Мне не нужна гильотина для моей революции
Carcassonne

Мне, дворянину сгнившего королевства, не удалось погасить Революцию, и я погиб. Но, придя в себя, я увидел времена, предшествовавшие Революции. И теперь, чтобы выжить, мне нужно присоединиться к Революции.

====================

Пролог

В темнице, куда не проникал луч солнца, смрад от покрытых плесенью стен терзал мои обоняние, а ледяной каменный пол сковывал кости.

Я уже не ощущал тяжести кандалов на лодыжках, словно они стали частью меня.

Но хуже всего, неутолимая жажда и голод продолжали мучительно терзать мое тело.

Вдруг, в тишине темницы, раздался слабый скрип открывающейся двери.

Мои плечи невольно напряглись, и в этот миг мною владел скорее животный страх, нежели остатки былого мужества.

"Черт возьми, что еще?" — Пронеслось в голове.

Эхо чьих-то шагов становилось все отчетливее, приближаясь к железной решетке моей камеры.

Несмотря на пересохшее горло, я с трудом сглотнул, когда незнакомец наконец остановился у моей двери. Но вопреки моим мрачным ожиданиям, это был не тюремщик.

Аккуратно и медленно человек опустил на каменный пол корзину, в которой лежал хлеб.

Прежде чем разум успел осознать происходящее, мои руки уже судорожно потянулись к нему.

Хлеб был черствый, вероятно, пролежавший несколько дней, о чем свидетельствовала его твердость.

Но я торопливо запихивал куски в рот, пытаясь воскресить в памяти тот далекий миг, когда я в последний раз вкушал пищу.

—Кхе-кхе.

Совершенно позабыв о каком-либо достоинстве, я закашлялся, пытаясь поскорее проглотить этот жесткий хлеб, но тут незнакомая фигура за решеткой протянула мне единственную бутылку с водой.

Жадно схватив ее, я осушил одним глотком, утоляя мучительную жажду. Лишь после этого я смог рассмотреть лицо стоявшего передо мной человека.

Женщина. Знакомое лицо.

Кто же она?

Как ни старался я напрячь память, образ ускользал.

— С-спасибо вам… но кто вы? — Прохрипел я.

Женщина на мгновение заколебалась, прежде чем произнести.

— ……я раньше служила в поместье маркиза.

— Ах, вот оно что… если мне когда-нибудь удастся выбраться отсюда, я непременно вас отблагодарю.

Лицо женщины при моих словах омрачилось.

В ее глазах отразилась глубокая жалость.

В прошлом я бы счел такой взгляд оскорбительным.

Но сейчас я не мог даже поднять на нее глаза, всецело поглощенный остатками хлеба и живительной влагой.

Затем женщина вздрогнула, когда дверь снова отворилась, поспешно поклонилась мне и отошла.

— Эй, подождите—

Мой слабый голос не смог ее остановить.

На ее месте возник тот же отвратительный тюремщик, чье уродливое лицо я видел уже бесчисленное множество раз, ухмыляясь во весь рот и обнажая свои желтые зубы.

— Насладились последней трапезой, ваше сиятельство маркиз?

— Убить того, чья кровь запятнана голубизной!

Тухлые яйца градом обрушились на меня, ударяясь в грудь и растекаясь зловонной жижей повсюду.

Неистовая жажда крови и неприкрытая злоба толпы передо мной едва не заставили меня забыть о тошнотворном запахе гниющих яиц.

Бесчисленные знамена самопровозглашенной революционной армии вздымались над головами, словно острые копья, устремленные в серое небо Люмьера – некогда величественной столицы Франкии.

Свобода. Равенство. Братство.

Полотнища, несущие эти высокие лозунги, являли собой зловещий контраст с местом, где день за днем раздавался жуткий стук падающего ножа гильотины, услаждая взор обезумевшей толпы.

— Угх!

Внезапно мое зрение померкло, и тело пронзила дрожь.

Лишь ощутив липкую влагу, стекающую по лбу, и увидев окровавленный камень у своих ног, я осознал случившееся.

С этого момента все погрузилось в туман, и я не мог вспомнить, как меня сюда притащили.

Когда я едва пришел в себя, то обнаружил себя стоящим перед импровизированным уличным трибуналом.

— ……за перечисленные преступления, я, прокурор Максимилиан Ле Жидор, от имени граждан Республики, настоящим требую приговорить обвиняемого, маркиза Лафайета, к смертной казни.

Едва прокурор закончил свою речь, толпа, нет, разъяренная чернь, окружавшая место судилища, разразилась неистовыми криками.

— Убить его!

— Смертный приговор!

— Смерть продажной знати!

Мой взгляд невольно скользнул к гильотине, зловеще возвышавшейся рядом.

Какой смысл в этом фарсе, если приговор уже был предрешен?

— Обвиняемый, Пьер де Лафайет.

Подняв голову на оклик, я встретился с надменным взглядом судьи, смотревшего на меня сверху вниз.

— В порядке формальности, я позволю вам представить свою защиту.

Красивая фраза, столь же пустая и лицемерная, как и все происходящее, ибо ни одно мое слово не могло изменить уготованной мне участи.

Это ничего не значило. И не должно было значить, но меня переполняло горькое чувство обиды.

Роялы пролили реки крови в братоубийственных войнах, чтобы завладеть троном, а знать годами безжалостно выжимала последние соки из простого народа, дабы финансировать эти бессмысленные распри.

Я даже мог понять, как все это привело к революции и нынешнему хаосу.

Но эти суды, которые они вершили, не имели ничего общего со справедливостью. Они убивали невинных дворян, которых любили их подданные, огульно навешивая на них лживые обвинения.

Даже я не заслужил такого обращения, такой позорной смерти, как безродная собака!

— Как Маркиз де Лафайет, я всегда стремился защищать своих подданных, и как генерал Королевства, я принес клятву безграничной верности своей стране. И вот как меня за это благодарят—

— Ха! Защищал своих подданных, говорите вы?

Я скривился от негодования, когда прокурор Жидор бесцеремонно прервал меня.

— Маркиз лично возглавлял свои войска и грабил города во время гражданской войны; вот неопровержимые доказательства. И делал он это не единожды, не дважды, а целых три раза!

……это была правда. Но я действовал по приказу моего отца, прежнего маркиза.

— Это была военная операция против территорий мятежной фракции Второго Принца во время гражданской войны—

— О, так нападать на своих соотечественников во время гражданской войны делает вас невиновным? Скажите мне, маркиз. Разве подданные этой территории лично поддерживали Второго Принца и брались за оружие, чтобы помочь ему?

Налоги с этих подданных шли на военные нужды, и они становились солдатами своего господина, сражаясь против нас.

Так что нападение на вражескую территорию было военной операцией против них, а также способом пополнить казну и возместить расходы, которые требовал прежний маркиз.

Хотя я презирал это, во время Гражданской войны это было необходимо.

По крайней мере, это было лучше, чем вводить новые непосильные налоги для подданных нашего маркизата, которые и так страдали от долгой и кровопролитной войны.

……или мне так казалось.

Я стиснул зубы.

— ……по крайней мере, во время гражданской войны я воздерживался от введения дополнительных налогов на своей территории и принимал все возможные меры для их защиты! Ваши обвинения в том, что я только и делал, что убивал и эксплуатировал простолюдинов – не что иное, как однобокая попытка очернить все дворянство!

По крайней мере, я отличался от своего отца и прежних маркизов.

Как бы я ни презирал других дворян, которые лишь стремились к собственному обогащению за счет своих подданных, я изо всех сил старался быть другим правителем.

Это была моя гордость. И я не позволю им запятнать ее этим лживым обвинением.

Я не мог смириться с тем, что все мои усилия будут перечеркнуты, и меня запомнят лишь как еще одного продажного аристократа, казненного революционерами.

— О, вот как? Тогда позвольте мне задать вам такой вопрос, маркиз. Среди ваших подданных найдется хоть кто-нибудь, кого вы так милостиво защищали, кто настолько благодарен за ваше «щедрое» правление, что готов выступить в вашу защиту?

Толпа разразилась презрительными усмешками и издевательскими выкриками в ответ на слова Жидора. Они даже не собирались проводить честное судебное разбирательство!

Я уже готов был взорваться от гнева, когда услышал следующие слова прокурора.

— Назовите их имена, если таковые имеются. Возможно, они даже чудесным образом появятся среди этих людей и заступятся за вас?

……я не знаю никого.

Я не знал имен своих подданных.

Улыбка Жидора лишь стала шире при моем молчании.

— Конечно, вы ничего не можете сказать. Ваше сиятельство маркиз, вы вообще знаете хотя бы одно имя своих подданных, которых вы так гордо защищали и о которых заботились?

Я даже не знал имени женщины, которая принесла мне хлеб и воду, а ведь она сказала, что работала в моем особняке.

— Разве дворяне не обязаны заучивать длинные списки имен и титулов людей, которых они, возможно, никогда в жизни не увидят? Если вы не считали их настолько ничтожными, что даже не удосужились узнать их имена, то наверняка знали хотя бы одного из своих людей, которых вы ценили. Вы понимаете теперь, маркиз? Вот почему таких, как вы, дворянских выродков называют голубой кровью.

Я отличаюсь от своего отца. Я должен был быть лучше большинства дворян. Я презирал их. Я один изо всех сил старался быть не таким, как они!

Но моя вера, мои убеждения, мои усилия были смыты волной насмешек и презрительных криков толпы.

— Посмотрите на этого лицемерного аристократа! Разве не ясно, что даже он, кто утверждает, что не коррумпирован, видит в нас не людей, а всего лишь скот!

Пока толпа ликовала, Жидор торжествующе улыбнулся мне.

Нет, этого не может быть. Я… разве я ничем не отличался от этих других дворян? Нет, это просто невозможно.

Громкий голос Жидора эхом разнесся по залу суда, и тот же приговор, вынесенный мне, был повторен сотнями, тысячами присутствовавших.

— ……Именем Свободы, Равенства и Братства. Суд этой Республики приговаривает обвиняемого, Пьера де Лафайета, к смертной казни.

Пока меня волокли стражники, я с ужасом осознал, что плачу.

Невыносимый запах крови, въевшийся в самое нутро эшафота, был нестерпим.

Насмешки, отвращение и презрение толпы навсегда запечатлелись в моей памяти.

Я не хочу умирать. По крайней мере, не так. Если бы у меня был второй шанс……

Жестокий скрежет падающего лезвия гильотины пронзил мои уши, и ужасная боль захлестнула меня.

— Ааааа!

Я проснулся в холодном поту.

?

----------

Период гражданской войны - Маркиз де Лафайет I

— Аааа!

Ужасающий лязг падающего лезвия гильотины эхом пронесся в моих ушах.

— Хеук… Хууффф… Хуфф…

Ощущение ледяного ветра, скользнувшего по обнаженной шее – это то, чего не пожелаешь и злейшему врагу.

Дрожащими руками я коснулся горла.

…оно было цело.

Последнее, что запечатлелось в моей памяти – мое безголовое тело, безвольно повисшее на окровавленной гильотине – этот кошмарный образ до сих пор стоял перед глазами, словно выжженный каленым железом.

Мое тело.

Мое обезглавленное тело.

И в этот самый миг я резко сел на кровати.

Где я?

В моей комнате.

Моей комнате?

Это была не та зловонная темница, пропахшая плесенью и отчаянием.

Это, без всякого сомнения, была моя спальня в особняке маркиза.

С трудом передвигая ослабевшие ноги, я добрался до зеркала, висевшего на противоположной стене, но мое отражение повергло меня в изумление.

— Какого черта?

Из зеркальной глубины на меня смотрел юноша, едва расставшийся с отрочеством.

Горничная, пришедшая разбудить меня, изумилась, увидев меня уже бодрствующим, когда внесла в комнату таз с теплой водой для умывания.

Вместо заточения в сырой и холодной камере, я стоял в своей теплой спальне, умывая лицо чистой водой.

Неужели это сон?

Спутанный клубок воспоминаний о темнице, о бесконечных сражениях на проклятых полях брани, где не было времени ни на сон, ни на еду, и о моей беззаботной юности, когда бесчисленные слуги и горничные предугадывали каждое мое желание… все это повергало в глубокое замешательство, если не сказать больше.

А может, это всего лишь болезненные галлюцинации, порожденные агонией отрубленной головы?

Словно марионетка, подчиняясь въевшимся в подкорку движениям, я механически повторил утренний ритуал, которого придерживался в этом особняке десять лет назад.

Проснуться, умыться, одеться и спуститься в столовую, едва дворецкий известит о том, что завтрак подан.

Роскошный завтрак, о самом существовании которого я позабыл, прозябая в грязи на поле боя или томясь в темнице.

Сочная курица с тушеными овощами, ароматный горячий суп и ломтик мягкого белого хлеба.

Я все еще ощущал во рту отвратительный привкус своей последней трапезы – того черствого, покрытого плесенью хлеба, который не стал бы есть и последний нищий.

Погруженный в оцепенение, я даже не притронулся к еде, и дворецкий обеспокоенно окликнул меня.

— Юный господин?

Юный господин. Да, так меня когда-то называли обитатели этого дома.

— Если это блюдо вам не по вкусу, я немедленно…

Дворецкий, должно быть, принял мое замешательство и нежелание прикасаться к изысканному завтраку за проявление дурного настроения.

— Нет, все в порядке.

Внезапно я заметил горничную, стоявшую в углу комнаты, ту, которую обычно назначали прислуживать мне во время трапезы.

Молодая девушка, чем-то неуловимо напоминавшая женщину, принесшую мне последний ужин в темнице.

Если это действительно было десять лет назад, она выглядела бы именно так.

— Ты… как тебя зовут? – Спросил я.

— Я… меня зовут Джесси, юный господин. – Прозвучал ее робкий ответ, словно она была удивлена самим фактом моего вопроса.

[— Разве дворяне не обязаны заучивать длинные списки имен и титулов людей, которых они, возможно, никогда в жизни не увидят? Если вы не считали их настолько ничтожными, что даже не удосужились узнать их имена, то наверняка знали бы хотя бы одного из своих людей, которых вы ценили.]

Обвинения и издевательские крики толпы, собравшейся вокруг гильотины, продолжали болезненным эхом отдаваться в моей голове.

Джесси. Имя, которое я никогда не удосуживался ни запомнить, ни узнать в своей прошлой жизни.

Затем я взял со стола кусок белого хлеба.

Необычайная мягкость этого хлеба была совершенно незнакомым ощущением, когда я медленно обмакнул его в ароматный суп и откусил кусочек.

Нежный и теплый вкус медленно разлился во рту, возвращая меня к жизни.

И тогда, только тогда, я осознал, что это не сон.

— Юный господин?! – Воскликнул дворецкий, пораженный моим внезапным порывом.

Я не смог сдержать слез, хлынувших из глаз.

— ……я вернулся. – Прошептал я, сам не до конца веря в произнесенные слова.

***

Рыцарское Королевство Франкия погрузилось в пучину хаоса.

По обычаю, старший сын должен был унаследовать корону, но прежний Король, прозванный Королем-Рыцарем за свою отвагу и бесстрашие, не питал особой любви к своему первенцу, более склонному к политическим интригам.

С другой стороны, Второй Принц был рыцарем с выдающимися воинскими навыками, который завоевал расположение отца, лично возглавляя войска в войне против Германской Империи.

По этой причине Король желал видеть Второго Принца своим преемником, но Первый Принц, искусно используя свое политическое влияние, сумел объединить недовольных Королем дворян в могущественный альянс, держа в напряжении и отца, и младшего брата.

Так сформировалась фракция Первого Принца, состоявшая преимущественно из знати. А фракция Второго Принца, опиравшаяся в основном на роялистов, стала противовесом первой, превратив процесс престолонаследия в источник нескончаемых распрей. К несчастью, в самый разгар этой борьбы Король внезапно скончался.

Первый и Второй Принцы одновременно заявили о своих правах на трон, и таким образом давний конфликт между двумя фракциями стремительно перерос в полномасштабную гражданскую войну.

Эта братоубийственная война терзала королевство долгих три года.

— Уф, вы уверены, что поступаете правильно, юный господин? – Спросил барон Роберт Ле Дюмон, тучный мужчина примерно возраста моего отца, вытирая пот с красного лица шелковым платком.

Летняя жара явно не щадила людей с избыточным весом…

— О чем вы? – Рассеянно отозвался я, все еще пытаясь осмыслить свое внезапное возвращение.

— При той нехватке войск, что оставил маркиз, отправлять нашу драгоценную кавалерию… это несколько опрометчиво.

Мой отец, Маркиз де Лафайет, один из ключевых членов фракции Первого Принца, возглавлял основные силы нашей армии недалеко от столицы королевства – Люмьера, в самом пекле гражданской войны.

Может возникнуть вопрос: почему Маркиз де Лафайет, сильнейший рыцарь королевства, известный как Синий Рыцарь, встал на сторону более политически подкованного Первого Принца, а не Второго, которого поддерживало большинство рыцарей?

