════════⊹⊱≼≽⊰⊹═══════

Двадцать два года прошло с тех пор, как Джин переродился.

Он не мог понять, попал ли он внутрь игры или романа. Он рухнул от переработки и рано умер. Когда он открыл глаза, то оказался в фэнтезийном мире, где существовала магия.

С самого начала у него не было роскоши спокойно размышлять, что это за мир. Будучи сиротой, брошенным на приграничье между Демоническим миром и Империей, он каждый день боролся лишь за то, чтобы выжить.

То, что Джин вообще оказался в Империи, было чистой удачей.

— Похоже, у тебя есть талант не только к тому, чтобы всю жизнь охотиться на демонических зверей. Не хочешь пойти со мной?

Мечник, который случайно проходил мимо, привёл Джина в Империю и устроил его в Академию.

Живший почти как дикарь, Джин в Академии выглядел самым чужим человеком. Успевать за занятиями было тяжело, а издёвки, разумеется, не заставили себя ждать.

И всё же он терпел по одной простой причине.

— ...Ты освоил всю базовую магию?

— Да.

— Но ты же мечник?

— Мне стало любопытно, вот я и попробовал магию тоже.

Ему нравилось учиться. Радость открывать новое. Удовольствие превращать неизвестное в своё.

В прошлой жизни он даже в среднюю школу не ходил — работал на заводе до самой ранней смерти, — поэтому не осознавал этого. У Джина была не только сильная любознательность, но и выдающийся талант впитывать то, чему он учился.

Боевые дисциплины, включая разные техники владения оружием и боевые искусства.

Магические дисциплины, включая магическую инженерию, алхимию и божественные искусства.

Даже гуманитарные предметы вроде истории Империи и светского этикета.

Если что-то его зацепляло, он мог не спать неделю, проглатывая книги по теме. Однажды его даже наказали за то, что он целый семестр ходил за профессором по пятам и засыпал его вопросами. Проводя время, наслаждаясь всеми знаниями мира, а затем...

— Итак, этим я назначаю Джина нашим новым профессором.

Он и сам не заметил, как, пробыв всего два года ассистентом, стал профессором.

— Спасибо.

Джин низко поклонился ректору.

...

Родился самый молодой профессор, но в зале заседаний стояла странная тишина. Взгляды, направленные на Джина, не были дружелюбными, а некоторые и вовсе были холодными.

Причина была проста.

— Освоить столько областей в таком возрасте... Я признаю его научные заслуги, но разве можно доверить ему студентов...?

— Будем благодарны, если он не начнёт превращать их в исследовательский материал или рабов.

Джин освоил большинство официально признанных в Империи дисциплин. Но профессор не должен лишь запираться в лаборатории. Он обязан учить студентов и передавать им знания. Сомнения вызывало то, способен ли он вообще кого-то учить.

И правда: он умудрился пройти двойное обучение во всех отделениях Академии, не уступая первого места, но ходили слухи, что его отношения с людьми разрушены из-за полного погружения в исследования.

— Демонология? Разве не стоит снова проверить его взгляды?

К тому же, направление, которым Джин собирался заниматься, тоже было проблемным.

Демонология.

Хотя со дня окончания войны людей и демонов прошло сто лет, этого было недостаточно, чтобы вся ненависть исчезла без следа.

И вот в такую эпоху он заявил, что будет развивать новую область под названием «демонология». Изучать культуру и язык демонов. Понимать друг друга и продвигать мир. Прикрываясь такими благородными объяснениями.

Нет ничего удивительного, что кто-то подозревал в нём шпиона.

Однако реальность была такой:

— Мы слишком мало знаем о Демоническом мире и демонах.

Похоже, он уже исчерпал все человеческие знания. И, не удовлетворившись, обратил взгляд к Демоническому миру.

— Я решил изучать демонологию, чтобы получить все знания Демонического мира.

Амбиция настолько дерзкая, что почти безумная. Ему было мало стать самым молодым профессором — жажда знаний толкала его на путь, которого все избегали.

Профессор, предложивший проверку взглядов, смотрел с пустым выражением, а остальные кивали, будто говоря: «Ну да, это на него похоже».

— Ха, так ты ещё и знания Демонического мира собрался изучать...

Профессор, которого Джин целый семестр мучил вопросами, показывал признаки травмы.

Безумец, одержимый знаниями.

Человек, который просто любит учиться.

С таким впечатлением, перекрывавшим все споры:

— Надеюсь, вы будете усердно заниматься исследованиями и добьётесь хороших результатов.

— Я сделаю всё возможное.

