Консул с грохотом взорвал дверь, щепки полетели во все стороны, как гнилые зубы из челюсти, — и ввалился в комнату Архаима, тяжело дыша. Грудь ходила ходуном, на лбу блестели бисерины пота. В воздухе повис кислый запах горелой взрывчатки. На нём были чёрные очки, которые делали его похожим на дешёвого гангстера из подворотни, и чёрная футболка, обтягивающая потное тело. Ткань прилипла к спине, очерчивая лопатки.

Ну конечно. Конечно, он взорвал дверь. Я сижу в этом ёбаном подвале и слушаю через вентиляцию. Каждый грёбаный раз одно и то же. Он не умеет входить в комнаты как нормальные люди. Ему надо что-то взорвать. Это его способ сказать «доброе утро». Я тут торчу уже не помню сколько, и каждый звук сверху — это либо взрыв, либо ор. Либо и то, и другое одновременно.

Архаим в этот момент как раз мастурбировал, рука двигалась ритмично, лицо кривилось от удовольствия. Телефон зажат в левой руке, на экране какое-то развратное месиво. Одеяло сбито в уютное гнездо. Штаны спущены до колен, трусы за компанию. Он даже не сразу заметил вторжение, слишком был близок к финишу.

— Архаим, ёбаный в рот, идём быстрее, сука! — рявкнул Консул, голос его сорвался на хриплый рык, глаза за чёрными стёклами горели безумием. Он даже не отряхнулся от щепок, которые застряли в волосах и на плечах.

Архаим дёрнулся, чуть не оторвав себе хозяйство от неожиданности, лицо покраснело, потом побелело. Телефон выскользнул из пальцев и шлёпнулся на пол экраном вниз.

— Ёб твою мать, да ты совсем ебнутый, Консул?! — заорал он, голос дрожал от злости и стыда, рука судорожно пыталась прикрыть то, что только что творилось. Получалось плохо. — Я тут делом занимаюсь, а ты как псих врываешься!

— Давай быстрее, надо, брат, времени нет совсем! — Консул уже не слушал, схватил Архаима за руку и начал тащить его куда-то, как мешок с картошкой. Пальцы у него были цепкие, жёсткие, как у человека, который привык хватать вещи на лету и не извиняться за синяки. Архаим упирался, матерясь сквозь зубы, ноги скользили по полу, одна подвернулась, вторая наступила на упавший телефон, экран жалобно хрустнул. Он только застонал в ответ.

Они вывалились на улицу. Везде вокруг неоновые здания мигали ядовитыми цветами, отражаясь в лужах, как в дешёвом ночном кошмаре. Розовый смешивался с ядовито-зелёным, синий переливался в оранжевый, и всё это дрожало, пульсировало, шипело. Под ногами хрустел асфальт, покрытый сеткой трещин, в которых блестела маслянистая жижа. В воздухе пахло жжёным сахаром и дешёвым одеколоном.

— Куда ты меня тащишь, ты чё, ебу дал вообще, Консул?! — Архаим вырывался, глаза расширились от ярости, дыхание сбивчивое. Он наконец вырвал плечо и остановился. Стоял теперь посреди тротуара, в одних трусах, босиком на холодном асфальте. Кадык дёргался. Волосы торчали в разные стороны.

— Нет же, вот смотри, придурок... — Консул остановился, тяжело дыша, и ткнул пальцем вверх. Голос его звучал с усмешкой, почти горделиво, хотя в нём сквозила усталость маньяка после бессонной недели.

Консул указал на огромный летающий неземной корабль, который висел над ними, словно металлический монстр из чужих снов, подсвеченный неоном. Тяжёлая, угловатая туша давила на воздух, на глаза, на само ощущение реальности. По бокам пульсировали синие огни, не мигали, а именно пульсировали, как вены на виске у великана. Где-то внутри низко гудело.

— Ахуеть, будто из Звёздных войн... — выдохнул Архаим, голос понизился, в нём смешались шок и неверие, рот приоткрылся. Он даже забыл, что стоит босиком в трусах на ночной улице. Глаза задрались вверх, и на секунду в них мелькнуло что-то почти детское.

— Не будто, а всё так и есть, я сука его сделал за пару дней, это моя очень долгая работа, ладно, Архаим, заходи в него, не стой как хуй в проруби! — Консул толкнул его в плечо, усмехаясь криво, очки сползли на нос. Он скрестил руки на груди и качнулся с пятки на носок .

«Сделал за пару дней». «Очень долгая работа». Ты слышишь себя, гений? Я в подвале слышу. Акустика тут дерьмовая, но этот бред я разобрал отчётливо. Он противоречит себе даже в соседних предложениях, и это никого не смущает. Кроме меня.

— Ты чё, не буду я заходить в него, и вообще я просто дрочил в своей комнате, а ты сразу тащить меня начал куда-то, как последний дебил! — Архаим огрызнулся, голос стал громче, с ноткой обиды, он быстро натянул свои опущенные штаны, чуть не споткнувшись. Движения были резкими, злыми. Расправил пояс. Застегнул пуговицу. Каждое движение говорило: «Я, сука, зол, но я хотя бы буду зол в штанах».

— Бля, соррян, брат, но может всё-таки зайдёшь? — Консул почесал затылок, тон стал чуть мягче, но с той же безумной настойчивостью в глазах. Он поморщился на слове «соррян», будто оно обожгло ему язык.

Архаим тяжело вздохнул, плечи опустились, лицо скривилось в усталой гримасе. Он посмотрел на корабль. На Консула. Снова на корабль. И в этом взгляде было всё: усталость, смирение, лёгкое отвращение и где-то на донышке, капелька любопытства, которую он сам в себе ненавидел.

— Ладно, зайду я в твой ебаный корабль... — вздохнул Архаим.

— Консул, дай человеку подрочить нормально, хули ты как дурак врываешься.

— Стоп, это кто мне только что сказал? — Консул резко повернулся, голос стал подозрительным, бровь поднялась над очками. Он развернулся всем корпусом, как зверь, почуявший опасность. Очки блеснули в неоновом свете. Рука дёрнулась к карману — и замерла на полпути.

— Тебе показалось, — буркнул Архаим, отводя взгляд, с лёгкой усмешкой в уголке рта. Слишком быстро. Слишком ровно. И бровь дёрнулась, едва заметно, на миллиметр, но дёрнулась.

Молодец, Архаим. Прикрываешь меня.

Архаим и Консул зашли в корабль. Внутри было странно, сыро и пахло чем-то органическим, смесь жжёной проводки, старого спортзала и ещё какой-то кислятины. Стены металлические, покрытые рыжими подтёками. Пол гудел под ногами, низко, непрерывно. Где-то в глубине что-то мерно тикало.

— Где стулья, Консул? — Архаим огляделся, голос эхом отозвался от металлических стен.

— В этом и прикол, их нет, сиди на этих, это бля ну они короче просто слизь с интеллектом маленьким, но они очень мягкие, попробуй, не пожалеешь, — Консул хохотнул хрипло, хлопнув по одной из куч слизи. Лужа подрагивала и издавала тихое, едва слышное чавканье.

— Я хуею, ты реально ебанат, Консул... — Архаим покачал головой, голос полный отвращения и усталости. Он смотрел на слизь, и на лице его медленно проступало осознание, что это не шутка.

— Да нет, я ещё адекватный, просто гений, — отмахнулся Консул с ухмылкой.

Консул вдруг расстегнул ширинку и начал ссать в какой-то ящик, струя звонко била по металлу. Ящик стоял в углу, ребристый, с мигающей лампочкой на боку.

— Зачем ты это делаешь, ты совсем охуел?! — Архаим уставился, глаза округлились. Лицо его выражало крайнюю степень перегрузки мозга.

— В общем, это надо, чтобы энергия появилась, сейчас на нуле, совсем пусто, — Консул ответил спокойно, продолжая дело, с лёгкой дрожью облегчения в голосе.

Архаим тоже, матерясь под нос, расстегнул ширинку и начал ссать рядом. А что ему ещё оставалось? Логика происходящего давно покинула этот мир.

— Ха-ха, наебал! Это просто обычный ящик, лох! — заржал Консул, застёгиваясь, голос полный злорадного веселья. Ржал он громко, запрокинув голову, и звук этот гулким эхом разнёсся по кораблю.

— Ах ты сука... — Архаим зарычал, но с усмешкой. Осёкся. Хотел добавить что-то очень грубое, но слов не хватило. Просто стоял и смотрел, как его моча стекает по стенке обычного ящика.

Я слышал это из подвала. И знаете что? Это, возможно, самый унизительный момент, который я когда-либо... ладно. Не самый. Но в пятёрку может входит. А я тут сижу и слушаю. Спасибо, Консул. Отличное шоу.

— Держись, сейчас мы за секунду отправимся в другую вселенную, — Консул уселся за панель, пальцы забегали по кнопкам. Голос звучал сосредоточенно, но с лёгкой искрой азарта.

За что держаться Архаиму? А хуй его знает, — подумал я, запертый в этом сыром подвале. Эти два идиота опять во что-то вляпались. Консул меня сюда засунул, чтобы «не мешал гению», а сам устраивает цирк. Чёрный юмор ситуации в том, что если они взорвутся, я, наверное, даже не услышу. Просто перестану существовать. Классика. Вокруг гладкий металл, никаких поручней, никаких ручек, только слизь, которая чавкала и пульсировала, и ящик, в который они только что поссали.

Архаим решил держаться за слизь. Она была тёплой и подрагивала под пальцами, как гигантская устрица, которой не повезло оказаться на этом корабле. Случился резкий скачок, корабль дёрнулся так, что кишки чуть не вылетели, пространство на секунду сжалось в одну ослепительную точку, а потом развернулось обратно с чудовищным рывком, — и Архаим случайно раздавил слизь, размазав её по полу с влажным хрустом. Слизь пискнула, тонко, жалобно, как резиновая игрушка, из которой резко выпустили воздух. Зеленоватая жижа брызнула на пальцы, на пол, на штаны.

— Бля, я слишком много использовал бензина, надо бы остановить, чтобы пополнить энергию, — Консул выругался, голос напряжённый. Он даже не посмотрел на убитую слизь.

Они приземлились на рандомной планете. Корабль мягко опустился, с хрустом раздавив что-то под днищем. Воздух был тяжёлым, чужим, пахло сыростью и чем-то сладковатым, как переспелые фрукты.

— Я пиздец как ссать хочу, зря я много кваса выпил... — простонал Консул, хватаясь за пах, лицо скривилось. Он ёрзал в кресле и потирал низ живота.

— А что мне делать, Консул? — Архаим стоял растерянно, оглядываясь.

— Не ебу, походи по планете этой, осмотрись, — Консул махнул рукой и ушёл поссать за ближайший камень. Даже не обернулся. В голосе, полное безразличие к судьбе Архаима.

Архаим остался один. В тишине. В корабле, который пах чужой смертью, мочой и жжёной проводкой.

— Раз уж Консул сказал обследовать эту планету... То. Бля, ладно, — Архаим пожал плечами, голос усталый, но с ноткой любопытства. Он сказал это вслух, больше для самого себя, и шагнул к выходу.

Деревья были каменными, холодными на ощупь, серый, шершавый камень, но когда Архаим нерешительно прикоснулся, он оказался тёплым, почти горячим. Ветки росли как у настоящих деревьев, изгибались, переплетались, тянулись к бледно-зелёному небу. А трава напоминала желе, прозрачное, зеленоватое, она дрожала и чавкала под ногами, оставляя на ботинках влажные, липкие следы.

— Странная же это планета, пиздец... — пробормотал Архаим, шагая.

Он несколько часов шёл, ноги ныли, кроме травы и деревьев ничего интересного. Ни зверей. Ни птиц. Никаких признаков жизни. Только камень и желе, желе и камень. И тишина, глубокая, звонкая, нарушаемая только чавканьем его шагов. Под конец это чавканье начало сводить его с ума.

Но решил продолжить и нашёл какое-то поселение. Оно возникло внезапно, как мираж, просто в какой-то момент каменные деревья расступились, и он увидел дома. Низкие, приземистые, сложенные из того же серого камня, с плоскими крышами и маленькими чёрными окошками.

— Да ну нахуй, я не верю... — выдохнул он, голос полный недоверия. Голос дрогнул — не то от удивления, не то от облегчения, не то от страха.

Он направился туда и увидел, как Консула уже завязали к дереву, верёвки впивались в кожу, грубые, жгутовые. Консул висел, прикрученный к стволу каменного дерева, и вид у него был такой, будто это небольшое неудобство вроде очереди в банке.

— Что за нахер?! — заорал Архаим, подбегая.

— Тут живут оринианцы, они охотятся на разных существ, а особенно на людей. Они охотятся за нашим подзалупным творожком, именно он даёт им огромную силу, делая их всемогущими, — Консул говорил быстро, голос хриплый от боли и паники, глаза бегали. Слова сыпались как горох.

— Тогда какого хуя ты сюда меня притащил, дебил?! — Архаим зарычал, кулаки сжались. Желваки заиграли на скулах.

— Я забыл совсем о ней, прости, но ты можешь пожалуйста развязать меня, быстрее, сука! — Консул дёрнулся в верёвках, тон умоляющий с примесью злости на себя.

Забыл. Конечно. Он «забыл». А я тут сижу в подвале и всё помню. Каждую его ошибку. Каждый его косяк. У меня было много времени, чтобы их пересчитать.

Архаим подошёл и начал развязывать, пальцы дрожали. Узлы поддавались с трудом, пришлось повозиться, ломая ногти и тихо матерясь. Верёвки упали в желеобразную траву с глухим шлепком.

И тут вышел один из оринианцев, похож на человека очень сильно, но в глазах что-то нечеловеческое. Он вышел из-за каменных деревьев неспешно, не крался, не прятался. Две руки. Две ноги. Лицо. Но глаза расставлены на миллиметр шире, чем надо. Улыбка на миллиметр длиннее. Кожа слишком гладкая, без пор, без морщин, как маска, натянутая на что-то совсем не человеческое.

— Если оринианец получит хотя бы немного подзалупного творожка, то он превратится вот в это чудо. Изначально они не имеют человеческую форму, — Консул прошептал хрипло, голос дрожал. Он отступал на шаг и поправлял очки.

— Твою же мать, о боже, и что мы будем делать?! — Архаим почти закричал, голос сорвался, упал до шёпота.

— Как рад, что ты спросил. Дай мне ту хуйню чёрно-зелёную у тебя в кармане, быстро! — Консул кивнул, глаза загорелись. В голосе мелькнула какая-то почти радостная искра.

Архаим пошарил в карманах, нашёл, кинул — но она не долетела, упала на землю. Цилиндрик шлёпнулся в траву, подняв облачко пыльцы. Консул, извиваясь, подобрал её с земли резким, быстрым движением, как кот лапой.

— Вы что там закончили? — оринианец шагнул ближе, голос низкий, угрожающий. Мягкий, почти ласковый. Но в этой мягкости было что-то жуткое — как будто он спрашивал не из вежливости, а чтобы дать им время попрощаться. Голова чуть наклонилась вбок, и он улыбнулся. Уголок рта дрогнул — будто он пробовал человеческую улыбку на вкус.

— Погоди ещё, нет... — Консул нажал на две кнопки одновременно, цилиндрик завибрировал, замигал зелёным, и прилепил хуйню к оринианцу прямо на грудь. Пальцы двигались лихорадочно. Хлоп — и готово.

Консул начал убегать, хромая. Рванул так, будто за ним гналась сама смерть с бензопилой и личными счётами.

— Куда это мы направляемся?! — Архаим рванул следом, дыхание сбилось. Он перепрыгивал через каменные корни, сердце колотилось где-то в горле.

— Сейчас вся эта планета взорвётся, бежим к кораблю, быстрее, мать твою! — Консул кричал на бегу, голос полный адреналина. Он на секунду оглянулся, и в его лице было что-то среднее между диким восторгом и животным ужасом.

Они добежали до корабля. Консул врезался плечом в люк, тот с шипением отъехал. Влетели внутрь, задыхаясь, мокрые от пота, и улетели. Консул даже не сел — просто дёрнул рычаги, и корабль взмыл с таким рывком, что Архаима впечатало в стену. Взрыв позади осветил небо. За иллюминатором мелькнуло бледное небо, облака, а потом — вспышка. Даже сквозь фильтры было видно, как планета внизу треснула, развалилась, озарилась оранжевым.

Тишина. Только гул двигателя.

— Откуда ты взял энергию? — Архаим отдышался, глядя на Консула. Голос всё ещё дрожал.

— Я взял энергию из травы, она идеально подошла, — Консул ответил с гордой ухмылкой, хотя руки тряслись.

— И куда ты хотел изначально направиться? — Архаим спросил, вытирая пот со лба.

— Всё, мы прилетели, — Консул кивнул на иллюминатор.

Они были на другой планете в стиле киберпанка, неон, дождь, гул машин. Высокие чёрные башни пронзали низкие облака. Голограммы висели прямо в воздухе, гигантские, полупрозрачные, они рекламировали что-то на гортанном языке. Летающие машины проносились между башнями, оставляя красные полосы. Пахло озоном, мокрым металлом и жареным мясом.

Зашли в одно из зданий. Вывеска над входом мигала розовым и синим. Внутри было темно и гудела музыка, глухая, басовая, от которой вибрировало в груди. За стойкой стоял бармен, огромный, лысый, с металлической пластиной вместо левой скулы.

— Мне пожалуйста один фашк с глазами, — Консул заказал, голос уверенный, даже наглый.

Он выпил и съел глаз, жуя с хрустом. Глаз скользнул в рот и исчез с тихим, влажным хрустом. Зрачок дёрнулся в последний раз и пропал.

— Ох, ахуенно... — простонал Консул от удовольствия, глаза закатились. Он вытер губы тыльной стороной ладони.

Консул дал деньги, мятые бумажки, выуженные из заднего кармана.

— И это всё нахуй? — Архаим уставился, голос полный недоумения. Он стоял, скрестив руки на груди, мокрый от дождя, всё ещё в грязи с той планеты. В голосе было столько концентрированного, чистого негодования, что бармен на секунду оторвался от стакана и поднял бровь.

— Да, направляемся домой, — Консул хлопнул его по плечу.

Они вышли, зашли в корабль и полетели на Землю. Дождь всё моросил. Неон отражался в лужах, дробился, переливался.

Прошла секунда — и они уже были на Земле. Корабль мягко опустился на площадку. Небо было серым. Обычным. Скучным. Пахло мокрым асфальтом и выхлопными газами. Где-то вдалеке лаяла собака.

— Я ебать как устал... — Консул выдохнул, плечи поникли. Он потянулся, хрустнул позвонками, и даже не взглянув на Архаима, вышел из корабля.

Архаим решил зайти в свою комнату. Он шёл медленно, ноги гудели, голова была пустой, даже злость куда-то испарилась, оставив только вязкую, тяжёлую усталость. Дверь всё ещё болталась на одной петле. В коридоре пахло горелой проводкой. Он сразу же уснул, даже до кровати не дойдя, рухнув на пол с глухим стуком. Просто рухнул у самого порога, поджал ноги, и вырубился мгновенно. Одежда пропахла чужими планетами, на пальцах всё ещё темнели пятна раздавленной слизи, но ему было плевать. Сон накатил как бетонная плита, тяжёлый, тёмный, без сновидений.

А я остался в подвале. Всегда.

Архаим проснулся утром с тяжёлой головой после того, как вчера нажрался. Во рту было сухо, как в пустыне, а в животе начало урчать так, будто там шла война. Ему приспичило посрать срочно, сильно, до рези в кишках. Он кое-как поднялся, пошатываясь, потёр глаза и вышел из комнаты. Спустился по лестнице, держась за стену, потому что каждый шаг отдавался в голове глухим набатом, и направился к двери туалета.

Она не открывалась. Стояла как вкопанная, будто её приварили к косяку.

Он дёрнул ещё раз. Сильнее. Заперто.

— Че за херня? — буркнул Архаим раздражённо, голос ещё хриплый после сна, с той особенной сипотцой, которая бывает только после бутылки дешёвого пойла. Он сильнее рванул ручку, лицо скривилось от нарастающего давления в животе. Мышцы на руке напряглись, костяшки побелели.

Согласен с тобой, Архаим. Херня полная. Я слышу всё это через вентиляцию, и мне тоже интересно, какого чёрта дверь туалета закрыта в доме, где живут два идиота. Один из которых взрывает двери, а второй не может даже посрать без приключений. Эти двое вечно влипают в какую-то хуйню, даже когда просто находятся дома. Это талант. Ебанутый талант.

Архаим продолжал тянуть дверь, уже начиная злиться по-настоящему. Он упёрся ногой в стену, чтобы было больше рычага. Ручка скрипела, но не поддавалась. На лбу выступила испарина. Похмельный пот, липкий и холодный.

— Консул, ты там, что ли?! Давай быстрее открывай, я срать хочу, бля, приспичило сильно! — почти заорал он, колотя по двери кулаком, голос дрожал от нетерпения и злости. Звук ударов гулким эхом разнёсся по коридору.

Консул вышел из кухни, жуя что-то на ходу, с ленивой усмешкой на лице. Всё те же чёрные очки. Всё та же мятая футболка. В одной руке, надкусанный бутерброд, с которого капало что-то жёлтое.

— Ты меня звал? — спросил он, подняв бровь и глядя на Архаима с лёгким недоумением. Голос ровный, будничный, как будто он не слышал криков, а просто проходил мимо.

— Тогда кто в туалете, сука?! — Архаим развернулся к нему резко, глаза расширились, тон стал обвиняющим. Он раздражённо махнул рукой в сторону запертой двери. — Ты чё, не видишь? Дверь закрыта! А я срать хочу!

Отличный вопрос. Я бы тоже хотел знать, кто там засел. Я тут в подвале сижу и слышу, как кто-то ходит наверху. И это не вы. Может, мне показалось. А может, и нет. Но судя по тому, что Консул стоит здесь с бутербродом, а Архаим орёт как потерпевший — в туалете реально кто-то чужой.

Архаим, матерясь под нос, решил выйти на улицу, чтобы посмотреть, где они вообще находятся. Он открыл входную дверь, щурясь от яркого утреннего света, который ударил по глазам как молотком. Вышел на крыльцо. Холодный воздух немного привёл его в чувство. Он поднял глаза на табличку с адресом.

— Улица Сракова, дом 42... ну это же наш дом, — пробормотал он, оглядываясь по сторонам, голос звучал растерянно и устало. Он сказал это вслух, больше для самого себя, чем для кого-то ещё.

Архаим, ты нахуя вышел на улицу, если и так понятно, что это твой дом? Адрес не изменился за ночь. Вселенная не пересобралась. Просто дверь туалета закрыта, а ты уже паникуешь и бегаешь проверять адрес. Я в подвале сижу спокойнее, чем ты на свободе. Чёрный юмор в том, что даже посрать нормально эти двое не могут без приключений. Это даже не приключение. Это бытовуха. Ебанутая бытовуха.

— Эй, Архаим, ты это слышал? Будто кто-то сказал... — крикнул Консул из дома, голос слегка напряжённый, он выглянул в дверной проём, и его рука с бутербродом замерла на полпути ко рту.

— Меньше нам пить стоит, Консул, серьёзно... — ответил Архаим, заходя обратно в дом и потирая виски. Он тяжело вздохнул, так вздыхают люди, которые уже поняли, что день не задался, хотя он только начался.

Спасибо, Архаим. До сих пор прикрываешь меня. Я этого не забуду. Если когда-нибудь выберусь отсюда, с меня причитается. Ящик пива. Или два. Или цистерна.

— Может, выбить дверь или взорвать её нахуй? — предложил Архаим, уже начиная терять терпение. Он сжал кулаки и посмотрел на дверь с явным желанием ударить посильнее. В его голосе уже не было злости, только надежда. Надежда на то, что Консул скажет «да».

— Не стоит, это самая дорогая дверь в нашем доме, — Консул поморщился, голос стал серьёзным и чуть раздражённым. Он снял очки, протёр их краем футболки, снова надел. — Твою дверь не было жалко, она стоила гроши, а это, мать его, дверь нового поколения, и я не рад, что какой-то уёбок захватил наш толчок.

— Слушай, а может, это тот самый, про которого ты рассказывал? — Архаим повернулся к нему, в голосе промелькнула догадка. Глаза сузились. Он пытался вспомнить. Похмелье мешало.

— Я не уверен... — Консул почесал затылок, взгляд стал задумчивым. Он замолчал. Думал.

Архаим размахнулся и ударил очень сильно по двери, кулак загудел от боли. Бум. Костяшки покраснели. Дверь даже не шелохнулась. Он зашипел и потряс рукой.

— Но посрать я всё равно очень сильно хочу, бля... — прорычал он сквозь зубы, лицо покраснело от натуги и злости. В голосе было столько искреннего страдания, что даже Консул на секунду посмотрел на него с чем-то похожим на сочувствие.

— Кто бы там ни был, ты должен съебаться с нашего туалета! — рявкнул Консул, подходя ближе и тоже стуча по двери ладонью.

Тишина. А потом из-за двери раздался чужой голос. Высокий. Дребезжащий. Как будто кто-то говорил, зажав нос.

— Я жопотрианец и я вам никогда не открою дверь. Я захватил туалет, теперь это территория Жопотриании!

Жопотрианец. Какой-то жопотрианец. Не тот, о ком они говорили раньше. Просто случайный мудак, который захватил толчок. Опять какая-то инопланетная хуйня в их сортире. Я сижу в подвале и слушаю это. Моя жизнь, бесконечный сериал про идиотов.

— Не может быть, но жопотрианцы давно были уничтожены Мультивселеннской империей... — Консул отступил на шаг, голос его смешал удивление и недоверие. Он поправил очки и уставился на дверь так, будто пытался просверлить её взглядом.

— Я единственный выживший, и вы меня не прогоните из туалета! — упрямо ответил жопотрианец из-за двери. Голос стал ещё выше, почти истеричным.

— Кто такие жопотрианцы? — спросил Архаим, поворачиваясь к Консулу с растерянным взглядом. Он искренне не понимал. Лицо его выражало полную капитуляцию мозга.

— Ой бля, тебе ещё и объяснять надо, — Консул тяжело вздохнул, почесал шею, потом потёр переносицу. — В общем, жопотрианцы — это, короче, типа галактической империи. Они захватывают туалеты на всех планетах. Для них туалет — это дом. И они засирают туалет. Вот чё-то такое.

— И чё нам делать, Консул? Он же не откроет дверь, сука... — Архаим переминался с ноги на ногу, лицо уже кривилось от сильного позыва. Кадык дёргался. На лбу снова выступил пот — на этот раз не похмельный, а от напряжения. Он реально хотел срать. Сильно.

— Я позвоню одному знакомому, — решил Консул, доставая телефон из кармана.

Телефон был старый. Экран треснутый. Консул начал набирать номер, тыкая пальцем в кнопки. Гудок. Второй.

— Алё, привет, можешь помочь старому другу? — сказал Консул в трубку, голос стал чуть более дружелюбным, но в нём всё равно сквозило раздражение.

И тут прямо посреди коридора вспыхнул свет, раздался характерный хлопок, как будто воздух резко схлопнулся в одну точку и тут же развернулся обратно, — и к ним телепортировался Кобрик. Он появился, слегка покачнулся на месте, расправил плечи и широко улыбнулся.

— Привет, братан, и привет, Архаим. Как я вижу, с подвалом ты ещё не решился, — Кобрик ухмыльнулся, оглядывая их и подмигивая Архаиму.

— Здарова, Кобрик, — Архаим кивнул ему, всё ещё переминаясь с ноги на ногу.

— Что за подвал, ты про что? — Консул резко посмотрел на Кобрика, голос стал подозрительным. Бровь поползла вверх.

— Ладно, не важно, братан, тогда. Так что хотел? — Кобрик отмахнулся и хлопнул Консула по плечу.

— Можешь выгнать жопотрианца из туалета? — спросил Консул, кивая на дверь.

— Тут нужен запах говна, по-другому его никак не выгнать, — Кобрик ответил серьёзно, с лёгкой усмешкой, и скрестил руки на груди.

— И что мне делать? — Консул развёл руками, голос усталый.

— Не волнуйся, братан, у меня есть связи, — Кобрик достал телефон и кому-то быстро написал. Два больших пальца замелькали над экраном.

В эту же секунду, с таким же хлопком, к ним телепортировался Евгений Туалетов человек, у которого вместо головы был грязный, вонючий туалет. Унитаз был весь в ржавых подтёках, на ободке виднелись какие-то засохшие потёки. Крышка отсутствовала. Внутри что-то булькало.

— Братан, Евгений Туалетов никогда не мылся, — предупредил Кобрик с ухмылкой, хлопая Евгения по плечу.

— Ой пиздец, от него говном пахнет... — Архаим сморщился, зажимая нос рукавом, и отступил на шаг. Глаза заслезились.

— Евгений, братан, открой туалет свой, пожалуйста, — попросил Кобрик, и в его голосе звучало искреннее уважение.

— Не ну чё ты нахуй заёбываешь со своим этим «братан», открою я свой туалет, всё, только, пожалуйста, не говори слово «братан», это заёбывает, — проворчал Евгений Туалетов раздражённо. Он повернулся. Унитаз на его плечах качнулся. Оттуда выплеснулась капля какой-то бурой жижи.

И он начал вонять. Запах ударил такой силы, что у всех троих одновременно скрутило желудки. Архаима согнуло пополам и вырвало прямо на пол. Консула вырвало в кружку, которую он, оказывается, всё ещё держал во второй руке — он и забыл про неё. Кобрика вырвало в сторону, но он старался сохранять достоинство и даже попытался улыбнуться, хотя получилось плохо.

Дверь туалета распахнулась. Из неё, шатаясь и кашляя, вывалился жопотрианец. Он был низкий. Щуплый. Кожа сероватая, с каким-то влажным отливом. На голове что-то похожее на вантуз вместо короны. Глаза слезились. Он хватал ртом воздух и матерился.

— Вперёд, пиздим его! — заорал Архаим, вытирая рот рукавом.

Они все четверо набросились на жопотрианца. Архаим бросился первым, забыв про боль в кулаке и про нос, который всё ещё ныл после вчерашнего. Консул, сразу за ним. Кобрик зашёл сбоку, быстрый и ловкий. Евгений Туалетов навис сверху, источая новые волны зловония.

— Я не умру как лох! — взвизгнул жопотрианец, и голос его сорвался на ультразвук.

Он ударил Архаима. Быстро. Локтем в нос. Хрустнуло. У Архаима пошла кровь из носа, горячая, тёмная, закапала на пол крупными каплями. Он пошатнулся, но устоял. Зарычал от злости, размахнулся и хотел ударить в ответ, вложил всю ярость и всё похмелье в этот удар, — но жопотрианец был быстрее. Ударил ещё раз, теперь в живот. Архаим отлетел к стене, врезался спиной и сполз по ней, хватая ртом воздух.

Консул, Кобрик и Евгений Туалетов втроём схватили его. Консул за левую руку. Кобрик за правую. Евгений Туалетов обхватил сзади своими здоровенными лапами.

И начали топить его головой в унитазе. Голова жопотрианца ушла под воду с громким всплеском. Пузыри. Бульканье. Тело дёргалось, брыкалось, но держали его крепко. Консул, не моргая, смотрел, как вода смыкается над головой врага, и в его лице не было ни жалости, ни злости, только холодная сосредоточенность. Кобрик что-то шептал. Евгений издавал утробный звук, похожий на работу засорившейся канализации.

Жопотрианец забулькал громче, дёрнулся в последний раз и задохнулся водой. Последний пузырь вышел на поверхность и лопнул. Тело обмякло.

Тишина. Только тяжёлое дыхание четверых.

— Фух, это победа... — выдохнул Кобрик, отпуская тело и отряхивая руки о штаны.

— Эй, Консул, — позвал Архаим, всё ещё держась за нос. Кровь капала сквозь пальцы.

— Что тебе, Архаим? — Консул повернулся к нему, тяжело дыша. Очки съехали на кончик носа.

— Я уже срать не хочу, что-то перехотел... — Архаим выглядел растерянно и брезгливо. Он посмотрел на свои окровавленные пальцы, потом на труп в унитазе, потом на лужу собственной блевоты на полу.

— Бля, да ничего, бывает. Зато у нас туалет теперь свободен, — Консул усмехнулся криво, пожимая плечами. Он поправил очки и вытер пот со лба.

— Ладно, мы уходим. Удачи вам, братки, — сказал Кобрик, поднимая руку в прощальном жесте.

Они с Евгением Туалетовым телепортировались куда-то. Хлопок. Свет. И тишина. В воздухе ещё пару секунд висел запах — смесь блевоты, пороха и говна. Архаим поморщился.

— А что с трупом делать? — спросил Архаим, кивая на мёртвого жопотрианца, который наполовину свисал из унитаза.

— Я щас в подвал его выкину, — спокойно ответил Консул, беря труп за ноги. Он взял поудобнее, приподнял и поволок к двери в подвал. Открыл дверь. Скинул тело вниз. Раздался глухой стук удара о пол. Закрыл дверь. Отряхнул руки.

Не ну спасибо. Теперь со мной ещё и труп будет. Сначала слизь, которую Архаим раздавил в корабле. Теперь жопотрианец. У меня тут скоро целый морг будет. Консул, ты лучший. Просто лучший. Даже мёртвый жопотрианец теперь мой сосед. Эти придурки никогда не перестанут. Никогда.

Далеко где-то в глубине вселенной, в месте, куда не добирался свет ни одной звезды, зазвонил телефон. Старая модель, вся в царапинах и трещинах. Экран мигнул зелёным. Кому-то позвонили, и он ответил.

— Приве-е-ет... это снова я, твой любимый протокол, — голос в трубке сочился сарказмом, как гной из раны, тягучий и липкий. — Ну, как ты? Соскучился по мне, Протон?

Протон молчал. Его пальцы сжались на корпусе телефона чуть сильнее.

— Что тебе надо? — сказал Протон ровно, без эмоций. Голос звучал глухо, как из бочки — спасибо голосовому модулятору, вшитому в горло.

— Просто хотел узнать, как ты там... после того, как ты страдал тогда. Помнишь? Ну, когда всё пошло по пизде? — протокол растягивал слова, смаковал их, как леденец.

— Завали своё ебало, — оборвал его Протон. Коротко. Как выстрел.

— Эй, ну не так же! Ты меня можешь обидеть. Я, между прочим, за тебя переживаю. Почти. Иногда. Раз в год, — в голосе протокола звенела издевательская весёлость.

— Тебе всё равно, — сказал Протон.

— Да, я знаю, — протокол хохотнул. — Кстати, а ты слышал, как Консул и Архаим уничтожили по пьяне целую планету, населённую оринианцами? Просто взяли и, бах. Взорвали к хуям. Забавно, да?

— И зачем мне эта ненужная информация? — в голосе Протона не дрогнул ни один мускул.

— Чтобы ты спросил, идиот, — протокол фыркнул. — Ты вообще разговаривать разучился? «Зачем», «не нужна» — скучный ты стал, Протоша.

Протон раздавил телефон. Просто сжал в кулаке — и корпус хрустнул, пластик треснул, осколки посыпались на пол. Экран погас.

— Дебил, сука, — сказал Протон в тишину.

Он посмотрел на свой зелёный шлем. Тот лежал на столе, матовый, поцарапанный, с тёмными пятнами на визоре, не то грязь, не то засохшая кровь. Шлем мотоциклиста. Старый друг. Протон взял его, повертел в руках и надел. Визор опустился с тихим щелчком.

— Как же этот дебил меня нахуй выбесил, заебал, — сказал Протон, и голос его теперь звучал иначе — более механически, более холодно. Шлем отсекал всё лишнее.

Он вышел из дома. На улице был вечер. Неон горел повсюду, розовый, синий, ядовито-жёлтый. Вывески мигали, отражались в лужах на асфальте, заливали улицу дрожащим светом. В окнах домов горели разноцветные огни, где-то красный, где-то зелёный, где-то холодный белый. Пахло бензином, мокрым асфальтом и жареным мясом из уличной забегаловки. Где-то вдалеке играла музыка, глухой бас, синтвейв, пульсирующий в такт сердцу.

Протон сел на свой мотоцикл. Тяжёлый, чёрный, с облупившейся краской на бензобаке. Двигатель зарычал низко и зло. Он погнал. Ветер ударил в грудь, неоновая реклама смазывалась в полосы.

Он доехал до одной местности, тихий район, слишком тихий для этого города. Здания здесь были серыми, без подсветки, без вывесок. Только одно горело тусклым жёлтым светом. Протон остановился, заглушил двигатель. Достал из кармана смятую бумажку. Развернул.

— Значит, они продают наркоту всем... — пробормотал он, вглядываясь в адрес. — Это недопустимо в Мультивселеннской Империи.

Он посмотрел в рюкзак. Пусто. Вообще ничего. Ни ножа, ни кастета, ни единого патрона.

— Чёрт возьми... я забыл взять оружие, — выдохнул он сквозь зубы. — Придётся голыми руками.

Он слез с мотоцикла. Подошва ботинка хрустнула по битому стеклу. Здание перед ним было тёмным, без единой неоновой вывески, только грязные стены и облупившаяся краска. Он толкнул дверь и зашёл внутрь.

Внутри было светло, слишком светло после уличного полумрака. Лампы дневного света гудели под потолком, заливая коридор мертвенно-белым сиянием. Играла музыка — что-то ритмичное, синтвейв, басы били по стенам. Протон прищурился. Охраны не было. Странно.

Вдруг он услышал шаги. Тяжёлые. Кто-то шёл. Он быстро огляделся и нырнул за плотную шторку, висящую у стены. Замер. Дыхания почти не было слышно.

Охранник вышел из двери в конце коридора и пошёл вперёд. Здоровый. Широкие плечи, бычья шея, в руке, ничего, просто обход. Он зевнул. Протон бесшумно вышел из-за шторки и двинулся за ним. Шаг. Ещё шаг. Ближе. Ближе.

Протон напал со спины. Рывок. Захват. Резкое движение — и шея охранника хрустнула с влажным треском. Тело обмякло и рухнуло на пол мешком.

Протон присел на корточки и начал рыться в карманах охранника. Руки двигались быстро, привычно. В нагрудном кармане, пистолет. Старый, потёртый, но рабочий. Он вытащил обойму, пересчитал патроны.

— Всего лишь семь патронов, — сказал он вслух, и голос прозвучал глухо под шлемом.

Он ещё раз обшарил тело, пусто. Больше ничего. Только пистолет и семь патронов. Он поднялся, отряхнул колени и подошёл к двери, из которой вышел охранник. Слегка приоткрыл её, буквально на пару сантиметров, — и заглянул внутрь.

Там было трое. Один стоял прямо перед дверью, спиной к нему. Ещё двое, слева, у стены, о чём-то тихо переговаривались. Протон закрыл дверь так же бесшумно.

— Если я зайду, они меня убьют, — сказал он себе. Констатировал факт. Без страха.

Он начал осматривать комнату внимательно. Глаза шарили по углам, по стенам, по потолку. И нашёл. Вентиляция. Решётка была прикручена кое-как, видно, её уже снимали до него. Протон подцепил её пальцами, дёрнул, снял и залез внутрь. Металлический короб был узким, плечи задевали стенки, но он полз. Медленно. Бесшумно. Звук музыки глушил шорох его движений.

Он дополз до решётки, которая выходила в комнату с охранниками. Посмотрел вниз. Тот, что стоял спереди, был прямо под ним. Протон прицелился и выстрелил. Грохот. Пуля вошла охраннику в голову. Тело рухнуло.

Охранники слева замерли. Не понимали, откуда был выстрел. Заорали что-то друг другу, схватились за оружие. Протон уже полз дальше.

Он двинулся по вентиляции вправо. Металл под ним скрипел, но музыка заглушала всё. Пара метров — и он увидел ещё одну решётку. За ней была маленькая комната. Протон надавил на решётку, и она с грохотом провалилась вниз. Он рухнул следом, приземлился на корточки.

— Видимо, тут хранят оружие, — сказал он, оглядываясь. Стеллажи. Ящики. Огнестрел. Патроны россыпью. — Интересно, гранаты тоже тут есть?

Он нашёл световую гранату. Небольшой цилиндр, холодный на ощупь. Протон открыл дверь, рванул чеку и швырнул гранату в комнату, где оставались двое охранников. Сразу закрыл дверь. Вспышка. Крик. Он снова открыл дверь, шагнул внутрь и выстрелил дважды. Оба тела упали. Он перезарядил пистолет. Руки двигались на автомате.

Он вышел из комнаты и осмотрел трупы. У одного из них был револьвер, старый, барабанного типа, с гравировкой на рукоятке. Протон подобрал его, взвесил в руке.

— Если я выстрелю из него, они точно услышат, что к ним зашёл чужак, — сказал он. Подумал секунду. И выстрелил в потолок. Грохот разнёсся по всему зданию.

Он стал ждать.

Кто-то вышел. Тяжёлые шаги. Из коридора появился охранник с ломом в руке. Здоровый, выше Протона на голову, плечи, как шкаф. Протон нажал на спуск. Огнестрел заклинил. Заело. Он выкинул пистолет в сторону.

Охранник посмотрел на лом, потом на Протона. Усмехнулся. И выкинул лом. Тот с грохотом упал на пол.

Они начали драться в рукопашную.

Охранник ринулся первым. Быстро для своих размеров. Схватил Протона за грудки, поднял и со всей дури ударил об стол. Стол треснул. У Протона пошла кровь с головы, горячая, тёмная, она потекла по визору шлема. Он не издал ни звука.

Они обменивались ударами. Кулак охранника врезался в корпус Протона — тот отшатнулся, но устоял. Протон ответил, апперкот, резкий, точный, в челюсть. Голова охранника дёрнулась. Они кружили по комнате, как два зверя. Тяжёлое дыхание. Хруст костяшек. Кровь на полу. Протон схватил руку охранника и резко вывернул. Раздался мерзкий хруст ломающейся кости. Охранник взвыл.

А после этого Протон со всей дури ударил его, вложил всё тело, весь вес, всю злость. Охранник отлетел к стене и врезался в неё спиной, обрушив полку с каким-то хламом.

Протон подбежал к нему. В углу стояла гиря. Тяжёлая, чугунная, покрытая ржавчиной. Он схватил её обеими руками, поднял над головой и начал бить. Раз. Два. Три. Гиря опускалась и поднималась, опускалась и поднималась, снова и снова. Лицо охранника превратилось в месиво. Кровь брызгала на стены, на шлем, на руки. Он бил, пока голова не перестала быть головой.

Он отпустил гирю. Она упала с глухим стуком. Протон выпрямился, тяжело дыша. Кровь капала с визора. Он поднялся на второй этаж.

На лестнице кто-то курил. Охранник стоял спиной, выпуская дым в потолок. Протон достал револьвер, прицелился и выстрелил. Пуля снесла охраннику голову. Тело постояло секунду и рухнуло.

Протон открыл дверь. В комнате стоял Евгений Туалетов.

— Получается, это ты наркоторговец, — сказал Протон, держа его на прицеле.

— Ох, ты ведь тот самый долбоёб, который считает себя героем и делает якобы хорошие поступки, — Евгений Туалетов усмехнулся. Унитаз на его плечах качнулся.

Протон молчал.

— Да, я тот самый наркоторговец, — продолжал Евгений, и в его голосе появилось что-то почти философское. — Но я скажу тебе одно. Герои не убивают. Герои спасают всех, даже злодеев иногда. А ты ведь не такой. Ты убиваешь всех, кого захочешь. Это не геройство. И не хорошие поступки. Ты поступаешь как наёмник. Хотя ты сам по себе.

— Я не могу тебя воспринимать всерьёз из-за того, что у тебя вместо головы туалет, — сказал Протон.

Евгений Туалетов ударил по своему туалету. Раз. Другой. Фарфор треснул, разлетелся осколками. Под унитазом была шея, длинная, бледная, без признаков головы.

— Я из расы существ, которые не имеют головы, — сказал Евгений Туалетов. — Наша шея и есть голова.

На конце шеи раскрылся рот — широкий, полный острых зубов, в несколько рядов. А над ртом открылись глаза, жёлтые, с вертикальными зрачками, как у дракона. Они уставились на Протона не мигая.

Протон снял шлем. Медленно. Сначала щелчок, визор поднялся. Потом он стянул шлем с головы. Под ним было лицо человека в кровавых бинтах. Старых, пожелтевших, пропитанных засохшей кровью. Нижней челюсти не было, только пустота и обрывки мышц.

— Но как ты тогда говоришь? — Евгений Туалетов склонил шею набок.

— С помощью голосового модулятора внутри горла, — сказал Протон. Голос звучал иначе без шлема, тише, но чётче.

Протон надел шлем снова. Визор опустился.

Он выстрелил в Евгения Туалетова. Пуля вошла в тело.

— Тебя не убить меня просто, — сказал Евгений Туалетов. Даже не пошатнулся.

— Я не буду тебя убивать, — сказал Протон. — Ты отправишься в Мультивселеннский Суд. Там всё решат.

Он подошёл ближе, не опуская пистолета, и достал из кармана Евгения Туалетова телепортатор, маленькое устройство с мигающей лампочкой. Соединил его со своим раздавленным телефоном. Экран телефона моргнул и загорелся. Протон нажал кнопку.

Воздух вокруг Евгения Туалетова задрожал, и он исчез с тихим хлопком.

— Я никогда не видел этот суд, — сказал Протон в пустоту. — Но он увидит его. Первый и последний раз.

Он развернулся, подошёл к окну и прыгнул. Стекло разлетелось дождём осколков. Он приземлился на асфальт, согнув колени, выпрямился. Неон отражался в лужах и в его зелёном шлеме.

Он подошёл к мотоциклу, сел, завёл двигатель. Мотор зарычал. Протон выжал газ и направился домой. Ночь пахла бензином, кровью и дождём, который так и не пошёл.

Архаим и Консул сидели напротив друг друга на кухне и лениво жрали макароны по-флотски. На столе стояла одна тарелка на двоих, большая, с отбитым краем и трещиной через весь бок, из тех, что не жалко и выкинуть, но лень. В воздухе висел запах дешёвого тушняка, пережаренного лука и вчерашнего перегара, густой, спёртый, он пропитал собой всё: шторы, стены, даже одежду. Архаим был в одних застиранных трусах, с оттянутыми коленями и серым налётом несвежести. Консул, как всегда, в своих чёрных очках, которые не снимал даже дома, даже когда жрал, даже когда спал, и в мятой футболке с выцветшим пятном на груди неясного происхождения. Тишина стояла такая, что слышно было, как на улице гудит неоновая вывеска и где-то вдалеке воет сигнализация.

— Слушай, может ты всё-таки что-то скажешь? — не выдержал Архаим, раздражённо тыкая вилкой в тарелку. Макароны разъезжались по дну, он пытался наколоть один, но тот ускользал. Это бесило его ещё больше.

Наконец-то ты это сказал. А то вы полчаса просто молча жрали, как два овоща. Я тут в подвале сижу, слушаю через вентиляцию, как вилки скребут по тарелке. Хоть бы радио включили, что ли. Или поссорились. Так будет веселее.

Консул перестал жевать, медленно поднял голову. Вилка замерла на полпути ко рту. Он посмотрел на Архаима сквозь тёмные стёкла, долгим, тяжёлым взглядом, от которого нормальному человеку стало бы не по себе. Но Архаим был не нормальный. Он привык.

— Я когда жру, я молчу, нахуй, — спокойно, но с той особенной ленцой в голосе, которая бывает только у очень уверенных в себе людей или у очень пьяных, ответил Консул. Он не злился. Он просто констатировал факт.

Консул продолжил есть, будто ничего не произошло. Будто он не поставил точку в разговоре, а просто закрыл дверь перед носом.

И вдруг в кухню кто-то зашёл. Шаги были тяжёлые, неуверенные, как будто человек не знал, куда идти, но шёл. Половицы скрипнули раз, другой.

— Здарова, Консул и Архаим! — бодро сказал Максим, появляясь в дверном проёме.

Погоди-ка. Это кто вообще, нахуй? Я в подвале сижу, и этот голос я слышу впервые. Вообще. Ни разу. Абсолютно чужой тембр. А я, поверьте, слышал всех, кто сюда заходил.

Архаим и Консул одновременно повернули головы — как по команде, как две камеры наблюдения, зафиксировавшие движение. Архаим прищурился, вилка застыла в воздухе с наколотым на неё макароном. Консул чуть сдвинул очки на переносицу, редкий жест, означавший, что он, кажется, заинтересован. Или раздражён. Или и то, и другое.

— Ты кто, нахуй? — резко спросил Архаим, и его голос уже начал подниматься, набирать обороты, как двигатель, который заводят с пол-оборота.

— Я ваш товарищ Максим! Вы что, забыли? — Максим растерянно улыбнулся, переминаясь с ноги на ногу. Он был какой-то нескладный, будто собранный из деталей разных конструкторов.

Консул начал вспоминать. Он перебирал в голове всех, кто когда-либо был в команде. Всех, с кем он дружил. Всех, кого терпел. Всех, кого убил. Всех уёбков, которые когда-либо пересекали порог этого дома. Шестеро. Всегда было шестеро. Он помнил каждого — их лица, их голоса, их запахи. Этого еблана среди них точно не было.

— Что ты пиздишь? Я тебя впервые вижу. Нас за всё время в команде было шестеро, и тебя я на фотках не припомню, — спокойно, но жёстко сказал Консул, отодвигая тарелку. Металлическая вилка звякнула о край.

— Как вы могли забыть меня? Я же Максим, ваш друг ведь... — Максим начал нервно улыбаться, голос дрогнул, в нём зазвенела почти детская обида.

Я сейчас в подвале, и этого еблана вообще впервые слышу. Вообще. Ни разу. А я, поверьте, слышал всех. У меня тут акустика — лучше некуда. Каждый пук слышен. А этого — не слышал никогда.

— Слышь, Максим, мы поняли, что ты пиздабол. Съебался с хаты, чужак ебаный, — Архаим уже начал вставать из-за стола, голос сорвался на крик, лицо покраснело. Он всё ещё был в одних трусах, но сейчас это не делало его смешным — сжатые кулаки, напряжённые плечи, взгляд исподлобья.

У Максима откуда ни возьмись в руках появился дробовик. Просто возник, чёрный, матовый, с коротким стволом. Как будто всегда там был. Пальцы Максима обхватили цевьё, но держали неуверенно, дробовик подрагивал.

— Если вы выгоните меня, то я вас расстреляю, — сказал он, пытаясь звучать угрожающе, но голос предательски дрожал, и ствол ходил ходуном.

Консул посмотрел на дробовик. Потом на Максима. Потом снова на дробовик. Он откинулся на стуле, скрестил руки на груди.

— Слушай, а как дробовик из ниоткуда появился? — спросил Консул с ленивым интересом, будто спрашивал не про оружие, а про карточный фокус.

— Я создатель всех миров! Я могу всё! — Максим выпятил грудь, пытаясь выглядеть солидно. Получилось как у ребёнка, который надел отцовский пиджак.

Консул сначала заржал. Громко, запрокинув голову. Ржал он секунд десять, а потом резко перестал. Лицо стало серьёзным.

— Не шути больше. Тебе плохо получается быть клоуном, — сказал он всё с той же ленцой.

— Да я клянусь, я всё что угодно могу сделать! — Максим начал повышать голос, в нём звенело отчаяние.

— Тогда отсоси Консулу, — внезапно вставил Архаим с ехидной ухмылкой. Он даже не улыбнулся, просто сказал это с каменным лицом.

Тишина. Максим моргнул.

— Ты чё... я такое не буду делать! — Максим покраснел, глаза округлились от искреннего ужаса.

— Да всё, я понял. Ты пиздабол и бездомный просто, — Консул махнул рукой и снова взялся за вилку.

— Я не бездомный! Сейчас я вам покажу, что я могу! — Максим явно начал паниковать, голос сорвался.

Он резко прислонил дробовик к своей голове. Ствол упёрся в висок.

— Эй, не делай этого, тупой! — Консул слегка подался вперёд, голос стал чуть жёстче.

Грянул выстрел. Грохот. Голова Максима разлетелась кровавыми ошмётками по стене и потолку. Кровь брызнула на стол, на макароны, на очки Консула. Тело рухнуло на пол мешком.

— Пиздец... зачем он это сделал... — Архаим отшатнулся, лицо скривилось от отвращения. Он смотрел на кровавое месиво там, где только что было лицо.

— Да он ебанутый был. Но теперь он мёртв, — спокойно сказал Консул, вытирая брызги крови с очков краем футболки.

Архаим немного успокоился, тяжело дыша. Выдохнул. Посмотрел на стену. Потом на макароны, в которые попала кровь. Потом снова на труп.

— Сука, нам ещё убираться надо за ним... — простонал он, и в его голосе было столько искренней, концентрированной бытовой ненависти, что это было бы смешно, если бы не было так грустно.

Только, пожалуйста, не кидайте его ко мне в подвал. Пожалуйста. У меня тут уже слизь и жопотрианец. Мне не нужен ещё и самоубийца с дыркой в голове. Умоляю. Найдите другое место.

— Куда труп выкинем? — спросил Архаим, поворачиваясь к Консулу.

— В подвал, — равнодушно ответил Консул.

Да как так-то! Каждый грёбаный раз! Каждый! У вас что, других мест нет?! У вас целая мультивселенная, а вы всё тащите в подвал!

Они вдвоём подхватили то, что осталось от Максима, Консул взял за ноги, Архаим за руки, раскачали и скинули в темноту. Глухой удар. Дверь закрылась.

— Консул, как думаешь, может, давай в космос сгоняем? А то скучно пиздец, — сказал Архаим, отряхивая руки о трусы и оставляя на ткани кровавые разводы.

— Ну, слушай... вроде хочется, а вроде и нет. Мне вообще как-то лень что-то... — Консул пожал плечами с той особенной, фирменной ленцой, которая бесила Архаима больше всего.

Вдруг дверь в подвал кто-то открыл. Та самая дверь, которую они только что закрыли. Распахнулась. Медленно. Со скрипом.

Они вдвоём резко повернули головы. Из подвала вышел Максим, целый, живой, как ни в чём не бывало. Голова на месте. Ни царапины. Ни крови. Он улыбался своей растерянной, дурацкой улыбкой.

— Здарова снова, Консул и Архаим! — бодро сказал он.

— Консул... ну ты видишь? — Архаим ткнул пальцем в сторону Максима, и его голос был полон такого чистого, незамутнённого охуения, что это слово даже не требовалось произносить.

— Да, я вижу. Я в ахуе, — Консул медленно снял очки, протёр их краем футболки, надел обратно. — Я в полном ахуе.

— Слушай, может, мы ещё пьяные? — Архаим нервно усмехнулся, но усмешка вышла жалкой.

— Нет. Маловероятно, — Консул покачал головой.

— Что тебе от нас, нахуй, надо?! — Архаим уже начинал срываться, его голос звенел на верхних нотах.

Максим вдруг упал на колени. Прямо там, посреди кухни, в луже собственной крови. Упал и сложил руки, как на молитву. Глаза стали мокрыми.

— Пожалуйста... можно в вашу команду? — сказал он тихо.

— Можешь показать свою регенерацию? — спокойно спросил Консул, будто заказывал кофе.

Рука Максима резко исчезла в кровавом месиве, просто пропала, как будто её никогда не было. А через пару секунд отросла заново. Кости, мышцы, кожа, всё выросло с влажным хлюпающим звуком. Целая, розовая, как новенькая. Максим даже не поморщился.

— Ладно, я верю, что ты создатель этого мира, — выдохнул Архаим, и в его голосе было больше усталости, чем веры.

— Да не создатель он этого мира. Он ебнутый на голову создатель, — хмыкнул Консул, поправляя очки.