Дело в том, что когда мой отец впервые был посвящен в рыцари, наш род не принадлежал к высшей знати.

Будучи простым рыцарем, мой отец продемонстрировал невероятную доблесть и воинское искусство, за что и был удостоен титула Синего Рыцаря и возведен в ранг маркиза.

Однако, будучи новым дворянином, да еще и столь высокого ранга, мой отец, естественно, столкнулся с завистью и противодействием со стороны старой аристократии, что сделало новоиспеченный дом Лафайет изолированным от центральной политики.

С началом гражданской войны большинство потомственных рыцарских родов поддержали Второго Принца, поэтому отчаявшийся Первый Принц щедро осыпал наш Дом привилегиями и обещаниями, стремясь любой ценой привлечь нас на свою сторону.

Вот почему мой отец и основные силы нашей семьи сражаются за Первого Принца на севере, в то время как я управляю нашими обширными владениями на юге, на значительном расстоянии от главных театров военных действий.

И в сложившейся ситуации я приказал оставшейся легкой кавалерии патрулировать наши южные границы.

— Все наши оставшиеся войска – это легкая кавалерия, барон. К тому же, в случае внезапной осады, патрульные смогут вовремя обнаружить передвижения противника и сообщить нам, предоставив столь ценные разведданные и драгоценное время.

— Д-да, в этом есть смысл, но… – Пробормотал барон Роберт, вытирая пот с лица и бросая на меня странный, изучающий взгляд.

В тот период моей жизни я не отличался подобной предусмотрительностью и инициативностью.

Поскольку Франкия была королевством рыцарей, тот факт, что я, наследник знатного рода, был оставлен управлять обширными территориями во время гражданской войны, объяснялся не доверием отца, а его убеждением в моей неспособности проявить себя на поле боя и заслужить воинскую славу.

Итак, с точки зрения барона Роберта, которому было поручено помогать мне в управлении владениями, пока мой отец сражался на войне, мое внезапное преображение должно было выглядеть как чудо или, скорее, как наваждение.

— Не тревожьтесь, это лишь благоразумная предосторожность.

— Полагаю, юный господин все тщательно взвесил.

"Даже произнося эти слова, ваше лицо, барон, говорит об обратном…"

— Что ж, в таком случае, я приложу все усилия, чтобы оправдать вашу веру в меня.

— Кхм… да, касательно веры… позвольте мне откланяться, юный господин.

Отпустив барона, я медленно сомкнул веки.

Минул месяц с тех пор, как я пробудился восемнадцатилетним юношей, храня в памяти горечь казни, постигшей меня в двадцать восемь.

Когда я впервые открыл глаза, меня обуяло смятение, и я тщетно пытался убедить себя, что минувшие десять лет были всего лишь кошмарным сновидением.

Но теперь я знал наверняка: те годы не были грезой.

Более того, некоторые незначительные события и мимолетные встречи разворачивались в точности так же, как в том «сне», а тревожные вести с северного фронта лишь укрепляли эту странную уверенность.

На данный момент это не могло быть простым совпадением.

Я был убит солдатами Революционной армии и непостижимым образом вернулся в прошлое.

Я не знал ни причин, ни механизма этого чуда.

Но даже сейчас я отчетливо помнил жгучую горечь и бездну отчаяния того рокового дня, а также свое горячее желание получить второй шанс.

И если это действительно мой второй шанс, то я не позволю судьбе вновь сыграть со мной злую шутку.

Раскрыв глаза, я перевел взгляд на послание маркиза, прибывшее с севера.

Мой отец, возглавлявший основные силы наших владений в северных землях, требовал все больше военных припасов и денежных средств.

В прошлой жизни я помнил свой ответ о невозможности увеличения налогового бремени на территории, истерзанной непрекращающимися грабежами.

Тогда маркиз приказал мне изыскать необходимые ресурсы любым способом – будь то введение военных налогов или разграбление близлежащих земель, принадлежавших сторонникам Второго Принца.

Однако теперь я знал, что в скором будущем разразится революция. И поскольку дни Первого Принца были сочтены, я не собирался прибегать к столь жестоким мерам.

Разумеется, маркиз ни за что бы не одобрил моего отказа.

Мой отец свято верил в щедрую награду за свою преданность после восшествия Первого Принца на престол и потому без колебаний поставил на эту войну все.

Но эта слепая верность не принесет ему желанной награды, и мой отец, Маркиз де Лафайет, погибнет напрасно.

Заняв его место, я отчаянно сражался против стремительно набирающих силу революционных войск, но дворянство Франкии, некогда считавшееся сильнейшей военной силой континента, было сокрушено натиском революционной армии.

Причиной тому был беспрецедентный гений, стоявший во главе революционеров – настоящий военный монстр.

Рафаэль Валлиант.

Этот полководец активно использовал огнестрельное оружие, которое презиралось и игнорировалось в пользу рыцарства и магии, и одерживал одну победу за другой над королевской армией, применяя тактику, против которой не находилось противодействия.

Мне несказанно повезло получить этот второй шанс.

Но даже теперь я с трудом мог представить себе сценарий, в котором я лично противостою Рафаэлю и одерживаю победу над Революционной армией.

В результате затянувшейся гражданской войны стало крайне затруднительно предпринимать какие-либо действия против ключевых фигур Революционного движения, которые пользовались огромным влиянием в городах. После войны большинство этих городов сумело выкупить у короля и знати статус автономии.

Нет, даже если оставить за скобками грядущую Революцию, это прогнившее королевство рано или поздно рухнет под собственной тяжестью.

[— Убить их!]

[— Смерть продажной знати!]

Несмотря на это, каждый раз, закрывая глаза, я вновь слышал их безумные крики и злобные насмешки, время от времени сотрясавшие воздух города.

Я был свидетелем безумия и жестокости, которые Революция принесла Франкии. Число казненных после установления Республики едва ли уступало числу погибших в братоубийственной гражданской войне.

Революция должна была начаться на четвертый год войны, то есть через два года.

Итак, хотя я и должен был добыть средства по приказу маркиза, я не мог позволить себе чрезмерной эксплуатации или грабежа простого народа в течение этих двух решающих лет.

Только тогда я смогу присоединиться к Революции как незапятнанный дворянин, как истинный защитник простых людей. И при этом я должен буду приложить все усилия, чтобы во главе армии встали умеренные, а не радикалы.

Лишь таким образом я смогу предотвратить хаос и кровопролитие, которые несла с собой Революционная армия в моей прошлой жизни.

В этой жизни я отказываюсь безвольно наблюдать, как все, за что я боролся, вновь обращается в прах.

Пока я укреплял свою решимость, в дверь постучали, и раздался грубый голос.

— Юный господин.

— Войдите, рыцарь.

Дверь распахнулась, и в комнату вошел крупный мужчина в полном боевом облачении, который почтительно склонил голову.

Хотя он был примерно моего возраста, он был на целую голову выше меня.

— Рыцарь Ран Гастон приветствует исполняющего обязанности маркиза Пьера де Лафайета.

Поскольку маркиз увел основные силы нашего владения, этот человек был единственным рыцарем, оставшимся в моем распоряжении, не считая меня самого.

В то же время он вызывал у меня противоречивые чувства.

Он был главной причиной недоверия маркиза ко мне, поскольку происходил из простолюдинов, но этот человек поклялся мне в верности до самого конца, даже когда войска Королевства терпели сокрушительное поражение.

Я некоторое время пристально смотрел на него, пытаясь упорядочить свои мысли.

— Что случилось, рыцарь?

— Кавалерийский отряд, отправленный в патруль по вашему приказу, вернулся с этим донесением. Они сообщают, что отряд численностью около ста человек, включая рыцарей, вторгся на территорию маркиза со стороны графства Мильбо.

— Мародеры, как я и предполагал.

— Да. Похоже на то, юный господин.

Тогда нет времени на промедление.

Тяжело вздохнув, я скомандовал.

— Собирайте кавалерию. Мы выступаем немедленно.

— Только кавалерию, юный господин?

— Да.

Рыцарь Гастон выглядел озадаченным, но если бы мы стали дожидаться мобилизации всех наших сил и выступили бы всем войском, к нашему прибытию враг уже достиг бы окрестных деревень.

Чтобы предотвратить свержение умеренного крыла Революционной армии радикалами, я должен сохранить определенную военную силу, способную их поддержать. И для этого мы не можем допустить разорения наших земель.

Размышляя об этом, я закончил застегивать свою кирасу, и теперь взгляд рыцаря Гастона выражал неподдельное недоверие.

— Юный господин… вы тоже выступаете?

— Да. – Ответил я, поднимая свой меч и лук.

На данный момент наши владения практически лишены сколько-нибудь значимой армии.

Так что мне придется танцевать под эту жестокую мелодию судьбы.

— Я должен заставить тех, кто возомнил себя хозяином и посмел угрожать жителям моей земли, заплатить за свою дерзость.

----------

Период гражданской войны - Маркиз де Лафайет II

Тихая деревушка, утопавшая в изумрудной зелени леса.

Теплые солнечные лучи ласкали ее, создавая идиллическую картину безмятежности и красоты.

Или, по крайней мере, так должно было быть.

Внезапно на деревенской улице возникла сотня солдат под предводительством закованных в сталь рыцарей, повергнув мирную обитель в пучину хаоса.

Хотя в деревне и существовала местная милиция, это были безоружные крестьяне с ржавым оружием, привыкшие отгонять лишь лесных зверей, а не противостоять отряду профессиональных воинов, и потому они оказались совершенно беспомощны перед лицом врага.

— Бегите! Нужно бежать!

— Пожалуйста! Мы не сделали ничего плохого! Смилуйтесь!

Вторгшиеся солдаты смешались с отчаявшимися жителями, пытавшимися увести свои семьи в безопасное место, в то время как некоторые в ужасе падали на колени, моля о пощаде, лишь усиливая царившее вокруг дикое смятение.

— Именем благородного графа Мильбо! Мы конфискуем все ваше имущество!

— Любой, кто будет пойман на сокрытии своих пожитков и ценностей, будет казнен вместе со всей своей семьей!

Среди этого кошмара седовласый старик, почтенный староста деревни, пал ниц перед закованными в броню рыцарями, моля о милосердии.

— Милорды, молю, сжальтесь над нами… Угх!

Но прежде чем мольба сорвалась с его дрожащих губ, солдат грубым ударом сапога повалил его на землю.

— Да кто ты такой, чтобы сметь так говорить? Презренная тварь!

— Аааа, угх!

Два рыцаря, возглавлявшие отряд, равнодушно взирали на то, как солдаты топчут беспомощного старика, переговариваясь между собой с циничным спокойствием.

— Похоже, сегодня сама Фортуна благоволит нам, сэр Кассель. Эта деревушка кажется нетронутой.

— Ха-ха-ха, несомненно, сэр Хьюи, граф будет весьма доволен нашей добычей.

Рыцари Королевства Франкия, земли, славящейся своими благородными воинами, с нескрываемой радостью предвкушали богатые плоды своего грабежа.

К глубочайшему отчаянию старосты, несмотря на все его мольбы о мирном исходе, эти жестокие люди с самого начала не намеревались проявлять ни малейшего милосердия или вступать в какие-либо переговоры.

Их господин, граф Мильбо, принадлежал к фракции Второго Принца, а эта несчастная деревня располагалась на землях Маркиза де Лафайета, ключевого сторонника Первого Принца.

Поэтому им было совершенно безразлично, сколько невинных крестьян погибнет и насколько глубокой будет их нищета.

Нет, более того, разорение вражеских земель лишь приветствовалось их жестокими сердцами.

Трагические крики, наполнявшие воздух деревни, не вызывали у этих солдат ни малейшего сочувствия, поскольку подобные зверства стали неотъемлемой частью их повседневной жизни.

Крупные города и неприступные замки обладали мощной защитой и гарнизонами, способными дать отпор врагу, но такие беззащитные деревни и поселения были совершенно беззащитны перед лицом вооруженной силы.

Из-за затянувшейся гражданской войны казна большинства дворян оскудела, поэтому для них стало гораздо предпочтительнее пополнять свои запасы за счет грабежа вражеских деревень, нежели тратить силы и средства на их защиту.

Так фракция Первого Принца безжалостно разоряла земли Второго Принца, а сторонники Второго Принца отвечали тем же, погружая все королевство в пучину насилия и бесправия.

Мало ведали эти жестокие рыцари, что в густой чаще леса скрывалась тайная армия, с ненавистью наблюдая за тем, как они терзают эту несчастную землю.

— Эти мерзавцы…

Я безмолвно поднял руку, пытаясь унять ярость, клокотавшую в груди Гастона.

Мы не успели вовремя.

И все же это было лучшее, на что мы могли рассчитывать, добравшись сюда лишь с немногочисленным отрядом легкой кавалерии.

Врагов было около сотни, включая двух закованных в броню рыцарей, а нас – всего десять всадников.

Взглянув на своих солдат, на чьих лицах застыла тревога, я продолжил отдавать Гастону четкие инструкции.

— По моему сигналу возглавите кавалерию и обрушьтесь на вражеские ряды.

— Атаковать их?

— Да. Сейчас они слишком увлечены грабежом, чтобы бдительно следить за охраной. Внезапный удар кавалерии должен рассеять их строй и посеять панику.

— Но у них же два рыцаря…

— Я займусь ими.

Гастон, казалось, был готов оспорить мой приказ, но прежде чем он успел возразить, я продолжил.

— Нас слишком мало, поскольку мы привели лишь легкую кавалерию. Неужели вы думаете, что я бы бросил своих людей в бессмысленную атаку без тщательно продуманного плана?

— ……понял, милорд.

Гастон, казалось, принял мои доводы и отправился инструктировать солдат, а я тем временем схватил свой лук и наложил стрелу на тетиву.

В меч достаточно влить ману лишь однажды и поддерживать ее течение, но для каждой стрелы мне приходится проделывать этот ритуал заново.

Большинство рыцарей предпочитают концентрировать свою ману на личной защите во время боя, из-за чего лук давно считается оружием простолюдинов…

Однако именно из-за этой привычки беречь ману ни один рыцарь не стал бы тратить ее на защиту вне сражения.

Чувствуя напряжение в мышцах от туго натянутой тетивы, я начал вливать свою ману в древко стрелы.

Моей целью был один из рыцарей, который беззаботно наблюдал за разграблением деревни и явно не ожидал внезапного нападения из леса.

Краем глаза я видел, как Гастон и мои верные всадники, затаив дыхание, ждали моего сигнала к атаке.

И вот, усиленная магией стрела сорвалась с тетивы, рассекая воздух…

И, пронзив стальные латы рыцаря, глубоко вонзилась ему в спину.

Рыцарь, стоявший рядом, изумленно вскрикнул, наблюдая, как моя цель согнулась в седле и рухнула на землю. Зрелище было в некоторой степени забавным.

— В атаку!

— Люди! Вперед!

— Уооооо!

Гастон, словно выпущенная из лука стрела, первым вырвался из лесной чащи, и кавалеристы последовали за своим командиром.

Я быстро наложил на лук следующую стрелу.

— Засада!

— Черт, черт, собирайте войска! Живо, строиться!

Пока вражеские солдаты в панике пытались подняться на ноги, я заметил офицера, отчаянно кричавшего во все горло, пытаясь восстановить порядок в рядах.

"Этот парень, должно быть, сержант, верно?"

— Идиоты, не отступайте! Стройся! Поднимите копья… Гах!

Исход сражения был предрешен в тот самый миг, когда моя стрела поразила сержанта прямо в грудь.

Вдали несчастный солдат издал душераздирающий крик, когда его сбил с ног несущийся конь. Едва он попытался подняться и ударить наших воинов, меч Гастона рассек его надвое.

В этот момент я выехал на своем верном скакуне из лесной тени.

Вражеский рыцарь, пребывавший в полном замешательстве, видя поверженного товарища и то, как наша немногочисленная кавалерия стремительно опрокидывает его войско, устремил на меня свой взгляд.

На моей груди гордо сиял наш фамильный герб – лилия Лафайетов.

Маркиз де Лафайет, «Синий Рыцарь», сильнейший воин королевства, был знаменит своими уникальными синими доспехами, и поскольку он никогда бы не опустился до использования такого простого оружия, как лук, вражеский рыцарь, должно быть, сразу понял, что перед ним его сын.

Вражеские солдаты были жестоко смяты стремительной атакой нашей кавалерии и доблестного рыцаря, даже не успев сомкнуть ряды.

"Если этот человек вернется к своему господину, потеряв в столь незначительной вылазке целый отряд и своего товарища-рыцаря…"

И действительно, вражеский рыцарь с обнаженным мечом бросился на меня, а я уже накладывал на лук следующую стрелу.

Уголки моих губ невольно тронула презрительная усмешка.

Поскольку спасти своих гибнущих солдат вовремя не представлялось возможным, он, должно быть, решил, что, захватив или убив меня, сможет хоть как-то исправить свое плачевное положение.

