньюнь ответил с улыбкой:

— Господин У, вы слишком вежливы. Раньше у меня были финансовые трудности, и я не решался даже прикоснуться к этой индустрии. Только недавно получил небольшой доход, и когда услышал, что господин Ван упомянул аукцион в Мьянме, решил рискнуть. Надеюсь, в Мьянме вы сможете дать мне несколько полезных советов, чтобы я мог воспользоваться вашим опытом.

В это время Ван Чао тихо беседовал с пожилым мужчиной около пятидесяти лет. Увидев входящего Ли Циньюня, он встал и представил их:

— Брат, ты уже здесь. Давай познакомлю тебя. С господином У ты уже знаком. А этот господин передо мной — эксперт по драгоценным камням. Наши шансы на успех в аукционе в Янгоне зависят именно от советов господина Ху.

Этот старик в очках производил впечатление образованного человека. Он вежливо улыбнулся и сказал:

— Что за эксперт? В наше время слово "эксперт" часто используют в насмешку. Я — Ху Хуайи, можете называть меня просто Лао Ху. Моя поездка в Мьянму также продиктована личными причинами.

Только во время ужина Ли Циньюнь узнал, каковы были "личные причины" Ху Хуайи. Оказалось, он взял с собой сына, чтобы показать ему мир. Во время ужина сын Ху Хуайи, Ху Жуй, прибыл поздно, быстро поприветствовал всех и начал молча есть. Он не был высокомерным, просто не хотел общаться. Его лицо выражало гнев, словно он только что поссорился с кем-то.

Ху Хуайи, видя, что его двадцатисемилетний сын всё ещё так невежлив, смутился и сделал вид, будто строго его отчитывает:

— Ху Жуй, опоздание — это одно, но почему ты сидишь с таким недовольным лицом? Кто-то тебе что-то должен? Что случилось? Может, в магазине произошла какая-то проблема?

На самом деле, это был лишь способ извиниться за сына перед двумя работодателями. Ведь в их присутствии сын не имел права демонстрировать плохое настроение.

— Ах, не напоминайте! Из-за денег я даже заложил нашу небольшую виллу в центре города. Эти кровососы ещё хотят, чтобы я продал все нефритовые изделия, древние картины и каллиграфию по заниженной цене. Как они могут так поступать, ведь я всегда считал их друзьями! — сердито бросил Ху Жуй.

Когда разговор зашёл о деньгах, ситуация стала ещё более неловкой. Эти два работодателя, конечно, заплатят Ху Хуайи за профессиональные консультации, но никто из них не станет покрывать долги его сына. После таких слов наступила тишина. Люди не знали, как реагировать: принять предложение или нет.

Ли Циньюнь, находясь в роли полу-наблюдателя, мягко продолжил разговор:

— Этот друг, как и мы, хочет испытать удачу на аукционе. Мы вроде как товарищи по несчастью. Однако я не решаюсь заложить дом, играю только теми деньгами, которые могу позволить себе потерять.

Однако Ху Жуй лишь презрительно фыркнул:

— Хм, ты хочешь сказать мне "знай свои пределы"? Хах, ты и я совсем разные люди. Если у меня есть шанс подняться высоко, почему я не должен им воспользоваться? Зимний аукцион гораздо перспективнее официального. Даже если я смогу зацепиться за маленькую часть, этого будет достаточно, чтобы разбогатеть. И тогда я больше не буду торчать в этом магазинчике, тратя время впустую.

Примечание автора:

Я долго колебался, стоит ли писать эту сцену о покупке необработанного жадеита, но в итоге решил добавить её. Эта история займёт примерно три главы и завершится как небольшой эпизод. Она служит подготовкой к запасам духовных ресурсов в маленьком пространстве и не является отклонением от основного сюжета.

----------

Глава 241. Неофициальный аукцион

Ху Жуй был ярким примером человека, мечтающего разбогатеть за одну ночь. Даже Ли Циньюнь, известный своим добродушием, не хотел больше с ним разговаривать. Однако два работодателя — Ван Чао и У Чжунсинь — лишь слегка улыбнулись и не стали говорить ничего обидного, ведь от поездки зависело мнение Ху Хуайи, отца Ху Жуя.

На следующее утро в восемь часов они сели на самолёт, оформили все необходимые документы и направились прямиком в Янгон, Мьянма. По пути Ли Циньюнь услышал интересные детали из тихого разговора между Ху Хуайи и его сыном.

Оказалось, что Ху Хуайи раньше был профессором в Китайском университете геологии и давно занимался темой покупки необработанных камней. Работая консультантом, он помог многим клиентам заработать большие деньги, получая щедрые комиссионные. Благодаря этому он рано вошёл в ряды миллионеров.

Однако, имея деньги, он перестал удовлетворяться ролью консультанта. Накопив капитал, он начал участвовать в официальных аукционах, но каждый год терпел поражения. В конце концов, разозлившись, он оставил преподавание и открыл ювелирный магазин, специализирующийся на драгоценных камнях.

Последние годы были ещё хуже: он проиграл всё своё состояние, и его богатство, которое когда-то исчислялось десятками миллионов, сократилось до одной лавки и нескольких домов. Ху Хуайи снова вынужден был вернуться к работе консультанта по покупке жадеита.

Его сын, Ху Жуй, был недоволен реальностью и особенно своим отцом. Он считал, что именно неспособность отца привела к упадку семьи, и друзья перестали общаться с ними. На этот раз собрать миллион наличными было пределом его возможностей, и он даже заложил виллу в центре города по заниженной цене.

Ли Циньюнь, хотя ещё и не входил в эту индустрию, уже хорошо понимал поговорку "один удар — нищий, один удар — богач, один удар — в лохмотьях". У него был уникальный "читерский" инструмент в виде его духовного тела, а у Ван Чао были миллиарды, которые он мог тратить как забаву. Что же касается таких торговцев, как У Чжунсинь, то Ли Циньюню оставалось только удивляться их психологической выдержке.

Когда они прибыли в Янгон, был полдень. После выхода из аэропорта группа пообедала в городе. Ван Чао взял с собой двух помощников, У Чжунсинь тоже привёл двух мужчин, и вместе с Ху Хуайи, его сыном и Ли Циньюнем их стало семь человек.

Помощники У Чжунсиня часто бывали в Мьянме и быстро арендовали минивэн. После обеда они отправились в место проведения аукциона, находившееся в 20-30 километрах от Янгона. Дорога заняла около получаса.

Здесь было многолюдно, и У Чжунсинь, возбуждённо указывая на знакомые здания, сказал:

— На самом деле, маленькие аукционы проводятся каждый месяц. Самый крупный — в июне. А наш аукцион находится ещё в трёх-четырёх километрах отсюда. Именно здесь разыгрываются легенды о быстром обогащении. Хе-хе, поднимите головы — вокруг полно знакомых лиц. Многие приезжают из материкового Китая, да и из Гонконга немало крупных торговцев.

Ван Чао, сидя сзади, со смехом заметил:

— Только бы не встретить знакомых со стороны дедушки. Иначе будет сложно объясниться дома. Такие "тёмные" аукционы слишком рискованны. Надеюсь, что такие крупные торговцы, как мой дядя, не будут участвовать.

У Чжунсинь улыбнулся и, покачав головой, сказал:

— Как они могут остаться в стороне... Ладно, Сяо Чжао, найди знакомый отель, чтобы мы могли устроиться.

Ли Циньюнь не участвовал в принятии решений и просто с любопытством осматривался, изучая окрестности и архитектуру. Его задача была проста: завтра он выберет понравившийся камень, отметит его, и если он выиграет торги, вернёт деньги Ван Чао. У этой группы был один общий пропуск на участие, поэтому действовать нужно было именно так.

Погода стояла прекрасная: около двадцати градусов тепла. В одной рубашке было даже жарко. Воздух был чистым, небо голубым, а природа живописной. Здесь жило много китайцев, и основным языком общения был английский, хотя можно было использовать и китайский. Многие торговцы понимали оба языка.

Ли Циньюнь прогулялся вокруг, чтобы освоиться. По пути он обменял деньги и купил несколько сувениров для друзей. Помощник Ван Чао напомнил ему сохранить чеки, иначе через таможню будет сложно пройти.

Рядом оказалась пара цветочных магазинов, где продавались саженцы алоэ по двадцать юаней за штуку, в комплекте с керамическими горшками. Хотя алоэ считается дорогим растением, ценность представляет именно смола внутри дерева. Чтобы вырастить дерево, требуется минимум десять лет, а ещё столько же или даже больше, чтобы образовалась смола. Эти горшечные саженцы предназначались скорее для развлечения, обманывая невежественных туристов.

Ли Циньюнь стал одним из таких "глупых" туристов в глазах продавца. Он купил два горшка с алоэ и, дойдя до безлюдного угла, моментально переместил их в своё маленькое пространство. Убрав горшки, он посадил деревья у подножия горы.

— Раз уж попалось, куплю пару саженцев для успокоения души. В Китае один саженец стоит всего четыре-пять юаней. Даже если время в маленьком пространстве идёт быстрее в десять раз, кто знает, сколько придётся ждать, пока они вырастут. А потом ещё неизвестно, сколько времени потребуется, чтобы образовалась смола.

Когда начало темнеть, Ли Циньюнь вернулся в отель. Зайдя в свою комнату, он услышал негромкий разговор из соседнего номера. Это были Ван Чао и У Чжунсинь. Хотя они говорили тихо, слух Ли Циньюня был слишком острый, а звукоизоляция в отеле оставляла желать лучшего.

— ...Так насколько вообще надёжен этот Ху Хуайи? Он проиграл всё своё состояние, и ты всё равно взял его в качестве консультанта? Эх, есть хочется... Давай закажем пива и закусок.

Ван Чао открыл банку пива и, кажется, начал жевать холодные закуски, издавая характерные хрустящие звуки.

У Чжунсинь рассмеялся:

— Хе-хе, ты разве не слышал, что говорят в кругах? Этот Ху Хуайи сам ничего не может сделать, но приносит удачу своим работодателям — настоящий "кошельковый кот". Если бы не рекомендация знакомых, мы бы и не смогли его пригласить. Они с сыном привезли миллион юаней, но я уверен, что эти деньги опять уйдут впустую. Даже если мы дадим ему миллион юаней гонорара, это всё равно не спасёт ситуацию. Кстати, сколько денег привёз Ли Циньюнь?

— Около двадцати миллионов юаней, но тебе не стоит беспокоиться о нём. Он мой друг, у него толстый кошелёк. Если денег не хватит, я одолжу ему... — В этот момент зазвонил телефон. Звонили Ху Хуайи и его сын, сообщая, что ждут их внизу для ужина.

Ли Циньюнь внутренне восхищался благородством Ван Чао. Он не ожидал, что тот так высоко ценит его и даже готов одолжить деньги. В наше время желание дать взаймы говорит не только о дружбе, но и о том, что человек видит в тебе достаточную ценность, чтобы доверить такие средства.

На следующее утро группа прибыла к главному входу на аукцион. Там уже стояла очередь из людей, ожидающих входа. Ассистенты Ван Чао и У Чжунсиня оформили все документы ещё вчера днём, поэтому сегодня им оставалось только занять очередь.

Пока они ждали, У Чжунсинь успел поздороваться как минимум с двадцатью знакомыми. Взглянув на толпу, он заметил множество знакомых лиц среди китайских торговцев. Очевидно, организаторы знали о любви китайцев находить выгодные предложения, ведь цены на сырьё здесь казались невероятно низкими.

Весь двор был заставлен кусками необработанного жадеита разных размеров. На некоторых табличках указывался один камень, на других — целая горсть мелких фрагментов. Таблички были написаны на двух языках — китайском и английском — с простыми описаниями. В отличие от официальных аукционов, где цены указывались в евро, здесь базовая валюта была юань.

Ван Чао с улыбкой заметил:

— Чтобы облегчить жизнь китайским торговцам, мьянманцы действительно постарались. Просто оформите лимит на банковской карте, и можно будет расплачиваться через Visa.

Торговцы ринулись вперёд, быстро заполнив весь двор. У Чжунсинь вытирал пот и бормотал:

— Как странно… На официальном аукционе никогда не бывает столько народа. Почему на этом неформальном аукционе собралось столько торговцев? Ведь порог участия — сто миллионов юаней…

Говоря это, он тем временем не терял времени даром, присев перед большим куском сырья, ощупывая и постукивая по нему, полностью погрузившись в работу.

Консультант по жадеиту Ху Хуайи в этот момент напомнил всем:

— Поскольку у нас общий пропуск на участие, каждый, кто выберет кусок сырья, должен записать его в рабочую тетрадь, чтобы потом было удобно сверить результаты. Цена может оставаться конфиденциальной, но если несколько человек выберут один и тот же номер, лучше обсудить примерный диапазон цен, чтобы избежать споров после объявления победителей.

Это правило было известно всем, кроме Ли Циньюня. Он кивнул, достал заранее подготовленный блокнот и начал делать вид, будто внимательно осматривает сырьё.

Ху Жуй давно потерял терпение и, держа блокнот в руках, сказал:

— Папа, помоги остальным выбрать сырьё, а я пока прогуляюсь сам. Когда выберу что-то интересное, ты поможешь мне оценить.

На самом деле между Ху Жуем и группой Ван Чао существовала скрытая конкуренция. Однако все делали вид, что не замечают этого, потому что он был сыном консультанта и у него было мало средств. Даже если они выбирали одинаковые куски сырья, старались быть более снисходительными.

Ху Хуайи ничего не мог поделать со своим нетерпеливым сыном и позволил ему уйти. Его основная задача заключалась в том, чтобы консультировать Ван Чао и его группу, и он не мог бросить работодателей ради сына.

Ли Циньюнь тоже не отходил далеко, оставаясь рядом с Ху Хуайи и слушая, как тот объясняет детали Ван Чао и У Чжунсиню. Консультанты не комментировали каждую единицу сырья — это могло бы утомить до смерти. Только когда работодатель проявлял интерес к конкретному куску, консультант оценивал его внешние характеристики и давал ориентировочную рыночную стоимость, чтобы помочь принять решение. Однако окончательный выбор всегда оставался за работодателем, а консультант не нес ответственности за возможные убытки или прибыли.

Послушав некоторое время, Ли Циньюнь потерял интерес. Методы, которые описывал Ху Хуайи, ему были не нужны, поэтому он просто заложил руки за спину и стал прогуливаться.

Цены на сырьё здесь были значительно ниже, чем на июньском аукционе — примерно на треть. Однако большинство лотов предлагались в режиме "скрытого" аукциона: начальная цена была низкой, а затем участники могли повышать её до бесконечности. Если кто-то находил подходящий кусок сырья, он заполнял форму заявки, указывая номер пропуска, имя участника, номер лота и предложенную цену. После этого форму отправляли в соответствующий ящик, и через два-три дня после завершения торгов постепенно объявляли победителей.

Обойдя территорию, Ли Циньюнь задумался:

— Знаю, как определить, где есть жадеит, но купить его — совсем другая история. Например, я нашёл кусок сырья, который, возможно, стоит миллион юаней. Я предложу восемьсот тысяч, оставляя себе пространство для прибыли. Но если какой-нибудь идиот предложит два с половиной миллиона, то даже боги не помогут мне получить этот лот.

Правда, если бы кто-то услышал его высокомерные слова, его бы, скорее всего, закидали оскорблениями. Что значит "знать, где есть жадеит"? Если бы это было так просто, люди не теряли бы состояния и не прыгали с крыш каждый год из-за провалов на аукционах по покупке необработанных камней.

----------

Глава 242. Красавица-кузина с острым языком

Во дворе крупные куски необработанного жадеита часто имели частично очищенные участки или "окна", через которые едва виднелась зелёная кромка камня, вызывая у торговцев ювелирными изделиями непреодолимый зуд любопытства. Что скрывалось внутри — оставалось загадкой, известной только высшим силам.

Однако были и дешёвые лоты, на которых вообще не было никаких признаков: ни "окон", ни очищенных участков. Продавцы лишь гарантировали, что это старое сырьё, но без следов зелёного цвета. Такие цены вызывали соблазн. Например, перед Ли Циньюнем находился именно такой лот. На табличке значилось, что он весит более тридцати килограммов, а его цена составляла всего 110 000 юаней. Справа от него располагался ещё один камень весом более ста килограммов за 360 000 юаней — в несколько раз дешевле, чем тот, что Ли Циньюнь купил в магазине У Чжунсиня.

"Похоже, У Чжунсинь тоже немало заработал на мне," — подумал Ли Циньюнь, вздохнув. Он провёл рукой по маленькому куску сырья. Его старая рана слегка нагрелась, но для уверенности он позволил своему духовному телу проникнуть внутрь камня. После проверки выяснилось, что там находится лишь небольшой кусочек обычного жадеита размером с большой палец, который даже не стоил двух тысяч юаней.

Ли Циньюнь решил отказаться от этого лота и перешёл к большому куску рядом. Применив ту же технику, он обнаружил, что на этот раз дела обстояли ещё хуже: старая рана вообще не реагировала, а духовное тело показало, что внутри сплошной камень без единого намёка на духовную энергию.

Ли Циньюнь покачал головой. В этот момент рядом стоящий средних лет торговец, глаза которого горели азартом, внимательно осмотрел этот лот, сделал несколько пометок в рабочем блокноте и бросил на Ли Циньюня взгляд, будто опасаясь вора. Затем он быстро удалился, закрывая записную книжку руками.

Едва он отошёл, как подошёл молодой китайский торговец с консультантом. Они остановились перед тем же лотом. Консультант произнёс свою оценку: "На поверхности есть светло-зелёные пятна, что указывает на возможность наличия жадеита внутри. Кроме того, цена этого лота крайне низкая, поэтому можно немного поднять ставку и попытать удачу."

Молодой торговец энергично закивал, сначала похвалив острый глаз консультанта, а затем принялся делать записи в блокноте, неизвестно какую цену указывая.

Ли Циньюнь был в полном замешательстве. Теперь он понимал, почему говорят, что аукционы жадеита сильно зависят от удачи. Если купить такие лоты, все эти десятки тысяч юаней точно окажутся выброшенными на ветер. Да, опытные консультанты знают больше, чем обычные люди, и их догадки чаще оказываются верными, но в целом всё равно всё сводится к случайности и риску.

Ли Циньюнь не вмешивался в действия других участников. Он продолжил изучать зону дешёвых лотов. К обеденному времени он осмотрел сотни камней, записав только семь номеров. Он добавил к базовой цене одну или две дополнительных цены, рассчитывая, что если повезёт, то он сможет хорошо заработать, а если нет — ничего страшного. Возможностей много, всегда найдутся и хорошие лоты, которые другие упустят.

Пока он просто записывал цены в блокнот. Чтобы предложение стало официальным, нужно заполнить форму заявки в главном зале. Но торопиться не стоило: у "скрытого" аукциона было три дня на подачу заявок. Первые три дня можно было делать ставки в любое время, а последние два дня были отведены под открытый аукцион: живые торги с возгласами, где победителем становится тот, кто предложит самую высокую цену.

В этот момент Ван Чао, сопровождаемый помощниками, радостно подбежал к Ли Циньюню и позвал:

— Брат, как продвигаются дела? Если ты не уверен в выборе, можешь присоединиться ко мне. Послушай советов профессора Ху. Если найдём хороший маленький лот, я уступлю его тебе.

— Ха-ха, брат, ты слишком великодушен! Я уже так много получаю от тебя, как могу ещё и беспокоить? Я посмотрел много дешёвых лотов, отметил несколько номеров. Времени ещё много, я не тороплюсь, — ответил Ли Циньюнь с улыбкой, хотя про себя решил, что до конца "скрытого" аукциона обязательно поможет Ван Чао выбрать несколько качественных кусков жадеита.

— Пошли, я всех выведу поесть. После обеда продолжим поиск, — Ван Чао положил руку на плечо Ли Циньюня, готовясь уйти. Однако вдруг заметил элегантную зрелую красавицу с группой помощников, проходившую мимо. Он испуганно спрятался за спину Ли Циньюня и, закрыв лицо руками, сказал:

— Ой, беда! Это моя кузина! Если она меня увидит, обязательно сообщит дяде и дедушке... Потом все родственники узнают!

Глаза Ли Циньюня были острыми, а слух — отличным. Услышав, что женщина говорит с помощниками на кантонском диалекте, он усмехнулся:

— Так твоя кузина из Гуандуна? Встретить родственника в чужой стране — это судьба. Нужно хотя бы поздороваться!

— Ты что, плохо видишь? Она из Гонконга! Я бегу от неё, а не здороваюсь. Мозгов не хватает, чтобы подойти, — прошипел Ван Чао. Когда женщина и её помощники направились в другую зону с сырьём, он, словно вор, прикрываясь Ли Циньюнем, проскользнул за ворота.

У Чжунсинь и семья Ху уже ждали у входа. Увидев выходящих Ли Циньюня и Ван Чао, они предложили им посетить ресторан с отличным соотношением цены и качества, расположенный неподалёку.

Когда они прибыли, свободных комнат уже не было, поэтому им пришлось занять большой столик в углу. После заказа блюд они ожидали, когда принесут еду. И тут женщина, которую Ван Чао хотел избежать, вместе с помощниками подошла к соседнему столику. Едва усевшись, она заметила Ван Чао и удивлённо воскликнула:

— Чао-цзы, что ты здесь делаешь?

Её голос звучал неожиданно. Она говорила на мандаринском диалекте с лёгким кантонским акцентом.

— А-ха-ха, кузина, какая встреча! Ни за что бы не подумал, что встречу тебя здесь. Недавно я приехал с друзьями, чтобы расширить кругозор. У нас есть свободные места, почему бы не присоединиться? — Ван Чао нервно засмеялся, пытаясь перевести разговор в шутливое русло.

— Ты с детства часто ходил с дедушкой смотреть азартные игры с жадеитом, потом даже тащить было невозможно. А теперь вдруг решил "расширить кругозор"? Хм... Оказывается, ты пришёл с господином У, — зрелая красавица бросила холодный взгляд на У Чжунсиня и равнодушно добавила.

У Чжунсинь, тем временем, встал и почтительно поздоровался:

— Мисс Цинь, здравствуйте! Как здоровье дедушки Циня?

— Спасибо, что спросили, господин У. Дедушка чувствует себя хорошо. Вы ешьте спокойно, а мы с помощниками пока займёмся данными, — она взмахнула блокнотом, делая вид, что очень занята. Затем, взглянув на Ван Чао, добавила: — Чао-цзы, в каком отеле вы остановились? Позже позвоню тебе.

Когда блюда были поданы на стол, зрелая красавица ушла со своими помощниками, и Ван Чао наконец облегчённо вздохнул. У Чжунсинь тоже выглядел радостным. Ли Циньюнь, видя его недоумение, спросил шёпотом:

— Это моя кузина Цинь Минъюэ. Она с детства училась у многих мастеров искусству распознавания жадеита. Когда она рядом, парой фраз может так тебя задеть, что все уверенности исчезнут.

— Говорить за спиной плохие вещи — это нехорошая привычка, — внезапно подняла голову от своих записей Цинь Минъюэ, строго посмотрев на Ван Чао. Заодно её взгляд "случайно" задел и Ли Циньюня.

На самом деле Цинь Минъюэ была невероятно красивой. Белоснежная кожа, овальное лицо, изящные черты лица напоминали картину. Даже когда она намеренно хмурилась, её образ излучал особое очарование зрелой женщины, словно густое, тёплое вино, в которое невозможно не влюбиться.

Ли Циньюнь же больше восхищался её длинными ногами, обтянутыми чёрной короткой юбкой и телесными колготками. Они выглядели великолепно, а каждое её движение было грациозным и соблазнительным, вызывая множество мыслей.

— Мы говорили хорошие слова! Хвалили ваше мировое мастерство в определении качества камней, — попытался польстить Ван Чао с улыбкой.

— Небо выше неба, человек выше человека. Я даже в сотню лучших не войду. Но уничижать меня за глаза ещё противнее, чем хвалить. Однако, если речь идёт о таких новичках, как вы, я точно сильнее вас в сто раз, — недовольно ответила Цинь Минъюэ.

— Да-да-да, мы все новички, — согласился Ван Чао, торопливо закрыв рот и принимаясь за еду. У Чжунсинь, которого назвали новичком, тоже не обиделся, хотя его лицо слегка покраснело.

После обеда, когда они вернулись во двор аукциона, Ван Чао объяснил Ли Циньюню, что У Чжунсинь раньше был управляющим одного из магазинов семьи Цинь. После того, как он проиграл два куска сырья стоимостью более миллиарда юаней, он, стыдясь, уволился.

Эти дела Ли Циньюня не касались. Азартные игры с жадеитом всегда имели слишком низкий процент успеха, ошибки были обычным делом. За два дня среди десятков тысяч кусков он выбрал лишь около сотни. И только в них оказалось много высококачественного жадеита, что составило всего один процент от общего числа.

Без читерских возможностей этот процент был бы просто удручающим. На третий день аукциона Ли Циньюнь заполнил официальные заявки. Большинство ставок находились в районе 200 000 юаней, и только для немногих лотов высокого качества он сделал крупные ставки, но даже самые высокие не превышали миллиона.

Ещё несколько крупных кусков сырья показались ему качественными, но их начальная цена была слишком высокой, начиная от десяти миллионов. Все его средства могли бы не позволить купить даже один из них. Поэтому он решил передать номера этих лотов Ван Чао, чтобы тот обязательно сделал несколько ставок.

Ван Чао был спокоен и сказал, что заполнит заявки после обеда. Ли Циньюнь указал на большой кусок сырья высотой до пояса:

— Брат, этот лот выглядит перспективно. Посмотри на угол внизу — уже виден жадеит. Внутри точно есть ещё больший кусок. Если возьмёшь этот лот, точно не прогадаешь.

Ван Чао замешкался, но прежде чем успел ответить, внезапно появилась его кузина Цинь Минъюэ и насмешливо фыркнула:

— "Зелень в углу — как личинки в навозной яме". Такую известную закономерность в мире покупки жадеита ты даже не знаешь, а ещё пришёл играть? Лучше возвращайся домой, может, хоть немного сохранишь свои деньги. Чао-цзы, я думала, ты выбираешь друзей с умом. Про господина У я молчу — можно считать, ему не повезло. Но этот молодой человек явно ничего не понимает и ещё советует тебе делать ставки. Его намерения подозрительны!

Ли Циньюнь закатил глаза и не стал с ней спорить. Он подумал про себя: "Определённо у этой женщины проблемы с месячным циклом. Как можно быть такой красивой снаружи и такой злобной внутри?" Что там за "закон" покупки жадеита, он не знал, но старая рана и духовное тело никогда не подводили его. В этом куске точно есть крупный кусок высококачественного жадеита. Хотя цвет конкретно определить сложно, духовная энергия здесь была мощной и чистой — ошибки быть не могло.

— Кузина, не наговаривай на моих друзей! До этого я не был уверен насчёт этого лота, но теперь я точно решил его купить, причём по высокой цене, — лицо Ван Чао помрачнело, и он достал блокнот, быстро записав номер лота и дописав цифру "30 миллионов". Этот внешний вид сырья был непривлекательным, и мало кто обращал на него внимание. Если Ван Чао сделает ставку в три раза выше начальной цены, шансы выиграть будут высокими.

— Не глупи, ради денег спорить со мной? Что за ребячество... Вернусь домой и обязательно поговорю с твоей матерью об этом. Ты вообще не считаешь деньги за деньги. Помнишь, как в начале своего бизнеса ты рыдал и умолял меня одолжить тебе восемь миллионов? — сказала Цинь Минъюэ, язвительно усмехаясь.

— Ха! Это было несколько веков назад, хватит уже вспоминать. Пошли, брат, пойдём в зону открытых торгов. Говорят, сегодня днём там будет предварительный этап. Можно купить несколько лотов от организаторов, если согласишься сразу распилить камень. Давай купим несколько кусков императорского зелёного жадеита, чтобы довести эту злобную женщину! — заявил Ван Чао с решительным видом и потянул Ли Циньюня за собой, готовый вступить в конфронтацию с кузиной.

— Только на вашем уровне техники и рассчитывать на императорский зелёный? Вы даже B-класс жадеита не сможете купить. Я уже завершила ставки на скрытом аукционе и весь день свободна. Буду наблюдать за вами и посмотрю, какой жадеит вы сможете выиграть, — сказала Цинь Минъюэ, которая, казалось, тоже обиделась на Ван Чао за то, что он не дал ей лицо. Она последовала за ними, словно маленький хвостик, желая увидеть их провал.

Ли Циньюнь недовольно посмотрел на Цинь Минъюэ и решил доказать ей свою правоту реальными результатами. Когда они распилят лот и найдут экстраординарный жадеит, она сама увидит, кто из них прав.

----------

Глава 243. Уверенность новичков на аукционе

В зоне открытых торгов, которая началась сейчас, было выставлено ровно сто кусков необработанного жадеита. Планировалось продать их все до конца сегодняшнего дня. На сцене уже находился пятидесятилетний аукционист, который вёл торги на китайском языке. Это был предварительный этап аукциона, призванный "разогреть" участников.