— Я могу многое ещё показать... — начал Максим.

— Не надо, нахуй. Я и так понял, что ты можешь всё, — отмахнулся Консул.

— Я бездомный... — тихо добавил Максим, опуская голову.

Консул всё понял. Сразу. Как будто кто-то щёлкнул выключателем. Этот Максим хотел жильё. Просто жильё. Бесплатное. Крышу над головой.

— Ах ты гондон, — процедил Консул, и в его голосе зазвенела сталь.

— Так, закрой своё ебало пока что, Консул. Максим, почему такой человек, как ты, ходит по улице? — Архаим присел рядом с Максимом, заглядывая ему в лицо.

— Мне никто не верит... надо мной люди издеваются... А мне обидно. Меня все ненавидят и считают тупым ебланом, — у Максима потекли слёзы. Настоящие. Крупные, мутные. Голос задрожал, он шмыгнул носом.

— А почему у тебя нет жилья? — спросил Архаим.

— Меня бросили, потому что я типа очень сильный, но из-за того, что я очень тупой, я бесполезный... — Максим уже откровенно ревел, слёзы катились по щекам и капали на пол.

— Ну что ты как девка плачешь, — Архаим поморщился, но в его голосе не было настоящей злости.

— Просто я хочу жить мирно... Хочу, чтобы меня не оскорбляли и чтобы я был нужным кому-то... — всхлипывал Максим.

— Ты можешь у нас жить. Я не против, — сказал Архаим, кладя руку ему на плечо.

— Эй, ты чё?! Я ведь в доме главный, и я не согласен! — Консул резко напрягся, голос повысился.

— Закрой еблет, Консул! Тут у человека трагедия по жизни, а ты ещё, сука, говоришь, что не согласен! — Архаим сорвался на крик, глаза горели злостью, вены на шее вздулись.

Архаим крепче взялся за плечо Максима.

— Живи у нас пока что, — сказал он уже мягче.

— Спасибо, Архаим... ты лучший... — Максим всхлипнул и обнял Архаима. Вцепился в него, как утопающий в спасательный круг. Архаим похлопал его по спине.

Консул молча сжал кулак так, что костяшки побелели. Пальцы хрустнули.

Он открыл дверь в подвал, спустился по лестнице и закрылся там, чтобы остаться одному. В темноте. В сырости. Начал яростно бить кулаками по стене, оставляя кровавые следы на бетоне. Раз. Два. Три. Костяшки треснули, но он не останавливался.

— Как он смеет так говорить мне... Да он не имеет права... Я ведь главный... — рычал Консул сквозь зубы, и голос его эхом разносился по подвалу.

Потом он спустился ниже и начал внимательно осматривать подвал. Стены. Трубы. Грязь. Труп жопотрианца в углу. Засохшая слизь. Пыль. Всё как всегда.

— Почему мне иногда все упоминают подвал? Что в нём такого? — пробормотал он, щурясь в темноте.

Консул ничего интересного не заметил. Вообще ничего. Просто подвал. Тёмный, грязный, вонючий.

— А в пизду этот подвал. Пойду набью ебало Архаиму, — решил он.

Он поднялся по лестнице — как вдруг почувствовал, что кто-то проткнул ножом его бок. Острая, обжигающая боль. Лезвие вошло глубоко, между рёбер, и провернулось. Горячая кровь потекла по животу. Консул увидел какую-то тёмную фигуру. силуэт, размытый, неясный, начал падать с лестницы, ударился головой об стену. Темнота.

Прошёл где-то час.

— Эй, Консул, ты как? — Архаим тряс его за плечо, голос звучал глухо, как из-под воды.

— Я не знаю... — простонал Консул, держась за рану. Кровь всё ещё сочилась сквозь пальцы.

— Ладно, я пойду принесу ему воды, — сказал Максим, стоявший рядом, и направился в кухню.

Он прошёл мимо трупа, своего собственного трупа, который они так и не убрали, — как вдруг увидел, что дверь в подвал была открыта. Хотя они точно закрывали её. Закрыли на засов. Он помнил это. Помнил глухой стук двери.

— Не может быть... он не мог уйти... — прошептал Максим, и его глаза расширились от страха. Голос упал до дрожащего шёпота. Он стоял и смотрел в темноту подвала. Темнота смотрела в ответ.

Максим шёл на кухню, шаркая ногами по затёртому линолеуму, и, заглянув в дверной проём, замер на пороге. За столом сидел человек и сосредоточенно жрал плов прямо из кастрюли, рис прилипал к щекам, пальцы были жирные, а взгляд, голодный и злой, как у бродячего пса, дорвавшегося до помойки. Одежда на нём была старая, мятая, будто он спал в ней не один месяц. Это был Серго Морган.

— О, здарова, рассказчик! — Максим расплылся в широкой улыбке и хлопнул ладонью по дверному косяку так, что посыпалась штукатурка. — Наконец-то смог из подвала выбраться!

Серго Морган поднял голову от кастрюли, вилка застыла в воздухе. Он медленно прожевал, глядя на Максима с откровенным недоумением.

— Бля, а ты кто? — голос прозвучал хрипло и глухо, как из бочки. Видимо, с непривычки говорить после долгого молчания.

— Ну, я Максим! — он шагнул в кухню и без приглашения плюхнулся на соседний стул, который жалобно скрипнул под ним. — Новый член команды Консула. А ты, кстати, как выбрался?

— А, ну, еблан на Консуле забыл закрыть подвал свой, и я выбрался, — Серго Морган усмехнулся уголком рта и снова зачерпнул вилкой рис. Жир капал с вилки обратно в кастрюлю. — Он мне еды давно не давал. Я очень, сука, голодный.

— Понятно, — Максим наклонился чуть ближе, глаза загорелись любопытством. — А если ты встретишь Консула — что ты с ним сделаешь?

— Я его захуярю, — Серго Морган произнёс это буднично, не отрываясь от еды.

— А у вас какой-то конфликт был между вами? Можешь рассказать? — Максим практически подпрыгивал на стуле от нетерпения.

Серго Морган наконец оторвался от кастрюли и посмотрел на Максима. Взгляд был усталый.

— Сейчас не расскажу. Давай потом, когда-нибудь. Я сейчас ем, — он снова уткнулся в плов, давая понять, что разговор окончен.

Максим, ничуть не обидевшись, поднялся и решил пойти в комнату Консула. Он поднялся по лестнице, перепрыгивая через ступеньку, остановился перед дверью и легонько постучал костяшками. Ответа не было, но дверь оказалась приоткрыта. В комнате царил полумрак. На полу валялись пустые бутылки, какие-то бумаги, один носок. Консул сидел на кровати, уставившись в стену. Чёрные очки блестели в тусклом свете лампы.

— Эй, Консул, — Максим шагнул внутрь и остановился у порога, не решаясь подойти ближе. — Ты знал, что Серго Морган вышел?

Консул не повернул головы. Его плечи были неподвижны.

— Я знаю, — голос прозвучал ровно, без эмоций. — Я даже рад, что он вышел из него... Это была моя вина, что он попал туда.

— Можешь ты хотя бы рассказать, почему ты запер его? — Максим сделал ещё шаг вперёд и сжал кулак. Костяшки побелели.

Консул медленно снял очки, протёр их краем футболки и снова надел. Его лицо на секунду осталось без защиты, усталое, с тёмными кругами под глазами.

— Прости, но я не могу, — он произнёс это тихо, почти шёпотом.

Максим стоял несколько секунд, глядя на Консула, который по-прежнему не оборачивался. Потом разжал кулак.

— Понятно. Вот оно как, — бросил он и вышел, прикрыв за собой дверь.

Максим направился к Архаиму. Дверь в его комнату была приоткрыта. Внутри пахло несвежим бельём и застарелым перегаром. Архаим лежал на кровати, прикрыв глаза рукой. Одеяло скомкано в ногах.

— Эй, Архаим, — Максим просунул голову в дверной проём.

Архаим убрал руку с лица и приоткрыл один глаз, мутный, красный.

— Тебе что-то надо, Максим? — голос был сиплый, сонный, с ноткой раздражения.

— Я с Серго Морганом прогуляюсь. Не ждите нас пока что, — Максим уже наполовину высунулся обратно в коридор.

— Эм, ну ладно, — Архаим прикрыл глаз и снова откинулся на подушку, кажется, засыпая ещё до того, как Максим закрыл дверь.

Максим направился обратно на кухню, насвистывая что-то себе под нос. Серго Морган всё ещё сидел над кастрюлей, но уже доедал последние крохи, выскребая их вилкой по дну.

— Слушай сюда, рассказчик, — Максим хлопнул ладонью по столу так, что кастрюля подпрыгнула. — Давай прогуляемся.

Серго Морган задумался. Пожевал губу. Отодвинул кастрюлю и вытер руки о собственную мятую футболку.

— Ну, давай, в принципе, — он пожал плечами и поднялся из-за стола.

— О, я рад, что ты согласился! — Максим просиял, схватил Серго за плечо и практически потащил к выходу.

Максим толкнул входную дверь плечом, и они вышли на улицу. Серго Морган замер на крыльце, прищурившись. Неон ударил по глазам, розовый, синий, ядовито-жёлтый, — он пульсировал, мигал, переливался, отражался в лужах на сером асфальте. Вывеска над соседним зданием шипела и потрескивала. Где-то взвыла сигнализация. Проехала машина, обдав их бензиновым выхлопом. Серго вздрогнул от звука, резко, всем телом, как от удара.

— Ты чего? — Максим обернулся и уставился на него.

Серго не ответил. Он медленно спустился с крыльца, щурясь и моргая, как человек, который провёл слишком много времени в темноте и забыл, что мир бывает таким громким, таким ярким, таким равнодушным. Он замер перед витриной какого-то магазина, за стеклом крутилась голограмма, рекламирующая энергетик. Женщина с синей кожей улыбалась и открывала рот, но звука не было. Серго стоял и смотрел. Просто стоял и смотрел. Прохожие обходили его, как столб.

— Эй, рассказчик, — Максим потянул его за рукав. — Ты чего застыл? Это просто реклама.

— Я знаю, — Серго отмер и пошёл дальше, сунув руки в карманы.

Они направились в город. Максим шёл чуть впереди, постоянно оглядываясь, и пытался заполнить тишину. Сначала он заговорил про погоду — «холодно сегодня, да? Хотя вроде не очень». Серго молчал. Потом Максим начал комментировать прохожих — «глянь на того мужика, у него усы как у моржа, прикинь?» Серго даже не повернул головы. Тогда Максим завёл тему плова — «кстати, крутой был плов, да? Я такой только раз в жизни ел, и то не помню где». Серго Морган шёл и смотрел под ноги. Его шаги были неровными — он то ускорялся, то замедлялся, будто забывал, как ходить по открытому пространству.

— Ты вообще слушаешь? — Максим заглянул ему в лицо.

— Угу, — Серго не поднял глаз.

Тишина, которая висела между ними, была плотной и неудобной, как мокрое одеяло. Они были двумя чужими людьми, которых свела воля случая. Им не о чем было говорить, но Максим, казалось, этого не понимал. Или не хотел понимать.

Как вдруг кто-то грубо задел Серго плечом, резко, не извиняясь, будто его вообще не существовало. Серго пошатнулся и тут же развернулся, схватив незнакомца за плечо.

— Эй! — голос сорвался громче, чем он сам ожидал. — Аккуратнее ходи, сука!

Тот, кто толкнул, повернул голову. Медленно. Лениво. Узкие глаза. Кривая усмешка. Шрам над левой бровью, старый, белёсый.

Максим застыл. Его глаза расширились. Он смотрел на шрам, на усмешку, на то, как незнакомец стоял, слишком уверенно, слишком нагло.

— Бля... — выдохнул Максим. — Это же тот самый Алексей.

Алексей сбросил руку Серго со своего плеча, аккуратно, брезгливо, как сбрасывают грязную тряпку. Он посмотрел на Максима долгим взглядом, но не узнал. Или сделал вид, что не узнал. Потом перевёл взгляд на Серго, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на узнавание. Но он ничего не сказал.

— Знакомое лицо у тебя, парень, — процедил он, глядя на Максима, и тут же отвернулся. — Да, я был в команде Консула. Но я давно ушёл из неё, раз и навсегда. Меня ненавидел Консул за то, что я хуйню всякую в его доме творил.

Алексей начал уходить. Шаг. Ещё шаг. Спина прямая, руки в карманах, походка вальяжная, как у человека, которому на всё насрать.

Как вдруг Максим, ни секунды не колеблясь, нагнулся и схватил с земли арматуру, ржавую, холодную, всю в какой-то грязи. Размахнулся и со всей дури ударил Алексею по голове. Глухой удар. Хруст. Алексей рухнул на асфальт лицом вниз и затих.

— Отправим его домой, к Консулу, — Максим всё ещё держал арматуру в руке и смотрел на тело. — Пусть он будет извиняться.

Серго Морган вытаращился на Максима, потом на Алексея, потом снова на Максима.

— Ты ебанулся? — только и смог выдавить он.

Они долго тащили тело. Алексей оказался неожиданно тяжёлым, или это просто руки скользили от пота. Его ноги волочились по асфальту, оставляя грязный след. Ботинки цеплялись за каждую трещину. Где-то на полпути Алексей начал издавать звуки, не то стон, не то храп, не то и то, и другое одновременно. Прохожие оборачивались, но тут же отводили взгляды и ускоряли шаг. Никто не вмешивался.

— Слушай, — Максим остановился, тяжело дыша, — может, бросим его? Вон там переулок. Да кому он нужен?

— Нет, — Серго даже не посмотрел на переулок. Он дышал так же тяжело, но продолжал тащить. — Мы уже притащили его почти до дома. Если бросим сейчас, я зря руки пачкал.

— Ну и упрямый ты, рассказчик.

— Заткнись и тащи.

Руки скользили. Ноги Алексея волочились, оставляя след на асфальте. Один раз Максим чуть не выронил тело, споткнувшись о бордюр. Серго выругался сквозь зубы. Они спорили шёпотом, оглядываясь на прохожих, но продолжали тащить. Это было смешно, двое идиотов волокут по городу бессознательное тело, и мерзко одновременно. От Алексея пахло потом, кровью и чем-то кислым.

Они смогли притащить его домой только к ночи.

— Консул! — Максим ввалился в дверь, волоча бессознательное тело за ногу. — Смотри, кого мы нашли!

Консул вскочил с кровати так резко, что стул позади него опрокинулся и с грохотом упал на пол. Очки чуть не слетели с носа. Он открыл рот, чтобы заорать, но замер. Просто замер, глядя на тело. На Алексея. Парализованного. Беспомощного. Лежащего на полу, как мешок с костями. И на секунду, буквально на одну секунду — в его лице что-то дрогнуло. Не жалость. Не гнев. Что-то более сложное. Что-то, чему не было названия.

— Вы чё, ебанутые?! — голос сорвался на рык, но чуть позже, чем должен был. — Вы зачем его, нахуй, сюда притащили, дебилы?!

— Он ведь твой старый друг и первый член команды, — Серго Морган стоял, прислонившись к дверному косяку, и говорил ровно, почти лениво.

— Мы с ним давно не дружим друг с другом, идиоты! — Консул стукнул кулаком по столу.

Алексей пришёл в сознание. Веки дрогнули, глаза приоткрылись. Он попытался пошевелиться и не смог. Руки не слушались. Ноги не двигались. Пальцы левой руки мелко задрожали, единственное, что ему удалось.

— Ну прекрасно, — Консул снял очки и протёр их краем футболки, тяжело вздыхая. — Он ещё и парализованный.

— Зато говорить могу, — голос Алексея был слабым, но в нём уже прорезалась та самая наглая нотка. — И спросить могу: что за ебланы у тебя в команде, Консул?

Консул наклонился, взял Алексея за руки и отнёс его к кровати. Уложил. Поправил подушку. Алексей лежал и смотрел в потолок. Его пальцы всё ещё дрожали.

— Да я сам не знаю, — Консул пожал плечами.

Это было сегодня в Польше, в городе Гродно. Солнце висело низко, пробиваясь сквозь серые тучи и заливая улицы бледным, болезненным светом.

Консул и Архаим стояли в святилище Святослава. Под каменными сводами пахло вековой пылью, воском и чем-то древним — чем-то, чему не было названия. Свет проникал сквозь узкие витражные окна, разбрасывая по полу цветные пятна.

Консул сделал шаг вперёд и замер, задрав голову. Его голос эхом разнёсся под сводами.

— Это она. Святилище Святослава, великого воина Речи Посполитой.

Архаим переступил с ноги на ногу, оглядываясь по сторонам. Его лицо кривилось, будто он съел что-то кислое.

— Консул, зачем мы оскверняем святилище Святослава?

— Я хочу найти крылья, — Консул даже не обернулся. Он уже шёл вперёд, к алтарю, и его шаги отдавались гулким стуком. — Святослав был крылатым гусаром. У них на спине были крылья, и только Святослав мог летать с помощью них. Я хочу ощутить себя птицей.

Они нашли его тело. Саркофаг стоял в центре святилища, каменный, покрытый выцветшей резьбой и слоем пыли толщиной в палец. На спине истлевшего трупа лежали крылья. Настоящие. Огромные. Перья поблёскивали в тусклом свете, будто ждали своего часа.

Консул, не колеблясь ни секунды, протянул руку и дотронулся до крыла.

Труп засветился. Белый свет хлынул из саркофага, заливая всё вокруг. Каменные стены задрожали. Пыль взметнулась в воздух. Святослав восстанавливался, плоть появлялась вновь, нарастая на кости, мышцы сплетались, кожа натягивалась. Свечение было настолько ярким, что его самого не было видно — только ослепительный белый силуэт.

Голос раздался отовсюду. Глубокий. Тяжёлый. Как колокол.

— Какой человек смог воскресить великого гусара Речи Посполитой по имени Святослав? Кто ты? Отзовись!

Консул поправил очки, и его голос не дрогнул.

— Это был я.

Свечение немного угасло, и Святослав проявился. Огромный. В доспехах. С мечом на поясе, который слабо пульсировал белым.

— Зачем ты меня потревожил? У меня вечный сон в этом святилище.

Консул, не сводя глаз с гусара, опустился на одно колено и склонил голову.

— Я хотел бы забрать твои крылья.

Архаим шагнул ближе и прошептал ему на ухо:

— Консул, мне кажется, это не стоило говорить.

— Я должен получить твоё доверие, — Святослав скрестил руки на груди.

— О чём это ты? — Консул поднял голову.

— Я буду жить у тебя дома. И только тогда я подумаю о том, чтобы отдать тебе мои крылья.

Тишина. Архаим вытаращился на Святослава. Консул медленно поднялся с колена и снял очки. Он посмотрел на Архаима. Архаим посмотрел на него. Они ахуели. Оба. От того, насколько этот Святослав только что сказал тупую хуйню.

— Консул, — Архаим снова наклонился к его уху, — я уверен, что он не отдаст их.

— Я уверен, что он не врёт, — Консул надел очки обратно.

Пару дней спустя. Дом Консула. Зал.

В зале царил бардак. Пустые бутылки на полу. Тарелки с засохшей едой на подоконнике. Воздух спёртый, тяжёлый. Святослав развалился на диване, занимая его целиком. Его доспехи были прислонены к стене, меч лежал на коленях.

— Подать мне кружку с пивом! Быстрее! — его голос прогремел на весь дом.

— Хорошо, уже иду! — Максим сорвался с места и побежал на кухню.

Серго Морган сидел в углу, сжав кулаки так, что костяшки побелели.

— Какого хуя мы всё это делаем? — его голос сорвался на крик. — У меня, сука, день рождения, а вы вместо этого помогаете ему!

— Потерпи, — Консул стоял, прислонившись к стене. — Сегодня он точно их отдаст.

— Я так не думаю, Консул, — Архаим покачал головой и тяжело вздохнул.

— Кстати, Консул, — Святослав повернул голову, — почему ты мне ничего о родине не рассказал? Что с ней случилось?

Консул молча подошёл, достал телефон и показал карту. Границы. Территории. Польша. Литва. Святослав долго смотрел на экран. Его лицо оставалось каменным. Потом он резко встал, и меч в его руке засветился ярким белым светом. Он вытащил его из ножен, медленно, торжественно.

— Раз уж моя родина разделена, — голос гусара дрогнул, — то я попробую её объединить. Своим мечом. И сердцем.

Он замер, глядя на светящийся клинок. А потом со звоном засунул меч обратно в ножны.

— Хотя это может подождать. Эй, Макс, чёрт! Где пиво?!

Максим влетел в зал, запыхавшись, и протянул кружку.

— Он точно даст мне крылья, — прошептал Консул себе под нос.

Он направился в кухню. Шёл медленно, руки в карманах. Но на полпути замер. Из подвала доносился шум. Глухой стук. Шорох. Консул сглотнул. Подошёл к двери. Его руки дрожали, пальцы не слушались, но он смог открыть дверь.

— Кто тут? — его голос прозвучал тихо, но твёрдо.

Консул включил фонарик в телефоне. Луч света выхватил из темноты фигуру. Человек. Похож на Максима — те же черты лица, тот же рост, — но другой. Взгляд холоднее. Поза увереннее.

— Я тебя где-то видел, — Консул прищурился.

— Ну, привет, — голос незнакомца был спокойным, почти ленивым. — Я Олег. Твой очень давний знакомый. Максим имел множество личностей, и одной из них был я. И как только его клон-труп отделился и объединился с гневом Серго Моргана... я полностью отделился от Максима.

— Кто такой Максим? — Консул сжал телефон крепче.

— Максим, это опасный космический преступник, который притворялся настолько многими людьми, что забыл, кто он такой на деле.

— Скажи мне, — Консул сделал шаг вперёд, — это ведь ты тогда меня ранил?

Олег посмотрел на него. Уголок его рта дёрнулся.

— Да. Так и есть.

Консул развернулся и кулаком пробил дыру в стене. Из тайника он вытащил дробовик.

— Ну, тогда умри, — процедил он сквозь зубы.

Грохот выстрела. Лицо Олега разлетелось кровавым месивом. Тело рухнуло на пол.

— Всё-таки не зря мы спрятали везде оружие, — Консул перевернул дробовик в руке.

Он достал из кармана сигарету, зажёг её зажигалкой. Затянулся. Дым поднялся к потолку.

— Я победил.

Консул вышел из подвала и закрыл дверь. Прошёл в кухню. За столом сидел Алексей.

— Ну как, Алексей? С тобой всё отлично теперь? — Консул остановился в дверях.

Алексей ничего не ответил. Просто сидел и смотрел в стол.

— Если что, можешь уходить. Не стоит тебе находиться рядом со мной. Мы давно уже не команда. И давно ей не будем.

Алексей сжал кулаки. Костяшки побелели.

— Я многое обдумал, когда был парализован, — его голос звучал тихо, но твёрдо. — И знаешь что? Прости за то, что я делал вечеринки в твоём доме.

Консул затянулся сигаретой и выпустил дым.

— Я не принимаю прощения. Уходи.

Алексей поднялся. Медленно. Прошёл мимо Консула и направился к выходу. Дверь за ним закрылась.

Консул выкурил сигарету до фильтра, раздавил окурок в пепельнице и направился в свою комнату. Лёг на кровать и уснул. Ему ничего не снилось.

Утро.

Консул встал. В комнате было сыро. Воздух лип к коже. Он вышел в зал. Святослав лежал на диване и точил свой меч, размеренно, методично, с каменным лицом.

— Где все? — Консул обвёл комнату взглядом.

— Они на втором этаже, — Святослав даже не поднял головы.

— Скажи мне, — Консул шагнул ближе, — а ты отдашь мне крылья?

Святослав провёл точильным камнем по лезвию в последний раз. Потом посмотрел на Консула.

— Если честно, я их никогда не отдам.

Дверь в зал открылась. На пороге стояли Архаим, Максим и Серго Морган. Они слышали.

Ярость Консула росла. Он сжимал руку всё сильнее и сильнее. Костяшки побелели. Пальцы дрожали.

Святослав спокойно засунул меч в ножны.

Консул что-то почувствовал. Не услышал. Не увидел. Почувствовал. Он резко развернулся, схватил Архаима за плечо и откинул его в сторону.

Лазерный луч рассёк воздух. Консул был разделён на две части. Верхняя половина тела упала на пол. Нижняя осталась стоять ещё секунду, а потом рухнула. Он умер мгновенно.

Стена за его спиной была разрушена. В проломе стояла фигура. Высокая. Тёмная.

— Меня зовут Распад, — голос был низким, металлическим. — Я только что лишил вас эмоции, чтобы вы меня как можно сильнее порадовали.

Архаим, не раздумывая, подбежал и начал бить. Кулаками. Со всей силы. Раз. Два. Три. Распад не шелохнулся. Не поморщился. Ничего не почувствовал. Его рука метнулась вперёд и схватила Архаима за шею. Раздался хруст. Архаим обмяк.

Серго Морган бросился к выходу. Лазерные лучи ударили в спину. Он упал лицом вниз и не двигался.

Максим стоял, глядя на тела.

— Знаешь что? — его голос был пустым. — Мне плевать на них. Всегда было. Они мне были никто.

Он схватил себя за голову и резко свернул шею. Хруст. Тело рухнуло.

— Раз уж все умерли, — Святослав медленно поднялся с дивана, — то остался только я.

Распад резко исчез. Святослав среагировал мгновенно, меч вылетел из ножен, рассёк воздух. Он разрезал Распада на части, но не добрался до ног. Распад был жив. Его пальцы дотянулись до головы и соединили тело обратно.

— Тебе меня не убить, — процедил Распад.

— Ради чего ты здесь? — Святослав держал меч наготове.

— Убить всех, кто находился тут.

Святослав исчез. Появился за спиной Распада и схватил его за шею. Распад использовал часть своей силы и вырвался из хвата. Развернулся. Со всей силы ударил ногой в бок Святослава. Часть тела гусара отлетела в сторону. Ноги остались стоять. Святослав мёртв.

В доме наступила тишина.

Вдруг у Распада зазвонил телефон. Он ответил.

— Как там с заданием? — голос Протокола в трубке был спокойным, почти ласковым.

Распад обвёл взглядом комнату. Тела. Кровь. Разрушенная стена.

— Я убил их всех.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ.

Консул взорвал дверь и зашёл в комнату Архаима. Щепки брызнули во все стороны, но на этот раз взрыв был каким-то... аккуратным. Почти вежливым. Сизый дым заклубился под потолком, а Консул уже стоял в проёме — в своих чёрных очках, в своей чёрной футболке, и тяжело дышал.

Архаим в это время мастурбировал. Телефон в левой руке, одеяло сбито в гнездо, ритм уже почти достиг крещендо.

— Архаим, заебал спать! Идём давай, у нас приключения будут! — голос Консула звучал не требовательно, а почти радостно, как у ребёнка, который зовёт друга играть.

Архаим замер. Рука остановилась. Он медленно повернул голову.

— Я как бы не спал.

Консул снял очки и прищурился. Увидел. Понял. Его лицо на секунду исказилось в гримасе искреннего смущения.

— Бля, прости. Я не знал, что ты занят. Я думал, ты спал, нахуй.

— Твою же мать... мог бы хотя бы постучаться, — Архаим не кричал. Он говорил с усталой обречённостью человека, который уже не удивляется ничему.

— Ладно. Ты прав, — Консул вздохнул и развернулся к дверному проёму.

Он быстро сделал новую дверь. Буквально из воздуха, достал какой-то портативный инструмент, что-то нажал, и через минуту дверь висела на петлях. Целая. Новая. Даже ручка блестела. Архаим, натягивая опущенные штаны, смотрел на это с таким лицом, будто только что увидел, как его кот заговорил на латыни.

Консул постучал в новую дверь. Три удара. Вежливых.

— Можно войти?

— Да, можно. Входи, Консул, — Архаим застегнул пуговицу и выпрямился.

Консул открыл дверь и шагнул внутрь, разводя руками.

— Давай быстрее! Приключения! Ты и я! Приключения на тысячелетия!

Консул начал таскать Архаима на улицу. Схватил за плечо и поволок к выходу, но делал это не грубо, скорее настойчиво, как тащат друга, который слишком долго собирается.

— Ну зачем его таскать? — Серго стоял в коридоре, прислонившись к стене, и смотрел на происходящее со скептическим прищуром.

— Эй, Консул, тебе помочь? — Максим высунулся из кухни с кружкой в руке и с готовностью шагнул вперёд.

— Не надо, я сам, — Консул отмахнулся, не оборачиваясь.

Они вышли на улицу. Вечерний воздух был прохладным и влажным. Неон горел повсюду, розовый, синий, ядовито-жёлтый, вывески мигали и переливались, отражаясь в лужах на сером асфальте. Где-то играла музыка, глухой бас, синтвейв, пульсирующий в такт сердцу.

Архаим поднял голову и замер. Его глаза расширились. Рот приоткрылся.

— Ахуеть... корабль огромный.

Он указал на огромный летающий неземной корабль. Тот висел прямо над крышами, заслоняя собой полнеба. Металлическая туша, угловатая и тяжёлая на вид, вся в каких-то выступах и рёбрах. По бокам пульсировали синие огни, не мигали, а именно пульсировали, как вены на виске у великана. Где-то внутри низко гудело, и этот гул отдавался в груди.

— Ага. Я его, кстати, построил за пару дней, — Консул скрестил руки на груди и качнулся с пятки на носок.

— Будто из «Звёздных войн», — прошептал Архаим.

— Не будто, а всё так и есть. Это моя самая сложная работа. Ладно, Архаим, заходи в него.

Архаим тяжело вздохнул. Посмотрел на корабль. На Консула. Снова на корабль.

— Хорошо. Я войду в него.

— А можно с вами полететь? — Серго шагнул вперёд из тени, и в его голосе мелькнула непривычная нотка, не сарказм, а что-то похожее на надежду.

— Хорошо. Залазь в корабль, — Консул кивнул.

— И давайте я тоже с вами! — Максим выскочил из дома, размахивая руками.

— И тебе тоже можно, — Консул махнул рукой в сторону корабля.

Они все зашли в корабль. Внутри пахло металлом, озоном и чем-то неуловимо знакомым. Стены были гладкие, пол гудел под ногами — низко, непрерывно. Свет лился откуда-то из-под панелей, мягкий, зеленоватый. Корабль был больше внутри, чем снаружи.

Консул подошёл к ящику. Ящик был красный. Металлический. С какой-то мигающей лампочкой на боку. Консул расстегнул ширинку и начал ссать.

— Зачем ты это делаешь? — Архаим уставился на него.

— В общем, это надо, чтобы энергия появилась. Сейчас энергия на нуле, — Консул говорил спокойно, будто объяснял, как работает микроволновка.

Архаим тоже расстегнул ширинку и начал ссать. С обречённостью человека, который давно перестал задавать вопросы. Серго Морган и Максим переглянулись, пожали плечами, и тоже расстегнули ширинки. Четыре струи забили по красному металлу.

— Ха-ха, наебал я вас! Это просто обычный ящик! — Консул запрокинул голову и заржал.

— Ах ты сука, — Серго Морган покачал головой, но уголок его рта дёрнулся в усмешке.

— Ладно. Ну что же, отправляемся, — Консул застегнул ширинку и направился к панели управления.

Корабль взмыл. За иллюминаторами мелькнуло небо, облака, а потом, космос. Глубокий, чёрный, усеянный звёздами.

— Консул, ты, мать его, просто гений, — Серго Морган стоял у иллюминатора и смотрел на звёзды.

— Как же красиво... Смотреть на звёзды, — Максим прижался носом к стеклу, и его глаза сияли.

Консул улыбнулся. Он отошёл в одно из отделений — это была его комната. Маленькая. Кровать, стол, тусклая лампа. Шумоподавление включилось автоматически, как только дверь закрылась.

И тут...

Его голова начала очень сильно болеть. Не просто болеть, раскалываться, будто что-то внутри пыталось вырваться наружу. Консул схватился за виски. Перед глазами поплыли образы, чужие, страшные, невозможные. Воспоминания, которых у него не должно быть. Его собственные, но из другого мира.

Он резко начал кричать. Упал на колени. Крик разрывал горло, но никто не услышал, шумоподавление съедало каждый звук.

— Они все умерли... Их убил Распад...

Консул начал смотреть на свои руки. Переворачивал их. Разглядывал. Пальцы дрожали.

— Почему я жив? Почему они живы? Что происходит?

Он хотел отойти на шаг назад, но там была стена. Он упёрся в неё спиной и сполз на пол. Обхватил голову руками.

— Да что это, мать твою? Что со мной случилось?

Руки Консула дрожали. Мелко, противно, неостановимо. Он сидел на полу, в своей комнате, в космическом корабле, и не понимал, какой сейчас мир и кто он в этом мире.

Они приземлились на рандомной планете. Корабль мягко опустился, с хрустом раздавив что-то под днищем. Консул и Максим вышли наружу. Воздух был влажным, пахло сыростью и чем-то сладковатым. Над головой висело бледно-зелёное небо.

— Почему именно меня ты позвал? — Максим стоял, сунув руки в карманы.

— Вас всех убил Распад. И вдруг я попадаю в комнату, которая находится в космическом корабле. Скажи мне, что это может значить? Ты ведь тот, кто много знает, вроде.

Максим стал максимально серьёзным. Вся его обычная дурашливость исчезла. Он посмотрел Консулу прямо в глаза.

— Это может значить одно. Твоё сознание из твоей родной вселенной направилось в альтернативную вселенную.

— Этот мир буквально похож на мой, — Консул обвёл взглядом горизонт. — Но я чувствую себя чужим. И я хочу вернуться назад.

— Возвращаться нет смысла, если всех убили, — Максим покачал головой. — Тебе нужно стать как можно сильнее и умнее. Преодолеть предел человечества. Чтобы победить этого Распада.

Консул долго молчал. Потом кивнул.

— Тогда я вживлю импланты во всём теле. Чтобы точно его убить. И отомстить.

— Ты останешься тут? — голос Максима был тихим.

— Да.

Они зашли в корабль. Консул прошёл к панели управления.

— Мы отправляемся на другую планету. Она очень развитая, и она будет мне очень нужна. Ну что же, отправляемся.

Корабль взмыл. Одна секунда, и они были на другой планете. Она была в стиле киберпанка. Высокие чёрные башни пронзали низкие тучи, с которых моросил мелкий, противный дождь. Голограммы висели прямо в воздухе, гигантские, полупрозрачные, они рекламировали что-то на гортанном языке. Летающие машины проносились между башнями, оставляя красные полосы. Пахло озоном, мокрым металлом и жареным мясом.

Они зашли в одно из зданий. Вывеска над входом мигала розовым и синим. Внутри было темно, гудела музыка, глухая, басовая, от которой вибрировало в груди. За стойкой стоял бармен, огромный, лысый, с металлической пластиной вместо левой скулы.

— Мне, пожалуйста, один фашк с глазами, — Консул облокотился на стойку.

Он выпил и съел глаз. Глаз скользнул в рот и исчез с тихим, влажным хрустом. Зрачок дёрнулся в последний раз и пропал.

— Ох, ахуенно. Перед тем как всадить себе кибер-импланты в тело, — Консул вытер губы тыльной стороной ладони и бросил деньги на стойку. Мятые бумажки.

— Консул, ты будто сам не свой, — Архаим поднялся с корточек и шагнул к нему. Его голос звучал непривычно мягко. — Что с тобой?

— Со мной всё хорошо, — Консул поправил очки и улыбнулся уголком рта. Улыбка вышла странной, не весёлой и не грустной, а какой-то... другой. Как будто он знал что-то, чего не знали они.

— Консул, ты, кажется, стал взрослее, — Серго Морган выдохнул дым в сторону и прищурился, разглядывая его.

— Да. вам не кажется, — Консул перевёл взгляд на Серго, потом на Максима, потом снова на Архаима.

Он смотрел на них. Долго. Внимательно. Не как на бесполезных людей. Не как на обузу. Не как на идиотов, которые бесят его каждый день. Он смотрел на них как на тех, кого надо защитить. Как на тех, кого он уже однажды потерял. Как на тех, кого он больше не даст забрать.

Максим перестал ходить и замер. Он почувствовал этот взгляд. Все почувствовали.

Они вышли из бара и направились в мастерскую. Дождь всё моросил. Неон отражался в лужах, дробился, переливался.

— Импланты тебе так важны? — Серго Морган шёл рядом.

— Да. Мне нужно одну тварь остановить. В общем, ждите меня тут, я скоро приду, — Консул толкнул дверь мастерской и исчез внутри.

Они стали ждать. Серго прислонился к стене. Архаим сел на корточки. Максим ходил из стороны в сторону. Тишина.

— Максим, может, ты что-то знаешь? — Серго Морган повернулся к нему.

— Нет. Я ничего не знаю, — Максим покачал головой.

— Тогда ладно, — Серго отвернулся.

Прошло несколько десятков минут. Может, час. Может, больше. Они ничего не делали и ждали Консула. Дождь барабанил по крыше. И вот дверь мастерской открылась, и он вышел.

— Возвращаемся, — голос Консула звучал так же, как и раньше, но что-то в нём изменилось.

— Ты ведь, нахуй, никак не изменился, — Архаим прищурился.

— Снаружи, да. Но внутри нет. Глянь, что могу.

Консул превратил свою руку в бластер. Прямо на глазах. Пальцы втянулись, кожа разошлась, и наружу выдвинулось дуло, гладкое, чёрное, с пульсирующим синим огоньком на конце. А потом он превратил её обратно в руку. Обычную. Человеческую. С теми же костяшками, с теми же линиями на ладони.

Все ахуели. Архаим открыл рот. Серго Морган присвистнул. Максим улыбнулся.

— Ладно, Консул, вот это было неожиданно. Я думал, ничего не будет, — Архаим покачал головой.

Все направились в космический корабль. Зашли внутрь. Стулья на этот раз были, обычные, металлические, неудобные, но стулья. Они сели.

Они направились на Землю.

Прошла секунда, и они телепортировались на Землю. Корабль мягко опустился на площадку перед домом. Небо было серым. Обычным. Скучным. Пахло мокрым асфальтом и выхлопными газами. Где-то вдалеке лаяла собака.

Консул толкнул входную дверь и зашёл в дом. Внутри было тихо. Темно. Пахло пылью и чем-то застоявшимся, знакомый запах, родной. Он не стал включать свет. Просто прошёл по коридору, не снимая очков, и толкнул дверь в свою комнату.

Консул решает зайти в свою комнату. Дверь скрипнула. Он остановился на пороге и медленно стянул с лица чёрные очки. Бросил их на кровать. Подошёл к зеркалу, старому, в потрескавшейся раме, с мутным пятном в углу.

Он смотрел на нового себя. На импланты, которые проступали под кожей едва заметными линиями. На глаза — всё те же, но теперь в них горело что-то другое. Не хаос. Не лень. Холодная, спокойная решимость. Он поднял руку и медленно превратил её в бластер, глядя, как пальцы втягиваются, а на их месте вырастает чёрное дуло. Потом превратил обратно. Сжал кулак.

— Жди меня, Распад. Тебе не сойдёт всё с рук.

Голос прозвучал тихо, но в нём не было дрожи. Только сталь.

Кто-то очень громко шумел — будто что-то железное упало, покатилось по полу и врезалось в стену. Грохот разнёсся по всему дому, пробиваясь даже сквозь сон. Архаим проснулся. Резко. Сердце колотилось. Он сел на кровати, протирая глаза, и прислушался. Тишина. А потом, снова лязг. Металлический. Тяжёлый.

Он спустился вниз по лестнице, держась за перила и морщась от холода ступеней под босыми ногами, и вышел из дома. На улице было ещё темно, неон горел тускло, будто сам не выспался. Холодный утренний воздух обжёг кожу. Перед домом стоял Консул. Он возился с космическим кораблём, что-то приваривал, что-то откручивал, и вокруг него валялись груды железного хлама. Одна из этих груд, видимо, и упала.

— Дай поспать! И вообще, что ты делаешь, Консул? — Архаим стоял на крыльце в одних трусах, щурясь и кутаясь в собственные плечи.

Консул обернулся и снял очки. Под ними были глаза, которые Архаим не видел уже давно, горящие, живые, безумные в своей решимости.

— Рад, что ты проснулся, Архаим. Сегодня мы убьём Распада. Того самого ублюдка. Мы нападём на Мультивселеннскую Империю.

— Ты ведь собирал много о нём инфы... — Архаим спустился с крыльца и подошёл ближе. Его голос звучал осторожно. — Он ведь очень хорошо защищён. Тебе не...

— Не неси хуйни, Архаим, — Консул оборвал его на полуслове и снова надел очки.

— Ладно. Я тебя понял. Ебало на ноль, — Архаим кивнул.

Консул закончил усовершенствовать космический корабль. Отряхнул руки, хлопнул по обшивке ладонью, и та отозвалась низким гулом. Корабль выглядел иначе, чем вчера, больше, тяжелее, весь в каких-то новых деталях. Консул не спал всю ночь.

— Залазь давай. Ради меня, — он махнул рукой в сторону люка.

— Консул, я не хочу, чтобы нас искала Империя после того, как мы будем штурмовать столицу, — Архаим стоял на месте.

— Ты не хочешь, чтобы я отомстил Распаду? — Консул посмотрел на него.

— Я хочу, чтобы ты ему отомстил. Но тебе не кажется, что это слишком рано?

Архаим посмотрел на лицо Консула. В нём постепенно появлялось истинное отчаяние, не гнев, не злость, а что-то гораздо более страшное. Глаза за чёрными стёклами, кажется, блестели.

— Хорошо, Консул. Я согласен убить Распада вместе с тобой.

Архаим и Консул зашли в космический корабль. Внутри пахло металлом, озоном и чем-то горелым, видимо, ночная работа не прошла бесследно. Консул сел за панель управления и положил руки на рычаги.

— Жди нас, Распад. Я убью тебя.

Космический корабль в мгновение отправился в Мультивселеннскую Империю. Никакого разгона, никакой подготовки, просто рывок, который вдавил Архаима в кресло.

Вы что, серьёзно? Так быстро отправились сюда? Да я в ахуе.

— Эй, Архаим, ты это слышал? — Консул повернул голову.

— Ну да. Это ведь Серго через наушники с нами общается, — Архаим постучал пальцем по своему уху.

— А, ебать. Я даже не знал об этом, — Консул усмехнулся.

— Ого. Мы так быстро отправились, — Архаим выглянул в иллюминатор.

— Видишь вот эти планеты? — Консул ткнул пальцем в стекло. — Они были захвачены Империей. А вот эта, мать его, планета с железным кольцом — это столица. И мы её уничтожим изнутри, нахуй. Чтобы Распад понял, что даже здесь он умрёт.

Это же Сатурн. Просто кольцо железное. Ну и халтура.

— Согласен с тобой, рассказчик, — Архаим кивнул.

— Эй, рассказчик, а ты где сейчас? — Консул нажал кнопку связи.

Лежу на кровати в своей комнате. А что?

— А, всё, понятно. Ну, слава богу, не в подвале.

Они полетели к этой планете. Корабль скользнул в пространстве, обогнул астероидное поле и завис над железным кольцом. Когда они долетели, Консул заглушил двигатели, и тишина обрушилась внезапно. Они вышли из корабля и начали ходить по кольцу. Металл гудел под ногами. Над головой висела бесконечная чернота космоса, усыпанная звёздами. Архаим поднял голову и замер.

— Удивительно. Тут есть атмосфера.

Консул ничего не ответил. Он превратил свою руку в лазер, кожа разошлась, пальцы втянулись, и наружу выдвинулось дуло, и сделал дыру в кольце. Небольшую. Аккуратную. Оплавленные края ещё светились красным. Он залез внутрь первым.

До сих пор не привык к тому, что Консул так умеет делать.

— Внутри кольца находится Распад, — голос Консула прозвучал глухо, — и даже Император, и много кто ещё. Так что будь аккуратнее, Архаим.

— Хорошо, Консул.

Они шли вперёд. Коридоры были пусты. Только металлические стены и тусклый свет. Ни души. Ни звука. Только их шаги.

Эй, я всё понимаю, но где люди?

— Даже охраны нет. Это реально странно, — Консул прищурился.

Они дошли до двери, которая было массивная, металлическая и без ручки. Но она была закрыта. Консул превратил свою руку в гранатомёт. Выстрел. Грохот. Дверь разлетелась вдребезги. Дым рассеялся.

Они зашли в комнату. Внутри был Протон. Он стоял в своём зелёном шлеме, и его рука уже сжимала биту. Металлическую. Тяжёлую.

— Что вам надо? — механический голос разрезал тишину.

Вдруг Протон посмотрел на Консула. Долго. Внимательно. А потом медленно разжал пальцы. Бита с грохотом упала на пол и покатилась в угол.

— Я тебя помню, — голос Протона изменился. Стал тише.

— И я тебя, Протон. Сколько лет я тебя не видел, — Консул снял очки и спрятал их в карман.

— Стоп. Вы знаете друг друга? — Архаим переводил взгляд с одного на другого.

— Да. Мы в прошлом работали вместе. Но потом мы разделились. У меня была своя дорога, а у него, дорога в Мультивселеннскую Империю, — Консул говорил медленно, будто вспоминал то, что давно похоронил.

— Я многое о тебе ещё не знаю, Консул, — Архаим покачал головой.

— Парень, тебе лучше не знать его прошлое, — Протон повернулся к Архаиму.

Вдруг Архаим и Консул услышали храп в наушниках. Громкий. Ритмичный. Это уснул рассказчик. Они переглянулись, сняли наушники и засунули их в карман.

— Кстати, тут ваш друг приходил, — Протон махнул рукой в сторону тени.

Из тени вышел Максим. Он появился бесшумно, и его лицо было необычно серьёзным.

— Консул. Я хочу поговорить с тобой.

Максим и Консул отошли от всех. Встали у стены, подальше от чужих ушей.

— На самом деле, я тоже, как и ты, из другой вселенной. Но я не из твоей, к сожалению. В моей вселенной планету взорвали, — Максим говорил тихо.

— Спасибо, что сказал это. Это были очень важные для меня слова. Значит, где-то далеко, за вселенными, я могу найти всех своих родных мне людей, — Консул кивнул.

— А ещё я скажу правду, которую, возможно, твой Максим не говорил. Я самый опасный преступник во всех вселенных. У меня не было ни семьи, ни имени. Я был создан из ничего, в лаборатории, неизвестно когда.

— И как ты себя назвал впервые? — Консул прищурился.

— Олег. Думаю, ты его знаешь как старого знакомого. Но всё это время это был я.

— Я знаю об этом. А ты ещё что-то хочешь сказать?

— Да, а ещё...

И тут произошёл взрыв.

Пол задрожал. Стены загудели. Откуда-то сверху посыпалась пыль и куски металла. Максим и Консул переглянулись и побежали обратно.

Протон сражался с кем-то. Его противник был высоким, широкоплечим, в тёмном плаще, который развевался, хотя ветра не было. Архаим стоял за спиной Протона, прижавшись к стене.

— Кто он? — Архаим смотрел на незнакомца.

Максим посмотрел на этого мужика. И его лицо изменилось. Глаза расширились. Кулаки сжались.

— Леонид Макаров! Почему ты здесь?! — голос Максима сорвался на крик.

— Кто это за тип вообще? — Консул встал рядом с Максимом.

— Это... в общем, как бы тебе сказать... мой старый враг, которого я ненавижу. Однажды он меня наебал и забрал всё, что у меня было. И я поклялся вернуть всё, что у меня было, — Максим говорил сквозь зубы.

— Да, именно так, — Макаров улыбнулся. Улыбка вышла холодной.

Макаров посмотрел на Протона и покачал головой.

— Ты мне не ровня.

Он коснулся Протона, всего лишь коснулся, и Протон исчез. Телепортировался. Далеко от кольца.

Макаров быстро подлетел к Архаиму. Он хотел убить его — рука уже замахнулась, но Консул успел быстро среагировать. Резкое движение, и Архаим исчез, телепортированный домой.

— Ты как? Со мной? — Консул повернулся к Максиму.

— Само собой, — Максим кивнул.

— Извини, Максим, но сейчас ты мне не интересен, — Макаров взмахнул рукой.

Консул не успел среагировать. Макаров уже стал двигаться быстрее — в двадцать раз быстрее, чем мгновение назад, и телепортировал Максима неизвестно куда. Только воздух свистнул.

— Я хочу проверить, на что ты способен, — Макаров развернулся к Консулу.

— Нахуя ты сюда пришёл вообще? — Консул сжал кулаки.

— Я почувствовал чью-то огромную силу и решил прийти. Это и без слов понятно, ебень, — Макаров пожал плечами.

Макаров побежал. Нет — он практически исчез, превратился в размытую тень, и начал делать серию ударов. Кулаки свистели в воздухе. Консул уворачивался, раз, другой, третий, почти от всех ударов. Почти. Один пришёлся вскользь по плечу, и рука онемела.

Консул быстро побежал за спину Макарову. Рывок. Он хотел ударить — но Макаров успел повернуться. Его кулак со всей силой врезался в грудь Консула, и тот отлетел, ударившись спиной о стену. Металл прогнулся.

Консул сразу встал. Вытер кровь изо рта тыльной стороной ладони. Кровь была горячей.

Макаров со всей силы ударил ногой в голову Консула, и нога Макарова оторвалась. Оторвалась, как будто ударила не в голову, а в бетонную плиту. Макаров посмотрел на обрубок и усмехнулся. Он снял ограничители мозга на 5% и начал хватать всё, что было под рукой. Консул мешал ему бил, блокировал, — но Макаров уже сделал какую-то жидкость. Он вылил её туда, где была его нога, и нога отросла. За секунду. Кости, мышцы, кожа, всё встало на место.

Макаров сделал какое-то оружие на ходу, собрал из воздуха, из частиц, из ничего, и выстрелил. Электрический разряд ударил в Консула. От такого количества тока он упал. Тело не слушалось. Пальцы дрожали, но он не мог двинуть ни рукой, ни ногой.

— Эй, ты как? В порядке? — Макаров наклонился над ним.

— Зачем ты спрашиваешь? — голос Консула был слабым.

— Я просто старался тебя не убить.

— Я думал, ты злой, — Консул попытался усмехнуться. Получилось плохо.

— Да никогда. Просто то, что я забрал у Максима... это было то, что он украл. А я, как герой, вернул всё владельцам.

— Скажи мне... а Распад тут? — Консул приподнял голову.

— Он давно покинул Империю. Но он работает на Протокола ещё.

— Спасибо. Кстати, куда ты телепортировал Максима?

— Он вернулся обратно к себе домой.

— Скажи, где находится Распад сейчас.

— Я не знаю. Все, кто были связаны с Империей, ушли из неё.

— Спасибо за информацию. И удачи, — Консул с трудом поднялся на ноги.

Он телепортировался домой.

— Как же я им буду пояснять за разгром? — Макаров обвёл взглядом разрушенный коридор.

Протон подлетел к Макарову. Его шлем мигнул красным.

— Зачем ты меня телепортировал в какие-то ебеня?

— Прости. Я не хотел.

Консул вернулся домой. Он появился прямо в зале, пошатываясь, с кровью на губе и синяком на пол-лица. Архаим вскочил с дивана.

— Консул! Ты как? В порядке?

— Да. Со мной всё отлично.

— Что там насчёт Распада? — Максим выглянул из кухни.

— Его не было там. Он находится неизвестно где. Но мы найдём его обязательно.

— Консул, я верю в тебя. В твою победу, — Архаим сжал его плечо.

Консул улыбнулся. Улыбка вышла усталой, но настоящей.

— Кстати, а Серго спит до сих пор?

— Да. Но он серьёзно работал и устал.

— Пусть отдыхает. Отдых — это хорошо.

Консул подошёл к зеркалу и увидел себя. В отражении был человек с кровоподтёком на скуле, с усталыми глазами, но с прямой спиной. Он долго смотрел. Потом развернулся.

— Ребята, я отойду ненадолго. Мне надо бы навестить одного моего друга.

Консул взял коробку пива из холодильника. Холодную. Стеклянные бутылки звякнули. Он вышел из дома и направился очень далеко. Шёл пешком, не телепортировался. Мимо неона, мимо прохожих, мимо серого асфальта. Дошёл до одного обычного дома.

— Эй, Кобрик! Открой дверь!

Дверь распахнулась почти мгновенно. Кобрик стоял на пороге и сиял.

— О, кого я вижу! Здарова, старина! Как жизнь?

— Здарова. В жизни всё ахуенно. А у тебя как?

— Да вроде тоже всё нормально. А чё хотел, Консул?

Консул поднял коробку и встряхнул её.

— Может, давай выпьем пива?

— А давай!

Прошло где-то час. Они сидели на крыльце, и пустые бутылки выстроились в ряд. Разговаривали о прошлом.

— А помнишь всю мою старую команду? — Консул отхлебнул из горла. — Там ведь был ты, я, Архаим, Андрей Сайрекс, Прикольчиков, Товарищ Явин, Адмирал Петарда, Молот, Креветка, Пельмень Шериф, Пепси Кольный, Серго Морган... и ещё Алексей, которого я не считал в своей команде.

— Почему ты всегда говоришь, что в твоей команде шестеро, если их на деле было больше? — Кобрик прищурился.

— Да я не ебу. Привычка, наверное.

Тут вдруг подошёл Архаим. Он появился из-за угла, сунув руки в карманы.

— А вот где ты, Консул.

— О, здарова, Архаим! А ты помнишь Пельменя? — Кобрик поднял бутылку в приветственном жесте.

Архаим усмехнулся и ответил без запинки:

— Стал здоровый, как пельмень.

— О, помнишь! Даже свою легендарную фразу сказал! — Кобрик хлопнул себя по колену.

— Этого Пельменя я никогда не забуду, — Архаим присел рядом.

Консул посмотрел на них обоих и вздохнул.

— Жаль, я как идиот распустил свою команду. Но ничего. Я её снова верну.

И тут вдруг они услышали, как кто-то летит. Звук был низким, рокочущим, как двигатели огромного корабля.

Они повернули головы.

Прямо над домом, заслоняя собой небо, висел Император Мультивселеннской Империи. Его фигура была окружена аурой, красной, пульсирующей, как сердце. Глаза горели.

— Ты, Консул, не уйдёшь безнаказанно. Ты будешь отправлен в тюрьму за то, что нарушил границы и вторгся в мою Империю.

Конец первого тома.

Это был Мультивселеннский Суд. Огромный зал, уходящий в бесконечность, со стенами из чёрного мрамора и колоннами, которые терялись где-то в темноте под потолком. Свет падал только на центр — на трибуну, где стоял судья. Вокруг не было ни души, только пустые скамьи, покрытые пылью. Но тишина давила так, будто за Консулом наблюдали тысячи невидимых глаз.

— Делая выводы, мы, как Мультивселеннский Суд, заявляем свой вердикт насчёт злодеяний Консула, — голос судьи звучал безразлично, как зачитанный приговор. — Консул из бывшей вселенной 799-J, который сейчас находится во вселенной 801-J, будет отправлен в Грань.

Радикал стоял в стороне, скрестив руки. Его лицо скрывала тень.

— Вы уверены в своих словах, судья? — он подал голос, и в нём прозвучала странная нотка.

— Я более чем, уверен в своих словах, — судья даже не посмотрел в его сторону.

— Ну что же, прощай, Консул, раз и навсегда, — судья посмотрел прямо на Консула, и его губы дрогнули в подобии усмешки. — Тебя спас рандом, что отправил в вселенную 801-J. Но это не повторится. Ибо вселенной, которая похожа на твою, уже нет. 799-J и 801-J единственные похожие вселенные.

Консул был отправлен в Грань.