Рыцари, по общепринятому мнению, должны были бесстрашно бросаться в бой и встречать врага лицом к лицу, поэтому использование лука считалось признанием их трусости и недостатка воинского мастерства.

Я отпустил тетиву, и стрела, словно выпущенная из пращи, устремилась к нему.

— Ха!

Даже будучи далеко не самым доблестным рыцарем, он все же сумел рассечь усиленную маной стрелу своим мечом, продолжая неумолимо нестись на меня.

— Я – сэр Питер де Кассель, рыцарь благородного графа Мильбо! Я вызываю тебя на честный поединок!

"Ох, как же мне страшно."

Я немедленно развернул своего коня и поскакал в противоположном направлении, пока он преследовал меня, вопя во все горло оскорбления.

— Благородный рыцарь никогда не повернется спиной к врагу и не побежит! Познай свой позор!

"Этот парень был полон решимости…"

— Ха! Ха! Ха!

Поскольку я намеренно ехал в умеренном темпе, сэр Кассель вскоре настиг меня.

"Еще немного, совсем чуть-чуть."

— Умри!

Как только я увидел зловещее голубоватое свечение его занесенного меча, я выхватил кинжал, висевший у меня на поясе, и метнул его в его скакуна.

—Иго-го-го!

— Угх!

Конь, в ногу которого глубоко вонзился кинжал, споткнулся и рухнул на землю, а рыцарь с силой прокатился по пыльной дороге.

Это была типичная слабость рыцарей: они безрассудно концентрировали всю свою ману на атаку, совершенно пренебрегая защитой своих верных коней.

Резко осадив своего скакуна, я спрыгнул на землю и направил острие своего меча на шею рыцаря, который корчился от боли, тщетно пытаясь дотянуться до своего оружия.

Он смотрел на меня дрожащими от ярости глазами и сдавленно прорычал.

— Ч-что это за гнусное предательство в честном поединке!

Не знаю почему, но я не смог сдержать презрительной усмешки, расцветшей на моих губах.

— А разве я давал согласие на этот так называемый поединок?

Лицо рыцаря побагровело от бессильной злобы.

— Проклинаю тебя! Если бы мы сражались по правилам, я бы одержал победу! Нет чести в победе, добытой такими грязными уловками! Ты не знаешь, что такое честь рыцаря!

"Ах, какая невыносимая болтовня."

Мощным ударом рукояти своего меча по его шлему я заставил рыцаря без чувств обмякнуть на земле, не издав при этом ни единого стона.

— Такой мародер, как ты, не имеет права рассуждать о чести.

Битва была практически окончена. Я взвалил бессознательного рыцаря Касселию… или как его там звали, Канцеллио? На его лошадь и не спеша поехал обратно в деревню.

— Хаааа!

— Угх, Угаааак!

Следуя за громкими криками, я увидел, как Гастон, словно вихрь, размахивает своим огромным двуручным мечом, отправляя вражеских солдат в живописные полеты.

— Ха, сдаемся… мы сдаемся!

— Только не убивайте нас!

С этими мольбами немногие оставшиеся в живых солдаты побросали свое оружие, моля о пощаде.

— Сэр Гастон, каковы наши потери?

— Лишь один солдат получил легкое ранение, милорд.

Эта новость вызвала на моем лице довольную улыбку.

"Вот оно что…"

Их было целых сто, а нас – всего десять.

Несмотря на внезапность нашей атаки, они были разгромлены без особого сопротивления.

— Превосходная работа, сэр Гастон.

Гастон почтительно склонил передо мной голову.

Он, должно быть, сражался в самой гуще боя, сокрушая вражеских солдат направо и налево, и при этом не выглядел ничуть уставшим.

— Вы тоже проявили себя превосходно, юный господин.

Гастон бросил взгляд на первого подстреленного мною рыцаря, безжизненно свисавшего с захваченной лошади, а затем на второго, беспомощно болтавшегося на спине моего скакуна…

"Как же его все-таки звали… ах да, кажется, Кроцеллия."

В любом случае, еще раз взглянув на обоих плененных рыцарей, Гастон снова склонил голову в знак уважения.

Поначалу он, несомненно, испытывал сомнения в моих способностях, но, возможно, этот небольшой триумф позволил мне завоевать часть его доверия.

— Хорошо позаботьтесь о них на обратном пути. Мы должны получить за этих двоих солидный выкуп.

— Слушаюсь, сэр!

Въехав в деревню, я увидел печальную картину: повсюду лежали безжизненные тела крестьян и вражеских солдат.

Я спешил сюда изо всех сил, но ущерб, нанесенный этой несчастной обители, был далеко не мал.

Пока я стоял, оглядывая это бедствие, жители деревни, прятавшиеся во время боя или бежавшие в лес, стали осторожно приближаться и падали передо мной на колени.

— Я – исполняющий обязанности маркиза Пьер де Лафайет. Вы староста этой деревни?

На мой вопрос один из мужчин робко кивнул и ответил.

— Для нас великая честь лицезреть вас, милорд. Я – сын старосты. Простите, но мой отец…

— ……я понимаю, вам не нужно продолжать.

— Как эта смиренная деревня сможет отблагодарить вас за вашу милость, за наше спасение?..

Человек, склонившийся передо мной, был искренне благодарен, но в его дрожащем голосе звучала глубокая тревога.

Возможно, жители тех вражеских земель, которые я безжалостно грабил в прошлом, смотрели на меня такими же полными отчаяния глазами.

Тяжело вздохнув, я спросил.

— Как вас зовут?

— Джон Миллер, милорд.

— Очень хорошо, Миллер. Отныне вы – староста этой деревни. Я освобождаю ее от уплаты налогов до самой зимы. Кроме того, я пришлю сюда инспектора; сообщите ему обо всем причиненном ущербе, и мы окажем вам достаточную помощь, чтобы деревня смогла благополучно пережить холодное время года.

Миллер, новоиспеченный староста, а также остальные жители деревни удивленно переглядывались.

В этом проклятом королевстве, которое годами терзала братоубийственная гражданская война, безжалостное выжимание последних соков из простого народа давно стало печальной нормой.

— Благодарим вас, милорд! Сердечно благодарим!

— Да ниспошлет Господь свои благословения на столь милосердного господина!

Я поднял руку в успокаивающем жесте и улыбнулся им, стараясь выглядеть как можно более благосклонно.

В прошлой жизни я бы, несомненно, гордился собой.

Но теперь я видел, что, несмотря на слабый проблеск надежды в их глазах, они все еще были затуманены печатью многолетней скорби и отчаяния.

Эта милость, которую я оказал им как исполняющий обязанности маркиза, была всего лишь ничтожной каплей в море горя.

Пока я защищаю одну деревню, десять других будут преданы огню и мечу, и я пока не в силах это изменить.

Повернув голову, я увидел, как Гастон распоряжается пленными рыцарями и остальными захваченными солдатами.

Граф Мильбо.

Сам граф должен был сражаться на северном фронте на стороне Второго Принца.

Значит, эти войска пришли сюда, чтобы пополнить оскудевшую казну своих владений.

Но вместо того чтобы поживиться добычей, эти надменные рыцари и их солдаты были разбиты и теперь сами нуждались в выкупе, так что того беднягу, который управляет графством, ждут весьма мрачные времена.

— Что ж, пора приниматься за дело.

----------

Период гражданской войны - Дамьен де Мильбо I

Я едва успел вернуться в особняк, как подвергся предательскому нападению.

— Молодой господин! Вы хотите довести меня до инфаркта?! — Донесся взволнованный голос из моего кабинета. Там, размахивая руками, стоял пожилой мужчина с внушительным животом, ровесник моего отца, не иначе… Барон Домон собственной персоной.

— Ну, я же жив и здоров, так что не о чем беспокоиться, верно, барон?

— По чистой случайности! Чистейшая удача, говорю вам! Где это видано, чтобы знатный господин отправлялся на разбойников, имея при себе лишь горстку солдат и одного-единственного рыцаря! Как я теперь должен докладывать об этом его превосходительству маркизу?!

Что ж, полагаю, отец сейчас был бы вне себя от гордости, наконец-то я совершил что-то поистине рыцарское.

— Если бы я взял всех солдат, к нашему прибытию от деревни остались бы одни руины. Так что это было необходимо, и, смотрите, мы даже пленных захватили.

— Хм. Это, несомненно, достойное похвалы достижение, молодой господин. Однако, как представитель его превосходительства маркиза, я обязан осудить столь безрассудное поведение.

Барон на мгновение замолчал и посмотрел на меня с серьезным блеском в глазах.

— Несмотря на вашу храбрость, деревня все равно понесла значительный ущерб. Вы даже освободили их от налогов на какое-то время, так что, если не считать отражения вражеского вторжения, от этой вашей авантюры не было никакой пользы.

Я криво усмехнулся в ответ.

— Вы считаете, что освобождение их от налогов было глупостью?

— Это было, несомненно, великодушное решение. Эти крестьяне, вне всякого сомнения, будут восхвалять ваши действия. Но на этом все, молодой господин. Даже самый могущественный рыцарь не может разъезжать по деревням, когда ему вздумается; вот почему гораздо разумнее просто атаковать территорию противника. К тому же, разве мы сейчас не испытываем серьезные финансовые затруднения из-за военных расходов и нехватки ресурсов?

Таковы уж суровые реалии нашего времени.

Даже имея желание защитить простой люд, возможности по выделению войск на эти цели весьма ограничены.

В те времена я соглашался с этим и следовал приказам отца и советам барона — вместо защиты наших подданных совершать набеги на земли врага.

— Но мы не можем так продолжать, иначе крестьяне просто не выдержат. В конце концов, они не смогут платить налоги, а жители вражеских территорий окажутся в том же, если не в худшем положении.

И если эта гражданская война скоро не закончится, нам придется выжимать из них еще больше, так что что им останется, кроме отчаянной необходимости восстать против нас?

Так все и произошло; революция вспыхнула среди зажиточных горожан и интеллектуалов, а крестьяне, измученные постоянной эксплуатацией в течение пяти лет гражданской войны, с ликованием присоединились к этому движению.

Пламя революции поглотило королевство, и без того истощенное долгой междоусобицей. И таким образом, республика, рожденная из ненависти к правителям и дворянам, захватила власть.

Бесчисленные представители знати заплатили страшную цену, публично лишившись головы под лезвием гильотины.

……даже я.

— У меня есть план, мой добрый барон. Как вы столь метко подметили, большинство дворян предпочитают грабить чужие земли, нежели защищать своих подданных. Но на этот раз графство Мильбо понесло ощутимые потери, попытавшись напасть на нас. Они лишились сотни солдат и двух рыцарей. Они могут списать это на неудачу, но что, если это будет повторяться снова и снова?

Барон на мгновение погрузился в раздумья, прежде чем ответить.

— Они… они предпочтут нацелиться на другие территории, нежели на этот маркизат.

Большая часть основных сил дворянства сражается на северных рубежах, вблизи Столицы.

Маркизат, находящийся под властью «Синего Рыцаря», и без того привлекал меньше внимания, чем другие земли, а если те глупцы, что осмелятся совершить набег на нашу провинцию, будут нести одну потерю за другой, они станут назидательным примером для остальных.

— Именно. В конце концов, у фракции Второго Принца есть множество других территорий, которые могут стать их целью, помимо нашего маркизата. Если мы обеспечим достаточную безопасность наших земель, у нас появится некоторая свобода маневра для поддержки союзников или нападения на врагов.

Конечно, я и не помышлял ни на кого нападать.

— Хм, разумно. Но не похоже, чтобы такие результаты могли быть достигнуты простым пресечением мелких набегов. И это немного, ну… продолжать совершать столь безрассудные поступки, когда мы даже не знаем, как долго нам придется охранять территорию…

— Справедливо.

Я разделял мнение барона.

Однако, поскольку Революция не за горами, у меня множество неотложных дел.

Грабежи необходимо прекратить, но я не знаю, сколько раз мне придется их останавливать, чтобы они прекратились окончательно, и я не могу просто сидеть здесь в ожидании новой попытки.

Прежде всего, мой отец, маркиз, без малейшего колебания лишит меня титула исполняющего обязанности маркиза, если я не отправлю ему достаточное количество военных припасов.

Выкуп за двух захваченных нами рыцарей далеко не покроет всех военных расходов.

— Вот почему мне нужна крупная добыча. Скажите мне, барон, кто управляет графством Мильбо?

— Должно быть, второй сын графа, молодой господин.

Второй сын графа Мильбо.

Его звали… Дамьен де Мильбо.

Хотя все, что мне о нем известно — это его имя.

Прискорбно, что это вся моя информация о нем, хотя я уверен, что он наверняка уже совершал набеги на наши земли.

По крайней мере, насколько я помню, он не наследовал своему отцу.

— У вас есть какая-нибудь дополнительная информация о нем?

— Простите, молодой господин. Но сведения о нем крайне скудны…

Барон Домон вытер пот со своего пухлого лица и почтительно склонился.

Что ж, в те времена подобное не было чем-то из ряда вон выходящим.

Даже если речь шла о соседней территории, получить подробную информацию о втором сыне знатной семьи было непросто, особенно при отсутствии тесных связей между их отпрыском и широким кругом дворянства.

— Но мы можем сделать некоторые предположения о нем.

Если граф и его первенец, наследник, находятся на передовой, добывая славу, в то время как второй сын управляет владениями вместо вассала или самой графини, весьма вероятно, что граф не благоволит своему второму сыну.

Более того, хотя род Лафайет — это недавно возвысившаяся дворянская фамилия, мы принадлежим к воинскому сословию. Мой отец, маркиз — сильнейший рыцарь в Королевстве Франсия, тот самый «Синий Рыцарь».

И второй сын Мильбо послал отряд для набега на наш маркизат, прекрасно зная о наших воинских традициях.

Хотя и верно, что большая часть наших сил ушла с маркизом, и у нас остался лишь небольшой гарнизон…

— Основные силы лордов, участвующих в гражданской войне, находятся на передовой, поэтому большинство территорий остаются практически беззащитными, что делает их легкой добычей для грабежа. Но второй сын Мильбо нацеливается именно на наш маркизат, а не на другие, более уязвимые земли.

— Хм, да.

— Исходя из этого, разумно предположить, что он достаточно агрессивен, чтобы атаковать земли, к которым другие лорды не притронутся, и что у него есть какая-то внутренняя информация о положении дел в нашем маркизате.

Глаза барона сузились.

— Хм, возможно, вы правы, а возможно, он просто идиот. Одно из двух.

Покачав головой на его слова, я продолжил.

— Маловероятно, что даже идиот сунется на территорию «Синего Рыцаря», не имея предварительной информации. И это не говоря уже о его вассалах; даже будучи исполняющим обязанности графа, я сомневаюсь, что они станут подчиняться тому, кто даже не является наследником.

Услышав мои слова, барон удивленно посмотрел на меня и слегка склонил голову.

— Хм. Возможно, я вас недооценил, молодой господин. Прошу прощения.

Нет, видите ли, барон. Думаю, вы правы в этом вопросе.

В том возрасте я был довольно робким и почти ничего не предпринимал против этих набегов.

Я, конечно, ездил в деревни, предлагал помощь, но, если подумать, это могло быть просто для собственного успокоения.

Ах, не будем больше об этом, Пьер.

— Нет, барон Домон. Я всегда благодарен вам за вашу преданность нашему маркизату.

— Ах, это большая честь, что мои скромные усилия удостоились вашего признания, молодой господин!

Барон утер слезы кружевным платком.

Не то чтобы я мог это отрицать, ведь, возможно, я действительно переложил на него больше половины своих обязанностей исполняющего обязанности маркиза… но он даже не пытается притвориться скромным по этому поводу…

Я слегка кашлянул, чтобы сменить тему.

— Он, должно быть, хотел показать свою полезность отцу и стать наследником, но теперь ему придется отправлять выкуп за рыцарей вместо того, чтобы везти отцу трофеи своих завоеваний, так что он будет искать возможность это компенсировать. Давайте просто предоставим ему такую возможность.

— Молодой господин, я не думаю, что он попадется на это, он уже понес от нас потери, чтобы пытаться снова…

— Что ж, в таком случае нам просто нужно предложить ему нечто настолько заманчивое, от чего он не сможет отказаться…

Мне придется обратиться за помощью.

Поскольку я не собираюсь совершать набеги на чужие земли, лучший способ доставить припасы маркизу — это обобрать зарвавшихся дворян до нитки.

***

Графство Мильбо.

Дамьен де Мильбо, второй сын графа Мильбо, мрачно нахмурился от досады.

В этой гражданской войне вторые и третьи сыновья знатных родов, обычно исполнявшие обязанности лордов, прежде всего заботились о собственной безопасности, предпочитая совершать набеги лишь на легкие цели и отправляя в результате скудные военные средства. Но он был иным; он жаждал большего.

Его старший брат, наследник лишь по праву первородства, удостоился чести сражаться на передовой; однако он до сих пор не совершил ничего достойного упоминания.