Время совпало с обедом, и многие торговцы ещё не вернулись с еды. Те, кто остался осматривать сырьё, насчитывали всего несколько десятков человек. Однако по их возбуждённым лицам было видно, что интерес к торгам высок.

Ли Циньюнь подошёл и бегло осмотрел лоты. Начальные цены были низкими, большинство камней имели "окна", то есть представляли собой полузависимый вариант — частично открывали содержимое. Видимые участки демонстрировали либо зелёный цвет, либо туманную текстуру, что выглядело очень привлекательно.

Чтобы немного досадить Цинь Минъюэ, Ли Циньюнь решил внимательно поискать качественные лоты. К его удивлению, среди этих ста кусков сырья, которые, очевидно, были тщательно отобраны экспертами, нашлось шесть-семь отличных вариантов. Все они были небольшими, весом около тридцати-сорока килограммов.

Хотя цены на них были невысокими, начальная стоимость всё равно достигала более миллиона юаней, что не подходило для финансового положения Ли Циньюня. В самом дальнем углу зоны, практически незаметный, лежал чёрный камень с номером 4. На табличке значилось: вес 32 килограмма, начальная цена — всего 90 000 юаней.

Сначала Ли Циньюнь просто машинально провёл рукой по поверхности камня, но когда его левая рука коснулась его, старая рана моментально нагрелась. Сильная духовная энергия проникла через кожу, давая ему чёткое ощущение внутреннего содержимого.

Такая мощная реакция была в несколько раз сильнее, чем у того куска жадеита, который он купил в магазине У Чжунсиня. Это странное чувство заставило его сердце биться чаще, и ему захотелось немедленно воспользоваться способностями своего маленького пространства, чтобы забрать этот камень.

Однако последние крупицы здравого смысла удержали его. Он позволил своему духовному телу проникнуть внутрь камня для окончательной проверки. Как только духовное тело вошло в этот тёмный кусок сырья, перед ним предстала яркая зелёная картина. Духовное тело ощутило прилив жизненной силы, и, добравшись до центра, оно начало поглощать духовную энергию. Уставшее ранее духовное тело мгновенно восстановило силы, став более мощным, крепким и чувствительным к внешним воздействиям.

В одно мгновение Ли Циньюнь смог ощутить все детали формы камня, точно определить местоположение, размер и даже цвет высококачественного жадеита внутри.

Это был первый раз, когда он попробовал позволить своему духовному телу поглощать энергию из области, богатой духовной энергией. Опыт удался, и его духовное тело получило огромную выгоду.

Однако после нескольких вдохов духовной энергии зелёная субстанция в центре заметно истощилась, и яркость зелени начала угасать. Ли Циньюнь прекратил процесс, опасаясь, что может испортить этот высококачественный жадеит.

Этот экстраординарный кусок жадеита располагался чуть правее центральной линии камня. Он был размером с миску, овальной формы, примерно как два сжатых кулака взрослого человека. Если бы сделать разрез точно по центральной линии, можно было бы слегка задеть край.

Когда Ли Циньюнь вернул своё духовное тело обратно в физическое тело, он ощутил прилив сил. Его тело наполнилось мощной энергией, казалось, будто у него появились неисчерпаемые запасы энергии. Самочувствие было великолепным. При проверке других кусков сырья теперь ему достаточно было лишь прикоснуться к ним, чтобы понять их содержимое.

Из всех лотов, содержащих жадеит, лишь два могли предоставить возможность поглощения духовной энергии: лот №004 из зоны открытых торгов и лот №056. Однако второй содержал значительно меньше энергии, и после пяти-шести вдохов она полностью исчезла.

— Брат, ты уверен? Я видел, как ты так увлечённо трогал этот камень, что даже не стал тебя отвлекать. Моя кузина всё ещё наблюдает за нами с издёвкой. Не будем говорить о чём-то другом — если мы сможем купить хотя бы один лот с зелёным участком, я буду доволен, — сказал Ван Чао, который следовал за Ли Циньюнем, с некоторым беспокойством.

— Я же не трогал твою кузину. Откуда ты взял, что я возбуждён? — Ли Циньюнь был слишком перевозбуждён, и его слова звучали слегка запутанно.

Но Ван Чао не обиделся и даже рассмеялся странной улыбкой:

— Если бы ты действительно осмелился её потрогать, это мне было бы поводом для волнения. Она — настоящая "тигрица" среди наших сверстников. Мы все её побаиваемся!

— Хех, ладно, пошли. Уже выбрал несколько лотов. Есть некоторые основания для уверенности. А там уже начали торговаться, — ответил Ли Циньюнь, пока они шутили, аукционист уже продал первый лот за 1,8 миллиона юаней. После каждых десяти лотов в зоне распила опытные мастера начинали разрезать камни. Лоты продавались в порядке номеров. Первые три вызвали большой энтузиазм, и ставки росли одна за другой. Третий лот был продан за внушительные 3,95 миллиона юаней одному торговцу из Чжэцзяна.

Четвёртый лот был маленьким, и его внешний вид не давал явных намёков на содержимое. Многие не считали его перспективным. Начальная цена составляла 90 000 юаней, минимальный шаг увеличения — 10 000 юаней (верхний предел отсутствовал).

Сначала торговец из Гуандуна сделал ставку в 150 000 юаней, надеясь быстро завершить торги и забрать этот неприметный кусок сырья.

Ли Циньюнь очень хотел заполучить этот лот и поднял табличку, добавив 10 000 юаней, тем самым предложив 160 000. Однако Цинь Минъюэ рядом с ним начала насмешливо комментировать, говоря, что он не умеет правильно поднимать ставки. Если действительно хочет получить этот лот, нужно добавить больше, чтобы отпугнуть конкурентов. Если каждый раз поднимать ставку всего на 10 000 юаней, это затянет аукцион и в конечном счёте приведёт к покупке по завышенной цене, что будет невыгодно.

Ли Циньюнь проигнорировал её насмешки и сделал вид, что ничего не слышал. Торговец из Гуандуна действительно разозлился и сразу поднял ставку до 260 000 юаней, бросив вызывающий взгляд на Ли Циньюня.

— 270 000! — спокойно произнёс Ли Циньюнь и снова поднял табличку.

На этот раз Ван Чао тоже занервничал, принялся чесать голову и сказал:

— Друг, ты уверен, что справишься? Если тебе действительно нужен этот лот, давай сразу добавим полмиллиона, чтобы напугать этого парня из Чаочжоу. Я видел этого толстяка — он знаком с У Чжунсинем. Чёрт возьми, он даже заметил меня, но всё равно осмелился поднять ставку!

Говоря это, Ван Чао свирепо уставился на торговца, демонстративно скаля зубы и изображая угрозу.

Торговец холодно фыркнул, стиснул зубы и крикнул во весь голос:

— Четыреста тысяч!

Очевидно, он не собирался уступать Ван Чао, хотя они встречались, общались и даже пытались наладить связи. Но на аукционе никто не собирался уступать.

Ли Циньюнь загадочно улыбнулся, сохраняя спокойствие, и снова поднял табличку:

— Четыреста десять тысяч!

Это вызвало смех среди присутствующих торговцев. Многие решили, что эти двое враждуют и просто вымещают друг на друге злость. Аукционист, тем временем, серьёзно и энергично объявил:

— Господин с пропуском №298 предлагает четыреста десять тысяч. Есть ли ещё более высокие ставки? Этот кусок сырья, хоть и неприметный с виду, происходит из настоящего старого месторождения, качество гарантировано нашими экспертами. После распила внутри может оказаться удивительный сюрприз! четыреста десять тысяч раз — два… Если нет более высоких предложений, этот лот достанется господину с номером 298.

Все остальные торговцы лишь усмехались, наблюдая за происходящим. Торговец из Гуандуна зло уставился на Ли Циньюня, решив, что не стоит связываться с этим наглым юнцом. Камень, который изначально можно было купить за десяток тысяч, теперь взлетел в цене до четырехста тысяч. Если он сделает ещё одну ставку, а его оппонент откажется её покрывать, то он сам окажется в проигрыше.

Купец оглянулся на Ли Циньюня, заметив его слишком спокойное и загадочное выражение лица, и внезапно почувствовал, как тяжесть таблички в его руке становится невыносимой.

— Четыреста десять тысяч — три! — громко объявил аукционист, опуская молоток. — Лот №4 переходит к господину с номером 298!

Зал наполнился дружелюбным смехом. Только торговец из Гуандуна был красным от злости и внутренне жалел, что ради своего эго не забрал этот лот.

Ван Чао тоже выглядел расстроенным:

— Брат, такая тактика торгов не годится. Надо было позвать Лао У. С его авторитетом этот парень из Чаочжоу не стал бы так сильно давить. Камень, который стоил чуть больше ста тысяч, ты поднял до четыреста!

— Разве я не уже выиграл его? Хех, раз уж мы успешно приобрели этот лот, какой смысл переживать? — Ли Циньюнь оставался безразличным. Он взял документы и отправился в служебную зону для оплаты картой, чтобы оформить камень. Позднее его должны были разрезать вместе с другими лотами.

В служебной зоне сотрудники помогли оформить все необходимые бумаги, провести платёж и поставить отпечаток пальца. На этом все формальности были завершены. Независимо от того, найдётся ли внутри жадеит, организаторы обещали бесплатно доставить камень в Китай.

Когда Ли Циньюнь вышел, первые десять лотов уже были проданы. Однако Цинь Минъюэ стояла рядом с насмешливой улыбкой и сказала:

— Никудышный камень, самый дешёвый из всех. Я тоже купила один за двести двадцать тысяч. Посмотрим, кто окажется прав, когда их распилим. Даже если оба окажутся пустышками, я хотя бы потеряю меньше денег.

Ли Циньюнь проигнорировал её замечания, взял Ван Чао за руку и направился в зону распила. Там стояло десять станков для резки камней, расположенных по центру площадки, чтобы всем было удобно наблюдать. Когда стало известно, что начинается процесс распила, толпа быстро собралась вокруг, чтобы посмотреть на результаты.

Из-за ограниченного времени все десять кусков сырья одновременно поместили на станки. Они различались по размеру. Мастера спрашивали владельцев, как именно следует резать камни. Если владельцы сами не чертили линии, мастера могли сделать это за них, основываясь на своём опыте.

В этот момент появился У Чжунсинь с помощниками. Он уже завершил свои "скрытые" ставки и, услышав о распиле камней, с энтузиазмом примчался посмотреть. Заметив, что один из камней принадлежит Ли Циньюню, он захотел лично взяться за работу и помочь распилить его.

Что касается камня Цинь Минъюэ, она сама начертила линию реза, но физическую работу передала одному из своих опытных мастеров.

Ли Циньюнь тоже взял маркер и легко провёл линию посередине своего камня:

— Управляющий У, разрежьте его пополам по центру.

Эта короткая фраза заставила Ван Чао закатить глаза. Он решил, что камень Ли Циньюня безнадёжен, и все деньги потрачены впустую. У Чжунсинь немного замешкался, но, увидев, что линия уже нарисована, ничего не сказал и поместил камень на станок, начав процесс распила.

Звуки резки камней раздавались повсюду. Владельцы лотов внимательно следили за своими камнями: кто-то был напряжён, кто-то взволнован, а кто-то сохранял невозмутимость. Например, Ли Циньюнь.

Цинь Минъюэ рядом шепнула:

— Как говорится, "мертвая свинья не боится кипятка". Посмотрим, как долго ты будешь хвастаться! И мой бестолковый кузен, не забудь заполнить "скрытые" заявки после просмотра распила.

— У нас есть ещё два-три часа. Времени достаточно, хе-хе, — ответил Ван Чао. На самом деле он хотел дождаться результата распила камня Ли Циньюня, чтобы решить, стоит ли делать ставку на тот огромный кусок, который ему рекомендовали.

Вскоре несколько небольших камней были распилены, включая камень Ли Циньюня и камень Цинь Минъюэ. Все с широко открытыми глазами ждали, когда мастера снимут внешний слой, чтобы увидеть, есть ли внутри жадеит.

Примечание автора:

Следующая глава завершит сюжетную линию с покупкой жадеита. Главный герой вернётся в Китай и продолжит свою жизнь как фермер.

----------

Глава 244. Астрономическая цена императорского зелёного жадеита

Согласно правилам распила камней, владелец должен был первым увидеть разрез. У Чжунсинь пригласил Ли Циньюня подойти, но тот махнул рукой и с улыбкой ответил:

— Да ладно, это же просто кусок старого камня. Ты — главный мастер, так что просто посмотри сам. Если найдём жадеит, будем праздновать; если нет — продолжим резать.

— Господин Ли, вы действительно беспечны, — сказал У Чжунсинь, осторожно откалывая внешний слой чёрного камня дрожащими руками. Когда он стёр пыль с поверхности разреза, его лицо внезапно застыло. Он поднял камень, чтобы показать его Ли Циньюню и всем остальным.

Разрез оказался тёмным, почти такого же цвета, как внешняя оболочка камня. В центре не было видно никакого жадеита, и вероятность провала казалась крайне высокой.

Цинь Минъюэ, словно предвидевшая такой результат, равнодушно фыркнула:

— Я же говорила, что ты зря тратишь деньги, а ты мне не верил.

Затем она расколола внешнюю оболочку своего камня, стёрла пыль и, увидев пустоту внутри, её лицо тоже помрачнело. Её камень тоже оказался пустышкой.

Ли Циньюнь сохранял спокойствие, игнорируя её насмешки, и невозмутимо произнёс:

— Продолжим резать. Сначала я не был уверен, но теперь, глядя на этот узор в облаках посередине, есть большая вероятность найти экстраординарный жадеит.

Не обращая внимания на странные взгляды окружающих, он взял маркер, очертил линию на краю камня и сказал:

— На этот раз сделаем боковой надрез. Начинайте.

Цинь Минъюэ, казалось, не выдержала его спокойствия и с лёгким раздражением бросила:

— Разрез по центральной линии, давайте быстрее получим результат.

Пока их два небольших камня резали второй раз, рядом наконец распилили крупный кусок сырья. После осмотра хозяин этого камня внезапно закричал от радости: внутри оказался маленький участок красного жадеита. Независимо от того, сколько жадеита находилось внутри, этот разрез уже сделал камень ценным.

Хозяин камня взволнованно закричал:

— Повезло! Повезло! Ха-ха, мастер, продолжайте резать! Если найдём высококачественный жадеит, я дам вам щедрый бонус!

У других камней, которые уже распилили, тоже ничего не нашлось, только два из них показали слегка туманную текстуру, вызвав волнение. Их владельцы попросили мастеров продолжить распил.

Ван Чао, казалось, был даже более напряжён, чем Ли Циньюнь. Он теребил свою бородку и бормотал:

— Чёрт возьми, раньше всё было нормально, но когда видишь, как кому-то везёт, становится ещё хуже. Давай же, нам тоже нужно найти жадеит!

Оборудование для распила здесь было мощным, и такие небольшие камни, как у Цинь Минъюэ и Ли Циньюня, можно было разрезать примерно за десять минут.

Едва он закончил говорить, камень Цинь Минъюэ снова распилили. При внимательном осмотре стало ясно, что внутри снова ничего нет. Это заставило её лицо стать ещё мрачнее. Камень полностью провалился, и вторую половину даже не стали резать — шанс найти жадеит был практически нулевым.

Наконец, камень Ли Циньюня тоже распилили. У Чжунсинь, который уже считал этот камень безнадёжным, небрежно отколол тонкий слой и стёр пыль. Но затем он внезапно почувствовал что-то странное: поверхность была удивительно гладкой и холодной. Опустив взгляд, он чуть не выпучил глаза. Его лицо покраснело, и он громко закричал:

— Повезло! Мы нашли его! Огромный успех! Это императорский зелёный жадеит! Сколько лет я не видел такого качества…

Место мгновенно взорвалось шумом. Все уставились на кусок разрезанного камня в руках У Чжунсиня. Линия разреза оказалась идеальной: меньше миллиметра — и зелени не было бы видно, больше — и это было бы пустой тратой.

На главной поверхности разреза появился яркий изумрудный оттенок размером с тарелку. Зелень была насыщенной и живой, а под солнцем казалось, будто по ней переливается водянистый блеск.

— Такой огромный кусок императорского зелёного жадеита — это настоящий джекпот! Молодой человек, вы готовы продать его? Я предлагаю вам двадцать миллионов! — немедленно крикнул один из торговцев.

Кто-то рядом холодно рассмеялся:

— Ты, жадный до денег, даже за двадцать миллионов едва ли получишь эту кромку. Если весь камень окажется таким качественным, то даже двухсот миллионов будет мало.

Торговец попытался оправдаться:

— А ты что знаешь? Это только начало. Если мы продолжим резать, есть большой риск, что камень окажется пустым. Тогда он вообще может стоить меньше двух миллионов.

— Этими сказками ты можешь обмануть только новичков. По этому разрезу можно чётко оценить, что жадеита там немало. Я предлагаю тридцать миллионов наличными. Молодой человек, может, продадите?

Ли Циньюнь проигнорировал эти предложения и, не воспользовавшись возможностью подколоть покрасневшую от злости Цинь Минъюэ, снова нарисовал линию на камне. Затем он сказал У Чжунсиню:

— Продолжим резать. Сделаем ещё один боковой надрез, чтобы определить границы этого жадеита.

У Чжунсинь, увидев, что Ли Циньюнь отметил линию шириной в пять-шесть сантиметров, заволновался:

— Может быть, ты слишком много отметил? Давай сначала отрежем два сантиметра?

— Высококачественный жадеит обычно находится в центре камня, а края редко распространяются широко. Режь по моей линии, — настаивал Ли Циньюнь. У Чжунсинь не мог ничего поделать и послушно выполнил указание.

Ван Чао тем временем уже радостно прыгал от восторга и гордо хвастался перед своей кузиной, но один свирепый взгляд Цинь Минъюэ заставил его замолчать. Подойдя к Ли Циньюню, он шепнул:

— Не продавай его! Экстраординарный жадеит встречается крайне редко. Если понадобятся деньги, можешь продать его мне! Только не ей, пусть помучается!

— Не увлекайся зрелищем, следи за временем. До конца периода "скрытых" заявок осталось совсем немного. Если не успеешь подать заявки, будет поздно, — напомнил Ли Циньюнь.

Ван Чао глянул на часы, и на его лбу мгновенно выступил пот. Он быстро побежал в зал подачи заявок. Чёрт, слишком увлёкся зрелищем! До конца оставалось всего полчаса, и даже заполнение форм занимало время. Однако он твёрдо решил не забыть сделать ставку на тот большой кусок сырья, который рекомендовал Ли Циньюнь.

Снова сделали боковой надрез, и снова точно увидели зелёный цвет. После этого никто уже не осмелился считать Ли Циньюня новичком. Особенно Цинь Минъюэ, которая ранее насмехалась над ним, теперь покраснела, а в её глазах мелькнуло изумление. Линии, которые он чертил, были идеально точными: чуть больше — и можно было повредить тело жадеита, чуть меньше — и зелёный цвет остался бы скрытым.

Этот шок ещё не успел улечься, как торговец, который ранее распилил красный жадеит, внезапно застонал от горя. Он кричал, что "провалился", сожалея о втором разрезе. Оказалось, что его камень содержал лишь зеркально гладкий слой жадеита. После второго разреза можно было оценить общее содержание жадеита в камне. Сначала этот лот мог быть продан как полузависимый, с оценочной стоимостью более тридцати миллионов юаней, но теперь его ценность упала до менее чем трёхсот тысяч — слой жадеита оказался слишком тонким.

Что касается камня Ли Циньюня, то он уже был распилен с трёх сторон, и оставалась только последняя сторона, чтобы определить границы жадеита. Некоторые советовали ему полностью разрезать камень, утверждая, что императорский зелёный жадеита такого качества может достичь астрономической цены. Другие же рекомендовали не резать, чтобы сохранить загадочность размеров, что позволит установить более высокую цену при продаже.

Ли Циньюнь заранее знал размеры жадеита. Его решение разрезать камень было продиктовано двумя причинами: во-первых, чтобы заставить замолчать Цинь Минъюэ и прекратить её насмешки над другими людьми; во-вторых, чтобы дать Ван Чао уверенность в его рекомендациях, что стало бы своего рода благодарностью за помощь.

Однако его действия вызвали настоящий взрыв ажиотажа во всём дворе аукциона. Толпа собралась плотными рядами, все хотели увидеть своими глазами кусок императорского зелёного жадеита стоимостью более ста миллионов юаней и "подхватить" немного удачи.

Ли Циньюнь не знал рыночной стоимости жадеита, но кто-то уже предложил ему 120 миллионов юаней. Он был поражён и понял, что сегодня он слишком сильно выделился. Ему нужно было найти способ остаться незаметным. Утренний открытый аукцион отпадал — лучше вернуться в Китай как можно скорее.

Цинь Минъюэ несколько раз колебалась, возможно, желая предложить цену, так как её семье нужен был высококачественный жадеит для магазина. Однако, чувствуя стыд или опасаясь насмешек Ли Циньюня, она так ничего и не сказала.

На самом деле Ли Циньюнь тоже не знал, как поступить. Толпа вокруг была огромной, и количество желающих купить жадеит росло. Если не продать его сейчас, есть риск привлечь нежелательное внимание, что может привести к проблемам. Но если продавать, он не знал, какую цену запросить, и кому именно следует доверить покупку.

В этот момент У Чжунсинь подошёл к Ли Циньюню и что-то прошептал ему на ухо. Затем он указал на человека, похожего на дворецкого, предлагая Ли Циньюню поговорить с ним. У Чжунсинь был невероятно почтителен перед этим человеком, словно за его спиной стояла важная персона.

Ли Циньюнь был несколько удивлён, но У Чжунсинь настоятельно рекомендовал продать жадеит этому человеку, заверяя, что ни цена, ни условия сделки не разочаруют.

Дворецкий вежливо поклонился и медленно произнёс:

— Господин Ли, я — управляющий господина Чу Интай. Меня зовут А Куань. Наш хозяин очень заинтересован в этом жадеите, но из-за большого количества людей здесь он предпочёл не показываться публично и отправил меня сделать предложение. Исходя из текущих размеров распиленного жадеита, его нормальная оценка составляет около 150 миллионов юаней. Наш хозяин готов предложить 190 миллионов. Если вы согласны, мы можем оформить сделку немедленно, деньги и товар будут переданы сразу.

Чу Интай? Ли Циньюнь смутно помнил это имя, но не мог вспомнить, где именно слышал его. В его памяти этот человек ассоциировался с кем-то влиятельным. Он вопросительно посмотрел на У Чжунсиня, который сразу же прошептал объяснение:

— Это самый богатый человек в Юго-Восточной Азии, даже богаче, чем Ли Ка-шинг из Гонконга! Его активы разбросаны по всему миру, и среди китайцев он обладает особой властью. Благодаря советам господина Чу я получил возможность стать управляющим семьи Цинь. Поверьте, предложенная им цена действительно высока, вы можете рассмотреть это предложение.

Ли Циньюнь всё понял и улыбнулся:

— А… вот оно что… Хех, теперь понятно, почему имя показалось знакомым. Раз вы, господин У, считаете, что продажа господину Чу будет хорошей идеей, так и сделаем. Расскажите, как организовать сделку, ведь я не разбираюсь в процессе передачи жадеита.

— Вам не о чем беспокоиться. Если вы согласны, господин Чу позаботится обо всех формальностях, — сказал дворецкий А Куань, делая жест Ли Циньюню следовать за ним. — Господин Чу ждёт вас в зоне отдыха. Если у вас есть вопросы, мы можем обсудить их лично.

У Чжунсинь предложил Ли Циньюню оставить жадеит под его присмотром и идти самому. Хотя организаторы аукциона обычно обеспечивали безопасность товаров, У Чжунсинь всё равно не был спокоен.

В зоне отдыха Ли Циньюнь увидел пожилого человека в белой шляпе, лицо которого было скрыто за большими солнцезащитными очками. В руках он держал трость из сандалового дерева и неторопливо прогуливался взад-вперёд. Вокруг него стояли шесть грозных телохранителей, охранявших стол со всех сторон. Увидев, что дворецкий привёл Ли Циньюня, старик улыбнулся:

— А Куань, это и есть владелец императорского зелёного жадеита? Действительно молодой герой! В таком возрасте уже обладает таким "золотым" взглядом. Я восхищён. Подойдите, сядьте, выпейте чашечку чая и попробуйте мой эксклюзивный Да Хун Пао, выращенный на шести материнских деревьях в Уишане.

----------

Глава 245. Полный успех

Да Хун Пао, выращенный на шести материнских деревьях в Уишане, считается вершиной чайного искусства. Это нечто, что невозможно купить за деньги, даже если его аукционная цена достигает нескольких миллионов юаней за килограмм. Без нужных связей и соответствующего статуса доступ к такому чаю закрыт для большинства людей.

Услышав об этом, Ли Циньюнь сразу заинтересовался и, не церемонясь, принял изящную фарфоровую чашку, которую ему протянул дворецкий А Куань. Сделав глоток, он восхищённо произнёс:

— Ммм, отлично! В нём есть духовная энергия — вот почему вкус такой особенный.

Как только он это сказал, Ли Циньюнь понял, что мог "проколоться". Его привычка оценивать всё через призму духовной энергии дала о себе знать. Он случайно упомянул, что даже в Да Хун Пао чувствуется лёгкая духовная энергия.

Глаза Чу Интай загорелись, и, рассмеявшись, он сказал:

— Ха-ха, как интересно ты оцениваешь этот чай! Обычно люди говорят о его аромате, вкусе или насыщенности, но я никогда не слышал, чтобы кто-то называл чай "духовным".

Ли Циньюнь поспешил объяснить:

— Простите мою нелепость, господин Чу. Просто этот чай показался мне настолько уникальным, что я не смог подобрать другого слова. На самом деле, я из семьи фермеров; мы выращиваем овощи и фрукты. То, что мы выращиваем, тоже содержит какой-то особый элемент, который сложно описать словами. Мы с друзьями часто шутим, используя такие термины, как "духовность" или "энергия", чтобы передать эти ощущения.

Чу Интай, казалось, был заинтригован:

— О? Так твои овощи и фрукты тоже имеют "духовность"? Хех, а можно ли мне попробовать их? В моём возрасте у меня нет других увлечений, кроме как наслаждаться едой и напитками. Поэтому, где бы ни находились вкусные или интересные вещи, я всегда стараюсь быть там. Сегодня, например, я решил, что дома не хватает подставки из высококачественного жадеита. Готовые изделия в магазинах не подходили, поэтому я решил выбрать сырьё и самому его обработать.

Ли Циньюнь ответил:

— Все фрукты сейчас в Сычуани, в деревне. Я не взял много с собой на этот аукцион, но несколько мелких фруктов, таких как финики и мандарины, у меня остались в отеле. Я ещё не успел их попробовать. Если вас это заинтересует, вечером, когда я вернусь в отель, я принесу их вам.

Чу Интай обрадовался:

— Отлично! Как давно я не был в горах Сычуани! Не ожидал, что здесь смогу попробовать местные деликатесы. После завершения сделки с жадеитом я попрошу А Куаня забрать их у тебя. Это уже слишком большая любезность с твоей стороны — зачем тебе беспокоиться ещё больше?

Пока они разговаривали, один из организаторов аукциона подошёл к Чу Интай с почтительным поклоном. Услышав запрос Чу Интай, он быстро вызвал сотрудников, чтобы ускорить оформление сделки. Всё было выполнено максимально быстро: подписи, отпечатки пальцев, контактные данные. Ли Циньюнь вскоре получил уведомление о крупном переводе денег.

После завершения сделки императорский зелёный жадеит был аккуратно упакован сотрудниками аукциона и передан Чу Интай. С его уровнем безопасности можно было спокойно увезти даже десять таких камней.

Вечером, во время празднования, дворецкий А Куань прибыл в отель Ли Циньюня за обещанными фруктами. Однако он не пришёл с пустыми руками, принеся два больших корзины ценных местных фруктов из Мьянмы. В ответ Ли Циньюнь просто положил в небольшой пакет около тридцати-сорока диких фиников и шесть мандаринов из своего пространства.

Этих фруктов у него оставалось достаточно, но он не хотел отдавать слишком много, чтобы не вызывать лишних вопросов. Представьте: небольшой торговец, приехавший на аукцион жадеита в Мьянму, ничего не берёт с собой, кроме огромного количества фруктов? Это вызовет подозрения.

Ли Циньюнь раздал принесённые фрукты всем присутствующим. Сегодняшний ужин он оплатил полностью, а дополнительные фрукты стали приятным бонусом. В конце концов, сегодня он продал кусок жадеита за миллионы. Это был классический пример внезапного обогащения.