Это была бесконечная пустота. Ни пола, ни потолка, ни стен. Только серое ничто, которое давило со всех сторон. Консул висел в этом ничто, раскинув руки, и не мог понять, где верх, а где низ. Воздух был густым, как вода, но дышать было можно.

— Отлично. Теперь я один. И что мне, нахуй, делать? Это же пиздец, — Консул провёл ладонью по лицу и поправил очки.

И тут он кого-то услышал. Тихий шорох. Шаги. Кто-то приближался.

— Неужели кто-то тоже есть в Грани? — голос был незнакомым, но странно знакомым одновременно.

— Твой голос очень мне знаком. Где ты? — Консул резко обернулся, но увидел только серое ничто.

И тут перед Консулом появился Пельмень Шериф. Он возник из ниоткуда, как будто вынырнул из тумана. Улыбался. Всегда улыбался.

— Какого хуя ты тут забыл, Пельмень? — Консул снял очки и уставился на него.

— Ну, я, короче, решил просто устроить движ лютый, — Пельмень развёл руками. — Мне просто делать нехуй было, понимаешь? Ну, и мне, короче, дали пизды, и меня туда отправили. И я отправился вот в эту хуйню. Как-то так.

Консул обнял его. Крепко. Пельмень на секунду замер, а потом тоже обнял его в ответ.

— Я рад, что ты жив, Пельмень, — Консул похлопал его по спине.

Пельмень Шериф сжал его плечи.

— Консул, чё нам делать? Как нам съебать?

Консул молча оторвал свою руку. Просто взял и оторвал. Плоть разошлась, кровь брызнула в пустоту. Пельмень отшатнулся.

— Офигеть... где ты так научился? — Пельмень во все глаза смотрел на руку-пушку.

— Долго рассказывать, Пельмень. Давай отправляемся.

Консул нажал на неё. Портальная пушка завибрировала, загудела и выстрелила. В пустоте открылся портал, ослепительно-зелёный разрыв. Они шагнули туда.

Они оказались дома. Консул огляделся. Это был его дом, но разрушенный. Стены треснули. Окна выбиты. Мебель перевёрнута. На полу, кости. Побелевшие от времени.

— Чёрт... это совсем не та вселенная, — Консул провёл пальцем по облупленной стене.

Он начал осматривать дом внимательно. Это был его дом, но не тот. Всё в нём было знакомым и чужим одновременно. Кости, разбросанные у входа, принадлежали людям. Его людям?

— Скажи, Пельмень, с какой ты вселенной? — Консул повернулся.

— Ну, когда меня отправляли в Грань, они сказали, что я из 799-J, — Пельмень почесал затылок.

— Слава богу. Ладно, Пельмень, мы от нашей родной вселенной пока что не уйдём. Мне надо бы одного человека встретить.

— Ты про Алексея, что ли?

— Да, про него. Давай иди к нему, а я тебя там догоню. Мне надо в одно место пойти.

Консул и Пельмень пошли в разные стороны. Пельмень по улице, насвистывая что-то себе под нос. Консул в другую сторону, к холму.

Консул превратил портальную пушку вновь в руку. Он присоединил её — кости срослись, кожа натянулась. Но рука почти не двигалась. Пальцы не слушались.

— Чёрт. Рука почти не двигается. Видимо, это из-за огромной энергии при использовании телепорта, — Консул попытался сжать кулак и не смог.

Консул дошёл до могилы. Это была могила его брата Матвея. Надгробный камень был старым, поросшим мхом, с выцветшими буквами. Консул сел на колени. Молчал. Долго.

— Брат... — слово повисло в воздухе.

Консул хотел посмотреть на могилу, но не смог. Он решил дальше смотреть на землю. Пальцы сжали сырую траву.

— Прости, что не спас тебя. Обещаю, я найду Нейтрона Прайма. И он заплатит за то, что убил тебя.

Консул повернул свою голову и увидел чей-то силуэт. Человек подошёл к могиле Матвея и аккуратно поставил цветы. Консул не слышал шагов.

— Кто ты? — Консул не встал.

— Моё имя Коллайдер. Запомни это имя очень хорошо. Скоро мы вновь встретимся.

Коллайдер исчез вдалеке. Не телепортировался. Просто растворился в тумане, как будто его и не было.

Консул ещё раз посмотрел на могилу. Потом поднялся и решил пойти к Пельменю.

Консул дошёл до дома Алексея. Всё было тихо. Даже слишком. Он поднялся на крыльцо, толкнул дверь — она оказалась открытой. Алексей был внутри. Он сразу обнял Консула. Крепко.

— Что с тобой, Алексей? — Консул не ожидал такого.

— Ты просто подумай своей головой! — Алексей отстранился, и его лицо покраснело. — Я думал, что тебя убили! А потом ко мне приходит Пельмень, которого я считал мёртвым, и говорит, что ты жив и здоров!

— Ты что, скучал по мне? — Консул усмехнулся.

Консул хотел сказать что-то важное, но решил не говорить. И так Алексей поймёт взглядом. Так что Консул просто улыбнулся.

— Конечно же нет! Как ты мог такое подумать! — Алексей фыркнул и отвернулся.

— Алексей, ты сейчас ведёшь себя как цундере, — Пельмень вставил из-за угла.

— Ладно, ребят, надо телепортироваться в новую вселенную, — Консул хлопнул в ладоши.

Консул посмотрел на эту вселенную. На этот дом. На эту могилу на холме. У него пошли слёзы. Он вытер их резким движением.

Консул вновь вырвал свою руку и сделал из неё портальную пушку. Выстрел. Зелёный портал открылся. Он телепортировался в вселенную 801-J.

А тем временем глубоко в космосе, в столице Мультивселеннской Империи, вселенная 1104-X, в тронном зале, где воздух был пропитан холодом и запахом озона.

— Что, прости? — Радикал стоял перед троном.

— Я говорю, что Консул выбрался из Грани, — голос Протокола звучал из тени. Спокойный. Ласковый. Как нож, который медленно входит в спину.

— Такого не может быть. Никто же не выбирался оттуда! — Радикал стукнул кулаком по подлокотнику.

— Не пизди мне тут. Максим, например, выбирался. Он ведь из-за тебя появился. Ты ведь хотел создать сильнейшего воина Империи. И в итоге он хер пойми где, — Протокол шагнул из тени, и его лицо исказилось в усмешке.

— Ну, ведь Максим всего лишь один во всех вселенных. А вот Консулов, множество количеств, — Радикал попытался оправдаться.

— Мне на остальных Консулов похуй, как и на Максима. Мне нужно, чтобы именно Консул 799-J умер. Понимаешь?

— Я обещаю, что убью его! — Радикал ударил себя кулаком в грудь.

— Не стоит мне уже обещать, — Протокол усмехнулся.

Протокол достал меч. От лезвия исходил свет и молнии — они трещали, извивались, обжигали воздух. Он вонзил его в Радикала. Одним движением. Радикал не успел даже крикнуть. Протокол забрал абсолютно все силы Радикала. Тело Императора обмякло, но он был ещё жив.

— Консула убьёт кто-то другой. Но точно не ты, — Протокол выдернул меч.

Радикал был отправлен в космос. Он улетал в черноту, беспомощный, без сил.

— Удачи тебе в космосе, — Протокол помахал ему рукой.

Консул и Максим сидели на кухне и ели котлеты, которые ранее Консул сделал сам. Котлеты лежали на большой тарелке, жирные, с подгоревшей корочкой, пахло жареным луком и чем-то почти забытым, домашним. За окном гудел неон, заливая кухню то розовым, то синим. Максим жевал медленно, с удовольствием, и не сводил с Консула задумчивого взгляда.

— Короче, Консул, давай мы не будем эту всю главу продвигать сюжет, — Максим откусил половину котлеты и заговорил с набитым ртом, не переставая жевать.

Консул замер с вилкой у рта. Вилка так и осталась висеть в воздухе, а он поверх очков впился в Максима взглядом, в котором читалось: «Ты опять за своё?»

— Ты о чём вообще?

— Ну, я же сколько раз говорил: мы нереальны. Мы, просто так сказать, живём в новелле, — Максим дожевал, облизнул пальцы и откинулся на спинку стула.

— А, бля, точно. Ты же говорил. — Консул отложил вилку и потёр переносицу. — А что такого-то? Типа, почему нельзя не продвигать сюжет?

— Да ты просто заебал. — Максим подался вперёд и ткнул вилкой в сторону Консула. — Каждую главу, нахер, льёшь лор, и он становится сложнее и сложнее. Скоро лор станет на уровне Рика и Морти.

— Ну, я просто прошлое своё говорил, — Консул пожал плечами и взял котлету руками.

— У нас тут ситком, а не многослойный сюжет уровня, там, Звёздных войн, — Максим отложил вилку и скрестил руки на груди.

— А у них вроде сюжет не многослойный, — Консул усмехнулся и откусил сразу треть.

— Ладно, не суть. Просто поменьше пизди, — Максим замолчал. Отложил вилку. Положил ладони на стол — медленно, по одной, как будто пытался удержать себя в руках.

Он смотрел на Консула, не мигая, и в этом взгляде не было ни капли шутки. Только холодное, неестественное спокойствие. Консул под этим взглядом почувствовал, как по спине пополз холодок.

Консул начал нервничать. Он отвёл глаза, но тут же вернул их обратно. Поправил очки, пальцы зацепились за дужку и чуть не сорвали их с лица. Снова взял вилку, но ладонь была влажной, и вилка выскользнула, звякнув о стол. Он сглотнул. Максим всё ещё смотрел.

И тут Максим встал со стула. Резко. Стул отъехал назад с противным скрежетом по полу. Он выпрямился во весь рост и продолжал буравить Консула взглядом.

У Консула вилка выпала из ослабевших пальцев. Ударилась о край тарелки, отскочила и с противным звоном покатилась по полу. Консул не пошевелился. Просто сидел и ждал, что будет дальше. Сердце билось где-то в горле.

— Бля, чёт ссать захотелось, — Максим вдруг шумно выдохнул, потянулся, хрустнув шеей, и поднялся. Развернулся на пятках. Уже у двери он засунул руки в карманы и, насвистывая какую-то дурацкую мелодию, скрылся в коридоре. Консул остался сидеть с открытым ртом.

Максим ушёл в туалет, а в это время в кухню зашёл Архаим. Он был в одних трусах, с заспанным лицом и всклокоченными волосами. Постоял в дверях, потянулся, почесал живот.

— О, Максим свою порцию не доел. — Архаим уже тянул руку к тарелке. — Давай я всё сожру, а, Консул?

— Можешь, в принципе, — Консул махнул рукой.

— Архаим, если ты мою порцию сожрёшь, я тебе пизды дам хороших! — донеслось из туалета. Голос Максима эхом отразился от кафеля.

Архаим замер. Посмотрел на котлету. На дверь туалета. Снова на котлету. Что-то перехотел есть. Отдёрнул руку, как от огня, и сел напротив Консула.

— Консул, давай опять хуйнёй заниматься, — Архаим откинулся на стуле и заложил руки за голову.

— Слушай, давай потом. Сейчас что-то неохота, — Консул потёр виски.

И тут в кухню вошёл Пельмень Шериф. Без стука. Без предупреждения. Просто открыл дверь и ввалился, сияя, как начищенный самовар.

— Я услышал, что вы тут шумите, и решил зайти! — Пельмень присел на подоконник и оглядел кухню.

— Ебать, а ты тут откуда? — Архаим чуть не упал со стула.

— Вот сюрприз для тебя, Архаим. Живой и здоровый Пельмень, — Консул кивнул на гостя, не скрывая лёгкой улыбки.

Архаим расцвёл. Глаза заблестели, рот растянулся до ушей. Он хлопнул себя по колену так, что эхо пошло по кухне, и выпалил с гордостью, будто ждал этого момента несколько лет:

— Стал здоровый, как пельмень!

Пельмень поморщился, как от зубной боли. Левая бровь дёрнулась. На секунду в его глазах мелькнуло что-то очень усталое, почти тоскливое. Но он быстро натянул обратно свою привычную улыбку и перевёл разговор:

— Кстати, а вы видели Серго вообще?

— Так он в подвале спит. — Консул пожал плечами. — Он настолько к нему привык, что иногда сам туда заходит. Добровольно.

Ох, славно я поспал.

— О, это Серго проснулся в подвале, — Консул хлопнул себя по лбу.

И тут кто-то кинул в окно кухни камень. Стекло разлетелось вдребезги. Осколки брызнули на стол, на пол, на котлеты. Камень, крутясь, полетел прямо в Консула. Консул от неожиданности выкинул из руки котлету. Архаим бросился вперёд и поймал её в воздухе, как вратарь. А Консул получил камень прямо в лоб. Всё произошло за секунду.

Консул решил терпеть. Он медленно вдохнул через нос. Задержал дыхание. Выдохнул через сжатые зубы. Кулаки сжались до хруста. На лбу наливалась багровая шишка, но он не притронулся к ней. Просто стоял и смотрел в разбитое окно.

Но тут он увидел, как в окно кинули корсар. Маленький. Круглый. С мигающим красным огоньком. И случился взрыв. В кухне был пиздец. Дым, грохот, звон бьющейся посуды. Вся посуда разбилась. Максим бы расстроился.

— Сука! Кто с улицы всякую хуйню кидает?! — Консул уже был на ногах, перешагивая через осколки.

Он выскочил на улицу, перепрыгнув через осколки. Там стоял тип в маске с красным знаком анархии. Маска была потрёпанная, с трещиной через весь лоб. Тип дышал тяжело, как загнанный пёс, и смотрел на Консула с чистой, незамутнённой ненавистью.

— Сука, ты ахуел вообще?! — Консул ткнул пальцем в свой лоб. — С улицы кидать камни и корсары в кухню! Я тебя за это пизды дам, понял? Посмотри на мой лоб — он красный, нахуй! А всё из-за тебя!

— Я анархист! — выкрикнул тот, брызгая слюной. — И ты мой главный враг! Я ненавижу тебя, Консул, понял меня? Мы с тобой главные враги! Ты мой главный враг, и я твой главный враг!

— Стоп. — Консул снял очки и спрятал их в карман. — Я же тебя помню. Ты же из новостей. Так ещё ты свои корсары по всему Питеру кидал, и ещё всем в окно камни кидал. Ну всё, я тебя отхуярю.

— Именно так, мой главный злодей Консул! — анархист встал в боевую стойку. — Но ты меня не отхуярешь. Это сделаю я!

— Слушай сюда, анархист. — Консул развёл руками. — Я только помню, что ты в новостях был. Но чтобы ты считал меня своим главным врагом, я даже не знаю, из-за чего.

Ладно, ребят, давайте перейдём лучше к кому-то другому, чтобы вам было интересно, а что будет дальше.

Ну, давай посмотрим, что происходит у Максима.

— Как же я поссал хорошо, — Максим с наслаждением выдохнул, запрокинув голову.

Он смыл воду, встал, поправил штаны и уже хотел уходить, как вдруг ручка от двери просто упала на его глазах. Отвалилась. Без причины. Максим замер, глядя на неё.

— Эм...

Он не сразу сообразил, что сейчас произошло. Но потом до него дошло: он застрял в туалете. И открыть дверь можно только с другой стороны.

— Эй, Консул! Ты рядом? — Максим прижался к двери. — Можешь, пожалуйста, дверь открыть? А то ручка просто сломалась!

Но Максиму никто не ответил. Тишина. Только гул воды в трубах.

Ситуация у Максима не из приятных. Ладно, перейдём к Консулу и анархисту.

— Ты что, забыл, что ты сделал тогда? — анархист сжал кулаки.

— А что я сделал тебе? — Консул прищурился.

Пару дней назад.

Консул и Кобрик, в говно пьяные, шли по улице и ржали со всякой хуйни. Ночь. Неон. Асфальт. Мимо прошёл анархист — в своей маске, в своих тряпках.

— Смотри, какой уёбок прошёл. — Кобрик толкнул Консула локтем. — Сука, какой же у него уебанский костюм.

Консул хмыкнул, сплюнул на асфальт и окинул анархиста брезгливым взглядом, каким смотрят на раздавленную крысу:

— Ага. Не костюм, а какие-то тряпки, нахуй.

Они шли за ним, ржали, тыкали пальцами. Анархист терпел. Долго терпел. Но не выдержал.

— Что я вам сделал вообще?! — он развернулся, и его голос дрожал. — Хули вы доёбываетесь до меня? Отстаньте от меня!

— Э, а ты не ахуел так с нами разговаривать? — Консул сделал шаг вперёд.

Консул с одного удара вырубил анархиста. Тот упал, как мешок.

Настоящее.

— Ну, я вроде ничего плохого не сделал, — Консул пожал плечами.

— Вы меня отпиздили! — анархист сорвался на крик. — Так ещё ржали с меня! Я тогда чуть не умер! Ещё тогда вы могли убить меня!

— Не, ну прости тогда, — Консул развёл руками.

Анархист не выдержал такой наглости и ударил. Кулак врезался в челюсть. Голова Консула мотнулась вбок.

— А это зря, — Консул вытер губу тыльной стороной ладони. Кровь. Он посмотрел на неё. Потом на анархиста.

Консул телепортировал себя и анархиста в другое место. Пустырь. Безлюдный. Ветер гонял мусор.

— Раз уж начал, тогда давай один на один, — Консул встал в стойку.

— Я соглашаюсь на твою идею сразиться один на один, — анархист кивнул и сжал кулаки.

Извиняюсь, конечно, что остановился на таком пиздатом моменте, но мне интереснее, смог ли там Максим выбраться из толчка.

— Помогите мне, пожалуйста! Я не могу выбраться! — Максим уже не кричал, а хрипел.

Он всей силой бил в дверь. Раз за разом. Кулаки покраснели. Дверь не поддавалась.

— Зачем Консул сделал непробиваемую дверь тут? — Максим в отчаянии схватился за голову.

Он начал нервничать. Ходил туда-сюда, иногда бил в дверь, иногда садился на унитаз и смотрел в потолок. И тут он увидел окно в туалете.

— Погоди-ка... всё это время тут было окно? — Максим уставился на него.

Максим, ебать, ты слепой.

— Иди нахер, Серго, — Максим буркнул, не сводя глаз с окна.

Ну ладно, как скажешь. Значит, моя помощь тебе не нужна.

— Стой, стой! — Максим вскочил. — Конечно, нужна! Как думаешь, я смогу выбраться через окно?

Ты не сможешь. Тут всё непробиваемое.

— Пиздец... — Максим прижался лбом к стеклу. — И что мне делать?

Интересно, как же Максим сможет выбраться из туалета, если это миссия невыполнима.

— Стоп. — Максим выпрямился. — Я понимаю, что ты хочешь сделать! Не оставляй меня одного, Серго!

Не волнуйся. Я скоро буду.

И так, мы уже во второй раз возвращаемся к Консулу.

Консул подпрыгнул и сделал быстрые удары ногами по голове анархиста. Раз. Два. Три. Анархист пошатнулся, но устоял.

Анархист схватил за ногу Консула. Мёртвой хваткой. Тогда Консул превратил свою ногу в ракету. Пламя вырвалось из ступни. Они взмыли наверх.

Они были выше облаков. Холодный воздух резал лицо. Анархист держался за ногу Консула изо всех сил.

Консул превратил ракету снова в ногу, и они начали бить друг друга в свободном падении. Удар. Ещё удар. Кровь брызнула из разбитой губы анархиста.

Консул начал душить анархиста. Анархист пытался раздавить голову Консулу. Его пальцы впивались в виски. Но он понял, что не сможет. И тогда он засунул самый мощный корсар в глотку Консулу. И она взорвалась.

Голова Консула разлетелась на куски. Консул перестал держать шею анархиста. Тело автоматически схватило голову и присоединило её обратно к шее. Импланты срослись за секунду.

— Как это возможно? — Анархист замер. Маска не позволяла видеть лица, но плечи у него опустились, а руки повисли, как плети. Голос у него сел до хрипа.

— Всё возможно, если у тебя есть импланты. — Консул улыбнулся — одними губами, без тепла, без торжества. В этой улыбке было больше усталости, чем злости.

Анархист начал бить со всей дури по животу Консула. Раз. Другой. Третий.

И тут они достигли земли. Удар был страшным. Пыль столбом. Анархист стоял на Консуле, который лежал в кратере.

Анархист еле как мог стоять. Ноги дрожали.

Консул схватил анархиста за шею и телепортировался рядом со своим домом.

— Хочу увидеть, как они увидят твою смерть, — Консул сжал пальцы.

Анархист бил по груди Консула. Руки анархиста были в крови.

И тут анархист укусил руку Консула. Зубы впились в плоть. Консул от боли отпустил его.

Анархист упал прям в туалет. Проломил дверь.

— Ура! Наконец-то свобода! — Максим вывалился следом вместе с дверью.

Консул сделал дыру в стене.

— Ребят, тут он! Пиздим его! — Консул указал на анархиста.

— А он связан с тем, что я застрял в туалете? — Максим поднялся, отряхиваясь.

Консул решил кивнуть, чтобы Максим тоже его отпиздил.

Ребят, я сейчас тоже пойду его пиздить. Сейчас из подвала выйду.

Консул взял анархиста и кинул его прямо на землю. Тот упал. Не встал.

Консул, Архаим, Серго Морган, Максим, Алексей, Пельмень Шериф — и ещё Кобрик подошёл к ним. Все они были готовы бить анархиста.

— Начинаем, — Консул сжал кулак.

Они начали избивать его всей толпой. Первым ударил Консул, ногой под рёбра. Потом Архаим добавил сбоку. Серго бил молча, без эмоций, как будто заколачивал гвоздь. Максим размахнулся ногой и попал в живот. Алексей целился в колено. Пельмень прыгал сверху. Кобрик пинал по бокам. Кровь брызгала на асфальт. Хруст рёбер. Глухие стоны. Анархист уже не кричал — только дёргался после каждого удара.

Они долго его избивали. Удары становились реже, глуше. В какой-то момент анархист перестал не только кричать, но и дёргаться. Просто лежал. Мокрый от крови. Неподвижный. И тогда они остановились.

Тишина. Только тяжёлое дыхание семерых. Где-то вдалеке лаяла собака. Неон всё так же мигал, заливая двор холодным розовым светом.

Пельмень присел на корточки. Осторожно, как будто тело могло ожить. Протянул руку, потрогал шею. Задержал пальцы на секунду. Поднял голову:

— Ребят... он походу помер.

Консул ничего не ответил. Он поправил очки. Пальцы чуть дрожали — то ли от усталости, то ли от чего-то другого. Он посмотрел на тело. На расплывающееся под ним тёмное пятно. На треснувшую маску анархиста.

— Пельмень, кажется, ты прав.

— Бля... чё нам делать? — Архаим вцепился обеими руками в волосы и сжал их до боли. — Нам же пизда!

— Ребят. Я знаю, что делать, — Максим поднял руку, как в школе. — Его нужно закопать.

Алексей кивнул. Медленно. Без лишних слов.

— Я согласен с Максимом. По-другому никак не скрыть следы.

— А кто закапывать-то будет? — Кобрик скрестил руки на груди и оглядел всех.

Серго Морган посмотрел на Максима. Долго. Без слов. А после этого все, Архаим, Алексей, Кобрик, Пельмень, медленно повернули головы и тоже посмотрели на Максима.

Максим обвёл их взглядом. Вздохнул так, будто его попросили вынести мусор.

— Ладно. Так уж и быть. Я его закопаю.

— Давай ты его за двором закопаешь, — Консул кивнул в сторону заднего двора. — Всё равно там, кроме нас, никто не ходит.

Они все потащили его за двор. Тело было тяжёлым. Руки скользили. Ноги анархиста волочились по земле, оставляя за собой тёмный след. Максим по-быстрому сделал огромную яму — он просто выдрал кусок земли и отбросил в сторону. Потом вытер пот со лба рукавом.

— Всё. Давайте кидайте его.

Они раскачали тело и скинули в яму. Оно упало с глухим, влажным звуком. Земля полетела следом, сначала быстро, потом медленнее. Всё. Готово. Сверху установили железный крест. Кривой. Холодный. Совершенно неуместный.

Архаим стоял над могилой, опустив голову.

— Извини, что ебнули.

— Бля... — Консул потёр живот и вдруг осознал, насколько голоден. — Я что-то жрать захотел.

— О! — Максим встрепенулся, как будто кто-то нажал на кнопку. Глаза загорелись. — Давайте продолжим котлеты есть!

— Давай, — Алексей кивнул, и они все, не сговариваясь, развернулись и пошли обратно в дом, оставив анархиста под железным крестом на заднем дворе.

Протон находился во вселенной 1104-X, в железном кольце, столице Империи. Кольцо опоясывало мёртвую планету, и его металлические коридоры гудели от энергии, которая текла где-то глубоко внизу. Протон шёл по этому коридору, и каждый его шаг отдавался глухим эхом. В руке он держал меч, клинок был скрыт в рукояти, но даже в ножнах от него веяло холодом.

Он дошёл до закрытой железной двери. Массивной. Без ручки. Приложил к сканеру руку. Красный луч пробежал по ладони. Дверь с шипением отъехала в сторону.

Перед ним возникла голограмма. Полупрозрачная фигура человека в старомодном костюме. Она висела в воздухе, слегка мерцая.

— Привет! Я Голограмщик. Вы в столице Империи, сейчас вы находитесь в железном кольце. Зачем мы не живём на планете, спросите вы? Эта планета непригодна для жизни. Но в ней столько энергии, что мы решили создать тут железное кольцо, которое будет пожирать эту энергию, — голос звучал бодро, как у экскурсовода.

— Эй, Голограмщик, — механический голос Протона разрезал тишину.

— Вам что-то надо, господин Протон? — голограмма повернула голову.

— Тебе нормально говорить одно и то же?

— Само собой! Я ведь запрограммирован Протоколом на то, чтобы говорить, как появилась наша столица, — голограмщик улыбнулся.

— А вы не думали, что когда-нибудь столица может взорваться к чёртовой матери? — Протон склонил голову набок.

Голограмщик промолчал. Улыбка застыла.

— Вы же понимаете, сколько там энергии в этой планете? От этого взрыва Империя очень сильно пострадает, — Протон не унимался.

— Как я помню, вы, Протон, особо много не любите говорить, — голограмщик попытался увести разговор.

— Меня разбудили. И из-за этого у меня плохое настроение. А когда у меня плохое настроение или что-то ещё, я могу и много пиздеть, — Протон сжал рукоять меча.

— Вы не в настроении... Ну, попробуйте выпить чашечку кофе. Может, вам станет лучше, — в голосе голограммы появилась осторожность.

— Может быть. Кто же знает, — Протон развернулся и пошёл дальше, оставив голограмму позади.

Он шёл по коридору, когда к нему подошёл Леонид Макаров. Тот появился из бокового прохода, засунув руки в карманы.

— А вот ты где, Протон.

— Че надо? — Протон остановился.

— Идём. Хочу кое-что показать, — Макаров кивнул в сторону.

Протон согласился. Они пошли в отделение протезов. Внутри пахло стерильностью, металлом и чем-то медицинским. Макаров подошёл к столу и взял что-то, накрытое тканью.

— Протез нижней челюсти, который я делал очень долго. Я надеюсь, ты заценишь, — Макаров сдёрнул ткань. На столе лежала челюсть. Металлическая. Блестящая. Почти живая.

Руки Протона дрожали. Он волновался. Он всё-таки решился. Медленно поднял руки к голове, снял шлем. Под шлемом было лицо в кровавых бинтах. Нижней челюсти не было — только пустота и обрывки мышц.

— Тебе больше не нужен голосовой модулятор, — Макаров кивнул.

Протон вырвал голосовой модулятор. Из горла вырвался хрип. Он взял протез, поднёс к себе. Протез вонзился в верхнюю челюсть. С щелчком встал на место.

— Сп... Спаси... Бо... — голос был уже не механический. Живой. Настоящий. С хрипотцой, с дрожью.

У Протона пошли слёзы. Они катились по бинтам, по новому подбородку, по груди.

— Ну всё, Протон, не плачь. Давай обниму, — Макаров шагнул вперёд.

Леонид Макаров обнял Протона. Крепко. По-настоящему.

— Спасибо, Макаров, — Протон выдохнул.

Макаров перестал обнимать Протона. Тот вытер слёзы тыльной стороной ладони.

— Сейчас я счастлив, как никогда в жизни. Спасибо тебе, Макаров, ещё раз. У меня был плохой сегодня день, но ты всё исправил, — Протон говорил медленно, привыкая к новому голосу.

— Знаешь, почему я тебе подарил протез именно в этот день? — Макаров посмотрел на него.

Протон вспомнил. Он на секунду замер.

— Да. Сегодня ведь мой день рождения.

— Протон, перед тем как ты уйдёшь, пожалуйста, не умирай. Ты во всех вселенных особенный. Кроме этой, тебя нигде нет, — Макаров положил руку ему на плечо.

— Хорошо. Я попытаюсь.

Вдруг у Леонида Макарова зазвонил телефон. Он вытащил его из кармана.

— Удачи, Протон. Ты можешь идти. А мне тут надо поговорить кое с кем, — Макаров кивнул на дверь.

Протон вышел из отдела протезов, и Леонид Макаров остался один.

В телефоне Макарова было написано: «Коллайдер. Вселенная 831-P». Макаров принял звонок.

— Да, это я, Леонид Макаров, из вселенной 20007-H. Вам что-то надо, Коллайдер из вселенной 831-P? — Макаров поднёс телефон к уху.

— Пожалуйста, только без нумерации вселенных. Это меня бесит, — голос Коллайдера был резким.

— Хорошо, Коллайдер. Без нумерации вселенных. Я запомнил. Ты что-то хотел?

— Да, так. Хотел узнать некоторые моменты, — Коллайдер помолчал.

— А какие именно?

— Зачем Мультивселеннский Суд помиловал Евгения Туалетова?

— Ну, как я понял, его помиловали из-за вмешательства Протокола. Ему нужен Евгений Туалетов. В каких целях — не уточняется.

— Понятно. Тогда скажи мне, что сейчас с Радикалом.

— Сам Протокол сказал, что убил его. Но по некоторой информации, Радикал выжил. В общем, там столько про него инфы, что неизвестно, что с ним случилось.

Леонид Макаров закончил. Некоторое время в трубке было тихо.

— Это всё, что ты хотел узнать?

— Да. Именно так.

— Для чего вообще?

— Я правая рука Императора. Прости, что не рассказывал, но он мне просто много чего недоговаривает. Из-за этого я прошу у других информацию о том, что происходит в Империи и за её пределами, — Коллайдер говорил спокойно, но в его голосе слышалась усталость.

— В последнее время он всё больше и больше скрывает от тебя многое. Тебе не кажется, что тебя скоро заменят? — Макаров прищурился.

— Вряд ли. Я Императору нужен.

— Кстати, Коллайдер, будь осторожен. Нейтрон Прайм стал в последнее время активным. Хотя ранее он не был таким активным, как сейчас.

— Хорошо. Приму к сведению.

Коллайдер положил трубку.

Леонид Макаров включил компьютер. Экран загорелся. Он открыл один из файлов. Там были изображены главные враги Империи. Лица, имена, уровни угрозы. Нейтрон Прайм. Полиция Времени. Конфедерация. Нуллификатор. Разлом. Максим 1104-X. Консул 799-J. Консул 413-Y.

— Нейтрон Прайм опаснее Консула 799-J наверное в десять раз. Если он вторгнется в Империю... интересно, сможем ли мы выжить? — Макаров смотрел на экран.

И тут зашёл Протон. Дверь отъехала в сторону.

— Чёрт, я забыл свой шлем, — Протон подошёл к столу.

Леонид Макаров быстро выключил компьютер. Резко. Экран погас. Протон взял свой шлем и вышел из отдела протезов.

Протон шёл и осматривал коридоры, по которым он проходил. Металл. Тусклый свет. Гул энергии.

— Ох, как же я хорошо посрал, — раздался чей-то голос.

Из отдела туалетов вышел Нейтрон Прайм. Он выглядел расслабленным. Потягивался, как кот.

— Ахуеть... Нейтрон Прайм, — Протон отпрыгнул назад, встав в боевую стойку.

— Слушай, чел, я сюда просто пришёл, чтобы посрать. У вас тут ахуительные туалеты, и всё, — Нейтрон Прайм поднял руки.

Нейтрон Прайм посмотрел на Протона. Прищурился.

— О, я ведь тебя помню. Ты ведь Протон.

— Не смей говорить моё имя своим ебучим ртом! — механический голос Протона сорвался на визг.

— Эй, полегче. Ты лучше тоже следи за языком. Иначе в следующий раз твои слова будут последними, — Нейтрон Прайм улыбнулся.

— Нейтрон Прайм, ты враг Империи. Я должен тебя убить, чтобы ты не причинил вред Империи, — Протон вытащил меч из рукояти. Клинок сверкнул.

— Знаешь что? Я не люблю весь этот банальный пафос в твоих словах, — Нейтрон Прайм скрестил руки.

— Пожалуй, отчасти ты прав. Ну что ж, прощай.

Протон размахнулся и отрубил голову Нейтрону Прайму. Голова покатилась по полу. Тело рухнуло.

— Шах и мат. Протон, один балл. Нейтрон Прайм, ноль баллов. Протон победил, сука.

И тут Протон почувствовал что-то странное. Он посмотрел вниз. Его грудь проткнули рукой. Насквозь. Пальцы выходили из спины.

— Но как? — прохрипел Протон.

— Это был клон. А тот, кто сейчас проткнул тебе грудь, то есть я, тоже является клоном, — голос Нейтрона Прайма раздался сзади.

— Значит, твоя цель была убить меня? — Протон не мог пошевелиться.

— Да, именно так. Ты был первой целью моего плана по уничтожению Империи. Но, увы, мне нужно уходить, так как у меня появились дела поважнее, чем уничтожение Империи.

— Зачем тебе уничтожать Империю? И зачем ты мне всё это рассказываешь? — Протон сплюнул кровь.

— Мне нужно уничтожить Империю, чтобы вы мне не мешали. А рассказываю я, зная, что ты умрёшь. Ты никому не успеешь рассказать.

Нейтрон Прайм вытащил лазерный пистолет и выстрелил несколько раз в Протона. Каждый выстрел пробивал тело насквозь. Протон падал. Медленно. Но всё ещё стоял на ногах.

— Знаешь что... это был мой лучший день в этой жизни, — Протон улыбнулся разбитым ртом.

— Он будет и последним, — Нейтрон Прайм размахнулся.

Нейтрон Прайм со всей силы ударил в шлем Протона. Шлем разлетелся вдребезги. Осколки брызнули в стороны.

Протон тоже решил ударить со всей силы. Он размахнулся и врезал в шею Нейтрона Прайма. Тот даже не поморщился. А вот Протон сломал руку. Кость хрустнула.

Нейтрон Прайм ударил ногой по голове Протона. Со всей дури. Голова Протона была размазана в кашу. Тело рухнуло на пол.

— Первый этап выполнен, — Нейтрон Прайм вытер кровь с ботинка.

Он вытащил из кармана кнопку. Маленькую. Красную. Нажал на неё. И взорвался. Вместе с ним взорвался мёртвый клон. Грохот. Вспышка. Коридор содрогнулся.

Максим спал крепким сном. Ему снилось что-то тёплое и размытое — не то детство, не то чужой сон, не то просто темнота. Он перевернулся на бок, потянулся, и в этот момент его тело потеряло равновесие. Глухой удар. Максим рухнул с кровати, запутавшись в одеяле.

Он проснулся. Резко. Сердце стучало где-то в горле. Одеяло лежало на нём, как мёртвый зверь. Максим скинул его и уставился в потолок. Потолок был чужой. Абсолютно. Не тот, что он знал. Другой цвет, другие трещины, другой свет, холодный, металлический, будто лился не из окна, а откуда-то сверху.

Он встал с пола, потирая ушибленный локоть, и подошёл к окну. Выглянул. Внизу простирался не город. Не улицы. Не Земля. Огромные купола, металлические платформы, туман, в котором плавали какие-то огни. Всё это двигалось, дышало, гудело.

— Выглядит как сон... но это точно не сон, бля, — Максим прижался лбом к холодному стеклу. Голос у него был тихий и растерянный.

И тут Максим обернулся. На другой стороне комнаты, в кресле, сидел человек. Чёрный плащ. Усы. Он сидел неподвижно, как статуя, и смотрел на Максима. Смотрел давно.

— Консул, здарова! А ты зачем себе усы отрастил, а? — Максим растянул губы в улыбке, но она вышла натянутой.

— Наконец-то проснулся. Сразу говорю: я не тот Консул, которого ты знаешь. Я Консул 413-Y, — он поднялся с кресла. Плащ тяжело упал вниз.

— А в чём разница моего Консула от тебя? Ну, кроме усов, — Максим сделал шаг вперёд, вглядываясь в его лицо.

— Я что, по-твоему, знаю? — Консул 413-Y пожал плечами, и в голосе мелькнула ленивая насмешка.

— Кстати, а ты меня знаешь? Хоть немного? — Максим всматривался, и в глазах мелькнула тревога.

— Нет. Я тебя впервые вижу, — Консул 413-Y покачал головой.

— Слушай, ты Консул 413-Y. А у тебя была, например, ну, команда? Или ты всегда один? — Максим попытался сменить тему, но голос чуть дрогнул.

— Нет. Никогда не было, — ответил он быстро, без раздумий.

— А зачем ты себе усы отрастил? — Максим снова вернулся к этому, уже с настойчивостью.

— Ох... долгая история. Но если ты готов, то я, так уж и быть, расскажу, — Консул 413-Y провёл пальцами по усам, и в этом жесте мелькнула усталость.

Максим кивнул. Медленно. Внимательно. Консул 413-Y начал рассказывать.

Неопределённое время назад.

Консул сидел рядом со своим братом Матвеем. Комната была маленькой, душной. На столе две кружки, обе недопитые. Пахло дешёвым табаком и чем-то кислым. За окном шумел город, но здесь, внутри, было тихо.

— Я больше не могу с тобой жить, — Матвей поднялся. Его голос был ровным, но в нём звенело отвращение. — Ты работаешь в работе, где тебе платят грязными деньгами, бля.

— Это ради того, чтобы спасти отца, который сейчас в больнице. Понимаешь? — Консул схватился за край стола. Костяшки побелели.

— Я бы всё принял, но не грязные деньги. Я сам пойду зарабатывать и спасать отца. А тебя я, к сожалению, покину. Прощай, брат, — Матвей шагнул к двери.

Матвей ушёл, хлопнув дверью. Звук ударил, как выстрел.

— Ну и пошёл нахуй. Ты мне и не сдался, — Консул процедил это сквозь зубы, но кулак его дрожал.

И тут рядом с Консулом открылся портал. Воздух задрожал, и из портала вышел Нейтрон Прайм. Его фигура заслонила свет. От него пахло озоном и чем-то горелым.

— Здарова, как всегда, Консул 413-Y. Дельце есть против одного гондона, по имени Прототип X. Он мешает моим планам, — Нейтрон Прайм говорил лениво, как о погоде.

— Прости, Нейтрон Прайм. Я не могу. Я не в настроении, — Консул даже не посмотрел на него.

Нейтрон Прайм ничего не сказал. Его лицо осталось каменным. Он был недоволен отказом. Секунда тишины — и он телепортировался к себе на базу.

— Какой же я идиот. Столько наговорил брату, — Консул опустил голову на руки. Плечи его задрожали.

Прошло несколько недель.

Консул 413-Y проснулся от взрывов. Дом трясся. С потолка сыпалась пыль. Где-то кричали. Он вскочил с кровати, сердце колотилось как бешеное.

— Чёрт! Что тут происходит?! — он схватился за спинку кровати, чтобы не упасть.

И тут он вспомнил брата. Сердце упало куда-то вниз.

— Надо узнать, что с братом, — Консул выдохнул, и голос его предательски дрогнул.

Консул выскочил на улицу. Всё горело. Дым. Крики. Люди бежали, не разбирая дороги. Он побежал, расталкивая их. Он нашёл его. Матвей стоял, а за его спиной возвышался Прототип X. Его рука сжимала голову Матвея. Пальцы впивались в череп.

— Консул... кажется, это мой конец. Прости, что я умру, — Матвей говорил тихо, без слёз.

Прототип X раздавил голову Матвея. Раздался мерзкий хруст. Тело рухнуло.

Консул 413-Y замер. Осознание ударило, как ледяная волна. Его самого близкого человека больше нет.

— Мне тут больше нечего делать. Но дать тебе перед уходом было приятно, однако, — Прототип X усмехнулся.

Прототип X растворился. Прямо в воздухе.

Консул с дрожащими руками подошёл к трупу брата. Ноги подкашивались. Он упал на колени.

— Брат! — закричал он. Крик разорвал дымное небо.

Настоящее.

— А после этого моего брата похоронили, — Консул 413-Y откинулся в кресле, и его голос стал глуше. — И я начал очень много пить пиво. А усы отрастил, может быть, отчасти от депрессии.

— Но ты ведь искал Прототипа X, чтобы ему отомстить? — Максим подался вперёд, и в его голосе прорезалось нетерпение.

— Да. Я пытался. Но он просто исчез. Я не мог его найти, сука, — Консул 413-Y покачал головой и провёл ладонью по лицу.

— А кто такой Нейтрон Прайм? — Максим склонил голову набок.

— Это мой бывший босс. С которым я давно не работаю, — Консул 413-Y ответил коротко, и в его тоне скользнула тень.

И тут Консул 413-Y вспомнил. Он резко выпрямился.

— Слушай, а твой Консул, случаем, не Консул 799-J? Просто я не знаю подробностей, какой у тебя Консул в команде.

— Да. А что такое? — Максим насторожился.

— После возвращения в свою вселенную скажи ему, чтобы он посетил Республику Консулов. Он там нужен, поверь мне.

— Хорошо. Я ему передам, — Максим кивнул.

Консул 413-Y поднялся и подошёл к стене. Нажал на панель, часть стены отъехала в сторону. За ней висела карта. Огромная, светящаяся, вся из точек и линий. Консул провёл по ней пальцем.

— Смотри. Вот это Империя. Вот это мы. А вот это твоя вселенная. Ты вообще понимаешь, как далеко тебя закинуло?

Максим подошёл ближе. Карта дрожала в воздухе.

— Ни хрена себе... — выдохнул он. — Это всё реально?

— Реальнее некуда, — Консул 413-Y усмехнулся.

— Кстати, я так и не рассказал, почему ты тут, — он закинул ногу на ногу, уже вернувшись в кресло.

— Ну, давай, расскажи.

— Конфедерация телепортировала тебя сюда, чтобы ты нам помог. Мы давно готовим войну против Империи. Мы пытались устроить всё мирно, но они убивали наших дипломатов и, как могли, занижали в новостях Империи, — Консул 413-Y говорил спокойно, но в его голосе кипела злость.

— Для чего вы готовите войну против войны? — Максим нахмурился, и его голос стал серьёзнее.

— Бля, ты чё, не знаешь? — Консул 413-Y усмехнулся, но усмешка вышла усталой. — Ладно, расскажу тебе то, что в Конфедерации многие знают. Конфедерация расширяет свои владения с помощью союзов и семейных объединений. А Империя расширяет свои территории с помощью войны и крови. Они устраивали геноцид множества рас. Многие расы пропали из мультивселенной. И нам не нравится из-за этого политика Империи. Мы, как можем, пытаемся их остановить. И твоя помощь особенно нужна. Ты ведь бывшая мощь Империи, которая отказалась от них и встала на сторону добра.

— Прости, но я, пожалуй, откажусь. Я ведь немощь. Я ничего не могу. Я просто обычный человек, — Максим опустил глаза и пожал плечами.

— Это не так, — Консул 413-Y ткнул в него пальцем. — Тебя создала Империя. Ты много раз стирал себе мозги. Ты, сука, всемогущее существо.

— Всё равно откажусь. Я ничем не смогу помочь. Прости, но это не моё дело, — Максим покачал головой.

— Да кем ты себя возомнил вообще, чувак? — Консул 413-Y вскочил, и его плащ взметнулся.

— Человеком, у которого есть своё мнение. И дело, — Максим посмотрел ему прямо в глаза.

— Без тебя Конфедерация проиграет. И всё из-за твоего ненужного мнения. Мы, нахуй, главный враг Империи, понимаешь? Выше неё идут только мой босс и какая-то ненужная Полиция Времени. В общем, без нас Империя будет властвовать везде, — Консул 413-Y наклонился к нему, и его голос упал до шёпота.

— Вы всё равно справитесь. Там, в Империи, максимум десять человекоподобных в армии. Они считают, что количество не важно. Главное — сила каждого воина, — Максим отвёл взгляд.

— Конфедерация считает, что количество решает. Но ты, сука, обязан будешь быть за нас, — Консул 413-Y ударил кулаком по столу.

Консул 413-Y уговаривал очень долго. Он ходил по комнате, размахивал руками, то сбавлял тон, то снова повышал. И в итоге смог его уговорить.

— Ладно. Я согласен помочь Конфедерации. Главное, чтобы везде был мир, и мы победим этих человекоподобных, — Максим выдохнул и кивнул.

— Кстати, Максим, не называй их человекоподобными. Они гуманоиды, как и люди на Земле.

— В смысле? Ты о чём?

— И даже это ты не знал? Класс, — Консул 413-Y хмыкнул. — Империя туда отправляла обезьян. Обезьяны это те, кто недоросли. А они не нужны были Империи, ибо были тупыми. И они, на удивление, смогли эволюционировать.

— Но ведь было два вида обезьян. Кто вторые?

— Вторые... они изначально. Не помню подробности, но они точно из-за Марса появились. Но, к сожалению или к счастью, эти обезьяны вымерли.

— Получается, я могу считать себя гуманоидом и человеком?

— Нет. Ты гуманоид. Конфедерация и Империя не считают людей отдельной расой.

— Это расизм, — Максим скрестил руки на груди.

— Всё, завали ебало уже. И идём. А то на болтовню много времени потратили, — Консул 413-Y махнул рукой и направился к двери.

Максим не сразу встал. Он ещё раз посмотрел на карту, которая всё ещё висела в воздухе. Светящиеся точки. Линии. Вселенные. Где-то там — его дом. Его Консул. Его команда.

— Слушай... а меня вообще ищут? Мои? Там, в моей вселенной? — Максим вдруг спросил, и его голос прозвучал тихо.

Консул 413-Y замер на секунду. Потом бросил через плечо:

— Ищут. Но не там.

Максим хотел переспросить, но Консул уже толкнул дверь.

Максим поднялся. Он подошёл к двери. Консул 413-Y уже стоял в проёме, нетерпеливо стуча пальцами по косяку.

— Ну? Долго ещё? — Консул 413-Y бросил через плечо.

— Иду, иду, — Максим ускорил шаг.

Они вышли. Дверь за ними закрылась с тихим шипением. Впереди лежал коридор. Холодный. Металлический. Чужой. Максим сделал шаг. Потом ещё один. И пошёл.

Максим идёт к Конфедерации.

Продолжение следует в главе 4.1!

— Здравствуйте, Максим. Я Джейд Костриков, — он вышел навстречу и протянул руку. — Думаю, Консул 413-Y говорил обо мне.

— Да, он говорил, что вы очень влиятельный в Конфедерации, — Максим пожал руку, чуть замешкавшись.

— Я смог остановить войну с Республикой Консулов и помирил Конфедерацию и Республику, — Джейд Костриков убрал руку и выпрямился. — А ещё заключил союз с Полицией Времени. Мы друг другу помогаем.

— Кстати, хочу задать вопрос: зачем вы хотите, чтобы Конфедерация победила? — Максим склонил голову.

— Нам необходима победа, чтобы Империя больше не расширяла свои границы. Не делала больше геноцид, разруху и другие ужасные поступки, — Джейд Костриков говорил негромко, но твёрдо. — Если мы её не остановим, вся мультивселенная будет уничтожена.

— Зачем тебе общаться с этим человеком, которого сотворила Империя для того, чтобы он творил бесчинства по всей мультивселенной? — Саня влез, не скрывая ненависти.

— Забей на него. Он ненавидит тебя, — Джейд Костриков даже не обернулся. — Ладно, отправляемся в совет, ко всем.

Они направились в совет. Зал был большой, с длинным столом и тусклым светом. Другие уже ждали. Воздух был густой, спёртый, пахло нагретым металлом.

— Я считаю, что Максим — очень хорошая сила против Империи, но относиться к нему настолько доброжелательно недопустимо, — генерал Табурет сжал кулаки на столе, и его голос звучал резко.

— Максим вообще не нужен Конфедерации. Зря только его позвали, — Саня бросил взгляд на Максима, полный презрения, и демонстративно отвернулся.

— Он нужен. Он мощный и очень поможет Конфедерации. Просто ты этого не понимаешь, — генерал Табурет не сдавался, и в его голосе послышалась злость.

— Слушайте, пускай Максим помогает Конфедерации. Он же будет воевать ради того, чтобы спасти мультивселенную, — Константин Калинов поднял руку, призывая к тишине.

— Отчасти я вас понимаю, Калинов и Табурет. Хоть у нас мнения разные, но вы хотя бы не против него, — Джейд Костриков перевёл взгляд. — Кстати, Владимир Цыцов, а ты вообще как относишься к Максиму?

Все посмотрели на Владимира Цыцова. Тот сидел, откинувшись на стуле, и смотрел в потолок так, будто его это вообще не касалось.

— Ну, я сейчас отдыхаю. Так что говорите дальше, — он даже не пошевелился, и в его голосе была ленивая насмешка.

— Уходишь от ответа — значит, не знаешь, как ответить. Ну ладно, — Джейд Костриков усмехнулся, но усмешка вышла холодной.

— Можно мне слово? — генерал Табурет поднялся.

— Да, конечно, говори.

— Я хотел бы, чтобы вы прекратили всю эту херню, которую вы говорите. Просто его надо принять, и всё, — генерал Табурет обвёл всех взглядом, и его голос дрогнул от сдерживаемой ярости.

— Генерал Табурет, иди нахер, — Саня даже не посмотрел на него.

— Эй, Саня, я всё понимаю, но это будто перебор, — Владимир Цыцов подал голос.

— А ну все заткнулись, нахуй! — Консул 413-Y рявкнул так, что эхо пошло по залу. Все замерли.

— О, привет, Консул. Извините нас, что мы такие громкие, — Константин Калинов виновато улыбнулся.

— Прощаю на этот раз, — Консул 413-Y бросил небрежно.

— Ты что, у них как босс? — Максим наклонился к нему и зашептал.

— Отчасти. А так в совете главный — Джейд Костриков, — Консул 413-Y пожал плечами.

— Вы все кучка идиотов, которые решили принять этого идиота. Ну и пошли вы к черту, я ухожу, — Саня резко поднялся. Стул с грохотом упал на пол.

Саня вышел из совета. Дверь захлопнулась с глухим стуком.

— Я вообще удивлён, что такая херня началась из-за меня. Я даже не знал, что мне произнести, — Максим огляделся, и в его голосе была растерянность.

— Потому что скоро ожидается война, — Консул 413-Y ответил тихо.

— Кстати, если Джейд Костриков главный в совете, то он получается лидер Конфедерации? — Максим снова повернулся к нему.

— Нет, это не так. Джейд Костриков хоть и главный в совете, но он не лидер. Лидер, совсем другой человек, — Владимир Цыцов ответил, не поднимая головы, и в его голосе послышалось раздражение.

— Тогда в чём смысл совета, если совет не самый главный в Конфедерации, а самый главный — это лидер? — Максим нахмурился, пытаясь понять.

— Ты идиот. Лидер это лицо Конфедерации, а власть это совет, — Консул 413-Y закатил глаза и вздохнул.

— И кто лидер?

— Идём со мной, — Консул 413-Y уже встал и направился к выходу.

— Мне тоже как раз надо к нему, — Джейд Костриков поднялся следом.

Они вышли из совета и оказались на улице. Серое небо. Металлические купола. Ветер гонял пыль.

— И как мы к нему отправимся? — Максим огляделся.

— Через телепорт, — Консул 413-Y начал что-то набирать в часах.

— Ого, он у тебя тоже есть, как и у моего Консула, — Максим удивился, глядя на часы.

— Мой телепорт в виде часов, — Консул 413-Y не отрывался от набора.

Консул 413-Y закончил, и они мгновенно телепортировались в огромный зал. Высокий потолок. Холодный свет. На троне сидел кто-то в маске и короне.

Зал, где сидел президент, был огромным. Потолок терялся в темноте. Где-то гудели невидимые механизмы, и этот гул пробирался под кожу. Воздух был холодным, пахло металлом и чем-то древним.

— Так получается, вы притащили мне творение Протокола, — президент Конфедерации не двинулся с трона. Его голос прозвучал глухо, как из-под маски, и эхом разлетелся по залу.

— Здравствуйте, я Максим, — Максим шагнул вперёд и остановился, не зная, куда деть руки.

— Знакомый голос у тебя, однако, — президент медленно поднялся. Трон скрипнул, и этот скрип резанул по ушам.

Президент Конфедерации спустился по ступеням. Каждый его шаг отдавался в тишине, как удар молота. Он подошёл к Максиму, остановился в паре метров. Вгляделся в его лицо. Долго. Внимательно. И вдруг его плечи дрогнули.

— Стоп. Ты же не Максим. Ты ведь Креветка, — президент замер, и в его голосе мелькнуло что-то почти забытое. Что-то тёплое.

— Вы о чём, президент? — Джейд Костриков перевёл взгляд с президента на Максима, и его брови поползли вверх.

— Он Креветка. Мой старый друг. Он сам себя так назвал при первой встрече, — президент не сводил глаз с Максима. Он смотрел на него так, будто увидел призрака.

Президент подошёл ещё ближе. Снял корону, отложил её в сторону, на подлокотник трона. Потом маску. Под ними был обычный человек. Усталое лицо. Тёплые глаза. Седые виски.

— Я Андрей Сайрекс. Узнаёшь меня? — он смотрел на Максима с надеждой, которая пробивалась даже сквозь усталость.

— Нет. Я тебя впервые вижу, — Максим покачал головой, и в его голосе была пустота.

— Видимо, он полностью потерял память, — Андрей Сайрекс вздохнул, и плечи его опустились, будто на них легла вся тяжесть этого зала.

— Ого, я не думал, что вы друг друга знаете, — Консул 413-Y присвистнул и сунул руки в карманы.

— Сейчас помогу ему восстановить память. Так, где оно тут было? — Андрей Сайрекс развернулся и начал рыться в своих изобретениях. Ящики. Коробки. Провода. Что-то звенело и падало.

— Вот, нашёл, — он вытащил устройство. Небольшое, с кучей проводков, которые свисали, как волосы.

Максим надел восстановитель памяти на голову.

— Так значит, моя память реально была стёрта, — Максим почувствовал лёгкую вибрацию, и его голос дрогнул.

— Не волнуйся. Я сейчас его восстановлю, — Андрей Сайрекс включил устройство. Пальцы его подрагивали.

Вдруг у Максима забилось сердце. Быстро. Слишком быстро. Он начал дёргаться в конвульсиях. Тело изогнулось, как от удара током. Глаза закатились.

Восстановитель отключился сам.

— Эй, Креветка, ты как? — Андрей Сайрекс шагнул к нему, протянул руку.

Джейд Костриков увидел что-то неладное. Глаза его расширились, зрачки сузились. Он рванулся вперёд, оттолкнул Сайрекса в сторону, а сам получил мощный удар от Максима. Рука чуть не оторвалась. Джейд отлетел к стене и сполз по ней, оставляя кровавый след.

— Консул 413-Y, телепортируй Андрея Сайрекса во вселенную 801-J! Для первого времени она будет безопасна! — выкрикнул Джейд, превозмогая боль. Его голос сорвался.