Поэтому, если бы ему удалось превзойти ожидания и предоставить щедрое финансирование, его отец, граф, был бы в восторге. Именно поэтому он тратил время и ресурсы на внедрение шпионов в маркизат, который оставался относительно безопасным и, следовательно, богатым.

Через них Дамьен узнал, что оборона маркизата весьма слаба, и ему также удалось услышать кое-какие слухи о сыне маркиза.

Каждый год Маркиз де Лафайет, национальный герой, устраивал соревнование, приглашая многообещающих юношей и молодых людей со своих земель и даже из-за их пределов, и предоставлял победителям поединков возможность поступить на службу рыцарями под его знаменем.

Хотя перспектива стать рыцарем, основываясь исключительно на своих навыках, была весьма привлекательной, в действительности для простолюдинов было крайне несправедливо соревноваться с дворянами, которых обучали военному делу с самого детства.

Естественно, большинство победителей турниров принадлежали к знати, но поговаривали, что однажды сын маркиза проиграл простолюдину по имени Гастон.

Для маркиза, которого почитали как сильнейшего рыцаря королевства, это был несмываемый позор, его стыд был настолько велик, что он навсегда прекратил проведение подобных турниров.

Таким жалким человеком был исполняющий обязанности лорда маркизата лишь потому, что он был единственным сыном маркиза. Узнав об этом, Дамьен без колебаний спланировал набег на маркизат.

Ему удалось успокоить своих недоверчивых вассалов полученной информацией и организовать легкий набег на окраины маркизата, чтобы они могли также ознакомиться с местностью…

— Ты никчемный глупец! Ты не смог одолеть даже сына маркиза, который умудрился проиграть какому-то простолюдину!

— Прошу прощения, мой лорд.

Рыцарь, стоявший перед Дамьеном, Питер де Кассель, чувствовал себя совершенно раздавленным.

Он был обманут трусливой тактикой молодого лорда, который, будучи рыцарем, использовал лишь лук. Но он также недооценил его из-за ложной информации, предоставленной Дамьеном.

Будь он должным образом осведомлен, он бы не был застигнут врасплох и не попался бы на столь презренный трюк.

Конечно, он не мог сказать этого Дамьену, поскольку его наказали бы еще суровее, поэтому Кассель просто молчал и продолжал терпеть гневную тираду своего господина.

— Проклятье… — Выдохнул Дамьен, наконец выпустив пар и болезненно сжав виски.

Донесения о странных действиях молодого лорда поступали регулярно: то он использует кавалерию как дозорных, то еще что-то в том же духе. Но в самом страшном сне Дамьен не мог представить, что этот выскочка явится с горсткой легкоконников и устроит засаду на их отряд, расположившийся у самой границы маркизата.

Бездарность его вояк привела к позорному поражению от силы всего лишь десяти человек, и теперь Дамьену пришлось выкупать их, заплатив непомерную цену.

Но последней каплей стало известие о том, что молодой лорд, получив выкуп, тут же заказал несметное количество провизии и припасов с соседней территории, подвластной его отцу. Дамьен едва сдержал ярость.

Признаться отцу в отсутствии средств для отправки на войну, да еще и в бессмысленной трате денег на выкуп, означало навсегда подорвать с таким трудом завоеванное доверие. И ко всему прочему, сын маркиза наживался на глупости его подчиненных!

Мгновенное желание броситься в погоню и перехватить злополучный обоз едва не захлестнуло его, но неожиданно быстрая реакция молодого лорда на предыдущий набег заставила умерить пыл. План был слишком рискованным.

В этот самый момент в распахнутое окно влетела почтовая голубка.

Отточенным движением Дамьен снял с ее лапки свернутое послание и жадно впился глазами в текст.

[Восточная деревня маркизата подверглась нападению. Исполняющий обязанности маркиза Лафайет собрал войска и выступил на восток.]

Дамьен прищурился. Восток? Это же совсем в другую сторону!

Если они сейчас же поднимут своих людей, он успеет перехватить обоз с припасами до того, как тот достигнет главного замка маркизата. И даже если молодой лорд спохватится, вернуться вовремя он уже не сможет.

Это был словно подарок судьбы!

Но в то же время… слишком уж удачный подарок.

Невероятно подозрительно, что эта новость пришла именно сейчас, в самый отчаянный момент.

Дамьен на миг заколебался, но выбор уже был сделан. Если он не отправит отцу военные средства, он потеряет все.

Призрачный шанс исправить чудовищную ошибку маячил прямо перед ним, и было бы непростительной глупостью упустить его из-за трусливой осторожности.

К тому же, никаких признаков охоты на его шпионов не было. Молодой лорд ничего не подозревал!

— Созвать всех людей! Перехватить обоз, идущий в маркизат!

— Что?.. я… то есть, да! Слушаюсь, мой господин!

Дамьен с досадой закатил глаза на замешательство рыцаря.

В конце концов, если этот болван не способен осознать всю важность открывшейся возможности, он просто круглый идиот!

Нет, он не мог доверить столь ответственное дело этому бестолковому дураку.

Да, именно так. Если он снова пошлет этого ничтожество, даже солдаты будут чувствовать себя неуверенно. Ему не оставалось ничего другого, кроме как взять инициативу в свои руки.

Наконец Дамьен решительно поднялся.

— Никаких возражений! За мной! Я лично поведу наши войска!

----------

Период гражданской войны - Дамьен де Мильбо II

Посланец терпеливо ожидал в условленном месте.

— Господин, замечены войска графства Мильбо, входящие в наши земли.

— Отлично сработано. Сэр Гастон, прикажите нашим людям пока отдохнуть.

— Есть!

Мы покинули столицу маркизата и двинулись на восток, затем сделали большой крюк на юг и оказались прямо на западе.

Будь этот изнурительный марш напрасным, я бы проклял все на свете, но, к счастью, этого не произошло.

Теперь я мог спокойно отбросить свои подозрения насчет барона Домона.

Вероятность сговора второго сына Мильбо с бароном была невелика, но все же существовала, поскольку маркизат, за который барон отвечал до моего возвращения, был почти беззащитен перед набегами.

Мне было немного стыдно за свои сомнения, но поскольку они двигались именно так, как мы и предполагали, шпион, вероятно, был одним из слуг в особняке.

Ничего страшного. Даже зная о шпионе, не всегда удается его сразу найти, а если знаешь, что он есть, можешь подсовывать ему нужную информацию, как в этом случае.

Поднявшись на холм, я увидел бескрайние леса западных земель и дорогу, ведущую к нашей территории.

Пока я любовался пейзажем, сэр Гастон подъехал ко мне.

— Вы уверены в этом, мой господин? Графство Аквитания — ценный союзник, и если они пострадают из-за наших действий…

В отличие от фракции Первого Принца, которые просто оказались на одной стороне в силу обстоятельств, графство Аквитания было единственным истинным союзником дома Лафайет.

Они владели одним из крупнейших портов в королевстве, что обеспечивало им положение торгового центра, а также были связаны с маркизатом Лафайет брачным союзом.

Хотя графство Аквитания не участвовало в Гражданской войне, оно постоянно снабжало наш маркизат военными средствами и другими необходимыми товарами.

Именно поэтому торговля припасами в этом месте была обычным делом, что делало его идеальной ловушкой для второго сына Мильбо, не вызывая подозрений.

— Не беспокойтесь, сэр Гастон. Я уже отправил к ним гонца.

Поскольку любой вред, причиненный члену их семьи, мог обернуться катастрофой для нашего союза, я отправил к графу посланника, объяснив ситуацию и попросив увеличить эскорт, но без участия ключевых членов их семьи.

Учитывая сопряженные с этим риски, я пообещал поделиться с ними частью нашей прибыли в случае успеха плана.

Сэр Гастон кивнул на мои слова и произнес.

— Это хорошо, мой господин. Я просто волновался, поскольку наша будущая леди могла оказаться в опасности.

Сэр Гастон всегда беспокоился по любому поводу…

Моя невеста.

Она добрый человек.

Хотя наш брак, как это часто бывает среди знати, не был основан на любви, я чувствовал, что, став моей женой, мы сможем неплохо ладить.

Довольно странно так отчетливо помнить ее черты в двадцать восемь лет, и в то же время забыть, как она выглядит сейчас.

— Будущая леди, хм… — Тихо пробормотал я, а сэр Гастон молча посмотрел на меня.

Тогда я так и не женился на ней.

Возможно, из-за гражданской войны или чего-то еще, но наша свадьба постоянно откладывалась под разными предлогами, а потом однажды она умерла от болезни.

Даже после этого союз между нашими Домами сохранился, но поскольку брак больше не стоял на повестке дня, графство Аквитания осталось нейтральным в Гражданской войне.

……надеюсь, в этот раз этого не произойдет.

— Мой господин.

Мои размышления прервал сэр Гастон.

— Они идут.

Я увидел, как по дороге приближается караван графства Аквитания.

Но…

Мои глаза расширились от изумления.

Несмотря на мое предупреждение, охрана каравана была довольно малочисленной по сравнению с перевозимыми товарами.

Неужели они решили сократить свои потери и переложить риск на меня?

Я невольно вздохнул, но это нужно было сделать.

— Двигаемся.

— Есть!

***

— Это караван графства Аквитания, мой господин!

— Наконец-то.

Дамьен де Мильбо, второй сын графа Мильбо, произнес это с едва скрываемым ликованием, получив доклад разведчика.

Эта возможность была слишком хороша, чтобы ее упустить, но она таила в себе и опасности, поэтому он тщательно подготовился.

Тревожно ожидая, не упустили ли они уже караван, Дамьен вскочил на ноги и скомандовал.

— Начать атаку! Первый отряд, вперед!

Мгновение спустя войска под командованием Дамьена устроили засаду на караван.

— Во славу его превосходительства графа!

— За Мильбо!

— Вперед!

— ВАААА!

Рыцарь Хьюи, высоко подняв меч, возглавил атаку. За ним следовало около сотни человек, которые ворвались из леса и посеяли панику в рядах сопровождавших караван.

— Ах, что…!

— Стройся! Защищайте повозки!

Солдаты Аквитании, всего около тридцати человек, попытались организоваться по команде капитана, но…

— Огонь!

На них обрушился град стрел.

— Аргх!

— Гах…!

Простые доспехи этих охранников не могли защитить их от стрел.

В мгновение ока несколько человек погибли, но некоторые все же успели поднять свои кремневые ружья и нажать на спусковые крючки.

Загоревшийся фитиль коснулся пороха, и с небольшим взрывом раздался громкий выстрел.

— Угх!

Несколько несчастных солдат из графства Мильбо упали на землю, пораженные пулями, но…

— Глупость!

Их пули не смогли пробить доспехи атакующего рыцаря, дополнительно усиленные его маной.

— Копейщики, вперед!

— Хмф!

— Прочь с дороги, черви!

Даже копья охранников легко рассекались одним взмахом меча сэра Хьюи.

— Ах! Хик!

— Пф, чего и следовало ожидать от презренного купеческого рода, использующего оружие городского отребья.

Наблюдая за испуганным человеком, пытавшимся перезарядить свое кремневое ружье за спиной копейщика, Дамьен презрительно усмехнулся.

И в этот момент с другой стороны дороги с криком начали появляться солдаты.

— ВУУУХ!

— Это герб Лафайетов!

Почти одновременно с отчаянным криком Хьюи на солдат, бросившихся атаковать охрану каравана, обрушился дождь стрел.

Дамьен стиснул зубы, услышав крики своих солдат.

— Черт бы его подрал! Он смеет выставлять меня дураком!

Дамьен злобно посмотрел на развевающееся знамя с изображением рычащего льва и рявкнул приказ.

— Второй отряд, вперед!

— Есть!

Солдаты Мильбо, которые до этого теснили охрану каравана, в замешательстве отступили, когда в бой вступили солдаты Лафайета, но быстро воспрянули духом, когда по приказу Дамьена в атаку бросилась еще сотня человек.

— Отбросить их!

— РАААА!

Со всех сторон сталкивались копья, солдаты толкались и напирали друг на друга.

— Умри!

— Аргх! Они пронзили мне живот!

Среди хаоса битвы сэр Хьюи сглотнул слюну, вступив в поединок с вражеским рыцарем.

Дамьен наблюдал, как непрерывный дождь стрел сеет хаос, нанося постоянные потери обеим сторонам, и сжимал покрытые потом кулаки.

Хотя битва зашла в тупик, его силы имели численное преимущество. Следовательно, если он продержится, победа будет за ним!

Наблюдая за ходом сражения, Дамьен услышал приближающийся топот копыт и с внезапной надеждой воскликнул.

— Сэр Кассель! Возглавьте третий отряд и сдержите врага на западном фланге!

— Как прикажете!

Их последний резерв, третий отряд, ощетинился копьями в тени западного леса. Вражеская кавалерия, вырвавшаяся из-под полога деревьев, в ужасе отпрянула, наткнувшись на стройные ряды копейщиков, словно выросших из земли.

— Что за черт?!

— В атаку!

Сэр Кассель, верхом на вздыбившемся коне, повел своих копейщиков в стремительную контратаку, рассеяв ряды противника и обратив их в паническое бегство.

— Пф, ха-ха-ха!

Дамьен больше не мог сдерживать ликующий смех.

Слишком уж заманчивой была эта возможность, слишком идеально складывалась ситуация. Он не поскупился, позаимствовав солдат с соседних территорий, собрав под свои знамена самую внушительную армию, какую только смог.

Молодой маркиз явно его недооценил.

Устроить засаду, а затем бросить кавалерию на растерянных врагов. Разве не эта примитивная тактика описана в каждом запыленном учебнике по военному делу?

Но эту незамысловатую атаку легко парировали его резервы, ведь кавалерии было крайне затруднительно развернуться и нанести сокрушительный удар, находясь в лесной теснине.

Этот глупец, должно быть, возомнил, что заманил его в смертельную ловушку, но на самом деле именно он угодил в хитроумно расставленные сети!

Однако…

Триумф Дамьена оказался мимолетным.

— М-мой господин!

Вздрогнув от отчаянного крика сержанта, Дамьен в изумлении повернул голову в противоположную сторону, туда, откуда только что появилась разбитая кавалерия. С востока, словно из-под земли, вырастал еще один отряд всадников, несущихся во весь опор.

Во главе их мчался рыцарь в сверкающих доспехах, на щите которого гордо красовался герб дома Лафайет.

— С-стойте! Остановите их немедленно!

В панике завопил Дамьен, но все его три отряда уже были брошены в бой, и его истошные крики лишь усилили царящий на поле брани хаос.

— Вперед! За Лафайетов!

Стремительная атака сэра Гастона внесла сумятицу в ряды основных сил противника, до этого сдерживавших натиск копьями. Солдаты Лафайета, словно взбесившаяся волна, обрушились на врага, делая бессмысленными отчаянные попытки защитить фланги.

— Нет!

— Стой!

Их мольбы и приказы тонули в грохоте копыт несущейся кавалерии.

— Аааргх!

Солдаты Мильбо, зажатые между молотом Лафайета и наковальней Аквитании, отчаянно пытались сдержать натиск, но их ряды неумолимо редели под копытами взбесившихся коней.

— Г-где сэр Кассель! Прикажите ему немедленно их остановить!

— М-мой господин, простите! О-он все еще преследует бегущую кавалерию на западе…

Рыцаря, увлекшегося погоней за ускользающими в лесную чащу всадниками, нигде не было видно.

— Этот проклятый идиот…!

Пока Дамьен приходил в ярость, солдаты Мильбо продолжали падать, словно скошенные косой.

— Ааа, сжальтесь!

— Бегите! Спасайтесь!

Казалось, из глаз Дамьена вырывались языки пламени, когда он наблюдал эту ужасающую картину.

"После всего, что я сделал, чтобы закрепить свое положение исполняющего обязанности лорда! И этот… этот ничтожный выскочка, которому лишь по случайности досталось право первородства, пытается отнять у меня все?!"

Как только дрогнула и побежала армия, битва была окончательно проиграна.

Понимая, что остался лишь один отчаянный шанс переломить ход событий, он яростно вонзил шпоры в бока своего коня и помчался вперед.

Теперь, когда все зашло так далеко, его единственным выходом было захватить молодого маркиза.

Руки Дамьена до боли сжали рукояти мечей, он бросился на молодого Лафайета и проревел.

— Маркиз де Лафайет! Я, Дамьен де Мильбо, второй сын графа Мильбо, вызываю вас на поединок!

Молодой маркиз, заметив его стремительное приближение, хладнокровно направил своего коня навстречу.

Его противник — позорный дворянин, проигравший какому-то грязному плебею.

Его рыцари, может, и были разбиты, но лишь благодаря его подлой тактике; следовательно, в честном поединке он, Дамьен, несомненно одержит победу!

Усилив свое тело и коня потоками маны, Дамьен обрушил свой меч на молодого маркиза.

Но когда его клинок с оглушительным лязгом столкнулся с мечом противника, он едва удержался в седле.

— Ха?!

Дамьен едва восстановил пошатнувшееся равновесие, как последовал следующий, молниеносный удар.

— П-постойте!