Он был рад "раскошелиться", чтобы сбалансировать настроение окружающих. более сотни миллионов юаней — звучит впечатляюще, но Ли Циньюнь понимал, что даже эта сумма не сможет удовлетворить все его планы с учётом возможностей маленького пространства. Однако теперь он мог действовать смелее: развивать туристическую компанию, решать насущные проблемы и двигаться дальше.

— Кто это прислал фрукты? Какая таинственность! Неужели, став миллионером, ты уже получил подарки от красоток? — шутливо спросил Ван Чао, который был пьян, но невероятно возбуждён. Он с нетерпением ждал результатов "скрытого" аукциона, надеясь распилить несколько экстраординарных камней.

— Перестань болтать! Давайте выпьем, — отмахнулся Ли Циньюнь, не желая рассказывать подробности и тем самым избегая новых обвинений в хвастовстве.

Консультант Ху Хуайи, напротив, казался подавленным; на его лице читалась тревога. Его сын Ху Жуй, напротив, был полон энтузиазма и заявил, что среди его ставок точно окажутся экстраординарные камни, которые он намерен распилить публично, чтобы "восстановить лицо".

Чем больше Ху Жуй говорил, тем мрачнее становилось выражение лица Ху Хуайи. В азартных играх с жадеитом важно сохранять спокойствие. Люди, одержимые стремлением к быстрому обогащению, чаще всего терпят самые большие поражения.

На следующий день, когда объявили результаты "скрытого" аукциона, Ли Циньюнь даже не пошёл смотреть. Во-первых, там было слишком много людей, все толпились, и это казалось бессмысленным. Результаты никуда не денутся — можно будет проверить и днём. Что касается открытых торгов, которые продолжались последние два дня, то ему они были совершенно неинтересны. Зачем сражаться с другими до крови за лоты, если можно спокойно заработать?

Важнейшей причиной его безразличия стало новое открытие в маленьком пространстве. Когда Ли Циньюнь заходил туда за фруктами, он обнаружил, что алоэ, посаженные несколько дней назад, уже выросли до высоты человека. Возможно, это было связано с особыми условиями пространства или с избытком духовной энергии. Последние растения буквально источали мощную энергию.

Ли Циньюнь бродил по различным цветочным магазинам и время от времени покупал несколько саженцев алоэ. Затем, удаляясь в безлюдный уголок, он тайком помещал их в своё маленькое пространство и переходил к следующему магазину.

Только после обеда, под настойчивыми требованиями Ван Чао и других, Ли Циньюнь согласился проверить результаты своих ставок на "скрытом" аукционе. Определение результатов всеми участниками облегчало сверку данных. Сравнив свои номера заявок с опубликованными результатами, Ли Циньюнь обнаружил, что выиграл более тридцати лотов с низкой ценой и десять — с высокой. Общая стоимость составила более 24 миллионов юаней, что точно соответствовало его ожиданиям.

Что касается миллионов юаней, полученных за распил жадеита, это было полной неожиданностью. Даже зная содержимое камня, Ли Циньюнь не мог предугадать, какой именно жадеит окажется внутри, и тем более его стоимость. Если бы он получил эти деньги до завершения "скрытого" аукциона, то, возможно, смог бы приобрести больше трети всех качественных кусков сырья на аукционе.

После подтверждения результатов начался процесс расчётов с организаторами аукциона. Как и на официальных торгах, здесь действовал трёхмесячный период рассрочки. Если сумма превышала депозит пропуска (сто миллионов юаней), участники могли собрать недостающую сумму в течение трёх месяцев. Только после полной оплаты организаторы оформляли документы и отправляли сырьё обратно в Китай.

Участники, которые полностью рассчитались, получали особые привилегии: бесплатное оформление документов и максимально быстрая доставка товара домой. Кроме того, приглашения на следующий год они получали в первую очередь.

Последний день аукциона стал также последним днём открытых торгов и самым безумным днём для тех торговцев, кто был одержим азартом распиливания камней.

Утром Ли Циньюнь занимался покупкой подарков для родных дома. Изначально он не планировал наблюдать за распилами, но Ван Чао уговорил его пойти. Тот утром распилил один камень и ничего не нашёл, поэтому был подавлен и настаивал, чтобы Ли Циньюнь сопровождал его. Он надеялся, что удача Ли Циньюня передастся ему, и к вечеру он сможет найти хотя бы немного жадеита, чтобы спокойно вернуться домой.

Семья Ху справилась ещё хуже. Утром они распилили три куска сырья и нашли лишь один небольшой кусок обычного жадеита размером с кулак. Он был белым с зелёными прожилками, очень посредственного качества, даже не покрыв половину затрат на ставки.

У Чжунсиню повезло больше: он нашёл красный жадеит, из которого можно было вырезать четыре-пять пар браслетов и несколько небольших сувениров. Общая стоимость достигла десятка миллионов юаней. Однако его ставка также была высока — более пяти миллионов, так что чистая прибыль составила около четырёх миллионов. Хотя это и не шло ни в какое сравнение с успехом Ли Циньюня, У Чжунсинь был доволен.

Ли Циньюнь решил, что правильно сделал, придя сюда днём. Если бы он не пришёл, Ван Чао, скорее всего, сам попытался бы разрезать тот огромный кусок сырья, который купил за тридцать миллионов (начальная цена составляла двенадцать миллионов). Такие крупные камни встречались на аукционе редко.

Ван Чао хотел лично разрезать камень и уже наметил случайную линию реза. Ли Циньюнь, не желая рисковать, нарисовал маркером точную линию на краю. Толщина среза составила около восьми-девяти сантиметров, что позволило слегка стереть внешний слой и обнажить большую площадь жадеита внутри.

Во время резки Ли Циньюнь предупредил Ван Чао:

— Независимо от того, найдётся жадеит или нет, не говори никому, что это я тебе порекомендовал этот камень. И если найдётся, только этот разрез. Больше никаких попыток, иначе будут проблемы.

— Я понимаю… — Ван Чао нервно тер руки, его лицо покраснело от волнения. Ему было страшно: если найдётся жадеит, Ли Циньюнь будет казаться настоящим гением, а если нет — он боялся, что это испортит их отношения. На самом деле, когда он безоговорочно доверился Ли Циньюню, это было частично вызвано азартом и надеждой на быстрый выигрыш.

Разрез был сделан быстро, и весь двор аукциона взорвался от возгласов. Перед ними лежал огромный кусок цельного жадеита. Это был "золотой шёлковый" тип: зелёные прожилки были неравномерными и прерывистыми, но водность и размеры были великолепны. По этому разрезу можно было оценить, что даже в качестве полузависимого лота он стоил более ста миллионов юаней. Если бы его полностью распилили, этого хватило бы, чтобы отблагодарить Ли Циньюня за его помощь.

В самый разгар всеобщего ажиотажа Ли Циньюнь тихо покинул территорию аукциона. Это место казалось ему слишком опасным. Если бы он продолжил использовать способности своего маленького пространства, погружаясь в азартные игры с жадеитом, это рано или поздно привлекло бы внимание. Лучше уйти на пике успеха: один-два раза в год, чтобы обеспечить маленькое пространство достаточным количеством духовной энергии для его развития.

На следующий день, сидя в самолёте на пути домой, Ван Чао всё ещё не мог сдержать улыбки, а У Чжунсинь тоже выглядел довольным. Только семья Ху молчала, сохраняя напряжённые лица. Их миллион юаней сократился до трёхсот тысяч, да и те представляли собой лишь необработанные камни, в которых никто не мог гарантировать наличие жадеита. Из нескольких распиленных кусков они смогли получить лишь несколько маленьких фрагментов низкокачественного жадеита — полный провал.

Если бы не вид покрасневших глаз Ху Жуя, готового в любой момент эмоционально сломаться, Ван Чао, возможно, смеялся бы вслух. Его радость была не в деньгах, а в том, как другие завидовали и восхищались им во время распила камней.

Однако Ли Циньюнь не знал, что, как только его самолёт взлетел, Чу Интай со своими телохранителями и дворецким А Куанем поспешил в аэропорт. Увидев, что рейс в Сычуань уже улетел, он сокрушённо воскликнул:

— А Куань, ты должен был раньше принести мне фрукты, которые дал Ли! Они не только вкусные, но и действительно содержат ту странную духовную энергию. Ох-ох, подготовьте наш самолёт, я лечу в Сычуань, чтобы найти его.

— Да, господин. Маршрут уже согласован, мы можем вылететь в любое время, — ответил А Куань. Он не стал объяснять, почему не дал Чу Интай сразу попробовать фрукты от незнакомца. Он понимал, что хозяин, вероятно, всё знает, но слишком сильно любит эти фрукты, чтобы скрывать своё недовольство.

----------

Глава 246. Снесённое ограждение

Первое, что Ли Циньюнь сделал, вернувшись в Сычуань, — это собрался домой. Однако Ван Чао ни за что не хотел его отпускать и настаивал, чтобы он остался ещё на одну ночь, чтобы "в полной мере" насладиться отдыхом. В итоге, после уговоров со стороны друзей, таких как Тянь Му, Ли Циньюнь был вынужден остаться ещё на одну ночь. Память об этом вечере была размытой: казалось, вокруг него вились толпы красивых девушек, принимая различные соблазнительные позы. Но ни одна из них даже близко не могла сравниться с Ян Юньну, и Ли Циньюнь спокойно отверг их всех. Похоже, он провёл эту ночь в одиночестве.

Когда Ли Циньюнь наконец добрался до деревни Ли ранним утром следующего дня, он внутренне радовался, что избежал коррупции среди этих "весельчаков". Иначе бы ему было сложно объяснить всё своей кузине.

Однако, вернувшись к своему особняку, он сразу заметил что-то неладное. Чёрт возьми, массивные железные ворота были полностью снесены! Его дом теперь стоял открыто, без какой-либо защиты от посторонних глаз. Остатки решётки были разбросаны повсюду, покорёженные и сломанные. Куры, которые раньше содержались на территории, теперь разбрелись по округе, некоторые даже выбежали на дорогу.

— Какого чёрта здесь произошло? — Ли Циньюнь с яростью взглянул на разрушенное ограждение, его гнев кипел. Он потребовал объяснений.

В этот момент появился хромающий Ли Тэчжу. Увидев Ли Циньюня, этот сорокалетний крепкий мужчина тут же заплакал, указывая на свои многочисленные раны:

— Фува, ты должен нас защитить! Вчера приехал какой-то проклятый начальник из города и заявил, что наши фермерские постройки незаконны, требуя их снести. Твои родители, конечно, отказались, начали спорить, но их избили городские чиновники. Сейчас они в больнице. Мы, рабочие, тоже возмутились, немного поругались с ними, и несколько человек арестовали. Они до сих пор не выпущены!

Ли Тэчжу еле передвигался, выходя из фермы. Похоже, сегодня никто из работников не пришёл, и только он один выполнял проверку. Обстановка была крайне печальной.

— Какой ещё "проклятый начальник"? Какие городские чиновники? Как они вообще связаны с нашей фермой? А где глава деревни? Где глава города? Неужели никто не выступил в нашу защиту? — Ли Циньюнь мгновенно потерял всю свою радость от возвращения. Его лицо потемнело, и он с холодной яростью задал вопрос.

— Я сам мало что понял, — ответил Ли Тэчжу, который всегда был простым человеком. — Знаю только, что приехали какие-то высокопоставленные чиновники из города и разгромили нашу ферму. Твои родители пытались остановить их, и их избили. Даже глава деревни получил несколько ударов. Потом они отправились жаловаться в город, но тамошние власти тоже были вне себя. Сейчас глава города находится в городе, пытается подать жалобу, но результата пока нет.

Рассказывая это, Ли Тэчжу запинался, и Ли Циньюнь буквально закипал от гнева.

— Когда это произошло? — холодно спросил Ли Циньюнь, с трудом сдерживая желание уничтожить всех причастных.

— Вчера днём, сразу после обеда. Приехали две машины с людьми из города. Никто в деревне даже не успел опомниться, как началась драка. Мы вызвали полицию, но никто не приехал. В итоге мы сами отправили раненых в больницу.

— Хорошо, я понял. Сейчас позвоню, — сказал Ли Циньюнь, доставая телефон и набирая номер главы города У Сяоюй.

Телефон быстро ответили, и голос У Сяоюй, звучащий устало, спросил:

— Кто это? Что случилось?

— Это Ли Циньюнь. Что именно произошло в нашей деревне? — его голос был холодным, но сквозь него пробивалась сдержанная ярость, которую невозможно было не заметить.

У Сяоюй явно вскочила с кровати, её голос стал более встревоженным:

— Ли Циньюнь, послушай, не горячись, я всё объясню. Вроде бы приехали люди из города, около двух машин городских чиновников. Они просто напали и разгромили вашу ферму. Я всё ещё в городе, подаю жалобу, но пока ничего конкретного не решили. Я стараюсь что-то сделать. Твои родители перед тем, как лечь в больницу, строго наказали мне не звонить тебе, чтобы не отвлекать тебя от дел за границей.

Ли Циньюнь прекрасно знал стиль своих родителей: какие бы проблемы ни возникли, они никогда не хотели беспокоить его. Но такая ситуация… Ему было невыносимо терпеть это. Кто бы ни был замешан, он обязательно заставит их заплатить в тысячи раз больше.

— Разве ваши связи настолько слабы, что вы не смогли выяснить, кто стоит за этим? — его голос был ледяным, вызывая дрожь у тех, кто его слышал.

— Э-э… Похоже, это как-то связано с Сюй Цзиншоу, но пока нет прямых доказательств. Этот рейд возглавил начальник городского управления, — осторожно ответила У Сяоюй.

— Хм, городская власть совершенно не помогает простым гражданам. Просто пустая трата налогов каждый год, — холодно бросил Ли Циньюнь и повесил трубку, с трудом сдерживая желание немедленно расправиться с виновными.

— Алло, алло… Ли Циньюнь, не торопись, я обязательно помогу тебе добиться справедливости…

Но Ли Циньюнь уже не слушал. Он завершил разговор, даже не распаковав рюкзак, сел в свой пикап и обратился к Ли Тэчжу:

— Дядя, сегодня ты продолжишь присматривать за фермой. Я поеду в город, чтобы узнать, как там мои родители.

— Эй, эй, я понял. Будь осторожен! Не конфликтуй с этими городскими животными, чтобы не пострадать, — крикнул Ли Тэчжу вслед, не зная, услышал ли его Ли Циньюнь.

Ли Циньюнь на полной скорости примчался в больницу округа. Не теряя времени, он подошёл к стойке регистрации и запросил информацию о пострадавших. Поднявшись на третий этаж, в отделение травматологии, он наконец увидел своих родителей.

Рядом с ними всё это время находилась его кузина Ян Юньну. Однако её движения были скованными, и, когда Ли Циньюнь спросил её о случившемся, она лишь молча улыбалась и говорила, что с ней всё в порядке. Она добавила, что её тётка и дядя сильно пострадали, получив несколько травм, и теперь не могли вставать с кроватей.

Увидев своих обычно здоровых родителей, теперь лежащих в постелях, покрытых синяками, Ли Циньюнь был вне себя от ярости. Он тихо задал несколько вопросов, но родители, вместо того чтобы подробно рассказывать, успокаивали его, призывая не действовать импульсивно. Они напомнили, что конфликт с государственными органами может привести только к потерям.

— Мама, папа, не волнуйтесь, со мной всё будет в порядке. Я понимаю, что вы пострадали, но как же Ян Юньну? С её навыками, разве она могла получить такие травмы? — Ли Циньюнь был в бешенстве, его виски пульсировали, пока он пытался выяснить правду.

— Это был старший ученик Ин Сюэянь, один из лучших учеников школы Ба Гуа. Его зовут Фан Чжаомин. Когда всё произошло, я уже получила звонок о том, что в деревне проблемы, и хотела вернуться, чтобы проверить ситуацию. Этот человек перегородил мне дорогу и настоял на поединке. К сожалению, его боевые навыки оказались высоки, и я проиграла. Получила удар в спину, из-за чего теперь кашляю и двигаюсь с трудом, — спокойно объяснила Ян Юньну. Несмотря на серьёзность ситуации, она не выглядела злой.

Но эти слова только усилили гнев Ли Циньюня до предела. В этот момент дверь палаты внезапно распахнулась с грохотом, и внутрь вошли двое мужчин и две женщины. Впереди всех шёл сам Фан Чжаомин, а за ним следовали Сюй Цзиншоу и Цинь Яо.

— Ян Юньну, наша последняя схватка осталась незавершённой. Услышав, что ты здесь, я специально пришёл, чтобы продолжить наше сравнение сил. Ведь речь идёт о чести школ Тайцзи и Ба Гуа. Ты же не станешь прятаться или бежать, как в прошлый раз, получив удар и исчезнув? Это не достойно дочери мира боевых искусств, — с пафосом заявил Фан Чжаомин, словно его слова были полны благородства и честности.

Однако едва он закончил говорить, как молниеносная тень метнулась к нему. Ли Циньюнь, словно разъярённый хищник, в одно мгновение оказался перед ним и нанёс мощную пощёчину. Скорость удара была такой стремительной, что Фан Чжаомин даже не успел увернуться. Раздался громкий хлопок, и его тело отлетело на три-четыре метра, тяжело ударившись о косяк двери. Из его рта хлынула кровь.

— Вам нравится устраивать поединки? Отлично! С сегодняшнего дня каждый, кто назовёт себя учеником школы Ба Гуа, будет отправлен мной обратно с разбитым лицом! — Ли Циньюнь не остановился. Он бросился вперёд и начал избивать лежащего на полу Фан Чжаомина, который кашлял кровью. Даже обычные удары ногами и кулаками звучали с устрашающей силой. Фан Чжаомин не мог уклониться, и комната наполнилась его жуткими криками и глухими звуками ударов.

----------

Глава 247. Яростный Ли Циньюнь

— Остановись! — громко закричала Ин Сюэянь, которая была шокирована внезапной агрессией Ли Циньюня. Она поспешила вперёд, пытаясь оттащить его. — Какого чёрта ты творишь? Было условлено о поединке, почему ты напал исподтишка?

Ли Циньюнь резко обернулся и пристально уставился на неё. Его левая рука молниеносно схватила её за горло. Усмехнувшись, он холодно произнёс:

— Ты, глупая женщина, всё время зовёшь на бой? На что ты вообще рассчитываешь? Думаешь, ты крутая? Я одной рукой могу побить десять таких, как ты! А ты ещё смеешь говорить о поединках? Позор!

С этими словами он дважды ударил её по лицу, чтобы "привести её в чувство".

Эта выходка совершенно ошеломила Ин Сюэянь. Только когда Ли Циньюнь отшвырнул её к двери, она, сидя на полу и прикрывая лицо руками, разразилась рыданиями. Хотя удары были не слишком сильными, на её бледной коже уже проступили красные следы пальцев.

Что больше всего её задело, так это то, что этот человек, который, казалось бы, вообще ничего не знал о боевых искусствах, смог так легко лишить её возможности сопротивляться. Её всегда восхищаемый старший ученик Фан Чжаомин до сих пор корчился на полу, издавая жуткие стоны. Кости его, вероятно, были сломаны в нескольких местах, и поднять его было невозможно.

Цинь Яо и Сюй Цзиншоу, которые пытались помочь Фан Чжаомину, тоже были ошеломлены. Впервые они видели Ли Циньюня в таком яростном состоянии. Он бил всех без разбора, и его скорость была пугающей. Несмотря на их навыки, они даже не смогли увернуться.

Ян Юньну, которая раньше беспокоилась о безопасности Ли Циньюня, с трудом поднялась, собираясь покончить с этим надоедливым делом. Но за те несколько секунд, пока она вставала, её кузен уже успел повалить Фан Чжаомина и Ин Сюэянь.

Она не заметила, чтобы Ли Циньюнь использовал какие-либо особые боевые техники, но почему же он был таким сильным? Ян Юньну была полна недоумения, но в то же время чувствовала удовлетворение. Она нарочно двигалась медленно, не пытаясь остановить его.

«Хм, эти плохие парни вообще не хотели серьёзного поединка. Они просто хотели нас ранить. Теперь мой кузен отомстил за меня. Я рада и даже не собираюсь его останавливать.»

Однако...

Родители Ли Циньюня, лежа на больничных кроватях, начали волноваться:

— Фува, прекрати! Если ты изобьёшь их, нам придётся платить компенсацию, а может, даже сесть в тюрьму.

— Люди школы Ба Гуа постоянно вызывают на поединки. Раз проиграли, у них хватает наглости звать городских чиновников? Ха-ха, если они действительно позовут чиновников, лицо школы Ба Гуа будет полностью уничтожено. Хотя этот тип не представляет всю школу Ба Гуа, он, по крайней мере, представляет одну из её ветвей, — Ли Циньюнь был уверен в своей правоте. Ему не было дела до их связей. Это был только аванс. Позже он заставит тех, кто снёс железные ворота его дома, заплатить ещё большую цену.

— Как ты можешь бить женщин? Ли Циньюнь, ты совершенно несносный, ты разочаровываешь нас, — сердито сказала Цинь Яо, сверля его взглядом.

— Ха! Некоторых женщин нужно немного проучить, чтобы они пришли в себя. Что касается того, разочаровываю ли я вас или нет, это моё дело. Твоё мнение мне безразлично. Я закончил. Убирайтесь. Приходите сюда искать проблем, а потом жалуетесь, будто вы невиновны. Я предупреждаю некоторых людей: если вы нарушаете правила, вы заплатите в тысячи раз больше. Не думайте, что, наняв каких-то головорезов, вы сможете от меня избавиться, — холодно предупредил Ли Циньюнь.

— Ты… хорошо, теперь я точно поняла, кто ты такой, Ли Циньюнь, — Цинь Яо покраснела от стыда, не найдя слов для ответа, и быстро вышла. Первоначально она хотела извиниться за свою мать, которая подстрекала городских чиновников совершить эту безумную акцию.

Но она не ожидала, что реакция Ли Циньюня будет настолько сильной: он бил и оскорблял всех подряд. Этот мягкий мужчина из её воспоминаний теперь стал совершенно другим человеком.

— Цинь Яо, Цинь Яо, подожди меня! — Сюй Цзиншоу догнал её у двери, но не мог оставить двух раненых. После того, как он помог подняться Ин Сюэянь, он разъярённо сказал: — Ли Циньюнь, это всего лишь недоразумение! Если ты считаешь, что ты прав, и позволяешь себе делать что хочешь, ты очень ошибаешься. Применяй все свои методы, я приму их.

— Ты осмелился ударить меня? Я с тобой не закончу… Ты ударил меня по лицу… Ты мертвец! — Ин Сюэянь, вытирая слёзы, повторяла эти слова снова и снова сквозь зубы.

Поддерживая упавшего Фан Чжаомина, они вышли, явно не собираясь обращаться к городским чиновникам. В этой районной больнице травматологическое отделение было известным, поэтому первым делом они решили показать его врачу.

Ли Циньюнь ответил им одним словом:

— Убирайтесь!

На этот раз он был действительно зол. Никакие связи или уговоры не сработали. Все его добрые манеры исчезли. Для врагов его ответ был только один — жестокий отпор.

После того как дверь закрылась, Ли Чэнвэнь и Чэнь Сючжэнь начали упрекать сына, говоря, что драки противозаконны. Ли Циньюнь спросил их:

— Когда они избили вас, вы обратились к городским чиновникам? Вас защитили?

Этот вопрос заставил обоих стариков замолчать. Они вздыхали и качали головами, явно чувствуя себя униженными. Ян Юньну попыталась их успокоить, говоря, что добро всегда вознаграждается, а зло наказывается.

Перед семьёй Ли Циньюнь позвонил своему секретарю Чжу Цаню. Телефон был вскоре поднят.

— Старший брат Чжу, сейчас удобно поговорить? — Обычно между ними были неформальные отношения, и они обращались друг к другу как братья в частных разговорах.

— Брат Циньюнь, мы с господином Хуаном как раз обсуждали твоё дело. Мы уже знаем о разгроме твоей фермы и сейчас на пути из столицы провинции в город. Если бы ты немного задержался, твоя старшая сестра У уже отправилась бы в столицу разбираться, — ответил Чжу Цань, намекая на что-то, возможно из-за присутствия посторонних.

— О? Значит, у старшей сестры У всё же есть смелость, хотя её реакция немного запоздала. Раз ты в курсе дела, узнай у господина Хуана, что он думает по этому поводу. Планирует ли он послать людей для проверки? Моих родителей избили, и они до сих пор находятся в больнице, — сказал Ли Циньюнь.

— Что? Твоих родителей избили? Это… это… Почему У Сяоюй ничего не сказала об этом? — Голос Чжу Цаня сразу стал напряжённым. Если бы речь шла только о сломанных воротах, это было бы легко исправить, но если кто-то пострадал, ситуация становилась гораздо серьёзнее.

И тут, благодаря острому слуху Ли Циньюня, он услышал, как господин Хуан взял трубку:

— Циньюнь, господин Хуан хочет поговорить с тобой, подожди немного… — произнёс Чжу Цань, передавая телефон господину Хуану.

— Господин Хуан, спасибо за вашу помощь в этом деле. Надеюсь, это не доставит вам слишком много хлопот, — сказал Ли Циньюнь.

— Циньюнь, ты говоришь так, будто мы чужие люди. В любом случае, я собирался строго разобраться с этими людьми. А теперь, когда я узнал, что твоих родителей избили, это только усилило мою решимость докопаться до истины. Кто бы ни был замешан, никто не избежит наказания. Сегодня, вернувшись в город, я создам специальную исследовательскую группу и лично возглавлю её, чтобы отправиться в ваш округ, — торжественно заявил господин Хуан.

В этот момент в кабинете Ци Цзюя происходил другой разговор. Рядом с ним находился директор Сюй, отец Сюй Цзиншоу, Сюй Чэнжэнь.

— Директор Сюй, всё прошло успешно. Не только снесли железные ворота, но и избили родителей Ли Циньюня. Однако шум поднялся немалый — противник уже обратился к городским чиновникам, но, к счастью, те пока не приняли дело, — льстиво доложил Ци Цзюй.

В глазах Сюй Чэнжэня мелькнул холодный блеск, и он рассмеялся:

— Хех, старик Ци, не беспокойся. Пока я здесь, никто не примет это дело. Пусть лечатся, а потом сами выписываются из больницы. Эти крестьяне нарушили закон, значит, должны понести ответственность. Через несколько дней мы снова сходим туда. Лучше найти какие-нибудь временные правила, чтобы снести и их загородный дом.

— Но… Когда речь идёт о сельских домах, это уже забота управления землепользования и городского строительства. Мы, городские чиновники, не можем вмешиваться. Если дело разрастётся, и сверху пришлют следствие, боюсь, будет сложно объяснить, — с тревогой заметил Ци Цзюй.

— Хех, в наше время кто станет проверять из-за таких мелочей? Несколько деревенских крестьян не смогут перевернуть небо. Гм… Я приму звонок, — Сюй Чэнжэнь взял трубку со стола, и после короткого разговора его лицо резко изменилось. Он вскочил, неверяще воскликнув:

— Ч-что? Сверху уже направляют инспекцию? И прямо указали на Цинлун? Эт-это…

----------

Глава 248. Большое событие в маленькой деревне

После того как Ли Циньюнь закончил разговор, он заметил, что его сестра уже принесла в больничную палату целую кучу вещей и теперь без устали болтала:

— Если заболел, нужно есть хорошие продукты! Не жалейте денег! Сейчас времена изменились, не то что раньше. У вас есть деньги — так почему бы их не тратить? Боитесь, что люди будут смеяться над вами? Вы живёте как богачи, но при этом притворяетесь нищими!

Ли Чэнвэнь и Чэнь Сючжи только смеялись:

— Мы живём лучше многих бедняков, а вы говорите о "нищенской" жизни! У нас есть еда, напитки, даже полезные добавки. Несмотря на несколько синяков, мы здоровее многих обычных людей. Так что не нужно, чтобы все вокруг навещали нас. Лучше возвращайтесь к делам. У ресторана Цинхэ только начался подъём, и без вас там не обойдутся.

Тем временем Ян Юньну играла с Маомао. В руках у мальчика был игрушечный шприц, и он заявил, что собирается лечить бабушку и дедушку. Когда ему запретили подходить к палате, он начал возмущаться:

— Я маленький доктор! Мои методы лечения очень эффективны!

«Ну и дела!» — подумал Ли Циньюнь. Этот малыш уже успел украсть его славу. Подойдя ближе, он поднял "маленького доктора" в воздух. Маомао испуганно бросил шприц и засмеялся, крепко обнимая шею Ли Циньюня.

— Дядя, почему ты вернулся только сейчас? Вчера утром пришло много плохих людей. Они разбили наши железные ворота и избили людей! Эх, если бы я был там, я бы уколол их этим маленьким шприцем! — воскликнул Маомао, размахивая кулачками.

— Вот это да! Значит, наш Маомао такой могучий? Раньше надо было купить тебе больше шприцев. Но знаешь, если будешь плохо себя вести, тоже получишь укол! — пошутил Ли Циньюнь.