— Я не понимаю, что случилось, — Андрей Сайрекс растерянно оглядывался, переводя взгляд с Максима на Джейда.

— Походу, все его личности объединились в единую, — Консул 413-Y схватил Сайрекса за плечо.

— Быстрее съёбывайтесь! — Джейд заорал так, что эхо пошло по залу.

Консул 413-Y и Андрей Сайрекс телепортировались.

Максим со всей дури ударил Джейда. Тот отлетел обратно в совет. Двери выбило.

— Что это за херня?! — генерал Табурет вскочил со стула, и его рука дёрнулась к поясу.

— Быстрее уходите! — Джейд попытался подняться, но тело не слушалось.

Максим появился перед Владимиром Цыцовым. Взял его за голову. Раздавил. Хруст. Тело упало.

Константин Калинов достал автомат калашников из-под плаща и открыл огонь. Пули входили в Максима, но тому было всё равно. Он шёл вперёд. Медленно. Неумолимо.

Джейд и генерал Табурет пытались остановить его. Хватали за руки. Бесполезно.

Максим ударил в голову Константина Калинова. Размазал. Кровь брызнула на стены.

— Вот ублюдок! Мы должны отомстить! — генерал Табурет сжал кулаки, и в его голосе звенела ярость.

— Мы не сможем. Придётся просто драться, — Джейд выдохнул, и в его голосе была обречённость.

Генерал Табурет осмотрелся. Тела. Кровь. Тишина.

— Походу, ты прав, — кивнул он.

Они оба сжали кулаки и начали бить Максима по животу. Удар за ударом. Максим не двигался.

Максим откинул Джейда так, что у того сломалась большая часть костей. Джейд рухнул. Он не мог двигаться. Только смотреть, как генерала Табурета рвут на части.

Крики прекратились.

Джейд Костриков лежал на полу, и кровь медленно растекалась под ним. Он не мог пошевелить ни рукой, ни ногой. Только смотреть. Прямо перед ним, посреди разрушенного зала, стоял Максим. Его лицо было спокойным, но не пустым. Таким оно не было ни разу с момента их знакомства.

— Вот чёрт. Он умер, — Максим посмотрел на тело.

Он сказал это тихо. Без радости. Без сожаления. Просто констатировал факт, как будто смотрел на сломанную куклу, которую сам же и раздавил. Джейд хотел закричать, но не смог, горло сдавило. Хотел встать, тело не слушалось. Оставалось только лежать и смотреть, как Максим медленно поворачивается к двери.

Дверь в совет открылась.

Она не распахнулась, не выбилась, не отлетела. Просто открылась, как будто сам зал признал того, кто стоял на пороге, и впустил его. В проёме возник мужик в железной маске. Русые волосы спадали на плечи. Оранжевая рубашка горела в полумраке зала, как пятно заката. Он стоял спокойно, не двигаясь, но воздух вокруг него будто сгустился.

— Ты ведь первый император Империи... — Максим замер. Голос его упал до шёпота.

Максим поклонился. Медленно. Глубоко. Так низко, что если бы это могло что-то значить — значило бы всё.

— Ты наконец-то вернул свою память, — Александр Сраков шагнул вперёд. Его голос прозвучал спокойно, но в нём было столько веса, что стены, казалось, дрогнули.

Максим кивнул. Он не разогнулся.

— Скажите мне, а Саня — это были вы? — Максим поднял голову и посмотрел на него.

— Да, именно я, — Александр Сраков сделал ещё один шаг, и его тень упала на Максима. — И я с тобой отправлюсь в Империю, чтобы вернуть власть в свои руки.

Александр Сраков протянул руку. Не приказ. Не жест. Просто рука.

— Ну же, Максим. Иди за мной.

Максим взял его за руку. Пальцы дрожали.

— Протокол думал, что забрал власть у моего наследника Радикала, — Александр Сраков усмехнулся, но усмешка вышла невесёлой. — Но ничего. Батя Радикала всё порешает.

— Это что получается... — Максим прищурился, и в его голосе мелькнуло что-то похожее на страх. — Ты отец Радикала, а я сын Протокола, и мы идём уничтожать моего отца?

— Именно так, — Александр Сраков сжал его руку чуть крепче. — Так что отправляемся. Только ты и я.

Александр Сраков телепортировался с Максимом.

Зал опустел.

Но Джейд Костриков вдруг открыл глаза.

Нейтрон Прайм заходит в свой кабинет. Дверь открылась с тихим скрипом, и он уже с порога понял: что-то не так. На полу лежала доска. Его доска. Та самая, на которой он вчера до глубокой ночи выводил карту Мультивселеннской Империи, отмечая каждую слабость, каждую трещину в обороне. Сердце кольнуло.

— Еб твою мать, опять, — Нейтрон Прайм выдохнул, и в его голосе была не злость, а глухая, привычная усталость человека, который уже не удивляется ничему. Он закатил глаза и потёр переносицу.

Он наклонился, поднял доску. На ней была подробная карта Империи. Границы, секторы, слабые места, помеченные красным. Всё, что он собирал месяцами, по крупицам, как одержимый. Пальцы пробежали по линиям.

— Этой империи грядёт последний век, — Нейтрон Прайм провёл пальцем по карте, и его голос прозвучал тихо, почти торжественно. Он смотрел на неё так, будто видел не линии и точки, а будущий крах, который уже нельзя остановить.

И тут доска дрогнула. Не упала. Именно дрогнула, как будто воздух вокруг стал плотным, как кисель. Время остановилось для всех.

Кто-то зашёл к Нейтрону Прайму.

Это был Карпов. Худой, жилистый, в золотой футболке, которая блестела даже в полумраке кабинета, и в оранжевых шортах, которые выглядели так, будто их сняли с туриста, заблудившегося в девяностых. Он двигался спокойно, не спеша, пользуясь тем, что время застыло. На лице его играла улыбка, от которой у любого нормального человека свело бы скулы.

Он подошёл к изобретениям Нейтрона Прайма. Осмотрел их. Взял телепортатор. Взвесил в руке.

— А это я у тебя заберу, — Карпов ухмыльнулся, и его голос прозвучал с той особенной наглостью, которая бывает только у очень богатых людей. Он сунул телепортатор в карман шортов и вышел.

Карпов убежал. Далеко от базы Нейтрона Прайма. Время продолжило идти.

Карпов телепортировался в вселенную 801-J.

— Так, значит, эта глава будет про меня. Я её купил. Юху! — Карпов закричал, и его голос сорвался на визг. Он начал прыгать прямо на дороге, размахивая руками, как ребёнок, которому подарили щенка.

Он прыгал, и его оранжевые шорты мелькали, как аварийный знак. Машина вылетела из-за поворота. Визг тормозов. Удар. Карпова подбросило в воздух, и он рухнул на асфальт, как мешок с картошкой.

Карпов смог почти встать. Он опёрся на локоть и поднял голову. Кровь капала из разбитой губы, лицо было в ссадинах.

— Да как они посмели, сука... — прохрипел он, сплёвывая кровь. В его глазах горела не боль, а обида.

И тут его снова сбили. Теперь дальнобойщик. Огромный грузовик влетел в него, и Карпова протащило по дороге. Он замер.

Но Карпов встал. Поднялся, шатаясь, как пьяный, и вытер лицо рукавом. Одежда висела клочьями.

— Бля, как же больно, — он согнулся пополам, держась за рёбра, и его голос дрогнул.

И тут прохожий подошёл к Карпову.

— Эй, чел, с тобой всё нормально? — Крябисс смотрел на него с таким лицом, будто увидел зомби, который только что вылез из могилы. Он даже остановился, не веря своим глазам.

— Ага, со мной всё хорошо, чувак, — Карпов попытался улыбнуться, но улыбка вышла кровавой. Зубы были красными.

Карпов упал без сознания.

— Ебать... надо в больницу звонить, — Крябисс почесал затылок, лихорадочно соображая.

Крябисс достал из кармана шортов телефон, включил его и начал звонить в больницу.

— Але! Скора! Тут, короче, человека сбила машина, а потом дальнобойщик. Это пиздец, — Крябисс говорил быстро, размахивая свободной рукой, и в его голосе была смесь паники и абсурда.

И, сука, в ту же минуту приехала скорая помощь. Врачи вышли из машины. Они засунули Карпова в скорую и начали уезжать.

— Дело сделано, — Крябисс выдохнул и вытер пот со лба.

Крябисс развернулся и начал уходить. Но не прошёл и десяти шагов, как понял: телефона нет. Он начал хлопать себя по карманам. Пусто. Развернулся.

И тут он видит, что Карпов бежит к нему.

— Что за хуйня?! Как ты вообще можешь ходить?! — Крябисс отшатнулся, и его глаза полезли на лоб.

— Я не ебу, но я пока что чувствую себя ахуительно, — Карпов улыбнулся, и на этот раз улыбка вышла почти нормальной.

— А мне кажется, тебя спасла сюжетная броня, — Крябисс прищурился, и в его голосе мелькнуло подозрение.

— Докажи это мне, — Карпов скрестил руки на груди, и его поза стала вызывающей.

— Вот он, например, умрёт, возможно, — Крябисс указал на того, кто только что прошёл перед ними.

— Вам что-то надо, люди? — Громо остановился и посмотрел на них. Голос звучал ровно, но в нём было что-то такое, от чего оба замерли на секунду, как нашкодившие школьники.

— Да нет, прости, перепутали тебя, — Карпов махнул рукой и попытался улыбнуться, но улыбка вышла виноватой, как у человека, которого поймали на подглядывании.

Громо пожал плечами. Не потому, что ему было всё равно, а потому, что он действительно не видел в этом ничего особенного. Развернулся и ушёл. Шаги его были тяжёлыми, и в тишине улицы они звучали, как удары по пустой бочке.

— Вот смотри, на него упадёт с неба меч, наверное, — Крябисс кивнул вслед Громо, и в его голосе была та уверенность, которая бывает только у полных идиотов.

И тут на Карпова упал меч с неба. Лезвие рассекло воздух с мерзким свистом, блеснуло на солнце и отрезало ему руку. Чисто. Как по маслу. Рука упала на асфальт, пальцы ещё дёргались, будто пытались за что-то ухватиться.

— Бля, моя рука! — Карпов заорал так, что эхо пошло по улице. Он схватился за плечо, глаза вытаращились, кровь хлестала, заливая асфальт.

— Что это за звуки? — Громо начал медленно поворачивать голову, и было в этом движении что-то жуткое, как в скрипе старой двери.

Громо увидел, как Карпов стоял без руки. Кровь. Много крови. Крябисс стоял рядом с открытым ртом, и его лицо было белым, как мел.

Громо начал свистеть. Спокойно. Медленно. Он не сводил глаз с меча, который торчал в земле. В этом свисте не было удивления, только холодное узнавание.

— Твоих рук дело? — Крябисс повернулся к нему, и в голосе его был укор, смешанный с дрожью.

Громо подошёл к Карпову. Остановился в полуметре. Он смотрел на руку, которая лежала на асфальте.

— К сожалению, да. Я его тут искал. Простите меня, что вы потеряли руку, — Громо опустил глаза, и в его голосе была искренняя вина, от которой становилось не по себе.

— Со мной всё ахуенно, — Карпов говорил сквозь зубы, и его лицо было бледным, как простыня. Пот стекал по лбу.

Громо подошёл ближе. Вытащил из кармана какую-то сочетающую мазь. Она пахла травами и чем-то резким. Он начал мазать ей туда, где была рука, и прилепил руку Карпова обратно. Рука снова начала действовать. Пальцы зашевелились, как будто ничего и не было.

— Ахуеть... да ну нахуй. Я уже думал, что буду дрочить другой рукой, — Карпов шевелил пальцами и смотрел на них, как на чудо, которое ему только что подарили.

— Ебать, круто. А где такое купить? — Крябисс подался вперёд, и его глаза загорелись.

— Такую хуйню я делаю. А если её хотите, то платите, — Громо пожал плечами и посмотрел на них так, будто решал, стоят ли они его времени.

Карпов дал алмаз Громо. Настоящий. Огромный. Он блестел, как звезда. Крябисс задержал дыхание.

— Всё, без вопросов, держите, — Громо убрал алмаз в карман и одобрительно кивнул. В его глазах мелькнуло уважение.

— А ты не будешь против, если я начну исследовать эту мазь? — Крябисс смотрел на Громо с любопытством учёного, который нашёл новый вид бактерий.

— Дай мне деньги, — Громо протянул руку, и его голос стал суше.

— Я за него могу заплатить, — Карпов полез в карман, не сводя с Громо глаз.

Карпов дал второй алмаз. Громо взял его и кивнул.

— Ладно, Крябисс. Я вам разрешаю исследовать мою мазь, — Громо убрал алмаз и слегка наклонил голову.

— Спасибо, хорошо, — Крябисс улыбнулся, и улыбка вышла благодарной, почти детской.

— Бля, мне надо идти. Всем пока, — Громо развернулся, и в его голосе было столько усталости, будто он нёс на плечах весь мир.

— Удачи, — Карпов махнул рукой, и в его голосе было тепло.

Громо ушёл, а Карпов и Крябисс остались одни.

— А откуда у тебя столько денег? И почему ты такой живучий? — Крябисс склонил голову, и в его голосе было искреннее любопытство, как у ребёнка, который спрашивает, почему небо синее.

— Я самый богатый в мультивселенной. А живучий из-за киборг-имплантов. Хоть голову отрежь, я буду жить, — Карпов усмехнулся, и его глаза блеснули. В этой усмешке было что-то опасное.

— Ну, удачи вам, Карпов. Мне надо тоже идти, — Крябисс выпрямился и поправил шорты.

— Хорошо. Надеюсь, ещё увидимся, — Карпов помахал ему, и его голос прозвучал искренне.

Крябисс помахал рукой и ушёл. Он зашёл за поворот. Остановился. Осмотрелся. Никого.

Крябисс создал серый портал, который отправлял в его созданное измерение. Портал загудел и раскрылся. Из него потянуло холодом.

— Пора возвращаться мне в моё королевство Нюкталанды, — Крябисс пробормотал себе под нос, бросил последний взгляд на улицу и шагнул в портал.

На улице висели очень тёмные тучи, тяжёлые, как мокрый бетон. Они накрыли город, и казалось, что небо вот-вот рухнет. Дождь хлестал сплошной стеной, вода потоком неслась по асфальту, пузырилась в лужах, заливала сточные канавы. Ветер гнул деревья, срывал листья, швырял их в окна. Вспышка. Молния вонзилась в дерево, раздался оглушительный треск, и ствол, шипя, рухнул поперёк дороги, разбросав ветки и листья.

А другая молния ебнула в железный крест за двором у дома Консула. Крест задрожал, загудел, как колокол. Земля вокруг пошла трещинами.

И тут земля на могиле анархиста начала шевелиться. Сначала дрогнул верхний слой. Потом раздался глухой скрежет. Пальцы вылезли наружу, грязные, сломанные, с обломанными ногтями. Рука. Вторая. И вот уже вся фигура выкарабкивается из-под земли. Это был сам анархист.

Он встал. Пошатываясь. Одежда висела клочьями. Вода стекала по лицу, по спутанным волосам. Глаза были мутными, но в них горела ненависть.

— Я убью тебя, Консул, — прохрипел он, глядя в пустоту. Голос был глухим, как из бочки. Он сжал кулаки, и костяшки побелели.

Анархист взял железный крест с собой. Взвалил на плечо, как оружие. И пошёл.

Неудачный Лöсяра: второе пришествие.

Анархист шёл по улице. Дождь хлестал его по лицу, но он не замечал. Крест на плече был тяжёлым, и с каждым шагом он всё глубже вжимался в плечо. Прохожие шарахались. Какая-то женщина, увидев его, перебежала на другую сторону. Мужик с собакой вжался в стену. Анархист шёл, глядя прямо перед собой.

— Слышишь, ты! — кто-то окликнул его.

Анархист медленно повернул голову. Какой-то парень в капюшоне стоял у подъезда.

— Ты чё такой стрёмный? И чё у тебя с лицом? — парень сплюнул.

Анархист ничего не ответил. Он снял крест с плеча и одним ударом вбил парня в дверь. Тот сполз по стене. Анархист снова взвалил крест и пошёл дальше.

День. В доме Консула.

В доме Консула атмосфера была не из лучших. Воздух стоял густой и спёртый. Все молчали. Некоторых дома не было из-за разных обстоятельств, и от этого тишина казалась ещё тяжелее.

— Так значит, Максим это и есть Креветка? — Консул потёр переносицу и покачал головой. В его голосе было столько разочарования, что даже Архаим поднял глаза. — И как я это сразу не понял?

— Я просто в ахуе, — Архаим откинулся на спинку стула и уставился в потолок. Его лицо было пустым, но в голосе звенела растерянность.

— Ситуация, конечно, пиздец, — Пельмень Шериф вздохнул и почесал затылок. Он сидел, развалясь, но было видно, что внутри у него всё кипит.

— Мне очень жаль, что так всё вышло, — Андрей Сайрекс опустил глаза. Голос его был тихим, и он не смотрел ни на кого. Его пальцы нервно теребили край рубашки.

Консул 413-Y открыл дверь в зал, и наш Консул его увидел. Консул поднялся и вышел следом за Консулом 413-Y.

Они остановились в коридоре. Свет был тусклым. Где-то капала вода.

— Что ты сделал с Консулом 801-J? Скажи мне, Консул 799-J, — Консул 413-Y развернулся. В его голосе не было обвинения, но слышалось напряжение. Он смотрел на Консула, не мигая.

— Я с ним ничего не сделал. Мои воспоминания отправились в него, и всё, — Консул пожал плечами, но взгляд его стал острее.

— Это получается, ты не 799-J и не 801-J, — Консул 413-Y медленно снял очки. — И вообще, такая херня с переносом сознания, это единственный задокументированный случай, и он случился именно с тобой.

— Скажи, кто я тогда, — Консул скрестил руки. Его голос стал ниже.

— Ты не просто Консул. Ты истинный Консул. Настоящий Консул. Самый консульский из консулов. Понимаешь меня? — Консул 413-Y смотрел ему прямо в глаза. Он говорил это так, будто сам не до конца верил.

— Что ты имеешь в виду? — Консул прищурился, и в его голосе послышалось раздражение.

— Именно ты нужен Республике Консулов. Ты должен туда отправиться, — Консул 413-Y шагнул ближе и положил руку ему на плечо.

— Стоп, погоди. Есть Республика Консулов? — Консул поднял бровь, и его голос дрогнул от удивления.

— Да. В ней собрались Консулы из разных вселенных, чтобы мы все были едиными, — Консул 413-Y кивнул.

— Звучит невероятно, — Консул ухмыльнулся. — Я отправлюсь в Республику Консулов в скором времени, возможно. Я только за то, чтобы куда-то отправиться. Мне нравится приключения.

— Хорошо. А я пока что в твоей вселенной буду ожидать тебя, — Консул 413-Y направился к выходу.

Консул 413-Y вышел из дома. Консул вернулся в зал.

— Ну что там, Сайрекс? — Консул остановился в дверях и обвёл всех взглядом.

— Раз уж Конфедерация была уничтожена, я возвращаюсь в вашу команду, — Андрей Сайрекс поднялся. Он говорил спокойно, но в голосе была решимость.

— Я с радостью возвращаю тебя в мою команду, — Консул улыбнулся. Улыбка вышла тёплой.

Андрей Сайрекс вновь в команде Консула.

— А кстати, Сайрекс, погоди. Я там кое-что хотел вернуть, — Консул развернулся.

Консул вышел из дома и направился за двор. Дождь к тому времени почти стих, но с неба всё ещё моросило. Воздух был тяжёлым и влажным. Под ногами хлюпало. Консул увидел, что рядом упало дерево. Огромное, с вывороченными корнями. Оно перегородило половину двора, и от него пахло сырой корой и грозой.

— А похуй, ничего страшного, — Консул перешагнул через ветку и пошёл дальше.

Консул рядом же увидел пустую могилу без железного креста. Земля была разрыта. Крест исчез. Консул остановился. Наклонился. Прищурился.

— Видимо, Архаим его перекопал куда-то, этого ебучего анархиста, — Консул задумался, но что-то в этом зрелище ему не понравилось. Слишком свежая земля. Слишком много её было разбросано вокруг.

И тут Консул наконец-то дошёл до второго гаража. Ржавая дверь со скрипом поддалась. Внутри пахло пылью, бензином и старым железом. Среди хлама он нашёл хохские часы. Консул быстро побежал домой.

— Вот, держи свои часы хохские, — Консул протянул их.

— Ох, ебать, они до сих пор работают, — Андрей Сайрекс взял часы. Покрутил в руках. Поднёс к уху. — Слышишь? Тикают.

— А что это за часы такие? — Архаим склонил голову и подошёл ближе.

— Это обычные часы, — Консул махнул рукой.

— А, ну ладно, — Архаим отвернулся.

— Кстати, Архаим, а куда ты перекопал анархиста? — Консул посмотрел на него. В комнате повисла тишина. Все замерли.

— Ты о чём, Консул? Я его не перекапывал. Он до сих пор за двором, — Архаим уставился на него. Голос дрогнул, и он привстал со стула. Лицо вытянулось, глаза забегали по сторонам, будто он искал поддержки.

— Консул, а зачем ты спросил это у Архаима? — Пельмень Шериф нахмурился и медленно перевёл взгляд с одного на другого. Его пальцы забарабанили по столу.

— В могиле никого нет, — Консул произнёс это тихо, но каждое слово упало, как камень в воду.

Все были в ахуе. Тишина повисла такая, что стало слышно, как за окном капает дождь. Архаим перестал дышать. Пельмень замер с открытым ртом. Сайрекс медленно положил часы на стол, и этот звук прозвучал, как выстрел.

— Ты хочешь сказать, что он, возможно, воскрес? — Андрей Сайрекс поднялся. Его лицо побледнело, а голос стал тихим и серьёзным. Он смотрел на Консула, не моргая.

— Видимо, так и есть, — Консул кивнул.

— Пиздец, анархист стал зомби, — Архаим всплеснул руками и заходил по комнате. Его шаги гулко отдавались в тишине. Он то садился, то снова вскакивал.

— Ситуация, конечно, не из самых приятных, что анархист стал ебучим зомби. Но надеюсь, ему будет пизда, и всё будет ахуенно, — Пельмень Шериф покачал головой и потёр лицо ладонью. Потом резко встал.

— Не волнуйтесь, ребята. Я его снова дам пизды, по возможности, если увижу, — Консул сжал кулак, и в его голосе была та спокойная уверенность, которая всегда появлялась перед дракой.

— Консул, давай найди его и дай ему люлей, — Пельмень Шериф поднял руку, как будто голосовал. В его голосе уже звенел азарт.

Консул вышел на улицу. Воздух был сырым. Лужи блестели. Он побежал, перепрыгивая через ветки. Пробежал мимо упавшего дерева, мимо пустой могилы. Следы на земле. Большие. Тяжёлые. Они вели в сторону дороги.

— Следы свежие, — Консул наклонился и провёл пальцем по краю следа. — Он шёл туда.

Консул ускорился. Он бежал, хлюпая по лужам, и вскоре увидел анархиста на земле. Тот лежал в грязной луже, раскинув руки. Лицо разбито. Одежда висела клочьями. Крест валялся рядом.

— Эй, что с тобой? — Консул наклонился.

— Меня отпиздили, — анархист прохрипел, не поднимая головы.

— Кто тебе дал пизды? — Консул выпрямился.

— Я дал пиздюлей хороших этому Лöсяре, — Крябисс вышел из-за угла. Он выглядел довольным, как кот, который сожрал канарейку. Руки в карманах. Улыбка до ушей.

— Расскажите мне, что и как произошло, — Консул перевёл взгляд.

Десять минут назад.

— А Громо и Карпов ахуенные люди, в принципе, — Крябисс шёл по дороге, насвистывая какую-то мелодию. Он был в хорошем настроении. Даже дождь его не портил.

Вдруг анархист специально откинул Крябисса в сторону. Тот пошатнулся, но устоял.

— С дороги, мелочь, — анархист бросил через плечо.

Крябисс встал. Медленно. Отряхнулся. Поднял голову.

— Зря ты это сделал. Как тебя зовут, уёбище? — Крябисс сжал кулаки, и его голос стал ниже. В нём появился холод.

— Меня зовут Лöсяра, — анархист усмехнулся.

Крябисс хотел ударить в лицо Лöсяры, но Лöсяра успел среагировать. Лöсяра ударил со всей силой в голову Крябисса, и у Крябисса отлетела голова. Но тут время откатилось назад у Крябисса, и голова снова была на месте.

Крябисс со всей силой ударил в живот Лöсяры. Тот согнулся пополам и захрипел.

Лöсяра схватился за живот.

Лöсяра с помощью ноги ударил в яйца Крябисса. Но время откатилось только для тела Крябисса, и он ничего не почувствовал.

После этого Крябисс ударил Лöсяру в подбородок. Лöсяра упал, но смог еле как встать. Он побежал к Крябиссу и начал серию ударов в торс. Крябисс схватил руки Лöсяры. Он сломал руки Лöсяры. Хруст. Лöсяра взвыл.

Крябисс начал серию ударов по лицу Лöсяры. Удар за ударом. Кровь брызнула на асфальт. Лöсяра потерял сознание и упал.

— Я не чувствовал боль из-за того, что моё тело откатывает время на каждые 30 минут назад. Из-за этого я никак не смогу почувствовать боль. Если бы ты знал это, то тебе бы это никак не помогло, ибо никто не мог меня победить, даже зная об этом, — Крябисс вытер руки о шорты. Он тяжело дышал.

Крябисс посмотрел на Лöсяру. Тот лежал на асфальте, раскинув руки.

— А, бля, ты сознание потерял, — Крябисс хмыкнул.

Настоящее время.

— Вот так, в принципе, всё и было, — Крябисс пожал плечами и кивнул на анархиста.

Консул долго смотрел на Лöсяру. Тот лежал в луже, и дождь смывал с него кровь. Консул перевёл взгляд на Крябисса.

— Знаешь, что надо сделать с ним? — Консул спросил, и в его голосе не было ни злости, ни радости. Только усталость.

— А что с ним надо сделать? — Крябисс склонил голову, и его голос стал серьёзнее.

Консул шагнул к анархисту. Встал над ним. Сжал кулак. Размахнулся. И со всей силой ударил в лицо. Голова Лöсяры треснула. Кровь брызнула в стороны. Консул бил ещё. И ещё. Голова превратилась в кашу. Лöсяра умер мгновенно.

— Как думаешь, он возродится? — Крябисс посмотрел на труп. Голос его прозвучал тихо.

— Я так не думаю. Это конец для него, — Консул вытер руку о штаны. Тяжело вздохнул.

Консул развернулся и пошёл домой. Крябисс смотрел ему вслед. Дождь снова усилился.

— А что, этот чел неплох, — Крябисс усмехнулся.

Но тут рядом с ним появился серый портал. Он раскрылся с тихим гулом.

— Видимо, мне надо идти, — Крябисс шагнул в портал. Портал схлопнулся за ним.

Улица опустела. Остался только труп Лöсяры. И лужа, в которой отражались тучи.

Максим и Александр Сраков находились внутри кольца, столицы Империи. Огромные металлические стены уходили вверх, теряясь в темноте. Где-то в глубине гудели невидимые механизмы, и этот гул пробирался под кожу. Пахло озоном, машинным маслом и чем-то древним, как будто сам металл помнил, что здесь происходило миллиарды лет назад.

Александр Сраков шёл медленно. Его шаги отдавались эхом в пустом коридоре. Он смотрел на стены так, будто видел их впервые, хотя построил их сам.

— Как же давно я тут не был, — Александр Сраков провёл ладонью по холодной стене. В его голосе была тоска, глубокая, как сам космос. Пальцы замерли на металле.

— Скажите, Сраков, а это вы делали столицу Империи? — Максим оглядывался, задрав голову. Его голос звучал приглушённо, как будто он боялся нарушить тишину.

— Да. Я делал это давным-давно. С теми, с кем я основал эту Империю, — Александр Сраков медленно кивнул. Он не обернулся. Он всё ещё смотрел на стену.

— Александр Сраков, а вы можете рассказать о себе? — Максим перевёл взгляд на него. В его голосе было любопытство, но не наглое. Осторожное.

— Наконец-то это время пришло. Давно надо было кому-то рассказать о себе, — Александр Сраков слабо улыбнулся. Улыбка вышла усталой, как будто он нёс этот рассказ в себе слишком долго.

Он замолчал. Коридор наполнился тишиной. Только гул. Максим ждал. Сраков опустил руку со стены и повернулся к нему. Его лицо было серьёзным, но в глазах что-то дрогнуло.

— Садись. Разговор будет долгим, — Александр Сраков кивнул на металлический выступ у стены. Максим сел. Сраков остался стоять.

— Слушай внимательно. Я расскажу тебе то, что никогда никому не рассказывал, — Александр Сраков сложил руки за спиной. Его голос стал ниже.

Максим кивнул. Он приготовился слушать. Кольцо гудело вокруг них, и в этом гуле было что-то гипнотическое. Сраков начал рассказ.

Около пяти миллиардов лет назад.

Александр Сраков и другие были внутри железного кольца. Огромный зал, полный металла и света. Все стояли полукругом, глядя на него. Кольцо было молодым, ещё пахло свежей сваркой.

— И я заявляю: на этой планете с железным кольцом я создам Империю! Объединим же в скором времени мультивселенную! — Александр Сраков говорил громко, и его голос эхом разлетался под сводами. Он выбросил руку вперёд, и плащ за его спиной взметнулся.

Все начали хлопать. Кто-то искренне, кто-то по инерции.

— Это те слова, которые я хотел услышать от первого императора, — Нейтрон-H шагнул вперёд и склонил голову. Его глаза блестели. Он улыбался так, будто только что получил подарок.

— Александр Сраков, ты ведь не забыл, как мы получили эту планету? — Прототип X прищурился. В его голосе была насмешка, но за ней пряталось что-то тёмное.

— Мы устроили геноцид на этой планете и полностью уничтожили там атмосферу, — Александр Сраков произнёс это буднично, как будто говорил о погоде. Ни один мускул не дрогнул на его лице.

— И всё ради того, чтобы получить планету с огромной энергией, чтобы она поддерживала огромное кольцо, — Нуллификатор скрестил руки. Он говорил медленно, и в его голосе была усталость человека, который уже сто раз пожалел о том, что сделал.

— Не забудь, Сраков, если бы не я, все бы сдохли, — Нейтрон Прайм усмехнулся. Он гордо выпятил грудь.

— Я отчасти тоже вам помог. Знатно я жителей этой планеты обманул, — Протокол хмыкнул и покачал головой. Он говорил это с таким видом, будто вспоминал хороший анекдот.

Первопустотный всё это время сидел в стороне. Он не хлопал. Он не говорил. Он просто сидел на своём стуле, неподвижный, как статуя. Воздух вокруг него был холоднее, чем во всём зале. Все старались не смотреть на него.

И вдруг он выпустил свою ауру. Она была опасной и давящей. Сначала никто не понял, что произошло. Просто стало трудно дышать. Потом стены начали вибрировать. Потом у всех одновременно подкосились ноги. Кто-то упал на колени. Кто-то схватился за горло. Все замолчали. Разговоры оборвались, как по команде.

Первопустотный встал со стула. Медленно. Его движения были плавными, как у хищника. Он направился к выходу. Его шаги были бесшумными, но каждый из них отдавался где-то в груди. Никто не посмел его окликнуть.

Александр Сраков смотрел ему вслед. Его кулаки были сжаты. Он хотел что-то сказать, но не стал. Первопустотный исчез за дверью. Аура рассеялась.

Все продолжили говорить. Сначала тихо, потом всё громче.

— Кстати, кто-нибудь помнит, как их вообще звали? — Нуллификатор оглядел всех. В его голосе было искреннее недоумение.

— Вроде Цорфиниане. Они были человекоподобными, но с оттенком жуков, будто, — Протокол почесал подбородок.

— Я помню, как лично одной твари, вроде это был 21-й император, которого звали Залдо V, короче, я ему голову оторвал перед всеми. Какой же был кайф, когда они разбегались в страхе, — Нейтрон-H расплылся в улыбке. Его глаза загорелись. Он говорил об этом с наслаждением.

— Я пытался убить их безболезненно. Не хотел, чтобы они чувствовали боль перед смертью, — Нуллификатор опустил глаза. Его голос стал тише. Он смотрел в пол.

— Ох, неженка у нас попался, нахуй, — Нейтрон-H заржал. Он хлопнул себя по колену.

— Нейтрон-H, брат мой, как ты имеешь право такое говорить? Вспомни, как ты ему помог и как ты дал ему имя. Ты ему как отец, хотя родным ты ему не являешься, — Нейтрон Прайм шагнул к нему. В его голосе была сталь. Он смотрел на Нейтрона-H с гневом.

— Мне до пизды, — Нейтрон-H отмахнулся. Он даже не посмотрел на брата.

Нейтрон-H решил встать. Он сделал дыру в стене одним ударом и телепортировался.

— Слушайте, я, наверное, тоже пойду, — Протокол поднялся. Он говорил это с облегчением.

— Ладно, и я тоже, — Нуллификатор направился к выходу.

— Ну и куда все разошлись? — Александр Сраков обвёл зал взглядом.

— Начали всё отлично и закончили хуёво. Браво, — Прототип X покачал головой.

— Эй, Прототип X, давай один на один поговорим, — Нейтрон Прайм посмотрел на него.

— Да можно. Почему бы и нет, — Прототип X пожал плечами.

И Александр Сраков остался один. Зал был пуст. Только гул энергии.

Он стоял посреди огромного зала и смотрел на дверь, за которой только что исчезли все. Никто не обернулся. Никто не сказал ни слова. Только его собственное дыхание отражалось от металлических стен.

Александр Сраков медленно опустился на одно колено. Плащ лёг на пол, как чёрная лужа. Он прижал ладонь к холодному металлу.

— Я хотя бы создал эту Империю, — прошептал он.

Голос сорвался. Он хотел, чтобы это прозвучало гордо. Получилось жалко.

Он сжал кулак и посмотрел на него. Тот самый кулак, который поднимал вверх, когда объявлял о создании Империи. Сейчас он дрожал.

Его никто не услышал.

Александр Сраков поднялся. Медленно. Расправил плечи. Он снова стал первым императором. Пусть и для пустого зала.

— Ничего, — выдохнул он. — Я всё сделаю сам.

И вышел.

Сраков закончил рассказывать. Он замолчал и уставился в стену. В тишине было слышно, как где-то в глубине кольца капает вода. Максим заметил, что его рука слегка дрожит. Сраков быстро сжал её в кулак, будто прятал слабость.

— Но я ведь хотел узнать, как вы построили столицу, а не как вы основали Империю, — Максим склонил голову.

— Это было не особо интересно. Просто скажу, что мы её строили очень долго, — Александр Сраков отмахнулся. Он даже не посмотрел на Максима.

— Кстати, кто такой Первопустотный? Просто он страшный тип вообще, и мне хотелось бы побольше о нём узнать, — Максим понизил голос и подошёл ближе.

Три миллиарда лет назад.

— Первопустотный, зачем ты отделился от Империи и создал Нулевой Коллапс? — Александр Сраков смотрел на него, не мигая. Его голос был ровным, но внутри всё кипело. — Ты понимаешь, что это откат до того момента, когда вселенных не существовало?

Первопустотный молчал. Он ничего не говорил. Он только и мог смотреть. Его взгляд был пустым, как сам космос. Александр Сраков почувствовал, как холод поднимается по позвоночнику.

Первопустотный медленно поднял руку. Воздух вокруг него задрожал. Стены начали трещать. Александр Сраков отшатнулся, но устоял.

— Ты уничтожишь всё, что мы создали, — Александр Сраков шагнул ближе. — Всё, ради чего мы убивали.

Первопустотный не ответил. Он сделал шаг вперёд. Его аура стала тяжелее. Александр Сраков почувствовал, как ноги наливаются свинцом.

— Не делай этого, — Александр Сраков сжал кулаки. — Прототип X, он всё решил!

Прототип X уже шёл со спины. Он двигался бесшумно, как тень. Его лицо было мрачным. Он понимал, что сейчас произойдёт.

Прототип X резко схватил Первопустотного за плечо. Тот даже не обернулся.

— Эй, что ты делаешь?! — Александр Сраков дёрнулся вперёд, но не успел.

— Это единственное решение. Телепортироваться и слиться с ним в единое целое существо, — Прототип X говорил спокойно, но в его голосе была обречённость. Он смотрел на Сракова с грустью.

— Но ведь тогда ты станешь злом, как и он! — Александр Сраков сделал шаг к нему. Его голос сорвался.

Прототип X покачал головой.

— Я и так не был добром, Сраков. Ты всегда это знал, — Прототип X усмехнулся, но усмешка вышла горькой. — Прощай.

Он сжал плечо Первопустотного сильнее. Их тела начали светиться.

— Прототип X! — Александр Сраков закричал.

Но было поздно. Прототип X телепортировался в неизвестное место. Вместе с Первопустотным.

Александр Сраков остался один. Вокруг, пустота. Только холодный гул. Он ещё долго смотрел на то место, где только что стоял Прототип X. Потом опустил голову.

— Прощай, — прошептал он в пустоту.

Александр Сраков закончил говорить. Он выдохнул, будто рассказ отнял у него последние силы.

Сраков сел на пол. Прямо на холодный металл. Его плечи опустились. Он больше не выглядел как первый император. Просто уставший человек.

— После этого я никогда его не видел, — Александр Сраков произнёс это тихо. Он смотрел в пол.

Максим улыбнулся на секунду, но сразу же его лицо стало вновь серьёзным.

— Зачем ты улыбнулся? — Александр Сраков заметил. В его голосе не было злости. Только усталость.

— Да так. Шутку одну вспомнил, — Максим отвёл взгляд. Он не--- хотел объяснять.

Максим вдруг увидел ту самую лабораторию, в которой его сделал Протокол. Она была прямо за поворотом. Дверь приоткрыта. Внутри темно.

Максим зашёл туда. Он стоял на пороге и смотрел на колбы, на столы, на приборы. Потом начал разрушать. Он бил по колбам, опрокидывал столы, ломал оборудование. Стекло хрустело под ногами. Провода искрили. Максим разносил всё, что попадалось под руку.

— Ты правильно поступил, — Александр Сраков наблюдал с порога.

Максим замер. Он стоял посреди разгрома и тяжело дышал. Стекло хрустело под ногами. Он не оборачивался. Просто стоял и смотрел на то, что осталось от лаборатории.

Тишина. Только гул кольца.

Максим медленно выпрямился. Провёл рукой по лицу. Потом повернулся к Сракову.

— Можешь рассказать, кем ты был до того, как стал императором? — Максим спросил, и его голос прозвучал глухо.

5,3 миллиарда лет назад.

— Отец, значит, в советском телефоне скрываются секретные коды? — Александр Сраков смотрел на старика. В его голосе было любопытство, но глаза уже были холодными.

— Да. Но я не могу их тебе дать, — Пётр Сраков покачал головой. Он смотрел на сына с усталостью.

— Почему? — Александр Сраков шагнул ближе. Его голос стал ниже.

— Потому что ты ещё не готов, — Пётр Сраков поднялся. — Эта сила ломает людей. Ты не понимаешь, о чём просишь.

— Я понимаю больше, чем ты думаешь, — Александр Сраков сжал кулаки.

— Сынок, остановись, — Пётр Сраков смотрел ему в глаза. В его голосе была не злость, а мольба. — Ты же мой сын. Я не хочу, чтобы ты стал таким, как они.

— Мне всё равно, кем я стану, — Александр Сраков произнёс это тихо. И напал на отца.

Резко. Без предупреждения. Они начали драться. Руки, удары, хрип. Во время драки советский телефон упал с окна и разбился.

«Я думал, что потерял секретные коды. Но это было не так».

— Чёртов старик, — Александр Сраков вытер кровь с губы. Он смотрел на отца, который лежал на полу.

Александр Сраков закрыл своего отца в советском холодильнике. Тот не сопротивлялся.

Александр Сраков начал осматривать весь дом. Он переворачивал мебель, отрывал половицы. И тут он решил убрать ковёр. Под ковром был подвал.

Он зашёл в подвал и увидел железную коробку.

Он сломал её, и в ней был имперский телефон.

— Так значит, тот телефон был подделкой, а этот — настоящий, — Александр Сраков усмехнулся. В его глазах загорелся азарт.

Александр Сраков решил открутить лампу. Внутри лампы были секретные коды.

Он ввёл секретный код: 9371592747.

И вдруг имперский телефон открылся. Внутри него было маленькое ядро, которое светилось. Оно пульсировало, как живое сердце. Александр Сраков взял его. Оно было тёплым.

Он вонзил его себе в сердце.

Александр Сраков засветился ярким белым цветом. Дом был разрушен.

Александр Сраков перестал говорить. Он замолчал. Тишина была такой плотной, что её можно было резать.

— Тогда и умер мой отец. Но мне было всё равно. Ради этой власти я был готов на всё, — Александр Сраков произнёс это холодно. Он смотрел в пустоту. Его голос был пустым, как заброшенный дом.

И тут кто-то проткнул ядро Александра Сракова. Рука вышла из его груди. Это был Протокол. Он стоял сзади, ухмыляясь.

— Вот чёрт! Как я тебя не заметил! — Максим отшатнулся. Его глаза расширились, а сердце забилось быстрее.

— Не хотел я пачкать руки, но пришлось, — Протокол выдернул руку. Александр Сраков захрипел. Кровь хлынула из раны.

— Я верну Империю, — Александр Сраков прохрипел. Он попытался встать, но ноги не слушались. Его тело дрожало.

Александр Сраков поднял голову и посмотрел на Максима. В его глазах было отчаяние. Он искал помощи.

— Максим... — прошептал он. — Помоги...

Максим посмотрел на него. Сначала на рану. Потом на лицо. Потом в глаза.

И улыбнулся.

Медленно. Спокойно. Без жалости.

Александр Сраков увидел эту улыбку. Его лицо дрогнуло. Он всё понял.

— Ты... — Александр Сраков захрипел. В его глазах мелькнула обида.

Максим шагнул вперёд. Он раздавил голову Александра Сракова. Череп хрустнул. Тело упало.

Протокол не ожидал этого и ахуел. Он замер. Улыбка сползла с его лица.

— Я думал, вы заодно с ним, — Протокол уставился на Максима. В его голосе было искреннее удивление.

— Он был мне нужен для того, чтобы я прибыл сюда и узнал больше информации об Империи. Ты уйдёшь, а я стану новым императором, — Максим говорил спокойно. Слишком спокойно.

— Я долго добивался того, чтобы им стать, — Протокол сжал кулаки. В его голосе звенела злоба.

Максим со всей силой ударил Протокола. Тот рухнул на пол и начал дёргаться. Его тело извивалось, как у раздавленного насекомого.

Максим взял ядро и вонзил его себе в сердце. Ядро засветилось. Максим закричал. Его тело выгнулось.

— Ты отправишься в космос, как и Радикал, которого ты его туда же и отправил, — Максим смотрел на него сверху вниз. В голосе не было ни злости, ни радости. Только холодная пустота.

— Зато у меня есть мой меч, сука, — Протокол потянулся за мечом. Его пальцы дрожали. Он уже понимал, что проиграл, но всё ещё цеплялся за последнюю надежду.

Максим показал меч, который держал в руках. Протокол замер. Его глаза расширились. Он смотрел на меч так, будто увидел собственную смерть.

— Увы, но ты проиграл, — Максим усмехнулся, но усмешка вышла холодной. Он смотрел на Протокола, как на раздавленное насекомое.

Максим проткнул Протокола мечом. Тот захрипел. Максим забрал всю силу Протокола. Протокол начал бледнеть. Его тело обмякло.

— Так мало? Ну и позорище, — Максим скривился. В его голосе было отвращение.

— Впервые я, однако, так проиграл, — Протокол сплюнул кровь. Его голос был слабым, как шёпот.

— Ты просто не предугадал это, — Максим выдернул меч.

— Я, наверное, предугадывал. Но не ожидал, что всё так быстро будет, — Протокол захрипел. Он опустил голову. Его глаза закрылись.

Максим открыл огромную дверь, и Протокола засосало в космос. Тот исчез в темноте.

— Прощай, Протокол, — Максим поднял руку.

Максим остался один. Он стоял посреди зала и смотрел на трон. Сердце колотилось. Он впервые почувствовал, что власть — это не просто слово. Это тяжесть.

Он медленно подошёл к трону. Провёл ладонью по подлокотнику. Холодный металл. Он вспомнил всё, через что прошёл. Вспомнил лабораторию. Вспомнил свою стёртую память.

Максим надел маску. Она была тяжёлой. Потом взял корону. Корона была холодной.

Он сел на трон.

— Теперь я четвёртый император Мультивселеннской Империи, — Максим произнёс это медленно. Его голос эхом разлетелся по залу.

К Максиму подошёл Распад. Он встал перед троном. Некоторое время молчал.

— Теперь я твой новый господин. И вот твоя первая миссия от меня: найди мне Прототипа X. Я должен забрать того, кто находится у него внутри. И это Первопустотный, — Максим смотрел на Распада.

— Хорошо, четвёртый император, — Распад склонил голову.

Алексей шёл по коридору. Дом был тихим, как никогда. Свет тусклый, где-то капала вода. Он подошёл к двери Консула и потянул ручку. Заперто.

— Не понял, — Алексей нахмурился и дёрнул ещё раз. Ручка не поддалась. Он приложил ухо к двери. Тишина.

Алексей постучал. Три удара. Гулко.

— Эй, Консул, ты там? Просто ты стал редко выходить из своей комнаты, и я волнуюсь, что у тебя что-то не так, — Алексей прижался ухом к двери. Тишина. Он уже хотел уйти.

Вдруг из комнаты Консула послышался звук. Глухой удар. Как будто что-то тяжёлое упало на пол. Потом ещё один. И ещё.

Алексей замер. Он представил, как Консул стоит там, в темноте, с гирей в руках. Как бьёт ею об пол. Снова и снова. Как пот стекает по его лицу. Как он не спит уже которую ночь. Алексей сглотнул. Ему стало не по себе.

Через пару секунд Консул открыл дверь.

Он был весь в поту. Пот стекал по лицу, по груди, по спине. В одних тёмно-зелёных штанах. В руках он держал гирю. Тяжёлую. Чугунную. Пальцы побелели от напряжения. Глаза были красными, как у человека, который не спал несколько суток.

— Ты что-то хотел? — Консул смотрел на Алексея. Голос ровный, но дыхание сбилось. Он даже не пытался его выровнять.

— Что с тобой, Консул? — Алексей шагнул назад. В его голосе была тревога. — Почему ты стал редко выходить из дома? А особенно из своей комнаты?

Алексей решил зайти в комнату Консула. Консул был не против. Он отступил в сторону.

Алексей зашёл и замер. Глаза расширились. Он не ожидал увидеть то, что увидел.

— Твою мать, Консул! Твоя комната стала спортивным залом! — Алексей обвёл взглядом комнату. Штанга. Гантели. Турник. Маты. Всё было заставлено железом.

И тут Алексей увидел доску. Она висела на стене. На ней были фотографии Распада. Рисунки. Схемы. Заметки. Красные линии. Всё было испещрено пометками.

— Значит, ты готовишь против него план? — Алексей повернулся к Консулу. В его голосе было удивление, смешанное с уважением.

Консул отпустил гирю на пол. Она упала с глухим стуком. Пол задрожал.

— Я не знаю, как придумать план, — Консул сжал руку. Костяшки побелели. В его голосе была злость. На себя. Он смотрел на доску так, будто она его предала.

— А из-за чего? — Алексей подошёл ближе. Он говорил тихо, чтобы не давить.

— После похмелья я не могу здраво мыслить. А я не выпивал очень давно. Мне вредно пить, — Консул смотрел на доску. В его голосе была усталость. Он потёр лицо ладонью.

Консул посмотрел на свою доску. Потом на Алексея. Что-то в его взгляде изменилось. Решимость. Он выпрямился.

— Я отправлюсь к Распаду прямо сейчас, — Консул шагнул к двери. Его шаги были тяжёлыми.

— Мне кажется, сейчас слишком рано, — Алексей преградил ему путь. Он говорил осторожно, но твёрдо.

— Ты думаешь, я буду ждать дальше? Я сколько времени ждал, чтобы его убить? — Консул говорил тихо, но в его голосе была сталь. Он смотрел Алексею прямо в глаза.

Алексей отступил. Он понял, что спорить бесполезно. Вздохнул.

Алексей вышел из комнаты Консула.

А Консул зашёл в свою комнату. Он одел чёрную футболку и чёрные очки. Поправил их на носу. Посмотрел на себя в зеркало. Кивнул.

— Идёшь, сука, со мной прямо сейчас, — Консул схватил Алексея за плечо. Хватка была железной. Алексей поморщился.

Консул вышел из своей комнаты и направился в прихожую. Поднялся на второй этаж к Архаиму. Выбил дверь ногой. Она слетела с петель.

— И ты, сука, идёшь ко мне, — Консул смотрел на Архаима. В его голосе не было вопроса. Только приказ.

Архаим лежал на кровати. Он даже не успел понять, что произошло. Дверь валялась на полу. Архаим медленно сел. Его лицо вытянулось. В глазах был страх, смешанный с яростью.

Архаим смотрел на сломанную дверь. Потом на Консула. Он хотел что-то сказать. Что-то злое. Но не сказал. Просто смотрел, как Консул разворачивается и уходит. Архаим остался сидеть на кровати. В комнате стало тихо. Только ветер за окном. Архаим сжал кулаки. Его руки дрожали.

— Ты охуел, Консул?! — Архаим вскочил. Его голос сорвался.

— За мной, — Консул уже развернулся и пошёл вниз. Он даже не обернулся.

Архаим постоял секунду, глядя на сломанную дверь. Потом выругался сквозь зубы и пошёл следом.

Консул спустился на первый этаж и зашёл в кухню, где сидели Серго Морган и Пельмень Шериф.

— А, и да, за мной, — Консул махнул рукой.

Пельмень Шериф встал со стула. Без вопросов. В его глазах была решимость.

— Хорошо, я с тобой хоть куда, Консул, — Пельмень Шериф кивнул. Голос был твёрдым.

Консул и все вышли на улицу. Ночной воздух был сырым, пахло мокрым асфальтом и чем-то горелым. На крыльце их ждал Андрей Сайрекс. Он стоял, скрестив руки, и смотрел на Консула.

— Наконец-то ты готов, — Андрей Сайрекс кивнул. В его голосе было одобрение, но глаза оставались холодными.

— Консул, что за хуйня вообще?! — Архаим вышел вперёд. Его руки всё ещё дрожали после выбитой двери. Он смотрел на Консула с яростью и непониманием. Лицо покраснело, желваки заходили.

— Я хочу убить Распада, — Консул произнёс это твёрдо. Он смотрел прямо перед собой, не мигая.

Серго Морган это очень хорошо услышал. Что-то в нём дрогнуло. Он замер. Его лицо на секунду изменилось — как будто он вспомнил что-то, что не должен был помнить. Рука непроизвольно сжалась в кулак. Но никто этого не заметил. Все смотрели на Консула.

— Консул, я в ахуе! Ты ебанат финального уровня! — Архаим всплеснул руками. Его голос сорвался на крик.

— Консул, давай выйдем, поговорим на заднем дворе, — Серго Морган шагнул к нему. Его голос был тихим, но настойчивым. Он смотрел на Консула так, будто хотел что-то важное сказать.

Консул кивнул, и они пошли за двор.

Но тут они оба остановились из-за того, что там лежало дерево. Огромное, с вывороченными корнями. Оно перегородило половину двора.

— Бля, я забыл убрать, — Консул потёр затылок. Он посмотрел на дерево, потом на Серго. В его голосе была досада.

Серго Морган не ответил. Он смотрел на дерево. Долго. Слишком долго. Его взгляд застыл на вывороченных корнях, на комьях земли, на сломанных ветках. Что-то в этом зрелище его зацепило. Он нахмурился. Потом его лицо дрогнуло. Как будто он увидел не дерево, а что-то другое. Что-то из другой жизни.

— Серго? — Консул окликнул его.

Серго Морган моргнул. Медленно. Он вернулся в реальность. Но в его глазах осталось что-то тяжёлое.

— Да. Идём, — он сказал это тихо. И пошёл дальше, не оборачиваясь.

Консул посмотрел ему вслед. Он хотел что-то спросить, но не стал. Просто пошёл следом.

Они пошли дальше. Там была могила, в которой они вновь закопали Лöсяру. Но без железного креста. Земля была свежая, влажная.

Они дошли до второго гаража. Консул остановился. Он облокотился на стену.

— Говори, чего хотел, — Консул повернулся к Серго. В его голосе была усталость. Он смотрел на Серго внимательно.

— Совсем недавно я получил воспоминания из другой вселенной. Это был такой же случай, о котором ты мне рассказал, — Серго Морган говорил тихо. Его глаза смотрели в сторону. Он нервно теребил край куртки.

— Стоп. Насколько недавно? — Консул шагнул к нему. Его глаза расширились. — Погоди. Неужели ты мой Серго Морган из моей вселенной? Или я ничего не понимаю?

— Это было после того, как ты убил Лöсяру. И да. Я твой Серго Морган. Которого Распад убил лазерным лучом прямо в спину, — Серго Морган опустил глаза. Его голос дрогнул.

И тут Консул обнял Серго Моргана. Крепко. Так, что кости хрустнули. Он ничего не сказал. Просто держал его. Его плечи задрожали.

— Я понимаю тебя. Но всё-таки сейчас не до этого. Ты ведь должен убить Распада, — Серго Морган похлопал его по спине. Его голос дрогнул. Он отстранился и посмотрел Консулу в глаза.

— Да. Ты прав, — Консул разжал объятия. Он вытер лицо рукой. Глаза были красными.

Консул вернулся к Сайрексу. Он шёл быстро, не оглядываясь.

— Консул, мы тут обдумали, пока вас не было, и решили, что вся команда не должна отправляться. Иначе будет больше потерь. Кто-то должен остаться, а кто-то пойти, — Андрей Сайрекс говорил спокойно. Он смотрел на Консула. В его голосе была уверенность.

Консул начал задумываться. Кого же взять? В мыслях Консула были Алексей и Сайрекс. Они будут полезны. Но кого-то не хватает.

Но тут он вспомнил Архаима.

Консул указал на Архаима.

— Ты отправляешься за мной. Сайрекс и Алексей тоже, — Консул говорил твёрдо. Он смотрел на Архаима.

Архаим как-то хотел отказаться. Он открыл рот. Глаза забегали. Но потом понял, что сейчас лучше не стоит. Он только кивнул. Медленно. В его глазах была обречённость.

Консул открыл дверь для летающего корабля. Он залез в него.

— Вам всем удачи. А я с Сайрексом, Алексеем и Архаимом отправляюсь в Империю, — Консул говорил твёрдо. Он смотрел на остающихся. В его голосе не было сомнений, но взгляд был тяжёлым. Он знал, что кого-то из них может больше не увидеть. Губы сжались в тонкую линию.

Сайрекс, Алексей и Архаим зашли в летающий корабль. Архаим шёл медленно, последним. Он ещё раз обернулся на дом. На крыльцо. На двор. Потом вздохнул, сжал зубы и зашёл внутрь. Его руки дрожали, но он никому не сказал.

— Расскажи, почему именно Империя, если Распада там нет давно? — Андрей Сайрекс уселся рядом с Консулом. Он смотрел на него внимательно. В его голосе была осторожность, как будто он боялся услышать ответ.