Он чудом парировал этот выпад, но третий, словно удар молнии, сбросил его на землю.

Все еще оглушенный падением, Дамьен смог осознать происходящее лишь тогда, когда острие холодного клинка уперлось ему в горло.

Дрожащими губами и прерывающимся голосом он выдавил одно единственное слово.

— Как…?

Опозоренный дворянин, поверженный простым смертным.

Словно прочитав его невысказанный вопрос, молодой маркиз едва заметно улыбнулся и произнес.

— Ах, похоже, тут произошло небольшое недоразумение, не правда ли?

Дамьен, все еще ошеломленный, проследил за его взглядом и…

— Хмф!

— Кук!

Он просто потерял дар речи, когда сэр Кассель, наконец вернувшийся из леса, бросился на рыцаря Лафайета… и был повержен в одно мгновение.

— Видите ли, дело не в том, что я слаб, а в том, что он слишком силен.

Сознание Дамьена словно оборвалось.

— Что ж, кхм. Немного поздновато, но добро пожаловать в маркизат Лафайет, лорд Дамьен де Мильбо. Надеюсь, приготовленный за вас выкуп окажется достаточным?

И с этими словами Дамьен рухнул на землю без сознания.

----------

Период гражданской войны - Кристина Аквитании I

Битва завершилась в тот самый миг, когда солдаты Мильбо увидели своего исполняющего обязанности лорда в плену. Их боевой дух надломился, и они либо побросали оружие, либо обратились в беспорядочное бегство.

Выражение лица второго сына Мильбо перед тем, как он рухнул без сознания, словно он был самой невинной жертвой коварного заговора, врезалось в память своей нелепостью.

По правде говоря, я и сам чувствовал себя обманутым.

До своего возвращения в прошлое я был жалок и глуп.

Будучи единственным наследником «Синего Рыцаря», сильнейшего воина королевства, я с самого детства нес непосильное бремя ожиданий, лишь для того, чтобы с позором проиграть какому-то простолюдину на своем первом рыцарском турнире, став изгоем среди знати.

Хотя отец, маркиз, был в ярости, он все же признал Гастона победителем. Однако его назначили в мое поместье под предлогом личной охраны, что лишь подчеркивало мое унижение.

Когда я вспоминаю свои бесцельные дни, проведенные в робком бездействии, не осознавая всей идиотии своих поступков, пока смерть маркиза не бросила меня на передовую…

Покачав головой, отгоняя мрачные воспоминания, я сосредоточился на солдатах, убиравших поле боя, собирая пленных и тела павших. В этот момент я заметил капитана, командовавшего солдатами Аквитании.

Он не выглядел как рыцарь.

Что ж, хотя я и просил их не посылать никого из знати, как союзники, разве это не было чересчур?

— Я исполняющий обязанности маркиза Лафайет. Вы здесь командующий?

— Мои глубочайшие извинения, ваше сиятельство, это не так. Прошу вас подождать минутку.

— Хм?

Капитан почтительно поклонился мне, а затем направился к элегантной карете, которая, в отличие от утилитарных повозок с припасами, явно принадлежала знатной особе. Он что-то пробормотал внутрь, открыл дверцу и отступил.

Неужели мне это снится?

Это была единственная мысль, пронзившая мой разум, когда из кареты грациозно вышла девушка в воздушном платье.

— Э…

Девушка вышла самостоятельно, не обратив внимания на протянутую руку капитана. В обеих руках она держала пистолет, совершенно не сочетавшийся с ее изысканным нарядом. Оглядевшись, она нахмурилась и прикрыла рот ладонью.

Какого дьявола она здесь делает?

Мое замешательство длилось лишь краткое мгновение.

Привыкнув к терпкому запаху крови, она опустила руку. Наши взгляды встретились, она передала пистолет капитану и повернулась ко мне.

Девушке с волосами цвета полночной тьмы и глубокими черными глазами плавно приподняла подол платья и поприветствовала меня.

— Кристина Аквитания, дочь графа Аквитанского, приветствует его светлость исполняющего обязанности Маркиза де Лафайет. Прошло много времени, ваше сиятельство маркиз…

Передо мной стояла моя невеста, умершая от болезни до моего возвращения в прошлое.

— Пьер де Лафайет, сын маркиза де Лафайет, приветствует вас, леди Кристина. Действительно, прошло немало времени с нашей последней встр…

—Бхуэээ—!

Мои слова оборвал отвратительный звук рвоты. Девушка, следовавшая за Кристиной из кареты и явно являвшаяся ее служанкой, не смогла сдержать приступа тошноты, едва ступив на окровавленную землю.

Нет, что за чертовщина снова происходит?

Почему это все время случается именно со мной?

На лице Кристины отразилось замешательство, когда она бросила сердитый взгляд на свою служанку, но вскоре на ее губах появилась натянутая, но вежливая улыбка, и она произнесла изысканным голосом.

— Если это не доставит вам лишних хлопот, мой лорд. Не могли бы вы объяснить, в какой весьма… необычной ситуации мы оказались?

……я и сам хотел бы это знать.

Как обычно, я направил в графство Аквитания официальный запрос на поставку припасов, но также отправил отдельного гонца с конфиденциальным письмом, предупреждая о возможной атаке и настоятельно прося усилить эскорт, при этом категорически исключив участие ключевых членов их семьи.

Я сгорал от нетерпения, ожидая возвращения гонца, но получил лишь известие, что он лично передал послание графу перед тем, как покинуть его владения.

Поскольку ответа на мой запрос не последовало, это можно было расценить как трусливую пассивность графа Аквитанского, опасавшегося потерять свои богатства.

Если бы припасы благополучно достигли территории маркизата, он мог бы с чистой совестью заявить, что с этого момента ответственность за их сохранность лежит исключительно на мне.

Однако было совершенно абсурдно, что именно Кристина возглавляла этот конвой.

Если бы я ошибся во времени засады на силы Мильбо или мы потерпели поражение, она могла бы оказаться в плену или, в худшем случае, погибнуть в бою.

Даже если бы она в панике бежала из своей кареты, мы были бы слишком заняты ее защитой, чтобы сражаться должным образом.

Если бы что-то пошло не так с запрошенным нами конвоем, и моя невеста из союзной семьи прибыла бы во главе атакованного и уничтоженного на нашей земле конвоя…

Одна мысль об этом ужасающем сценарии наполняла меня леденящим душу страхом.

Выслушав мое сбивчивое объяснение, Кристина некоторое время задумчиво молчала с серьезным лицом, а затем произнесла лишь одну фразу.

— Надеюсь, этот гонец благополучно вернулся в особняк маркиза.

После того как я проводил потрепанный караван обратно в поместье маркизата, мне доложили, что гонец так и не вернулся.

***

В элегантной гостиной особняка.

Дамьен де Мильбо дрожал от ярости, его лицо пылало багровым румянцем.

— Вы хотите, чтобы я передал вам права на сбор налогов с трех деревень на десять лет?!

Кристина холодно кивнула в ответ.

— Именно. Если вы согласитесь, я не только полностью покрою выкуп и компенсацию, которую графство Мильбо должно маркизату Лафайет, но и единовременно предоставлю военные средства, столь необходимые графу Мильбо на передовой.

Я невозмутимо потягивал ароматный кофе, наблюдая за мучениями Дамьена.

Ммм, действительно, товары, привезенные из графства Аквитания, выше всяких похвал; даже божественный аромат этого напитка говорит сам за себя.

— Не смешите меня! Права на сбор налогов за десять лет стоят целое состояние, в несколько раз больше этой жалкой суммы!

Кристина с невозмутимым видом наслаждалась своим кофе, ничуть не смущаясь гневной тирады Дамьена — забавно подражая мне — но затем с нарочитой небрежностью поставила чашку на столик, издав громкий стук.

— Дамьен де Мильбо. Уверена, эта новость еще не достигла ушей вашего отца, графа. По крайней мере, пока.

С многозначительной паузой Кристина продолжила с фирменной, чуть зловещей купеческой улыбкой.

— Но что, если он узнает, что его любимый сын, тот, кому он доверил бразды правления своими землями, собрал все имеющиеся силы и совершил безрассудный поступок, на который его никто не уполномочивал, и в итоге попал в плен? И теперь ему придется позорно отступить с поля брани, где он мог бы покрыть себя славой, чтобы выплатить унизительный выкуп, вместо того чтобы получить столь ожидаемые им военные средства? Что же он предпримет, интересно?..

— Н-ну, это, это бы…

Кристина продолжала, явно наслаждаясь видом дрожащих от страха глаз Дамьена.

— Уверена, почтенный граф не захочет покрывать себя несмываемым позором братоубийцы, поэтому он, конечно же, выплатит выкуп. Однако ваш дом наверняка вызовет справедливый гнев Второго Принца, не находите? Подумайте только, сколько ценных ресурсов это может принести… боюсь, в будущем я могу услышать о каком-нибудь весьма «неприятном» несчастном случае, который с вами произойдет… примите мои самые искренние соболезнования.

……она выглядела искренне обеспокоенной за него, что придавало ее словам еще более зловещий оттенок.

Кристина с невозмутимым видом наблюдала за совершенно побледневшим и потерявшим дар речи Дамьеном, словно вбивая последний гвоздь в крышку его гроба.

— Как человек, сам не являющийся наследником, я прекрасно понимаю ваше положение. Права на сбор налогов, безусловно, важны, но в данный момент они вам не принадлежат, не так ли? Ну, по крайней мере, пока. Однако, если вы примете мое предложение в качестве исполняющего обязанности лорда, вы сможете немедленно отправить военные средства своему отцу, выиграв драгоценное время, чтобы попытаться загладить этот чудовищный провал.

В конце концов Дамьен с обреченным вздохом открыл рот.

— Просто… дайте мне минуту. Мне нужно все обдумать.

— Конечно. Но помните, время — деньги. В конце концов, графство вернет себе права на сбор налогов через десять лет, и, в зависимости от вашего решения, именно вы можете стать тем, кто их вернет.

Дамьен, выглядевший так, словно душа покинула его тело, молча последовал за слугой, который одновременно был и молчаливым телохранителем, из комнаты.

— Как видите, ситуация сложилась именно так, ваше сиятельство. Если граф Мильбо согласится, я немедленно организую выплату выкупа и компенсации от графства Аквитания.

……этот несчастный просто не имеет другого выхода, кроме как согласиться.

— Понимаю. Изначально я обещал поделиться частью выкупа в качестве компенсации вашей семье за связанные с этим предприятием опасности…

С легкой, самоироничной улыбкой Кристина произнесла.

— Меня об этом не информировали, и поскольку я оказалась непосредственно вовлечена в это дело и даже получила от него определенную выгоду, давайте считать, что этого разговора никогда не было.

С этими словами она продолжила неторопливо потягивать свой кофе, внимательно глядя на меня.

После долгого молчания, наполненного неловкими взглядами, которыми мы обменивались с Кристиной, она склонила голову и произнесла.

— Простите, мой лорд. Но наша помолвка должна быть расторгнута.

Вздох—

Я медленно переваривал ее слова.

[— Надеюсь, этот гонец благополучно вернулся в особняк маркиза.]

После некоторых размышлений я пришел к тому же неутешительному выводу.

Гонец явно доставил мое конфиденциальное письмо семье графа. И я даже отправил вслед еще одно, подтверждающее.

Однако графство Аквитания не только не увеличило эскорт для каравана, но и отправило лишь незначительный отряд охраны, поставив во главе этого рискованного предприятия саму Кристину.

— ……значит, они никогда не «получали» моего письма, и они используют опасность, которой подверглись вы и караван, в качестве циничного предлога для своих действий?

Глаза Кристины расширились от моих слов, в них мелькнуло удивление, быстро сменившееся пониманием.

— …не ожидала, что вы так быстро это поймете.

Лишь услышав ее, я осознал собственную ошибку.

До моего возвращения в прошлое, всего через несколько месяцев, Кристина должна была умереть от болезни.

Однако девушка, стоявшая передо мной, излучала цветущее здоровье.

Она совершенно не выглядела как человек, которому осталось жить считанные недели, не говоря уже о месяцах.

Возможно, она пала не жертвой таинственной хвори, а стала жертвой чьего-то коварства, и была убита.

Спровоцированная мной ситуация могла предоставить им идеальный шанс избавиться от нее, не запачкав собственных рук, или, по крайней мере, дать им благовидный предлог для расторжения помолвки.

— Леди. Простите мою прямоту, но я всегда полагал, что у наших семей существует целый ряд общих интересов…

Семья Лафайет возвысилась из рыцарского сословия до нашего нынешнего положения исключительно благодаря непревзойденной военной мощи моего отца, прославленного «Синего Рыцаря».

Семья Аквитании ведет свое происхождение от городских торговцев, которые сколотили огромное состояние и приобрели дворянские титулы у разорившейся знати.

Обе наши семьи подвергаются скрытому, а порой и явному презрению со стороны других дворян и влиятельных политических фракций, так называемой «чистокровной знати».

Воинственный род Лафайет и предприимчивый род Аквитании. Мы всегда были естественными союзниками, что и предопределило помолвку между Кристиной и мной еще в раннем детстве.

— В прошлом это было неоспоримой истиной. Мы владели обширной сетью караванов и всегда нуждались в внушительной охране из рыцарей и солдат, поэтому союз с маркизатом Лафайет был для нас бесценным даром небес.

Кристина тихо вздохнула и продолжила.

— Но что теперь? После начала этой кровопролитной гражданской войны, последние три года мы неукоснительно выполняли свою часть соглашения, предоставляя вашей семье все запрошенные военные средства, но армия маркизата была всецело поглощена сражениями на северном фронте. Из-за этого наши собственные земли оказались в запустении и без должной защиты.

Верно. Возможно, я был слишком наивен, ожидая безоговорочной поддержки от Аквитании лишь на основании нашего давнего союза.

После короткой паузы, нарушаемой лишь тихим потрескиванием углей в камине, Кристина вновь заговорила.

— …в сложившейся ситуации я полагала, что помолвка с вашим маркизатом может быть расторгнута. Но я никогда не могла и представить, что меня используют как безвольную пешку в этой грязной игре, чтобы добиться желаемого разрыва.

Кристина произнесла эти слова ровным, бесстрастным тоном, однако горечь и едва сдерживаемый гнев отчетливо читались в глубине ее черных глаз.

Я попытался подобрать слова утешения, но тут же осекся.

Как мог я, единственный наследник своего древнего рода, понять всю глубину ее обиды и разочарования?

К тому же, в данный момент мое собственное сердце было отнюдь не наполнено радостью.

Три года изнурительной гражданской войны. Дворяне, стремясь любой ценой поддержать свои армии, безжалостно грабили друг друга, неумолимо ослабляя собственную власть. В это же время предприимчивые купцы ссужали обескровленных войной аристократов, а затем, окрепнув финансово, выкупали свою автономию, превращаясь в независимую силу.

К этому моменту даже самые могущественные дворянские роды не могли оказывать существенного влияния на эти богатые города.

В конце концов, когда Гражданская война подошла к своему кровавому завершению, а королевство лежало в руинах, бессильные правители и разоренные дворяне обратили свои завистливые взоры на эти процветающие независимые города. И именно тогда вспыхнула Революция. Ее движущей силой стало разбогатевшее купеческое сословие.

Точное происхождение Рафаэля Валлианта, верховного главнокомандующего революционной армией, остается неясным, но, учитывая его поразительное владение тактикой ведения боя с использованием огнестрельного оружия, в отличие от закостенелых в своих рыцарских традициях дворян, вполне вероятно, что он вышел из городской среды, где это оружие ценилось выше меча и магии.

Семья Аквитании, поднявшаяся из городской купеческой среды до вершин дворянства, естественно, имела глубокие и разветвленные связи со многими городами, а их обширные торговые сети служили и эффективной информационной сетью. Они могли стать незаменимым связующим звеном с силами других независимых городов.

Вот почему в моих тщательно продуманных планах на будущее графство Аквитании играло одну из ключевых ролей…

— …я чувствую себя преданной и использованной.

Спустя некоторое время ее внезапные слова эхом отозвались в моих собственных мрачных мыслях.

— Даже несмотря на то, что наследник нашей семьи не был сыном моей матери, я искренне старалась быть хорошей сестрой. Я даже прилагала все усилия, чтобы относиться к графине — к этой… женщине — с должным уважением и учтивостью.

Кристина издала горький, пустой смешок, произнося это.

— У меня не было никаких возражений против этого брака по расчету, и у меня никогда не возникало ни малейшего желания претендовать на титул. Единственной причиной, по которой я управляла домом и помогала отцу, было чувство долга перед нашей семьей до моего замужества.

Она была дочерью покойной графини, а нынешний наследник — сын ее мачехи. Естественно, между ними существовала значительная разница в возрасте.

Даже я, проводивший свои дни в добровольном заточении в замке, знал о ее выдающейся компетентности и о том, что она обладала достаточным влиянием, чтобы успешно управлять сложными торговыми операциями семьи.

Неудивительно, что ее мачеха видела в ней серьезную угрозу.