Церемония вступления Джина в должность профессора подошла к концу.

Исследовательская лаборатория, куда меньше, чем у остальных профессоров.

Она явно выглядела как склад, который наспех освободили, но Джин и не думал жаловаться.

Специализации в Имперской академии делятся на боевое отделение и магическое отделение.

Демонология, разумеется, не относится ни к одному из них. Она попадает в разряд общих дисциплин вроде «История Империи» или «Имперская грамматика и сочинение». Он был благодарен уже за то, что ему выделили личную лабораторию.

Если и было одно недовольство:

— Почему вы здесь?

— Что? Мне нельзя здесь быть?

В его лаборатории устроился пьяный старик. Если бы это был просто выпивший, перепутавший комнаты, его можно было бы выгнать.

Но:

— Разве не проблема, что вы пьёте, мастер?

Святой меча.

Сильнейшая сила Империи.

Герой, завершивший войну людей и демонов.

Декан боевого отделения Имперской академии.

Благодетель, который вывел Джина на путь знаний.

Аркен Вальтье.

Проблема была в том, что этот старик, пьющий средь бела дня, был фигурой невероятного масштаба и мастером Джина.

— Распитие на территории Академии — повод для дисциплинарного взыскания.

— Тогда уже уволь меня. Перестань привязывать этого старика.

— Я докладывал об этом несколько раз, но всё отклоняли.

— Чёрт. Сколько ещё они собираются меня использовать...

Теперь он выглядел просто как старик, который хочет сбежать из Академии.

И всё же он оставался выдающейся фигурой.

Глот, глот, глот.

Допив бутылку, Аркен полуприкрыл глаза и огляделся.

— Ну и ну. Будто вчера ты был словно дикий зверь, что катается в грязи на границе. А теперь у тебя даже своя лаборатория. Как ощущения?

— Я мог бы стать профессором боевого отделения за 5 лет, если бы просто продолжал идти прежним путём.

— Безумец. Ты ведь знал это и всё равно решил создать новую область?

Аркен усмехнулся и потряс пустой бутылью, после чего перевёл взгляд на окно.

— ...Демонология, да. Наука, о которой 100 лет назад и мечтать не могли.

Картина была мирной. В саду цвели разноцветные цветы, студенты проходили мимо, ворча, что заданий слишком много.

Трудно было поверить, что когда-то здесь шла война, где вперемешку текли кровь людей и демонов, стояли крики и стоны. Мир изменился до неузнаваемости.

— Тц. Времена и правда изменились.

Поднявшись на ноги, Аркен хлопнул Джина по плечу.

— Ученик мечника, который убил больше всех демонов, теперь изучает демонов... О тебе будут много говорить — и в лицо, и за спиной.

— Мне всё равно.

— А мне не всё равно.

Аркен покачал головой.

— Раз уж ты уже стал самым молодым профессором, держи марку. Если опозоришь имя мастера, я тебя сам убью.

— Поэтому вы сюда и пришли?

— Почему? Мне нельзя?

— Конечно можно.

— Я пошёл. Приберись тут. Тут столько пыли, что дышать нечем.

— Подождите, мастер.

Джин остановил Аркена, когда тот собрался уйти.

— Раз уж вы здесь, поможете мне разложить вещи?

— Ты, наверное, единственный человек в мире, кто попросит Святого меча убираться.

— То есть вы откажете?

— Я этого не говорил.

Аркен помог с улыбкой. Они выглядели не столько как мастер и ученик, сколько как близкие дед и внук.

— Лаборатория — это хорошо, но немного жаль, что у меня нет ассистента.

Никто не захотел бы добровольно идти в ассистенты в такую странную область, как демонология. Вот почему Джин убирался сам, да ещё и просил помощи у мастера.

— Ассистент придёт завтра.

— Что? И какой же сумасшедший согласился войти в лабораторию без всякой основы?

— То есть вы всё-таки понимаете, что основы нет.

Аркен посмотрел на Джина так, будто удивился.

— Это человек, которого ты знаешь, так что не волнуйся.

— Знакомый мне? Вы его прислали, мастер?

— А кто ещё подал бы заявку в область без всякой основы?

— Это правда.

Так кто же это мог быть?

Он немного подумал, но никто не пришёл на ум. Он знал много людей — ведь он «потрогал» почти все дисциплины, — но близких друзей у него было мало. А тех, кто добровольно согласился бы стать ассистентом по демонологии, и того меньше.

«Наверное, это подходящий человек».

Решив, что мастер не отправит кого попало, он продолжил разбирать лабораторию.