— Мой доверенный человек, который сливает мне информацию, рассказал мне, что Распад вернулся в Империю, — Консул говорил спокойно. Он смотрел на панель управления. Пальцы крепко сжали рычаг. — Кто этот тип, я рассказывать не буду. Но скажу одно: он очень любит деньги.

— Любит деньги? — Сайрекс прищурился. Его бровь поползла вверх.

— Очень, — Консул кивнул. Он не улыбнулся. Его лицо осталось каменным.

Консул включил летающий корабль. Двигатели загудели. Пол завибрировал. Корабль мгновенно телепортировался недалеко от Империю.

Алексея вырвало. Прямо на пол. Он согнулся пополам. Его лицо стало белым, как мел. Руки тряслись.

— А знаешь что? Я уже привык к резкому переходу, — Архаим ухмыльнулся. Он даже не покачнулся. В его голосе была гордость. Он сложил руки на груди.

— А я до сих пор не привыкну, — Алексей вытер рот рукавом. Его руки дрожали. Он смотрел на лужу блевоты под ногами. В его глазах было отвращение.

Корабль летел сквозь пустоту. За окном мелькали звёзды. Архаим сидел с закрытыми глазами. Он не спал. Просто сидел. Алексей теребил ремень. Туда-сюда. Туда-сюда. Его пальцы не находили покоя. Сайрекс изучал карту Империи на планшете. Экран светился синим, отражаясь в его глазах.

— Долго ещё? — Алексей не выдержал. Его голос дрогнул.

— Нет, — Сайрекс даже не поднял головы.

— Ты это уже десятый раз спрашиваешь, — Архаим открыл глаза. В его голосе было раздражение.

— Мне не по себе, — Алексей пожал плечами. Он смотрел в пол.

— Всем не по себе, — Архаим закрыл глаза обратно.

Консул молчал. Он смотрел в окно. Его лицо было каменным. Только желваки ходили.

Консул и остальные вышли из летающего корабля. Они направились в железное кольцо. Гул металла. Холодный воздух. Всё вокруг было серым и безжизненным. Ни окон, ни дверей. Только металл. Архаим поёжился.

Они вошли в столицу Империи. Огромные коридоры. Бесконечные стены. Каждый шаг отдавался эхом.

Они шли по коридору. Гул металла. Холод. И тут Консул остановился. Он наклонился. На полу была кровь. Свежая. Ещё блестела.

— Смотри, — Консул указал пальцем. Его голос стал тише.

Сайрекс подошёл. Присел. Провёл пальцем по пятну. Его лицо напряглось.

— Ещё тёплая. Кто-то был здесь недавно.

— Или кто-то умер здесь недавно, — Архаим оглянулся. Он сжал кулаки. Его плечи напряглись.

Алексей сглотнул. Он смотрел на кровь. Его лицо побледнело. Он отвернулся.

— Идём дальше. Только тихо, — Консул выпрямился. Он пошёл первым. Шаги стали мягче.

Дальше они нашли сломанную дверь. Сорванную с петель. Металл был смят.

— Тут кто-то очень сильный, — Сайрекс потрогал дверь. Его пальцы прошлись по вмятинам.

— Или очень злой, — Консул смотрел на дверь. Его глаза сузились.

— Я с Алексеем иду направо. А вы налево, — Консул указал рукой. Он посмотрел на Архаима и Сайрекса. В его голосе была твёрдость, не терпящая возражений.

Консул с Алексеем пошли направо, а Архаим и Сайрекс налево.

Архаим и Сайрекс шли по коридору. Молча. Гул металла. Шаги отдавались эхом. Архаим смотрел под ноги. Сайрекс изучал стены. Никто не говорил. Просто шли. Тишина давила.

Первым тишину нарушил Архаим.

— Слушай, а ты любишь макароны с сыром? — он спросил это так буднично, будто они стояли на кухне, а не в железном кольце Империи. В его голосе не было ни капли иронии.

Сайрекс остановился. Он повернулся к Архаиму. На его лице было недоумение. Брови поползли вверх.

— Чё бля? — Сайрекс прищурился.

— Ну, макароны с сыром. Любишь? — Архаим пожал плечами. Он даже не улыбнулся.

— Мы в столице Империи. Тут может быть опасно. А ты про макароны? — Сайрекс покачал головой. В его голосе было раздражение.

— Просто спросил, — Архаим отвернулся. Его лицо стало хмурым.

Они пошли дальше. Сайрекс всё ещё качал головой. Архаим молчал. Но в тишине было что-то тяжелее, чем раньше.

И тут они услышали звук. Металлический. Лязг. Как будто что-то тяжёлое тащили по полу. Потом ещё раз. Ближе.

Архаим остановился. Сайрекс тоже. Они переглянулись. В их глазах был страх.

— Ты слышал? — прошептал Архаим. Его голос дрожал.

— Ага, — Сайрекс сжал кулаки. Его лицо стало серьёзным.

Из тени вышел киборг. Не просто киборг. Сука, киборг Лöсяра. Его глаза горели красным. Металлические руки блестели. Он улыбнулся. Улыбка вышла холодной. Мертвецкой.

— Вы... — Лöсяра шагнул к ним. Его голос скрежетал, как ржавое железо. — Я вас... нашёл...

Лöсяра прыгнул на них.

— Я готов ко всему, — Консул сжал кулаки. Он шёл уверенно. Его шаги отдавались эхом. В глазах Уверенность.

Консул и Алексей шли по железному полу. Они осматривали стены, заходили во всякие комнаты. Они нашли даже лабораторию. Только вот она была разрушенная. Всё разбито. Оборудование искорёжено. Стекло хрустело под ногами. Алексей поморщился. Его лицо скривилось.

Консул и Алексей шли по коридору. И тут Консул остановился. Он поднял руку. Алексей замер. Его дыхание сбилось.

— Что? — прошептал Алексей. Его голос дрожал.

— Тише, — Консул прислушался. Его тело напряглось.

Тишина. Но не полная. Где-то капала вода. И ещё что-то. Шаги. Лёгкие. Как будто кто-то шёл на цыпочках. Но шаги были не их.

Консул посмотрел на Алексея. Алексей кивнул. Он тоже слышал. Они переглянулись. Консул показал руками — «направо». Алексей кивнул.

Они пошли дальше. Медленно. Консул не сводил глаз с тени впереди. Тень шевельнулась.

— Я знаю, что ты там, — Консул говорил громко. — Выходи.

Тишина. Потом из тени вышел Ново.

— Я-то думал, вы меня не заметили. Я удивлён, что такие глупцы, как вы, заметили меня, — Ново усмехнулся. Усмешка вышла холодной. Он смотрел на них сверху вниз. В его глазах было презрение.

— Почему мы глупцы? — Алексей прищурился. Он сжал кулаки. Его голос стал ниже. В нём закипала злость.

— Вы называете себя людьми, хотя вы чистокровные гуманоиды, — Ново скрестил руки. В его голосе было презрение.

— А ты тут местный? — Консул смотрел на него. Он не двигался. Только глаза сузились. В них был холодный интерес.

— Нет. Я отправился сюда для того, чтобы свергнуть четвёртого императора, — Ново говорил спокойно. Он смотрел на Консула.

Консул начал в чём-то подозревать Ново. Он вгляделся в его лицо. Что-то знакомое. Что-то неуловимое. Как будто он уже видел его. Где-то. Когда-то.

— Кого-то ты мне напоминаешь. Ладно, не важно. Не хочешь ли ты пойти с нами? Нам этот четвёртый император отчасти тоже нужен, — Консул протянул руку.

Ново посмотрел на руку. Потом на Консула. Потом снова на руку. Его лицо дрогнуло.

— Хорошо. Я не против временного объединения, — Ново пожал руку. Хватка была крепкой.

Продолжение Следует в 7.1!

Лöсяра сбежал во время битвы. Архаим тяжело ранен. Сайрекс тащит его на спине. Его нога сломана, и каждый шаг отдаётся болью в позвоночнике.

— Чёрт. Я не ожидал, что всё так и произойдёт, — Сайрекс прохрипел. Он стиснул зубы так, что желваки заходили. Пот стекал по лицу, смешиваясь с кровью из рассечённой брови.

У Сайрекса была сломанная нога. Он шёл вперёд. Спотыкался. Падал на одно колено. Вставал. Снова шёл. Архаим висел у него на спине, и его дыхание было хриплым, прерывистым. Сайрекс чувствовал, как кровь Архаима пропитывает его рубашку. Она была тёплой. Липкой.

И тут нога Сайрекса подкосилась. Он рухнул лицом в пол. Металл ударил в челюсть. Архаим свалился с его спины и застонал. Глухо. Сайрекс лежал. Секунду. Две. Он слышал, как Архаим хрипит рядом. Он сжал кулаки. Ногти впились в ладони. Медленно поднялся. Взял Архаима. Взвалил на плечи. И снова пошёл.

И тут Сайрекс увидел Консула. Он побежал к нему, ковыляя, почти падая.

— Эй, Консул! Вы нашли Распада? — Сайрекс выкрикнул это, задыхаясь. Его голос сорвался.

Консул резко обернулся. Его тело напряглось. Он не ожидал увидеть Сайрекса сейчас. Рука дёрнулась к карману.

— Чёрт! Не пугай меня! Я ведь был полностью сконцентрирован на том, чтобы найти Распада, — Консул выдохнул. Его глаза сузились.

— Консул, хотел бы сказать. Когда я был с Архаимом, я встретил Лöсяру. Но он был киборгом. Во время битвы прозвучал странный звук, из-за которого Лöсяра ушёл, — Сайрекс говорил быстро, глотая слова. Его руки дрожали.

— Опять? Серьёзно? — Консул закатил глаза. Его кулаки сжались так, что костяшки побелели.

— Эй, а что там с Архаимом? С ним всё хорошо? — Алексей подошёл ближе. Он смотрел на безжизненное тело на спине Сайрекса. Его лицо вытянулось.

— Не особо. Эй, Консул, помоги Архаиму, — Сайрекс опустился на колено. Его нога подкосилась. В голосе была мольба.

— Хорошо. Сейчас помогу, — Консул шагнул к нему. Его голос стал мягче.

Консул превратил свой палец в шприц. Внутри была странная жидкость — мутная, зеленоватая. Он вонзил иглу в вену Архаиму. Архаим начал дёргаться. Его тело выгнулось. Консул придержал его за плечо. Рука напряглась. Пальцы впились в кожу.

Раны начали исчезать — медленно, с шипением. Кожа затягивалась. Консул смотрел на это и молчал. Он вспомнил, как лечил так же кого-то раньше. Давно. В другой жизни. Тогда всё было иначе. Тогда он не был один.

Консул превратил шприц обратно в палец.

— Он должен прийти в сознание через минут двадцать. А пока что, Сайрекс, неси его дальше, — Консул вытер палец о штаны. Его голос снова стал холодным.

— Кстати, откуда у тебя эта оранжевая рубашка? — Сайрекс прищурился. Он смотрел на Консула с подозрением.

— Я её нашёл тут и решил одеть, — Консул пожал плечами. Он даже не посмотрел на него.

Ново стоял в тени. Он слышал весь разговор. Он смотрел на них. Долго. Его глаза блестели в темноте. Потом прошептал что-то себе под нос. И вышел.

— Не заставляйте меня долго ждать, — Ново вышел из тени. Его голос был холодным, как металл.

— Эй, ты кто вообще такой? — Сайрекс повернулся к нему. Его рука потянулась к оружию. Тело напряглось.

— Он отправился сюда, чтобы свергнуть Максима, и мы решили сделать временный союз, — Алексей встал между ними. Он поднял руки.

— Понятно. Странно, что я о нём ничего не знаю. Ибо Конфедерация много о ком знала в мультивселенной, — Сайрекс не сводил глаз с Ново. В его голосе было недоверие.

И тут внезапно Сайрекса со спины ударили. Удар был такой силы, что его отбросило к железной стене. Архаим полетел следом. Металл прогнулся. Оба рухнули на пол. Сайрекс застонал. Архаим не издал ни звука.

Консул, Алексей и Ново повернулись. Они увидели Распада. Он стоял в конце коридора. Маска блестела в тусклом свете. Глаза горели красным.

Консул смотрел на Распада. Его руки дрожали. Он начал странно дышать. Часто. Прерывисто. Грудь поднималась и опускалась, как будто ему не хватало воздуха. Ноги приросли к полу. Сердце колотилось где-то в горле.

Консул не мог двигаться. Он чего-то боялся.

Распад побежал к Консулу. Быстро. Неумолимо. Консул не мог двигаться.

Ново сдвинул Консула в сторону. Резко. С силой. Консул отлетел к стене.

Ново сражается с Распадом. Он бьёт первым. Кулак в лицо. Распад даже не моргает. Ново бьёт ещё. В корпус. В шею. Распад стоит. Ново отскакивает. Дышит тяжело. Распад делает шаг вперёд. Медленно. Уверенно. Как будто ему некуда спешить. Ново бьёт снова. Распад ловит его руку. Сжимает. Ново морщится. Распад отбрасывает его. Ново падает. Встаёт. Кровь на губе. Он снова бросается в бой.

Алексей подбежал к Консулу. Он схватил его за плечи. Тряс. Сильно. Так, что голова Консула моталась.

— Консул, что с тобой?! — Алексей кричал ему в лицо. Глаза горели. Вены на шее вздулись.

Консул не отвечал. Он смотрел в пол. Глаза пустые. Руки тряслись.

— Консул, ты столько готовился, чтобы ему отомстить, и ты решаешь бросить это?! — Алексей отпустил его плечи. И ударил по щеке. Наотмашь. Звонко. — Нет, Консул, ты должен встать и отомстить за свою команду!

Консул поднял голову. Медленно. Но в глазах всё ещё пустота.

— Что ты скажешь своей команде на небесах, когда тебя убьют?! — Алексей снова ударил. По другой щеке. — Что ты не смог за них отомстить?!

Консул моргнул. Что-то дрогнуло. В горле. В груди.

— Консул, ты должен его уничтожить! — Алексей заорал так, что сорвал голос.

И тут Консул встал. Резко. Прямо. Глаза загорелись. В них больше не было страха. Только ярость. И улыбка. Кривая. Злая.

— Спасибо, что вправил мне мозги, — Консул сжал кулаки. Костяшки хрустнули.

Консул посмотрел на Распада. В его глазах больше не было страха.

Распад держал в руках Ново. Ново вырывался. Бил ногами. Царапался. Распад не обращал внимания. Он поднял Ново над головой. И со всей силы ударил его об пол. Раздался хруст. Вмятина в металле. Ново захрипел. Кровь изо рта. Он попытался подняться. Не смог.

— Вот чёрт! Его надо спасти! — Алексей шагнул вперёд. Его руки сжались в кулаки.

Ново посмотрел на Консула. В его взгляде была просьба. Консул понял, что хотел сказать Ново.

А после этого Распад со всей силы проткнул сердце Ново. Рука вышла из груди. Кровь хлынула на пол. Ново замер. Его глаза погасли. Он ещё секунду смотрел на Консула. Потом обмяк.

— Я возьму твоё бремя, Ново. Я свергну Максима, — Консул произнёс это тихо. Его голос не дрогнул.

Распад побежал к Консулу. Он готовил удар. Консул смог увернуться. Резко. В сторону. И Консул со всей силы ударил в ключицу Распада. Хруст.

— И что? — Распад даже не поморщился. Ему было всё равно.

Консул со всей своей скорости побежал на Распада. Схватил его. Начал давить со всей своей силой. Мышцы напряглись. Вены вздулись на шее.

Алексей подошёл к Консулу. Он хотел помочь. Он видел, как Консул давит. Как Распад вырывается. Он сделал шаг.

— Алексей, не иди ко мне! Я сам смогу разобраться с ним! — Консул рявкнул, не оборачиваясь. Его голос сорвался.

Алексей остановился. Замер. Он смотрел на Консула. На его спину. На то, как он держит Распада. Он хотел что-то сказать. Но не сказал. Просто стоял. И смотрел.

Распад смог выбраться из хвата Консула. Резко. С силой. Консул пошатнулся.

А после этого Распад ударил кулаком прямо в щёку Консула. Голова мотнулась. Кровь брызнула из губы.

Консулу было больно. Он даже чуть не упал. Колени подкосились. Но он не решался падать. Стоял. Шатался. Но стоял.

— Помнишь, как ты убил мою команду? А теперь я убью тебя, — Консул смотрел на него. В глазах — ярость. В голосе — сталь.

И тут Распад со всей силы проткнул живот Консула. Рука вошла в плоть. Глубоко. Распад вытащил свою руку из живота Консула. Кровь хлынула. Тёмная. Горячая.

Консул упал. Он попытался схватиться за живот. Руки в крови. Он смотрит на них. Не верит. Кричит. Не от боли. От отчаяния. Громко. Сорванно.

Он попытался ползти. Локтями. По полу. Кровь тянулась за ним. Ногти скребли по металлу. Он тянул руку к Распаду. В глазах — мольба. И ненависть одновременно. Он падает. Лицом в пол. И снова тянет. Снова.

— Стой! Не надо! — Консул попытался ползти. Локтями. По полу. Кровь тянулась за ним.

Консул не мог пошевелиться.

Распад посмотрел на Алексея. Он смотрел долго. Как на насекомое. Медленно. Смакуя.

— Тебя тогда не было. Хотя мне было приказано убить тебя, — Распад говорил спокойно. Буднично. Как будто читал список покупок.

Алексей начал смотреть на всех. На Консула. На Ново. На Сайрекса. Но он понял, что сейчас его никто не спасёт.

— Слушай, я, конечно, всё понимаю. Но это задание тебе дали давным-давно. И я думаю, что это задание уже не действительно. Так что меня нет смысла убивать, — Алексей говорил быстро. Его голос дрожал. Руки тряслись.

— А мне наплевать, — Распад усмехнулся. Усмешка кривая. Холодная. Глаза пустые. Он смотрит на Алексея, как на мусор.

И тут Распад начал готовить удар. Замахнулся. Медленно. Чтобы Алексей успел почувствовать. Чтобы успел испугаться. Чтобы успел попрощаться.

Алексей понял, что сбежать он уже не сможет.

Он только и мог, что посмотреть на Консула. Долго. В его глазах — всё. Страх. Сожаление. Благодарность. Он хочет что-то сказать. Но не может.

Неопределённое время назад. Когда Алексей и Консул ещё были командой.

— Эти мутанты были весьма сложными, — Алексей вытирал кровь с лица. Он улыбался. Как будто ничего страшного не произошло.

— Алексей. Я всё чаще стал понимать: у нас ничего не выйдет, — Консул смотрел в сторону. Его голос был ровным. Слишком ровным.

— О чём ты, Консул? — Алексей замер. Улыбка сползла.

— Ты меня заебал со своими вечеринками в моём же доме! — Консул повысил голос. Вены вздулись на шее. — Мне, сука, каждый раз приходится наводить порядок в доме! А ещё ты тот, кто всё портит! Я ненавижу тебя!

— Ну извиняюсь, что мутанты нас чуть не убили, — Алексей усмехнулся. Но усмешка вышла кривой. Глаза забегали.

— Из-за твоей ошибки чуть вселенная не погибла! — Консул шагнул к нему. — Съебал отсюда! Алексей, ты мне не нужен!

— Дай мне шанс, Консул, — Алексей шагнул к нему. В его голосе была мольба.

— Нет. Ты его уже упустил, — Консул развернулся и зашёл в дом. Дверь захлопнулась.

Алексей остался на улице. Один. Он стоял перед закрытой дверью. Долго. Кулаки сжаты. Он хотел постучать. Поднял руку. И опустил. Гордость не позволила. Или страх. Он смотрел на дверь так, будто она его предала. Потом развернулся. И ушёл.

Он пошёл домой. К себе. Это был старый дом. Он зашёл в него и лёг на кровать. Пружины скрипнули. На стене висела фотография. Он посмотрел на неё. Долго. На фото они с Консулом. Молодые. Смеются. Алексей снял её. Покрутил в руках. Положил на тумбочку. Лёг.

— Мы с ним столько пережили. И он просто решил меня бросить, — Алексей смотрел на потолок. В комнате было темно.

— Может, я реально ужасный человек? — прошептал он.

А за дверью, в доме, Консул стоял. Он слушал. Как Алексей уходит. Шаги стихали. Стало тихо. И тогда Консул ударил кулаком по стене. Один раз. Два. Три. Костяшки покраснели. Он прислонился лбом к холодной стене. И закрыл глаза.

Настоящее время.

«Всё-таки, Консул, я думаю, я стал лучше. Я изменился. Я рад, что был в твоей команде. И то, что мы многое прожили. Прости меня, что мы не попрощались с тобой».

Распад ударил в голову Алексея. Она разлетелась на части.

— Алексей! — Консул закричал. Он рванулся вперёд. Руки тянулись. Глаза расширены. Он не верил. Не хотел верить. Кричал так, что сорвал голос.

Консул полз к Распаду. Локтями. По металлу. Кровь тянулась за ним. Он не останавливался. Ногти скребли по полу. Он смотрел на Распада. В глазах — мольба. И ненависть одновременно. Он не чувствовал боли. Только ярость. Только желание добраться.

— Слышишь меня, Распад? Я убью тебя, — Консул прохрипел. Голос сорвался. Но в нём была сталь. Он верил в каждое слово.

Консул полностью восстановил себя. Дыра в животе затянулась. Кожа срослась. Но он начал плеваться кровью. Тёмной. Густой. Она капала на пол. Он вытирал рот рукавом. И шёл дальше.

Консул встал. Шатаясь. Колени дрожали. Он ударил в подбородок Распада. Апперкот. Голова мотнулась.

А ещё со всей силы ударил в лицо Распада. Прямо в маску. Хруст.

Маска Распада начала трескаться. Трещины поползли от центра. И она в итоге упала.

Под маской был Прикольчиков.

Прикольчиков сразу же блеванул. Прямо на пол. Его лицо было бледным. Глаза красными. Он смотрел на Консула. Не мигая. В его взгляде был ужас. И вина. Он не мог смотреть Консулу в глаза. Отводил взгляд. Снова смотрел. И снова отводил.

— Как это понимать? — Консул замер. Его кулаки всё ещё были сжаты. Он не верил своим глазам. Внутри всё перевернулось.

— Я не хотел. Распад управлял мною. Я всё видел. Но не мог остановиться, — Прикольчиков вытирал рот. Его руки дрожали. Он не мог смотреть Консулу в глаза. Голос срывался.

— Кто это сделал с тобой? — Консул шагнул к нему. Голос стал ниже. В нём клокотала ярость. Он едва сдерживался.

— Это сделал Нейтрон. Он управлял мною, — Прикольчиков смотрел в пол. Он не мог поднять глаза. Стыд душил его.

Консул сжал кулаки. Нейтрон. Ещё одно имя. Ещё один враг. Он запомнит.

— Скажи, а ты знаешь, кто такой тогда Ново? — Консул кивнул на тело. Он старался говорить ровно. Но голос дрожал. Внутри всё кипело.

Прикольчиков подошёл к Ново. Он снял с него маску. Медленно. Руки тряслись. Он боялся того, что увидит.

— Это ведь Радикал. Второй император Империи, — Прикольчиков отшатнулся. Его лицо исказилось. Он не ожидал.

Консул смотрел на Радикала. Мёртвого. Без маски. Он выглядел почти мирно. Почти.

И тут Прикольчиков решил отрезать часть головы Радикала. Там был какой-то механизм. Металлический. С проводами. Он пульсировал. Как живой.

— Походу, им управляли, — Прикольчиков смотрел на механизм. Его лицо исказилось. Он узнал его.

Консул подошёл ближе. Он сразу узнал, чей это механизм. Он сжал его в руке.

— Неужели трупом Радикала управлял Протокол? — Консул произнёс это тихо. Слишком тихо. Внутри всё оборвалось.

Прикольчиков кивнул. Медленно. Он тоже это понял.

— Когда мною управлял Распад, я тоже подозревал что-то в этом Ново, когда я его встретил в столице, — Прикольчиков вытирал руки о штаны. Он не мог перестать дрожать.

— А как Распад его встретил? — Консул нахмурился. Он хотел понять. Всю картину.

— Распад просто шёл по столице, как вдруг случился взрыв. И рядом появился Ново. Этот Ново был странным. И делал вид, будто он не знал Распада. Но он очень сильно палил себя, — Прикольчиков усмехнулся. Но усмешка вышла горькой.

Консул попытался улыбнуться. Но вышло не очень. Он посмотрел на Прикольчикова. Потом на Радикала. Потом на механизм в своей руке.

— Значит, Протокол. Всё это время. За всем стоял он.

— Походу, да, — Прикольчиков кивнул.

Консул сжал механизм. Костяшки побелели. Он раздавил его. Прямо в руке. Металл хрустнул. Провода лопнули. Из них пошёл дым.

— Он использует всех. Как марионеток. Радикал. Ты. Кто знает, сколько ещё таких.

Он выбросил раздавленный механизм на пол. Посмотрел на Прикольчикова. Потом на тело Алексея. Потом на Сайрекса. Потом на Архаима.

— Эй, Прикольчиков. Это ведь получается, я уничтожил Распада и спас тебя, — Консул попытался улыбнуться. Но улыбка вышла кривой. Усталой. Глаза не улыбались.

— Да. Но мне жаль, что так вышло с Алексеем, — Прикольчиков опустил глаза. Его голос дрогнул. Руки задрожали. Он не мог смотреть на тело.

Консул молчал. Он смотрел на Алексея. Долго. Слишком долго. Потом заговорил. Тихо. С трудом. Каждое слово давалось с болью.

— Он был человеком. Тем, кого я впервые посчитал другом. А в итоге я его бросил. Тогда я жалел о том, что бросил его. Но я был счастлив, когда он решился вернуться. Но в итоге его не стало. Это была моя вина, что я его решил взять с собой.

— Это не твоя вина, — Прикольчиков шагнул к нему. Положил руку на плечо. — Ведь именно он решился с тобой идти. И он знал, на что он идёт.

— Возможно, ты прав, — Консул кивнул. Но в его глазах было что-то тяжёлое. Что-то, что не проходило. Он смотрел на Алексея. И не мог отвести взгляд.

Консул снял свою оранжевую рубашку. Медленно. Руки дрожали. Он накрыл ею тело Алексея. Закрыл лицо. Руки. Грудь. Он взял тело Алексея на руки. Прижал к себе. Крепко. Так, что кости хрустнули. И пошёл вперёд. Медленно. Тяжело. Каждый шаг давался ему с болью. Он не смотрел по сторонам. Только вперёд.

Он подошёл к Сайрексу. Сайрекс лежал без сознания. Консул вколол что-то ему в вену. Сайрекс резко пробудился. Глаза открылись. Он закашлялся. Схватился за горло.

— Идём, Сайрекс, — Консул кивнул.

Сайрекс взял Архаима. Взвалил на плечи. Они пошли. Сайрекс посмотрел на Прикольчикова. Прищурился. В его глазах было недоверие.

— Я с тобой раньше виделся? — Сайрекс нахмурился.

— Да. Я ведь Прикольчиков. Раньше в команде Консула был, — Прикольчиков пожал плечами.

— А что с Алексеем? Консул, куда ты его тащишь? — Сайрекс посмотрел на тело. Потом на Консула. Потом снова на тело. Его лицо вытянулось.

— Его убили, — Консул не поднял глаз. Его голос был глухим. Пустым.

— В смысле убили?! Как такое ты мог допустить, Консул?! — Сайрекс повысил голос. Вены вздулись на шее. Глаза загорелись. Руки сжались в кулаки.

— Успокойся, Сайрекс, — Прикольчиков шагнул к нему. Поднял руку.

— Одного из наших убили! Как тут успокоиться?! — Сайрекс сорвался на крик. Голос эхом разлетелся по коридору. Он сжал кулаки. Костяшки побелели. Его трясло.

И тут они все услышали голос Максима.

— Распад, ты мне больше не нужен. Прощай, — голос Максима раздался отовсюду. Не было понятно, где он находился. Он шёл из стен. Из пола. Из потолка. Эхо.

Случился выстрел. Он попал прямо в лоб Прикольчикову. Прикольчиков умер мгновенно. Тело рухнуло. Глаза остались открытыми. Кровь брызнула на пол.

А Максим исчез в темноте.

Консул не сразу сел. Сначала он стоял. Смотрел на тело Прикольчикова. На дырку во лбу. На открытые глаза. На кровь, которая растекалась по металлу. Он не двигался. Только дышал. Тяжело. Прерывисто. Потом медленно опустился на пол. Ноги подкосились сами. Его лицо исказилось. Такое глубокое отчаяние Сайрекс не видел никогда. Глаза широко открыты. Руки опущены. Он смотрел в одну точку. И молчал. Даже не дышал. Внутри что-то оборвалось. Что-то, что уже не починить.

— Вот чёрт, — Сайрекс выдохнул. Его голос дрожал.

Он схватил Консула. Консул не шёл. Его ноги подкашивались. Сайрекс взвалил его на себя. Одной рукой держал Консула. Другой — тело Алексея. На плечах — Архаим. Ему было тяжело. Очень. Он падал. Колени бились о металл. Вставал. Снова падал. Снова вставал. Он не бросал никого. Он осматривал все коридоры. Искал выход. Металл. Тьма. Шаги. Он нашёл выход. Вышел. Летающий корабль заметил их и автоматически телепортировал внутрь.

Сайрекс положил Консула на пол. Тело Алексея — рядом. Снял Архаима. Сел. Прислонился к стене. Посмотрел на всех. На Консула, который не двигался. На Алексея, накрытого оранжевой рубашкой. На Архаима, который всё ещё не пришёл в сознание. И только тогда понял, что остался один. Из всей команды. Он закрыл лицо руками. Плечи задрожали.

— Мы возвращаемся домой, — Сайрекс сел за панель управления. Его руки дрожали.

Вся команда Консула была за двором. Небо было серым, низким. Пахло сырой землёй и дождём, который только что прошёл. Гроб стоял на двух табуретках. Простой, деревянный, без украшений. На крышке — ни цветов, ни венков. Только оранжевая рубашка Консула, постеленная сверху. Та самая.

— Вчера умер Алексей. Один из наших товарищей. Его убил Распад. Мне поистине жаль, что всё так обошлось, — Сайрекс говорил ровно. Но голос дрожал. Он смотрел на гроб. Не на людей. На гроб.

Консул стоял в стороне. Он не прикоснулся до руки Алексея. Не решился посмотреть на него. Он смотрел в землю. В одну точку. Руки были в карманах. Плечи опущены. Он не плакал. Хуже. Он вообще ничего не чувствовал. Или чувствовал слишком много, чтобы это показать.

Архаим и Серго Морган положили гроб в яму. Медленно. Осторожно. Земля полетела следом. Комья стучали по крышке гроба. Глухо. Один за другим. Каждый удар отдавался в груди Консула. Он вздрогнул. Один раз. И снова замер.

— Архаим, ты ведь что-то хотел сказать Консулу? — Кобрик толкнул его плечом.

Архаим кивнул. Он подошёл к Консулу. Остановился рядом. Не близко. На расстоянии вытянутой руки.

— Мне жаль, Консул, что так случилось с ним. Жаль, что я не знал его поближе, — Архаим говорил тихо. Он смотрел на Консула. Ждал ответа. Хоть слова. Хоть взгляда.

Консул молчал. Он не поднял головы. Просто развернулся и пошёл домой. Медленно. Спотыкаясь. Он не попрощался. Ни с кем.

Пельмень Шериф решил пойти за Консулом. Он не хотел оставлять его одного. Он догнал его у крыльца. Не сказал ничего. Просто пошёл следом.

Консул зашёл в кухню. Там было темно. Он не включил свет. Он подошёл к столу. Там стоял бокал с белым вином. Ещё с вечера. Он его так и не выпил.

— Эй, Консул, с тобой всё нормально? — Пельмень Шериф остановился в дверях. Голос был осторожным.

Консул широко развернулся. Схватил свой бокал с белым вином. И сделал позу супергероя. Руки в стороны. Грудь вперёд. Подбородок поднят. Улыбка. Широкая. Фальшивая. Как маска.

— Ну, как видишь, да, — Консул произнёс это с вызовом. Как будто бросал кому-то в лицо.

Глаз Консула дёргался. Мелко. Противно. Он даже не пытался это скрыть. Пельмень Шериф по лицу понял, что с Консулом что-то не так. Он сделал шаг вперёд.

— Ты ведёшь себя очень странно. Более странно, чем обычно, — Пельмень Шериф прищурился.

— Тебе кажется. Со мной точно всё хорошо, — Консул говорил слишком быстро. Слишком громко. Он сжал бокал. Сильнее. Ещё сильнее. Пальцы побелели.

Бокал раздавился. Осколки полетели на пол. Кровь пошла из ладони. Тёмная. Густая. Консул даже не поморщился. Он смотрел на кровь. И улыбался.

— Тебе помочь? — Пельмень Шериф шагнул к нему. Руки тянулись.

— Нет. Я сам, — Консул отступил назад. Он смотрел на свою руку. На кровь. Как будто видел её впервые. Как будто это была не его кровь.

Пельмень Шериф долго смотрел на Консула. Хотел что-то сказать. Слова вертелись на языке. Но не решился. Он встал со стула. И пошёл к остальным. Дверь за ним закрылась. Тихо.

Консул остался один. Он взял рюмку. Налил виски. До краёв. Залпом выпил. Горло обожгло. Он налил ещё. Выпил. Потом ещё. Бутылка пустела. Он взял сигарету. Зажёг её зажигалкой. Руки дрожали. Пламя прыгало. Он всё равно закурил. Дым пошёл в потолок.

Он сел на пол. Прислонился к столу. Бутылка рядом. Пепел падал на пол. Он смотрел на стену. Долго. Не мигая. В голове было пусто. Или слишком шумно. Он не понимал.

И тут в кухню зашла вся команда.

— И хули вы припёрлись? Не видите, я курю? — Консул даже не обернулся. Дым от сигареты поднимался к потолку. Медленно. Лениво. Пепел падал на пол.

Архаим переступил с ноги на ногу. Он не решался начать. Потом всё-таки сказал:

— Консул, тебе нужна наша помощь? Скажи честно.

— Сука, я ведь сказал нет. Значит нет. Хули, заебывайте. Дайте просто отдохнуть мне, — Консул повысил голос. Он сжал сигарету. Пепел упал на пол. Он даже не заметил.

Серго Морган шагнул вперёд. Он смотрел на Консула. В его глазах было что-то тёмное. Что-то, что он едва сдерживал.

— Консул, мы ведь просто хотим тебе помочь.

— Мне от вас не надо помощи. Мне может помочь только я сам, — Консул развернулся. Он смотрел на них. Глаза красные. Лицо серое. Он смотрел на них, как на чужих. Как будто впервые видел.

Сайрекс не выдержал. Он сказал это прямо. Без смягчения. Как отрезал:

— Но Консул, наша команда хочет помочь в любой ситуации. А тебе особенно нужна помощь. У тебя плачевная ситуация.

— Что значит наша? Это моя команда. А теперь пиздуйте отсюда, — Консул отвернулся. Продолжил курить. Дым. Пепел. Тишина.

Никто не двинулся. Все стояли. Смотрели на Консула. На его спину. На то, как он курит. Как у него дрожит рука.

Пельмень Шериф сделал шаг вперёд. Потом остановился. Он хотел что-то сказать. Открыл рот. Закрыл. Посмотрел на остальных. На Архаима. На Сайрекса. На Серго. Они молчали. Никто не знал, что делать.

— Консул, — Пельмень попробовал ещё раз. — Консул, мы ведь...

— Я сказал нет, — Консул даже не повернулся. Голос был холодный. Чужой.

Пельмень замолчал. Он постоял ещё секунду. Две. Три. Потом опустил голову.

— Я не смог, — выдохнул он. Тихо. Никому.

Он направился к выходу. Медленно. Он шёл, и каждый шаг давался ему тяжело. У двери он остановился. Обернулся. Посмотрел на Консула. Ждал. Хоть слова. Хоть взгляда. Консул не обернулся. Пельмень открыл дверь. Вышел. Закрыл тихо.

Архаим постоял пару секунд. Сжал кулак. Костяшки побелели. Он хотел ударить Консула. Рука дрожала. Поднялась. Замерла в воздухе. И опустилась. Он не мог. Не мог ударить того, кто вчера его спас.

— Ты полностью восстановил меня вчера, — Архаим говорил тихо. С трудом. — Но сейчас ты поступил очень плохо.

Он развернулся. Пошёл к выходу. Но у двери тоже остановился. Он смотрел на Консула. Долго. В его глазах была не злость. Что-то другое. Что-то, чему он не находил названия. Он хотел вернуться. Хотел остаться. Но не мог. Не после того, что сказал Консул.

— Прощай, Консул, — Архаим открыл дверь. Вышел. Не обернулся. Дверь закрылась.

Кобрик стоял в стороне. Он всё это видел. Он смотрел на Консула. Молча. Долго. Потом подошёл к нему. Близко. Так, чтобы только Консул слышал.

— Я знаю, что ты сейчас чувствуешь, — Кобрик говорил тихо. — Я тоже терял друзей. Но ты не должен...

— Заткнись, Кобрик, — Консул оборвал его. Резко. Грубо.

Кобрик замолчал. Он посмотрел на Консула. Секунду. Две. Потом кивнул. Медленно. Он взял свои вещи. И направился к выходу. У двери он не остановился. Не обернулся. Просто ушёл.

Сайрекс стоял у стены. Он смотрел на всё это. На то, как уходят один за другим. Он не двигался. Он ждал. Может, Консул одумается. Может, скажет что-то. Но Консул молчал. Курил. Смотрел в стену.

— Уходим, Серго Морган, — Сайрекс наконец сказал это. Тихо. Устало. — Нам нет смысла тут больше находиться.

— Да. Ты прав, Сайрекс, — Серго Морган не двинулся с места. Он смотрел на Консула. Долго. Злобно. В его глазах кипело. Он хотел что-то сказать. Что-то злое. Что-то, что нельзя было бы вернуть. Он сжал челюсти. Желваки заходили. Потом развернулся. Резко. Пошёл к двери.

Он остановился у выхода. Положил руку на дверь. Замер. Он хотел обернуться. Хотел посмотреть на Консула в последний раз. Но не стал. Он толкнул дверь. С грохотом. Стены задрожали. С потолка посыпалась пыль.

Дверь закрылась. Тишина.

Консул стоял. Смотрел в стену. Сигарета догорела. Обожгла пальцы. Он не заметил. Потом побежал. Открыл дверь. Выскочил на крыльцо. Ночной воздух ударил в лицо.

— Ну и пошли вы все! Вы мне больше не нужны! — Консул крикнул в темноту. Голос сорвался. Эхо разлетелось по улице. Никто не обернулся.

Консул направился в зал. Он взял виски. Сел на диван. Налил в рюмку. До краёв. Выпил. Горло обожгло. Он даже не поморщился. Налил ещё. Выпил. Смотрел на стену. Долго. Не мигая. В голове было пусто. Или слишком шумно. Он не понимал.

Он слышал тишину. Она была плотной. Как вата. Она забивалась в уши. В горло. В грудь. Он дышал, но воздуха не хватало. Он смотрел на стену, но не видел её. Он видел Алексея. Как он стоял. Как смотрел. Как падал.

Он встал с дивана. Пошёл к себе в комнату. Ноги заплетались. Он нашёл одно из своих технологий. Металлическое устройство. Холодное. Он вернулся в зал. Сел вновь на диван. Устройство в руках. Он смотрел на него. Долго. Потом активировал.

Время остановилось. Для всех. Кроме него. Мир замер. Пыль повисла в воздухе. Дым от сигареты застыл. Звуки пропали. Тишина стала ещё плотнее. Абсолютной. Он слышал только своё дыхание. И сердце. Оно билось. Глухо. Медленно.

— Это конец, — Консул сказал это пустой комнате. Голос прозвучал глухо. Как в вакууме.

Консул достал ещё виски. Ещё сигарету. Закурил. Дым пошёл в потолок. Медленно. Как в замедленной съёмке.

Он сидел так. Долго. В абсолютной тишине. Он не двигался. Только курил. И пил. И смотрел в стену.

И тут он услышал шаги. Не свои. Чужие. Они приближались. Он обернулся. Никого. Шаги стихли. Тишина.

Он посмотрел на свои руки. На них была кровь. Не его. Алексея. Он тряс руками. Но кровь не исчезала. Она была липкой. Тёплой. Он вытер руки о штаны. Кровь осталась. Он смотрел на неё. Долго. Потом закрыл глаза.

И тут он услышал голос. Тихо. В голове. «Ты не виноват». Он открыл глаза. Никого. Тишина. Он не понял. Это был голос Алексея? Или его собственный? Он не знал.

И тут в комнату ворвались Полиция Времени. Двое. Полицейский Боб. Полицейский Итан. Они появились из ниоткуда. Свет. Хлопок.

— Эй, чувачок. Не шути со временем, — Боб усмехнулся. Но глаза были холодные.

— Не шути, сука, со временем, — Итан шагнул вперёд.

Консула начали пиздить ногами. По спине. По голове. По рёбрам. Он не сопротивлялся. Просто лежал. Потом встал. Поднял руки.

— Вы остановили время. И за нарушение похода времени вы, Консул, отправляйтесь в тюрьму времени на неопределённый срок, — Директор Времени появился сам. Он не входил. Он просто появился.

Консула телепортировали сразу в камеру. Серые стены. Металлическая койка. Тусклый свет. Ни окон. Ни дверей. Тишина. Такая же плотная. Как вата.

— Я ужасный человек, — Консул сказал это вслух. Никому.

Консул сел на пол. Прислонился к стене. Холодной. Рядом с ним никого не было. Он был совсем один. Он слышал только своё дыхание. И сердце. Оно билось. Глухо. Медленно.

Он посмотрел на свою руку. Ту самую, которой жал руку Алексею. Впервые. Давно. Он вспомнил это. Как Алексей улыбнулся. Как сказал: «Ну, поехали». Как они вместе шли в первый бой.

Консул со всей силы ударил в пол. Кулак. Металл. Хруст. Кровь.

— Какое же я ничтожество, — Консул прошептал это в пустоту.

Тишина ответила ему. Такая же плотная. Как вата.

Конец второго тома.

Начало 3 тома.

Консул лежал на жёсткой металлической койке, уставившись в серый потолок камеры, и время от времени бил ногой в стену — глухо, размеренно, словно отмеряя секунды собственного существования. Каждый удар отдавался в костях тупой болью, но он не останавливался, потому что тишина, повисшая в камере, была хуже любой боли.

И тут дверь камеры со скрежетом отворилась, и на пороге появился Протокол — тот самый, кого Консул меньше всего ожидал увидеть.

— Выходи, Консул. Ты свободен, — произнёс Протокол ровным, почти будничным тоном.

Консул посмотрел на него и сначала решил, что это сон — слишком уж нереальным казалось происходящее, — но через пару секунд до него дошло, что это самая настоящая реальность, и он медленно сел на койке.

— Но ты ведь, как я помню, хотел ликвидировать меня, — сказал Консул, и в его голосе прозвучала настороженность.

— Сейчас мы живём в настоящем, и мы лучше всё плохое забудем. Старое в прошлом, — ответил Протокол, и в его словах не было ни капли иронии.

— Как ты вообще выжил, Протокол? — Консул прищурился, пытаясь разглядеть в его лице хоть что-то, что выдало бы ложь.

— А ты думаешь, такой гуманоид, как я, могу умереть в космосе? — Протокол усмехнулся, но усмешка вышла сухой и безжизненной.

— Значит, и Радикал не умер тогда в космосе? — Консул подался вперёд, и в его голосе прорезалось что-то похожее на догадку.

— Да, но позже я использовал его труп для того, чтобы управлять им издалека, и назвал его Ново, — Протокол произнёс это так же спокойно, словно рассказывал о вчерашнем ужине.

— Так и знал, что это ты был тогда, — Консул медленно кивнул, и в его глазах мелькнуло мрачное удовлетворение.

— А да, тебя тут люди ждут, — Протокол кивнул в сторону выхода.

Консул сел на стул и положил свои руки на колени, собираясь с мыслями.

— Кто они? — спросил он, не поднимая головы.

— Можешь сам посмотреть, — Протокол пожал плечами и отступил в сторону.

Консул встал со стула и вышел из камеры, а Протокол в ту же секунду телепортировался в неизвестную местность, оставив после себя лишь лёгкое колебание воздуха.

Консул вышел из тюрьмы Времени, и там его ожидали Архаим, Серго Морган, Пельмень Шериф, Андрей Сайрекс и кто-то неизвестный в плаще, чьё лицо было скрыто под маской.

— Я ждал тебя, Консул, — произнёс неизвестный, и в его голосе звучала странная смесь вины и решимости.

— Зачем вы пришли и кто ты? — Консул смотрел на него в упор, не доверяя ни единому слову.

— Прости нас, Консул. Мы тогда не понимали, насколько тебе было плохо и нехорошо тогда, — неизвестный говорил тихо, и в его словах чувствовалась искренность.

Консул внимательно смотрел на неизвестного, не отводя взгляда, и тот в конце концов вздохнул.

— Ну, раз хочешь узнать, кто я, ну ладно, — сказал неизвестный.

Он снял маску, и под ней оказался Товарищ Явин.

— А, ты Товарищ Явин. Ясно, — Консул произнёс это без тени удивления, словно всё это время знал, кто скрывается под маской.

— Ты не удивлён? — Товарищ Явин явно ожидал другой реакции.

Консул кивнул и обвёл взглядом всю команду, внимательно всматриваясь в лица, и вдруг понял, что кого-то не хватает.

— А где Кобрик? — спросил он, и в его голосе прозвучала тревога.

Все начали смотреть на разные места, отводя взгляды, и никто не решался ответить первым.

— Прости, Консул, но мы не смогли его спасти, — Товарищ Явин наконец произнёс это, и его голос дрогнул.

Консул грустно вздохнул, и в этом вздохе было столько боли, что даже воздух вокруг, казалось, стал тяжелее.

— Ещё одна потеря, — тихо сказал Консул, и его слова повисли в воздухе тяжёлым грузом.

— Ничего, к сожалению, не изменишь, Консул, — Серго Морган положил руку ему на плечо.

— Мне жаль, что всё так произошло, — Андрей Сайрекс опустил глаза, не в силах выдержать его взгляд.

И тут пришёл Директор Времени, появившись так же внезапно, как и всё в этом месте.

— Здравствуйте. Пельмень Шериф, помню, как ты сидел в моей тюрьме, — произнёс Директор Времени с лёгкой усмешкой.

— Видимо, и я о тебе много чего не знаю, Пельмень Шериф, — Консул посмотрел на него с новым интересом.

— Ну что же, Консул, возвращаемся, — Архаим шагнул вперёд, давая понять, что разговор окончен.

Директор Времени стукнул тростью, и они в то же мгновение телепортировались домой, в знакомые стены, которые Консул уже не надеялся увидеть.

— Как я рад вернуться сюда, — Товарищ Явин с наслаждением вдохнул знакомый воздух.

Товарищ Явин и Консул пошли в кухню, и там, в тишине, повисшей между ними, Явин наконец заговорил.

— Думаю, глубоко в твоей душе, тебе очень больно, — сказал Товарищ Явин, и в его голосе было столько понимания, что Консул на секунду замер.

Консул решил ничего не говорить, оставив слова при себе.

— Консул, ты ведь решил вернуться не ради чего-то плохого? — спросил Товарищ Явин, но Консул вместо ответа глубоко и тяжело вздохнул.

Он вышел из кухни и направился в свою комнату, где под кроватью стоял сундук с ненужными изобретениями, которые он ни разу не использовал.

— Сейчас мне плохо, но именно ты мне нужен, — прошептал Консул, обращаясь к сундуку как к живому существу.

Он достал изобретение, которое стирает плохие мысли из головы, и, не раздумывая, выстрелил в себя. Луч попал ему прямо в голову, и Консул отключился.

Где-то в голове Консула, в кромешной темноте, горела лишь одна тусклая лампочка, освещая стул, на котором сидел отчаявшийся человек — сам Консул 799-J.

— Ну, привет, Консул 799-J. Это я, Консул 801-J. Тебе сейчас очень тяжело, так что я тебя попытаюсь заменить, — произнёс Консул 801-J, но Консул 799-J лишь продолжил молчать, уставившись в пустоту.

Консул 799-J исчез, и на стуле вместо него оказался Консул 801-J.

Консул проснулся и открыл глаза, чувствуя, как что-то внутри него изменилось — словно часть его самого осталась в той тёмной комнате, а вместо неё пришло что-то другое, чужое, но в то же время необходимое.

А тем временем в Империи, в самой глубокой и защищённой тюрьме, куда не проникал даже свет, находился Промо. о нем знали все в Империи, но Александр Сраков, Распад и Протокол. Только они знали, что Промо выжил. Только они приходили к нему раз в десятилетие, чтобы обновить печать — древнюю, многослойную, сплетённую из энергии, которая сковывала каждую его мысль, каждое движение, каждый вздох. Печать нужно было менять строго раз в десять лет, потому что она медленно разрушалась под его присутствием, и это было единственное, что удерживало его в заключении. Но когда Максим занял трон четвёртого императора, он не знал о Промо. Никто не рассказал ему. И печать осталась без присмотра.

Промо сидел в своей камере, опутанный цепями, которые казались прочными лишь на первый взгляд. Он чувствовал, как печать слабеет, как её слои истончаются один за другим, и с каждым годом он становился всё ближе к свободе. Десятилетия без обновления сделали своё дело — печать почти рассыпалась, и от неё оставалась лишь тонкая плёнка энергии, которая вот-вот должна была лопнуть.

— Эти идиоты не проверяют и не меняют печать на новую. Ну и глупцы, — произнёс Промо, и в его голосе звучала не просто насмешка, а холодная, безжалостная уверенность.

Он напрягся, и печать, и без того ослабленная, лопнула, рассыпавшись на осколки энергии, которые тут же растворились в воздухе. Цепи разлетелись в стороны, словно гнилые нити, и Промо поднялся во весь рост, чувствуя, как к нему возвращается сила, равная силе самого Нейтрона Прайма, а может, и превосходящая её.

Он пробил дыру в железном кольце — не просто дыру, а брешь, которая задрожала от высвободившейся энергии, — и со скоростью, превышающей скорость света, направился в другую вселенную, оставляя за собой лишь след из искажённого пространства.

Он ходил по заброшенной планете, среди руин и запустения, вдыхая воздух свободы, и в какой-то момент нашёл розыскной плакат с собственным изображением. Он сжал его в руке, и бумага смялась под пальцами, но он не разорвал её. Он смотрел на своё лицо на плакате, и в его глазах горел огонь, который не погасить никакими печатями.

— Теперь я свободен, и Нейтрон Прайм, Протокол, Первопустотный и другие больше не смогут меня победить, — произнёс Промо, и его слова эхом разлетелись по мёртвой планете, отражаясь от разрушенных зданий, словно предзнаменование грядущей бури.

Около шести миллиардов лет назад.

Планета Кепрел — мир, населённый множеством различных и необычных гуманоидов, где каждый вид жил своей жизнью, не подозревая о том, что где-то среди них растёт тот, кому суждено стать одним из самых опасных существ во всей мультивселенной. И именно одного из них мы и посмотрим.

Тогда Промо был совсем другим. Раньше он был обычным человеком — гуманоидом, каких на Кепреле тысячи, — который увлекался космосом и научной фантастикой, носил очки и голубую футболку, и мечтал о том, что однажды покинет родную планету.

Прометей сидел за столом и пил чашечку кофе, вдыхая горьковатый аромат и глядя в окно, где за стеклом проплывали облака, окрашенные в непривычные для человеческого глаза цвета.

И тут пришла его жена Марта — женщина с усталыми глазами и мягкими, но твёрдыми чертами лица, которая давно привыкла к чудачествам мужа и всё же каждый раз надеялась, что он одумается.

— Тебе нельзя пить много кофе. Это ведь вредно, — сказала Марта. В её голосе звучала не столько забота, сколько усталая привычка повторять одно и то же.

— Я знаю, но мне надо работать, Марта. Я хочу покинуть эту планету, — ответил Прометей. В его глазах загорелся тот самый огонь, который она так боялась.

— Там же, за нашей планетой, ничего нет. Зачем тебе её покидать? — Марта покачала головой. В её движениях чувствовалась обречённость человека, который слишком много раз это слышал.

— Я слышал их сигналы из космоса. Они знают обо мне, — Прометей произнёс это тихо, почти шёпотом, словно боялся, что кто-то подслушает.

— Хватит бредить, Промо. Ты ведь скоро и в психушку отправишься, — Марта устало вздохнула и отвернулась к плите.

— Не волнуйся, со мной будет всё хорошо, как и с нашим сыном. Мы вдвоём позаботимся о нём, — Прометей попытался улыбнуться, но улыбка вышла слабой и неубедительной.

— Ты обещаешь, что больше не будешь этим заниматься? — Марта посмотрела на него в упор. В её глазах была мольба.

— Клянусь всем сердцем, жена моя, — Прометей приложил руку к груди, и в этот момент в кухню вошёл их сын.

— О, Промо, ты пришёл, — Прометей просиял, увидев мальчика.

— Привет, мам. Привет, пап, — Промо улыбнулся, и в его улыбке было столько искренности, что даже Марта невольно смягчилась.

— Чего нового научился? — спросила Марта, вытирая руки о полотенце.

— Учитель Нейтрон научил меня создавать чёрную дыру, — Промо произнёс это с гордостью. В его глазах горел тот же огонь, что и у отца.

— Это круто, сын мой. Ты умнеешь на глазах, — Прометей потрепал его по голове, и в этом жесте было столько отцовской любви, что даже воздух в комнате стал теплее.

— Отец, скажи, а ты смог продвинуться в своём исследовании, которое потрясёт нашу планету? — Промо смотрел на отца с восхищением.

— Когда найду инопланетянина, вот тогда да, — Прометей улыбнулся, и Промо начал смеяться, заражая отца своим звонким смехом.

— Я верю, что у тебя всё получится, отец, — сказал Промо. В его голосе было столько уверенности, что Прометей на секунду сам поверил в свои силы.

Марта решила их перебить, потому что этот разговор был ей неприятен.

— Может, хватит об этом говорить? — сказала она резко.

— Всё, я не буду, — Прометей поднял руки, сдаваясь.

Прометей пошёл в свою комнату, а Промо решился остаться с мамой на кухне, чтобы не оставлять её одну с её тревогами.

Прометей сидел на стуле и смотрел на свои технологии, разложенные на столе, — провода, микросхемы, чертежи, которые он рисовал ночами, пока все спали. Он включил запись на диктофоне, и его голос, усталый и разочарованный, заполнил комнату.

— Исследования показали, что телепортатор не работает. Ну и жалость. А я ведь так долго его делал, — Прометей выключил запись и швырнул телепортатор в угол, но в тот же момент устройство, ударившись о стену, вдруг ожило и телепортировало яблоко, лежавшее на столе, в неизвестное место.

— Не может этого быть. Оно работает. Но, видимо, не на живых существ. Или же... — Прометей замер. В его голове пронеслась тысяча мыслей одновременно.

Он положил на стол неподвижную монетку и необычную монетку, которая вечно крутилась, и активировал устройство. Неподвижная монета исчезла, телепортировавшись, а подвижная осталась на месте.

— Чёрт. Как я сразу не догадался? — Прометей ударил себя по лбу. В его глазах загорелся тот самый огонь, который уже давно не гас.

Прометей начал записывать всё в свой дневник, торопливо, сбивчиво, боясь упустить хоть одну мысль.

— С помощью моей технологии я смогу путешествовать по всей вселенной, — прошептал он, и его рука дрожала от возбуждения.

И тут в его комнату зашёл сын, который не мог уснуть, чувствуя, что отец что-то задумал.