— Перед отъездом я пообещала этому ребенку, своему младшему брату, что привезу ему подарок из маркизата… ха-ха… я никогда не могла и представить, что меня предадут таким подлым образом.

В тот самый миг я окончательно понял, что должен сделать.

Ради чего я вернулся в прошлое?

Я знаю вещи, которые раньше даже в самых смелых фантазиях не мог себе представить.

Больше нельзя рассчитывать на Аквитании? Что ж, тогда мы просто поставим во главе этого влиятельного рода кого-то, на кого я смогу положиться без тени сомнения.

— Леди Аквитании.

Встретившись взглядом с Кристиной, в глубине черных глаз которой плескались горечь и разочарование, я сделал ей неожиданное предложение.

— Давайте заключим союз.

……помолвка между нашими семьями будет расторгнута, не так ли?

Вот почему мы должны заключить новый союз, но не между маркизатом и графством. А между нами. Я стану ее верным партнером.

На кратчайшее мгновение все тени сомнений и горечи исчезли из ее глаз, уступив место изумлению.

— Помолвка будет расторгнута, и я не являюсь наследницей нашей семьи. Зачем я вам вообще нужна, ваше сиятельство?

Она ведь сама сказала, что никогда не стремилась к титулу.

Тем не менее, они планировали ее устранить, невзирая на это.

— Мне нужна графиня, которая сможет использовать влияние семьи Аквитании в моих интересах.

Множество противоречивых эмоций промелькнуло в глубоких глазах Кристины, когда она услышала мои слова.

Но в конце концов…

Последнее, что застыло на ее прекрасном лице, была ослепительная, лучезарная улыбка, скрывавшая за своей обманчивой нежностью смертоносную пасть.

— О, дорогой мой, это совсем не тот подарок, который я приготовила для своего обожаемого братика.

----------

Период гражданской войны - Кристина Аквитании II

Как только мы пришли к обоюдному согласию, дальнейшие события разворачивались на удивление гладко.

Чтобы взять бразды правления в семье Аквитании в свои руки, Кристине было необходимо укрепить свое влияние внутри дома и найти убедительный повод для сокрушительного удара по своим недоброжелателям.

Предстояло многое, и для осуществления наших планов нам обоим были нужны средства.

Пусть в этот раз мне и удалось поживиться за счет графства Мильбо, другие соседние лорды отнюдь не глупцы. Эта простенькая уловка больше не сработает.

— Леди, семья Аквитании ведь ведет дела с Корпорацией Бездны, не так ли?

Кристина моргнула, словно застигнутая врасплох, и лишь после секундного колебания ответила.

— Это…

— Не волнуйтесь. У меня нет ни малейшего намерения критиковать ваши деловые связи.

Я прекрасно понимаю, что, управляя крупной торговой компанией, невозможно полностью игнорировать их существование.

— …прошу прощения. Рыцари Франкии, возможно, и не проявляют такой ярой ненависти, как Святая Теократия, но они их презирают, поэтому я вынуждена соблюдать осторожность.

Так называемая «Земля, где никогда не восходит солнце», или Корпорация Бездна, раскинулась на обширном острове к северо-западу от Франкии.

Подобно Гномьему Королевству Альп и Восточной Империи Эльфов, это государство населено нечеловеческими расами.

Они представляют собой конгломерат нескольких компаний, которые сами называют себя «корпорациями». Не уверен, можно ли считать такое образование полноценной страной, но Королевство Франкия официально признает их таковой.

Население Бездны преимущественно состоит из разнообразных существ, именуемых «демонами», которые преуспевают в темной магии и магическом инжиниринге.

Естественно, учитывая их природу, отношения с Святой Теократией, поклоняющейся Богу Света, и Королевством Франкия, где рыцари кичатся своим кодексом чести, оставляют желать лучшего.

……по крайней мере, таковы общеизвестные факты. За кулисами же большинство государств жаждут заполучить превосходные товары Корпорации Бездны и так или иначе ведут с ними торговлю.

Основная продукция семьи Аквитании, владельцев крупнейшего порта Франкии, наверняка поступала из Бездны. И, как следствие, им приходилось тщательно скрывать происхождение этих товаров.

— Одна из семи корпораций, составляющих Корпорацию Бездны, «Корпорация Лени», разработала новую технологию и находится на пороге ее повсеместного внедрения.

— Как… откуда вам это известно?

Кристина казалась крайне заинтригованной, но, поскольку я не мог признаться, что знаю будущее благодаря своему возвращению в прошлое, мне пришлось импровизировать.

— Скажите, у семьи Аквитании наверняка есть средства для подтверждения этой информации, верно?

Кристина на мгновение погрузилась в раздумья, прежде чем утвердительно кивнуть.

— Да, это возможно… если это правда.

— У меня нет точных деталей этой новой технологии, но, по слухам, она позволит им поднять производительность до абсурдных высот за счет использования рабского труда.

Корпорация Бездна окрестила этот резкий скачок производительности, вызванный новой технологией, «Промышленной революцией».

После внедрения этой технологии Корпорация Бездна начала выпускать промышленные товары в таких колоссальных объемах, что это можно было сравнить лишь с демонической одержимостью, и последствия этого были поистине невообразимы.

— Увеличение производительности… я не совсем понимаю эту концепцию.

— Я тоже не знаю точных принципов, лежащих в ее основе, но, проще говоря, это технология, которая позволяет легко мобилизовать бесчисленное количество ремесленников.

— Угх, у меня начинает раскалываться голова.

Мне пришлось подавить едва заметную улыбку, наблюдая, как Кристина устало прижала ладонь ко лбу.

— Мне бы очень хотелось поделиться более подробной информацией, но пока мы можем лишь констатировать, что эта новая технология поднимет их производительность до немыслимых высот, и задуматься о возможных последствиях этого.

Кристина вздохнула и произнесла.

— Увеличение производительности, хм? Это должно означать, что предложение обработанных товаров возрастет. Возможно, их цены немного снизятся?

— Они упадут не немного; цены рухнут.

Из-за этой «Промышленной революции» цены на простые обработанные товары, такие как ткани и предметы первой необходимости, резко упали. В то время как некоторые действительно высококачественные изделия по-прежнему требовали бы искусных рук опытного мастера.

— Однако потребность в сырье, таком как хлопок, древесина и минералы, возрастет многократно.

В этот момент лицо Кристины заметно побледнело.

— Неужели это действительно возможно? Может ли одно-единственное изобретение вызвать такие масштабные перемены?

— Что ж, это вам и предстоит выяснить, не так ли? Пока же я был бы признателен, если бы вы отнеслись к моим словам со всей серьезностью, а не отмахнулись от них как от пустой болтовни.

— Ха-а-а... меня все еще одолевают сомнения , но я смогу проверить это позже. Я… надеюсь, вы ошибаетесь, ваше превосходительство маркиз. Если то, что вы говорите, правда, то это станет настоящей катастрофой для Франкии.

— Так и будет.

Цены на сырье взлетят до небес, а цены на обработанные товары стремительно упадут.

С точки зрения Корпорации Бездны, массовое производство и сбыт станут невероятно прибыльными, но экономика Франкии в значительной степени зависела от ручного труда, поэтому это обернется настоящей катастрофой.

Будь у власти король, способный ввести общенациональное торговое эмбарго, кризиса можно было бы избежать. Но во Франкии, королевстве, раздираемом гражданской войной между Первым и Вторым принцами… это было совершенно немыслимо.

Вместо торгового эмбарго так называемые благородные рыцари — знать — начали наперебой скупать дешевое оружие, поставляемое Корпорацией Бездны, в отчаянной попытке одержать победу в междоусобной войне.

— Поэтому, леди, если их технология действительно окажется такой, как я описал, было бы разумно скупить как можно больше сырья, используя все доступные вам ресурсы. Также было бы благоразумно избавиться от всех запасов обработанных товаров, имеющихся у торгового дома. Конечно, идеальным вариантом было бы каким-то образом выкрасть эту технологию для нас, но…

Если бы это было так просто, кто-нибудь уже давно создал бы подобную технологию во Франкии, но, поскольку этого никогда не происходило раньше, вряд ли произойдет и сейчас.

Кристина на этот раз издала глубокий, полный усталости вздох.

— Как же я хочу проснуться в своей постели и понять, что все это был лишь кошмарный сон, пожалуйста. Никакого предательства со стороны моей семьи, никаких планов по захвату власти, и уж точно никаких абсурдных теорий, способных окончательно разрушить и без того истерзанную экономику этого королевства.

Я мог лишь слабо улыбнуться обреченному тону Кристины.

После минутного самобичевания она решительно хлопнула обеими ладонями по щекам, издав громкий хлопок, и глубоко вздохнула.

— Фух. Ладно. Я проверю это и сообщу вам, ваше превосходительство. Если это не плод вашего бурного воображения, я смогу использовать эту информацию, чтобы немедленно взять бразды правления в семье в свои руки. Поэтому… что вы хотите взамен за эту бесценную информацию?

— Я хотел бы занять средства. В отличие от вас, которая может мобилизовать торговую компанию графства Аквитания, я с трудом справляюсь даже с финансированием военных расходов моего отца, поэтому я не могу воспользоваться этой информацией.

— Понимаю. Моя семья, скорее всего, разорвет большую часть связей с маркизатом, хотя полностью выступать против семьи маркиза было бы глупо. Поскольку мы только что получили права на сбор налогов с Мильбо, я посмотрю, что я могу сделать в качестве компенсации за это. При необходимости я даже добавлю немного своих личных средств. Но в обмен на это…

— Я назначу сэра Гастона вашим личным эскортом, леди.

Кристина на мгновение моргнула, прежде чем ее лицо озарила искренняя улыбка.

— Ах, приятно иметь дело с таким умным человеком.

У нее было влияние в компании и острый ум, чтобы ею управлять, но ей не хватало физической силы, чтобы обеспечить свою власть.

Поскольку инцидент с караваном, который должен был стать удобной возможностью избавиться от Кристины в конфликте между Домами Лафайет и Мильбо, провалился, графиня и ее сторонники теперь будут относиться к ней с еще большей настороженностью.

В такой ситуации, если Кристина начнет расширять свое влияние в семье и компании, графиня может пойти на отчаянный шаг, поэтому мой долг — обеспечить ее безопасность.

— …жаль, что наша помолвка расторгнута, но с этого момента я буду рассчитывать на вас, ваше превосходительство. Я приложу все усилия, чтобы оправдать ваши ожидания.

— Хотя, надеюсь, в дальнейшем мы сможем поддерживать скорее сердечные партнерские отношения. О, простите меня на минутку…

Пока Кристина с недоумением смотрела на меня, я встал со своего места и взял серебряную чайную ложку из чайного сервиза.

До моего возвращения в прошлое она умерла.

Мой отец лично скрыл обстоятельства ее смерти, но, кроме этого, никаких особых слухов вокруг ее кончины не ходило.

По крайней мере, тогда графиня и ее приспешники, должно быть, отлично постарались, чтобы замаскировать ее убийство под естественную смерть от болезни.

Они, должно быть, выбрали такой способ, чтобы все выглядело правдоподобно, поскольку она «умерла от болезни».

— …разве это не слишком скромный подарок для леди?

— Ха-ха, как моя будущая бывшая невеста, надеюсь, вы сможете меня простить.

Кристина взяла серебряную чайную ложку и на мгновение внимательно ее осмотрела.

Серебро — металл, который меняет цвет при контакте с некоторыми ядами, поэтому многие знатные семьи используют серебряную посуду в качестве меры предосторожности против отравления.

Конечно, серебро не может обнаружить все яды, но это скорее символический подарок, смысл которого, я уверен, она прекрасно поймет.

Вскоре ее прекрасное лицо омрачила печальная улыбка.

— Теперь я даже не смогу насладиться сладостями, которые мне дарит мой младший брат.

***

Кристина вернулась в графство Аквитания, и вскоре после этого наша помолвка была официально расторгнута.

Мой отец, маркиз, находившийся на передовой, был в ярости и требовал объяснений, но его гнев утих после того, как я отправил ему внушительный военный бюджет, щедро пополненный за счет выкупа, полученного от графства Мильбо.

Время неумолимо текло, и наступила золотая осень.

Известие о смерти Кристины, которая должна была произойти в этот период, так и не пришло.

Тем временем я использовал средства, предоставленные мне Кристиной, чтобы закупить как можно больше стратегически важного сырья и реорганизовать оставшиеся силы в маркизате.

Это должно было обеспечить меня необходимой властью для осуществления моих грядущих планов.

На данный момент я оттачивал свое мастерство меча на тренировочном дворе.

Вся закалка боями, приобретенная после смерти отца на бесчисленных полях сражений, все еще жила во мне.

Именно поэтому я не стал уклоняться от дуэли со вторым сыном Мильбо.

По правде говоря, моя уверенность значительно превосходила самоуверенность знатного бездельника, никогда не нюхавшего пороху и прозябавшего в своих поместьях, ибо я прошел через горнило поздних этапов Гражданской войны и участвовал в нескольких схватках с Революционной армией.

Моим единственным изъяном была юная плоть, порой не поспевавшая за моим закаленным опытом, но благодаря неустанным тренировкам последних месяцев эта пропасть неуклонно сокращалась.

Пусть надменная знать и позволяла себе насмешки в мой адрес, я все же оставался сыном легендарного «Синего Рыцаря», и физические данные, унаследованные от отца, гарантировали моему телу превосходную форму, несмотря на прежнее пренебрежение к упражнениям.

Это было одно из немногих, за что я мог быть благодарен покойному маркизу.

Пока я продолжал вкладывать пот и кровь в свои изнурительные тренировки, ко мне приблизился дворецкий.

— Молодой господин. Прибыло письмо и некоторые товары, присланные леди Аквитании.

— Весьма хорошо, Марко. Я скоро прибуду.

Дворецкий склонился в почтительном поклоне и удалился, а Джесси приблизилась и протянула мне мягкое полотенце.

— Благодарю.

Отерев пот с лица, я направился в кабинет, а Джесси, словно моя собственная тень, послушно следовала за мной.

Помимо редких слуг, почтительно кланявшихся и приветствовавших нас на ходу, в длинном коридоре царила почти полная тишина, нарушаемая лишь тихим эхом наших шагов. Пытаясь рассеять эту неловкую тишину, я нарушил молчание.

— Вы уже освоились со своими новыми обязанностями?

— Все благодаря вниманию и доброте молодого господина.

Она ответила мне с неожиданной живостью.

Когда я сделал Джесси своей личной служанкой, она казалась крайне нервной и неуверенной в моих намерениях.

Но с течением времени, когда ожидаемое жестокое обращение так и не последовало, она стала вести себя в моем присутствии гораздо более непринужденно.

— Прошу прощения, если мое внезапное назначение вас моей личной служанкой создало неловкость для остальных слуг.

— Вовсе нет, молодой господин. Напротив, ко мне относятся с гораздо большим уважением и заботой, чем я того заслуживаю.

Что ж, это был вполне ожидаемый ответ.

Но какая-то необъяснимая грусть все же закралась в мою душу.

Может быть, это просто мимолетная прихоть. Может быть, это чувство благодарности, а может быть, я просто ищу способ уязвить свое раздутое эго.

Но, должно быть, потребовалось немалое мужество, чтобы протянуть кусок хлеба своему бывшему господину в этой безумной республике, за миг до того, как его должны были отправить на гильотину.

До моего возвращения в прошлое я даже не знал ее имени, но теперь она следует за мной повсюду, ее взгляд всегда почтительно опущен.

Мне хотелось спросить ее, хороший ли я хозяин. Совершила ли она тот последний акт милосердия по отношению ко мне, потому что почувствовала, что я отличаюсь от других надменных дворян.

Возможно, это просто ее кроткий нрав, проявление жалости к своему прежнему господину.

В любом случае, эти вопросы теперь так и останутся без ответа.

Повернув голову, мы продолжили путь к моему кабинету.

Сколько бы я ни заботился о своих подданных и ни старался оградить их от бед, это всего лишь мой дворянский долг, «Noblesse Oblige». (п.п. «положение обязывает»)

Я просто выполняю свой долг как представитель знатного рода.

Зная о грядущей Революции, мое высокое положение само по себе является угрозой.

Но в то же время я понимаю, что Революция необходима этому прогнившему Королевству.

Революция — это всего лишь неизбежный конец этого коррумпированного и порочного государства, полного лицемеров с фальшивым чувством чести.

Поэтому я должен посвятить себя грядущим переменам, пытаясь сдержать их разрушительную ярость, и пока этот план развивается весьма успешно.

[— Ты теперь понимаешь, маркиз? Вот почему таких дворянских отбросов, как ты, называют голубой кровью.]

И все же проклятия, брошенные мне в лицо, и зловещий блеск кошмарного лезвия гильотины все еще преследуют меня в ночных кошмарах.

Смогу ли я когда-нибудь относиться к ним как к равным, и смогут ли они когда-нибудь признать меня и позволить мне встать рядом с ними?

Я не знаю.