Услышав, что сам может быть "прооперирован", Маомао сразу стал более послушным. Он указал на фрукты на столе:

— Дядя, я хочу манго! Оно такое вкусное! Я помогу тебе его почистить.

Малыш был хитёр: сначала хотел задобрить Ли Циньюня фруктами, чтобы избежать возможной "процедуры".

Ян Юньну, смеясь, начала чистить манго. Она аккуратно отрезала мякоть вдоль косточки, затем сделала несколько горизонтальных и вертикальных надрезов. Лёгким движением пальца она выдавила кубики сочного фрукта, которые выглядели как колючки у ёжика.

Маомао был в восторге и, увлечённо поедая лакомство, временно забыл о своих великих планах. Он сидел в кресле палаты и без остановки уплетал фрукты.

Родители Ли Циньюня знали, что у него есть связи в городе, и спросили, как прошла беседа. Он заверил их, что всё в порядке: друзья из города обещали провести проверку. Хотя пока ничего конкретного не гарантировано, они хотя бы могут рассчитывать на справедливые слова в свою защиту.

Когда все немного успокоились, Ли Циньюнь наконец смог подробно расспросить о причинах случившегося. Оказалось, что мать Цинь Яо недавно снова приходила в деревню и распускала сплетни, хвастаясь своим положением. Фермы их семей находились рядом, и её слова часто были слишком грубыми. Чэнь Сючжи, естественно, была недовольна, и между женщинами произошло две стычки, что лишь усилило накопленную обиду.

Ли Циньюнь улыбнулся и успокоил мать:

— То, что было между мной и Цинь Яо, давно в прошлом. Зачем вам, взрослым людям, вмешиваться? Но раз они так себя вели — и разбили ворота, и избили людей — они обязательно заплатят за это.

В этот момент кортеж из четырёх машин медленно двигался по дороге в Цинлун. Когда они достигли городка, Чу Интай не выдержал и вышел из машины, чтобы полюбоваться окрестностями. Перед ним раскинулась картина, словно из традиционной китайской живописи: далёкие горы и близлежащие пейзажи казались совершенными.

— Какое прекрасное место! — восхищался Чу Интай. — Здесь талантливые люди и красивая земля. Растения, выращенные здесь, наверняка тоже получают частичку духовности.

Видя, что Чу Интай решил прогуляться пешком, из другой машины также вышел важный чиновник. Секретарь называл его господином Суном, а Чу Интай обращался к нему просто как "старый Сун". Их отношения, судя по всему, были доброжелательными — очевидно, они встречались не впервые.

— Старина Сун, позволь дать тебе совет: твой вес — это результат долгого сидения. Тебе нужно больше ходить! Посмотри, как здесь красиво: горы, реки, чистый воздух, никакого смога. Глубоко вдохни — чувствуешь этот лёгкий аромат трав? Раньше я редко бывал в материковом Китае, но если бы знал о таком месте, обязательно приезжал бы чаще.

Сун, улыбаясь, ответил:

— Брат Чу, мне не сравниться с тобой. Ты — свободный человек, а я постоянно занят бумажной работой и совещаниями. Даже во время ежегодного отпуска меня преследуют внезапные дела. За последние шесть-семь лет я ни разу не отдыхал спокойно. Сегодня я рад возможности побродить с тобой. Иначе я бы никогда не приехал в такой отдалённый городок.

Дворецкий А Куань, который следовал за ними, взглянул на навигатор и тихо сказал:

— Господин, впереди деревня Ли. По данным копии удостоверения личности Ли Циньюня, это именно эта деревня. Может, стоит позвонить ему? Если мы просто появимся, это может оказаться неожиданным.

Чу Интай остановился и задумался:

— Да, ты прав. Это действительно будет невежливо. Позвони ему. Кстати, уже пора обедать. Пусть хотя бы подготовит нам трапезу. Хех, мы ведь приехали с подарками — это официальный визит друга. Всё по правилам.

А Куань позвонил Ли Циньюню, а господин Сун рассмеялся:

— Брат Чу, когда же ты избавишься от своей любви к еде? Из-за нескольких фруктов ты даже арендовал специальный самолёт, чтобы прилететь в Сычуань! Хотя инвестиций ты не планируешь, но я, как чиновник, обязан сопровождать тебя. Договорились: три дня, а ты взамен инвестируешь в нашей провинции три проекта. Размер каждого — не менее миллиарда юаней.

Чу Интай рассмеялся:

— Ты имеешь в виду иены? Или, может быть, вьетнамские донги?

— Вот уж кто не изменится! Ты всегда такой же обжора и шутник! — ответил Сун, указывая на Чу Интая и громко смеясь. Их смех эхом разнёсся по горной дороге, и несколько стай диких птиц испуганно взлетели в небо.

Ли Циньюнь как раз ел то, что купила его сестра, считая это обедом. Он не знал, что ждёт его во второй половине дня, поэтому решил подкрепиться заранее, чтобы быть готовым к любым событиям.

Внезапно ему позвонил А Куань и сообщил, что господин Чу Интай уже прибыл в деревню Ли и намерен посетить его дом. Это было настолько неожиданно, что Ли Циньюнь даже растерялся. Вспомнив свои отношения с Чу Интай, он понял, что их связывает только одна деловая сделка. Каковы же мотивы этого богатого человека? Однако, когда гость уже у порога, отказывать в гостеприимстве нельзя.

Ли Циньюнь рассказал домашним о ситуации, попросив Ян Юньну остаться с родителями для обеспечения безопасности. Сестра настояла на том, чтобы остаться в больнице и заботиться о родителях, а ресторан временно взял на себя её муж Ло Цзяньдун.

После этого Ли Циньюнь выехал из больницы на машине, двигаясь по скоростной трассе максимально быстро, насколько позволяли условия дороги. Во время ожидания красного света он позвонил Ло Цзяньдуну, дав указание подготовить лучший зал ресторана и организовать самое высококлассное меню с местными деликатесами.

У входа в особняк в деревне Ли Тэчжу и Цинму сидели на земле, курили и болтали. Они провели всё утро, работая на ферме, и теперь ждали, пока кто-нибудь приготовит обед. Когда фермерские дела были не слишком напряжёнными, обед обычно готовили по очереди, чтобы другие могли отдохнуть.

Внезапно они заметили четыре машины, остановившиеся у дороги рядом с воротами. Мужчины сразу занервничали, решив, что это снова городские чиновники приехали буянить. Один звонок старосте деревни Ли Тяньлаю — и через несколько минут к месту событий собралась толпа из нескольких десятков человек, включая стариков и детей. Все держали в руках палки и вилы, готовые дать отпор.

Когда вчера произошла стычка, они опоздали. Хотя им удалось отпугнуть городских чиновников, родители Ли Циньюня уже были избиты, а железные ворота снесены. Ли Тяньлай чувствовал себя униженным: он не смог защитить имущество деревни и теперь стыдился встречаться с Ли Циньюнем.

Он заранее предупредил всех в деревне, что если те наглые чиновники осмелятся вернуться, нужно будет обязательно покалечить хотя бы парочку из них, чтобы отомстить за родителей Ли Циньюня. Поэтому один звонок Ли Тэчжу моментально собрал почти всю деревню.

— Что вы хотите делать? Опять решили разрушить нашу ферму? На этот раз вам не будет так легко! — яростно закричал Цинму, указывая на Чу Интая и господина Суна. Хотя эти двое не выглядели плохими людьми, их внушительный вид и привычка командовать сразу вызвали подозрения.

Ли Тэчжу тоже поднял свой телефон и заявил:

— Я уже позвонил за помощью. Вы, чиновники, больше не сможете здесь безобразничать!

Чу Интай и господин Сун слегка изменились в лице, а их телохранители и охранники мгновенно окружили их, приняв оборонительную позицию.

— Хех, я тоже хотел бы знать, что вы собираетесь делать, — с улыбкой произнёс Чу Интай. — Народ здесь такой гостеприимный! Зная, что я приезжаю впервые, вся деревня вышла нас встретить?

Господин Сун был явно смущён. Громко и уверенно он воскликнул:

— Уважаемые жители, прошу вас успокоиться! Возможно, между нами есть недопонимание. Мы впервые приехали в Цинлун и впервые в деревне Ли. Мы просто приехали посмотреть достопримечательности и навестить друга. До этого мы ничего противозаконного не делали.

Ли Тэчжу возмутился:

— Лжецы! Тот главарь городских чиновников, который разгромил наши ворота, ещё у меня огонь для сигареты просил! Вот сволочь, именно он больше всех бил людей!

А Цинму продолжал кричать:

— Вы туристы? Кого вы обманываете? Почему вы остановились именно у входа на ферму? И почему с вами столько молодых и сильных "вышибал"?

Превратив профессиональных телохранителей и охранников в "вышибал", его слова вызвали у последних выражение крайнего недовольства.

Через поток возмущённых голосов Чу Интай и господин Сун начали понимать, что произошло. Переглянувшись, Чу Интай усмехнулся с насмешкой, словно говоря: "Ну вот, ваши люди создали проблемы, а теперь страдаю я, ни в чём не повинный гость".

Господин Сун же был полон гнева и стыда. Какой-то идиот злоупотребил властью, наделав бед, а теперь вся вина лежит на них.

Не говоря ни слова, он бросил грозный взгляд на своего секретаря. Тот немедленно достал телефон и позвонил главе муниципального комитета города Юньхуан. Первым ответственным лицом за происшествие в городе был именно он, а затем уже все остальные.

— Господин Ван из Юньхуан? Это секретарь господина Суна. Мы сейчас находимся в деревне Ли в Цинлуне, где возникла чрезвычайная ситуация. Вам необходимо немедленно прибыть на место и объяснить, что происходит. Да, прямо сейчас, немедленно... — голос секретаря был спокоен, но интонации были крайне серьёзными, практически граничащими с гневом. Это было слишком унизительно, и вопрос требовал строгого расследования, иначе Чу Интай может с насмешкой рассказывать об этом своим друзьям.

Глава муниципального комитета города Юньхуан Ван Чжисюй, держа в руках трубку с только что завершившимся разговором, испытывал холодный пот на лбу. Его голова была полна хаоса. Где находится Цинлун? Что это за место — деревня Ли? Почему господин Сун отправился туда? Что за чрезвычайная ситуация там произошла? Почему он должен лично объяснять ситуацию? Кто вообще может сказать, что происходит?

Раздражённо позвав своего секретаря, он услышал в ответ:

— Разве господин Хуан не вернулся и не созвал экстренное совещание правительства? Говорили, что в одном из городков произошло нападение, и они уже направили специальную группу для расследования в уезд Линшань, чтобы выяснить причины инцидента.

— Почему ты мне раньше не сказал? Почему господин Хуан не послал никого доложить? Совершенно непростительно! Быстро, быстро, готовь машину, чтобы выехать! Позвони руководству уезда и спроси, что там происходит! Как такое крупное событие могло случиться, а я, ваш начальник, ничего не знаю? Есть ли у вас хоть капля уважения ко мне? — взревел Ван Чжисюй, накидывая пальто и выбегая наружу.

Его секретарь не осмелился объяснить, что господин Хуан дважды звонил, но Ван Чжисюй каждый раз отклонял звонки, сославшись на важные переговоры. Теперь, когда действительно возникла проблема, он винил других за то, что ему не сообщили.

----------

Глава 249. Великий Будда поддерживает, устрашая мелких бесов

К счастью, кто-то успел позвонить Ли Циньюню и сообщить о происшествии у входа на ферму. Благодаря быстрой координации удалось избежать конфликта на почве недоразумения. Когда Ли Циньюнь, торопясь, вернулся домой, он неожиданно обнаружил, что господин Хуан со своей командой также прибыл и в этот момент докладывал господину Суну о ситуации.

Встреча всех этих людей вместе значительно упростила объяснение для Ли Циньюня. Господин Хуан был даже рад такому развитию событий. Первоначально он согласился помочь Ли Циньюню лишь из чувства долга за многочисленные услуги, которые тот ему оказал. Если бы он отказался, это было бы против совести. Однако теперь, проводя беспристрастное расследование, он столкнулся с господином Сунем и его командой.

На самом деле, в провинции господин Сун всегда относился к нему прохладно. Ходили слухи, что господин Сун недолюбливал его за использование связей через семью жены. Однако теперь, после выяснения всех обстоятельств дела, господин Сун полностью изменил своё мнение о нём. В конце разговора он даже одарил его лёгкой похвалой и улыбкой.

Когда Ли Циньюнь вернулся, он увидел мирную картину: деревенские жители уже были распущены старостой Ли Тяньлаем. Раз уж всё оказалось недоразумением, Ли Тяньлай, будучи не глупым человеком, решил воспользоваться возможностью показать свою значимость. Он начал подчёркивать трудности работы сельских чиновников, возможно надеясь на повышение.

Самым радостным от возвращения Ли Циньюня оказался Чу Интай. Старик давно устал от политических разговоров и, заскучав, уже присел у пруда, играя с угрями.

— Друг мой Циньюнь, я нагрянул без приглашения, надеюсь, ты не в обиде. Ха-ха, пока все тут заняты, я успел прогуляться и заметил множество вкусностей. Приехать сюда — оказалось отличной идеей. Даже если ты сердишься, я всё равно задержусь здесь на десять дней или около того, чтобы как следует насладиться местной кухней, — весело произнёс Чу Интай, демонстрируя характер старого шутника.

— Добро пожаловать, добро пожаловать! С прибытием господина Чу наша маленькая деревушка сразу поднялась на несколько ступеней и может считаться туристической достопримечательностью, — Ли Циньюнь сердечно пожал ему руку. Учитывая, что Чу мог позволить себе компанию такого важного лица, как господин Сун, недооценивать его влияние было нельзя.

Время обеда уже немного прошло, но эти люди, погружённые в свои мысли, ни один не сказал, что голоден. Только с возвращением хозяина Ли Циньюня их пригласили в ресторан "Обитель Цинхэ". За обедом, состоящим из фермерских овощей и дичи, даже самый взыскательный гурман Чу Интай не смог сдержать восхищения.

Дела на вторую половину дня были распределены просто: господин Хуан продолжил расследование, сфотографировав место инцидента, записав видео и опросив свидетелей. После этого он быстро вернулся в уезд. Хотя подробности ещё предстояло выяснить, начальник городского управления был обречён на наказание, а полиция, не принявшая заявление, тоже понесёт потери — минимум одного заместителя начальника.

Ли Циньюнь же организовал рыбалку для господина Суна и Чу Интая, чтобы они могли переварить пищу перед прогулкой по горной деревне или даже поездкой на лодке на другой берег. Однако едва они начали удить рыбу, как наконец прибыл глава муниципального комитета Ван Чжисюй. Его скорость можно было оценить как среднюю.

У Ван Чжисюя были свои сложности. Первоначально он планировал решить проблему на уровне уезда, но, оказавшись в полном неведении, узнал, что местные чиновники, осознавая надвигающуюся беду, предпочли не брать на себя ответственность и заявили, что ничего не знают.

Это привело Ван Чжисюя в ярость. Проклиная местных руководителей, он наконец добрался до деревни Ли, чтобы доложить господину Суну.

К сожалению, господин Сун уже разобрался в корне проблемы и совершенно не был расположен к главе муниципального комитета, который появился только спустя два-три часа после инцидента. Холодно фыркнув, он сосредоточился на рыбалке, скрыв свою обычно доброжелательную улыбку.

Ван Чжисюй, обливаясь потом, испуганно осмотрелся и внезапно заметил знакомое лицо Ли Циньюня. Подумав немного, он вспомнил: разве этот молодой человек не пил вместе с господином Хуаном и одним из высших командующих военного округа? Что он здесь делает?

— Ты… разве это не тот самый молодой человек Ли? Хех, как ты здесь оказался? — Ван Чжисюй, находясь в отчаянии, попытался найти хоть какой-то выход через людей рядом с господином Суном.

Ли Циньюнь, заметив поклёвку, медленно поднял удочку, но рыба оказалась хитрее — наживка исчезла. Разочарованно вздохнув, он ответил на вопрос Вана:

— Я живу в этой маленькой горной деревне. Где же мне ещё быть? Кстати, ферма, которую разгромили, принадлежит мне.

Выслушав это, Ван Чжисюй покрылся ещё большим потом. Мать честная, вот это крупная ошибка вышла! Он свирепо взглянул на своего секретаря: как этот болван мог провести такое расследование, не выяснив такой важной информации?

В конце концов, господин Сун, устав от всей этой толпы, которая маячила за спиной, махнул рукой:

— Хватит здесь время терять. Кто куда должен, туда и возвращайтесь. Лучше используйте это время, чтобы обсудить с господином Хуаном, как решить этот вопрос. Вы, как руководитель, должны управлять общей ситуацией, но не забывать и о деталях.

— Да, да, критика господина Суна будет учтена, и я обязательно исправлюсь, — Ван Чжисюй тоже понял, что больше не имеет смысла оставаться. Из-за запоздалой информации его действия постоянно отставали. Самое главное — потерпевший, владелец разгромленной фермы, оказался в дружеских отношениях с господином Суном, весело общаясь и ловя рыбу. Если проблема не будет решена, действительно будет стыдно оставаться здесь.

Группа Вана прибыла спешно и так же спешно уехала. Ему нужно было выразить свою позицию до того, как господин Хуан примет решение, и постараться наказать ещё несколько человек помимо тех, кого выбрал господин Хуан.

Что касается Ли Циньюня, то теперь ему даже не нужно было вмешиваться. Никто из причастных к этому делу не сможет уйти от ответственности, и никакие запасные планы Ли Циньюня не понадобились. С таким великим покровителем, как господин Сун, мелкие бесы не имели права вмешиваться и портить дело.

Во время рыбалки Ли Циньюнь нашёл время войти в своё маленькое пространство и собрать полкорзины листьев чая. Там же он установил сковороду и начал обжаривать чай пика Бессмертных.

Он немало учился искусству жарки чая у даосского старейшины Сюань Ина, практикуясь в его безымянном даосском храме с использованием старых чайных листьев. Хотя качество получаемого чая не всегда было высоким, техника жарки стала исключительно отточенной.

За полчаса снаружи, в маленьком пространстве прошло уже пять часов, и Ли Циньюнь успел приготовить около полкило чая. Метод обработки чая был уникальным: хотя это был обычный зелёный чай, форма листьев после жарки напоминала полуферментированный чай — круглые, как бобы, они быстро раскрывались в горячей воде, превращаясь в большие округлые листья.

Настой имел изумрудно-зелёный цвет, а аромат был совершенно особенным, не похожим ни на один другой вид чая на рынке. После дегустации этот вкус долго не забывался, и говорили, что долгое употребление может помочь постичь истину.

Сам Ли Циньюнь никогда не пробовал вкус чая пика Бессмертных, но часто слышал о нём от своего деда. Даже Сунь Дацзи, воин, который плохо разбирался в чае, восхищался этим напитком, поднимая большой палец.

В процессе жарки Ли Циньюнь мог чувствовать изменения в листьях и тонкий аромат, исходящий от них. Вместе с распространяющимся запахом чая ощущалась духовная энергия, которая освежала сердце и оставляла длительное послевкусие.

Чу Интай оказался удачливым рыбаком: за короткое время он поймал двух крупных карпов размером с ладонь. Господин Сун, в свою очередь, поймал лишь маленького глиста длиной с палец. Однако оба мужчины сохраняли спокойствие и продолжали весело общаться, не торопясь.

Обычно замкнутый Ли Чуньцю, к удивлению всех, оставил своих пациентов и неторопливо вошёл с маленьким чайником и тремя изящными фарфоровыми чашками. Несмотря на кажущуюся медлительность, охранники на внешнем периметре даже не успели среагировать, когда он незаметно проник в зону безопасности, что сильно их напугало.

Чу Интай почувствовал что-то необычное, резко обернулся и увидел Ли Чуньцю. Его выражение лица слегка изменилось, но он встал и, приняв боевую стойку, почтительно поклонился.

— Уважаемый старший брат, позвольте поприветствовать вас. Какая честь привела вас сюда? — произнёс Чу Интай, аккуратно отступив на полшага назад и сняв свои шутливые солнцезащитные очки, чтобы почтительно ожидать ответа.

— Никаких особых дел. Просто слышал, что вы много сделали для моего внука, и решил угостить вас чаем, — ответил Ли Чуньцю, самостоятельно расставляя чайные принадлежности на столе.

Три чашки чая были разлиты, и, конечно, Ли Циньюня среди них не оказалось.

— О? А кто ваш внук? — господин Сун тоже заметил почтительное отношение друга Чу Интая и, понимая, что перед ним незаурядный человек, встал, чтобы вести диалог на равных.

— Этот невежливый мальчишка там, — указал Ли Чуньцю на Ли Циньюня, который, казалось, полностью погрузился в свои мысли, с явным недовольством в голосе.

— Ах, так вы дедушка Ли Циньюня? Мои извинения, я не знал. За обедом упоминали, что ваш внук происходит из семьи известного врача, которого здесь называют божественным целителем, — сказал господин Сун.

Чу Интай же чувствовал, что мастерство Ли Чуньцю достигло пика совершенства, почти переступив черту, отделяющую обычных людей от следующего уровня. Казалось, он может достичь прорыва в любой момент.

— Пейте чай, — просто произнёс Ли Чуньцю, не любивший долгих формальностей, и протянул каждому по чашке, символизируя благодарность от имени Ли Циньюня.

Секретарь господина Суна и дворецкий Чу Интая хотели что-то сказать о безопасности чая, но, видя глубокое уважение своих хозяев к Ли Чуньцю, решили промолчать.

Ли Циньюнь всё время знал, что происходило снаружи. Закончив уборку в маленьком пространстве, он быстро встал и с улыбкой сказал:

— Я чуть не задремал. Дедушка, как ты вышел? Не боишься, что пациенты тебя окружат у входа?

— Не боюсь. Я не хочу быть в плену у других, и никто меня не удержит. Ладно, я допил чай и теперь вернусь. Сейчас лучше побыть в тишине, — произнёс он загадочные слова, собрал чашки и направился прочь.

Пройдя несколько шагов, Ли Чуньцю внезапно обернулся и, глядя на Чу Интая, спросил:

— По вашему акценту, вы из южных регионов. Я мало знаю о ситуации там. Какой метод вы практикуете?

Чу Интай слегка опешил от прямого вопроса, но честно ответил:

— Внутреннее здоровье, или, как многие говорят, тренировка ци. Хех, в моём возрасте хочется только продлить жизнь. Прогресса больше не предвидится. А вот у вас, старший брат Ли, энергия кажется очень насыщенной. Вы, кажется, находитесь в ключевой точке.

— Для практикующего человека каждый момент является ключевым, — ответил Ли Чуньцю и, не оборачиваясь, ушёл.

Ли Циньюнь тихонько закатил глаза. После того как он предоставил деду две бочки эссенции духовной воды из пространства, его энергия и дух полностью изменились. Дикий и агрессивный дух постепенно исчезал, и он становился всё больше похож на обычного деревенского старика с гор. Однако его слова становились всё более загадочными, вызывая недоумение.

Чу Интай же ещё больше уважал его. Смотря на удаляющуюся фигуру Ли Чуньцю, он долго вздыхал:

— Теперь я действительно расширил свой кругозор. Не ожидал встретить здесь настоящего мастера. Эта поездка оказалась удачной.

----------

Глава 250. Результаты расследования

Пока Ли Циньюнь беседовал с гостями на реке о практике здоровья и духовного развития, в доме Сюй Цзиншоу царила напряжённая атмосфера. После возвращения Сюй Чэнжэня он захлопнул дверь своей комнаты, его лицо было мрачным, и он не произнёс ни слова.

В гостиной тем временем мать Цинь Яо, Чжоу Хуэйфэнь и мать Сюй Цзиншоу оживлённо обсуждали помолвку своих детей. Их разговор был прерван резкой реакцией Сюй Чэнжэня.

— Этот старик совсем потерял голову! Чем старше, тем невыносимее становится. Даже мой сын Цзиншоу более спокойный, ха-ха-ха... — попыталась пошутить мать Сюй Цзиншоу, хотя её улыбка выглядела явно натянутой.

— Да ничего страшного. У всех бывают плохие дни. К тому же ваш будущий свёкор работает в уездном правительстве, где стресс огромен. Иногда выпустить пар даже полезно для здоровья, — с пониманием отозвалась Чжоу Хуэйфэнь.

Едва она закончила говорить, как дверь кабинета снова распахнулась. Сюй Чэнжэнь, сжимая телефон, весь побледневший, сдерживаемым гневом закричал на Чжоу Хуэйфэнь:

— Это всё из-за тебя! Ты, используя моё имя, приказала начальнику городского управления Ци снести чужие ворота — и это ещё полбеды! Но почему вы ещё избили людей? Теперь руководство требует возбудить уголовное дело против участников инцидента! Уголовное дело, ты понимаешь? Нам обоим не уйти от ответственности! Ци уже арестован! Как ты думаешь, будет ли этот болван молчать?

Чжоу Хуэйфэнь, услышав это, тут же вскочила с дивана и завизжала:

— Что? Ци арестован? Как такое возможно? Мы всего лишь снесли железные ворота и немного побили пару деревенских жителей! Разве твой статус и власть не позволяют тебе решить такую мелочь?

— Мой статус? Мой статус перед городским руководством вообще ничего не значит! Знаешь, кто сегодня приехал проводить расследование? Господин Хуан! А потом появился ещё и господин Ван из муниципального комитета, который сразу потребовал возбудить уголовное дело! — Сюй Чэнжэнь покраснел от злости и осознания того, что он вляпался в крупную проблему. Весь свой гнев он обрушил на свою будущую родственницу.

— Что? Господин Хуан и господин Ван лично приехали расследовать это дело…? Это… это… Откуда у этого Ли Циньюня такие связи? — испуганно прошептала Чжоу Хуэйфэнь, плюхнувшись обратно на диван. — Я позвоню своему отцу и попрошу его связаться со своим учеником, который работает заместителем в городе. Может, он объяснит, что происходит.

С этими словами она достала телефон и начала торопливо искать номер, но в панике не могла найти даже номер своего отца.

В этот момент снаружи раздался громкий стук в дверь.

— Кто там? — испуганно вздрогнул Сюй Чэнжэнь, давая знак своей жене, которая тоже была в ужасе, открыть дверь. Что касается Чжоу Хуэйфэнь, он больше не хотел с ней разговаривать. Даже если её отец сможет повлиять на заместителя, сможет ли тот изменить решение таких высокопоставленных чиновников, как господин Хуан или господин Ван?

— Откройте! Мы сотрудники комиссии по дисциплине! По делу требуется ваше участие в расследовании! — голос снаружи был строгим. Даже если бы тон был менее суровым, обычные чиновники при одном только упоминании комиссии по дисциплине начинали дрожать.

Сюй Чэнжэнь с грохотом упал на холодный пол, забыв обо всём, кроме собственного страха. Он истерично кричал:

— Всё кончено! Я погиб! Эта ведьма меня погубила! Из-за твоей фермы ты устроила такой скандал, что теперь я пропал! Если мы действительно породнимся с тобой, то можем потерять и жизнь!

Если бы он знал, чем это обернётся, Сюй Чэнжэнь никогда бы не взял Чжоу Хуэйфэнь с собой на банкет. На том мероприятии её коммуникабельность сыграла злую шутку: она быстро познакомилась с несколькими влиятельными людьми, среди которых был начальник городского управления Ци. Под воздействием алкоголя она рассказала ему о том, как её "обидели" в горной деревне, и попросила отомстить. Получив молчаливое согласие Сюй Чэнжэня, они организовали рейд на ферму.

С тысячей неохот, но дверь всё же открыли, позволив сотрудникам комиссии войти. Предъявив соответствующие документы, они без сопротивления забрали Сюй Чэнжэня.

Чжоу Хуэйфэнь и жена Сюй Чэнжэня, дрожа от страха, спустились вниз, где как раз вернулись Сюй Цзиншоу и Цинь Яо. Увидев, что Сюй Чэнжэня арестовывают, они были потрясены и бросились к нему с вопросами.

Сюй Чэнжэнь, полный гнева, бросил взгляд на сына и закричал:

— Ещё спрашиваешь, почему? Это всё из-за твоей девушки и твоих "отличных" родственников! Она меня погубила!

После этих слов его увезли в машине комиссии по дисциплине, оставив Сюй Цзиншоу в полном недоумении. Однако его мать быстро объяснила ситуацию. Когда он узнал, что всё связано с разгромом фермы Ли Циньюня, это их полностью ошеломило.

Сюй Цзиншоу, вне себя от ярости, закричал:

— Ли Циньюнь? Почему опять он? Он всего лишь простой фермер! Как он смог добиться ареста через комиссию по дисциплине? Мама, не паникуй. Позвони дедушке и попроси его использовать свои связи, чтобы спасти папу!