— Это невероятно, отец. Ты сделал это, — Промо смотрел на устройство с благоговением.

— Ну всё, меня точно примут. Они, гуманоиды, осознают, что я был прав, — Прометей вскочил со стула. В его движениях была энергия, которой не было уже много лет.

Прометей засунул телепортатор в небольшой ящик и протянул его сыну.

— Я оставляю телепортатор на охрану. Охраняй его. Он слишком важен для меня. А сейчас я должен идти, — сказал Прометей, и в его голосе звучала решимость.

— Отец, не иди на свалку вновь. Сам знаешь, моя мама будет недовольна, — Промо попытался остановить его, но Прометей лишь сжал руку и закрыл дверь.

Прометей вышел из дома и направился к свалке, где среди гор мусора и обломков он надеялся найти новые детали для усовершенствования телепортатора.

Он весьма быстро дошёл до неё и начал рыться в грудах хлама, отыскивая то, что могло бы пригодиться.

— Отлично. Я соберу новые детали для усовершенствования телепортатора, — пробормотал Прометей. В его голосе звучала радость человека, нашедшего своё призвание.

И тут он услышал, что кто-то к нему идёт. Он повернулся и увидел Марту, а позади неё — Промо.

— Решила отправиться за мной? — Прометей попытался улыбнуться, но улыбка вышла виноватой.

— Прости, отец, но я решил рассказать маме, что ты вновь пошёл на свалку. Она ведь к этому негативно относится, — Промо опустил глаза. В его голосе звучала вина.

И тут они услышали звуки мотоциклов — рёв моторов, от которого задрожала земля.

— О нет. Это вновь отряд Фосфора, — Прометей побледнел. В его глазах мелькнул страх.

— Это наша база. Вам хана, ублюдки, — Фосфор, огромный гуманоид с шрамом через всё лицо, спрыгнул с мотоцикла. В его руках был лазерный автомат.

И тут пошла волна выстрелов — лазерные лучи разрезали воздух, оставляя за собой запах жжёного озона.

Марта решила защитить и мужа, и сына, и почти все выстрелы взяла на себя, закрывая их своим телом.

— Мама, прошу, не умирай, — Промо закричал. Его голос сорвался на визг.

— Марта, нет! Зачем ты это сделала?! — Прометей бросился к ней, но было поздно.

И тут один из выстрелов попал в ногу Прометею, и он упал, схватившись за рану.

— Беги, сын мой! Быстрее, пожалуйста, беги! Не смотри на них! Ты должен сохранить телепортатор любой ценой! — Прометей кричал. В его голосе была не боль, а отчаяние.

Голова Прометея разлетелась на части из-за выстрела в голову, и кровь брызнула на землю, смешиваясь с грязью.

Промо побежал. Он бежал, не оглядываясь, чувствуя, как слёзы заливают лицо, а в груди что-то рвётся на части. Он бежал к учителю Нейтрону, потому что больше не к кому было бежать.

Он начал стучать в дверь, и из дома вышел Нейтрон — высокий, спокойный, с глазами, в которых не было ни капли тепла.

— Что с тобой случилось? — Нейтрон Прайм посмотрел на мальчика. В его голосе не было ни удивления, ни сочувствия.

— Моих папу и маму убили. Это было так мгновенно. Я... я не знаю, что мне делать, — Промо всхлипывал. Его маленькие плечи дрожали.

— Заходи ко мне домой. Но стой на крыльце, — Нейтрон Прайм отступил в сторону, пропуская мальчика.

Промо зашёл в дом Нейтрона Прайма и остановился на крыльце, не решаясь пройти дальше.

Нейтрон Прайм посмотрел на ящик, который держал Промо.

— Что там? — спросил он. В его голосе прозвучал интерес.

— Там находится телепортатор. Технология моего отца, — Промо прижал ящик к груди.

— То есть твой отец придумал термин «телепортация» и воплотил его в реальность? — Нейтрон Прайм поднял бровь.

— Да. Но, к сожалению, он погиб, — Промо опустил глаза. В его голосе была пустота.

— Дай мне этот ящик. Я хочу проверить телепортатор. Это слишком опасная технология, — Нейтрон Прайм протянул руку.

Промо доверял Нейтрону, потому что тот был его учителем, и потому что больше некому было доверять. Он дал ему телепортатор.

Нейтрон зашёл в свою комнату, а Промо лёг на диван и там же и уснул, измотанный пережитым.

Промо проснулся только на следующий день. Он сидел и смотрел телевизор, как тут Нейтрон вышел из своей комнаты, и в его руках был телепортатор — изменённый, усовершенствованный, сверкающий новыми деталями.

— Эта технология была очень недоработанной, сырой и опасной. Так что я усовершенствовал её. Теперь, если ты двигаешься, тебя всё равно телепортирует, — Нейтрон Прайм с гордостью протянул устройство Промо.

— Ты колоссально изменил его, — Промо смотрел на телепортатор с восхищением.

— Конечно. Ведь я гений, — Нейтрон Прайм улыбнулся, но улыбка вышла холодной.

Промо решил испробовать телепортатор. Он подумал о доме, и устройство телепортировало его в родные стены, где всё ещё пахло мамой и где на столе стояла недопитая чашка отца.

Он взял изобретение, которое меняет возраст, и, не раздумывая, изменил свой возраст с двенадцати лет на двадцать девять. Тело вытянулось, лицо заострилось, голос стал глубже.

Промо надел одежду отца, а свои очки он снял, и в зеркале на него смотрел уже не мальчик, а мужчина.

Он телепортировался к Нейтрону Прайму.

— Он работает совершенно идеально, — сказал Промо. В его голосе звучала уверенность.

— Рад это слышать, — Нейтрон Прайм кивнул. В его глазах мелькнуло что-то похожее на удовлетворение.

Промо отвернулся, глядя в окно, где за стеклом простиралась бесконечная вселенная, полная тайн и опасностей.

— И что же ты будешь делать? — Нейтрон Прайм наблюдал за ним, скрестив руки на груди.

— Я хочу выполнить мечту отца, — Промо произнёс это тихо, но в его голосе была сталь.

— И какую же? — Нейтрон Прайм прищурился.

— Путешествовать по вселенной, — Промо улыбнулся. В этой улыбке было столько решимости, что даже Нейтрон на секунду замер.

Прошло шестьсот миллионов лет. Промо успел повидать столько, что память его давно перестала быть цельным полотном — она превратилась в лоскутное одеяло из чужих миров, чужих лиц и чужих смертей, которые он больше не мог отличить друг от друга. Он узнал, что вселенных бесконечно много, что за каждой границей реальности открывается новая, ещё более странная и опасная, и с помощью своих изобретений он стал абсолютно бессмертным существом — но при этом до сих пор оставался гуманоидом, и это было единственное, что связывало его с прошлым, которое он уже почти забыл.

— Сколько раз я уже посетил эту вселенную? Один? Или несколько? — Промо смотрел в бесконечную пустоту перед собой, где не было ни звёзд, ни планет, ни времени — только тьма и тишина.

Он поднял руки. Посмотрел на них. Знакомая форма. Но чужая. Он сжал пальцы. Разжал. Медленно. Он давно уже не гуманоид. От прежнего Промо осталась лишь оболочка. А внутри — нечто иное. Чужое. Что росло в нём с каждым годом.

И тогда он решил подумать о вселенной, которая сможет его удивить. О такой, где он найдёт то, чего ещё не видел, что сможет встряхнуть его уставшее сознание.

Промо телепортировался в неё и оказался в здании, где пол был выложен из золота, а стены светились мягким, тёплым светом, будто само место было живым. На полу лежала маска — простая, без украшений, но от неё исходило ощущение древней силы, которая ждала своего часа.

Промо остановился. Он смотрел на маску. Долго. И на секунду — всего на одну секунду — в его голове пронеслось лицо Прометея. Как он улыбался. Как говорил: «Когда найду инопланетянина, вот тогда да». Как пил свой кофе. Как выкинул телепортатор в угол. Как умер.

Промо тянет руку.

Маска сама метнулась к нему, обхватив его лицо, впиваясь в кожу, сливаясь с ним так, что уже нельзя было понять, где заканчивается маска и начинается он сам.

Он начал чувствовать такую могущественную силу, что был уверен: теперь он сможет уничтожить даже горы, стереть в пыль целые планеты, переписать саму реальность под себя.

— Ты дал мне огромную силу. Так что я приму её, даже если я как бессмертная личность буду полностью тобою поглощена, — Промо сказал это ровно. Без дрожи. Без страха. Как человек, которому больше нечего терять.

Промо окончательно перестал существовать как личность. Теперь он был внутри себя никем. Он ничего не чувствовал, не мыслил — в его голове стоял ровный, непрерывный шум, как помехи на старом телевизоре, который никогда не выключат.

— Я должен найти ещё эти артефакты, чтобы наделить свой народ такой силой, — Промо произнёс это механически. Без интонаций. Будто говорил не он, а что-то другое, что сидело внутри него.

Он собрал их за мгновение — просто подумав о них, и они телепортировались к нему, словно признав в нём хозяина, словно ждали его всё это время.

— Я получил множество знаний и возможностей, — Промо сказал это сухо. Без радости. Просто констатация факта.

Промо телепортировался на планету Кепрел, держа в руках артефакты, которые пульсировали тёмной энергией, от которой воздух вокруг становился тяжёлым и липким. Он стоял перед своим народом — теми, кто когда-то был его соседями, друзьями, семьёй. Он смотрел на них. Без сомнения. Без жалости.

— Многие из вас умрут. Но только единицы получат силу, — Промо произнёс это громко. Голос эхом разлетелся над толпой, отскакивая от зданий и возвращаясь обратно.

Артефакты объединились в единое целое, превратившись в меч, и случился яркий луч, который ударил в Кепрел. От луча умерло около ста двадцати четырёх миллиардов гуманоидов — они рассыпались в пыль, не успев даже крикнуть, не успев понять, что произошло. И только пара сотен выжила, а некоторые и вовсе воскресли, будто смерть их не коснулась, будто что-то решило оставить их для чего-то большего.

Он стёр им память и изменил её, вложив в головы новых выживших ложные воспоминания о том, что их планета погибла от природной катастрофы, а они — последние из своего рода, избранные судьбой.

Он нашёл другую планету, пригодную для жизни, и назвал её Кепрел-28D4I. Он телепортировал выживших туда, и они начали строить новую жизнь, не подозревая, что их прошлое было украдено, что их память — это ложь, что их спаситель — их палач.

Промо летал над ними и смотрел на них сверху. Как на муравьёв в муравейнике. Как на что-то, что он создал и что он может уничтожить в любой момент.

Он смотрит на выживших. На их лица. На то, как они смотрят на него. С благоговением. С ужасом. С надеждой. Он видит всё это. Но не чувствует ничего. Ни жалости, ни гордости, ни вины. Просто смотрит. Как на муравьёв. Они копошатся. Строят. Умирают. Рождаются. А он стоит над ними. И в голове — шум. Ровный. Постоянный. Он не думает. Он просто есть.

— Теперь вы, оставшиеся гуманоиды, будете жить тут. А я буду за вами наблюдать. Сейчас я слишком сильно измотан — я потратил почти все свои силы, — Промо выдохнул. Медленно. Тяжело. Не человеческой усталостью. Той, что бывает у существа, которое прожило слишком долго и видело слишком много.

Он поворачивается. И уходит. Не попрощавшись. Потому что нечего прощать. Не с кем.

Промо телепортировался в неизвестное место, оставив после себя лишь пустоту и тишину.

— Для чего я вообще воскрес? — Нейтрон Прайм смотрел на свои руки. Те, что помнили смерть. Но теперь были живыми. Тёплыми. Настоящими.

— А что со мной вообще? — Фосфор смотрел на своё отражение в луже. В отражении был кто-то другой. Кто-то, кого он не знал.

— Теперь ты выглядишь круто. Из-за этого чувака летающего. Может, тебя будем звать Первопустотный? — Александр Сраков хлопнул Фосфора по плечу. Усмехнулся. Но за усмешкой пряталось что-то ещё.

— Почему бы и нет? Мне нравится. Реально прикольное название, — Фосфор усмехнулся в ответ. Но в этой усмешке было что-то новое. Пугающее. Что-то, что раньше не было ему свойственно.

И тут Протокол увидел, что на земле лежит меч — тот самый, что остался после артефактов. Тяжёлый. Тёмный. Лезвие будто поглощало свет.

Протокол подошёл к нему. Наклонился. Поднял. Меч был тяжёлым. Тёмным. Лезвие холодное, как космос. Он посмотрел на своё отражение в лезвии. И увидел там не себя. А кого-то другого. Он моргнул. Отражение исчезло. Но он запомнил это.

— Он как будто меч опрокинул, — Протокол кивнул на оружие.

— Забирай его себе, — Прототип X подтолкнул его локтем. Щедро. Как человек, которому не жалко.

Нейтрон-H смотрел на небо. Ярость не находила выхода. Он сжал кулаки. Костяшки хрустнули. Он хотел найти Промо. Но не знал как.

— Не существо, а какая-то сука. Просто отправил хер пойми куда и исчез. Да я его на куски разорву, если вновь появится, — Нейтрон-H говорил сквозь зубы. Голос дрожал. Как натянутая струна.

— Чёрт, я ничего не понимаю, — Нуллификатор растерянно огляделся. Он привык к порядку. А тут — хаос.

Нуллификатор замолчал. Он попытался вспомнить хоть что-то из прошлого. Хоть одну сцену. Хоть одно лицо. Но вместо воспоминаний был только белый шум — ровный, непрерывный, как помехи на старом телевизоре. Он нахмурился. Сжал виски пальцами. Напрягся так, что вены вздулись на лбу. Ничего. Он ударил себя по голове. Раз. Другой. Не помогло. Протокол смотрел на него. Молча. С холодным пониманием.

— Он изменил нам память, — Протокол постучал пальцем по виску. Точно. Как человек, знающий цену своему уму.

— Как ты это понял? — Нейтрон Прайм повернулся к нему. В глазах — уважение.

— Часть моего мозга отделена сталью, чтобы я не умер, даже если часть мозга потеряю. Но из-за того, что там сталь, он не смог полностью изменить мне память, — Протокол постучал пальцем по виску ещё раз.

— А что, весьма умно, — Фосфор кивнул. С уважением. Но в глазах — зависть.

Фосфор замолчал. Он посмотрел на свои руки. Долго. Он понимал, что изменился. Что стал сильнее. Что-то внутри него стало другим — тёмным, тяжёлым, голодным. Но он не помнил, как это произошло. Не помнил, кем был раньше. И это его пугало. Но он не показывал. Он сжал кулаки. Костяшки побелели. Потом разжал. И улыбнулся. Криво. Зло. Как будто принял что-то, с чем не мог бороться.

— Ну и что же мы будем делать? — Нуллификатор оглядел всех. Растерянно. Как человек, который не знает, куда идти дальше.

— Пока что попытаемся адаптироваться к этой планете, — Протокол пожал плечами. Без надежды. Без отчаяния. Только холодный расчёт.

Александр Сраков отошёл в сторону и поманил к себе Прототипа X, Протокола и Нейтрона Прайма. Решительно. Как человек, готовый сказать что-то, что изменит всё.

Александр Сраков остановился. Он посмотрел на свои руки. Долго. На них была кровь. Он её смыл. Давно. Но она всё ещё там. Он чувствовал. Она была под ногтями. В трещинах кожи. В каждой линии ладони. Кровь отца. Он сжал кулаки. Потом разжал. И заговорил.

— Недавно я убил своего отца и забрал ядро из имперского телефона, — Александр Сраков сказал это ровно. Без сожаления. Без гордости. Просто факт.

— Неужели ты поднялся на одну ступеньку выше? — Протокол посмотрел на него. В глазах — уважение.

— Вот создадим империю, могущественную во всей мультивселенной, и мы про Промо всё узнаем, — Нейтрон Прайм сжал кулак. Решимость. Он нашёл цель.

— А может, мы нечто большее? — Прототип X задумчиво посмотрел вдаль. Огонь в глазах не гас.

— Кстати, ты прав. Может, мы те, кто ответит угрозе силой. Если Промо настолько могущественный, может, его сокрушить, — Нейтрон Прайм кивнул. Уверенно.

Первопустотный подошёл к ним. Его тень накрыла всех. Тяжесть. Как у существа, несущего на себе груз, которого никто другой не выдержит.

— Я помогу вам, — Первопустотный сказал это без сомнений. Без колебаний.

Протокол сжал руку Первопустотного. В этом рукопожатии было больше, чем просто союз. Обещание. Скреплённое чем-то большим, чем слова.

— Нам твоя сила очень пригодится, — Протокол сказал это искренне. Как человек, который знает цену настоящей силе.

И к ним ещё кто-то подошёл — он был в плаще, который полностью его закрывал. В лице не было ничего, кроме темноты. От него исходило ощущение пустоты. Воздух вокруг становился холоднее.

— Возможно, я вам тоже пригожусь, — Аннигилятор произнёс это так, будто голос шёл из бездны. Из места, где нет ни света, ни тепла.

Рядом с Аннигилятором находился его слуга по имени Исход — молчаливый. Глаза видели слишком много. Пустота. Как у человека, потерявшего всё.

— Я думал, ты не говоришь, — Прототип X посмотрел на Аннигилятора. Удивление.

— Я ожидал, когда вы скажете что-то интересное. И этот день настал, — Аннигилятор склонил голову. Плавно. Как хищник перед прыжком.

Исход посмотрел на Прототипа X и едва заметно улыбнулся. Что-то человеческое. Что-то, что напоминало о прошлом.

— Привет, — Исход сказал это тепло.

— Здаров, Исход, — Прототип X кивнул. Радость. Как человек, который встретил старого друга.

— Вы знаете друг друга? — Александр Сраков поднял бровь. Интерес.

— Да. Мы друзья детства, — Прототип X улыбнулся. Что-то человеческое. Что-то, что напоминало о временах, когда всё было проще.

— Рад увидеть старого знакомого вновь, — Исход шагнул вперёд. Нежность. Как у человека, встретившего того, кого считал потерянным.

Аннигилятор смотрел на них всех. В его пустом лице читалось что-то похожее на удовлетворение. Пустота. Как у существа, которое видело слишком много, чтобы чему-то удивляться.

— Ну что же... Вы согласны меня принять? — Аннигилятор спросил это тихо. Тишина перед бурей.

— Думаю, да. В будущем для империи ты со своим слугой будешь нужен, — Протокол кивнул. Уверенно. Как человек, который просчитывает на несколько шагов вперёд.

— Будешь у нас воином империи, — Нейтрон Прайм скрестил руки. Гордость. Как у человека, создающего что-то великое.

— А что, мне нравится. Я согласен теперь на все сто, — Аннигилятор выпрямился. Сила. Как у существа, готового к битве.

К ним подошли ещё несколько — молчаливые, тёмные, готовые. В глазах горел тот же огонь, который горел у остальных.

— Ну что же, создадим империю, — Александр Сраков сказал это уверенно. Он знал, что делает.

— За постройку столицы буду отвечать я, скорей всего, — Нейтрон Прайм уже начал что-то чертить в воздухе. Точно. Как гений.

— А я, наверное, найду подходящую планету для столицы, — Нейтрон-H смотрел на звёзды. Огонь в глазах не гас.

Империи ещё не было. Но они уже начали тогда первый путь по её созданию — путь, который приведёт к крови, власти и бесконечной войне, путь, который изменит мультивселенную навсегда.

Максим проткнул Протокола мечом, и после этого тело Протокола отправили в космос — в бесконечную тьму, где нет ни верха, ни низа, ни времени, где тишина гуще любой материи.

Протокол летал по космосу очень долгое количество времени. Он пролетал через планеты, которые вспыхивали и гасли под ним. Он пролетал через чёрные дыры, и в тот момент, когда его тело касалось горизонта событий, пространство и время теряли смысл, растягиваясь и сжимаясь одновременно. Он чувствовал, как его тело вытягивается в бесконечную нить, как каждая клетка его существа кричит от напряжения, но не умирает. Он не умирал. Он не мог умереть. Что-то внутри него держало его на этой стороне реальности. И когда он выныривал из очередной чёрной дыры, он понимал, что уже не тот, кем был раньше.

И тут он в космосе увидел меч, который Максим выкинул. Тот самый меч. Тёмный. Тяжёлый. Лезвие, которое поглощало свет. Он парил в пустоте, медленно вращаясь, словно ждал, когда его подберут. Протокол подплыл к нему. Медленно. Меч парил в пустоте. Протокол протянул руку. И в момент, когда пальцы коснулись рукояти, он услышал шёпот. Не слова. Просто звук. Древний. Как будто меч узнал его. Протокол сжал рукоять. Меч был холодным. Как космос. Как смерть. Он взял его и продолжил дальше быть в космосе, чувствуя, как сила, заключённая в лезвии, медленно перетекает в него.

И тут кто-то летел на космическом корабле — том самом корабле Консула, который когда-то бороздил просторы мультивселенной. Корабль остановился, и из него вышли Разлом и Нуллификатор.

Они подобрали его и взяли на корабль, и в тот момент, когда дверь шлюза закрылась за его спиной, Протокол впервые за долгое время почувствовал, что находится в безопасности.

— Спасибо. Я думал, я вечно буду в космосе, — Протокол выдохнул и провёл ладонью по лицу.

— Как ты выжил там? — Разлом отложил вилку и подался вперёд.

— Для гуманоидов космос безопасен, — Протокол пожал плечами и откинулся на спинку.

Разлом не хотел подробностей, так что ему этой информации было понятно всё, и он не стал задавать лишних вопросов.

— Ты не против попасть к нам на базу? — Разлом прищурился и сцепил пальцы в замок.

— А что, я не против, — Протокол кивнул и посмотрел в сторону.

Разлом активировал корабль, и они за мгновение попали во вселенную 799-J, на планету Земля. Они вышли из корабля и зашли в заброшенный дом Консула — тот самый дом, который когда-то был полон жизни, а теперь стоял пустой и тёмный, и в его стенах жила только память.

На столе лежал киборг Консула, и в его металлических глазах не было ни искры жизни.

— Он жив? — Протокол шагнул к столу и замер.

— Нет. Я хотел его вернуть к жизни, но никак не получалось. К сожалению, он мёртв окончательно, — Разлом опустил глаза и надолго замолчал.

Исход вышел из кухни и остановился в дверях.

— О, вы вернулись, — Исход улыбнулся и вытер руки о полотенце.

И тут Исход увидел Протокола, и радость на его лице сменилась настороженностью.

— А ты что тут делаешь? — Исход шагнул назад и скрестил руки на груди.

— Ну, они решили взять меня с собой, — Протокол пожал плечами и развёл руками.

— Вы что, совсем? Он же очень умное, сильное и опасное существо, — Исход повысил голос и стукнул кулаком по косяку.

— Слушай, Исход, я сейчас вообще не хочу битвы. Мне не нужно кого-то убивать. Мне главное — надо вернуть власть, которую у меня забрали. Так что давай забудем прошлое, — Протокол поднял руки и медленно опустил их.

— Ладно. Так уж и быть. Но всё равно доверие у меня особо к тебе нет, — Исход покачал головой и вернулся на кухню.

Нуллификатор всё это время слушал их и молчал.

— Протокол, можешь зайти в комнату Консула? Там тебя ждёт весьма интересный подарок, — Разлом кивнул в сторону двери и отошёл в сторону.

Протокол зашёл в комнату Консула и увидел там труп Радикала — того самого, который когда-то был вторым императором Империи.

— Ты сможешь им управлять издалека, — Разлом указал на тело и скрестил руки на груди.

— С помощью его я точно верну власть. Так что неси мне всякие инструменты и железяки. Я буду мастерить, — Протокол сжал кулак и посмотрел на свои руки.

— Хорошо, сейчас всё принесу, — Разлом развернулся и вышел.

Разлом ушёл, и к Протоколу подошёл Нуллификатор.

— Слушай, Нуллификатор, почему ты молчишь? Я же помню, ты раньше разговаривал. А сейчас ты молчишь, — Протокол прищурился и склонил голову набок.

Нуллификатор снял маску, и под ней был Архаим — тот самый Архаим, который когда-то был частью команды Консула.

— Я не Нуллификатор. Нуллификатор умер миллиарды лет тому назад. А псевдоним его взял для того, чтобы меня никто не узнал, — Архаим вздохнул и отвёл взгляд.

— Понял тебя, Архаим 799-J. А ты вообще хочешь, чтобы Консул вернулся? — Протокол посмотрел на него и подался вперёд.

— Очень хочу. Он мой очень дорогой товарищ, — Архаим опустил глаза и сжал край куртки.

— Знаешь, хоть ты стал киборгом, хоть ты снова жив, но мне, наверное, жаль, что всё так произошло с Консулом, — Протокол покачал головой и потёр переносицу.

— Это вина Распада, а не твоя, — Архаим посмотрел на него и выпрямился.

— Как раз моя. Я считал Консула 799-J и его команду опасной для Империи. Из-за этого я собирал разных убийц Империи, чтобы убить вашу команду. Я делал всё ради спасения Империи. Но сейчас я понимаю, что я был не прав. Наоборот, я всё испортил. Я сделал всё хуже. Я делал неосознанные ходы. Так что я сделаю всё, чтобы измениться полностью, — Протокол сжал кулаки и замолчал.

Архаим ударил кулаком в лицо Протокола со всей силой, и в этом ударе было всё — боль, ярость, отчаяние. После удара — тишина. Архаим смотрит на свою руку. Она дрожит. Он не жалеет. Но что-то в нём дрогнуло.

— Это было в прошлом. А прошлое уже не изменишь, — Архаим развернулся и сжал кулак.

— Наверное, я понимаю твоё чувство. Наверное, это тяжело — кого-то терять, — Протокол вытер кровь с губы и посмотрел в сторону.

— Знаешь что, а ты реально немного изменился. Совсем капельку, — Архаим остановился и обернулся через плечо.

Архаим ушёл, не оборачиваясь, и Разлом зашёл к Протоколу, неся в руках инструменты и железяки.

— Вот всё, что ты просил, — Разлом положил инструменты на стол и вытер руки о штаны.

Протокол смотрел на тело Радикала. В глазах — огонь.

— Откуда у тебя тело Радикала? — Протокол поднял голову и отложил отвёртку.

— Нашёл его в космосе, как тебя. Но он начал буянить, что мы враги Империи и что он убьёт нас. Из-за этого его пришлось убить, — Разлом вздохнул и потёр шею.

— Ты знаешь, что случилось с Нуллификатором? — Протокол прищурился и склонил голову набок.

— Нуллификатор давно мёртв. А Архаим вот совсем недавно решил взять его псевдоним и облик, чтобы о нас не узнали. Даже вот я под прикрытием, — Разлом понизил голос и оглянулся на дверь.

— А сам ты кто? — Протокол посмотрел на него в упор и отложил инструмент.

Разлом вздохнул и снял маску. Он снимал её медленно. Долго. Как будто боялся, что под маской его уже нет. Но он был там. Молот. Тот самый Молот, который когда-то был частью команды Консула.

— Ты ведь... — Протокол отшатнулся и уронил отвёртку.

— Я из команды Консула, — Молот выпрямился и скрестил руки на груди.

— Но я всё равно не понимаю твою мотивацию. Я думал, я найду её в твоих ответах, но я ошибся, — Протокол покачал головой и потёр переносицу.

— Моя мотивация — это вернуть всю команду, сделать так, чтобы Максим перестал быть правителем, и, возможно, я смогу тебе вернуть власть, — Молот сжал кулак и стукнул им по столу.

— А теперь понятно. Всё стало сразу ясно, — Протокол кивнул и откинулся на спинку стула.

Протокол решил посмотреть на свой меч. В глазах — что-то тёмное.

— Что это за меч? — Молот кивнул на лезвие и подошёл ближе.

— Этим мечом я проткнул Радикала. Но этим мечом меня проткнул Максим и забрал все мои силы. И позже он выкинул этот меч в космос. Видимо, он посчитал его ненужным. А зря. Этот меч создал Промо из артефактов, — Протокол сжал рукоять и провёл пальцем по лезвию.

— Ты всё рассказал? — Молот прищурился и отступил на шаг.

— Прости, что я убил всю команду Консула в этой вселенной, — Протокол опустил глаза и сжал рукоять меча.

— Я знаю, что это ты сделал. Я подслушал твой разговор с Архаимом, — Молот произнёс это холодно и скрестил руки на груди.

Молот отвернулся и вышел из комнаты. Тяжело. Медленно. А Протокол начал творить. Он разбирал тело Радикала. Вставлял механизмы. Проверял провода. Руки в масле и крови. Он не спал. Не ел. Просто работал. Как одержимый.

— Ничего, Радикал. Ты скоро мне будешь нужен как марионетка, — Протокол склонился над телом и сжал паяльник.

Прошло некоторое время, и Протокол закончил над Радикалом. В глазах — огонь удовлетворения.

— Класс. Я сделал. Теперь я смогу управлять им издалека, — Протокол выпрямился и потёр руки.

— Поздравляю тебя, Протокол. Отлично всё вышло, — Молот кивнул и хлопнул его по плечу.

— Протокол, и как ты его назвал? — Исход заглянул в комнату и прислонился к косяку.

— Пока что не придумал. Но я в общем на ходу всё придумаю, когда отправлю его в столицу Империи, — Протокол пожал плечами и отложил инструменты.

— Главное, не скажи через него, что ты Протокол. Вообще никто не должен узнать. Тебе нужно притвориться кем-то другим, — Исход нахмурился и шагнул вперёд.

— Помнишь того чувака, Ново? — Протокол прищурился и улыбнулся уголком рта.

— А ты про того самого? Ну да, помню. А ты что, хочешь себя так назвать, когда отправишь его в столицу Империи? — Исход поднял бровь и скрестил руки на груди.

— Ага. В принципе, почему бы и нет, — Протокол кивнул и сжал кулак.

— А кто такой Ново? — Архаим подошёл ближе и встал рядом с Исходом.

— Наш общий друг, который умер, к сожалению, во время Нулевого Коллапса, — Протокол вздохнул и опустил глаза.

— Если бы не он, то Прототип X не решился бы всех спасти. И ещё он бы не слился с Первопустотным, — Исход опустил глаза и замолчал.

— Из-за этого в честь уважения старому другу вы хотите так назвать марионетку, которой будет управлять Протокол, — Молот покачал головой и потёр подбородок.

— Зато он будет не забыт, — Протокол сжал кулак и посмотрел на тело Радикала.

— А можно подробно узнать о Нулевом Коллапсе? — Архаим посмотрел на них и подался вперёд.

— Это весьма долгая история. Так что расскажу как-нибудь потом. А сейчас я отправлю свою марионетку в столицу Империи, — Протокол развернулся к телу Радикала и взял в руки инструмент.

Прошло некоторое время, и, к сожалению, Распад убил Ново. Протокол не смог свергнуть Максима. В глазах — горечь поражения.

— Чёрт. Я не смог, — Протокол опустил голову и сжал кулаки.

Протокол был один. Остальные уехали в космос, и в доме повисла тишина.

— Надо бы отдохнуть, — Протокол потёр лицо ладонью и выдохнул.

Протокол лёг спать, и сон его был тяжёлым, полным теней и голосов, которые он не мог разобрать.

Он проснулся и услышал их голоса, и понял, что все вернулись, и в его груди что-то дрогнуло.

Протокол вышел из комнаты и остановился в дверях.

— Эй, можно как-то посмотреть новости мультивселенной? — Протокол прислонился к косяку и скрестил руки на груди.

— Да можно. Держи мой ноутбук. Он самодельный и весьма сложный в создании, — Молот протянул ему устройство и похлопал по крышке.

Протокол быстро зашёл вновь в свою комнату и закрыл за собой дверь.

— Я давно не смотрел. Могло что-то ужасное произойти за всё это время, — Протокол открыл ноутбук и сжал край стола.

И тут в одном из сайтов он увидел, что команда Консула распалась, а самого Консула взяли и отправили в тюрьму времени. В глазах вспыхнула ярость.

Он читал. Медленно. Потом закрыл ноутбук. Смотрел в стену. Долго. Что-то в нём менялось.

— Так и знал, что что-то случится, — Протокол сжал кулак и стукнул им по столу.

И Протокол начал думать, у кого есть связи с Полицией Времени, и тут он вспомнил Крябисса. В глазах мелькнула надежда.

— Точно. Он мне точно поможет, — Протокол вскочил и схватил куртку.

Он телепортировался в королевство Нюкталанды прямо к Крябиссу.

— Ну, привет, Соулоникс, — Протокол усмехнулся и развёл руками.

— Моё настоящее имя назвал... Значит, что-то серьёзное. Говори, зачем пришёл, — Крябисс отложил дела и подался вперёд.

— Команда Консула 799-J распалась, а самого Консула отправили в тюрьму времени. Я хочу, чтобы ты его освободил. Я хочу вернуть свою власть, и он мне сильно поможет, — Протокол посмотрел на него в упор и сжал край стола.

— Хорошо. Раз уж ты мне в прошлом всегда помогал, то и я тебе так уж и быть тоже помогу, — Крябисс кивнул и откинулся на спинку трона.

— Как думаешь, кто может помочь в восстановлении команды? — Протокол прищурился и склонил голову набок.

Из тени трона Крябисса вышел Товарищ Явин.

— Пожалуй, я тебе смогу помочь, — Товарищ Явин шагнул вперёд и скрестил руки на груди.

— Вы восстановите команду Консула, а я поговорю с Полицией Времени, чтобы Консула отпустили, — Крябисс развернулся и направился к выходу.

Крябисс телепортировался к Полиции Времени. Директор Времени сидел за столом, и часы на стенах шли в разные стороны, отмеряя время, которого не существовало.

— Крябисс, я знал, что ты придёшь, — Директор не поднял головы и продолжил писать.

— Тогда ты знаешь, зачем я здесь. Отпусти Консула, — Крябисс шагнул вперёд и упёрся ладонями в стол.

— Он нарушил закон. Остановил время, — Директор отложил перо и сцепил пальцы в замок.

— У него были причины. Ты видел, через что он прошёл, — Крябисс не отвёл взгляда и наклонился ближе.

— Видел. Но закон есть закон, — Директор покачал головой и откинулся на спинку кресла.

— Тогда измени закон. Ты можешь, — Крябисс понизил голос и сжал край стола.

Директор замолчал. Долго смотрел на него. В зале повисла тишина. Только часы тикали. В разные стороны. В разное время.

— Хорошо. Я отпущу его, — Директор вздохнул и потёр виски. — Но не потому, что ты меня убедил. А потому, что я видел, что будет, если не отпущу. И запомни, Крябисс: ты ещё пожалеешь об этом. Не сегодня. Не завтра. Но однажды. Когда поймёшь, кого выпустил на свободу.

— Я готов, — Крябисс кивнул и выпрямился.

— Не благодари, — Директор взял журнал и раскрыл его. — Просто сделай так, чтобы я не пожалел.

Крябисс развернулся и вышел. Директор смотрел ему вслед. Долго.

— Эй, Протокол, ты со мной? — Товарищ Явин обернулся и посмотрел на него.

— Да, я тебя догоню, — Протокол махнул рукой и остановился.

Товарищ Явин побежал вперёд. Протокол хотел пойти за ним, как тут он вспомнил Промо. В глазах вспыхнула тревога.

— Я совсем забыл о Промо. Чёрт. Мне надо как можно быстрее всё сделать, пока печати не ослабли окончательно, — Протокол ударил себя по лбу и рванул следом.

Когда команду восстановили и отпустили Консула, всё уже было поздно.

Протокол стоял на крыше заброшенного здания. Не так далеко от столицы — но достаточно, чтобы его не заметили. В руках он держал бинокль. Старый. Потрёпанный. Но рабочий.

Он смотрел на дыру в железном кольце. Рабочие копошились вокруг неё. Сварка. Искры. Металл. Они чинили. Медленно. Но чинили.

Протокол опустил бинокль. В голове было пусто. Или слишком шумно.

Промо был свободен. Печати ослабли настолько, что лопнули. И он сбежал. Протокол опоздал. Он знал это. Чувствовал. В каждой клетке своего тела.

Он сжал меч. Костяшки побелели. Потом разжал. Меч упал на бетон. Звонко. Он не поднял его. Он опустился на колени. Прямо там. На холодном бетоне. И закрыл лицо руками.

— Я опоздал, — прошептал он.

Мультивселенная была обречена. И он ничего не мог сделать.

Консул вышел из своей комнаты и потянулся.

— Здарова всем. Я проснулся. Что как команда? — Консул улыбнулся и хлопнул себя по бёдрам.

— Фига себе ты энергичный, — Архаим прищурился и отставил кружку.

— Я всегда такой. Ребят, давайте в приключения отправимся все вместе, — Консул хлопнул в ладоши и развёл руки.

— Консул, кажись, ты дал ебу, — Андрей Сайрекс отставил кружку и подался вперёд.

— О нет. Консул ебанулся от всего, что с ним произошло. Всё, ребят, я вызываю дурку, нахуй, — Пельмень Шериф потянулся к телефону и вскочил со стула.

Пельмень Шериф достал телефон. Набрал номер. Гудки. Длинные. Он смотрел на Консула. Тот стоял. Улыбался. Ждал. Пельмень смотрел на него. Долго. Потом убрал телефон. Не позвонил. Потому что понял — не надо.

— Друзья, успокойтесь. Надо у самого Консула всё узнать, — Серго Морган поднял руку и обвёл всех взглядом.

Товарищ Явин подошёл к Консулу и остановился рядом.

— Эй, Консул, что с тобой? Мы все сразу поняли, что с тобой что-то не так, — Товарищ Явин посмотрел на него в упор и скрестил руки на груди.

Консул посмотрел на всю свою команду и нахмурился.

— Вы так говорите, будто другого человека увидели. А ведь я ваш Консул. Родненький. Я вас вообще не понимаю. Почему вы так недовольны мною? — Консул развёл руками и пожал плечами.

— Мы не недовольны. Мы беспокоимся о тебе. Ведь ты совсем другой. Где тот самый наш Консул, который скрывал от нас свою грусть и притворялся, что с ним всё хорошо? А ты совсем другой. Ты и не притворяешься вообще, — Товарищ Явин покачал головой и отвёл взгляд.

— А вы будете довольны, если я скажу, что я притворяюсь? — Консул поднял бровь и усмехнулся.

— Нет, Консул. Это же будет обман. А мы все хотим правду в твоих словах, — Андрей Сайрекс скрестил руки и шагнул вперёд.

— Может, он потерял память? — Пельмень Шериф почесал затылок и посмотрел на остальных.

— Ебать, Пельмень Шериф, а ты гений, — Архаим хлопнул его по плечу и ухмыльнулся.

— Кстати, реально как вариант, — Серго Морган кивнул и потёр подбородок.

— Прикольно. Я свою память никогда не терял, — Консул усмехнулся и откинулся на спинку стула.

— Это не прикольно, Консул. Это ужасно. Тебе как можно быстрее нужно вернуть память, — Товарищ Явин шагнул к нему и сжал кулак.

— А вы можете рассказать, кем я вообще был? — Консул посмотрел на них и подался вперёд.

— Консул, ты был весьма депрессивным человеком. В твоей жизни много херни произошло. Ты уходил в отчаяние, но всегда выходил из отчаяния и шёл вперёд. Но, к сожалению, когда ты последний раз ушёл в депрессию и в отчаяние, мы не смогли тебе никак помочь. Мы тебя бросили и очень сильно сожалели об этом. Ведь мы не понимали тебя. Но Товарищ Явин вправил нам мозги, и мы всё поняли. Ты страдал очень сильно. Это была невероятная боль — потерять двух родных тебе людей за один день. А это особенно больно, — Архаим говорил тихо и смотрел в пол.

Архаим замолчал. В его голове промелькнула вспышка. Он стоит в дверях. Смотрит на Консула. Уходит. И до сих пор жалеет. Он не говорит это вслух. Просто сжимает кулак. Костяшки белеют.

— Я ничего этого не помню. Но если бы это случилось со мной, с Консулом без памяти, то я сломался бы уж точно. Мне очень жаль. Видимо, самого себя, — Консул опустил глаза и сжал край стола.

Все молчали. Они смотрели на него и не знали, что сказать. Только Андрей Сайрекс решил подойти вперёд.

— Не волнуйся, Консул. Мы все вместе точно вернём тебе память, — Андрей Сайрекс положил руку ему на плечо и сжал.

Консул вздрогнул. Он не привык к прикосновениям. Но не отстранился. Просто стоял. И что-то в нём дрогнуло.

— Стойте. А вы точно уверены, что я потерял память? — Консул поднял голову и нахмурился.

— А что такое? — Пельмень Шериф прищурился и подался вперёд.

— Просто последнее воспоминание — это то, где я зашёл в своё отделение. Ну то есть в свою комнату. В летающем корабле, — Консул потёр виски и замолчал.

— Тогда ты, кстати, стал весьма странным. Более серьёзным и депрессивным, — Архаим кивнул и скрестил руки на груди.

— Я всё понял. Это в общем это родной Консул из этой вселенной. А для нас родным Консулом являлся Консул из вселенной 799-J, — Серго Морган хлопнул себя по лбу и выпрямился.

— Ахуеть. Это звучит очень круто, — Консул улыбнулся и хлопнул в ладоши.

— Серго Морган, как думаешь, что случилось с нашим Консулом? — Андрей Сайрекс повернулся к нему и нахмурился.

Как тут Товарищ Явин понял. В глазах вспыхнуло что-то похожее на догадку.

Товарищ Явин замолчал. На секунду. Смотрел в стену. Долго. В его глазах промелькнула та сцена. Тело. Металл. Пустые глаза. Он моргнул. Вернулся. И только потом заговорил.

— Наш Консул, скорее всего, в своей родной вселенной, — Товарищ Явин произнёс это медленно и сжал кулак.

— Почему ты так думаешь? — Пельмень Шериф посмотрел на него и склонил голову набок.

— Я видел труп киборга Консула, который так и не смог включиться. В подробности не буду говорить, почему его тело восстановили. Это долгая история, пацаны. Просто я это сказал, чтобы вы это знали. Скорее всего, наш Консул теперь там. И он, сука, киборг, — Товарищ Явин сжал кулак и отвернулся.

— Сука, это очень круто. Я смогу встретиться с киборг-версией самого себя. Давайте отправляемся в приключения, — Консул вскочил и хлопнул в ладоши.

И тут в окно влетел Консул 413-Y. Он не просто влетел. Он упал. Кувыркнулся. Врезался в стену. Встал. Отряхнулся. Стекло посыпалось на пол. Он посмотрел на всех. И только потом заговорил.

— Я с вами полечу, — Консул 413-Y отряхнулся и скрестил руки на груди.

— Ебать. А он кто? — Товарищ Явин отшатнулся и поднял руки.

— Это тоже долгая история. Но, короче, он Консул из альтернативной вселенной. Он вообще чужой, — Андрей Сайрекс махнул рукой и вздохнул.

— Но полетят только те, кого я сам выберу. Это Андрей Сайрекс и ты, Консул. Остальных я не беру. Это опасно, — Консул 413-Y скрестил руки и обвёл всех взглядом.

— Ребят, лучше с ним не спорить. В этом нет смысла. Зато вы в безопасности будете, — Товарищ Явин поднял руки и отступил на шаг.

— Возьмите хотя бы меня, — Архаим шагнул вперёд и сжал кулаки.

Архаим подошёл к Консулу 413-Y. Близко. Говорил тихо. Долго. Консул 413-Y слушал. Молчал. Смотрел в сторону. Потом кивнул. Нехотя. Но кивнул.

— Реально возьми его хотя бы, — Консул посмотрел на Консула 413-Y и подался вперёд.

И тут Консул увидел, что Серго Морган смотрит на него. Пристально. Требовательно.

— Так, я с ним пойду на пару минут. Ожидайте, — Консул кивнул в сторону кухни и направился к двери.

Консул и Серго Морган пошли в кухню. По дороге они молчали. Долго. Серго смотрел в пол. Консул смотрел вперёд. Никто не решался начать первым. Шаги гулкие. Тишина давила.

— Хоть я забыл старую обиду, но я хочу узнать, зачем ты всё-таки запер меня в подвале давным-давно, — Серго Морган посмотрел на него в упор и сжал край куртки.

Консул вздохнул. Долго. Тяжело.

— Я закрыл тебя в подвале потому, что я хотел, чтобы кто-нибудь остался. Я не хотел, чтобы остался только Архаим. И из-за этого я и запер тебя. Я сожалел, что сделал это. Хотя я уверен: если бы я это не сделал, ты бы ушёл из команды. И я не смог бы тебя уговорить, — Консул говорил тихо и смотрел в сторону.

Серго Морган спустил слезу. Вытер лицо рукавом.

— Спустя такого количества времени я узнал правду. И знаешь что? Это очень, сука, грустно. Но ещё мне было интересно вас подслушивать и рассказывать о том, что вы делаете. Чтобы так просто развеселить вас. А ещё, когда ты кидал всякий мусор в подвал, я начал из этого делать свои некие изобретения. Короче, с помощью их я вас подслушивал даже в космосе. Знаю, подслушивать — это плохо. Ну а что мне оставалось делать? А так мне было забавно за вами наблюдать. За вашими приключениями, — Серго Морган говорил тихо, смущённо, смотрел в сторону. Не на Консула.

— А ещё я очень сильно изменился в подвале. Я тебе не говорил, но именно тогда, в подвале, я начал писать свои книги. Да, они не очень, ведь я только тогда начинал. Но всё равно выходило весьма неплохо, — Серго Морган вытер лицо и выдохнул.

Консул улыбнулся и обнял Серго Моргана. Объятие длилось долго. Никто не хотел отпускать. Потом Консул разжал руки. И ушёл. Не оборачиваясь. Серго смотрел ему вслед. Долго.

— Ладно, пока, Серго. Мне пора идти, — Консул вышел из кухни и направился к выходу.

— Консул, я, короче, с вами иду. Я смог уговорить Консула 413-Y, — Архаим улыбнулся и хлопнул в ладоши.

— Может, зря я это сделал, — Консул 413-Y покачал головой и потёр переносицу.

— Думаю, нет. Консул, наверное, только за, — Андрей Сайрекс кивнул и скрестил руки на груди.

Все собрались у корабля. Они стояли. Молчали. Смотрели на корабль. Консул 413-Y уже был внутри. Андрей Сайрекс у трапа. Архаим рядом. Консул смотрел на них. И впервые за долгое время чувствовал, что не один.

— Ну что же. Отправляемся к киборгу Консулу, — Консул хлопнул в ладоши и шагнул к вперёд.

Консул проснулся на старом диване в зале. Голова гудела так, будто по ней проехал поезд. Тело было чужим. Он попытался пошевелить пальцами — и услышал металлический скрежет. Сердце упало куда-то вниз. Он встал. Медленно. Ноги слушались, но не так, как должны были. Он посмотрел на свои руки. Металл. Пальцы. Суставы. Всё было механическим.

Он поднял их. Медленно. Согнул пальцы. Услышал, как внутри что-то жужжит. Металл. Он сжал кулак. Разжал. Снова сжал. Не верил. Потом посмотрел в зеркало. И увидел не себя. В отражении был кто-то другой. С холодными глазами. С металлическим лицом. Он отшатнулся. Сердце забилось чаще. Он не узнавал себя. Это было хуже, чем просто смерть.

— Твою мать. Что это за херня? Почему я киборг? — Консул сжал кулак и ударил по стене. Металл заскрипел. В голосе дрожала паника.

Дверь в зал открыл Молот. Он замер. Глаза расширились. Он не верил. Потом побежал. С радостным лицом. И крепко обнял Консула. Так крепко, что металл застонал.

— Я всё это время ждал, когда ты вернёшься. И вот ты вернулся, — Молот сжал его ещё сильнее и прижался лбом к плечу.

Объятие длилось долго. Молот не отпускал. Плечи дрожали. Консул стоял. Не двигался. Потом поднял руку. Положил на спину Молота. Неловко. Но положил.

— Всё, прекрати. Ты меня сейчас раздавишь, — Консул попытался отстраниться и похлопал его по спине.

— Ты меня помнишь? — Молот отступил на шаг и посмотрел на него. В глазах — надежда.

— А ты думаешь, я тебя не забуду, Молот? — Консул усмехнулся и покачал головой.

— Так, я сейчас ещё несколько людей позову, — Молот начал что-то печатать в телефоне.

И тут телепортировались в зал Протокол, Исход и Архаим. Консул был в полном шоке и замешательстве. Он смотрел на Архаима. Долго. Не мигая.

— Стоп. Архаим. Ты тот самый, — Консул шагнул к нему и сжал кулак.

— Да. Тот самый, которого убил Распад, — Архаим кивнул и скрестил руки на груди.

— Ахуеть. Ты тоже киборг, как и я. Это ужасно. Мы отбросили часть человечности, — Консул смотрел на свои руки. Потом на Архаима. Потом снова на руки. Сжал кулак. Разжал.

— Я ожидал другой реакции от этого Консула, — Исход скрестил руки и откинулся на спинку стула.

— Да бля. Я вообще в ахуе. Я не понимаю, что происходит. Из-за этого и грусть исчезла у меня, — Консул развёл руками и пожал плечами.

Консул подошёл к Протоколу. Близко. Так близко, что чувствовал холод, который исходил от его механического тела. Посмотрел ему в глаза. Долго. Не мигая. В его взгляде было что-то, чего он сам не ожидал — смесь страха и решимости.

— Ты мне поможешь пойти против Максима, чтобы вернуть мне власть, — Протокол не спрашивал. Говорил как факт. Как приговор.

После его слов — тишина. Такая густая, что, казалось, её можно резать ножом. Все смотрят на Консула. А Консул смотрит на свои механические руки. И в его глазах что-то меняется. Что-то тёмное. Что-то решительное. Он сжимает кулак. Металл скрипит. Он разжимает. И кивает.

— Хорошо. Я помогу. Как только смогу понять, что со мной произошло, — Консул кивнул и опустил руки.

— А я уже и так понял, — Протокол постучал пальцем по виску и усмехнулся. — Ты вернулся в своё настоящее тело. А тот Консул из другой вселенной вернулся в своё тело.

— О нет, — Консул сжал кулак и стукнул им по столу. Металл заскрежетал. — Тогда мне нужно вернуться к моей команде.

— Ты поможешь против Максима, а я тебе верну обратно домой, — Протокол смотрел на него в упор. Не мигая. — Ты согласен?

— Так уж и быть. Я согласен, — Консул выдохнул и отвёл взгляд.

— Консул, я тут недавно нашёл очень интересное государство, — Молот шагнул вперёд и хлопнул в ладоши. — Называется Республика Консулов. Я думаю, будет интересно отправиться туда и узнать подробности об этой стране.

— Можно у них помощи ещё попросить. И так мы быстрее победим Максима, — Протокол кивнул и потёр подбородок.

— А что, звучит как отличная идея, — Исход пожал плечами и откинулся на спинку.

— Кстати, а он кто? — Консул кивнул на Исхода и прищурился.

— Зови меня Исход, — Исход улыбнулся и развёл руками. — Мне тринадцать миллиардов лет. По-моему. Но я не уверен. Я сам просто это придумал. А ещё я раньше притворялся очень умным. И то, что я якобы повидал многое, — это пиздёж. Я просто наёбывал всех по приколу. Так я ничего не повидал. Я все эти миллиарды лет болду гонял. Я просто долбоёб.

Глаза Исхода стали обычными. Теперь в его глазах видно, что он пиздобол просто. Как и его лицо. Теперь он выглядит как человек обычный. Весёлый. Но долбоёб.

— А я ведь реально подумал при первом взгляде, что ты, наверное, очень мудрый человек, — Консул покачал головой и вздохнул. — Ну ладно. Бывают ошибки.

— А в эту Республику Консулов отправитесь или нет? — Архаим посмотрел на всех и подался вперёд.

— Сейчас только письмо напишу, — Консул подошёл к столу и взял листок. — Я уверен, что моя команда отправится меня искать.

Написал же наш Консул: «Привет, команда. Если вы читаете это письмо, то знайте: я отправился в Республику Консулов. Так что отправляйтесь туда, если хотите встретиться со мной».

— Консул, если я умру, то вот. Держи, — Архаим протянул ему флешку и сжал её в руке. — В этой флешке вся моя память. Ты можешь её загрузить в того другого Архаима.

Архаим держал её в руке. Смотрел на неё. Долго. Так, будто прощался. Потом протянул Консулу. Рука дрожала.

— Хорошо. Я сохраню её, — Консул взял флешку и спрятал в карман.

Они вышли из дома и залезли в летающий корабль.

— Я этот корабль построил. И я им буду управлять, — Консул сел за панель и положил руки на рычаги.

— Хорошо. Я не буду против. Только надо координаты ввести. А я с этим тебе помогу, — Молот сел рядом и склонился над панелью.

Молот ввёл координаты. Консул активировал корабль. И они за мгновение попали в другую вселенную. На планету. В самый центр столицы Республики Консулов.

Они вышли из корабля и начали осматривать. Все люди на этой земле были Консулами.

— Я пойду в другую сторону. А ты давай встречай Консулов, — Протокол махнул рукой и пошёл прочь.

— Удачи, Консул. Будь осторожнее, — Архаим кивнул и похлопал его по плечу.

— Хорошо. Попытаюсь, — Консул кивнул в ответ и отвёл взгляд.

Консул смотрел на плакаты. На здания. На Консулов.

— Смотрите! Это Консул 799-J! — Консул Рыцарь указал на него и шагнул вперёд.

Многие Консулы подошли. Поклонились ему.

— Рад вас видеть, Истинный, — Кöнсул Анархист склонил голову и приложил руку к груди.

— Вы о чём? Я не особо вас понимаю, — Консул нахмурился и отступил на шаг.

— Вы что, не знали? Вы же Истинный Консул. Так решил совет и народ, — Консул Гослингов развёл руками и пожал плечами.

Консул осматривал Республику. И тут он увидел робота.

— Привет. Я Консул Мьюзикатор. И да, я робот. И ещё я могу включить абсолютно любую музыку, — Консул Мьюзикатор поклонился и щёлкнул пальцами.

Консул решил посмотреть на другого Консула.

— А я Консул Плей. Я летсплейщик и стример. Снимаю разные игры специально для подписчиков, — Консул Плей улыбнулся и помахал рукой.

— Это невероятно, — Консул покачал головой и усмехнулся.

— Чтобы мы не перепутали вас с кем-то из других, то будем вас называть Консул 799-J, — Консул Гослингов слегка поклонился и приложил руку к груди.

— Хорошо. Я не против, — Консул 799-J кивнул и скрестил руки на груди.

Консул Рыцарь смотрел на Консула 799-J. Долго. Внимательно. Как будто оценивал. Потом заговорил.

— Можешь рассказать что-то о себе, — Консул 799-J посмотрел на него и подался вперёд.

— Я Консул Рыцарь, — он выпрямился и положил руку на рукоять меча. — Я первый и единственный рыцарь Республики. Моя честь — защищать Республику от врагов.

Консул 799-J смотрел на его доспехи. На меч. На то, как он стоит. Никаких масок. Никаких игр. Просто рыцарь. Просто защитник.

— И защищай дальше свою родину. Ты молодец, — Консул 799-J кивнул и улыбнулся.

Консул 799-J подошёл к другому.

— А ты кто? — Консул 799-J прищурился и склонил голову набок.

— Я Кöнсул Анархист из вселенной 831-P, — он говорил ровно и сжал кулак. — Я не Консул вообще в привычном понимании. Я всего лишь клон Консула. Меня создал Лöсяра 831-P из крови Консула 831-P. Консул из моей вселенной был убит Цитрусом. И я был создан, чтобы одолеть Цитруса и чтобы он не взял власть на моей планете. К сожалению, я не смог спасти Лöсяру 831-P, и он был убит Цитрусом. В итоге я со всей своей злостью убил Цитруса.