Войдя в кабинет, погруженный в свои мрачные мысли, я увидел на своем столе письмо от Кристины и странную, незнакомую сферу.

Кивнув Джесси, я жестом отпустил ее, и она бесшумно удалилась, пока я разворачивал письмо.

[Дорогой исполняющий обязанности маркиза Пьер де Лафайет.

С радостью сообщаю, что наше совместное предприятие успешно развивается.

Должна особо отметить значительную роль сэра Гастона; он поистине является образцом рыцарской добродетели, столь редко встречающейся в эти смутные времена.

Что касается вопроса, который, я уверена, вас живо интересует, противоположная сторона проявила живой интерес и прислала вам особый предмет.

Наполните его своей маной, и он активируется, когда вы произнесете имя того милого ребенка, которого мы повстречали.

На этом я вынуждена завершить свое послание.

Пусть мир и процветание озарят земли маркизата Лафайет.

Искренне ваша,

Кристина Аквитании.]

На моем лице расцвела невольная улыбка.

Похоже, захват власти Кристиной идет полным ходом, и, судя по всему, сэру Гастону удалось предотвратить чью-то коварную попытку покушения.

Теперь, что касается этого загадочного предмета, который меня так заинтриговал, это, должно быть…

Новая технология от Корпорации Бездны.

Но какого милого ребенка мы могли встретить? Когда мы вообще вместе встречали какого-то ребенка?

Мои глаза сузились, когда я пристально уставился на странную сферу, покоившуюся на моем столе.

С легким колебанием я коснулся гладкой поверхности сферы и негромко произнес:

— …Дамьен де Мильбо.

Как только имя сорвалось с моих губ, сфера мгновенно поглотила мою ману и озарилась мягким внутренним светом.

Не может быть, неужели?.. Он? Милый ребенок?

Неужели Кристина видит его в таком свете?

— Какой отвратительный вкус…

Громкий, раскатистый смех вырвался из моей груди, когда светящаяся сфера стала кристально прозрачной, обнажив заключенную внутри фигуру.

Фигура внутри хрустальной сферы являла собой андрогинную красоту, облаченную в изысканное фиолетовое платье, поверх которого была накинута белая, похожая на мантию одежда.

Заостренные рога, венчавшие его голову, не оставляли сомнений в его демонической природе.

Андрогинная фигура изящным жестом приложила руку к сердцу и склонилась в моем направлении в учтивом поклоне—

И из сферы полился голос, столь же чарующий и мелодичный, как звуки арфы.

[Для меня великая честь познакомиться с вами, исполняющий обязанности Маркиза де Лафайет.]

Демон внутри кристальной сферы одарил меня лучезарной улыбкой.

[На вашем языке вы можете называть меня Паймон, Президент «Корпорации Лени», одной из семи столпов Корпорации Бездны.]

----------

Период гражданской войны - Дьявол и Ведьма

Паймон провел изящными пальцами по струящимся, словно застывшая кровь, длинным волосам, и на его андрогинном лице скользнула лукавая улыбка, прежде чем он произнес.

[Прежде всего, я обязан сообщить вам, что данное изображение было предварительно записано с использованием передовых магических технологий, и, как таковые, ваши облик и голос мне в данный момент недоступны. По моему скромному мнению, это весьма досадно, но прошу понять, что из-за существующих технических ограничений связь на столь значительных расстояниях в режиме реального времени пока не представляется возможной.]

Честно говоря, половина сказанного им ускользнула от моего понимания, но я вполне уяснил, что вести диалог через этот хрустальный шар не получится.

[Итак, я хотел бы выразить глубочайшую благодарность и почтение маркизу за проявленный интерес к нашим инновационным разработкам. Мы всегда рады приветствовать новых клиентов, хотя, к нашему сожалению, большинство из них проявляют излишнюю консервативность.]

Паймон с деланным сожалением покачал головой и тут же продолжил свою витиеватую речь.

[В этом отношении ваше сиятельство являетесь тем самым желанным клиентом, которого мы с нетерпением ожидали. Да, поистине безупречно! Я был бы рад представить вам нашу компанию во всех мельчайших деталях, но, увы, технические ограничения неумолимы, и наше время весьма ограничено, посему позвольте перейти непосредственно к вопросу, пробудившему ваше любопытство.]

Я не ожидал столь прямолинейного подхода, хотя и предполагал, что они проявят определенный интерес после того, как Кристина приступила к проверке моих слов.

[Хотя я и не могу разглашать ключевую информацию, касающуюся нашего революционного проекта «Дрон», плода гения инженеров нашей корпорации, позвольте мне в общих чертах обрисовать суть. Эта технология использует присущую всем представителям рода человеческого скрытую магическую энергию, преобразуя этот потенциал в стабильную производительность с поразительной выносливостью.]

В голосе Паймона отчетливо прозвучала нотка гордости, но…

[Хотя эта технология и требует использования людей в качестве своеобразного источника энергии, спешу вас успокоить! Все «используемые» в этом процессе индивидуумы являются законно приобретенными рабами, принадлежащими Корпорации Бездна. Более того, в тесном сотрудничестве с «Корпорацией Похоти» они не испытывают ни малейшей боли и даже пребывают в блаженстве собственных грез! Разумеется, мы также обеспечиваем им оптимальные условия для поддержания их производительности и жизнедеятельности. Наша Корпорация Бездна всегда гордилась своей способностью к гармоничному сосуществованию с человечеством.]

Несмотря на чарующий тембр его голоса и изысканную вежливость речи, содержание этого послания вызывало у меня глубокое и необъяснимое чувство тревоги.

[В конце концов, рабы, приобретаемые нашей компанией, зачастую обретают гораздо более счастливое существование в атмосфере полного отсутствия страданий, по сравнению с их прежними угнетателями. Они избавлены от любого бремени труда и мучений, демонстрируя при этом поразительную эффективность! Это и есть истинное воплощение идеалов нашей «Корпорации Лени»! Воистину совершенно!]

Промышленная революция, стремительно разгоравшаяся благодаря усилиям Корпорации Бездна, уже нанесла непоправимый ущерб хрупкой экономике Франкии.

[Таким образом, для вас, доблестного представителя знати Королевства Франкия и собрата по разуму, сумевшего распознать неоспоримую ценность наших разработок, у меня есть особое, эксклюзивное предложение! Поскольку Королевство Франкия в настоящее время терзаемо кровопролитной Гражданской войной, я полагаю, у вас имеется возможность захватить некоторое количество военнопленных…]

Гражданская война продолжала бушевать с неутихающей яростью; денежные ресурсы стремительно истощались, и большинство знатных родов погрязли в непомерных долгах, что вынудило их прибегнуть к отчаянной мере — продаже своих подданных и военнопленных в рабство Корпорации Бездна.

[Если у вас имеются какие-либо пленники, которых вы желаете, скажем так, «утилизировать», мы готовы предложить за них весьма справедливую цену. Уверяю вас, ваше великодушие будет щедро вознаграждено. Если же вы пожелаете получить более подробную информацию о нашей Компании, прежде чем принять окончательное решение, мы будем рады пригласить вас в нашу штаб-квартиру для обстоятельной презентации. Мы, представители «Корпорации Лени», искренне надеемся на ваше благосклонное рассмотрение данного предложения.]

Представители королевской власти, которые по долгу службы должны были предотвратить подобное, предпочли закрыть глаза на происходящее и даже негласно поощряли эту чудовищную торговлю людьми.

И Первый, и Второй принцы оказались в этом отношении совершенно одинаковы.

Прежде чем я успел осознать происходящее, мои руки невольно сжались в кулаки, ногти болезненно впились в плоть, едва не прорвав кожу.

В этот напряженный момент Паймон сделал короткую паузу, прежде чем продолжить свою речь.

[Это было вышеупомянутое предложение от самого генерального директора «Корпорации Лени». Теперь, когда с этим покончено, меня снедает весьма-весьма-весьма жгучее любопытство, мой дорогой юный маркиз.]

Вопреки своему прежнему льстивому тону, голос Паймона теперь звучал весьма…

[Видите ли, мой дорогой юный маркиз, меня чрезвычайно занимает вопрос о том, насколько глубоки ваши познания в наших технологиях. Мне крайне любопытно, сейчас ли вы хладнокровно просчитываете баснословные прибыли, которые сулит наше предложение, или же, как благородный представитель славного Рыцарского Королевства Франкия, вы в данный момент предаете этого генерального директора анафеме, обуреваемый праведным гневом и негодованием.]

Его тон звучал… весьма напряженно.

[Ах, какая досада, что я не могу утолить это мучительное любопытство из-за этих досадных технических ограничений. Кстати, должен заметить, что благодаря вам, мой проницательный юный маркиз, и леди Аквитании, которая проявила осведомленность о наших разработках еще до их официального релиза и даже сумела извлечь из этих инвестиций некоторую выгоду, в нашей компании поднялся немалый переполох. Мы все гадаем, какой же очаровательный маленький сотрудник осмелился разгласить столь пикантную информацию.]

Глыть—

[Но, разумеется, вам совершенно не о чем беспокоиться. Я не питаю ни малейшей неприязни к тем, кто проявляет инициативу во имя прогресса, разумеется, в разумных пределах. Просто поразительно, что кто-то из феодального королевства оказался способен заметить столь значительный прогресс и развитие в мировом масштабе. Итак, я искренне надеюсь, что вы благосклонно рассмотрите наше предложение, исполняющий обязанности маркиза Лафайет.]

Даже находясь внутри этого хрустального шара, Паймон, казалось, пронзал меня своим проницательным взглядом насквозь.

[У нас есть множество других продуктов и услуг, которые могли бы оказаться весьма полезными для вас в этой затянувшейся Гражданской войне. Приглашение в нашу штаб-квартиру обычно является лишь формальной любезностью, но в вашем случае я говорю это совершенно искренне.]

Ага, конечно. Это было бы просто замечательно.

После покупки жителей королевства, проданных в рабство, и продажи оружия массового производства для дальнейшего разжигания братоубийственной войны...

И когда в Королевстве уже не осталось ничего, что можно было бы продать, они с легкостью продали излишки этого же оружия революционерам, которые не могли больше терпеть ужасы гражданской войны и тиранию зарвавшейся знати.

[Надеюсь на скорейшую личную встречу при первой же удобной для вас возможности.]

Произнеся эти многообещающие слова, Паймон растворился в мерцающем свете сферы.

Уставившись на пустой хрустальный шар, я издал горький, пустой смешок.

Очевидно, они восприняли мои знания и тот факт, что Кристина активно искала подтверждение этих знаний, как удобную возможность для проникновения в Королевство Франкия.

У меня нет ни малейшего намерения заключать союз с теми, кто готов использовать страдания народа Франкии лишь как средство собственного обогащения.

Тем не менее, благоразумнее позволить им поверить в мой определенный интерес, чтобы избавить их от необходимости искать другой контакт в Королевстве.

Теперь я был окончательно убежден. Их чудовищная технология поглощает не только рабов, но и любого человека как расходный материал.

До моего возвращения в прошлое самым легким источником этого ужасающего «материала» было именно Королевство Франкия, погруженное в пучину хаоса и междоусобиц.

До начала Революции должно оставаться около полутора лет.

Поскольку и Первый, и Второй принцы с готовностью продают своих подданных, чтобы обеспечить себе желанную победу, надежды на этот прогнивший режим нет. Он должен быть низвергнут, и на его руинах должен быть возведен новый, справедливый порядок.

Но даже если я, дворянин, буду относиться к простолюдинам честно и справедливо, демонстрируя свое отличие от прочей надменной знати, было бы наивно полагать, что я смогу пережить грядущую революцию лишь на этом основании.

Поэтому мне необходима альтернатива.

Другая королевская семья. Такая, которая могла бы стать объединяющим центром для более умеренных представителей знати, сохраняя при этом уважение и поддержку простого народа.

***

Некоторое время спустя завершилась осенняя жатва, и новости о непрекращающихся ожесточенных сражениях на севере становились все тревожнее, поскольку обе противоборствующие стороны отчаянно стремились завершить эту кровопролитную войну до наступления суровых зимних холодов.

Пролилось неисчислимое количество крови, но никакого решающего перелома в войне так и не произошло.

Вскоре после этого Корпорация Бездна приступила к масштабной закупке стратегически важного сырья.

Кристина и я намеревались выждать момента, когда цены достигнут своего пика, но Корпорация Бездна неожиданно сделала первый шаг, предложив весьма выгодную цену, что позволило нам реализовать имеющиеся запасы и выиграть драгоценное время.

Используя вырученные средства, мы с головой ушли в дела, и спустя два месяца, когда багряная осень уступила место первым морозным дыханиям зимы—

Я вновь встретился с Кристиной в элегантной гостиной моего особняка.

— Давно не виделись, леди Аквитании, не так ли? Вы долго ждали?

— Действительно, исполняющий обязанности Маркиза де Лафайет. И нет, я тоже только что прибыла. Как вы поживали все это время?

Мы обменялись несколькими ничего не значащими фразами, после чего Кристина едва заметным жестом подозвала свою служанку.

Бросив мимолетный взгляд на служанку, бесшумно покинувшую комнату, я нарушил молчание.

— Ваша служанка сменилась.

— Ах.

Кристина на мгновение опешила, но на ее прекрасном лице тут же появилась кривая, усталая улыбка.

Я отчетливо помнил, что в прошлый раз, когда она посещала мой дом, она чувствовала себя вполне непринужденно в обществе своей прежней служанки.

Какая досада.

Мы с Кристиной погрузились в молчаливое наслаждение ароматным чаем.

В конце концов, мы оба прекрасно понимали истинную цель нашей встречи.

— Ваши начинания, судя по всему, весьма успешно развиваются.

— Действительно, и все благодаря вашему проницательному руководству, ваше превосходительство. Инвестиционная фаза завершена; теперь осталось лишь собрать щедрые плоды наших усилий.

Кристина ответила с присущей ей холодной рассудительностью.

Время было выбрано безупречно.

Поддержка влиятельного графства Аквитания в этот переломный момент была жизненно необходима для подготовки к грядущим событиям и надвигающейся Революции.

Но я сохранял терпение.

Это было крайне важно, но одновременно означало трагедию для ее семьи.

Когда чай окончательно остыл, утратив свой первоначальный аромат и приобретя неприятную горечь, Кристина тихо произнесла:

— …честно говоря, в последнее время я, должно быть, превращаюсь в какую-то безжалостную Ведьму.

У меня вырвался горький, едва слышный смешок.

— В таком случае, не являюсь ли я тем самым Бьяволом, который соблазнил эту несчастную Ведьму?

На ее лице расцвела слабая улыбка.

Она расцвела, словно нежный летний цветок, лишь для того, чтобы увянуть под первыми холодными ветрами осени.

— Простите, ваше превосходительство. Я понимаю, что возлагать на вас подобные надежды не совсем правильно.

Медленно, очень медленно.

Но неуклонно.

Тепло, которое она когда-то испытывала к своей семье, словно испарялось, уступая место холодной, острой решимости, закаленной ее справедливым гневом.

Пока я старательно запечатлевал этот важный момент в своей памяти, она тихо спросила меня.

— Итак, вы продолжите стоять рядом со мной до самого конца? Мой ужасный Дьявол.

— Разве не является долгом Дьявола чтить заключенный договор, каким бы мрачным он ни был?

Я не знаю, какие мысли она лелеяла до моего возвращения в прошлое, и какие мучительные эмоции она испытывала в момент своей смерти.

Возможно, я и спас Кристину от неминуемой гибели, но теперь ей, возможно, придется запятнать свои изящные руки кровью самых близких ей людей.

Лучшим ли был этот путь для нее, я не могу сказать наверняка.

Возможно, никто не сможет.

— Ах.

Тихий вздох Кристины вырвал меня из задумчивости.

Следуя за ее взглядом, я увидел за окном причудливый танец первых невесомых снежинок.

Кристина плавно поднялась со своего кресла, и я, повинуясь неясному инстинкту, последовал за ней.

Когда она распахнула балконные двери, холодный зимний ветер игриво потрепал ее длинные темные волосы.

На мгновение Кристина замерла, зачарованно наблюдая за безмолвным падением снега, прежде чем протянуть руки, словно пытаясь поймать ускользающую красоту.

Юная леди, которой едва исполнилось девятнадцать, с легким румянцем на щеках смотрела на тающую в ее ладонях снежинку, а затем повернулась ко мне и одарила меня печальной, но в то же время решительной улыбкой.

— Быть может, сами небеса пытаются меня остановить? — Прошептала она, глядя на падающий снег.

Я пожал плечами, не отрывая взгляда от ее печального лица.

— Возможно, они оплакивают вашу горькую участь.

Услышав мои слова, глаза Кристины расширились, словно в них отразилась вся скорбь зимнего неба. На ее губах появилась горестная улыбка, и она протянула мне свою ладонь.

От прикосновения растаявшего снега ее рука была холодна, словно лед, но я все равно взял ее в свою, окончательно утверждая свою роль Дьявола, нашептавшего юной леди жажду мести тем, кто желал ее гибели.