Цинь Яо тоже дрожала от злости:

— Он просто не даёт нам покоя! Он избил Фан Чжаомина, но мы даже не подали заявление в полицию! А он донес на дядю Сюй! Какой подлый человек! Мама, позвони дедушке и пусть он найдёт способ восстановить справедливость! Мы не можем позволить этому коварному плану сработать!

Чжоу Хуэйфэнь кивнула и, наконец, дозвонилась до отца. Она едва начала объяснять ситуацию, как её оборвал голос старика на другом конце провода:

— Прекрати вмешиваться в это дело! Сразу же возвращайся домой! Руководство уже дало указание, и никто не сможет изменить ход событий.

— Руководство уже дало указание? Боже мой, как такое возможно? — Чжоу Хуэйфэнь не успела задать больше вопросов, как её отец резко повесил трубку. Она попросила Цинь Яо немедленно отвезти её домой, чтобы лично спросить его, какие именно новости он получил. Всё же это была мелочь: снесли ворота фермы и побили двух крестьян. Зачем подключать городское и провинциальное руководство?

Цинь Яо села за руль и привезла мать в жилой комплекс при первой средней школе уезда. Её дедушка, Чжоу Дэпин, был бывшим директором этой школы, уважаемым человеком, у которого много учеников занимали высокие посты. Один из них, заместитель высокого чина, регулярно поддерживал связь с ним, ежегодно приходя в гости на праздник Середины осени.

Но едва они припарковались у дома, как несколько полицейских окружили машину. Сначала они предъявили удостоверения, затем обратились к оцепеневшей от страха Чжоу Хуэйфэнь:

— Вы Чжоу Хуэйфэнь? Это ордер на арест. Пожалуйста, проследуйте с нами для расследования дела об умышленном причинении вреда здоровью.

— Н-нет, это не я… Я ничего не делала… — голова Чжоу Хуэйфэнь была пуста, ноги подкосились, и она почувствовала острую потребность в туалет, которую уже невозможно было сдержать.

Когда полицейские вытащили её из машины, её брюки уже были мокрыми. Она истерично закричала дочери:

— Доченька, беги к дедушке! Я невиновна! Я ничего не сделала! Вытащи меня скорее, я не хочу туда!

— О-о-о… — Цинь Яо тоже была ошеломлена. Она не ожидала такой быстрой реакции правоохранительных органов. Хотя она знала, какую роль сыграла её мать в этом деле, даже в самых смелых предположениях она не могла представить, что мать арестуют прямо на месте.

Когда Чжоу Хуэйфэнь увели, старый директор Чжоу Дэпин наблюдал за происходящим из окна верхнего этажа. Глубоко вздохнув, он произнёс:

— Ах, кто сам навлекает беду, тот сам себя и губит.

Несмотря на эти слова, когда испуганная Цинь Яо вбежала к нему в квартиру с просьбой о помощи, он всё же решился позвонить нескольким родственникам и друзьям, чтобы они оказали Чжоу Хуэйфэнь необходимую поддержку.

Расследование продвигалось крайне быстро. До наступления темноты господин Ван и господин Хуан лично посетили больничную палату Ли Чэнвэня и Чэнь Сючжи. Они тепло выразили им своё сочувствие и заверили, что обязательно привлекут виновных к ответственности. Они также предложили родителям Ли Циньюня следить за ходом расследования.

После их ухода Ли Чэнвэнь и Чэнь Сючжи, наконец, пришли в себя и, заикаясь от волнения, воскликнули:

— Так это был тот самый господин Хуан, который раньше приходил к нам на обед! Оказывается, он высокопоставленный чиновник! Вот почему, как только Фува вернулся, он сразу начал расследование. Оказывается, это наш сын его пригласил.

— Что? Фува знает господина Хуана? — впервые услышав об этом, Ли Цинхэ была удивлена. — Ничего себе! Только что слышала от сотрудников, что начальника управления, замешанного в инциденте, уже арестовали, а Чжоу Хуэйфэнь забрали прямо из дома. Какая скорость расследования!

Ян Юньну особо не задумывалась, лишь с облегчением улыбнулась:

— Теперь, если кто-то захочет нас обидеть, пусть подумает дважды.

— Ха-ха, мы уже хорошо живём, если не обижаем других, — шутливо добавила Ли Цинхэ, чувствуя, как гнев покидает её сердце.

Вечером Ли Циньюнь разместил господина Суна и Чу Интая в своём доме. Он позвонил в бамбуковый отель, чтобы доставили все необходимые туалетные принадлежности, а также дал указания дворецкому А Куаню: если гостям что-то понадобится, они могут заказать еду или взять продукты самостоятельно. На заднем дворе находилась мини-ферма, где работники могли собрать любые овощи и фрукты по желанию.

Хотя было немного неправильно, что хозяин уходит, а гости остаются одни, Ли Циньюню не оставалось выбора. Его родители всё ещё находились в больнице, и как единственный сын в семье, он обязан был заботиться о них.

Чу Интай не возражал. Он внимательно осматривал интерьер дома и, махнув рукой, сказал с улыбкой:

— Ты, как хозяин, можешь спокойно уйти. Мы отлично справимся без тебя. Просто не забудь завтра показать нам окрестности. Ах да, перед уходом попроси рабочих собрать немного фруктов. Именно из-за них я и приехал сюда.

Ли Циньюнь громко рассмеялся и распорядился Ли Тэчжу принести образцы всех фруктов, выращенных на заднем склоне горы. После этого он отправился в больницу, где попросил сестру вернуться домой с племянником, а сам вместе с Ян Юньну занялся уходом за родителями.

Ночью он вошёл в своё маленькое пространство и обнаружил, что птенцы были выгнаны из гнезда вторым кречетом. Если бы пространство не было ограничено, возможно, он бы вообще не смог их найти.

У птенцов только недавно отросли перья. Хотя они были довольно крупными и уже умели летать, их полёт сильно уступал мастерству своих родителей. Они сидели, печально ссутулившись, на ветке финиковой пальмы у подножия горы, глядя на огромное гнездо на вершине, где жили их родители, но куда им теперь уже нельзя было вернуться.

Заметив Ли Циньюня, второй кречет протяжно закричал и подлетел к нему. Потом он указал клювом на двух птенцов, словно говоря: "Выпусти их поскорее, пусть летают. Если они будут сидеть в этом ограниченном пространстве, это помешает их развитию."

----------

Глава 251. Первый завар чая

Птенцы были быстро отправлены Ли Циньюнем. Их белоснежные перья выглядели очень эффектно. Одна из них была заранее заказана Ван Чао, а другую забронировал Тянь Му. Оба мужчины, получив птиц, пообещали строго тренировать их, чтобы в будущем они превзошли кречета Ли Циньюня, который "умеет срывать хурму".

Родители Ли Циньюня, выпив пространственную воду, восстанавливались с такой скоростью, что врачи были поражены и даже назвали это "странным". Однако, раз им уже разрешили выписаться, задерживать их не стали. Более того, Ли Циньюню даже не пришлось платить за лечение. Ему сказали, что не только не возьмут денег, но и компенсацию за медицинские расходы доставят на дом после завершения расследования.

«Когда у тебя есть связи в высших кругах, всё идёт как по маслу», — подумал Ли Циньюнь, заметив изменения за последние два дня. Не только заместитель главного врача лично проверял их состояние, но и медсёстры стали невероятно вежливыми. Причины этого были очевидны и без объяснений.

После возвращения в деревню родители переехали в старый дом. Независимо от того, насколько хорошо они себя чувствовали, им нужно было ещё несколько дней для отдыха. Ян Юньну тоже взяла отпуск. Дела в компании велись без её участия, и она радовалась свободному времени.

Утром Чу Интай встал лицом к восходящему солнцу, слегка расставил ноги, опустил руки вниз и занял естественную стойку, практикуя свою внутреннюю систему оздоровления. Раньше такую практику называли "цигун", но после того, как репутация цигуна была испорчена, некоторые традиционные школы на юге начали называть её "внутренним оздоровлением", а настоящие мастера использовали термин "внутренняя работа".

Вчера Чу говорил с Ли Циньюнем. Он упомянул, что за последние дни почувствовал сильное движение энергии. После десятилетий практики его внутренняя работа, наконец, достигла уровня, позволяющего сделать прорыв. Именно поэтому он решил остаться здесь.

Ли Циньюнь тем временем бегал с собаками, не мешая Чу Интаю тренироваться. В последнее время он много думал: в чём смысл внешних и внутренних боевых искусств? Возьмём, например, старшего ученика Инь Сюэянь, Фан Чжаомина. Говорят, он известный мастер среди молодого поколения и обладает высокими боевыми навыками. Но даже он был повержен грубой силой Ли Циньюня. Так какой же смысл в многолетней практике боевых искусств?

В итоге Ли Циньюнь пришёл к выводу: зачем вообще тренироваться? Лучше просто пить больше пространственной воды. А утренние пробежки — это просто привычка, способ сбросить лишнюю энергию.

Как и в случае с его двоюродной сестрой Ян Юньну. Она была озадачена: за последние дни, выпив пару порций пространственной воды, она не занималась никакими тренировками, только заботилась о будущих свекре и свекрови. Но чувствовала, что её боевые навыки значительно улучшились. У неё появилось ощущение неиссякаемой силы, кожа стала более гладкой, а её общее состояние полностью преобразилось.

Согласно традиционным трём уровням боевых искусств, она давно достигла пика "ясной силы", а теперь, словно случайно, сделала полшага в сторону "скрытой силы". Сегодня она случайно раздавила три чашки, и Чэнь Сючжи, решив, что девушка переутомилась, предложила ей отдохнуть и попросила Ли Циньюня сварить ей питательный куриный суп.

Ян Юньну поспешила сказать, что всё в порядке, просто сегодня её движения выходят из-под контроля: то сила слишком велика, то недостаточна. Чэнь Сючжи, хоть и родилась в деревне Чэнь и не занималась боевыми искусствами, знала немало о таких вещах. Если прорыв действительно близок, лучше дать организму больше отдыха.

Ли Циньюнь в это время находился рядом с Чу Интаем, желая получить совет своего деда. Увидев очередь пациентов у входа, он тоже захотел посмотреть, что происходит. Однако Чу Интай, не отличающийся терпением, вскоре заскучал и предложил Ли Циньюню воспользоваться "бэкдором", чтобы сразу попасть внутрь.

Дед Ли Циньюня принял их, но был явно раздражён. Он сказал: "Если понимание пришло, значит, оно пришло. Когда усилия достигнут нужного уровня, результат придёт сам собой. Если ты не готов, никакие слова не помогут."

Что такое уровень или техника? Это всего лишь процесс, когда количественные изменения приводят к качественному скачку. Когда тело достигнет определённой стадии, начнётся особое ощущение.

Обычный человек, страдающий от болезней, становясь здоровым благодаря физическим упражнениям, делает первый шаг. Здоровый человек становится сильным, что тоже прогресс. А сильный человек, стремясь к совершенству, становится профессиональным спортсменом, устанавливая рекорды и борясь за лидерство в своей области. Такие люди и есть те, кто практикует.

В наши дни "практикующие" — это не суеверие и не мистика, это просто использование древнего термина. Затем старик Ли перевёл разговор на Чу Интая: "Его накопления пока недостаточны. Когда их станет достаточно, он сможет сделать этот шаг самостоятельно. В его возрасте достичь такого уровня уже неплохо. Он всю жизнь не торопился, а теперь, на финишной прямой, стал беспокоиться?"

После этих слов Ли Чуньцю начал выгонять всех, говоря, что не хочет терять время на пустые разговоры, ведь у него мало свободного времени, и он не собирается тратить его впустую.

Чу Интай, несмотря на своё влияние в Юго-Восточной Азии, где он мог "призвать ветер и вызвать дождь", был настолько запуган стариком, что даже не осмелился возразить. Наоборот, он соглашался, говоря, что его наставления были как просветление, которое позволило ему понять многое.

И вот, улыбаясь, Чу Интай собирался выйти, когда телефон Ли Циньюня зазвонил. Подняв трубку, он услышал голос своей матери Чэнь Сючжи:

— О? У Юньну есть признаки прорыва в боевых искусствах? Попроси деда помочь ей разобраться.

Ли Циньюнь немедленно повернулся к деду.

Старик, обладая отличным слухом, услышал слова о будущей внучке и, узнав, что она близка к прорыву от "ясной силы" к "скрытой", глаза его загорелись радостью.

— В таком молодом возрасте уже почти достигла прорыва от ясной силы к скрытой! Что будет дальше? Нет-нет, я должен пойти и присмотреть за ней. В такой момент нельзя допустить никаких ошибок!

Уточнив место, старик умчался как ветер, оставив Чу Интая и Ли Циньюня стоять с открытыми ртами. Разве только что он не говорил, что прорыв произойдёт сам собой, когда придёт время, и что не стоит поднимать шум? А теперь, когда дело касается собственной семьи, почему всё изменилось?

Чу Интай был подавлен: ему казалось, что его недостаточно ценят. Возможно, следовало бы подарить старику что-нибудь действительно ценное, иначе зачем тому делиться своими наставлениями?

Ли Циньюнь, напротив, был в восторге и торопился домой. Будущая жена с хорошими боевыми навыками — это залог здорового потомства. Чу Интай, хоть и был раздосадован, всё же последовал за ним. Несмотря на свой почтенный возраст, старик бежал легко, не запыхавшись и не покраснев лицом, что свидетельствовало о пользе его практики внутреннего оздоровления.

По пути он нашёл время спросить Ли Циньюня:

— Почему в этих горных деревнях так много людей занимаются боевыми искусствами? Разве не говорят, что "бедные учатся писать, богатые — драться"? Чтобы вырастить молодого мастера, нужны огромные ресурсы.

Ли Циньюнь объяснил:

— Раньше здесь было неспокойно. Из-за споров за землю и дичь деревни часто устраивали либо одиночные поединки, либо массовые драки. Со временем традиция боевых искусств укоренилась. Но, действительно, слишком велика была бедность. Из одной деревни могло выйти лишь несколько мастеров. Например, Ли Чуньцю полагался на лекарственные травы, которые собирал в глубине гор, чтобы самостоятельно развивать свои способности. В деревне Чэнь, большой семейной общине, старейшина мог сосредоточиться на тренировках благодаря поддержке клана. Однако самые выдающиеся мастера сейчас находятся у моего дедушки по материнской линии.

— А вот в деревне Чжан несколько старых охотников обладают отличными навыками боя. Проблема в том, что их передача знаний была хаотичной, а школы слишком разрозненными, поэтому они не смогли достичь вершин и, перетренировавшись, испортили своё здоровье. Среди них не было истинных мастеров, а в последние годы ситуация стала ещё хуже.

Когда они добрались до старого дома, старик уже щупал пульс у Ян Юньну. По радостному выражению его лица можно было предположить, что её прорыв почти неизбежен.

Чу Интай впервые попал в старый дом Ли Циньюня. Он отметил, что это действительно типичный крестьянский двор, но также был поражён красотой и молодостью Ян Юньну. Раньше он встречал нескольких так называемых "гениев" в боевых искусствах, но уровень их развития сильно уступал её уровню. Даже по её внешнему состоянию — энергии и духу — он мог видеть очевидную разницу.

После того как Ли Чуньцю закончил проверять пульс, он дал Ян Юньну два кусочка столетнего корня женьшеня, чтобы она медленно рассасывала их во рту, одновременно выполняя движения тайцзи своей семьи. Не нужно было насильно связывать движения, достаточно просто заниматься тем, что приходит в голову.

Ли Циньюнь ничем не мог помочь и отправился готовить чай. Он использовал половину обычной воды и половину пространственной воды. После закипания он достал несколько листьев чая пика Бессмертных и заварил их в керамическом чайнике.

Этот процесс заваривания сложно было оценить. Однако всего через несколько секунд после того, как круглые листья чая оказались в чайнике, по всему дому распространился удивительный аромат. Это был первый раз, когда Ли Циньюнь вдыхал этот чайный запах своим физическим телом, и он был моментально очарован. Теперь он понимал, почему его дед всегда расхваливал вкус этого чая. Сегодня он действительно открыл для себя что-то особенное.

— Хм? Что это за запах? Нет… — внезапно Ли Чуньцю ворвался в комнату, с волнением уставившись на грубый керамический чайник в руках Ли Циньюня. — Что это за чай? Откуда ты его достал?

— Это дикий чай! В прошлый раз, когда я забрёл в горы и случайно упал в подземную пещеру, я заметил небольшое чайное дерево рядом с хижиной, которую построил даосский старец Лин Сю. Оно едва выживало. На такой глубине солнечного света почти нет, и то, что дерево вообще выжило, само по себе чудо. Мне стало любопытно, и я положил его в рюкзак, чтобы принести домой.

— Возможно, оно слишком долго находилось в пещере и привыкло к тем условиям. Когда я посадил его на солнечном месте, оно чуть не засохло. Пришлось пересадить его на задний склон горы и оставить в покое. Недавно, когда я ходил собирать фрукты, заметил, что оно не только выжило, но и против сезона дало новые листья. Из любопытства я сорвал немного и слегка обработал их. Вот и решил попробовать заварить как дикий чай. И это мой первый раз. Какой аромат!

Ли Циньюнь заранее подготовил историю о происхождении чайного дерева и даже посадил настоящее маленькое деревце на заднем склоне — около тридцати сантиметров высотой, с толстым корнем, будто оно росло там много лет. Однако это дерево было тщательно выбрано им из маленького пространства, чтобы обеспечить правдоподобное объяснение источника чая.

Ли Чуньцю, не дожидаясь, пока чай остынет, налил себе полчашки и сделал несколько больших глотков. Его глаза засияли от радости:

— Точно! Это вкус чая пика Бессмертных! Это действительно он! Где это дерево? Быстро покажи мне его! Его нужно беречь любой ценой! Это бесценное сокровище, которое невозможно купить ни за какие деньги!

----------

Глава 252. Безумие ради чая

При заваривании чая качество воды играет половину успеха. Хотя вода кажется бесцветной и безвкусной, именно она определяет окончательный вкус напитка. Великолепная вода в сочетании с превосходным чаем создаёт уникальный настой. Как только чай был готов, Ли Чуньцю и Чу Интай бросились его делить.

Ли Циньюнь налил по чашке родителям, а затем сам присоединился к этой гонке за чаем. Вкус был настолько особенным, что ничто не могло сравниться с этим чаем.

Затем он взял маленькую чашку, чтобы предложить её Ян Юньну, но та, погружённая в состояние полного отрешения, случайно выбила чашку из его рук. Разлитый чай, будто отброшенный потоком воздуха, не задел её одежду.

Вскоре послышались звуки треска суставов. Мышцы её тела начали подрагивать, видимые невооружённым глазом. Каждый удар руками или ногами вызывал выделение пота через поры. Вскоре земля под её ногами стала мокрой, и начал распространяться лёгкий запах пота — это было признаком того, что организм выводил остаточные примеси.

Ли Циньюнь с удивлением посмотрел на свои руки и подумал: возможно, в моём теле тоже много примесей. Пространственная вода помогла удалить большую часть, но оставшуюся часть придётся выводить через упражнения, чтобы тело само их очистило.

Шум внутри тела Ян Юньну становился всё громче, и даже двое стариков, боровшихся за чай, остановились. Кто-то произнёс: "Тело как фейерверк, гром и молния проявляются; полшага до облаков, полшага до бессмертия." Это значило, что на определённом уровне практики тело начинает издавать звуки, очищаясь от примесей, и человек переступает полшага в "бессмертные". Это был знак значительного роста силы.

Переход от "ясной силы" к "скрытой" уже выходил за рамки обычных боевых искусств. Это позволяло наносить удары, которые невозможно заметить. Если бы кто-то попытался представить это как сверхъестественное явление, обычные мастера никогда бы не смогли разгадать его природу и приняли бы это за методы бессмертных. Во всём мире воинов таких мастеров можно было пересчитать по пальцам.

Кости её тела хрустели трижды, с головы до пят. Закончив, Ян Юньну естественно прекратила практику, выпустив изо рта плотный поток белого пара. Открыв глаза, она осмотрелась, словно заново открывая этот мир. Очевидно, её восприятие изменилось кардинально.

— Ты так много потела, должно быть, хочешь пить. Выпей чаю, чтобы увлажнить горло, — сказал Ли Циньюнь, захватив ещё одну чашку чая, чтобы помочь своей кузине очистить организм.

Ян Юньну улыбнулась, не став церемониться, запрокинула голову и одним глотком осушила чашку. Её глаза засияли, и она восхищённо произнесла:

— Этот чай такой вкусный! Я хочу ещё!

— Хех, сколько хочешь, — ответил Ли Циньюнь, принимая пустую чашку, но, когда он собрался взять ещё, обнаружил, что чайник уже опустошили двое стариков.

Ничего не оставалось, кроме как добавить ещё кипятка. Раньше он часто слышал от деда, что чай пика бессмертных можно заваривать пять-шесть раз, и аромат не уменьшится. Сегодня, если не шесть раз, то хотя бы три должны были получиться.

Второй завар оказался ещё более ароматным, лучше первого. Однако к третьему завару аромат начал слабеть. Двое стариков этого не заметили, но Ли Циньюнь, чей вкус был избалован, сразу уловил разницу.

Из чайника можно было налить шесть-семь чашек, а на месте находилось ровно шесть человек. Расход был быстрый. После третьего завара темп потребления вернулся к норме, и все стали смаковать чай, прежде чем проглотить.

— Если бы я знал, что у тебя есть такой чай, я бы давно выбросил материнский куст Да Хун Пао в мусорное ведро. Никогда бы не стал хвастаться перед тобой. Сейчас, когда думаю об этом, чувствую себя немного глупо, — сказал Чу Интай, держа последнюю чашку. Он с трудом проглатывал, но не хотел расставаться с этим чаем.

— Не выбрасывай. У этого чая очень маленький урожай, ты не сможешь пить его постоянно. А вкус материнского куста Да Хун Пао или Лунцзин со Сицзыфэн всё равно остаётся хорошим, — ответил Ли Циньюнь.

— Сколько примерно собирается за год? Можно ли продать мне пару килограмм? Цена не проблема, я никогда не позволю друзьям остаться в убытке, — спросил Чу Интай, глубоко вдыхая аромат чая и блаженно закрыв глаза.

— Пару килограмм? Ха-ха, даже половины не соберется. И не будет.

Ли Циньюнь отказал категорично. Ему не нужны деньги, этот чай он оставит для себя и друзей. О массовой продаже он даже не думал.

— Это… — Чу Интай хотел расспросить подробнее о производстве, но его перебил Ли Чуньцю.

— Хватит болтать! Пошли, покажи мне это маленькое чайное дерево. Посмотрим, насколько оно велико, — сказал Ли Чуньцю, хватая внука и увлекая его прочь.

Прежде чем уйти, он не забыл дать указание Ян Юньну:

— После прорыва больше отдыхай. Почувствуй изменения после нового уровня. Затем как можно скорее освой возможности своего нового состояния.

— Я поняла. Спасибо за наставления, дедушка, — ответила Ян Юньну. Она никогда особенно не увлекалась боевыми искусствами, но, видя радость старших по поводу её прорыва, решила, что пусть все будут довольны.

Ли Циньюнь подмигнул ей, намекая, что нужно быстрее принять душ. Она посмотрела на свою одежду — она была полностью мокрой. Хотя ткань не стала прозрачной, она плотно обтягивала её тело, подчёркивая фигуру весьма эффектно.

Ян Юньну покраснела, быстро скрылась в доме и больше не показывалась.

Ли Циньюнь провёл двух стариков в сад на заднем склоне горы, где они нашли маленькое чайное деревце. Оно достигло высоты чуть выше половины человеческого роста, имело всего семь-восемь веток, и почти все листья были собраны. Ли Чуньцю, увидев это, завертелся вокруг дерева, сетуя на то, что Ли Циньюнь слишком беспечен, срывая все листья с такого молодого дерева. Он боялся, что дерево может погибнуть.

Когда Чу Интай увидел это маленькое деревце, он сразу потерял надежду. Годовой урожай этого дерева едва ли составит пару килограмм, пол кило или двести грамм. Однако одно замечание Ли Циньюня снова разожгло его интерес.

— Не спешите, у этого растения очень сильная жизненная сила. После сбора листьев оно снова даст новые через несколько дней, независимо от времени года, будь то весна, лето, осень или зима, буря или метель — ничто не помешает его росту. Не смотрите на меня так, это всего лишь предположение. В этом году я уже собрал три урожая осенью: каждые несколько дней появлялись новые листья. Посмотрите внимательно, разве здесь не видно молодых побегов?

После этих слов Ли Циньюня двое стариков заметили необычное явление: в это время года, когда другие фруктовые деревья уже сбрасывают листву, это маленькое чайное деревце продолжало пускать новые побеги. Если бы они не видели этого своими глазами, ни за что бы не поверили. Это вообще чайное дерево?

Ли Чуньцю относился к этому деревцу как к бесценной жемчужине. Если бы он не боялся его погубить пересадкой, сегодня же ночью забрал бы его домой. Он многократно напомнил Ли Циньюню тщательно ухаживать за ним и ни в коем случае не допустить его гибели. В следующем году нужно будет попробовать вырастить ещё несколько черенков.

Чу Интай тем временем заметил, что всё ещё потеет, и его кожа стала липкой. Сказав ещё пару фраз, он последовал за Ли Циньюнем обратно в дом. Сам он не чувствовал никаких странных запахов, но дворецкий А Куань, увидев его, сразу воскликнул:

— Господин, куда вы ходили? От вас исходит кисловатый запах, как будто… как в тот год, когда вы впервые достигли прорыва в практике!

Услышав это, Чу Интай с удивлением понюхал свою подмышку, а затем с радостью бросился в ванную. Вскоре из ванной раздался громкий возглас удовольствия. Старик был полон сил, чтобы издать такой мощный крик — его тело действительно было в отличной форме.

Ли Циньюнь улыбнулся, но не придал этому большого значения. Пространственный чай с водой, который он приготовил для семьи, достался также и Чу Интаю. Можно сказать, это была судьба. Несколько чашек такого чая, безусловно, значительно улучшат его здоровье. Как минимум, он сможет прожить ещё несколько лишних лет. Что касается боевых навыков, то это слишком мистично; Ли Циньюнь больше доверял теории своего деда: независимо от того, чем человек занимается, при достижении определённого уровня любая практика даёт положительные результаты.

Внутренняя система оздоровления в основном сосредоточена на тренировке ци. Психологический фактор тоже играет роль: говорят, что внутри тела происходит циркуляция энергии, и долгая практика создаёт ощущение "энергетических потоков", которые помогают вывести токсины и шлаки из организма. Долгие самовнушения приводят к тому, что подсознание само начинает настраивать организм на микрокоррекцию, достигая таким образом целей оздоровления. Это похоже на эффект плацебо в медицинских исследованиях — определённый эффект есть.

Что касается различных школ и внутренних техник, Ли Циньюнь сам никогда их не изучал и не практиковал. Хотя он слышал немало рассказов об этом, он всё равно мало верил в них. Боевые искусства были намного проще для понимания: прямолинейные движения, способность драться и сражаться, сила, скорость и техника — всё это можно развивать и улучшать.

Чу Интай был возбуждён всю ночь и почти не спал. На следующее утро, когда Ли Циньюнь вышел завтракать, Чу Интай всё ещё смеялся, глядя на своё отражение в зеркале. Многие морщины на его лице каким-то чудом исчезли. Казалось, что за одну ночь он стал значительно моложе.

Этот эффект был достаточно заметным и вряд ли мог быть вызван только несколькими чашками пространственной воды. Такая явная перемена у Чу Интая, скорее всего, была связана с прогрессом в его практике. Совместное воздействие двух факторов сделало это возможным.

Однако Чу Интай полностью приписал этот эффект нескольким чашкам чая и в мыслях уже возвёл чай пика Бессмертных в ранг божественного эликсира. За завтраком он всеми способами пытался выяснить у Ли Циньюня, сколько ещё осталось чая. Сколько бы ни осталось листьев, он готов был купить их все, предлагая любую цену — даже выше, чем за императорский изумруд.

Ли Циньюнь просто проигнорировал эти вопросы и напомнил о планах на день:

— Мы договорились об этом два дня назад. Сегодня мы идём посмотреть на среднюю школу нашего живописного, хотя и удалённого городка. Посмотрим, может, найдём там выдающихся людей. Если найдём, вы сможете заранее взять их под крыло и помочь их родителям в обучении. Ха-ха, в нашей горной местности слишком много бедных семей, многие дети не могут позволить себе учёбу. Если у нас будет время, мы можем также заглянуть в другие деревни.

— Ха-ха-ха, это легко устроить! Если хотите, чтобы я пожертвовал деньги, так и скажите. Я не такой скупой человек. Пошли, сначала сделаем пожертвования, а потом вернёмся к разговорам о чае, — ответил Чу Интай, который буквально не мог говорить больше трёх фраз, не упоминая чай. Для него чай стоил любых жертв.