После того как мастер ушёл заниматься делами декана боевого отделения, Джин закончил уборку один, и солнце уже село. Он изначально собирался исследовать «Связь между оборотнями и полной луной», но...

Он уже неделю спал в Академии, а завтра должен был прийти ассистент. Он как раз собирался на сегодня пойти домой.

Фьююю.

— Надо было остаться в лаборатории.

То, что сначала казалось моросью, превратилось в ливень, будто небо переживало разбитое сердце.

Фьююю.

И вместе с сильным ветром:

«Даже зонт бесполезен».

Хоть у него и был зонт, он промок насквозь.

Он уже воспользовался телепорт-станцией до столицы, так что возвращаться было поздно. Решив поскорее добраться домой и принять душ, он ускорил шаг, когда:

— Тяп...

— ?

Откуда-то донёсся странный звук. Похоже было на жалобный писк животного.

«Тут не должно быть животных».

Охрана бы не позволила животному попасть внутрь.

— Тя-а-а-п...

Но через ливень отчётливо слышался плач.

«Я и так уже промок».

Джин пошёл на звук. Туфли и носки были совершенно мокрые, но сильное любопытство подавляло любой дискомфорт.

Он добрался до узкого переулка.

— Скулёж...

— Лиса?

Он увидел золотистую лису, лежащую без сил и мучающуюся. Но необычным было то, что:

«У неё 3 хвоста».

В отличие от обычных лис, у этой было 3 хвоста.

У человека, собирающего знания о Демоническом мире, вывод возник сразу.

«Как демонический зверь забрался так далеко?»

Демонические звери — существа из Демонического мира. Их характерный облик легко узнать.

«И похоже, это демонический зверь, которого я раньше не видел».

Но в книгах он никогда не встречал лису с 3 хвостами.

Она была похожа не столько на демонического зверя из фэнтези, сколько на нечисть.

Не знать — значит есть чему научиться.

Глаза Джина засверкали, когда он поднял маленькую лису на руки.

«Заберу домой и понаблюдаю».

Забрать домой незнакомого демонического зверя с первого взгляда — именно за такое его и называли бы безумцем. Впрочем, Джин и правда был безумцем, так что это его не волновало.

— Тяп...?

— Держись, не умирай.

Было бы слишком обидно, если бы такое редкое существо умерло после того, как он его нашёл. Воодушевлённый мыслью об исследовании нового образца, Джин поспешил домой.

Шурх, шурх.

Примерно вытерев, он завернул лису в полотенце и уложил перед камином.

— Похоже на простуду.

Тело было горячим от жара, и она время от времени кашляла. Раз у неё явно были признаки простуды, он, раздумывая, полез в стол.

«Человеческое лекарство от простуды ей давать нельзя. А можно ли демоническому зверю дать демоническое средство? Это вид, которого я никогда не видел».

Освоив алхимию, он мог легко сварить лекарство от простуды. Вопрос был лишь в том, какое лекарство можно дать демоническому зверю. Осторожно прикидывая и не желая убить редкое существо, которое случайно нашёл:

Шорох.

Сзади послышалось движение.

«Очнулась?»

Джин чуть разжал руки и насторожился.

Демонический зверь всё равно остаётся зверем. Даже того, кто спас ему жизнь, он может оскалить и укусить, если голоден.

Если она бросится на него, придётся обезвредить её, не повредив объект исследования... нет, не причинив ей вреда. Сохраняя напряжение, он обернулся.

— Спасибо, что спас меня...

Лисы, которую Джин принёс домой, нигде не было. Вместо неё маленькая девочка сделала безупречный официальный поклон. Ситуация была ошеломляющей, но разум Джина работал холодно.

«Демонический зверь превратился в человека?»

Существо, которого он никогда раньше не видел.

Интересное явление.

Тук-тук.

Сердце Джина, охваченное восторгом, забилось яростно.

═══════⊹⊱≼≽⊰⊹═══════

[[image:/storage/reader-images/99214509801ce5b778bec108639ed43582e499ff.png]]

Джин был в восторге от того, что демонический зверь превратился в демона.

«Это необычно. Это явно не то же самое, что превращение оборотня. Похоже на вид демонов, которого прежде не знала человеческая история. ...Да и демон ли это вообще?»

Внешность девочки совсем не укладывалась в западное фэнтези.

Пушистые лисьи ушки дёргались у неё на голове.

3 пухлых хвоста покачивались за спиной.

Идеальный, глубокий поклон.

Разумеется, если попытаться всё объяснить, можно натянуть логику как угодно.

Превращение лисы в человека похоже на оборотней, так что её можно отнести к клану зверолюдей.