Кöнсул Анархист замолчал. Смотрел в сторону. В его глазах промелькнула та сцена. Лöсяра. Смерть. Крик. Он сжал кулак. Костяшки побелели. Потом разжал. И вернулся. Консул 799-J видел это. Но ничего не сказал.

— А кто для тебя этот Лöсяра 831-P? — Консул 799-J смотрел на него и нахмурился.

— В моей вселенной Лöсяра 831-P — это был родной брат Консула 831-P. А так я не могу сказать, что я похож на Консула 831-P. Я вообще другой. Но это было тяжело — потерять Лöсяру 831-P, — Кöнсул Анархист опустил глаза и замолчал.

— Ого. Совсем не то, что было в моём мире, — Консул 799-J покачал головой и вздохнул.

И тут Консул 799-J посмотрел на Консула Гослингова. Долго. Внимательно.

— А теперь расскажи, кто ты, — Консул 799-J скрестил руки и подался вперёд.

— Тут не особо рады вспоминать мою предысторию, — Консул Гослингов поморщился и отвёл взгляд.

— Со ровно. Расскажи, — Консул 799-J настаивал и шагнул ближе.

И тут подошёл один из Консулов. Перед тем как заговорить, он стоял в стороне. Слушал. Смотрел на Консула Гослингова. Качал головой. Потом подошёл. И начал.

— Я расскажу всё вместо него. Этот Консул херово объясняет, — Консул 20007-H шагнул вперёд и скрестил руки на груди.

— Ого. А ты вообще обычный, — Консул 799-J удивился и поднял бровь.

— Поэтому меня и называют Обычный Консул. Но не суть. Сейчас расскажу, что же наш Консул Гослингов сделал. Сразу спойлерну: он сделал хуйню, — Консул 20007-H усмехнулся и покачал головой.

Консул 799-J начал внимательно слушать.

Некоторое время назад.

— Я покажу им, что Консулом может быть даже тот, кого сам Консул сотворит. Впервые в истории человечества Консул создаст Консула! — Консул Гослингов стоял в лаборатории. Гордо. Он поднял руку вверх и сжал кулак.

Он доделал его и включил.

— Привет, создатель. Я Консул Воид, — Консул Воид открыл глаза и сел.

— Стой. Не называй меня создателем. Иначе я не знаю, что со мной сделают. Просто называй меня Консул Гослингов, — Консул Гослингов оглянулся и понизил голос.

Консул Гослингов и Консул Воид вышли из лаборатории. Никого не было на улице. Так что они прошлись.

И тут один из Консулов подошёл.

— Ого. А ты ещё кто? — Консул Мьюзикатор прищурился и склонил голову набок.

— Меня зовут Консул Воид, — Консул Воид кивнул и скрестил руки на груди.

— Звучит весьма странно. Ну типа из-за приставки «Воид» такое чувство, будто ты само зло, — Консул Мьюзикатор почесал затылок и пожал плечами.

— А что, мне нравится, — Консул Воид улыбнулся и посмотрел в сторону.

— Эй, Консул Мьюзикатор. Ты ведь всегда песни включаешь. Почему ты сейчас без музыки? — Консул Гослингов посмотрел на него и нахмурился.

— Я устал. Я больше не могу на сегодня включать музыку, — Консул Мьюзикатор вздохнул и потёр лицо.

Консул Гослингов и Консул Воид пошли дальше. Они шли дальше и дальше. Подходили и знакомились с каждым встречным Консулом. И каждый считал, что из-за приставки «Воид» он само зло.

Консул Воид собирал всю информацию, которую говорили Консулу и думали о нём.

Уже вечер. И Консул Воид и Консул Гослингов остались одни.

— Я осознал, — Консул Воид остановился и сжал кулак.

— Что ты осознал? — Консул Гослингов нахмурился и подался вперёд.

— Я само зло. А Республика должна быть уничтожена. Но я пока что слаб. Так что мне надо набраться сил в космосе. Так уж и быть, не убью тебя, потому что ты меня и породил. Прощай. Возможно, я ещё прилечу, — Консул Воид взлетел и улетел в космос.

После его слов — тишина. Консул Гослингов смотрел на него. Не верил. Потом Воид улетел. Консул Гослингов стоял. Долго. Смотрел в небо. И понимал, что он сделал.

— Зря я ему дал вообще летать, — Консул Гослингов смотрел в небо и сжал кулак.

Консул Гослингов пошёл домой. И когда он почти дошёл до дома, его остановили.

— Ты отправляешься в Мультивселеннский Суд за то, что ты незаконно создал Консула Воида и то, что он покинул планету. Я уверен, он будет очень опасен в будущем. Так что это твоя вина, что ты его породил, — Консул 20007-H скрестил руки и шагнул вперёд.

— Зато я вам показал, что Консул может создать Консула, — Консул Гослингов развёл руками и усмехнулся.

— Идиот. У нас и так есть Консул Мьюзикатор, — Консул 20007-H закатил глаза и покачал головой.

— Ну так меня создал Проектор Бытия, а не Консул, — Консул Мьюзикатор пожал плечами и улыбнулся.

— Хватит шутки шутить, — Консул 20007-H повысил голос и сжал кулак.

— Хорошо. Я не буду. Но всё равно прикольно. Ведь звучит, — Консул Мьюзикатор улыбнулся и развёл руками.

Когда Консул Мьюзикатор сказал «Проектор Бытия», на секунду время остановилось. Это смог заметить только Консул Гослингов. И ещё он почувствовал, как он держит целую планету.

Консул Гослингов смотрел на Мьюзикатора. На его лицо. На то, как он улыбается. И понимал, что Мьюзикатор отлично понимал, что сейчас произошло.

Консул 20007-H взял Консула Гослингова под руку. Молча. Повёл. Консул Гослингов не сопротивлялся. Он смотрел в пол. И что-то шептал. Может, извинения. Может, оправдания. Но никто не слушал.

Настоящее время.

— Ну я понял, что вы его отправили в Мультивселеннский Суд. Ну, как я погляжу, его простили. А ещё кто такой Проектор Бытия? — Консул 799-J посмотрел на них и подался вперёд.

Время остановилось. Консул 799-J не смог двинуться. Его парализовало. Мышцы не слушались. Глаза не моргали. Он попытался пошевелиться. Напряг мышцы. Металлические. Они не слушались. Он слышал, как внутри что-то жужжит. Металл. Но не мог даже сжать кулак. И в этом бессилии было что-то унизительное.

И к нему из далека бежал трёхметровый длинный существо. Оно было полностью тёмное. Это выглядело так, будто нефть обрело человеческое тело. Оно добежало и начало что-то говорить.

— Уничтожь артефакт, скрывающий лицо. Не трогай Экскалибур в руки. Не допускай Экскалибур до тела нуля, — Проектор Бытия смотрел на него и сжал кулак.

— Кто ты и что ты имеешь в виду? — Консул 799-J не мог двинуться. Но голос работал.

— Сам узнаешь, Консул Синтезатор, — Проектор Бытия склонил голову и отступил на шаг.

— Скажи хотя бы, кто ты, — Консул 799-J смотрел на него и нахмурился.

— Следующие мои слова могут повергнуть тебя либо в шок, либо в отчаяние. Ты готов? — Проектор Бытия смотрел на него и скрестил руки.

— Давай. Говори. Мне не страшно, — Консул 799-J сжал кулак. Насколько мог.

— Я существо из пределов досягаемости для вас. Это, как я полагаю, означает самый конец мультивселенной, — Проектор Бытия замолчал. Смотрел на него. Ждал.

— Предел досягаемости? — Консул 799-J нахмурился. Металлическое лицо не двигалось, но голос выдавал растерянность. — Это что, типа конец всего? Дальше уже ничего нет?

— Но вы не правы, — Проектор Бытия покачал головой. — Очень могущественные существа могут проникнуть и сбежать из мультивселенной. И их у вас несколько. И все они сильнее меня. Но вы о них, возможно, никогда не узнаете. Ведь вы знаете свою мультивселенную только на 2,7%. Вы хоть знаете, что творится у вас за пределами? Вот именно. Нет.

— 2,7%? — Консул 799-J усмехнулся. Криво. Но усмехнулся. — Ты хочешь сказать, что мы вообще ничего не знаем? Что там, за границей?

— Ответ прост: когда кто-то меня упоминает, я сразу попадаю в любую точку вселенной, — Проектор Бытия посмотрел на него. — Ты сейчас думаешь: раз уж ты из пределов досягаемости, то, значит, я из пустоты. Сразу скажу: нет. Я из Архиверса.

— Почему нельзя покинуть мультивселенную? — Консул 799-J прищурился.

— Пустота, если ты не знал, находится между вселенными, — Проектор Бытия говорил ровно. Терпеливо. — Но именно в мультивселенной пустота сильнее. Она защищает, чтобы такие, как я, не отправились к вам и не уничтожили всё к чертям. Сейчас мы находимся во вселенной-0. Это нулевая вселенная. Редко такое увидишь.

— И что, есть другие? — Консул 799-J подался вперёд. Насколько мог. — Ну, кроме этой, мультивселенной?

— После вселенной идёт мультивселенная, — Проектор Бытия кивнул. — Да, ты об этом знаешь. Но за ней идёт гипервселенная и.т.д. Там столько названий, что ты сойдёшь с ума. Ладно, расскажу о самых важных. На третьем месте — Омнивселенная. Там находятся все самые опасные существа. Они там отдыхают. Но друг друга не трогают. Таков закон. Если кого-то тронешь — тебя сотрут из истории навсегда.

— А на втором? — Консул 799-J сглотнул. Металлическое горло дёрнулось.

— Метавселенная, — Проектор Бытия замолчал. Смотрел на него. — А вот это я не смогу тебе объяснить. Ты не поймёшь. Пропущу.

— Тогда расскажи про свой Архиверс, — Консул 799-J смотрел на него и сжал кулак.

— Если попасть в неё, ты можешь сойти с ума либо выжить, — Проектор Бытия говорил тихо. — Я смог выжить. Попав туда, ты можешь получить все знания об Архиверсе. Но они мне никогда не были нужны. Это просто бесполезный хлам. И да, о нём теперь знаешь ты. Ты первый, кто не умер, увидев меня.

— А ты сам? — Консул 799-J смотрел на него. — Ты сильный?

— Я вообще не сильный, — Проектор Бытия усмехнулся. Горько. — Просто я хорошо могу покидать вселенные. С силой мне не повезло. Но повезло с защитой и со способностями. А ещё я сразу увидел, что ты очень силён. Ну что же, удачи тебе, Консул Синтезатор. Ещё увидимся.

— Погоди! — Консул 799-J шагнул вперёд. Насколько мог. — Я же могу тебя звать в любое время?

— Само собой, — Проектор Бытия начал растворяться. — Только зови в нужном случае. И не зови во время боя против Промо. Он меня убьёт. Да и вообще, я в бою полный ноль. Так что не зови меня в битвах.

Он растворился. Медленно. Как нефть, стекающая в воду. Консул 799-J смотрел на то место, где он только что стоял. Долго. И в его голове ещё звучали слова про Экскалибур. Он не понимал их. Но запоминал.

Время начало идти дальше.

— Лучше я пропущу этот разговор, — Консул 20007-H отвернулся и скрестил руки.

Консул вспоминал, что происходит. И через пару секунд всё вспомнил.

— Не ну, Консул Гослингов, ты совершил очень огромную ошибку, — Консул 799-J сжал кулак и покачал головой.

— Да я знаю. И я остановлю его, — Консул Гослингов кивнул и выпрямился.

Консул 799-J решил подойти к Консулу Мьюзикатору.

— Откуда ты знаешь Бытия? — Консул 799-J прищурился и склонил голову набок.

Консул Мьюзикатор сначала не понял.

— А, всё, я понял, про кого ты. Ну, я просто песни пел. Как вдруг время остановилось. Ну, так случилось, что я объединил два слова, и получилось его имя. И он пришёл. Ну, короче, мне просто нравилось, когда время останавливалось. И начал каждый раз его произносить. Просто в кайф видеть, как останавливается время. И да, он не мой отец. Это шутка была, — Консул Мьюзикатор улыбнулся и развёл руками.

Консул 799-J явно ожидал большего и был разочарован.

И тут Консул 799-J увидел Архаима, Консула 413-Y, Консула 801-J и Андрея Сайрекса.

Он видел Архаима. Консула 413-Y. Консула 801-J. Андрея Сайрекса. И в этот момент что-то в нём меняется. Он больше не просто выживший. Он снова часть чего-то. Он делает шаг. Потом ещё один. И идёт к ним.

Консул 799-J решил пойти к своей команде и встретиться с Консулом 801-J лицом к лицу.

Продолжение следует.

Максим сидел на троне. Руки на подлокотниках. Пальцы сжимали холодный металл. Взгляд — на Прототипа X, который стоял перед ним в цепях. Металл впивался в запястья. Но Прототип X не показывал боли. Только смотрел. Прямо. Не мигая.

— Я заберу то, что мне нужно. Это Первопустотный, — Максим подался вперёд и сжал подлокотник.

— Стой. Прошу. Не делай этого, — Прототип X рванулся вперёд. Цепи натянулись. Звякнули. Он знал, что будет. И боялся не за себя. За всех.

— Ты думаешь, он поглотит моё сознание? — Максим усмехнулся и покачал головой. — Ох, нет. Даже не думай об этом. Я сильнее, чем кажется.

— Ты не понимаешь, с чем играешь, — Прототип X смотрел на него и сжал кулаки в цепях. — Первопустотный — это не просто сила. Это пустота. Она не поглощает сознание. Она стирает его. Ты останешься. Но тебя не будет.

Максим замолчал. Смотрел на него. Долго. Не мигая. Потом посмотрел на свой новый меч. Тот лежал рядом. Тёмный. Тяжёлый. Лезвие поглощало свет. Он провёл пальцем по лезвию. Медленно.

— Этот меч называется Энферо. Этот меч куда лучше, чем у Протокола. Думаешь, откуда я его взял? Всё куда проще, чем ты думаешь. Взял я его из склада Империи. Там многое лежало. Но этот меч мне особенно приглянулся. Раз уж эти Цорфиниане создали этот меч для уничтожения Империи миллиарды лет тому назад, то я его буду использовать для того, чтобы защитить её.

Максим начал осматривать его. Внимательно. Как будто видел впервые. Он поднёс меч к свету. Лезвие блеснуло.

— Этим мечом ты всех только и погубишь, — Прототип X смотрел на него и покачал головой.

— А ты не думал, что я и так всех гублю? — Максим усмехнулся и отвёл взгляд. — Просто раньше это было медленно. А теперь будет быстро.

— Ты не меняешь Империю. Ты её ломаешь, — Прототип X смотрел на него и сжал челюсти.

Максим молчал. Смотрел на меч. Долго. Не мигая.

— И вообще, почему ты Империю сделал федеративной? — Прототип X прищурился и склонил голову набок.

— Потому что я так решил. Империи нужны перемены. Империя должна меняться, — Максим пожал плечами и откинулся на спинку трона.

— Ты не меняешь Империю. Ты её ломаешь, — Прототип X повторил это и посмотрел на него в упор.

Максим не ответил. Он поднял меч. И проткнул тело Прототипа X. Меч вошёл глубоко. Прототип X выгнулся. Из его груди хлынула тёмная энергия. И внутри него оказался Первопустотный. Тёмный. Древний. А сам Прототип X остался без него. Пустой. Выжженный. Он упал на колени. Тяжело дыша.

— Ты сделал глубокую ошибку в своей жизни, — Прототип X говорил тихо и спокойно. — Ты даже и не осознаёшь это. Но когда поймёшь — будет слишком поздно.

— Маловероятно. А теперь в космос, нахуй, — Максим замахнулся.

Максим со всей силой ударил ногой. Прототип X отлетел. В сторону. В темноту. В космос. Его тело исчезло в черноте. Навсегда.

— Сто пудов он не умрёт в космосе, — Максим усмехнулся и сжал рукоять меча.

Леонид Макаров подошёл к Максиму. Близко. Склонил голову.

— Я пришёл к вам, император.

— Готовь Империю снова в бой. Рано или поздно на нас нападут. И мы должны быть готовы, — Максим смотрел вдаль и сжал кулак.

— Император, — Леонид Макаров прищурился и шагнул ближе. — Ты держал Энферо в руках. Ты чувствовал его?

— Что ты имеешь в виду? — Максим повернулся к нему.

— Этот меч создан для уничтожения Империи. Ты уверен, что он не уничтожит тебя? — Леонид Макаров смотрел на него и сжал руки за спиной.

— Я уверен, — Максим сжал рукоять. — Я — Империя. Он не тронет меня.

Леонид Макаров кивнул. Но в его глазах осталась тревога.

И тут они услышали звуки спокойной ходьбы. Это было два человека. Один из них — Лöсяра. А другой — весьма странный. Он шёл, оглядываясь. Как будто видел всё впервые. Но не удивлялся. Просто смотрел.

— Ты видишь это? — Лöсяра говорил тихо и кивнул на трон. — Он сидит на троне. Как будто всегда там был.

— Я не помню, что было раньше, — Забытель смотрел на Максима и нахмурился. — Но я помню, что должен быть здесь.

— Ты помнишь Консула? — Лöсяра сжал кулак.

— Нет, — Забытель покачал головой и отвёл взгляд. — Но я помню, что он должен умереть. Не знаю почему. Просто помню.

— Этого достаточно, — Лöсяра усмехнулся и покачал головой.

Они подошли к Максиму. Близко. Лöсяра смотрел на него. В его глазах горела ненависть.

— Я не помню, кто я. Но я точно помню, что я нужен Империи, — Забытель говорил медленно и сжал край плаща.

— Ты мне дашь мне отомстить Консулу. А я дам тебе победу Империи в войне, — Лöсяра смотрел на Максима и подался вперёд.

— Я всё это сделаю, — Максим кивнул. Медленно.

— Интересно, что будет с Империей после войны, — Забытель посмотрел на него и склонил голову набок.

— Верь в то, что Империя победит, — Леонид Макаров положил руку ему на плечо.

— А если не победит? — Забытель повернулся к нему.

— Тогда мы все умрём, — Леонид Макаров пожал плечами и отвёл взгляд. — Но это не так страшно, как кажется.

Забытель кивнул.

— Слава Мультивселеннской Федеративной Империи, — Забытель выпрямился и приложил руку к груди.

— Отлично. А теперь готовьтесь к войне, — Максим сжал меч. Энферо. Лезвие блеснуло.

А тем временем Консул и остальные.

Консул 799-J и Консул 801-J смотрели друг на друга. Долго. Не мигая. Между ними висела тишина. Такая густая, что, казалось, её можно резать ножом.

Они молчали. Долго. Смотрят. Один — в своём теле. Другой — в чужом. Металлическом.

— Здарова, Консул 799-J. Я — это ты, — Консул 801-J усмехнулся и покачал головой.

— Да я знаю, — Консул 799-J кивнул и выдохнул.

— Консул, послушай меня, пожалуйста. Мы можем всё исправить. Давай просто поменяем местами тела. И всё, — Консул 801-J шагнул вперёд и развёл руками.

— Но тогда ты будешь киборгом, — Консул 799-J смотрел на него и нахмурился.

— Чувак, я знаю. И это прикольно, — Консул 801-J улыбнулся и хлопнул себя по груди.

— Странный ты. Но так уж быть. Я согласен, — Консул 799-J выдохнул и кивнул.

— Эй, Консул. Ты отличный чел. Не ну реально, — Консул 801-J хлопнул его по плечу.

И тут Протокол, Молот и Исход пришли к ним. Молот подошёл к Консулу 799-J. Он держал маску Архаима в руках. Долго. Смотрел на неё. Потом протянул Консулу. И его рука дрожала. Сильно.

— Прости. Я не смог его защитить, — Молот опустил глаза и сжал кулак.

Консул 799-J взял маску. Сжал её. Крепко. Так, что пальцы побелели. Он не говорит. Просто кивает. Медленно.

— Что произошло? Расскажи подробно, — Консул 799-J сжал маску и посмотрел на него в упор.

Некоторое время назад.

— Консул Воид должен быть рядом, — Молот оглядывался и сжимал кулаки. Он чувствовал, что что-то не так. Как будто воздух стал тяжелее.

— И где же он? — Исход прищурился и шагнул вперёд. Он сжимал кулаки. Готовый ко всему.

И тут послышались выстрелы. Громкие. Мощные. Стены задрожали. Пыль посыпалась с потолка. Эхо разлетелось по коридору.

— Осторожнее! — Архаим 799-J шагнул вперёд. Закрыл собой остальных. Не думая. Не колеблясь.

Архаим 799-J встал спереди. И все выстрелы попали в него. Один. Два. Три. Он держался. Долго. Это были очень мощные выстрелы. Даже Протокол, скорее всего, не выдержал бы их. Но Архаим держался. Ради них. Ради команды. Кровь текла по его груди. Но он стоял. Не падал. Он не падал сразу. Держался. Смотрел на остальных. На Молота. На Исхода. На Протокола.

— Пожалуйста, Молот. Отдай мою маску Консулу. Я хочу, чтобы он меня помнил до своей смерти, — Архаим 799-J прохрипел и улыбнулся. Слабо. Но улыбнулся.

— Хорошо. Я отдам ему твою маску, — Молот сжал его руку. Слёзы текли по лицу. Он не вытирал их. Не мог. Он держал руку Архаима. Не отпускал.

Исход и Протокол начали осматривать всё вокруг. Искать. Металл. Тени. Пустота. И тут они увидели Консула Воида. Он стоял в тени. Улыбался. В его руках был тот самый меч. Они побежали к нему. Быстро. С яростью. Но он стоял. Улыбался. Он поднял руку. И телепортировался. Растворился в воздухе. Только эхо осталось. А они остались. С пустотой.

— Чёрт. Не успели, — Исход ударил кулаком по стене. Металл прогнулся.

Настоящее время.

— Как-то уж так и вышло. К сожалению, — Молот опустил голову и сжал край куртки. Плечи дрожали. Он не вытирал слёзы. Просто стоял. И молчал.

— Архаим — настоящий мужик. Спас вас. Я рад, что он сделал такой героический поступок перед смертью, — Консул 799-J сжал маску. Крепко. Так, что пальцы побелели.

Он держал маску. Долго. Смотрел на неё. Потом убрал. И в его глазах что-то меняется. Что-то тёмное. Что-то решительное. Он не говорит. Просто кивает. Медленно.

Консул 799-J подошёл к Архаиму 801-J. Показал флешку.

— Хочешь ли ты получить его воспоминания и стать истинным Архаимом? — Консул 799-J смотрел на него и подался вперёд.

Архаим 801-J смотрел на флешку. Долго. Потом на Консула. Потом снова на флешку. Он кивает. Медленно.

— Слушай, Консул. Если тебе будет лучше, то я согласен, — Архаим 801-J кивнул и выпрямился.

— Это будет весьма интересно, — Консул 413-Y скрестил руки и усмехнулся.

— Консул 799-J, я тут раньше был. Так что я покажу, как вас поменять телами и как Архаиму загрузить воспоминания из флешки, — Андрей Сайрекс шагнул вперёд и хлопнул в ладоши.

— Тогда мы останемся тут, — Протокол скрестил руки и откинулся на спинку.

Консул 799-J, Консул 801-J и Архаим 801-J пошли за Андреем Сайрексом. Они шли в самую глубь Республики. Спускались. Всё ниже. И ниже. Стены становились темнее. Воздух — тяжелее. Шаги отдавались эхом. Архаим смотрел по сторонам. Консул смотрел вперёд. Сайрекс вёл. И никто не говорил.

И там было странное устройство. Огромное. Металлическое. Гудящее. От него исходило что-то, от чего волосы вставали дыбом.

— Что это такое? — Архаим 801-J смотрел на него и отступил на шаг.

— Это Альфа-устройство. Оно делает всё, что связано с мозгом человека, — Андрей Сайрекс провёл рукой по панели.

— Сайрекс, что нам надо делать? — Консул 799-J посмотрел на него и скрестил руки на груди.

— Вы идите к этой штуке, похожей на МРТ. С помощью неё вы сможете поменяться телами. А ты, Архаим, надевай этот шлем, который подключён к компьютеру. С помощью него я загружу данные из флешки, — Андрей Сайрекс указал на устройство.

Они сделали всё, что сказал Сайрекс. Всё пошло как по маслу. Консулы поменялись местами. Архаим получил данные из флешки в свою голову.

— Ну, как себя чувствуете? — Андрей Сайрекс смотрел на них и склонил голову набок.

— Я чувствую, как вновь вернулся в свою родную гавань, — Консул 799-J выдохнул и потянулся.

— Вау. Теперь я киборг, — Консул 801-J смотрел на свои металлические руки. Он сжимал кулак. Металл скрипел. Он улыбался. Криво.

— Консул 799-J, давай я тебя буду называть просто Консулом. А тебя, 801-J, буду называть Консулом-Киборгом. А Архаим 801-J будет просто Архаимом, — Андрей Сайрекс кивнул и хлопнул в ладоши.

— Согласен с тобой, Андрей Сайрекс. А то нумерации вселенных — это сложная херня, — Архаим усмехнулся и покачал головой.

— Скажи мне, Консул-Киборг. Что ты будешь делать? — Консул посмотрел на него и подался вперёд.

— Скорей всего, пойду с вами, — Консул-Киборг пожал плечами и развёл руками.

Они вернулись к Протоколу.

И там был среди них Нейтрон Прайм. Он стоял в стороне. Спокойно. Смотрел на всех.

Консул подошёл к Нейтрону Прайму. Близко. Он сжимал кулак. Долго. Но он молчал.

— Какого хрена ты тут забыл? — Консул сжал кулак. Металл заскрипел.

Нейтрон Прайм смотрел на него. Видел его ярость. И не отвечал. Просто стоял. Спокойно.

— Я разговаривал с Протоколом. И мы решили с ним, что я ему помогу. Но взамен — что после того, когда он снова станет императором Империи, он не будет мешать моим планам, — Нейтрон Прайм говорил ровно и скрестил руки на груди.

— Прости, Консул. Но Нейтрон Прайм — тот, кто на ровне сражался с Промо. Он слишком сильный. Он сильнее всех, кто тут находится. Ему нет равных, — Протокол шагнул вперёд и поднял руку.

— Ладно. Так уж и быть. Но это не исключает того факта, что я его ненавижу всей душой и сердцем, — Консул отвернулся и сжал кулак.

— Хватит болтать. Я начинаю войну против Империи. Я должен вернуть свою власть. И после этого остановить Промо. Вперёд же, — Протокол развернулся и направился к кораблю.

— Всех лучше не стоит отправлять. Потому что это очень опасная война. Кто-то может погибнуть, — Консул 413-Y шагнул вперёд и покачал головой.

Протокол, Консул, Консул-Киборг, Консул 413-Y, Нейтрон Прайм и Молот отправились в космический корабль. А других телепортировали домой.

Консул 413-Y стоял у двери. Смотрел на тех, кто остаётся. На Архаима. На Сайрекса. Он кивнул им. Медленно. И зашёл. Дверь закрылась.

Нейтрон Прайм и Консул были в одной комнате. Тишина. Только гул двигателей. Они сидели напротив друг друга. Долго. Не мигая.

— Нейтрон Прайм. После этой войны я убью тебя, — Консул смотрел на него и сжал кулак.

— Что я тебе сделал вообще? — Нейтрон Прайм нахмурился и откинулся на спинку.

— Ты убил моего брата, — Консул сжал кулак. Металл заскрипел.

— Стоп. Ты про что вообще? Я думал, что у тебя ненависть ко мне совсем иная, — Нейтрон Прайм отшатнулся и поднял руки.

— Зачем ты убил Матвея? — Консул шагнул к нему и подался вперёд.

— Я не убивал его. Это сделал другой. Ты ошибаешься, — Нейтрон Прайм достал из кармана фотографию. На ней был его брат. Нейтрон-H. Он протянул её Консулу. — Это сделал он. Скорее всего.

Консул смотрел на фотографию. Он взял её в руки. Долго. Смотрел. Он вспомнил. Того, кто был на фотографии. Это был точно тот самый убийца. Он возвращает фотографию. Молча.

— Я реально ошибся. Именно он убил моего брата. А не ты, — Консул опустил глаза и отвёл взгляд.

— Я рад, что ты это понял. Но тебе лучше перенести месть. У нас сейчас война с Империей и запечатывание Промо, — Нейтрон Прайм убрал фотографию.

— Хорошо. Так уж и быть. Но ты реально не против того, что я убью твоего брата? — Консул посмотрел на него и поднял бровь.

— Из-за него я столько херни пережил. Так что мне будет всё равно. Мы внешне похожи. Из-за этого то, что он делает, в итоге обвиняют меня, а не его, — Нейтрон Прайм усмехнулся и покачал головой.

— Ладно. Ещё раз прости, что я думал, что ты мразь и так далее, — Консул протянул руку.

— Консул, все мы ошибаемся. Это нормально. Я тоже совершал ошибки. Одна из них — то, что я не убил своего брата-близнеца, — Нейтрон Прайм пожал руку в ответ.

Рукопожатие длится долго. Никто не хочет отпускать. Потом Консул разжимает руку. И отворачивается. Смотрит в стену.

— Если ты не убил его, то убью его я, — Консул сжал его руку. Крепко. Он закрывает глаза. И видит брата. Как он улыбался. Как говорил что-то. Как умер. Консул открывает глаза. И в них что-то тёмное. Решительное.

Продолжение следует.

Протокол, Консул, Консул-Киборг, Консул 413-Y, Нейтрон Прайм и Молот прибыли в Империю. Они вышли из космического корабля, и тут их встретил Джейд Костриков. Он стоял, скрестив руки.

Джейд Костриков вспомнил. Как он лежал. Как не мог двигаться. Как думал, что всё кончено. Кровь. Боль. Тишина. Но он выжил. Он не знал, как. Не знал, почему. Но он выжил. И теперь он здесь. Стоит. Смотрит на них.

— Ого. Да ты живучий, — Консул 413-Y усмехнулся и покачал головой.

— Я выжил и восстановил Федерацию. Теперь это новая Федерация Скорпиус, — Джейд Костриков кивнул и выпрямился.

— Сейчас не для болтовни, — Нейтрон Прайм шагнул вперёд и скрестил руки на груди.

— Расходимся на команды и отправляемся в разные части столицы, — Протокол оглядел всех и хлопнул в ладоши.

Все переглянулись перед тем, как уйти. Долго. Не мигая. Они стояли. Молчали. Смотрели друг на друга. И каждый понимал, что видит кого-то из них в последний раз. Но никто не сказал ни слова. Просто кивнули. И разошлись.

Консул посмотрел на Консула-Киборга. Долго.

— Ты готов? — Консул сжал кулак.

— Я всегда готов, — Консул-Киборг кивнул и улыбнулся.

— Тогда идём, — Консул развернулся.

— Идём, — Консул-Киборг шагнул следом.

Первая команда — Молот, Джейд Костриков и Консул 413-Y — отправилась в западную часть Империи.

Вторая команда — Протокол и Нейтрон Прайм — отправилась в восточную часть.

Третья команда — Консул и Консул-Киборг — отправилась в северную часть.

Западная часть.

Джейд Костриков, Молот и Консул 413-Y шли по холодному железному полу. Тишина. Только эхо шагов. Где-то капала вода. Молот остановился.

— Я чувствую. Максим очень рядом, — Молот сжал кулак. Металл заскрипел.

Как тут их остановил Леонид Макаров. Он стоял в проходе. Спокойно. Смотрел на них.

— Здравствуйте. Сейчас я проверю вас на силу, — Леонид Макаров шагнул вперёд и сжал кулаки.

Битва началась. Леонид Макаров ринулся первым. Быстро. Слишком быстро для человека его возраста. Он ударил Молота в грудь. Прямо в солнечное сплетение. Молот согнулся. Воздух вышел из лёгких. Но он не упал. Схватил Макарова за руку. Дёрнул. Макаров пошатнулся. Но устоял. И ответил. Локтем в челюсть. Молот отшатнулся. Кровь брызнула из губы. Он вытер её рукавом. Улыбнулся. Криво. Зло.

— Неплохо, старик, — Молот сплюнул кровь и сжал кулаки.

— Я не старик, — Леонид Макаров усмехнулся и покачал головой. — Я тот, кто тебя переживёт.

Они сцепились. Рукопашка. Жёсткая. Кровавая. Удары сыпались со всех сторон. Макаров бил в корпус. В печень. В рёбра. Молот отвечал. В голову. В шею. В грудь. Каждый удар отдавался в костях. Хруст. Стоны. Кровь. Они бились так, будто от этого зависела вся их жизнь. Может, так и было.

Джейд Костриков и Консул 413-Y стояли в стороне. Они не вмешивались. Не могли. Это был не их бой. Это был бой Молота. И Макарова. Двух людей, которые когда-то были по разные стороны. А теперь стояли лицом к лицу. И решали, кто уйдёт.

Молот вспомнил. Старую команду Консула. Как они сидели у костра. Как смеялись. Как он обещал, что всегда будет рядом. Как Консул смотрел на него. Как доверял ему. И он держался. Ради них. Ради памяти. Ради того, что было. Кровь текла по его лицу. Но он улыбался. Слабо. Но улыбался. Он не хотел умирать. Но он знал, что умрёт. И это было нормально. Потому что он умер за них.

Леонид Макаров тоже вспоминал. Протона. Как он подарил ему железную челюсть. Как Протон впервые заговорил. Как он улыбнулся. Как сказал: «Спасибо». И в этом воспоминании была вся его жизнь. Вся. Он улыбнулся. Слабо. И получил удар. Прямо в грудь. От Молота. Он упал. На колени. Тяжело дыша. Кровь шла изо рта. Но он смотрел на Молота.

— Прости, — прошептал Молот.

Леонид Макаров улыбнулся. И закрыл глаза. Молот упал рядом. Его раны были слишком глубокими. Он смотрел в потолок. Он вспомнил Консула. Как он смеялся. Как злился. Как был один. И в этом воспоминании была вся его жизнь. Вся.

Джейд Костриков и Консул 413-Y стояли над ними. Молча. Долго. Потом пошли дальше. Не оборачиваясь.

Восточная часть.

Протокол и Нейтрон Прайм шли молча. Они не смотрели друг на друга. Просто шли. И ничего не делали. Тишина. Только эхо шагов. Где-то далеко гудели механизмы. Каждый чувствовал присутствие другого. Но никто не хотел признавать это. Они просто шли. Вперёд. В неизвестность.

И тут они встретили Забытеля. Он стоял в проходе. Смотрел на них. Долго. Не мигая.

— Я не помню, кто я, — Забытель говорил медленно и сжал край плаща. — Но я помню, что должен вас убить.

— Попробуй, — Нейтрон Прайм сжал кулак.

Битва началась. Забытель ринулся первым. Быстро. Слишком быстро. Он ударил Протокола в грудь. Тот отлетел. Врезался в стену. Металл прогнулся. Протокол выронил меч. Меч отлетел далеко. В центральную часть столицы Империи. Протокол остался без оружия. Он смотрел на то место, куда улетел меч.

Забытель повернулся к Нейтрону Прайму. Ударил. Тот блокировал. Но сила удара была такой, что Нейтрон Прайм пошатнулся. Забытель бил снова. И снова. Он был быстрее. Сильнее. Он побеждал. Нейтрон Прайм отступал. Кровь текла по его лицу. Но он не сдавался. Протокол поднялся. И бросился вперёд.

— Ты не умрёшь один, — Протокол ударил Забытеля в бок.

— Я и не собирался, — Нейтрон Прайм усмехнулся и ударил в челюсть.

Вдвоём они начали теснить Забытеля. И тут Забытель начал ослабевать. Его силы сдувались. Это была невероятная сила. Но временная. Он становился медленнее. Слабее.

— Я знал, что это временно, — Забытель прошептал и опустил голову. — Но я надеялся.

Они начали побеждать. В рукопашке. Медленно. Удар за ударом. Нейтрон Прайм бил в корпус. Протокол — в голову. Забытель падал. Вставал. Падал снова. И они убили его. Вдвоём. Тяжело дыша. Стоя над телом.

И только тогда, когда он упал, они поняли. Это был Аннигилятор. Тот самый. Тот, кто когда-то был с ними. И теперь его не стало.

Северная часть.

Консул и Консул-Киборг шли по коридору. Тишина. Только эхо шагов. Где-то далеко капала вода. Они не разговаривали. Просто шли. Вперёд. В неизвестность.

Как вдруг на их дорогу встал Лöсяра. Он стоял. Смотрел на Консула. Долго. Не мигая.

— Консул. Ублюдок. Я убью тебя, — Лöсяра побежал на него.

Консул не двинулся. Он стоял. Смотрел. Ждал. Лöсяра приближался. Быстро. Слишком быстро. И когда он был совсем рядом, Консул сделал шаг вперёд. Один шаг. И ударил. Со всей своей силой. В бок Лöсяры. Прямо под рёбра. Вложил в этот удар всё. Всю свою ярость. Всю свою боль. Всё, что он носил в себе годами. Раздался хруст. Кости сломались. Кровь брызнула на стены. Лöсяра разлетелся на части. Тело разорвало на куски. Кусски плоти. Кровь. Тишина. Ошмётки упали на пол. Консул стоял. Держал руку в воздухе.

Консул стоял. Смотрел на то, что осталось от Лöсяры. Долго. Не мигая.

— Я уверен, что он ещё вернётся, — Консул вытер руку и сжал кулак.

— Я верю тебе, — Консул-Киборг кивнул и положил руку ему на плечо. — Но даже если он вернётся, мы его встретим. Вместе.

Консул посмотрел на него. Долго. Он не сказал ни слова. Просто кивнул. И пошёл дальше.

Все три команды идут в центр столицы.

Они встретились в огромном зале. Металл. Холод. Тишина. Консул посмотрел на всех. Долго. Искал глазами. Не находил. Молота не было. Он сжал кулак. Металл заскрипел.

— Чёрт. Потеряли одного, — Консул произнёс это тихо и опустил глаза.

Все сразу поняли. Консул не мог уже нормально проявлять эмоции. Что-то в нём сломалось. Окончательно.

— Консулу сейчас слишком тяжело, — Консул-Киборг шагнул вперёд и скрестил руки на груди.

И тут из пола появился красный портал. Из которого вышел Максим. Он стоял. Улыбался.

— Ого. Сколько тут народа. Но вы уверены в том, что остановите меня? — Максим усмехнулся и развёл руками.

Все закричали и побежали вперёд. Максим исчез. И со всей дурью вмазал в Джейда Кострикова. Тот отлетел. От удара половина его костей сломалась. Он упал. Тяжело дыша. Не мог двигаться. Он смотрел на небо. И улыбался. Тело Максима дрогнуло.

Протокол и Нейтрон Прайм начали серию ударов. Консул и Консул-Киборг схватили его. А Консул 413-Y смотрел, чтобы на них со спины не напали. Тогда Максим сделал хлопок руками. От такого давления звука они все отлетели. Тело Максима вновь дрогнуло. Но теперь сильнее. Он начал терять человечность. Он дрожал. Тело менялось. Он исчез. И на его месте появился Первопустотный.

Максим стал походить на тёмную форму слизи, которая обрела телосложение человека.

— Я Первопустотный. Я тот, кто сделает наконец Нулевой Коллапс. Всё и вся исчезнет, — Первопустотный говорил ровно и скрестил руки на груди.

— Тебе это так важно? — Нейтрон Прайм смотрел на него и нахмурился.

— Мне важна пустота. А не жизнь, — Первопустотный усмехнулся и покачал головой.

Первопустотный выкинул меч Энферо. Он отлетел к мечу Протокола. Эти мечи были рядом с Консулом-Киборгом.

— О, вот мой меч. Подбери его, Консул-Киборг, и кинь мне, — Протокол протянул руку.

Консул-Киборг подобрал меч Протокола. И в тот же момент он остановился. Замер. Перестал двигаться. Десять секунд. Долгих. Тихих. Все смотрели на него. Не понимали. Ждали. А он стоял. Не мигая.

В его голове что-то происходило. Душа Гнилого Короля переходила в него. Он чувствовал это. Как что-то чужое заполняет его. Как что-то древнее просыпается. Он хотел сопротивляться. Но не мог. Слишком поздно.

Потом он взял меч Энферо. И на глазах всех объединил эти мечи в единое целое. Металл заскрежетал. Вспышка. Свет. Два меча стали одним. Сильнее. Тяжелее. Опаснее.

— Раз уж Аннигилятор умер, то это тело тоже подойдёт, — Гнилой Король говорил медленно и сжал рукоять меча.

Первопустотный смотрел на Гнилого Короля. Он не понимал. Не ожидал.

И тогда Гнилой Король проткнул своим мечом сердце Первопустотного. Раздался хруст. Тьма хлынула наружу. Первопустотный разлетелся на части. А Максим освободился от зла и своих других личностей. Он упал. Тяжело дыша.

Гнилой Король посмотрел на Консула. Долго. Не мигая.

— Я та самая маска, которая была у Промо. А потом эту маску надели на Распада после того, как ты уничтожил её. Моя душа перебралась в меч Протокола, который ранее был у Промо. А теперь прощай, Консул. Я покидаю вашу мультивселенную, — Гнилой Король говорил ровно и опустил меч.

Гнилой Король отвернулся. Он разрезал реальность. И залез в разрез. И она исчезла. Его хотели остановить. Но не успели.

Консул был в шоке. Он хотел что-то сказать. Но не смог. Он стоял. Смотрел на то место, где только что был Гнилой Король.

Максим хотел встать. Но он слишком сильно ослаб. Тело не слушалось. Руки дрожали. Он остался лежать. Тяжело дыша.

— Эй, Консул. А где это я? И почему тут Протокол и Нейтрон Прайм? Они же наши враги, — Максим смотрел на него и нахмурился.

— Уже нет. Давай идём домой, — Консул протянул руку и выдохнул.

— Консул, что ты будешь делать с Консулом-Киборгом? — Протокол шагнул вперёд и скрестил руки на груди.

— Забьём на него. Он покинул мультивселенную. Его нет смысла искать. Он за пределами нашего понимания, — Консул пожал плечами и отвёл взгляд.

Протокол подошёл к трону. Медленно. Он провёл рукой по подлокотнику. Холодный металл. Его металл. Он сел. Он вернулся. Но не так, как думал. Не так, как хотел. Он вернулся в пустоту. В трон, который больше ничего не значил.

Консул 413-Y увидел живую голову Первопустотного. Она лежала на полу. Глаза открыты. Она смотрела на него. Он наклонился. Смотрел. Долго. Не мигая.

— Кто ты такой? — Консул 413-Y нахмурился и сжал кулак.

— Я тот, кто убил твоего брата. Я находился внутри Прототипа X. И частенько им управлял, чтобы творить хаос по всей мультивселенной, — Первопустотный усмехнулся и посмотрел на него.

— Значит, я тот, кто остановит хаос раз и навсегда, — Консул 413-Y раздавил голову Первопустотного. Раздался хруст. Тишина.

— Может, поможет кто? — Джейд Костриков лежал на полу и сжал руку в кулак.

Консул взял с собой Джейда Кострикова и Максима. Он поднял Максима. Тот слишком слаб. Он взял Джейда. Тот тоже слаб. И он пошёл. Один. С двумя телами на плечах.

— Эй, Консул 413-Y. А ты что будешь делать? — Консул обернулся и посмотрел на него.

— Скорей всего, останусь у Империи. Надо ведь смотреть за Протоколом, — Консул 413-Y кивнул и скрестил руки на груди.

— Ну что же. Удачи. А я пойду. Джейда Кострикова верну в Федерацию. А Максима верну обратно домой, — Консул развернулся и пошёл к выходу.

Война окончена.

Около пяти миллиардов лет назад. Пару минут назад была основана Империя.

Зал, из которого только что вышли все, был огромным. Металлические стены уходили вверх, теряясь в темноте. Где-то в глубине гудели невидимые механизмы — низко, непрерывно, как будто само кольцо дышало. Воздух был холодным и сухим, пахло озоном и свежей сваркой. Свет падал только на трон — всё остальное тонуло в полумраке.

Александр Сраков зашёл вновь в зал, из которого он только что вышел. Быстро. Целеустремлённо. Его шаги отдавались эхом, отскакивая от стен и возвращаясь обратно.

— Чёрт. Совсем забыл забрать свои перчатки, — Александр Сраков посмотрел по сторонам и шагнул к столу.

Он ходил по залу. Заглядывал под стол. За трон. Металл под его пальцами был холодным и гладким. И наконец нашёл их. В углу. Как будто кто-то специально их туда положил. Он смотрел на них. Долго. Потом одел. Медленно. Каждый палец. Как будто это было важно. Как будто это был ритуал. Кожа перчаток была старой, потёртой, но знакомой. Как вторая кожа.

Сраков стоял посреди огромного зала и смотрел на дверь. Долго. Не мигая. Он хотел выйти. Но что-то его держало. Что-то, чего он сам не понимал. Может, тишина. Может, гул механизмов. Может, что-то ещё. И тут дверь открылась.

Аннигилятор не сразу зашёл. Сначала он стоял. Смотрел на Сракова. Долго. Как будто решал, говорить или нет. Потом зашёл. И начал разговор. Его шаги были бесшумными, как будто он не шёл, а плыл.

— Я слышал, как вы сказали про то, что вы создали эту Империю, — Аннигилятор остановился в дверях и скрестил руки на груди.

Александр Сраков вздохнул. Глубоко. Тяжело. Воздух вышел из лёгких медленно, как будто не хотел уходить.

— Я хочу, чтобы Империя была единой. Но они всегда между собой устраивают конфликты. Как же мы найдём и остановим Промо и других, если мы даже мирно не можем существовать без конфликтов? — Александр Сраков сжал кулак и ударил им по столу. Металл звякнул. Гулко. Эхо разлетелось по залу.

— Император. Не отчаивайся. Всё можно изменить, — Аннигилятор шагнул вперёд и положил руку ему на плечо. Тяжёлую. Тёплую.

— Я не знаю, можно ли что-то изменить. Но Империя должна победить. Иначе всему конец, — Александр Сраков посмотрел на свою руку. Сжал её. Долго. Не мигая. Костяшки побелели. Потом разжал.

— А теперь мне надо идти к Прототипу X и Нейтрону Прайму. Я хочу узнать, про что они между собой говорили, — Александр Сраков развернулся и направился к выходу. Плащ за его спиной взметнулся.

Александр Сраков и Аннигилятор вышли из зала. Шли молча. Долго. По коридорам. Мимо стен. Мимо дверей. Свет здесь был тусклым, зеленоватым. Где-то капала вода. Ритмично. Как часы. И в этой тишине было что-то тяжёлое. Что-то, от чего воздух становился гуще.

— Я уверен, что они говорят между собой о том, что Первопустотный что-то задумал, — Аннигилятор говорил тихо и смотрел в пол.

— Почему ты так уверен? — Александр Сраков остановился и повернулся к нему. Металл под его ногами скрипнул.

— А ты не заметил? Он стал весьма странным, чем раньше. Его аура стала настолько мощной, что даже мы её чувствуем. И сам по себе он изменился. И об этом все говорят. Так что особо не верь Первопустотному, — Аннигилятор смотрел на него и сжал кулак.

— Первопустотный не может предать Империю. Так что не неси чепухи, — Александр Сраков нахмурился и покачал головой.

Александр Сраков направился в склад Империи. А Аннигилятор направился к выходу из Империи. Его шаги стихли в коридоре. Только эхо осталось.

И тут его встретил Исход. Он стоял. Улыбался. И махал рукой. За его спиной был выход — огромный шлюз, за которым простиралась чернота космоса.

— Привет, босс. Что делаешь? — Исход помахал рукой и подошёл ближе.

— Мне надо бы выполнить одно из заданий, которое дал мне Нейтрон-H. Он почувствовал, что странная энергия неизвестного существа появилась недалеко. Только вот он не рассказал, что это за существо. И мне немного не по себе, — Аннигилятор говорил ровно и сжал руль машины. Пальцы впились в металл.

— Он опять что-то почувствовал? Ну блин. Почему Промо дал ему такую крутую способность, а мне ведь Промо ничего не дал, — Исход вздохнул и покачал головой.

— Хватит ныть. Заходи в космическую машину. Сейчас мы отправимся по заданным координатам, — Аннигилятор развернулся и открыл дверь машины. Дверь с шипением отъехала в сторону.

Исход решил ничего не говорить. И он зашёл в космическую машину. Внутри пахло металлом и чем-то жжёным. Сиденья были жёсткие, холодные.

— Я за руль сажусь. А ты на заднее сиденье, — Аннигилятор сел за руль и положил руки на руль. Пальцы обхватили холодный металл.

— А можно мне за руль? — Исход заглянул вперёд и подался к нему.

— Нет. Тебе нельзя. Это опасно, — Аннигилятор даже не посмотрел на него.

— Что я сделал такого, что ты мне не доверяешь? — Исход нахмурился и откинулся на спинку. Спинка скрипнула.

— Потому что ты тупой дебил безмозговый. И из-за этого я тебе не хочу что-то серьёзное и опасное доверять, — Аннигилятор говорил резко и сжал руль. Костяшки побелели.

Исход обиделся из-за таких слов. Замолчал. Отвернулся. Смотрел в окно. За стеклом проносились звёзды. Холодные. Далёкие.

— Эй. Ну всё, успокойся, — Аннигилятор обернулся.

Но Исход дальше молчал. Долго. И тут Исход вышел из машины. Дверь с шипением закрылась за ним.

Он стоял перед машиной. Смотрел на неё. Долго. Ветер трепал его волосы. Где-то далеко гудели двигатели.

— Езжай без меня. Я не хочу быть твоим слугой. И не хочу служить Империи, — Исход говорил тихо и сжал кулаки.

— Слушай. Давай успокойся, — Аннигилятор вышел следом и поднял руки.

— Нет. Всё. Это было последней каплей. Прощай, — Исход посмотрел на него. Долго. И в этом взгляде всё. Обида. Усталость.

Исход телепортировался в рандомную вселенную. Воздух хлопнул. Пустота.

Аннигилятор стоял. Долго. Смотрел на то место, где только что был Исход. Он сжал кулак. Костяшки побелели. Потом разжал. И поехал один. Дверь закрылась. Двигатель загудел.

Он был за рулём. Смотрел на дорогу. Но мысли его были не здесь. Они были с Исходом. Он вспоминал, как впервые назвал его тупым. Как Исход промолчал. Как потом это повторялось. Снова и снова. И как он ничего не менял. Он сжимал руль. Костяшки белели. Но уже поздно. Слишком поздно. Он сам его выгнал. Своими словами. Своим отношением. Он сам.

Аннигилятор наконец-то доехал. Он вышел из машины и начал оглядываться. Тут не было ничего особенного. Пустота. Тишина. Только ветер. Ветер гнал пыль по серой земле. Никого. Ничего. Он стоял. Смотрел. И в этой пустоте он чувствовал что-то. Что-то, от чего становилось не по себе. Но не понимал, что. Пока не понимал.

— Видимо, его способность дала сбой, — Аннигилятор вздохнул и потёр лицо. Ладонь была холодной.

Аннигилятор залез в машину. И он посмотрел на зеркало. Сначала ничего. Потом — он. Промо. В маске. И в этот момент время остановилось. Для Аннигилятора. Для всех. Только для него. Он не мог двинуться. Не мог дышать. Он просто смотрел. И ждал. В зеркале отражалась маска. Тёмная. Гладкая. Без глаз.

— Ты никуда не поедешь, — Промо говорил ровно и скрестил руки на груди.

— Почему ты в моей машине? Что тебе от меня надо? — Аннигилятор смотрел на него и сжал руль. Руки дрожали.

Промо посмотрел на его лицо. Долго. И понял, что это Аннигилятор.

— Чёрт. Ты не Нейтрон Прайм, — Промо поморщился и покачал головой.

Аннигилятор вышел из машины. Быстро. Спотыкаясь. Падая. Колени ударились о землю. Больно. Но он встал.

— Помогите! — Аннигилятор закричал и побежал. Но бежать было некуда. Только пустота. Только ветер.

— Тут никого нет. Ты совсем один. Тебе никто не поможет, — Промо вышел следом. Медленно. Уверенно. Его шаги были бесшумными.

Аннигилятор упал. Смотрел на Промо. Снизу вверх. Ветер гнал пыль в глаза. Он щурился. Но не отводил взгляда.

— А знаешь что? Надо бы кому-то признаться. На деле я не Промо. Моё имя — Гнилой Король. Я маска, которая овладела полностью сознанием и телом Промо. Можно считать, он мёртв. Но если снять с меня маску, то Промо воскреснет. И я вновь буду маской, — Гнилой Король говорил ровно и опустил руки.

Гнилой Король смотрел на Аннигилятора. Долго. Не мигая. Ветер стих. Тишина стала плотной.

— Я существо из пределов досягаемости. Раньше у меня было своё тело. Но существа из Омнивселенной победили меня толпой. Они разорвали меня на части. А частички меня запечатали в маску. Они думали, что её никто не наденет. Но один идиот по имени Промо её одел. И вот я снова на свободе спустя столько лет. Эти дебилы в Омнивселенной, скорее всего, до сих пор думают, что маску никто не надел, — Гнилой Король усмехнулся и покачал головой.

— Почему они думали, что никто не наденет маску? — Аннигилятор смотрел на него и нахмурился.

— Тот, кто надевает эту маску, сразу умирает. А я трупами не могу управлять. Но Промо и жив, и мёртв одновременно. Из-за этого мне и получилось управлять его телом, — Гнилой Король подошёл к Аннигилятору.

Он шёл медленно. Смотрел на него. Он не торопился. Ему некуда было спешить. Он ждал этого слишком долго. Пыль кружилась под его ногами.

Гнилой Король вырубил Аннигилятора. И стёр абсолютно всю его память. И ещё перестроил. Гнилой Король телепортировался в неизвестное место. Воздух хлопнул.

Аннигилятор пришёл в сознание. Он открыл глаза. Смотрел в небо. Небо было серым. Низким. И не понимал, где он. Кто он. Что он. В его голове было пусто. Только белый шум. Он пытался вспомнить. Но не мог. Ничего. Совсем ничего.

— Кто я такой? И почему я тут нахожусь? — Забытель смотрел по сторонам и сжал голову руками. Пальцы впились в кожу.

Забытель увидел космическую машину. Он подошёл к ней. Открыл дверь. Сел. Положил руки на руль. И смотрел вперёд. Долго. Не мигая. Он не знал, куда ехать. Но он знал, что должен уехать. Подальше. От чего-то. От чего — он не помнил.

Аннигилятор не помнил Империю. Из-за этого он отправился в неизвестное направление. Он уезжал куда подальше от Империи.

Пельмень Шериф и Максим находились в кухне, ели борщ. Тишина. Только ложки стучали по тарелкам. Пельмень Шериф перестал есть. Он смотрел на своё отражение в борще. Долго. Не мигая. Он видел своё лицо. Искажённое. Тёмное. Он думал о Кобрике. О том, как не смог его спасти. О том, как стоял рядом и ничего не мог сделать. Он сжал ложку. Костяшки побелели.

А после этого он посмотрел на Максима.

— Максим. Скажи честно. Ты хоть что-то помнишь? — Пельмень Шериф отложил ложку и подался вперёд.

— Я помню абсолютно всё. К сожалению, я ничего не смог забыть. Но я хотя бы не психопат, — Максим усмехнулся и покачал головой.

— Ты Максим или Креветка сейчас? — Пельмень Шериф смотрел на него и нахмурился.