Завтрак был приготовлен А Куанем — настоящим универсальным дворецким. Когда хозяева ели, слуги и охранники не могли сидеть с ними за одним столом. Поэтому только после того, как Ли Циньюнь и Чу Интай уехали, они смогли поесть. Это не было правилом Чу Интая, а скорее местной традицией. Нарушение её считалось смешным.

Ли Циньюнь не уведомил местных чиновников, да и директора школы тоже не предупредил. Эта школа объединяла как среднее, так и начальное образование. Городок состоял из десятка сельских деревень, где, кроме дальних расстояний, многие семьи просто не могли позволить себе платить за учёбу. Всего в школе было около двухсот-трёхсот учеников, и если разделить их на классы, то в каждом классе детей было крайне мало.

Как и во всех бедных районах, в начальной школе учеников было больше, а в средней школе — меньше. Особенно среди учеников девятого класса, которые уже могли помогать семьям работать или даже отправиться на заработки. Всего в выпускном классе было чуть больше десяти человек — это был самый малочисленный класс.

Когда Ли Циньюнь заработал деньги на камнях, он решил вернуться и обновить школу, улучшив условия учёбы. Теперь же, когда рядом оказался настоящий "богатей", Ли Циньюнь точно не собирался упускать такую возможность. "Много рук делают огонь ярче" — инвестиции в образование детей никогда не бывают лишними.

----------

Глава 253. В деревню прибыла съёмочная группа

Чу Интай пожертвовал десять миллионов юаней средней школе города, но об этом стало известно только после того, как директор школы случайно проболтался. Что поделать — для реконструкции школы нужно было получить разрешение сверху, и без согласия руководства и вышестоящих органов даже такие деньги были бесполезны. Однако о том, что Ли Циньюнь тайно создал фонд поддержки бедных учеников, директор школы не проронил ни слова.

Когда новость о пожертвовании распространилась, многие люди обратили на это внимание. Десять миллионов — немалая сумма! Как мог богатый бизнесмен из Юго-Восточной Азии решиться на такой щедрый дар городку Цинлун? Насколько же крепкие у них должны быть отношения, чтобы проявить такую щедрость?

Глава города и высокопоставленные чиновники поспешили к Ли Циньюню за разъяснениями. После инцидента с разгромом его фермы местные власти чувствовали себя неловко, особенно в присутствии высокопоставленного господина Суна, перед которым они не осмеливались даже приближаться.

Теперь, узнав, что господин Сун и его богатый спутник Чу Интай покинули городок, они ринулись к Ли Циньюню, надеясь получить от него полезную информацию.

Однако Ли Циньюнь был готов их разочаровать. Он решил больше не ремонтировать ворота фермы, оставив всё как есть. Но самого его найти было невозможно. Несмотря на то, что чиновники приходили к нему домой по несколько раз в день, никто из семьи Ли Чэнвэня и Чэнь Сючжи или работников даже не удостоил их вниманием.

Эти чиновники, несмотря на свою наглость, не осмеливались злиться. Не говоря уже о связях Ли Циньюня с господином Суном, даже в городе он имел влияние через таких людей, как мэр Хуан. Возьмём, например, Сюй Чэнжэня, главу администрации уезда, который чуть не оказался за решёткой. Только благодаря многочисленным ходатайствам ему удалось избежать уголовного наказания, хотя карьерный конец для него был окончательным.

Что касается начальника управления Ци, который организовал силовой снос фермы Ли Циньюня, то его приговорили к пятнадцати годам тюрьмы за коррупцию и взяточничество. Даже если кто-то считает, что его несправедливо обвинили, всем известно, что его действия напрямую связаны с нападением на ферму Ли Циньюня.

Мать Цинь Яо, Чжоу Хуэйфэнь, обвинённая в подстрекательстве к уничтожению частной собственности и нападению на других людей, получила более мягкое наказание. После того как её отец использовал все свои связи, она заплатила штраф и была приговорена к трём месяцам тюремного заключения. Возможно, её выпустят до нового года.

Всё это указывало на то, что у Ли Циньюня были крайне влиятельные связи — от провинции до города все вращались вокруг него. Что касается уездных и городских властей, то, несмотря на весь свой гнев, им оставалось лишь смириться.

Поэтому, когда Ли Циньюнь игнорировал их и избегал встреч, они делали вид, будто ничего не замечают, и продолжали каждый день приходить к нему с визитами, словно испрашивая прощение. Кто-то даже спрашивал, не следует ли заменить разрушенные железные ворота фермы? Расходы, якобы, готовы взять на себя уезд и город.

Однако предложение было проигнорировано. Ли Циньюнь поручил перестроить забор: вместо прежних ворот он сделал новый проход с задней стороны виллы. Это позволило решить сразу две задачи: во-первых, забор теперь препятствовал свободному перемещению зелёных кур с чёрными перьями, а во-вторых, перед виллой не было никаких помех для общения с жителями деревни. Раньше изоляция вызывала слухи среди местных, и теперь, воспользовавшись случаем, Ли Циньюнь модернизировал забор, чтобы улучшить отношения с деревенскими.

Тем временем дела на ферме Сюй Цзиншоу и Цинь Яо тоже шли неважно. Из-за их нарушения правил, когда они наняли посторонних для силового сноса ворот фермы Ли Циньюня, рабочие отказались сотрудничать с ними. Местные жители стали указывать на них пальцем, и даже в общественных местах, таких как столовые, они боялись появляться. Как только они показывались, дети начинали издеваться и оскорблять их.

Когда Сюй Цзиншоу и Цинь Яо появились с мрачными лицами, на их ферме почти никого не осталось. Только несколько приезжих рабочих помогали экскаваторами завершить расчистку последнего участка горной земли.

Пришлось им искать работников в соседних деревнях. Но даже в близлежащей деревне Чэнь никто не соглашался устраиваться на работу, несмотря на высокую зарплату в три тысячи юаней в месяц. Позже выяснилось, что дедушка Ли Циньюня, Чэнь Сансы, прямо заявил: "Если кто-то осмелится работать на ферме Сюй Цзиншоу, я лично его придушу".

Слова Чэнь Сансы были грубыми, но очень эффективными. За исключением жителей деревень Ли и Чэнь, остальные трудоспособные жители близлежащих деревень активно откликнулись на предложение. Тридцать человек было нанято практически сразу, и это заставило Сюй Цзиншоу наконец-то улыбнуться.

Однако радость была недолгой. Стартовый капитал в миллион юаней быстро истощился. Двухэтажный особняк был достроен лишь наполовину, материалы и авансы оплачены частично, а остатки денег едва хватили на месячную зарплату рабочим. Если в следующем месяце не поступят новые средства, придётся распустить рабочих и остановить строительство особняка.

Ли Циньюнь не знал о его затруднениях. Во время утренних пробежек с охотничьими собаками он лишь качал головой, заметив, что сорняки на ферме Сюй Цзиншоу растут быстрее, чем овощи. Скорость, с которой рабочие выдергивали сорняки, не успевала за их буйным ростом. Едва одна часть поля была очищена, другая зарастала заново.

Сорняки действительно было непросто искоренить, как и подготовить землю к возделыванию.

Ли Циньюнь только покачал головой, не испытывая ни малейшего желания уделять этому больше внимания. Разрыв между двумя семьями стал слишком глубоким, чтобы его можно было преодолеть.

Недавно разбогатевший, Ли Циньюнь не проявлял особого интереса к заработку денег. После того как он своими глазами наблюдал прорыв Чу Интая, его понимание мира немного изменилось. Оказалось, что как внешние практики боевых искусств, так и внутренние практики духовного развития имеют собственные теоретические системы восприятия жизни.

В ту ночь, когда Чу Интай вернулся после пожертвования, из его спальни раздался долгий низкий рык, а затем звуки дыхания, похожие на скрип старого мехового насоса. После нескольких циклов эти звуки постепенно стихли.

На следующий день, когда Чу Интай появился, кроме его дворецкого А Куаня, никто почти не узнал его. Этот старик, казалось, помолодел не меньше чем на десять лет, совершив настоящее "обратное старение". Его седеющие волосы за одну ночь стали чёрными, а внешность стала напоминать зрелого мужчину около сорока. Таинственное сияние в его глазах также удивляло всех.

Только теперь Ли Циньюнь начал серьёзно относиться к практикам внутреннего оздоровления. Чу Интай объяснил, что он перешёл из первой стадии "чувствования" во вторую стадию — "воспитание духа". Даже если больше ничего не достигнет, этого уровня уже достаточно, чтобы прожить дольше и наслаждаться жизнью ещё много лет.

Чу Интай спешил вернуться в Юго-Восточную Азию, потому что у него дома хранились несколько видов китайских трав для закрепления достигнутого уровня, включая дикий женьшень возрастом более двухсот лет с гор Чанбайшань.

Поскольку Чу Интай был обеспечен запасами, Ли Циньюнь решил не доставать свои собственные драгоценные травы. Провожая его, он пообещал, что когда появится чай, обязательно оставит для него немного.

После отъезда Чу Интая Ли Циньюнь начал уединённо изучать книги. Он просмотрел "Большой словарь Канси", научившись распознавать большинство иероглифов. Затем он снова открыл бамбуковые свитки, оставленные даосским старцем, и углубился в его записи о духовном развитии.

В общей части записей Лин Сю писал о трёх уровнях развития воина: когда физическое тело достигает предела своей силы, оно превосходит ограничения обычного бойца. "Хуацзин" — это естественное состояние, где используемые силы выходят за рамки обычных возможностей. Что касается духовной практики, то она тоже имеет три этапа: "чувствование", "воспитание духа" и "отделение духа". На последней стадии можно достичь силы, позволяющей душе покидать тело, что также выходит за пределы обычных возможностей.

Ли Циньюнь сравнил записи Лин Сю со своим состоянием и внезапно осознал, что, используя своё маленькое пространство, он уже может выпускать свою духовную сущность для атаки удалённых объектов. Разве это не соответствует высшему уровню духовной практики — "отделению духа"?

Из записей стало известно, что боевые искусства Лин Сю достигли уровня "хуацзин", но он всё равно не мог покинуть подземную пещеру. После долгих размышлений он осознал методы духовной практики и довёл их до уровня "отделения духа". Однако между его духовной сущностью и телом существовало ограничение по расстоянию, и он мог лишь ненадолго выходить ночью на вершину горы, чтобы почувствовать бескрайнее звёздное небо.

В конечном итоге ему пришлось встретить свою смерть в подземной пещере. Да, в конце записей Лин Сю действительно упомянул слова вроде "жизненные силы исчерпаны, скоро конец". Это означало, что даже достигнув таких высот, он всё равно приблизился к смерти. Возможно, существуют ещё более высокие уровни, но он так и не смог их понять. Он оставил три тома записей о своем пути, чтобы они могли послужить руководством для потомков.

Первый том содержал методы трёх уровней боевых искусств, второй — методы трёх уровней духовной практики, а третий — исследование возможности сочетания обоих подходов. В этом томе даос предлагал множество рекомендаций, часть из которых он сам попытался применить, но потерпел неудачу, нанеся своему телу множество неизлечимых травм. Именно это стало одной из причин преждевременного истощения его жизненных сил.

Ли Циньюнь временно не интересовался первым томом, но второй том оказался полезным: он содержал методы усиления духовной силы, позволяющие душе удаляться дальше от тела и увеличивать силу атаки. Духовная сущность, или "душа", являлась невидимой и неосязаемой силой, которую можно было проявить особыми способами.

Ли Циньюнь уже использовал свою духовную сущность, чтобы ловить рыбу и атаковать людей с отличным эффектом, который обычные люди не могли заметить. Раньше он считал, что эта способность уникальна для его маленького пространства, но теперь понял, что похожие результаты можно достичь через нормальную практику. Это вызвало у него некоторое беспокойство.

Чу Интай как-то сказал ему, что на второй стадии духовной практики можно использовать силу души для достижения особых эффектов. Что касается третьей стадии, то отделение души — это способности, которые встречаются только у легендарных мастеров. Хотя таких мастеров крайне мало, они определённо существуют. Если даже такие мастера боевых искусств, как Ли Чуньцю, достигли третьего уровня, то мастера духовной практики третьего уровня могут появляться ещё чаще.

Подумав об этом, Ли Циньюнь невольно горько улыбнулся. Его дед говорил, что уже наполовину шагнул в третью стадию, но спустя месяц всё ещё не было никаких изменений. Чтобы помочь деду стать супермастером, Ли Циньюнь вчера принёс ему ещё две бочки пространственной воды. Для того чтобы иметь мощную защиту, он готов был немало потрудиться.

Сегодня в деревне царило оживление, хотя Ли Циньюнь не сразу понял причину. Тонгтонг и Маомао уже несколько раз прибегали домой — то переодевались, то брали фрукты, а теперь снова примчались и сообщили, что староста зовёт его в сельский комитет.

Ли Циньюнь последние несколько дней глубоко размышлял о важных вопросах практики, поэтому отключил телефон. Узнав, что староста ищет его, он спросил детей, что случилось.

Тонгтонг с возбуждением ответил:

— Приехала съёмочная группа! Говорят, они будут снимать фильм прямо здесь. Люди говорят, что все жители нашей деревни попадут на телевидение! Все очень рады. Староста, кажется, хочет спросить, сможешь ли ты предоставить группе бесплатное жильё…

Маомао перебил его:

— Нет-нет! Староста сказал, чтобы ты пришёл сниматься в телевизоре, рекламировать нашу деревню и привлекать туристов…

Детям было трудно связно описать сложную ситуацию, поэтому Ли Циньюнь взял их за руки и повёл в сельский комитет, чтобы узнать всё точно.

----------

Глава 254. Сезон для хого

Ли Циньюнь, взяв за руки двух детей, поспешил к сельскому комитету. Он ожидал увидеть крупную киногруппу или известного режиссёра, но, придя на место, обнаружил, что это начинающий режиссёр, приведший группу молодых актёров, отобранных через онлайн-кастинг, чтобы снимать веб-сериал — и даже не обычный, а мифологический.

Режиссёр был лет тридцати, выглядел довольно привлекательно и держался вежливо. Говорили, что раньше он был актёром, но не добился успеха, а теперь, отрастив длинную бороду, стал совершенно неприметным. Ли Циньюнь его точно не знал.

Сегодня прибыли в основном сотрудники съёмочной группы, основные актёры ещё не успели собраться. Однако, узнав, что Ли Циньюнь является самым богатым человеком в деревне, владельцем бамбукового отеля режиссер Руань моментально стал ещё более любезен. Ведь если группа хотела комфортно жить и питаться в деревне, без поддержки Ли Циньюня было не обойтись.

Ли Циньюнь спросил у Руаня, почему они решили снимать веб-сериал именно в Цинлуне. Тот ответил, что в интернете широко распространены фотографии пейзажей этого городка: они такие красивые, что напоминают фантазийное царство бессмертных. Это идеальное место для создания декораций под жанр "фэнтези". Он нашёл партнёра, и вместе они инвестировали в этот проект, уже заключив контракт с крупнейшей видеоплатформой страны. Как только сериал будет снят, он сразу же появится в эфире.

Оказывается, Руань тоже был одним из инвесторов, и поэтому ему позволялось делать всё по своему усмотрению. Специальные эффекты для мифологических сериалов требуют больших затрат, но если их экономить, конечный результат может получиться слишком дешёвым и фальшивым, что превращает такие проекты в полный провал.

Видя недоумение Ли Циньюня, Руань с улыбкой объяснил:

— Веб-сериалы бывают разные, и мифологические сериалы тоже делятся на категории. Мы, работая в этой нише, специализируемся на лёгких и комедийных сюжетах. Даже если спецэффекты будут неидеальными, зрители всё равно примут это.

Ли Циньюню было абсолютно безразлично качество сериала. Он вопросительно посмотрел на старосту деревни Ли Тяньлая, молча спрашивая, зачем тот его позвал.

Староста улыбнулся:

— Только что Руань-режиссёр рассказал мне, что может помочь нашей деревне продвинуть туристический бизнес. Я обсудил это с Ло Пэном, мы считаем, что это возможно. Вот и позвали тебя, чтобы все вместе обсудить. Раз уж съёмочная группа остаётся в нашей деревне, мы можем предложить им подходящие условия для проживания. Что скажешь?

Предложение о разумном содействии казалось вполне приемлемым — это был вариант "выгодно для всех". Полное освобождение от оплаты было невозможно. После недолгих переговоров решили, что проживание будет стоить тридцать процентов от рыночной цены, и можно забронировать несколько постоянных номеров в бамбуковом отеле. Что касается питания, то здесь скидки были невозможны: высококачественные овощи и обычные продукты имеют разные цены, которые должны соответствовать рыночным.

По местным стандартам, обычная порция обеда — три гарнира, одно мясо и рис — стоила всего пять юаней, обеспечивая хорошую прибыль. Даже если бы Ли Циньюнь отказался этим заниматься, другие жители деревни с радостью бы взялись. Поэтому никто не ограничивал выбор места питания для съёмочной группы: кто-то мог позволить себе дорогой обед в ресторане Цинхэ, а кто-то предпочёл бы домашнюю еду у местных жителей за пять-десять юаней.

К услугам гостиницы также относились обычные продукты, а высококачественные овощи были переданы под контроль сестры Ли Циньюня. В мире много денег, но родственников у него немного, и игнорировать сестру было бы неправильно с любой точки зрения.

После завершения переговоров все остались довольны. Староста, как представитель деревни, пригласил ключевых сотрудников съёмочной группы на обед. Впервые за долгое время сельский комитет расщедрился и выбрал место встречи — ресторан Цинхэ. Несмотря на самые низкие скидки, обед обошёлся более чем в тысячу юаней.

После обеда Ло Пэн лично проводил членов съёмочной группы в бамбуковый отель, где им предоставили тридцать номеров, а также несколько дополнительных больших комнат, которые можно было оборудовать дополнительными кроватями для менее важных сотрудников. Таким образом удалось максимально снизить расходы группы.

Это привело к тому, что номера в бамбуковом отеле стали крайне востребованы. Учитывая также занятые ранее номера для семей пациентов, свободных комнат почти не осталось. Ли Циньюнь махнул рукой, выделив дополнительные средства, чтобы Ло Пэн продолжил расширение отеля и дополнил инфраструктуру.

Наступал холодный сезон, и на столах жителей Сычуани появились традиционные горячие горшки хого. Соответственно, популярность овощей, часто используемых в таких блюдах, начала расти. Неудивительно, что свежие зелёные овощи с фермы Ли Циньюня моментально завоевали рынок. А вот люди с соседней фермы начали нервничать: хотя до сбора урожая оставалось ещё несколько дней, они уже начали предлагать свои овощи проезжающим торговцам.

Сюй Цзиншоу был полон надежд. Он думал, что его "зелёные" овощи будут продаваться минимум за пять юаней за килограмм, а возможно, и за десять. Однако, когда он узнал цену, которую предлагали торговцы, его словно окатили холодной водой: одни предлагали чуть больше одного юаня за килограмм, другие — около двух. Это была почти вдвое ниже розничной цены на рынке.

Это стало для Сюй Цзиншоу сильным ударом. Теперь он не мог не только заработать, но даже выплатить зарплату рабочим. Его отец был снят со своего поста, а сам он тоже лишился своей должности. В конце концов, он просто уволился, отказавшись даже от статуса государственного служащего, чтобы не создавать дополнительных проблем отцу.

Ферма, которая раньше была лишь его подработкой, теперь стала главным источником дохода. От её успеха зависело не только его будущее, но и способность содержать семью. Он вложил огромные деньги, ожидая, что сможет просто ждать урожай, но реальность оказалась совсем другой.

— Почему овощи Ли Циньюня продаются за двадцать юаней за килограмм, а наши даже за пять не берут? — с красными от злости глазами, присев на корточки у края поля, Сюй Цзиншоу смотрел на чахлые, плохо развитые растения. Его голос звучал зло и глухо.

Цинь Яо в последнее время тоже была спокойной, словно многое осознала. Вздохнув, она сказала:

— Торговцы говорят, что наши овощи выглядят плохо: они жёлтые и блеклые, стебли тонкие. Никто не будет платить за них высокую цену, а некоторые даже считают их хуже обычных овощей, выращенных традиционным методом. Что касается овощей Ли Циньюня, то я слышала, что он заключил договор с компанией "Дахуа". Ему даже не нужно ничего продвигать — достаточно одного звонка, и машины компании приезжают забирать товар.

— Если он может продавать свои овощи "Дахуа", то и мы сможем! — зло произнёс Сюй Цзиншоу, швыряя камень под ноги в поле. — Только что я видел, как машина компании проехала мимо. Пойду поговорю с их руководителем и покажу им наши "зелёные" овощи. Должны же быть те, кто разбирается в качестве! Хотя внешний вид не очень, но вкус намного лучше, чем у овощей, выращенных с использованием химических удобрений и пестицидов.

— Это… Подожди меня, я тоже хочу посмотреть, — колебалась Цинь Яо, но текущие трудности не давали ей времени на размышления. Она последовала за Сюй Цзиншоу, и они вышли за пределы своей фермы, чтобы дождаться машину "Дахуа" на обочине дороги, надеясь перехватить её и продвинуть свои овощи.

Но сколько они ни ждали, машина так и не появилась. Они не знали, что в это время Ли Циньюнь вместе с генеральным директором "Дахуа" Сунем наслаждались горячим горшком и выпивкой, весело беседуя.

Однако Ли Циньюнь заметил лёгкую тревогу в глазах Сунь Гочжуна. Возможно, этот генеральный директор специально приехал в деревню, чтобы забрать овощи, что само по себе могло быть бессознательной формой побега от каких-то проблем.

— Господин Сунь, давайте выпьем ещё! Не хмурьтесь. Расскажите мне, что вас беспокоит. Даже если я не смогу помочь решить проблему, то хотя бы послушаю.

Ли Циньюнь уговаривал его выпить ещё. Сегодня Сунь прибыл на грузовике, и его поведение явно указывало на некую ненормальность.

— Ха-ха, какие могут быть проблемы? Компания полностью на ногах, денег хватает даже лежа на кровати! Давайте выпьем! — Сунь Гочжун не хотел говорить о своих заботах и просто продолжал пить.

Он положил несколько веточек кориандра в горячий горшок, быстро перемешал их в бульоне из баранины, и уже через секунды достал их. Вкус кориандра был настолько аппетитным, что даже без соуса вызывал слюни. Однако, возможно, ему показалось недостаточно острого, и он взял маленький маринованный перец, положил его в рот и начал жевать. "Хруст-хруст" — огонь побежал от горла по всему телу, вызывая тепло. На лбу и кончике носа появились капли пота.

Сунь Гочжун громко воскликнул от удовольствия:

— Горячий горшок хоть и не особо подходит для чеснока, но как можно есть его без маринованного цветущего чеснока? Аромат цветущего чеснока нельзя сравнить с маринованными овощами или редисом.

Ли Циньюнь понял, что этот человек уже порядком захмелел. Ведь только что целая тарелка цветущего чеснока была съедена именно им, а теперь он жалуется, что его не подали. Ли Циньюнь указал палочками на тарелку с ним и сказал:

— Вот ваш цветущий чеснок. Не верите? Попробуйте.

Сунь Гочжун с трудом подцепил кусочек, окунул его в арахисовый соус и отправил в рот. После нескольких хрустов и жеваний он проглотил его, нахмурившись и пробормотав:

— Что-то сегодня с этим цветущим чесноком не так… Кажется, я чувствую не тот привкус.

Говорят, что алкоголь усиливает тревогу, но Ли Циньюнь не мог понять, какие проблемы могли беспокоить такого богатого и влиятельного генерального директора. Увидев, что тот действительно захмелел, он больше не стал настаивать на выпивке, а начал есть ломтики баранины с острыми маринованными овощами, наслаждаясь новым вкусом.

В этот момент в помещение вошёл один из заместителей Сунь Гочжуна, который приехал с ним по делам. Обычно Сунь Гочжун позволял своим сотрудникам обедать вместе с ним, но сегодня он отправил их в маленькое кафе, чтобы они не сидели за одним столом.

Заместитель подошёл к столу и осторожно доложил:

— Господин Сунь, снаружи двое молодых людей — мужчина и женщина — представители соседней фермы. Они хотят, чтобы я посмотрел их "зелёные" овощи. По их словам, качество отличное, они используют ту же воду и землю, что и господин Ли. Вкус не может быть сильно хуже. Кроме того, они сказали, что цена обсуждаема. Хотя они не просят десять юаней за килограмм, семь-восемь тоже возможны.

Ли Циньюнь рассмеялся. Эти двое из соседней фермы уже так отчаялись, что готовы нарушить все правила и вторгнуться на его территорию, чтобы найти торговцев. О других вещах ещё можно было говорить, но если сравнивать качество их овощей с его, то это просто уничтожит их уверенность.

— Чушь! За двадцать лет работы в сельскохозяйственной торговле я никогда не видел овощей лучше этих. Ха-ха, они ещё говорят, что не просят десять юаней за килограмм! Да они вообще представляют, сколько стоят овощи Ли Циньюня? Бред! Почему бы им не узнать на рынке? Сейчас самые популярные овощи класса "изумруд" в пятизвёздочных ресторанах стоят уже больше ста юаней за килограмм!

Сунь Гочжун, находясь под воздействием алкоголя, снова ударил по столу и выругался. Затем нетерпеливо махнул рукой и закричал:

— Пусть все убираются! Не мешайте мне пить!

— Э-э… Хорошо, хорошо, — заместитель колебался. Он хотел сказать, что если Сунь занят, то сам может сходить посмотреть ферму — ведь она рядом. Но, увидев плохое настроение начальника и вспомнив слухи в компании, решил промолчать и тихо выйти из комнаты.

Ли Циньюнь был поражён, впервые услышав, что его овощи достигли цены в сто юаней за килограмм. Его контракт с "Дахуа" предусматривал минимальную цену в двадцать юаней за килограмм с немедленной оплатой наличными, а разделение доходов происходило ежемесячно. Все деньги переводились на счёт компании, и он знал лишь общую сумму, не интересуясь конкретной стоимостью.

Пока он недоумевал, до него донеслись голоса с входа в виллу. Это был Сюй Цзиншоу, обеспокоенно спрашивающий заместителя:

— Ну как? Господин Сунь согласился купить наши "зелёные" овощи? Если всё получится, уверяю вас, вы не останетесь без награды.

----------

Глава 255. Бессонная ночь

Менеджер, казалось, получил какую-то выгоду и, немного поколебавшись, всё же ответил:

— Э-э… Я сначала зайду на вашу ферму, чтобы оценить ситуацию. Но результат я не могу гарантировать — у "Дахуа" очень строгие стандарты для "зелёных" овощей. Если качество не соответствует требованиям, ничьи слова не помогут.

— Я понимаю, я понимаю. Пожалуйста, господин Чжао, посмотрите на мою ферму. Это полностью натуральные, безвредные зелёные овощи, их вкус непременно будет превосходным, — голос Сюй Цзиншоу звучал вымученно. Он больше не был похож на того высокомерного молодого человека из богатой семьи, каким был раньше.

Ли Циньюнь, услышав удаляющиеся шаги, тихо покачал головой. Не будешь нарываться — не попадёшь в беду. Сюй Цзиншоу явно ничего не понимает в выращивании, но решил упрямо влезть в этот бизнес. Теперь его затруднительное положение — это только начало, а основные трудности ещё впереди.

После ужина хого и выпивки Сунь Гочжун собрал своих сотрудников, готовясь отправиться обратно. В этот момент подоспел заместитель Чжао, с невозмутимым выражением лица. Однако, когда он заметил Сюй Цзиншоу и других, ожидающих с надеждой на обочине дороги, в его глазах мелькнуло чувство вины.

Сунь Гочжун был пьян и сразу уснул, едва сев в машину. Ли Циньюнь попросил заместителя позаботиться о нём и проводил их взглядом. Также, не отводя взгляда, пока грузовик не исчез из виду, стояли Сюй Цзиншоу и Цинь Яо.

— Этот господин Чжао вообще надёжный? Он взял у нас несколько тысяч юаней, даже ни слова не сказал, и просто уехал? Я только что видела, что он даже не доложил господину Сунь, — обеспокоенно произнесла Цинь Яо.

На лице Сюй Цзиншоу промелькнуло разочарование и безысходность. Вздохнув, он ответил:

— Что ж, посмотрим. В конце концов, это была всего лишь попытка. Если ничего не выйдет, мы можем связаться с твоим старым одноклассником из столицы провинции, этим Лу Чэнгуном. Разве он не владеет компанией по торговле сельхозпродукцией? Попросим его приехать и хотя бы забрать эту партию "зелёных" овощей. Иначе в следующем месяце мы даже зарплату рабочим не сможем выплатить.

— Мы наняли слишком много рабочих. Может, стоит сначала уволить десяток-другой? При нашем текущем положении даже десять рабочих — это уже много, — тихо пожаловалась Цинь Яо. О том, что денег не хватило даже на отделку полузавершённого двухэтажного дома, она даже не осмелилась упомянуть. За последнее время произошло слишком много событий, которые она едва могла вынести.