— Процветания графству Аквитании, моя леди. — Произнес я с едва заметной усмешкой.

Зимняя Ведьма ответила коварному искусителю, и в ее голосе звучала стальная решимость.

— И вечной славы маркизату Лафайет, ваше превосходительство.

Эта зима, без сомнения, станет самой суровой и беспощадной, какую когда-либо знала цветущая Аквитания.

----------

Период гражданской войны - Налет

Заходящее солнце багрило некогда лазурный небосвод.

То, что прежде являло собой пленительный вид, теперь казалось отвратительным, словно окровавленное полотно бездарного художника.

Поистине поразительно, как одно и то же зрелище может вызывать столь диаметрально противоположные чувства в зависимости от душевного состояния наблюдателя.

По крайней мере, к такому умозаключению пришла Кристина, устало вздохнув и плотнее задернув бархатные шторы каретного окна.

Путешествие, некогда казавшееся ей утомительным, теперь превратилось в рутинную обязанность, когда карета, плавно покачиваясь, покинула земли маркизата Лафайет и въехала во владения графства Аквитании.

— Миледи. Мы прибыли. — Почтительно произнес сэр Гастон, ее неизменный эскорт.

Сделав глубокий вдох, Кристина приняла протянутую рыцарем руку и спустилась на мощеную камнем дорогу.

Однако привычного оживленного приветствия не последовало.

Вместо этого ее взору предстали вооруженные солдаты, стремительно окружившие карету плотным кольцом. Сузив и без того темные глаза, Кристина бросила пронзительный взгляд на служанку Лину, неуклюже пытавшуюся выбраться из экипажа.

— Останься в карете, Лина.

— Простите, миледи? Ч-что происходит?..

Не дожидаясь сбивчивого ответа, Кристина решительно захлопнула дверцу кареты.

Затем, приняв невозмутимую позу, она обратилась к двум надменным дворянам, выступившим вперед из строя солдат.

— Барон Шарон, барон Дуна, смею поинтересоваться, что означает этот… прием?

Барон Шарон склонил голову в нарочито почтительном поклоне и произнес.

— Прошу прощения, леди Кристина. Граф уже несколько дней пребывает в беспамятстве. Я получил прямой приказ доставить вас…

— И кто же осмелился отдать этот приказ? — Ледяным тоном перебила его Кристина.

Барон Шарон осекся, его рот беззвучно захлопнулся.

Вместо него заговорил барон Дуна, самоуверенно расправивший плечи.

— Приказ исходил от исполняющей обязанности госпожи, самой графини.

Кристина с презрением взглянула на самодовольное выражение лица барона Дуны, старшего брата ее ненавистной мачехи, прежде чем холодно ответить.

— Весьма хорошо. В таком случае, будьте любезны, проводите.

Однако барон Дуна и не подумал уступать.

— Прошу прощения, леди, но прежде мы вынуждены разоружить вашего рыцаря-эскорта.

— С каких пор в моем собственном доме ко мне относятся как к преступнице? — В голосе Кристины зазвучали стальные нотки.

— Похоже, сегодня вы необычайно медлительны в понимании очевидных вещей. Позвольте же мне в деталях разъяснить сложившуюся ситуацию. Вы, Кристина Аквитании, являетесь главной подозреваемой в отравлении графа. Благоразумие подсказывает вам избежать дальнейших подозрений и мирно подчиниться, не так ли?

По властному знаку барона Дуны солдаты нерешительно двинулись в сторону Кристины.

— Стоять! — Властный крик Кристины заставил их разом замереть на месте.

— Если вы откажетесь сотрудничать, это будет расценено как прямая измена исполняющей обязанности…

Барон не успел договорить.

— Вы стоите перед законной дочерью Аквитании! Неужели вы всерьез полагаете, что я могла поднять руку на собственного отца? Я пойду одна и докажу свою невиновность. И когда придет время, пусть каждый здесь станет свидетелем ваших гнусных действий, ибо я никогда их не забуду!

Даже сама Кристина была поражена той ядовитой желчью, что сочилась из ее уст.

После тягостного, нервирующего молчания первым заговорил барон Шарон.

— Оружие к ноге, солдаты!

Солдаты облегченно вздохнули, подчиняясь приказу и отступая назад.

— Простите нас за это недоразумение, леди Кристина. — Пробормотал барон Шарон, потупив взгляд.

Кристина едва заметно кивнула ему, затем перевела ледяной взгляд на солдат барона Дуны.

— Те из вас, кто немедленно отступит, будут прощены за эту дерзость.

— Что вы творите?! Не подчиниться приказу исполняющей обязанности госпожи — значит совершить государственную измену против самого Дома! — Взревел барон Дуна, побагровев от ярости.

Солдаты вздрогнули, но с места не сдвинулись.

— Надеюсь, никто из вас не пожалеет о своем выборе. — Холодно произнесла Кристина.

В тот же миг сэр Гастон, стоявший позади нее, с лязгом обнажил свой сверкающий меч—

И двери грузовой повозки позади них с треском разлетелись в щепки, откуда стремительно вырвалась группа вооруженных до зубов людей.

— Что?! Х-хватайте их! — Завопил в панике барон Дуна.

— Солдаты! Стоять! Ни шагу назад! — Властно прогремел голос барона Шарона.

Противоречивые приказы барона Дуны и барона Шарона прозвучали одновременно с началом кровавой схватки.

— Кхек!

— Га! Моя нога!

Среди оглушительного лязга стали, предсмертных криков и стонов, и багровых потоков крови, Кристина стояла неподвижно, словно статуя, ее лицо было мертвенно-бледным, а черное платье сливалось с мрачной бездной ее чувств.

Сэр Гастон, словно одержимый демоном, размахивал своим клинком, рубя солдат направо и налево, а воины Лафайета, словно стая голодных волков, последовали его примеру, безжалостно уничтожая людей барона Дуны.

— О-о-о! — Истошный крик застрял в горле солдата, бросившегося на Кристину с окровавленным копьем.

Но прежде чем острие копья коснулось ее платья, стремительный взмах меча рассек тело несчастного надвое.

Багровая кровь хлынула фонтаном из раны, заливая черное платье Кристины, словно погребальный саван.

По какой-то странной, болезненной прихоти, Кристине окровавленный подол показался самым подходящим нарядом для этого ужасного дня.

Рассекши надвое вражеского солдата, Пьер стремительно шагнул вперед, заслоняя Кристину, молниеносно выхватил из-за пояса кинжал и метнул его с убийственной точностью, поразив еще одного солдата, целившегося в нее из мушкета с дальнего расстояния, прямо между глаз.

Пьер повернул голову и встретился с ее застывшим взглядом.

— Вы в порядке?

О, оказывается, даже в его голосе может прозвучать удивление.

Кристина открыла рот, пытаясь совладать с бурей противоречивых эмоций.

— План тайного проникновения, похоже, пошел прахом, ваше превосходительство.

Пьер пожал плечами и метнул еще один кинжал.

— Ну, если нас никто не заметил, это все еще можно считать тайной миссией, не так ли?

Кристина невольно усмехнулась его абсурдной логике.

Способность смеяться посреди этого кровавого кошмара… тна с ужасом подумала, не теряет ли она рассудок.

***

Битва завершилась на удивление быстро.

Барон Дуна, охваченный паническим ужасом, бросился бежать в сторону особняка, оставив своих солдат на верную смерть.

Покрытый с головы до ног кровью и внутренностями павших врагов, Пьер медленно приблизился к Кристине.

— Каковы будут ваши дальнейшие распоряжения, миледи? Не каждый день выпадает возможность командовать самим лордом Лафайетом, словно собственным личным рыцарем.

— …пожалуйста, обеспечьте полную безопасность особняка.

— Я прослежу за тем, чтобы ни одна живая душа не ускользнула.

Собрав остатки самообладания, Кристина обратила свой взор на барона Шарона.

— Мы к вашим услугам, миледи. — Покорно склонил голову тот.

— Мы к вашим услугам, миледи. — И его солдаты последовали его примеру.

Кристина, сохраняя ледяное спокойствие, повела барона Шарона и его людей в покои графа.

По пути она не упустила возможности заглянуть в свою комнату, обнаружив там следы учиненного погрома.

— Кхм…

Теперь, когда барон Дуна, чья цель состояла в ее задержании, бесследно исчез, стражники графини пребывали в полном замешательстве, не зная, как реагировать на то, что барон Шарон следовал за Кристиной, словно ее личный телохранитель.

Пока они нерешительно переминались с ноги на ногу, Кристина властно распахнула дверь в спальню графа.

Увидев ошеломленные лица графини и ее прислужников, Кристина с достоинством приподняла запачканный кровью подол своего черного платья и произнесла с формальной учтивостью.

— Я, Кристина де Аквитании, вернулась после завершения своих дел с исполняющим обязанности Маркиза де Лафайет.

Графиня Ивонна, казалось, была искренне потрясена, прежде чем издать пронзительный, леденящий душу вопль.

— Что это за неслыханная дерзость?! Врываться в спальню графа подобным образом!

— Вы сами изволили призвать меня, ваше сиятельство. — Бесстрастно ответила Кристина, устремляя взгляд на своего бездыханного отца, покоящегося на ложе.

Пальцы Ивонны судорожно сжали веер, грозя переломить его надвое, но затем ее взгляд метнулся к мужчине, стоявшему рядом.

Мужчина с рогами, венчавшими его голову, и экзотической бронзовой кожей — несомненно, демон — принял почтительную позу и заговорил бархатным голосом.

— Для меня великая честь наконец-то предстать перед вами, леди Аквитании. Я Гаап из «Корпорации Зависти», входящей в могущественный конгломерат Корпорация Бездна. Я прибыл сюда сегодня для проведения полевого расследования по любезной просьбе графини.

С этими словами Гаап извлек из-за пояса небольшой мешочек, зачерпнул горсть сероватого порошка и рассеял его над безжизненным телом графа.

Едва порошок, излучавший странное мерцание, коснулся его, как внутри тела графа возникло нечто розоватое и неопределенное.

Казалось, эта субстанция медленно пульсировала в его венах.

— Ах, теперь понятно. — Задумчиво произнес Гаап. — Это вещество — не что иное, как «Вечный покой», разработанный нашими алхимиками из «Корпорации Зависти». Он абсолютно бесцветен и лишен вкуса при растворении в воде. При регулярном употреблении в течение семи дней он погружает жертву в необратимую кому, ведущую к летальному исходу в течение последующей недели. Судя по динамике состояния графа, он, увы, покинет этот мир уже завтра. Однако, в качестве своеобразного утешения, жертва пребывает в непрерывном состоянии блаженных сновидений, не испытывая ни малейшей боли. Это поистине восхитительно! Продукция нашей «Корпорации Зависти» всегда ориентирована на максимальное удовлетворение наших уважаемых клиентов и, что немаловажно, на гуманное отношение к… объекту воздействия!

В голосе Кристины звучало неприкрытое недоверие, когда она произнесла.

— Подтверждать использование собственного яда… весьма… своеобразно.

Гаап лишь лучезарно улыбнулся; его демоническое лицо оставалось совершенно невозмутимым.

— Ах, но моя дорогая — потенциальная — клиентка! Если факт использования нашего продукта будет официально подтвержден, как же мы сможем эффективно рекламировать достижения нашей прославленной компании? Это может прозвучать несколько самонадеянно, но технологии, лежащие в основе создания нашей продукции, поистине революционны! Без использования нашей эксклюзивной платной услуги верификации невозможно достоверно установить применение столь… совершенного средства! Разумеется, если вы обратитесь к менее развитым в научном плане государствам, они могут прийти к совершенно ошибочным выводам…

— Итак, вы хотите сказать, что меня, совершенно несведущую в этом деле, обвиняют в отравлении собственного отца? — Ледяным тоном прервала Кристина витиеватую речь демона, на что графиня Ивонна надменно вскинула подбородок и презрительно фыркнула.

— Какая низость! Ты продолжаешь разыгрывать невинность, несмотря на неопровержимые доказательства твоих чудовищных преступлений!

Если что-то и поразило Кристину в этот момент, так это непоколебимая уверенность графини.

Сохранять такую надменную самоуверенность, зная, что ее брат и его солдаты потерпели сокрушительное поражение… возможно, она наивно полагала, что простого обвинения перед этими беспомощными слугами будет достаточно, чтобы решить все ее проблемы.

Графиня Ивонна с силой ударила Кристину своим изящным веером по щеке, издав резкий хлопок.

С выражением крайнего изумления Кристина застыла, увидев женщину, только что вошедшую в спальню.

— Ты ведь была служанкой Кристины, не так ли? — Властно обратилась к ней графиня. — А теперь поведай нам. Что твоя госпожа приказала тебе сделать?

Бывшая служанка Кристины старательно избегала ее взгляда, низко склонила голову и пролепетала дрожащим голосом.

— Л-леди попросила меня добавить этот п-порошок в чай графа, сказав, что это для его здоровья… я… я правда не знала, что это такое! Я просто выполняла приказ…

Несмотря на то, что служанка дрожала, словно осенний лист на ветру, видеть, как старая знакомая произносит столь наглую ложь, заставило Кристину крепко зажмурить глаза.

Первоначально она намеревалась просто изгнать ее из поместья из-за привязанности к их давним отношениям.

— Случайно, это был этот порошок? — Графиня протянула служанке мешочек, который держал Гаап.

— Д-да… именно он. — Прошептала та, едва слышно.

— Что ж, этот порошок, несомненно, является «Вечным покоем». — Констатировал Гаап с профессиональной невозмутимостью. — Характерное розоватое свечение совершенно безошибочно. И поскольку он мгновенно растворяется при контакте с водой, он никогда полностью не распадается и постепенно накапливается в организме жертвы.

— Ах…

— Неужели это… правда?

Кристина лишь плотнее сомкнула веки, не желая принимать участие в этом низкопробном фарсе, разыгрывающемся прямо у нее на глазах.

— У тебя есть последние слова? Я дарую тебе последний шанс взмолить о пощаде. — Высокомерно произнесла графиня.

Услышав эти слова, пропитанные ядовитой самонадеянностью, Кристина открыла глаза и направилась к книжному шкафу, стоявшему в дальнем углу комнаты.

Пока все с любопытством следили за каждым ее движением, она вытянула несколько книг в определенной, только ей известной последовательности, открывая потайной сейф.

Глаза графини расширились от изумления при виде документов, которые Кристина извлекла из тайника.

Чтобы спрятать дерево, нужно использовать целый лес.

Они, вероятно, тщательно обыскали кабинет компании и комнату Кристины, но им, очевидно, никогда не приходило в голову искать улики в личных покоях умирающего графа.

Кристина развернула документы перед изумленными вассалами и побледневшей графиней.

— Корпорация Бездна… «Корпорация Зависти» в качестве поставщика. Торговец — барон Дуна. Все четко зафиксировано здесь. — Спокойно произнесла Кристина, постукивая пальцем по пергаменту. — Я не знала, что это за предметы, но благодаря вашим любезным словам и этой чудесной услуге верификации вы избавили меня от множества ненужных хлопот.

Веер графини с глухим стуком упал на паркет.

— К-как… как это возможно?

Кристина презрительно усмехнулась. Ивонна, несомненно, отдала приказ об уничтожении этих компрометирующих документов.

Однако она не подозревала, что сотрудница, которой было поручено это щекотливое дело, являлась тайной ставленницей Кристины.

Повернувшись к собравшейся аудитории, Кристина заговорила.

— Яд, приобретенный семьей графини, был использован против моего отца. А та, кто осмелилась обвинить в этом меня — «уволенная» служанка, вызванная сюда по прямому указанию самой графини.

Прежде чем потрясенные вассалы успели произнести хоть слово, Кристина предъявила им еще один, испещренный следами огня, искусно восстановленный лист бумаги.

Большая часть письма была обуглена и не подлежала расшифровке, но такие слова, как «Лафайет», «Компания», «Эскорт» и «Нападение», отчетливо бросались в глаза.

Но самое главное, на этом письме стояла печать, которая, несмотря на повреждения от огня, безошибочно узнавалась как родовой герб Дома Лафайет.

— Большая часть этого письма безвозвратно утрачена, но, поскольку сам автор почтил нас своим визитом, подлинность его содержания не вызывает сомнений. — С ледяной интонацией произнесла Кристина, бросив красноречивый взгляд на Гаапа. — Дом Лафайет заблаговременно предупредил нас об опасности, однако кто-то намеренно проигнорировал это предостережение, подвергнув смертельной угрозе и наследницу Аквитании, и саму уважаемую компанию.

Кристина медленно обвела взглядом присутствующих, и вассалы невольно следовали за ее пронизывающим взором.

— Графиня. Ваша семья приобрела яд, использованный при покушении на графа, и, намеренно проигнорировав предупреждения нашего союзника, вы поставили под угрозу мою жизнь. Я даю вам единственный шанс убедить меня в том, что это не было актом прямой государственной измены против нашего Дома. Если вы на это способны, конечно.

----------