— Я и Креветка, и Максим. Но точно не Олег. Он остался в Первопустотном, который был убит. И кто-то во мне ещё остался. Кто-то третий. Я не могу вспомнить его, — Максим сжал ложку. Костяшки побелели.

После его слов — тишина. Пельмень Шериф смотрит на него. Долго. Не мигая. Максим не говорит больше ничего. Просто продолжает есть. Но его руки дрожат. Сильно. Он не может остановить их.

— И не пытайся. Главное, что ты тот, кем хочешь быть, — Пельмень Шериф кивнул и положил руку ему на плечо.

— Спасибо, Пельмень Шериф, — Максим выдохнул и отложил ложку.

Пельмень Шериф и Максим доели борщ и вышли из кухни. Они направились в главный зал. Они шли по коридору. Молча. Долго. Свет был тусклым. Где-то капала вода. И в этой тишине что-то тяжёлое. Что-то, что они оба чувствуют. Но не говорят.

В главном зале были Консул, Архаим, Андрей Сайрекс, Товарищ Явин, Серго Морган.

Консул подошёл к Пельмень Шерифу. Близко. Он сжал кулак. Долго. Смотрел на него. Не мигая.

— Пельмень Шериф. Скажи мне, как умер Кобрик. Ты ведь рядом с ним был в момент смерти, — Консул смотрел на него. Не мигая.

Консул стоял. Слушал. Он сжал кулак. Костяшки побелели. Но он не сказал ни слова. Просто слушал. До конца. Как будто каждое слово Пельмень Шерифа вбивалось в него, как гвоздь.

Максим взял с собой телепорт. И после этого Максим решил подойти к остальным. Кто-то отвернулся. Кто-то ушёл. Кто-то сел. Кто-то ожидал слова Пельмень Шерифа. В зале повисла тишина. Такая густая, что, казалось, её можно резать ножом.

— Это было тогда, когда Товарищ Явин и Протокол возвращали команду. Для того чтобы ты во время освобождения из тюрьмы времени увидел всю свою команду. Я был первым, кого Товарищ Явин и Протокол встретили. И мы начали искать Кобрика. И мы нашли его. Но во время того, когда мы искали Архаима, нас встретил некий Цитрус. И случилась битва. В которой меня тяжело ранили. И я чуть не умер. И Кобрика тоже тяжело ранили. Но сильно. К сожалению, он не дожил до прихода Протокола и Товарища Явина. А сам Цитрус сбежал. Мы не смогли его победить, — Пельмень Шериф говорил тихо и смотрел в пол. Не на Консула. Не на кого-либо. Просто в пол.

После его слов — тишина. Все смотрят на него. Долго. Не мигая. Пельмень Шериф не отводит взгляд. Он ждёт. Ответа. Или удара. Но никто не говорит. Просто молчат.

— Я знаю, что с Цитрусом. Его убил Кöнсул Анархист, — Консул кивнул. Медленно. И отвёл взгляд.

Максим подошёл к Консулу. Близко. Положил руку на плечо.

— Ну что, Консул. Ты как? — Максим смотрел на него и сжал плечо.

— Более-менее. Лучше, чем было раньше. Я пытаюсь не отчаиваться и идти вперёд, — Консул пожал плечами и выдохнул.

— Молодец, Консул. Уважаю твой настрой, — Серго Морган кивнул и скрестил руки на груди.

И тут Товарищ Явин встал с дивана. Медленно. Устало. Он не хотел уходить. Но и остаться не мог. Слишком много работы. Слишком много боли.

— Ладно. Я пойду в свою комнату. У меня много важной работы, — Товарищ Явин развернулся и направился к лестнице.

Товарищ Явин поднялся на третий этаж.

— Про какую работу он имел в виду? — Архаим нахмурился и склонил голову набок.

— Он ищет, как я помню, свою давно потерянную жену, — Андрей Сайрекс вздохнул и потёр лицо.

— Но если он так и дальше будет занят, мы его почти видеть не будем, — Серго Морган покачал головой.

— Пускай так и будет. Главное, чтобы он наконец нашёл свою жену, — Консул смотрел в сторону и сжал кулак.

— Я понимаю Товарища Явина. Тяжело что-то терять, — Серго Морган опустил глаза.

И тут пришло письмо Андрею Сайрексу. Он посмотрел на экран. Долго. Не мигая. Он не хотел уезжать. Но должен. Он сжал телефон. Костяшки побелели. Потом разжал. И кивнул сам себе.

— Это Джейд Костриков написал. Мне нужно вернуться в Конференцию. Я стану снова правителем Конфедерации, — Андрей Сайрекс прочитал сообщение и выдохнул.

— Стой, Андрей Сайрекс. Ты ведь вернёшься? — Максим шагнул к нему и сжал руку.

— Конечно. Мы же лучшие друзья. Креветка и Сайрекс — друзья на века. Давай, не скучай, — Андрей Сайрекс улыбнулся и хлопнул его по плечу.

— Я буду тебя ждать, — Максим кивнул.

Консул встал вперёд.

— И я буду ждать, — Консул сжал руку Андрея.

Архаим подошёл к ним.

— И я тоже, — Архаим положил руку на плечо Андрея.

Все подошли вперёд. Они стояли. Молчали. Долго. Каждый думал о чём-то своём. Но никто не говорил. Просто стояли. И смотрели. Как будто запоминали его лицо. На всякий случай.

— Все мы будем тебя ждать. Возвращайся, — Серго Морган смотрел на него и кивнул.

— Знаешь, Андрей. Я помню, как мы ржали над Лöсярой, — Максим усмехнулся и покачал головой.

Андрей Сайрекс отвернулся и улыбнулся. Перед тем как исчезнуть, он посмотрел на них. Долго. Потом он улыбнулся. И телепортировался в Конфедерацию. Воздух хлопнул.

Консул отправился в свою комнату. И Максим пошёл вслед за ним. Дверь закрылась. Тишина. Только гул где-то вдалеке.

— Что известно о Промо? — Максим остановился в дверях.

— Известно то, что сейчас он без маски. Это значит, им не управляет Гнилой Король. И это тот самый Промо. Но из-за маски его сознание сошло с ума, — Консул сел на кровать и сжал край одеяла.

— Ты узнал что-то ещё? — Максим присел рядом.

— По рассказу Протокола и Нейтрона Прайма, они сняли маску миллиарды лет назад с Промо. Маску, в которой находился дух Гнилого Короля, спрятали. А самого Промо запечатали. Позже эту маску кто-то украл. И он экспериментировал с ней. Позже выясняется, что это сделал Нейтрон-H, — Консул сжал кулак. Костяшки побелели.

И в этот момент его рука сжалась сама. Металл скрипнул. Он не контролировал это. Ярость. Настоящая. Она поднялась откуда-то из глубины. Он смотрел на свою руку. Долго. Не мигая.

— В смысле? Нейтрон-H? Чего, нахуй? — Максим отшатнулся и поднял руки.

— Я сам был в шоке. Ведь я думал, что это сделал Нейтрон Прайм. Но на деле моего брата убил Нейтрон-H. А маску на Прикольчикова одел Нейтрон-H, — Консул смотрел в стену и сжал кулак.

— Но для чего он это всё сделал? — Максим нахмурился и подался вперёд.

— Я больше ничего не знаю. Но я буду выяснять. Я хочу знать всю правду, — Консул сжал кулак. Металл заскрипел.

— Не буду тогда мешать, — Максим встал и направился к двери.

Максим вышел из комнаты Консула. Он закрыл дверь. Медленно. И стоял. В коридоре. Один. Долго. Не двигаясь. Он постоял ещё немного. Потом пошёл. Вперёд. К остальным.

Консул остался один. Он сидел на кровати. Смотрел в стену. Долго. Не мигая. И в его голове проносилось лицо брата. Как он улыбался. Как говорил что-то. Как умер. Консул закрыл глаза. И в темноте увидел только Нейтрона-H. Он открыл глаза. И в них что-то тёмное. Решительное.

Максим подошёл к остальным и сел на диван. Устало. Тяжело. Он смотрел в стену. Долго. Не мигая.

— Слушайте. А давайте в приключения. В четвёртый том, — Пельмень Шериф поднял руку и хлопнул в ладоши.

— А что, неплохая идея, — Максим кивнул и откинулся на спинку.

— А вы уверены, что ничего не будет? Ну, прям пиздецового? — Серго Морган нахмурился и сжал подлокотник.

— Да не волнуйся, Серго Морган. Если ты так боишься, то можешь на корабле оставаться и комментировать то, что мы делаем, — Архаим усмехнулся и махнул рукой.

— Ладно. Тогда согласен, — Серго Морган кивнул и выдохнул.

— Чур я летающим кораблём буду управлять! — Пельмень Шериф поднял руку и вскочил.

— Хорошо. Отправляемся в приключения, — Архаим встал и направился к выходу.

Все они вышли из дома. Медленно. Долго. Шли по улице. Молчали. Каждый думал о чём-то своём. Максим о правде. Архаим о том, что будет. Пельмень Шериф о приключениях. Серго Морган о том, чтобы ничего не сломалось.

Они зашли в корабль. Пельмень Шериф сел за руль. Долго крутил кнопки. Выбирал координаты. Остальные смотрели.

— Ну что, готовы? — Пельмень Шериф обернулся и улыбнулся.

— Поехали, — Максим кивнул.

Корабль взлетел. Звёзды за окном. Тишина. Только гул двигателей. И они отправились в одну из выбранных ими вселенных. Они остановились на одной из планет и вышли из корабля.

— Ахуеть. Это планета вся из выпечки! — Пельмень Шериф огляделся и развёл руками.

— В деревьях растёт хлеб, — Архаим потрогал ствол и понюхал. Пахло свежим хлебом. Тёплым. Как из печи.

— Тут мы и найдём приключения на свою жопу. Гаврики, вперёд! — Максим махнул рукой и шагнул вперёд.

Я нахожусь в корабле и буду ждать вас. Но эта планета выглядит прикольно.

Серго Морган уселся поудобнее. Смотрел на экран. На Максима. На Пельмень Шерифа. На Архаима.

Ну, пошли. Посмотрим, что вы там найдёте. Или что вас найдёт. Обычно в таких местах первое приключение находит именно вас. А вы даже не подозреваете.

Максим, Пельмень Шериф и Архаим пошли вперёд. Они спустились вниз. Медленно. Осторожно. Они шли вперёд и ничего не нашли особо. Только хлебные деревья. Только сахарные кусты. Только шоколадные камни.

Скучно? Ну-ну. Я вас предупреждал. Но вы же не слушаете. Никто никогда не слушает того, кто остаётся в корабле.

— Чёрт. Ну и скукота. Может, пойдёмте домой? — Максим зевнул и потёр лицо.

Домой он захотел. Смешно. Вы только прилетели. Хотя бы дайте мне материал для комментариев.

— Нет. Мы никуда не пойдём. Мы должны идти дальше. Вдруг мы что-то интересное найдём, — Пельмень Шериф нахмурился и сжал кулак.

Наконец-то хоть кто-то говорит дело. Пельмень Шериф, ты мой любимый персонаж в этой сцене. Пока что.

— Слушай, Пельмень Шериф. Я уже особо не верю. Может, вернёмся домой, к Консулу? — Максим вздохнул и покачал головой.

Максим, ты ноешь больше, чем я в подвале. А я в подвале был долго. Очень долго.

И тут Архаим что-то увидел. Он замер. Долго. Не мигая. А потом побежал. Быстро. Не оглядываясь.

— Эй! Погоди! — Максим крикнул и рванул следом.

Ага! Вот и началось. Я знал. Я всегда знаю. Сейчас будет либо что-то крутое, либо что-то, от чего вы пожалеете, что вообще сюда прилетели. И то, и другое — весело. Для меня. Не для вас.

— Интересно, что он там нашёл, — Пельмень Шериф прищурился и шагнул вперёд.

Интересно, интересно. Я тоже хочу посмотреть. Но я в корабле. И я останусь в корабле. Потому что я не идиот. По крайней мере, не настолько. Хотя, если честно, мне уже немного завидно. Но я не признаюсь. Никогда.

Максим, Пельмень Шериф и Архаим повернули назад. И увидели Промо. Он стоял. В тени. Не двигался. Смотрел.

— О боже. Промо, — Пельмень Шериф отшатнулся и сжал кулаки. Ноги приросли к земле.

Серго Морган смотрел на экран. Он сжал подлокотник. Костяшки побелели.

Парни. Это ведь он. Тот самый хер.

— Чёрт. Что он тут забыл? — Максим сжал кулак и шагнул назад.

Максим резко отошёл назад. На шаг. Другой. Третий. И использовал телепорт. Он телепортировал Промо в Империю. Не думая. Не колеблясь. Просто чтобы убрать его оттуда. От них. Подальше.

Бля какой ты ебень.

— Вы что, серьёзно?! Какого хуя вы его сюда телепортировали?! — Коллайдер закричал и сжал кулаки. Костяшки побелели.

— Я пойду позову остальных! — Прототип X убежал. Быстро. Спотыкаясь. Он не оглядывался. Просто бежал. За подмогой.

Промо подошёл к Максиму. Близко. Так близко, что Максим чувствовал холод, который исходил от него.

— Ты знаешь, где Гнилой Король? — Промо смотрел на него. Не мигая. Не двигаясь.

— Я не буду говорить. Этот чел мне очень сильно помог, — Максим скрестил руки и выпрямился.

Промо очень сильно рассердился. Его лицо исказилось. В глазах вспыхнула ярость. Настоящая. Древняя. Он шагнул вперёд.

— Раз уж ты его так уважаешь, то я убью тебя, — Промо замахнулся.

И тут сзади подошёл Нейтрон Прайм. Он схватил руку Промо. Крепко. Так, что кости хрустнули.

— Ты никого не тронешь, — Нейтрон Прайм сжал его руку.

Промо широко открыл глаза. Он не ожидал. Не этого. Не его.

Нейтрон Прайм увидел в Промо ненависть. Настоящую. Глубокую. Древнюю. Он смотрел на него. Долго. Не мигая.

— Ты что, меня ненавидишь? — Нейтрон Прайм нахмурился и склонил голову набок.

— Конечно. Вы мой учитель. Я вас уважал. Пока ты не решил взять изобретение моего отца под своим именем. Ты украл его и сделал лучше, — Промо смотрел на него и сжал кулак.

Протокол и Консул появились спереди перед всеми. Протокол смотрел на всех. Долго. Консул смотрел на Промо. Не мигая.

— Консул прибыл, сука, — Протокол скрестил руки.

— Здравствуйте, команда. Меня Протокол телепортировал сюда, — Консул кивнул и скрестил руки на груди.

Максим подошёл к Консулу. А другие отошли на безопасную сторону. Против Промо пошли Консул, Максим, Протокол и Нейтрон Прайм.

— Ну, давайте, подходите. Нейтрон Прайм, Максим и Протокол. Я готов вас уничтожить, — Промо усмехнулся и развёл руками.

Продолжение следует.

Консул, Максим, Протокол и Нейтрон Прайм стояли на мёртвой земле. Серый песок. Красное небо. Тишина. Только ветер гнал пыль по трещинам. Консул поднял руку. Металл потёк. Превратился в антенну. Он телепортировал всех на планету, где нет живых существ. Идеальное место для боя. Идеальное место для смерти.

Промо сорвался с места. Не побежал — исчез. Воздух хлопнул там, где он только что стоял. Нейтрон Прайм едва успел отклониться, и кулак Промо прошёл в миллиметре от его виска. Консул ударил — вложил весь вес, всю ярость. Но кулак прошёл сквозь пустоту. Фантом. Промо возник слева. Консул не успел. Удар в голову. Голова мотнулась. Кровь брызнула на песок.

Промо стоял. Смотрел. И вдруг его тело задрожало. Двоиться. Троиться. Четыре. Шесть. Восемь. Фантомы окружили их. Все одинаковые. Все пустые. Все смотрят.

— Неужели он настолько быстрый, что умеет создавать фантомов?! — Максим отшатнулся и поднял руки.

Консул падал. Части тела разлетались. Наномашины собирали его. Медленно. Слишком медленно. Промо появился сзади Максима. Максим не успел. Но Протокол уже стрелял. Бластерный пистолет в руке. Заряд за зарядом. Руки Промо отвалились. Кровь. Металл. Максим отпрыгнул к Нейтрону Прайму. Руки Промо отросли за секунду.

— Чёрт! Наномашины Консула! Быстрее собирайтесь! — Максим закричал и сжал кулаки.

Промо пошёл к Протоколу. Спокойно. Уверенно. Протокол стрелял. Раз. Два. Три. Промо уворачивался. Протокол кинул пистолет. Прямо в лицо. Промо поймал. Раздавил. Металл хрустнул. Протокол побежал.

— Кто-нибудь, помогите мне! Я не такой уж и сильный! Я только мозги имею и всё! — Протокол кричал и спотыкался.

И тут небо треснуло. Коллайдер и Прототип X приземлились. Удар о землю. Песок взметнулся. Они стояли. Смотрели на Промо.

— Помощь не нужна? — Коллайдер ринулся вперёд.

Коллайдер ринулся первым. Кулак в корпус. Прототип X — в голову. Промо отступал. Но не падал. Коллайдер бил снова. В печень. В рёбра. Прототип X — в челюсть. В висок. Промо откинул Прототипа X. Прототип X активировал хамелеон. Принял форму Первопустотного. Промо замер. Посмотрел. И побежал на него. Яростно.

Перед Промо возник Консул 413-Y. Нейтрон Прайм шагнул вперёд. Они сцепились. Удар. Блок. Удар. Блок. Нейтрон Прайм ударил в бок. Промо замер. Посмотрел на рану. И тогда Промо разозлился. Быстрее. Ещё быстрее. Нейтрон Прайм не успевал. Удар в лицо. Удар в грудь. Удар в живот. Прототип X подбежал. Весь урон ушёл на него. Удар. Ещё. Ещё. Прототип X держался. Кровь. Песок. Тишина.

Ослабленный Прототип X встал. Промо схватил его за голову.

— Тебя меня не убить, — Прототип X усмехнулся.

Прототип X начал серию ударов. Промо сжал пальцы. Хруст. Голова Прототипа X лопнула как арбуз. Тело упало. Тишина.

Где-то глубоко во вселенной Исход почувствовал смерть Прототипа X. Резко. Как удар под дых. Он остановился. Замер. Посмотрел в пустоту. Он сжал кулак. Костяшки побелели.

Он стоял. Смотрел в никуда. И в его голове проносилось всё. Как они познакомились. Как дружили. Как он ушёл. Как не вернулся. И теперь его нет. Совсем нет. Он хотел закричать. Но не мог. Голос не слушался. Только стоял. И молчал.

— Прототип X. Неужели ты... — Исход сжал кулак. Костяшки побелели.

Он начал искать координаты к трупу Прототипа X. Быстро. Яростно. Пальцы бегали по панели. Он вводил данные. Пальцы дрожали. Он ошибался. Снова вводил. Снова ошибался. И тогда он ударил кулаком по панели. Больно. Но не так больно, как внутри. Он смотрел на свои руки. Долго. Не мигая.

— Походу, придётся пробудить внутреннего его, — Исход выдохнул. Глубоко. Тяжело.

Прототип X попал в Столицу Отчаяния. Он лежал на сером песке. Отряхнулся. Везде был один песок. Ни конца. Ни края. Только серое. Только пустота. Он встал. Медленно. Тело ныло. Голова гудела. Но он был жив. Или нет? Он не понимал.

— Где это я? — Прототип X посмотрел по сторонам и потрогал себя. Руки. Ноги. Всё на месте. Но что-то было не так.

Он посмотрел на небо. Облака были чёрные. А небо красное. А ещё очень странная фиолетовая луна. Она висела низко. Слишком низко. Как будто смотрела на него. Как будто ждала.

Он замер. Долго. Не мигая. Смотрел на эту луну. Он никогда не боялся. Никого. Ничего. Но сейчас. В этом месте. Он боялся.

— Странное это место, — Прототип X поёжился и обхватил себя руками. Холодно. Хотя песок под ногами был тёплый. Странно. Всё здесь было странно.

Вокруг ничего. Никаких статуй. Ни зданий. Только песок. Только тишина. Только он. Один. Он стоял. Смотрел.

— Эй! Тут кто-нибудь есть?! — Прототип X закричал и посмотрел по сторонам. Он ждал. Долго. Искал хоть кого-то. Хоть что-то.

Была одна тишина. Ни единой души. Только эхо его голоса. И оно тоже умерло. Быстро. Как всё здесь. Он закричал снова. Громче. Но ответа не было. Никогда.

И тут он увидел какой-то силуэт с далека. Прототип X подошёл к нему. Медленно. Осторожно. Это оказался Жнец. Здоровый. Огромный. Его тень накрыла Прототипа X целиком. Он смотрел на него. Сверху вниз. Долго.

— Добро пожаловать в мир отчаянных, — Жнец говорил ровно и спокойно. — Это мир между окончательной жизнью и смертью.

— Верни меня обратно, — Прототип X сжал кулак и посмотрел на него. Прямо. Не мигая.

— Прости, но я не могу, — Жнец покачал головой. — Таков закон босса.

— Тогда можно хотя бы посмотреть бой против Промо? — Прототип X смотрел на него и подался вперёд. Он не хотел просто сидеть здесь. В этой пустоте.

— Ладно. Так уж и быть, — Жнец кивнул.

Тем временем Промо.

— Ну что, кто следующий? — Промо усмехнулся и развёл руками.

Консул наконец-то смог собраться. Наномашины затянули раны. Он встал. Шатаясь. Но встал. Он отошёл подальше от Промо и поднял руку. Металл потёк. Превратился в купол. Замкнулся. Барьер. Он смотрел на Промо. Долго. Не мигая. Он не знал, сработает ли это. Но он должен был попробовать. Другого выхода не было.

— Из него только Промо не сможет выйти, — Консул выдохнул и опустил руку.

Промо подбежал к краю барьера и начал его бить. Кулак. Другой. Третий. Металл гудел. Но выдерживал. Промо бил снова. И снова.

— Убери его, тварь! — Промо закричал и ударил ещё сильнее.

Промо бил дальше. Но барьер выдерживал. Протокол откинул в сторону Промо. Промо подбежал к Протоколу и со всей дури ударил его в лоб. У Протокола пошла кровь. Протокол упал. Кровь заливала лицо. Голова кружилась. Он пытался встать. Но не мог. Он покинул бой. Не по своей воле. Но покинул.

Максим подбежал и ударил со всей дури в Промо.

— Кажется, я очень сильно ослаб после того, когда я потерял Олега, — Максим выдохнул и опустил руки.

Промо настолько сильно ударил Максима, что Максим отлетел. Вылетел за пределы барьера. Упал на землю. Кости хрустнули. Почти все. У него началось внутреннее кровотечение. Он лежал. Смотрел в небо. Максим тоже покинул бой.

— Чёрт. Идеи нет, — Консул сжал кулак и посмотрел на Промо.

Он кружился вокруг Промо и думал о том, чтобы сделать. И он придумал.

— Проектор Бытия! — Консул закричал.

Время остановилось. Тишина. И он стоит. Смотрит на Консула. Раздражение. Но под ним что-то ещё. Что-то, похожее на усталость. Он устал. От всего. От всех. Даже от себя.

— Ну класс. Ты призвал меня во время боя, — Проектор Бытия появился и скрестил руки на груди.

— Можешь помочь в битве? — Консул смотрел на него и сжал кулак.

— Если я его куда-нибудь телепортирую, я думаю, что скорей всего моему боссу это не очень понравится. Да и вообще, я не должен никому помогать, — Проектор Бытия покачал головой.

— Ладно. Ну, это можешь сказать, что это были за пророчества? — Консул сжал кулак.

— Так уж и быть, скажу. Сейчас, если ты не понял его, это пророчество было для того, чтобы Гнилой Король не освободился. Надо было сломать маску, чтобы её никто не надел. Не трогай меня, Протокола, ни в коем случае. Есть шанс, что Гнилой Король именно выберет тебя, а не Аннигилятора. Не дать взять меч Аннигилятору, — Проектор Бытия говорил быстро и сжал виски.

— Он, кстати, свободен, — Консул пожал плечами.

— Бля. Какой ты ебень, — Проектор Бытия закатил глаза и отвернулся.

И тут Промо двинулся в остановленном. Проектор Бытия стоял, смотрел. Он думал, что время остановилось для всех, для всех без исключения, но Промо двинулся. Значит, он сильнее, чем думал Проектор. Значит, всё кончено. Он это понял сразу, и это понимание было хуже любого удара.

Промо побежал на Проектора Бытия, быстро, слишком быстро для того, кто должен был быть заморожен. Проектор хотел сбежать, но не успел. Он сделал шаг назад, другой, третий, но ноги не слушались, слишком поздно, слишком. Он смотрел на Промо. И в его глазах было что-то, чего он сам не ожидал — смирение. Он знал, что это случится рано или поздно, знал, но надеялся. Глупо. Надеялся.

Промо схватил его и начал рвать на части — руки, ноги, грудь, всё, медленно, смакуя. Для Проектора Бытия время шло очень медленно, и для него его разрывали чуть ли не бесконечное количество времени. Каждый разрыв, каждый хруст, каждая секунда — он чувствовал всё. Он желал уже умереть, он хотел, чтобы это закончилось, но это не заканчивалось, тянулось, бесконечно.

И в этот момент он не думал о боли. Он думал о чём-то другом, о чём-то, что он не успел, о чём-то, что он не сказал, о ком-то, кого он не увидел. Но уже поздно. Поздно. И сам Проектор Бытия угас, и его тело полностью исчезло.

— Я не знаю, кто это, но он тебе не помог, — Промо усмехнулся и покачал головой.

— Ах ты ублюдок! У него столько информации было, а ты взял его и убил! — Консул закричал и сжал кулаки. Костяшки побелели.

Консул ударил со всей силой в Промо, вложив в этот удар всё, что у него осталось. И тут Промо начал плеваться странной липкой чёрной жидкостью из-за удара. Она потекла по его подбородку, закапала на песок, зашипела, впитываясь.

Промо посмотрел на свои руки. Долго. Не мигая. Он не понимал, что это. Но чувствовал. Что-то изменилось. Что-то внутри него. Что-то, что он не контролировал. И это пугало его больше, чем любой враг.

— Что со мной? — Промо посмотрел на свои руки и сжал их в кулаки. Они дрожали.

— Что это за херня? — Консул отшатнулся и поднял руки.

Время начало идти дальше. Все были в шоке. Тишина. Только ветер. Только чёрная жидкость, капающая на песок.

— Консул, что ты сделал? Почему из него выходит жидкость? — Нейтрон Прайм шагнул вперёд и нахмурился.

— Не знаю, что ты сделал, но видимо ты его ранил, — Консул 413-Y кивнул и скрестил руки на груди.

— Ну ты даёшь, — Коллайдер усмехнулся и покачал головой.

Нейтрон Прайм подбежал к Промо, он хотел ударить, но тут оказалось, что это фантом, и фантом исчез, а сам Промо был сзади, и он со всей дурью ударил в Нейтрона Прайма, и Нейтрон Прайм успел ударить Промо ногой. Нейтрон Прайм вылетел за барьер и ударился об камень, и в его глазах потемнело.

Консул и Коллайдер подбежали к Промо, они схватились к нему мёртвой хваткой и начали его бить, вкладывая в каждый удар всю свою ярость, всю свою боль. И тут Промо ударил Консула своей головой, и часть его головы просто было разъебано, кровь брызнула на песок, и Консул упал на землю.

Коллайдер со всей дурью одной рукой ударил в торс, и он дошёл до внутренности Промо, и начал их вытаскивать, как вдруг Промо оторвал руку Коллайдеру и сделал два мощных удара по голове Коллайдеру и отправил в нокаут Коллайдера.

Протокол и Консул встали.

— Я более-менее восстановился, — Протокол выдохнул и потёр лицо.

— А я нет, сука, голова раскалывается, — Консул поморщился и схватился за голову.

Они побежали на Промо, и тут их сзади кто-то окликнул.

— Что тут происходит? — Исход шагнул вперёд и сжал кулаки.

— Исход, ты какого чёрта тут оказался? — Протокол обернулся и поднял бровь.

— Исход, уходи, ты не справишься, — Консул махнул рукой и шагнул к нему.

Исход увидел труп Прототипа X. Он стоял. Смотрел. Долго. Не мигая. Он сжал кулак. Костяшки побелели. Потом разжал. И в этот момент что-то, что он держал внутри. Что-то, что он не показывал. Вырвалось наружу.

— Ты, ублюдок. Что ты с ним сделал? — Исход закричал и шагнул вперёд.

— Убил его. А что такого? — Промо усмехнулся и развёл руками.

Исход сжал кулак. Костяшки побелели. И в этот момент он не думал о последствиях. Он думал о Прототипе X. О том, что он не успел. О том, что он не сказал. И это решило всё.

— Значит, у меня не осталось выхода, — Исход сжал кулак и выпрямился.

Он подлетел к Промо и схватил его за шею. Крепко. Так, что кости хрустнули. И начал лететь вверх. Быстро. Слишком быстро. Он летел так, что воздух вокруг него загорался, а барьер, который создал Консул, просто разлетелся на куски, не выдержав такой скорости. Осколки металла разлетелись в стороны, зашипели, впитываясь в песок.

И в этот момент он чувствует, как что-то внутри него просыпается. Что-то, что спало слишком долго. Что-то древнее. Что-то могущественное. Он не может остановить это. И не хочет. Он смотрит на свои руки, и видит, как они меняются. Кожа трескается, сходит пластами, обнажая что-то другое. Что-то, что не должно было существовать. Он чувствует, как кости растягиваются, как мышцы перестраиваются, как что-то внутри него рвётся наружу. И в этот момент он не думает о боли. Он думает о Прототипе X. О том, что он не успел. О том, что он не сказал. И это решает всё.

Промо в его руках. Он не может вырваться. И в этот момент он чувствует что-то, чего не чувствовал никогда. Страх. Настоящий. Глубокий. Древний. Он смотрит на Исхода. И понимает, что это не просто враг. Это что-то большее. Что-то, что сильнее его. Намного. Он пытается вырваться. Но не может. Руки Исхода держат его крепко. Слишком крепко.

Когда он выходил из атмосферы и шёл всё ближе к космосу, его человеческий облик менялся. Медленно. Болезненно. Кожа натягивалась, трескалась, сходила пластами, обнажая что-то другое. Что-то древнее. Что-то, что не должно было существовать. Сам он стал очень огромным, его голова разделилась, и появились зубы там, где их не должно было быть, а ещё внутри был огромный один глаз, который смотрел на всё сразу, не мигая, не отрываясь. Был огромный плащ, который скрывал его ноги, и этот плащ был его кожей, он был красным, как кровь, как закат, как что-то, что не имеет названия. Сам он не имел кожи. И ещё у него было четыре руки. Четыре. Длинные. Мощные. Готовые рвать.

Протокол и Консул смотрели на Исхода. Долго. Не мигая. Они видели многое. Но такого. Никогда. Они просто стояли. Смотрели в небо. И не могли двинуться.

— Консул, ты знаешь, что это? — Протокол отшатнулся и сжал кулак.

— Нет, я знать не знаю, что это. Жаль, Проектора Бытия убили. Он бы объяснил, — Консул покачал головой и отвёл взгляд.

И тут время остановилось.

— Что за нахуй? — Консул замер и посмотрел по сторонам.

— Да я сам удивлён. Меня убили, и я вот снова жив. Ну, я думаю, когда кто-то упоминает меня, то я воскрешаюсь. Видимо, это из-за Архиверса. Но знаешь, умирать это неприятно. И не хотел бы снова умирать, — Проектор Бытия пожал плечами и потёр шею.

Он стоит. Смотрит на Консула. Раздражение. Но под ним что-то ещё. Что-то, похожее на усталость. Он устал. От всего. От всех. Даже от себя. И в этот момент он не хочет помогать. Но помогает. Потому что не может иначе. Потому что это в его природе. Потому что если он не поможет, то кто?

Консул ничего не сказал и указал на небо. И Проектор Бытия посмотрел на небо. Долго. Не мигая. Ужас. Настоящий. Он знает, кто это. И знает, что это значит. И это хуже, чем смерть. Хуже, чем всё, что он видел. Хуже, чем Архиверс. Хуже, чем пустота между вселенными.

— О боже мой, — Проектор Бытия отшатнулся и закрыл лицо руками.

— Кто это? Ты его знаешь? — Консул смотрел на него и сжал кулак.

— Он одно из пяти самых загадочных существ в абсолютно во всех вселенных. Его имя Харталосо. Могу сказать одно: он сильнее Промо, может быть, в тысячу раз. И Харталосо можно сказать на хую вертел всю Омнивселенную. Этот тип реально опасен, — Проектор Бытия говорил быстро и сжал виски.

— Тогда какого хуя он тут находится? — Консул сжал кулак и шагнул к нему.

— Ты так мне говоришь, будто я знаю, — Проектор Бытия закатил глаза и отвернулся.

— Ты ведь много что знаешь. Как ты этого можешь не знать? — Консул нахмурился и скрестил руки на груди.

— А я не всезнающий, — Проектор Бытия пожал плечами.

Проектор Бытия ушёл, и время начало идти дальше.

А тем временем Промо.

— Что ты такое? — Промо смотрел на него и сжал кулаки.

— Моё имя Омнилорд Харталосо. Я владыка Омниверса. Все омнисуществующие поклоняются перед мною. Ведь я их лорд, — Харталосо говорил ровно и скрестил руки на груди.

Харталосо осмотрелся. Медленно. Он смотрел на песок, на красное небо, на фиолетовую луну. Ностальгия. Он давно не был здесь. Слишком давно. И это место изменилось. Или он изменился. Он не знал. Но что-то в нём дрогнуло. Что-то, что он держал внутри. Что-то, что он не показывал. Он смотрел на этот песок. Долго. Не мигая.

— Славно вернуться вновь. Давно я был скрыт внутри этого малого существа. Пора бы вернуться мне в Омнивселенную, — Харталосо выдохнул и расправил плечи.

— Я не понимаю, что ты несёшь, идиот, — Промо усмехнулся и покачал головой.

Промо подлетел и ударил Харталосо. Вложил в удар всё. Всю свою ярость. Всю свою силу. И ничего. Харталосо даже не покачнулся.

— Тогда идиотом можно назвать и тебя. Никто не имеет права как-то прикасаться ко мне или позволить себе объявить мне дуэль. Ты что, страх потерял? — Харталосо нахмурился и скрестил руки на груди.

— Да хватит нести уже хуйню! — Промо закричал и сжал кулаки.

Промо ударил со всей дурью. Харталосо схватил Промо. Крепко. Так, что кости хрустнули. И Промо замер. Он не мог двинуться. Он не мог вырваться. Он смотрел на Харталосо. И в его глазах было что-то, чего он сам не ожидал. Страх. Настоящий. Глубокий. Древний.

— Ты сам сделал свой выбор, мультисущность, — Харталосо сжал его и покачал головой.

Харталосо начал давить Промо своими пальцами, но Промо пытался держать его пальцы, чтобы Харталосо его не раздавил. Он напрягался. Изо всех сил. Вены вздулись на лбу. Кровь пошла из носа. Но он держался.

И в этот момент Харталосо отнимает у него бессмертие. Он сжимает Промо. Крепко. И что-то внутри Промо меняется. Что-то, что было вечным, становится конечным. Что-то, что было бесконечным, становится ограниченным. И Промо чувствует это. Каждой клеткой. Каждой костью. И в его глазах что-то, чего он сам не ожидал. Ужас. Настоящий.

— Ты сильнее, чем я думал. Но это особо ничего не значит, — Харталосо кинул его в планету.

А ещё он только ему ускорил время. Все время видели одинаково. А у Промо время пролетало быстро. Промо смотрел на свои руки. Долго. Не мигая. И видел, как кожа покрывается морщинами. Как волосы седеют. Как спина сгибается. И в этот момент он не думает о мести. Он думает о том, что не успел. О том, что не сказал. О том, что не сделал.

— Нет! Я не хочу уходить! Я не хочу уходить! Я ещё не убил Нейтрона Прайма! — Промо закричал и схватился за голову.

Он стал стариком. Дряхлым. Слабым. Он смотрел на свои руки. Долго. Не мигая. Слёзы. Настоящие. Потекли по щекам.

— Прошу, хватит! Прекрати! Я хочу жить! — Промо умолял и протянул руки к Харталосо.

— Это тебе наказание за то, что ты посмел ударить меня, — Харталосо смотрел на него и покачал головой.

Промо настолько состарился, что он стал буквально засохшим живым трупом. Кожа обтянула кости. Глаза впали. Он не мог двигаться. Он не мог говорить. Только шептать.

— Дайте мне умереть, — Промо прошептал и закрыл глаза.

Харталосо решил спуститься на планету вниз, чтобы узнать, что с Промо. Как тут его тело начало принимать человеческий облик.

— Вот чёртова малая сущность. Раз ты хочешь вернуться, то так уж и быть, — Харталосо выдохнул и потёр лицо.

Исход упал на планету. Тяжело. Тело горело. Мышцы ныли. Он так пролежал пару секунд и встал. Медленно. Шатаясь. Но встал.

— Походу, я его пробудил. Или нет. Я особо не помню, — Исход потёр голову и посмотрел по сторонам.

Он подошёл к Промо. Медленно. Осторожно. Тот лежал на песке. Высохший. Скрюченный. Как мумия. Как что-то, что когда-то было живым, но теперь стало просто оболочкой. Исход стоял над ним. Долго. Не мигая. Он видел многое. Но такое. Впервые.

— Неужели ты, Промо? — Исход наклонился и скрестил руки на груди.

— Нет! Не иди ко мне! Прошу, не иди! Я всё сделаю! Только пощади! — Промо умолял и смотрел на Исхода. Глаза впали. Кожа обтянула кости. Он не мог двигаться. Только шептать.

Протокол подошёл к Промо и раздавил его голову. Хруст. Тихо. Быстро. Без сожаления. Он вытер руку о штаны.

— Мы тебя не пощадим, — Протокол отвёл взгляд.

Консул подошёл к Протоколу.

— Необязательно было так делать, — Консул покачал головой и вздохнул.

— Это было хотя бы заслуженно, — Протокол пожал плечами и скрестил руки на груди.

Протокол и Консул подошли к Исходу.

— Слушай, я реально подозревал, что ты реально не тот, за кем ты себя выдаёшь. И это оказалось правдой. Знаешь, что ты выглядел весьма могущественно, — Протокол смотрел на него и хлопнул по плечу.

— Исход, скажи, кто для тебя является Харталосо? — Консул скрестил руки и подался вперёд.

— Ну, типа как сиамский брат, который живёт внутри меня, — Исход пожал плечами и развёл руками.

— А не хочешь ли ты вступить в Империю? Если что, я помогу с похоронами Прототипа X, — Протокол протянул руку и кивнул.

— Хорошо. Я тогда не против, — Исход кивнул и пожал руку.

Консул начал уходить к разрушенному барьеру.

— Эй, ты куда, Консул? — Протокол окликнул его и обернулся.

— Я подберу Максима. А ещё надо бы мою команду взять, которая сейчас в столице Империи. Вот дебилы, конечно. Зачем они тогда Промо телепортировали в столицу? Хуй их пойми. Но ладно. Удачи вам, — Консул махнул рукой и пошёл дальше.

Консул ушёл, и Протокол с Исходом остались одни.

— Ну, пора бы и к нашим пойти, — Протокол развернулся и шагнул вперёд.

— Ага, — Исход кивнул.

— Только надо сделать одно дело, — Протокол остановился.

Протокол подошёл к трупу Промо и начал его бить. Яростно. Долго. Как будто хотел выместить всё, что накопилось. И вдруг он увидел, что внутри него оказался меч. Протокол подобрал его. Меч был тёмный. Тяжёлый. Лезвие поглощало свет. Он держал его в руках. Долго. Не мигая. И чувствовал, как что-то внутри меча отзывается. Что-то, что хочет жить. Что-то, что не хочет быть забытым. И он дал ему имя. Промо.

Протокол поднял меч вверх.

— Отныне ты меч имеешь имя. И это Промо. Носи это имя с достоинством, — Протокол сжал рукоять и посмотрел на лезвие.

— Но как внутри него оказался меч? — Исход нахмурился и подошёл ближе.

— Видимо, он настолько желал, чтобы его не забыли и чтобы он не умер, что его желания стали мечом. Но сразу заметил: в этом мече нет души. И слава богу. Я бы не выдержал меч с душой Промо, — Протокол усмехнулся и покачал головой.

— Ну, знаешь. Ну, у тебя теперь крутой меч, — Исход пожал плечами и улыбнулся.

— Ага. Это точно, — Протокол кивнул.

Протокол и Исход пошли к Нейтрону Прайму и к остальным.

Консул смотрел на свою старую фотографию. Он держал её в руках долго, не мигая, пожелтевшую, с загнутыми углами, на которой он был молод, совсем молод, и вся его команда была рядом, живая, смеющаяся, настоящая. Он смотрел на неё, и что-то сжималось в груди, потому что он видел лица всех и каждого и понимал, что многих уже нет. Это понимание было тяжелее любого удара, тяжелее любой раны, тяжелее всего. Палец Консула медленно прошёлся по краю фотографии, по лицам, по улыбкам, и остановился на одном лице. На лице того, кого он больше никогда не увидит.

— Это были прекрасные времена, — Консул произнёс это тихо, почти шёпотом, и голос его дрогнул так, что последнее слово почти растворилось в воздухе.

Архаим стоял в дверях. Он долго смотрел на Консула и не решался заговорить. Он переминался с ноги на ногу, сжимал и разжимал кулаки, смотрел в пол, потом снова на Консула. Потом всё-таки подошёл, остановился рядом, близко, так, чтобы Консул чувствовал, что он не один, и положил руку на плечо. Молча.

— Консул, с тобой всё хорошо? — Архаим наконец заговорил и сжал его плечо.

Консул молчал долго, смотрел на фотографию, и Архаим ждал, не торопил, просто стоял рядом. Он чувствовал, как плечо Консула дрожит под его рукой. Едва заметно. Но дрожит.

— Не особо, — Консул наконец выдохнул, и этот выдох был длинным, тяжёлым. — Я потерял своего Архаима. Я с ним столько пережил. Я потерял одного из своих друзей, Молота. Он всегда соглашался на приключения и откладывал свои дела. И ещё... — он замолчал, сглотнул. — И ещё я потерял самого себя. А именно Консула-Киборга. Хоть я с ним почти незнаком, но я очень тяжело пережил тот момент, когда его полностью поглотил Гнилой Король.

Архаим слушал молча, не перебивал, ждал. И когда Консул закончил, он заговорил тихо, с паузами, с трудом подбирая слова. Он смотрел в сторону. Боялся, что не выдержит.

— Консул... — он замолчал, посмотрел в сторону, потом снова на Консула. — У нас с ним была одинаковая история и одинаковые воспоминания. Когда он потерял тебя... — он запнулся, сжал кулак так, что костяшки побелели, разжал. — Вот именно тогда его история изменилась. Так что я... — он выдохнул, и этот выдох был почти всхлипом. — Можно сказать, и есть твой самый настоящий Архаим. Но... из другой вселенной.

— Да, я знаю, что у вас прошлое один в один, — Консул кивнул. — Но всё равно спасибо, Архаим. Мне стало немного легче. Всё-таки эта вселенная очень похожа на мою. Но я до сих пор не могу понять... — он нахмурился. — А в чём разница? Кроме нумерации вселенной?

Архаим молчал долго. Он не знал, что сказать. Он смотрел на Консула, и в его глазах было смущение. Настоящее. Он хотел помочь. Но не знал как.

— Я сам не знаю, — он наконец пожал плечами, и в этом жесте было столько беспомощности, что Консул невольно улыбнулся. Впервые за долгое время.

Консул положил фотографию обратно. Сначала на стол. Потом в ящик. Медленно, осторожно, как будто боялся её повредить, как будто боялся, что вместе с ней рассыплется и память. Он смотрел на неё последний раз долго и убрал. И в этот момент что-то в нём изменилось. Он сам не понял что. Но почувствовал.

— Я бы хотел отомстить Гнилому Королю. Но мне абсолютно этого не получится. Он, возможно, сильнее меня в бесконечное количество раз, — Консул сжал кулак так, что ногти впились в ладонь.

— Зачем мстить тому, кто олицетворяет разрушение? — Архаим нахмурился. — Это невозможно. Всё равно он покинул нашу вселенную. Он, возможно, не вернётся. Так что тебе не обязательно его вспоминать. Тем более он тебе ничего не сделал.

— Да, ты прав. Он мне ничего не сделал. Так что ладно. Попытаюсь его забыть, — Консул выдохнул и опустил руку.

Консул вышел из своей комнаты, и Архаим последовал за ним. Они шли по коридору, и в этот момент к ним подскочил Пельмень Шериф. Он бежал по коридору, спотыкался, но не падал, и остановился перед Консулом запыхавшийся, счастливый.

— Здарова, Консул! А ты хочешь узнать, что со мной было, когда команда впервые распалась? — Пельмень Шериф остановился перед ними и хлопнул в ладоши.

— Это как-то связано с тем, что ты был в Грани? А ещё тебя знал Директор Времени? — Консул прищурился и скрестил руки на груди.

— Ну, Михаил — забавный чел. А так да, ты прав. Я тебе подробно всё сейчас объясню, — Пельмень Шериф потёр руки.

— Эй, слышь, Пельмень, давай ты свою историю потом расскажешь, — Архаим поднял руку и покачал головой.

— Нет, я хочу прямо сейчас рассказать! Это реально будет ахуенно, парни! — Пельмень Шериф замотал головой.

Серго Морган и Максим переглянулись. Они смотрели друг на друга долго. Они знали эту историю. Слышали её. Не раз.

— Ну, ребят, давайте историю Пельменя послушаем, — Серго Морган пожал плечами и откинулся на спинку.

— Бля, ну я, сука, только за чтобы снова послушать историю Пельменя, — Максим усмехнулся и кивнул.

— Слушай, Пельмень, я сам хотел задать вопрос, что ты тогда делал. Но раз уж ты сам хочешь, то давай, — Консул кивнул и сел.

— Ладно, рассказываю, — Пельмень Шериф уселся поудобнее.

Несколько лет назад.

— Команда распалась, нахер. Что ты будешь делать, Пепси Кольный? — Пельмень Шериф смотрел на него и сжал кулак.

Пепси Кольный молчал. Смотрел в сторону. Пельмень Шериф ждал. Не торопил.

— Для начала... меня зовут Кикирик. А не Пепси Кольный, — он наконец заговорил. Тихо. С паузами. — Вы мне эту кличку... по приколу дали. А так... — он замолчал. Сглотнул. — Консул уже понимал, что команда будет не вечной. Так что команда распалась... весьма с огромным конфликтом. В которой мы чуть не убили друг друга. А так... — он выдохнул. — Я попытаюсь жить как обычный человек. Я не хочу путешествовать куда-то. Я хочу приземлённую жизнь.

— А из-за чего ты устал-то? — Пельмень Шериф нахмурился и подался вперёд.

Пепси Кольный молчал. Смотрел в сторону. Вспоминал. Что-то тяжёлое. Перед его глазами проносились лица. Крики. Кровь. Он тряхнул головой, прогоняя это.

— Мне надоели приключения, — он наконец заговорил. — Каждый раз... ебанный пиздец происходит. Надоело уже. Я хочу спокойствия. Из-за этого и хочу мирной жизни. И не быть мультивселеннским террористом каким-то там. Хоть я им не был. Но если Консул так и продолжит... — он замолчал. Посмотрел на Пельменя Шерифа. — То иноземные существа могут посчитать, что я с ним заодно. И сделать меня мультивселеннским террористом.

Пельмень Шериф кивнул. Медленно. Сделал вид, что понимает. Но не понимал. Ни капли.

— Удачи тебе, Пельмень Шериф. Сделай тоже правильный выбор, — Пепси Кольный развернулся и ушёл в закат.

Пельмень Шериф стоял. Смотрел вслед. Долго. Не мигая. В его голове проносилось всё. Как они познакомились. Как сражались. Как смеялись. И теперь всё кончено. Он остался один.

А потом он побежал к своему дому. Быстро. Спотыкаясь. Падая. Вставая. Снова бежал.

— Всё-таки небольшой космический корабль для одного человека остался у меня, — Пельмень Шериф выдохнул и открыл дверь корабля.

Он зашёл в него. Остановился в кабине. Смотрел на панель управления. Долго. Не мигая.

— Консул был глуп, что медленно и осторожно ко всему относился, но я сделаю быстро и покажу, что время решает, но не как осторожность, — Пельмень Шериф усмехнулся и покачал головой.

Он телепортировался в рандомную вселенную и вылез из космического корабля. Осмотрелся. Вокруг была планета. Живая. Настоящая. Он посмотрел на неё. Долго. Не мигая.

— Например, что мелочиться, если можно просто уничтожить целую планету? — Пельмень Шериф достал бластерный пистолет. Руки дрожали.

Он выбрал полную мощность. И выстрелил. Он нажал на курок, и в этот момент всё замерло. На секунду. Он увидел планету. Живую. Настоящую. И потом она исчезла. Вспышка. Тишина. И тут сзади Пельменя Шерифа появился Директор Времени.

— Это была моя любимая планета. Она была моим курортом. И ты её уничтожил. Что ты можешь сказать насчёт этого? — Директор Времени смотрел на него и скрестил руки на груди.

Пельмень Шериф замер. Медленно обернулся. Посмотрел на него. Ноги стали ватными. Руки опустились.

— Эм... Ну... Прости? — Пельмень Шериф пожал плечами и отступил на шаг.

Пельменя Шерифа телепортировали в одну из комнат тюрьмы времени. Он появился из ниоткуда. Свет. Хлопок. И он стоит в маленькой комнате с серыми стенами и тусклым светом. В этой комнате что-то, от чего становится не по себе. Пустота. Настоящая. Потому что здесь не было ничего, кроме двух стульев и стола, за которым сидел Директор Времени.

— Я буду лично находиться с тобой в этой комнате, чтобы я видел твои страдания, — Директор Времени смотрел на него и сжал подлокотник.

Пельмень Шериф вздохнул. Глубоко. Тяжело. И понял, что Консул делал всё правильно. Слишком поздно понял. Но понял. Он сел на стул. Медленно. И стал ждать.

Проходили минуты. Часы. И Пельмень Шерифу просто стало скучно. Он смотрел на Директора Времени. Долго. Не мигая. И в его голове что-то щёлкнуло. Он решил поговорить.

— Эй, а тебя как зовут? — Пельмень Шериф наклонил голову.

Директор Времени замер. Посмотрел на него. Долго. Он не ожидал этого вопроса. Никогда. Ни от кого. Что-то в его лице дрогнуло.

— Знаешь что, мне никто не задавал этот вопрос, так что я скажу своё настоящее имя. Меня зовут Михаил. Больше ты никакое имя в будущем не услышишь, — Михаил говорил тихо и опустил глаза.

— А ты хоть с кем-то общаешься? — Пельмень Шериф смотрел на него.

Михаил задумался. Долго. Он смотрел в стену.

— К сожалению, нет, — Михаил опустил глаза.

— Хочешь, расскажу свою историю? — Пельмень Шериф улыбнулся.

— Слушай, а давай. Но после этого я тебя точно прикончу, — Михаил усмехнулся и покачал головой.

И Пельмень Шериф начал рассказывать своё прошлое. О школьных днях. О том, как он один путешествовал по галактике. И как познакомился с командой Консула и путешествовал с ними по всей вселенной. И как команда распалась.

Во время того, когда Пельмень Шериф говорил, Михаил задавал разные вопросы. И ему реально было интересно. Впервые за долгое время.

— Извиняюсь, что закрыл тебя в тюрьме. Ты можешь сбежать, — Михаил смотрел на него и отвёл взгляд.

— Спасибо тебе, Михаил, — Пельмень Шериф улыбнулся и встал.

Пельмень Шериф сбежал из тюрьмы времени. Он уже почти вышел. И в этот момент появился Мультивселеннский Судья из ниоткуда. Свет. Хлопок. И его рука сжимает запястье Пельменя. Крепко. Так, что кости хрустят.

— Не трогай его! Это по моему разрешению он сбежал! — Директор Времени шагнул вперёд и сжал кулаки.

— По законам мультивселенной и за её пределами нельзя, чтобы кто-то сбежал из тюрьмы времени. Даже с разрешением, — Мультивселеннский Судья покачал головой и скрестил руки на груди.

Мультивселеннский Судья телепортировался в Мультивселеннский Суд. Пельмень Шериф оказался в Мультивселеннском Суде. Огромный зал. Тёмные стены. Тишина.

— Я приговариваю тебя к отправлению в Грань. На веки вечные, — Мультивселеннский Судья ударил молотком и отвёл взгляд.

Пельмень Шериф оказался в Грани. Он падал. Летел. Долго. И приземлился на что-то твёрдое. Серое. Пустое. Он встал. Осмотрелся. И понял, что здесь никого нет. Никогда не было. И никогда не будет.

Настоящие дни.

— В принципе, вот так всё и было, — Пельмень Шериф выдохнул и положил руки на стол. Они дрожали. Он только сейчас это заметил.

— Пельмень Шериф, и как ты к этому всему относишься? — Консул смотрел на него и подался вперёд.

— В принципе, было весело, но нахождение в Грани несколько лет — это вообще не весело, — Пельмень Шериф поморщился и покачал головой.

— Кстати, а вы все слышали его историю? — Консул обвёл всех взглядом.

— Ага, причём несколько раз, так что мы не удивлены его истории, — Серго Морган закатил глаза и усмехнулся.

Архаим подошёл к Консулу. Он остановился рядом. Близко. И посмотрел в окно. Долго. Не мигая.

— Наконец-то настали мирные дни, — Архаим выдохнул и скрестил руки на груди.

Максим подошёл к остальным. Он смотрел на них. Долго. Не мигая.

— Это пока что, ребят. Но скоро двери откроются, и появится Нейтрон-H. Хотя я не уверен на все сто. Просто это моя догадка, — Максим смотрел на них и сжал кулак.

Консул сжал кулак. Костяшки побелели. Он смотрел в пустоту. Долго. Не мигая.

— Либо он меня найдёт, либо я его найду, — Консул сжал кулак и выпрямился.

А тем временем на краю мультивселенной.

Нейтрон-H находился на планете, которая полностью состояла из механизмов и железа. Она называлась Ангел Смерти. Он находился внутри этой планеты. Шёл по огромному залу. Медленно. Металл гудел под его шагами. Он смотрел на стены. На механизмы. На своё царство. Он ждал этого. Долго. Очень долго. И теперь он здесь. На троне. И никто не может его остановить. Он сел. Медленно. Трон застонал под его весом.

Лöсяра и Консул Воид стояли перед троном. Медленно опустились на колени.

— Поклонитесь передо мною, — Нейтрон-H смотрел на них сверху вниз и сжал подлокотник.

— Мы рады служить вам, — Консул Воид склонил голову так низко, что почти коснулся лбом холодного металла пола.

— Я убью Истинного Консула, — Лöсяра произнёс это сквозь зубы и сжал кулаки.

— Мы вместе его убьём, — Консул Воид посмотрел на него, и в его глазах загорелся огонь.

— А ну тихо! — Нейтрон-H ударил кулаком по подлокотнику. Металл зазвенел. — Царство Коллапса должно быть тихим государством пока что! Но скоро мы обратим всё в ничего! Будет пустота, как и раньше! Ведь так хотел сделать Первопустотный! Он же Фосфор!

Он смотрел в пустоту. Долго. Не мигая. Мечта. Настоящая. Он хотел вернуть всё в ничего. Как было раньше. До всего. До вселенных. До мультивселенной. До всего.

Конец третьего тома.