— Да, вернусь домой и сначала уволю нескольких старших рабочих. Месячная зарплата в три тысячи юаней… Даже я сам хочу найти такую работу. Мы не можем позволить себе из-за спора с Ли Циньюнем довести себя до краха.

— … — Цинь Яо бросила взгляд на бывшего парня, который находился рядом на соседней ферме. Этот мягкий и уверенный мужчина сейчас потягивался у входа в виллу, словно у него не было никаких забот. На его лице играла лёгкая улыбка, а глаза были прищурены, наслаждаясь первыми лучами зимнего солнца. Именно этот бывший парень заставил её нынешнего возлюбленного потерять самообладание и уверенность. Его прежняя харизма куда-то исчезла.

Если говорить о ненависти, то её не было. Вместо этого в сердце оставалась смесь сожалений и обид. Эти чувства касались не только выбора, который она сделала. Она слышала, что Ли Циньюнь и Ян Юньну уже обсуждают дату свадьбы, и это радостное событие больше не имело к ней никакого отношения. При мысли об этом на душе становилось горько и обидно.

Ли Циньюнь, однако, совсем не думал о ней. Ему даже в голову не приходило лишний раз взглянуть в её сторону. То, что они тайком пришли на его ферму, чтобы переманивать торговцев, его совершенно не волновало. Ведь его овощи были уникальными, выращенными с использованием духовного источника. Любой другой урожай просто не мог сравниться с ними на одном уровне.

Ночью пошёл мелкий дождь, ударяясь о стекло окна с лёгким "кап-кап". Обычно это не мешало Ли Циньюню спать, но сегодня он почему-то не мог уснуть.

В записях о духовном развитии говорилось, что человек, достигший определённого уровня в тренировке духа, может предчувствовать события, связанные с ним самим. Ли Циньюнь уже проверил большей части записей, потому что многие из описанных там вещей находили отражение в его жизни.

Он ещё не начинал практиковать боевые искусства, но что касается тренировки духа, он уже достиг уровня мастера. Его духовная сущность могла легко выходить за пределы тела на расстояние более десяти метров, способная как ранить, так и переносить предметы. Однако, чтобы сделать её ещё более дальнобойной, требовались дополнительные тренировки.

Он встал с кровати, накинул одежду и посмотрел на чёрное ночное небо. Даже без света он мог видеть капли дождя снаружи. Обычно он редко испытывал бессонницу или не мог заснуть ночью. Сейчас он задумался: что же случилось сегодня?

И тут вдалеке раздался долгий протяжный крик. Звук был едва различим, казалось, что он громкий, но в то же время его почти невозможно было услышать. Обычный человек мог бы даже не заметить его, но для практикующих это был явный знак — звук, возникающий при прорыве уровня, когда энергия вырывается наружу.

Этот звук показался Ли Циньюню знакомым. Сердце его дрогнуло: неужели это дед совершил прорыв? Но почему дед оказался не дома, а в дикой местности? По звукам эха можно было определить, что источник находился в военной зоне на противоположном берегу реки.

Правда, эта зона блокировала только самый безопасный путь в горы, а несколько менее заметных троп позволяли легко обойти её.

Подумав об этом, Ли Циньюнь больше не мог оставаться на месте. Он быстро надел кроссовки и выбежал наружу. У входа сторожили две его собаки, которые тихо залаяли и побежали за ним. Ли Циньюнь не стал их прогонять — в горах пара охотничьих собак была самым надёжным помощником.

Было уже больше трёх часов ночи. На переправе, конечно, не было лодок. Как дед смог перебраться, оставалось загадкой, но если Ли Циньюню захотелось бы пересечь реку, ему пришлось бы плыть. А если не хотелось плыть, то нужно было обогнуть зону, преодолев дополнительно семь-восемь ли, чтобы достичь противоположного берега.

Расширив свои чувства, Ли Циньюнь не обнаружил поблизости никакой опасности. Сначала он поместил двух охотничьих собак в своё маленькое пространство. Чтобы убедиться, что не ошибся, он побежал к бамбуковому дому деда, выпустил свою духовную сущность и вошёл в спальню на втором этаже. Там никого не оказалось — только бабушка мирно похрапывала в соседней комнате.

Убедившись в этом, Ли Циньюнь больше не медлил. Он направился прямо к переправе, убрал одежду и обувь в маленькое пространство и, без каких-либо подготовительных движений, прыгнул в ледяную реку.

Холод воды теперь почти не причинял ему вреда — он лишь слегка ощутил прохладу. Как рыба в воде, он стремительно поплыл к противоположному берегу. Он сам не мог объяснить, почему так рвался к деду, но чувство беспокойства не давало ему покоя.

Выбравшись на берег, он сначала выпустил двух охотничьих собак, затем быстро оделся и, подобно молнии, помчался к боковой лощине у входа в горы. Там, в тени, заросшей высокой травой и сухими лианами, находилась едва заметная тропа, ведущая вверх. Хотя подъём был трудным, это не стало бы препятствием для Ли Циньюня.

Две собаки шли впереди, прокладывая путь, но скорость Ли Циньюня ничуть не уступала их быстроте. Подобно леопарду, он мчался через джунгли. По его расчётам, дед должен был находиться именно на этой горе. В сердцах он ругал старика: "Что за глупость — совершать прорыв не дома, а в дикой глуши? А вдруг упадёт или поранится?"

На вершине горы раскинулась плоская площадка, заваленная обломками камней и разрушенными деревьями. За одним из поваленных стволов Ли Чуньцю встряхнул свою повреждённую одежду, поднялся из хаоса и громко рассмеялся, отчего эхо разнеслось по всей округе.

— Так вот как это работает… Так вот как это работает… Этот шаг я чуть не сделал неправильно, — произнёс Ли Чуньцю. Несмотря на крайнюю усталость и физическую слабость, его настроение было приподнятым. Он потрогал пояс и обнаружил, что принесённая им тыква с пространственной водой была разбита ещё во время прорыва. Внутри находилось полфляги ценной воды, которую он собирался выпить после достижения нового уровня.

— Чёрт возьми, если бы я знал, что тыква разобьётся, я бы принёс те кусочки столетнего женьшеня, — проворчал Ли Чуньцю. Очевидно, он не ожидал такого исхода, поскольку никогда раньше не сталкивался с состоянием "хуацзин" — предельного уровня боевых искусств.

Он провёл рукой по лицу, смешав грязь, пот и дождевую воду. Теперь он выглядел крайне неряшливо, но мог чётко ощутить изменения в своём теле. Он не видел, изменился ли цвет его волос, но, вытирая лицо, заметил, что морщины исчезли. Его тело стало молодым до странности.

Готовясь вернуться домой, он внезапно замер, а затем, словно ласточка, скользнул по земле, совершив десяток переворотов в воздухе и приземлившись в шести-семи метрах от своего предыдущего места. На том месте, где он только что стоял, уже торчали десятки стальных костылей.

Неизвестно когда, Ли Чуньцю схватил несколько камней и, взмахнув рукой, запустил их в сторону зарослей.

— Хо! — раздался глухой окрик, и из-за кустов выскочили три фигуры в чёрном, закутанные с головы до ног. У каждого в руках были странные короткие кривые ножи длиной чуть больше фута.

— Прятаться бесполезно! Стоит вам только двинуться, и я узнаю даже ваши родословные восьми поколений, — спокойно проговорил Ли Чуньцю, с интересом разглядывая троих нападавших. — Но даже без этого я знаю, кто ты. Эти огромные уши не спрячешь даже под чёрной тканью. Это же монах Мохэ Цягя, верно? А эти двое позади — твои ученики? Для одного старика вы привлекли трёх лучших бойцов храма Ланьто. Если вашу базу найдут и разгромят, это будет плохо.

— Хватит болтать! Ты просто тянешь время, чтобы восстановить силы, да? Мы давно рассчитали, что ты недавно достигнешь прорыва. Если мы тебя сейчас не убьём, как нам быть спокойными? В это время и эпоху без защиты секты ни один одиночный практикующий не сможет достичь третьего уровня. Убей его! — закончив говорить, человек с большими ушами, словно чёрная молния, мгновенно атаковал Ли Чуньцю, занося свой нож для удара сверху.

Казалось, что Ли Чуньцю полностью истощён и не может двигаться, и клинок действительно поразил его. Монах на миг обрадовался, но тут же почувствовал неладное: удар не встретил плоти, а прошёл будто сквозь воздух.

То, что он только что поразил, оказалось иллюзией. Скорость Ли Чуньцю, достигшего "хуацзин", превзошла все его ожидания. Не раздумывая, монах с большими ушами бросился вперёд. Двое других в чёрном, используя странный акцент, громко предупредили его быть осторожным. Однако, как только он услышал предупреждение, на его спине приземлился мощный удар.

Раздался громкий звук, словно металл ударился о металл. Монах с большими ушами, подобно деревянному столбу, отлетел на десять метров и врезался в огромный камень, который разлетелся вдребезги. Сам же монах, хоть и выглядел невредимым, сплюнул кровь, окрасив ею чёрную ткань, закрывающую его лицо.

В ярости он сорвал ткань, и, как и ожидалось, это оказался монах Мохэ Цягя.

— Действительно, способности человека в "хуацзин" выходят за рамки обычного. Твоя скорость превзошла мои ожидания. Однако, кажется, твоя сила уменьшилась более чем наполовину. Иначе после этого удара я бы долго не мог встать, — сказал монах, с радостью наблюдая за ещё более ослабленным Ли Чуньцю. В его глазах мелькнула жестокая решимость убить.

Едва он договорил, как двое других монахов в чёрном уже бросились в атаку, взмахивая своими ножами с призрачной скоростью. Только блеск лезвий в темноте ночи говорил о смертельной опасности.

— Хоть и ослаб, но убить вас мне всё равно хватит, — голос Ли Чуньцю то появлялся, то исчезал среди вспышек клинков. Каждый удар его кулаков и ног звучал подобно раскатам грома, разносясь далеко вокруг.

Ли Циньюнь, добравшись до середины горы, услышал звуки битвы на вершине. Он моментально забеспокоился и сожалел, что не может превратиться в орла и взлететь наверх.

----------

Глава 256. Мир мастеров

Когда Ли Циньюнь добрался до вершины горы, перед ним предстала картина, напоминающая поле боя после небольшой схватки. Три монаха с необычными лицами стояли в рваных одеждах, израненные и окровавленные. У одного из них отсутствовала рука, а их три кривых ножа оказались разбитыми на мелкие куски, рассыпанные у их ног. Тем не менее, они всё ещё плотно окружали Ли Чуньцю, источая жуткое намерение убивать.

Ли Чуньцю полусидел в центре, на его теле виднелись ярко-красные следы ударов, углублённые в плоть. Из уголков его рта и носа капала кровь.

— Хотите, чтобы я умер? Вашей троицы недостаточно даже для того, чтобы погибнуть вместе со мной. Перед смертью я могу уничтожить весь ваш храм Ланьто. Решайте: стоит ли продолжать этот последний смертельный бой? Хех, интересно, сможет ли ваша практика "Созерцания Белых Костей" повлиять на меня через духовную атаку. Только что переступив порог третьего уровня, мне действительно любопытно испытать легендарное искусство, — голос Ли Чуньцю был низким, а его намерение убивать зашкаливало, словно раненый тигр, готовый в любой момент броситься на жертву.

Именно в этот критический момент шаги Ли Циньюня нарушили боевое напряжение между участниками.

— Кто там? — никто из них не шелохнулся, но все одновременно скосили глаза на Ли Циньюня.

Ли Чуньцю сразу узнал внука и, всполошившись, закричал:

— Фува, как ты сюда попал? Беги обратно! Это мир мастеров, он не имеет к тебе никакого отношения.

Он хотел использовать репутацию мира мастеров, чтобы ограничить трёх монахов и не позволить им причинить вред своему внуку.

— Хех-хех, раз пришёл, то уже никуда не денешься. Неважно, кто ты — обычный человек или мастер, о наших делах никто не должен знать. Раз уж ты стал свидетелем, значит, такова твоя судьба, — холодно усмехнулся монах с отрубленной рукой, делая шаг вперёд. Его рана больше не кровоточила, а сам он принял позу, похожую на волка перед прыжком, и издал странный рёв.

В воздухе внезапно возникло странное колебание, будто что-то мгновенно приблизилось к Ли Циньюню, вызывая порыв странного ветра.

Ли Циньюнь почувствовал, как что-то пытается проникнуть в его тело. Волоски на коже моментально встали дыбом, и он едва различил туманное изображение монаха, похожее на язык пламени, обволакивающее его и пытающееся проникнуть внутрь через каждую щель.

— Ли Чуньцю, ты ведь хотел испытать духовное искусство? Тогда пусть твой внук первым оценит его. Когда он умрёт, ты тоже сможешь попробовать, — с издевкой произнёс другой монах, становясь на защиту раненого собрата, чтобы ещё больше спровоцировать Ли Чуньцю.

— Прочь! Если посмеешь тронуть моего внука, я уничтожу ваш храм Ланьто! — Ли Чуньцю молниеносно подскочил и оказался рядом с Ли Циньюнем. Громко взревев, его голос ударился о туманное пламя, которое замерцало и моментально ослабло в сотни раз, а затем с громким "пуф" исчезло с тела Ли Циньюня.

Монах с отрубленной рукой начал истекать кровью, рухнул на землю и, схватившись за голову, начал кататься от боли, стонать и бормотать:

— Разрушить "Пламя Бодхи" с помощью звука… Достойно мастера третьего уровня… Но, чтобы убить простого человека, меня никто не остановит.

Произнеся это, он увидел, что монах Мохэ Цягя уже прикрывает его от Ли Чуньцю, а другой всё ещё защищает его. Преодолевая боль в голове, он принял позу лотоса, сложил руки в печать, нахмурился и снова попытался применить духовное искусство. Пламя, лишённое формы, устремилось к Ли Циньюню.

Это пламя было невидимым для обычного человека, но те, кто достиг определённых высот в практике, могли его видеть. Такой уровень был далёк от выхода духовной сущности — это была лишь вторая стадия духовного развития, позволявшая использовать техники для нанесения вреда, но не более. Иными словами, уровень этого монаха сильно уступал уровню Ли Циньюня.

Ли Циньюнь на мгновение растерялся, не ожидая такого поворота событий. Дедушка, защищая его, получил удар от монаха с большими ушами и получил новую рану. Теперь, когда этот монах применил ту же технику против него, Ли Циньюнь разозлился: если ты хочешь проникнуть в моё тело, я позволю тебе сделать это вдоволь.

Как только красное пламя достигло Ли Циньюня, он фыркнул, вытянул левую руку и активировал маленькое пространство. С невидимой для глаз скоростью он затянул пламя внутрь своего пространства. Затем закрыл его. Поскольку пространство было полностью герметичным, ему было всё равно, что случится с пламенем внутри.

Глядя на монаха, чье тело внезапно застыло, Ли Циньюнь произнёс:

— Ну что, убивать приятно? Простые люди легко умирают?

Монах с отрубленной рукой не ответил. Он застыл, словно заснул, сохраняя на лице выражение боли и гримасы страданий, но дыхание уже прекратилось.

Монах, защищавший его, побледнел и быстро проверил пульс на шее. Отсутствие пульса означало, что его товарищ мёртв.

Ли Циньюнь просто указал пальцем, и монах с отрубленной рукой умер.

Такая странная и невероятная ситуация заставила другого монаха завопить:

— Старший брат, этот молодой человек странный! Он просто указал пальцем, и Арджа сел, озарённый светом!

Мохэ Цягя собирался одним мощным ударом добить тяжелораненого Ли Чуньцю, но услышав крик младшего брата, задумался. Не решившись отвлечься, он всё равно получил удар ладонью от Ли Чуньцю, который сломал ему лопатку и парализовал правую руку.

— Это невозможно! Это должно быть совпадение. Возможно, его просто ранил крик Ли Чуньцю, и, пытаясь применить технику, он умер естественной смертью. Не тратьте время, быстрее убейте этого парня, а потом сосредоточьтесь на Ли Чуньцю, — неуверенно проговорил Мохэ Цягя, поднимаясь с земли. Он не спешил атаковать снова, так как Ли Чуньцю, шатаясь, с трудом держался на ногах, явно не в состоянии продолжать бой.

Монах, впрочем, тоже не был уверен в том, что произошло. Услышав объяснение Мохэ Цягя, он решил принять его за истину и, издав громкий крик, бросился на Ли Циньюня с кулаками.

Ли Циньюнь тем временем не бездействовал. Он не ожидал, что, затянув душевное пламя монаха с отрубленной рукой в своё маленькое пространство, тот сразу умрёт. А само пламя, попав в маленькое пространство, мгновенно растворилось и распалось. Всё пространство словно омылось духовным дождём, оживляя всё вокруг. Маленькая гора внутри пространства внезапно выросла на десяток метров, а её площадь значительно расширилась.

Эффект превзошёл все ожидания — воздействие было сильнее, чем от поглощения нескольких крупных кусков высококачественного изумруда. Ли Циньюнь был приятно удивлён: такая "уборка" стоила как минимум несколько миллиардов. Оказывается, эти развитые монахи действительно стоят немало.

— Хорошо! Это первый раз, когда я вижу, как кто-то применяет техники духовного развития. Раз вы — собратья по учению, то должны хотя бы немного в этом разбираться. Твои кулаки слишком слабы. Давай, используй против меня пламя, — произнёс Ли Циньюнь, встречая удар монаха своим кулаком. Этот обмен ударами был мощным: Ли Циньюнь отступил на три шага, и монах тоже отступил на три шага.

Рука Ли Циньюня начала хрустеть, будто сломанная в нескольких местах. Он слегка нахмурился от боли, затем достал откуда-то чашку и сделал глоток зеленоватой жидкости. Потряс рукой, и теперь казалось, что всё в порядке.

А вот монах покрылся холодным потом. Его рука была искривлена, а из локтя торчала окровавленная белая кость с глубокими трещинами.

— Дьявол… Этот молодой человек — дьявол… — пробормотал монах и начал говорить что-то непонятное для Ли Циньюня, похожее на священные тексты или древний санскрит, давно вышедший из обихода.

Словно обезумев, он бросился на Ли Циньюня, твёрдо решив уничтожить "демона". Однако сегодня Ли Циньюнь тоже был полон намерения убивать. С невероятной скоростью он вступил в схватку с монахом. Ли Циньюнь не использовал никаких особых приёмов — только невероятную скорость и силу, сравнимую с мощью дикого быка или огромного слона, буквально избивая монаха до смерти.

Оказалось, что не каждый монах владеет духовными техниками. Этот монах до самой своей смерти не показал никаких колебаний души, и никакого фантомного пламени не появилось.

— Ли Циньюнь, это ты убил моих учеников… Ты так хорошо скрывался, что даже я не догадывался. Запомните: храм Ланьто никогда с вами не помирится! — завизжал монах с большими ушами и бросился бежать. Сегодняшняя операция провалилась: двое его братьев погибли. Самым лучшим исходом было временно отступить, вернуться в храм и привести подкрепление, чтобы отомстить в будущем. Глубина храма Ланьто была неизмерима, и те, кто считал, что один воин третьего уровня может доминировать в мире, были глупцами. Каким бы могущественным ни был даос Лин Сю в своё время, его даосский храм был разрушен в мгновение ока.

— Что ж… Тогда будет война до победы, — хотя монах с большими ушами убегал очень быстро, Ли Циньюнь мгновенно последовал за ним. Когда две охотничьих собаки попытались его остановить, Ли Циньюнь рявкнул на них, запрещая вмешиваться.

На таком уровне сражений обычные охотничьи псы уже не могли участвовать.

— Фува… Не гонись за ним… Не позволяй ему лишить тебя жизни… — Ли Чуньцю с тревогой кричал вслед, но после перехода в состояние "хуацзин" вся его внутренняя энергия была полностью истощена, и теперь, получив серьёзные раны, он уже не мог угнаться за скоростью Ли Циньюня.

— Если он останется жив, я не смогу чувствовать себя в безопасности. В доме только недавно установился покой, и я не хочу, чтобы эти монахи всё испортили, — голос Ли Циньюня донёсся уже издалека. Его скорость ничуть не уступала Мохэ Цягя.

Когда Ли Циньюнь приблизился к монаху с большими ушами на расстояние около десяти метров, он использовал силу своего маленького пространства и мгновенно затянул его внутрь.

Мохэ Цягя внезапно почувствовал, как перед его глазами всё прояснилось. Он оказался в мире, полном зелени. На небе светило маленькое солнце, на котором была привязана ядовитая змея. В этом маленьком мире были горы, реки, змеи и даже две белоснежные божественные птицы, кружащие в небе.

— Будда на небесах… Неужели я попал в царство богов? Это… это… — он не мог поверить своим глазам. Только что он бежал, и вдруг оказался здесь. Он решил, что либо попал под действие легендарной иллюзии, либо действительно встретил бога.

Однако он не успел закончить свои мысли, как увидел Ли Циньюня, парящего в воздухе. Ли Циньюнь смотрел на него сверху вниз холодным взглядом, подобно божеству — или, возможно, подобно самой смерти.

— Добро пожаловать в царство богов. Я — бог, — Ли Циньюнь редко позволял себе такие эффектные заявления, но этот монах с большими ушами должен был умереть. И никто не узнает об этой маленькой выходке.

Мохэ Цягя застыл, в недоумении глядя на парящего в воздухе Ли Циньюня. Он не понимал, с чем или с кем столкнулся. Страшно… Этот человек летает, словно легендарный бог. Если бы у него была возможность выбирать заново, он никогда бы не стал врагом такого человека.

К сожалению, в мире нет лекарства от сожалений. Духовная сущность Ли Циньюня уже преобразилась в огромную руку, которая спустилась с небес и обрушилась на Мохэ Цягя.

----------

Глава 257. Спокойную жизнь не так-то просто найти

Когда Ли Чуньцю пришёл в себя, он обнаружил, что лежит в своей спальне. Его тело всё ещё было немного слабым, но раны, казалось, полностью зажили. Он быстро вскочил с кровати и громко позвал несколько раз Фуву. Ответа от внука не последовало, зато из кухни донёсся недовольный голос жены:

— Что орёшь, старый хрыч? Совсем стыд потерял! Какой из тебя мастер боевых искусств или легендарный целитель, если ты даже упал в обморок на целый день, просто выходя в туалет? Если бы Фува случайно не зашёл по делам, мы бы так и не нашли тебя. Раз голос такой громкий, значит, уже в порядке? Тогда поднимайся и помоги мне с готовкой. Внук скоро придёт обедать, а сейчас он отправился домой за хорошим вином.

Услышав знакомое ворчание, Ли Чуньцю наконец успокоился. Однако, взглянув на часы, он вздрогнул: уже было больше четырёх часов вечера, то есть он пробыл без сознания более десяти часов. Что произошло за это время? И как его раны исчезли?

Он поспешил заглянуть в зеркало и обнаружил, что всё выглядит нормально. "Нормально" означало, что лицо осталось прежним, хотя морщин стало заметно меньше, а волосы всё ещё были с седеной. Он попробовал пошевелить конечностями — всё работало как обычно, никаких следов болезни не осталось. Только теперь он начал детально вспоминать события прошлой ночи. Последнее, что он помнил, — это как внук Ли Циньюнь погнался за Мохэ Цягя, а затем он сам потерял сознание из-за тяжёлых ран.

Теперь его выздоровление, очевидно, было связано с внуком. В таких тяжёлых условиях только Ли Циньюнь мог вытащить его с грани смерти. Вероятно, здесь не обошлось без той жидкости. Однако методы внука казались поистине загадочными — устранить нескольких сильных противников храма Ланьто бесшумно и без лишних усилий… Даже в своём расцвете сил, находясь в состоянии "хуацзин", Ли Чуньцю пришлось бы потрудиться для этого.

— Эх, этого пареня становится всё труднее понять, — вздохнул Ли Чуньцю. В его голосе чувствовались одновременно благодарность и гордость. Без внука он, возможно, никогда бы не вернулся. Глубина храма Ланьто была намного больше, чем он предполагал. Оставался лишь один вопрос: что случилось с телами трёх убитых монахов?

Вечером Ли Циньюнь пришёл с целым набором полезных продуктов, фруктов и овощей. Зайдя в дом, он с улыбкой сказал:

— Дедушка, ты уже в порядке? Не стоит всё время лечить других, забывая о собственном здоровье. Правда, беспокоит, что в твоём возрасте переломы могут быть серьёзной проблемой.

Ли Чуньцю мрачно посмотрел на Ли Циньюня, который подмигивал ему, и с досадой ответил:

— Я в порядке, просто поскользнулся. В следующий раз повесь в туалете лампочку, чтобы я больше не падал. Это задание поручаю тебе.

— Да ладно, такие мелочи — на мне. Не волнуйся, сделаю, — улыбнулся Ли Циньюнь и занёс продукты в дом.

Бабушка тем временем хлопотала у плиты, а Ли Циньюнь тайком показал деду жест, давая понять, что всё под контролем.

— Мохэ Цягя тоже мёртв? А что ты сделал с телами трёх монахов? — тихо спросил Ли Чуньцю.

— Не волнуйся, дедушка. Даже если явится сам бог, он не найдёт их тела. Я даже собрал все осколки камней на вершине горы. Никто ничего не обнаружит, — уверенно ответил Ли Циньюнь.

Ли Чуньцю кивнул и с удовлетворением произнёс:

— Вот и хорошо. Что до тебя, парень, я особо не удивлён. Но твои методы устранения тел действительно вызывают восхищение. Теперь я точно уверен, что тех учеников храма Ланьто убил именно ты. У даоса Лин Сю, должно быть, остались какие-то записи или наставления, которые ты изучил. Он ведь происходил из знаменитой школы, много секретных техник знал. Тебе повезло. Ну ладно, со всем этим покончено, во время ужина выпьем пару бокалов.

Сегодня Ли Циньюнь, пользуясь хорошим настроением деда, расспросил его о множестве вещей, связанных с миром мастеров. Когда речь зашла о легендарных способностях, дед задал встречный вопрос:

— Даже достигнув невероятно высокого уровня, можно лишь стать как тот монах — убивать обычных людей незаметно. Но когда дело касается равных по силе бойцов, успех крайне маловероятен. Поэтому такие духовные практики предпочитают скрываться и наносить удары исподтишка, избегая открытых столкновений. Так что этот мир всё ещё принадлежит воинам, а царство мастеров остаётся таким же, как всегда.

После сегодняшнего дня жизнь, казалось, вернулась в спокойное русло. Храм Ланьто, судя по всему, больше не посылал никого вниз с горы, чтобы искать неприятностей. Что происходило втайне, Ли Циньюнь не знал.

Даос Сюань Ин несколько раз спускался с горы, его лицо выражало возбуждение. Он встретился с Ли Чуньцю и обсудил какие-то дела. Ли Циньюнь не стал интересоваться подробностями, а вместо этого сидел среди людей, наблюдая за съёмками веб-сериала. Говорили, что сегодня будет первая сцена, и даже провели простую церемонию начала съёмок.

Ли Юньцун сидел рядом с Ли Циньюнем, щёлкая семечки арбуза, и комментировал актёров:

— Видишь ту особенно чистую девушку? Она играет главную героиню, её сценическое имя — Шуйсянь. Её выбрали через онлайн-кастинг, она не училась в театральной школе и ни с кем не заключала "негласных договоров". У неё огромная популярность в интернете. Хе-хе, с первого взгляда она стала моей богиней. Я уже поговорил с режиссёром, и господин Руань согласился дать мне эпизодическую роль, чтобы я мог сыграть вместе с моей богиней. Мне нужно всего три-пять реплик, этого достаточно.

Ли Циньюнь рассмеялся:

— Ха-ха, ещё и богиня… Ладно, не буду тебя обижать. А какими методами ты запугал господина Руаня, что он согласился поставить под угрозу весь сериал ради твоей роли?

— Что ты, брат, совсем меня не уважаешь? Кто там будет запугивать? Я просто дал ему тёплое обещание: если кто-то из съёмочной группы получит укус змеи, пусть обращаются ко мне. Я самый известный потомственный змеиный врач в радиусе сотни ли. А если не даст мне роли, тогда извините, деньги не помогут — может, и не найдёте меня, — нагло заявил Ли Юньцун.

— Я тоже пойду поговорю с режиссёром, скажу, что я тоже потомственный змеиный врач. Могу лечить укусы не хуже кого-то там. Интересно, сохранит ли этот кто-то свою эпизодическую роль? — с усмешкой сказал Ли Циньюнь.

— Брат, ты мой родной брат! Ты скоро женишься на своей невесте, а мне что, всю жизнь оставаться холостяком? Видишь того главного героя, как его там, Фан Дун? Он явно неравнодушен к Шуйсянь. Когда представится случай, помоги мне проучить его, чтобы знал своё место!

— Человек ведь ни в чём не провинился передо мной, зачем мне его наказывать? Если я убью его, съёмки сериала прекратятся, и на что тогда рассчитывать моей туристической компании? — Ли Циньюнь решительно отказался.

Ли Юньцун недовольно пробурчал:

— А разве ферма Сюй Цзиншоу и Цинь Яо чем-то тебя задела? Почему ты довёл их до состояния почти полного банкротства? Овощи не продаются, рабочим не платят зарплату, уже несколько раз были беспорядки. Самое смешное — это их двухэтажный особняк. Снаружи выглядит отлично, практически полностью скопированный с твоего стиля, но внутри всё ещё голые бетонные стены. Оказывается, у Сюй Цзиншоу больше нет денег на отделку.

— Я не трогал Сюй Цзиншоу. Он либо сам справится, либо нет — кому он может предъявить претензии? Я сразу сказал: ферма — это не для всех, — ответил Ли Циньюнь.

— Ты говоришь не о ферме, а о Цинь Яо, верно? — ехидно добавил Ли Юньцун.

— Вали отсюда! — Ли Циньюнь пнул его ногой и сказал: — Я скоро женюсь на Юньну, так что даже не упоминай других женщин в моём присутствии.

— Хех-хех, ещё будешь строить из себя невинного? Когда мы ходили в горы, ты обменивался взглядами с той француженкой. Не думай, что я ничего не заметил. Если ты не поможешь мне разобраться с потенциальным соперником, я буду каждый день рассказывать Ян Юньню о той француженке, — Ли Юньцун решил пустить всё на самотёк и стал громко угрожать.

— Хе-хе, брат, давай договоримся мирно. Хотя между мной и Мишель ничего серьёзного не было, но если говорить слишком много, это действительно плохо. Так что ты хочешь, чтобы я сделал? — Ли Циньюнь внезапно сдался.

Ли Юньцун с гордостью заявил:

— Вот теперь правильно. Видишь того главного героя? Его зовут Фан Дун. Послушай, какое имя глупое. Мои требования не высоки: просто найди возможность избить его. Нужно сделать его таким же уродливым, как я.

— Это слишком сложно! — Ли Циньюнь осмотрел Ли Юньцуна сверху донизу и отказался: — Лучше рассказывай Ян Юньню о француженке каждый день. Я гарантирую, что она, услышав это много раз и устав от этих разговоров, точно не убьёт тебя.

— … — Ли Юньцун застыл. Разве он не очевидно красив? Как такая простая задача могла быть отклонена Ли Циньюнем?

Пока они наблюдали за актёрами и спорили, им было весело и беззаботно. Однако небо стало мрачным, холодный северный ветер усилился, создавая ощущение, что скоро пойдёт снег. По прогнозу погоды ожидались небольшие снегопады, но пока что снег не выпадал.

Немного позже к Ли Циньюню подошёл начальник местного полицейского участка Лю Сянчжэнь с несколькими приезжими офицерами. Чужие полицейские вели себя вежливо, представились и сообщили, что они из управления общественной безопасности столицы провинции. У них было дело, требующее помощи Ли Циньюня в расследовании.

Начальник Лю тайком подмигнул Ли Циньюню, намекая ему сотрудничать. Эти люди были влиятельными, и ссориться с ними было нельзя — лучше всего было покорно подчиниться.

— Какое дело требует моего участия в расследовании? Если вы не объясните подробно, деревенские подумают, что меня арестовала полиция. Это нанесёт огромный ущерб моей репутации и даже может повлиять на мою женитьбу, — шутливо произнёс Ли Циньюнь, хотя в голове лихорадочно искал причину, по которой полиция могла его искать. Дело монахов регулировалось законами мира мастеров, храм Ланьто никогда бы не обратился в полицию. Да и он сам всё убрал настолько тщательно, что после дождя не осталось никаких следов.

— Ты знаешь Сунь Гочжуна из "Дахуа"? Мы выяснили, что у твоей фермы были деловые отношения с ними. А у "Дахуа" возникли серьёзные проблемы. Все связанные компании обязаны пройти проверку, — ответил старший офицер средних лет.

— Что? У Сунь Гочжуна из "Дахуа" проблемы? Вот почему в прошлый раз он так сильно напился… — Ли Циньюнь был удивлён. Подумав про себя, он продолжил: — Говорят, что за "Дахуа" стоит огромная сила, да и сам он имеет связи с официальными кругами. Теперь, когда случилась беда, даже управление общественной безопасности провинции отправило людей на расследование. Судя по всему, ситуация серьёзная. Мне остаётся только сотрудничать и посмотреть, что произошло, чтобы решить, что делать дальше.

----------

Глава 258. Центр защиты флоры и фауны

Ли Циньюня несколько полицейских доставили в один из отелей города для проведения расследования. По сути, это было похоже на допрос, только с более мягким отношением и без применения физического воздействия.

В процессе допроса Ли Циньюнь, анализируя вопросы, которые ему задавали, сделал вывод, что в грузовиках "Дахуа" нашли большое количество запрещённых предметов. Если эти обвинения подтвердятся, Сунь Гочжун, как генеральный директор компании, может быть осуждён.

Однако Ли Циньюня удивляло, зачем человеку, у которого и так дома лежит куча денег, рисковать, занимаясь запрещёнными вещами? Здесь явно скрывалась какая-то другая причина.

После двух дней пребывания в отеле его отпустили, сообщив, что расследование завершено, но при появлении новой информации могут снова вызвать для беседы.

Когда он вышел из отеля, то неожиданно обнаружил, что кто-то ждал его у входа. Секретарь господина Хуана, Чжу Цань, улыбнулся и пригласил его сесть в машину. Ли Циньюнь понимал, что здесь говорить неудобно, поэтому, оказавшись в автомобиле, весело поздоровался:

— Что, даже господин Хуан знает о том, что меня арестовали?

— Как только стало известно о проблемах в "Дахуа", господин Хуан сразу предположил, что ты можешь пострадать. Это дело связано с более высокими уровнями власти, и многие люди окажутся в беде, включая случайных людей, не имеющих прямого отношения к делу. Поэтому мне поручили следить за твоими передвижениями. Когда я узнал, что тебя забрали люди из управления провинции, я организовал, чтобы тебе задавали только стандартные вопросы и выпустили через два дня, — произнёс Чжу Цань уже более свободно, намекая на некоторые секретные детали.

Ли Циньюнь тактично больше не задавал вопросов и лишь вздохнул:

— Передайте благодарность господину Хуану за заботу. Жаль только, что Сунь Гочжун был отличным партнёром. В этом деле я ничем не могу помочь, и сам не знаю, что именно произошло. Остаётся только пожелать ему удачи и защиты небес.

Чжу Цань усмехнулся:

— Хех, даже я не до конца понимаю, что случилось. Но если будешь внимательно следить за новостями, там найдёшь намёки. В регионе Чуаншу в ближайшие год-два произойдут большие изменения. Как бизнесмену, тебе стоит быть осторожнее. Не связывайся без необходимости с людьми официального круга. Конечно, господин Хуан — исключение…

— Хех, я всего лишь простой фермер, который с трудом открыл несколько сельскохозяйственных компаний. Даже те немногие официальные лица, которых я знаю, либо из посёлка, либо из округа. Какие уж тут "большие люди"? — ответил Ли Циньюнь.

Чжу Цань серьёзно продолжил:

— Нет, всё гораздо сложнее. Например, семья У Сяоюй из вашего посёлка… в общем, лучше не углубляться. А господин Хуан, к счастью, находится на стороне победителей. Понимаешь, если бы не это, ни его ходатайства, ни твоё освобождение через два дня не состоялись бы.

Ли Циньюнь замер. Подумав некоторое время, он не смог ничего сказать. Он спокойно жил в горах, занимался земледелием и охотой, никого не трогал, а теперь из-за продажи овощей даже полиция пришла.

Мир действительно опасен… Ладно, его маленькое пространство всё ещё остаётся самым безопасным местом. Дикие цветы на кладбище расцветают ярко, и ничто не нарушает покой этого места… Мысли унесли его далеко, но когда он вернулся в реальность, машина уже остановилась у дома господина Хуана.

Кстати, он так и не успел поблагодарить господина Хуана за помощь в расследовании инцидента с разгромленными воротами фермы.

Зайдя в дом, супруга господина Хуана встретила его очень радушно, сетуя, что он страдал в отеле, плохо ел и спал, и даже похудел. За столом она постоянно подкладывала ему еду и наливала вино, иногда между словами спрашивая, как он познакомился с господином Суном и почему тот однажды принимал его у себя дома.

Ещё до того, как Ли Циньюнь успел ответить, господин Хуан закашлялся, прерывая разговор. Было видно, что он недоволен тем, как его жена допрашивает Ли Циньюня, будто она чего-то от него хочет.

Тем не менее Ли Циньюнь ловко ответил, что знаком с Чу Интайем, а господин Сун является его другом. Поскольку Чу Интай прибыл в Чуаншу по делам, господин Сун сопровождал его как по долгу службы, так и из дружбы.

Хотя Ли Циньюнь лично мало общался с господином Суном, они могли вести разговоры. После этого госпожа Хуан как бы невзначай заметила, что господин Сун имеет большой вес, и его карьерный рост практически гарантирован, если он не совершит серьёзной ошибки. В будущем он обязательно займёт высокую должность в центральных органах власти.

Ли Циньюнь был поражён, но запомнил её слова. Таких важных людей нельзя обижать, даже если и нет нужды им угождать. В следующий раз, например, когда господин Сун придёт, нужно хотя бы вежливо предложить чашку чая, а не просто накормить и забыть о нём.

После ужина Ли Циньюнь покинул резиденцию семьи Хуан и отправился навестить владельцев ресторанов "Фуманьлоу" и "Шухуане".

Теперь, когда "Дахуа" обанкротилась, заказы на овощи точно отменены. На ферме сейчас полно зелёных овощей, и если не найти новых покупателей, это станет серьёзной проблемой. Теперь ему нужно увеличить объёмы продаж в этих ресторанах и попробовать найти одну-две средних размеров компании для быстрой реализации урожая.

Генеральные директора "Фуманьлоу" и "Шухуане" проявили уважение к Ли Циньюню, зная о его трудностях. Они сразу согласились принять вдвое больше продукции, чем обычно. Раньше объём был недостаточным, а теперь двойной заказ сможет удовлетворить текущий спрос клиентов на эксклюзивные овощи.

Когда Ли Циньюнь вернулся в деревню Ли, он ещё не успел организовать рабочих для сбора овощей, как услышал сплетни среди местных жителей. Говорили, что его арестовали полицейские и что он не выйдет на свободу ещё три-пять лет. Люди обсуждали, что если бы он не совершил преступление, то почему его позвали люди из управления провинции.

Вот тебе и раз… Все объяснения полицейских из столицы провинции перед началом расследования оказались напрасными. Мать Ли Циньюня, возмущённая слухами, бегала к ферме на южной окраине и ругалась, говоря, что некоторые люди затаили зло, получили урок, но так ничему и не научились, постоянно распускают сплетни и будут наказаны за это.

На южной ферме Сюй Цзиншоу и Цинь Яо царила суета. Как выяснилось, они связались с одноклассником Цинь Яо из столицы провинции, неким Лу Чэнгуном. Неизвестно, о каком соглашении они договорились, но маленькая компания Лу начала закупать "зелёные" овощи с их фермы.

Ли Циньюнь особо не задумывался об этом. Если его овощи качественные, то даже если "Дахуа Трейд" обанкротилась, всегда найдутся другие компании — "Сяохуа Трейд", "Чжунхуа Трейд". Даже если товар спрятан в глубине переулка, его аромат привлечёт покупателей. Всегда кто-то придёт за сотрудничеством.

Как только Ли Циньюнь вернулся домой, его двоюродная сестра Ян Юньну быстро прибежала проверить его состояние. Она тщательно осмотрела его, задавая множество вопросов, опасаясь, что его могли подвергнуть пыткам во время допроса.

Ли Циньюнь заверил её, что с ним всё в порядке, но после того, как она долго его ощупывала, он почувствовал, что теперь действительно что-то не так. Пришлось ответить тем же, и Ян Юньну, покраснев, как испуганный олень, убежала прочь.

— Вроде бы скоро женится, а всё ещё такая стеснительная, — пробормотал Ли Циньюнь.

Ху Дахай, Се Кан, Чу Ян, Ван Чао и другие друзья специально пришли навестить его. В конце концов все решили вместе выпить, смеясь и разговаривая, чтобы развеять дурное настроение от встречи с полицией.

Ли Циньюнь ещё не успел найти торговцев для продажи овощей, как услышал новость: в посёлке собирались создать команду по защите флоры и фауны. Эта команда будет подчиняться центру защиты флоры и фауны провинции, но действовать под руководством администрации Цинлун. Первым командиром этой группы оказалась давно исчезнувшая Ин Сюэянь.

Она набрала пять человек с опытом работы в горных лесах из столицы провинции и ещё пять местных охотников из Цинлуна. Теперь они регулярно патрулировали горные районы. Любое обнаружение фактов причинения вреда редким видам флоры или фауны каралось строго: от штрафов до ареста, а в случае совершения преступления дело передавалось в соответствующие органы.

В день основания команды защиты флоры и фауны Ин Сюэянь вместе со своими людьми прошла мимо фермы Ли Циньюня целых четыре раза. Каждый раз, встречаясь с ним взглядом, она хмурилась, бросая на него полный ненависти взгляд.

— Чёрт, что эта баба задумала? До сих пор помнит старую обиду? Просто две пощёчины, и вот она создаёт целую команду, чтобы доставать меня. Я ведь выращиваю "зелёные" овощи, а не охочусь на животных, — недовольно пробурчал Ли Циньюнь, чувствуя, что что-то здесь не так.

Ли Юньцун, словно призрак, внезапно появился за его спиной и ехидно произнёс:

— Вот почему эта красивая девушка не обращает на меня внимания. Оказывается, она в тебя влюблена! Посмотри на её печальный взгляд — кажется, будто ты использовал её несколько месяцев, а потом жестоко бросил. На твоём месте я бы точно создал какую-нибудь команду или организацию, чтобы наказывать таких неблагодарных мужчин, как ты.

Ли Циньюнь хотел было сказать пару колких слов, но его поразил внешний вид Ли Юньцуна: два чёрных глаза, разбитый уголок губы — казалось, его только что избили.

— Что, твой язык опять навлек беду? Ну и хорошо, сэкономил мне работу. Надеюсь, тебе досталось как следует! — рассмеялся Ли Циньюнь.

Ли Юньцун возмутился:

— Да пошёл ты, бездушный! Я ведь защищал твою честь, когда меня эта баба избила. Вчера какой-то торговец овощей из другого города приехал на ферму Сюй Цзиншоу, предлагая высокую цену за их продукцию. Я просто решил узнать, что происходит, и тут эта Ин Сюэянь набросилась на меня. Ты только посмотри, как я выгляжу!

Ли Циньюнь кивнул, внимательно осматривая его:

— Да, выглядишь ужасно. Но, зная тебя, ты явно сказал что-то лишнее. Не волнуйся, когда представится случай, я снова дам ей пару пощёчин, чтобы отомстить за тебя. Эта баба сегодня даже посмела на меня злобно смотреть.

Ли Юньцун воскликнул:

— Именно! Бей её прямо по лицу, пусть запомнит! Как она вообще посмела ударить нас, мужиков. Ах да, чуть не забыл, о чём хотел сказать. Сегодня я был с съёмочной группой у подножия горы и видел, как военные покинули территорию. Блокпост убрали.

— Говорят, что выпал небольшой снег, и дальше искать метеорит в горах стало нереально. Я встретил Чу Яна, он сказал, что завтра приедет выпить с тобой. Кто знает, когда мы ещё встретимся после этого.

— Неожиданная новость. Вчера я пил с Чу Яном, и он ничего об этом не говорил. Интересно, что уже сегодня блокпост сняли. Это хорошо, теперь вход в горы станет удобнее.

Ли Циньюнь предложил Ли Юньцуну зайти внутрь дома. Хотя сегодня не было снега, солнце тоже не светило, и стоять на ветру, болтая, было настоящим глупым поведением.

Зайдя в дом, они выпили по несколько чашек горячего чая, и только тогда почувствовали себя комфортно и уютно.

Ли Юньцун явно хотел что-то сказать. Он колебался некоторое время, прежде чем неуверенно произнёс:

— На самом деле, я пришёл к тебе по делу. Мой отец хочет открыть завод по производству змеиного лекарства и спрашивает, интересно ли тебе вложить деньги. Мы с отцом уже подсчитали, что начальные инвестиции составят чуть больше миллиона юаней, чтобы выпускать готовый продукт. Поскольку рецепт принадлежит нашим семьям совместно, если ты вложишь средства, большая часть акций будет твоей, а меньшая — нашей.

----------

Глава 259. Сельскохозяйственная ярмарка

Ли Циньюнь поддерживал идею открытия завода Ли Цисюнем, но загрязнение окружающей среды было важным вопросом, который требовал особого внимания. Однако в районе Цинлун места много, и завод не обязательно должен располагаться в деревне Ли. Что касается объёма инвестиций, для Ли Циньюня эти несколько миллионов юаней не были проблемой: даже если проект провалится, убытки будут невелики. Но если всё получится, то прибыль будет исчисляться сотнями миллионов.

Что до права собственности на рецепт, принадлежащий обеим семьям, Ли Циньюнь и не думал пользоваться этим преимуществом. Если бы он действительно хотел монополизировать формулу змеиного лекарства, он мог бы просто открыть свой завод, а не оставлять его семье Ли Юньцуна и Ли Цисюня.

— Дело с инвестициями решаемо. За это время я пообщался со многими экспертами и узнал ситуацию. Минимальный масштаб и полное оснащение потребуют минимум три миллиона юаней. Но если добавить затраты на персонал, строительство площадки, трансформаторы и прочее, сумма станет ещё больше. Поэтому я готов инвестировать десять миллионов юаней. Лучше сразу сделать более крупный масштаб, чтобы потом не возникало проблем с расширением или заменой оборудования — это выйдет дороже, — уверенно говорил Ли Циньюнь, явно подготовивший этот план заранее.

— Десять миллионов? Это хорошо, конечно, но сколько акций мы должны тебе отдать? Мы планировали, что за инвестицию в миллион с небольшим ты получишь 51% акций. А теперь, когда ты вкладываешь десять миллионов, кажется, что у нас вообще ничего не остаётся. Получается, мы будем работать на тебя, — немного разочарованно произнёс Ли Юньцун, не ожидавший, что его товарищ так легко сможет выделить такие деньги на инвестиции.

Ли Циньюнь рассмеялся:

— Хех, фактически выгоду здесь получаю я, ведь самая ценная часть — это рецепт. Так что мне достаточно символического контроля в 51%. В повседневной работе ваша семья будет управлять заводом, а я буду только получать дивиденды, практически не вмешиваясь в управление.

Услышав это, Ли Юньцун успокоился и почувствовал, что Ли Циньюнь человек надёжный и не стремится присвоить их семейный рецепт. Если завод будет успешным, он, сын фермера, превратится в богатого наследника с состоянием в несколько миллионов, и уверенности в себе при выборе партнёрши у него станет гораздо больше.

Ли Юньцун, широко улыбаясь, отправился домой сообщить эту радостную новость своему отцу.

Военные покинули территорию быстро. К вечеру уже несколько военных машин проехали по главной дороге. Чу Ян позвонил и сообщил, что получил срочное задание и не сможет выпить с Ли Циньюнем, как планировал. Он предложил встретиться, когда у того будет возможность посетить столицу провинции.

Ли Циньюнь понимал особенности работы военных: один приказ сверху, и даже если кто-то умирает, нужно спешить на поле боя. После ухода военных туризм в посёлке Цинлун резко вырос. Несмотря на то, что время от времени шёл снег, местные достопримечательности были переполнены туристами. Такого никто не ожидал.

Ло Пэн, генеральный директор компании по инвестициям в туризм посёлка Цинлун, был взволнован больше всех. Даже зимой ему пришла в голову идея построить понтонный мост. По его словам, понтонный мост дешевле и строится быстрее. Если начать сейчас, к концу года он уже будет готов. Стоимость этого стометрового понтонного моста составит чуть больше миллиона юаней. Хотя мост всего один, для туристов он создаст совершенно другое впечатление. Прибыль от увеличения числа посетителей значительно превысит стоимость самого моста.

Построить понтонный мост рядом с разрушенным? Ли Циньюню раньше такая мысль не приходила в голову. Он хотел просто восстановить старый каменный мост, чтобы он прослужил десятилетия, если не века, и мог использоваться как для движения автомобилей, так и для пешеходов. Что касается понтонного моста, его качество вызывало вопросы. Конечно, говорили, что он может выдерживать движение транспорта, но это всегда вызывает опасения. Однако для пешеходов мост точно подходит.

Поскольку в начале зимы наблюдался неожиданный всплеск числа туристов, Ли Циньюнь не стал препятствовать энтузиазму Ло Пэна и выделил средства на реализацию проекта.

Проблемы "Дахуа" оказались серьёзными, и Ли Циньюнь так и не смог получить последний платёж за товар. Говорили, что счёт компании заморожен, и все долги будут урегулированы только после завершения расследования дела.

Ничего не оставалось, кроме как искать новых покупателей. В интернете Ли Циньюнь нашёл несколько маленьких компаний, занимающихся сельскохозяйственной торговлей. Как только те услышали его цену, даже не стали раздумывать — сразу отказали. Никто не приехал проверить качество овощей.

Ли Циньюнь горько усмехнулся. Он назначил минимальную цену — двадцать юаней за килограмм, а они заявили, что он сошёл с ума от жадности. Да и сам он, привыкший к спокойной жизни, после нескольких неудачных попыток продвинуть товар, начал терять энтузиазм.

От Ван Чао он услышал хорошую новость: в столице провинции проходит сельскохозяйственная ярмарка, и у Ван Чао есть каналы, чтобы организовать для Ли Циньюня место на выставке. Если качество овощей действительно высокое, найдутся те, кто это оценит.

Ли Циньюнь поблагодарил друга и сразу начал искать информацию о зимней сельскохозяйственной ярмарке в регионе Чуаншу. Оказалось, что эта ярмарка имеет немалый масштаб и охватывает не только регион Чуаншу, но и весь запад страны.

Овощи, представленные на ярмарке, обычно выращиваются в теплицах. Они выглядят красиво, но их вкус далек от тех, что растут в обычных условиях на открытом воздухе. Если сравнить их с овощами Ли Циньюня, разница была бы очевидной.

После долгих размышлений Ли Циньюнь решил, что участие в ярмарке — это хорошая идея. Он дал указание работникам собрать образцы всех выращенных на ферме овощей, а также взять несколько сотен зелёных яиц и несколько живых рыб. Рыба предназначалась не для продажи — её хватило бы только для одного заказчика из ресторана. Однако, чтобы стенд не выглядел пустым, дополнительные элементы сделают презентацию более привлекательной.

Как только он прибыл в столицу провинции, сразу связался с Ван Чао. Тот оказался пунктуальным и вскоре появился у входа на территорию ярмарки. Увидев Ли Циньюня, он тепло обнял его.

— Ха-ха, брат, ты как раз вовремя! Мой кречет окончательно выдрессирован. На днях найдём хорошее место и пойдём ловить зайцев. Её скорость и сила поражают, да и умная она очень — любой приказ выполняет с первого раза. Хе-хе, за две миллиона юаней я нашёл настоящий клад… — Ван Чао вообще не воспринимал ярмарку всерьёз. Он устроил Ли Циньюню место только потому, что тот попросил. Поэтому, встретившись, говорил лишь о других вещах.

— Охота — это дело решаемое. Но разве твоя семья занимается недвижимостью? Как ты связан с этой ярмаркой? — удивлённо спросил Ли Циньюнь.

— Хе-хе, эта площадка принадлежит нашей строительной группе. Если бы я не дал разрешения, ярмарку бы не провели. Как думаешь, почему у меня есть связи с ними? Пойдём-пойдём, я покажу тебе место. Твой стенд находится в идеальном месте — прямо у входа. Каждый, кто войдёт, сразу увидит твою экспозицию, — сказал Ван Чао и, взяв Ли Циньюня за руку, потащил его внутрь.

Ярмарка должна была начаться только завтра, но многие продавцы уже сегодня оформили свои стенды. Однако большой стенд у входа всё ещё пустовал, привлекая к себе дополнительное внимание.

Ван Чао указал на этот стенд и спросил:

— Вот это место, брат, оно тебя устраивает? Если нет, я позову ответственного и попрошу перенести тебя на другое.

Ли Циньюнь посмотрел на пятиметровый стенд и внутренне облегчённо вздохнул: хорошо, что он привёз достаточно товаров, иначе стенд действительно мог бы остаться пустым.

— Ха-ха, очень доволен, именно здесь и останусь. Кстати, я впервые участвую в такой ярмарке. Как мне сделать вывеску и рекламный плакат? — Ли Циньюнь, глядя на яркие плакаты других участников, немного смутился от своего вопроса.

— Это легко решить, один звонок — и всё будет готово, — ответил Ван Чао и уже собирался позвонить, как вдруг заметил, что несколько человек, похожих на организаторов, появились неподалёку. Они ходили между стендами, размахивая руками и обсуждая, какие из них не соответствуют правилам. Увидев Ван Чао, их руководитель сразу подбежал и радушно поприветствовал его.

Дальше всё пошло просто: после нескольких слов несколько сотрудников подошли помочь Ли Циньюню. Узнав название его фермы и требования к рекламным материалам, они быстро организовали процесс, заверив, что всё будет готово до конца дня.

Затем руководитель настоял на том, чтобы Ван Чао зашёл к нему в офис, так как, видимо, были какие-то важные дела для обсуждения. Ван Чао временно ушёл, предупредив Ли Циньюня, что обязательно пригласит его на обед и чтобы тот никуда не уходил.

На самом деле Ли Циньюню особо ничего не нужно было делать: достаточно было перенести несколько коробок с пикапа. Однако, заметив, что большинство стендов предлагают дегустацию, он задумался. Некоторые овощи варили или жарили без добавок, некоторые фрукты просто очищали и нарезали, а мясо готовили в виде различных блюд на шпажках.

Ли Циньюнь подумал, что основной акцент его экспозиции сделан на овощи для хого. Значит, сегодня нужно подготовить большой горячий горшок, чтобы все, кто заинтересован в его овощах, смогли попробовать их уникальный вкус.

В этот момент он услышал знакомые голоса, которые доносились с противоположного стенда. Хотя говорили тихо, Ли Циньюнь всё равно расслышал слова.

Подняв голову, он мысленно выругался: "Чёрт возьми, как же удачно встретились!" Это оказались двое людей с фермы Сюй Цзиншоу. "Не враги не встретятся" — куда ни глянь, везде они. Как же надоело.

— Этот парень, кажется, успокоился? Его партнёр-овощной торговец попал в беду, и теперь его овощи не продаются. Он на одном уровне с нами. Но нам повезло больше — Лу Чэнгун помогает нам, и мы хотя бы частично можем вернуть затраты. Хм, раз уж мы на одной ярмарке, я хочу посмотреть, чем его овощи лучше наших, — зло проговорил Сюй Цзиншоу.

— Посмотри, какой огромный стенд он арендовал. Интересно, хватит ли ему заказов, чтобы покрыть стоимость этого стенда? Возможно, в этом и заключается секрет его успеха: торговцы овощами думают, что его ферма большая и финансы устойчивые, и когда речь заходит о ценах, он может легко поднять стоимость продукции. Цзиншоу, в следующий раз нам тоже нужно арендовать такой большой стенд. Что скажешь? — женская логика явно отличалась от мужской, и Цинь Яо говорила это совершенно серьёзно.

— Какая разница, какой размер стенда? Главное — вкус овощей. Хм, когда завтра начнётся ярмарка, я планирую победить его качеством своих овощей, чтобы он не получил ни одного заказа, — воинственно заявил Сюй Цзиншоу.

Ли Циньюнь лишь усмехнулся, глядя на этих самонадеянных людей, и отправился к машине забирать товары. Без сравнения всё нормально, но если они хотят устроить состязание, то он точно "разорвёт" их в пух и прах.

После обеда Ван Чао наполовину опьянел и сказал, что у него есть срочные дела, поэтому он временно уйдёт. Завтра, когда ярмарка официально откроется, он приведёт друзей, чтобы поддержать Ли Циньюня. Когда Ли Циньюнь вернулся к своему стенду, сотрудники уже повесили вывеску и рекламный плакат, который он заказал. Один из них даже ждал его возвращения, чтобы узнать, удовлетворён ли он результатом, и предложил внести любые изменения, если что-то не понравится.

Ли Циньюнь подумал, что благодаря Ван Чао он получил огромное преимущество, и ему действительно нечего было критиковать. После благодарностей он решил отправиться на рынок, чтобы купить электрический горячий горшок и купить овцу. Подержав её одну ночь в своём маленьком пространстве, он зарежет её завтра, чтобы приготовить баранину для хот-пота. Добавив свои особые овощи, он проверит, найдутся ли среди покупателей те, кто оценит их истинную ценность.

----------