Или к клану чудовищ, как минотавры или ламии, с перемешанными звериными и человеческими чертами.

К тому же, поклон до земли встречается и на Востоке, и на Западе.

Но.

«Это же традиционный корейский праздничный наряд».

Белая кофта с синей юбкой.

Такой традиционный наряд носят на свадьбах или на празднике первого дня рождения ребёнка.

Или то, что надевают иностранные туристы, когда идут смотреть главный королевский дворец столицы.

«Девятихвостая лиса... нет, трёххвостая? Почему она здесь?»

Это был не просто редкий демон.

Это был уникальный демон, которого никогда прежде не открывали.

«Сначала надо её спасти».

Подумать только — перед ним появился образец, единственный в своём роде.

Её нужно сохранить живой, чтобы наблюдать и анализировать.

— Держи, съешь это.

Джин протянул ей лекарство, которое быстро приготовил для демонов.

Оно наверняка подействует лучше человеческих таблеток от простуды.

Даже если сработает не идеально, оно её не убьёт.

— А...?

Девочка с трудом приподнялась и непонимающе наклонила голову.

Видя, как у неё дрожит рука, тянущаяся к маленькой пилюле, Джин подошёл ближе.

— Ладно, просто открой рот.

— Ммф, мм....

Положив лекарство ей в рот, он поднёс к губам чашку воды.

Когда она проглотила, девочка посмотрела на Джина растерянными глазами.

Это было понятно.

Демонический зверь, обессилевший на обочине, внезапно стал человеком.

И теперь кто-то первым делом спокойно даёт ей лекарство.

Вопросов у неё, похоже, было много, но...

— Пока просто поспать.

Тык.

Девочка обмякла от лёгкого толчка в лоб.

Вскоре её грудь стала равномерно подниматься и опускаться.

Лекарство, похоже, подействовало быстро — она уснула сразу же.

Хлоп.

Положив на лоб прохладную мокрую тряпку, Джин поднялся.

— Сначала мне надо вымыться, вдруг её болезнь заразная.

Джин направился в ванную, подавляя поднимающееся желание наблюдать за ней.

«Интересно, что она за вид. Надо бы её немного осмотреть».

Он не мог сдержать любопытства к этому странному существу, внезапно появившемуся!

Закончив мыться, Джин вернулся.

Наспех вытерев мокрый пол, он достал блокнот и начал набрасывать эскиз спокойно спящей девочки.

Едва он мелкими буквами написал в левом верхнем углу «Трёххвостая лиса?».

— Ух...

Девочка простонала и приоткрыла веки.

— Проснулась?

— ...А.

Девочка резко села, встретившись взглядом с Джином.

Без просьбы она снова сделала глубокий поклон.

— Спасибо вам, благодетель!

— Благодетель?

— Разве вы меня не спасли?

— Похоже, итог именно такой.

Похоже, это очень вежливый демон: каждый раз, приходя в себя, она как положено кланяется.

— Всё же, когда меня называют «благодетелем», мне немного неловко. Лучше обращайся иначе.

Джин поднял девочку исключительно из любопытства.

Нет, вообще-то он поднял то, что считал просто необычным демоническим зверем, а оно оказалось девочкой.

Он её спас, но.

Его намерения были слишком далеки от благородных, чтобы заслужить такое обращение.

— Хм... тогда как мне вас называть...?

— Меня зовут Джин. Я профессор демонологии в Имперской академии.

— Академия...? Профессор демонологии...?

Он только сегодня получил назначение, но всё же профессор.

— Кажется, к тебе вернулись силы?

Она проспала всего около часа.

Кашель полностью прекратился.

Жар тоже, похоже, спал.

Если немного преувеличить, она выглядела настолько бодрой, что трудно было поверить, как она мучилась совсем недавно.

— А, да. Похоже, лекарство, которое вы мне дали, хорошо подействовало, благо... то есть, профессор.

— Возможно. А может, это просто была лёгкая простуда.

С другой стороны, выходит, ценный объект исследования едва не умер из-за обычной простуды.

Скрип, скрип.

Записав в блокноте «Хорошо реагирует на демоническое лекарство или, возможно, обладает крепким телом?», он поднял взгляд.

— Раз уж тебе лучше, мне нужно, чтобы ты ответила на несколько вопросов.

— Да, конечно! Я знаю не так много, но отвечу на всё, что смогу.

Она решительно сжала кулачки — это было мило, но.

Ему и не требовалось, чтобы она знала многое.

— Как тебя зовут?

Его интересовала сама девочка.

И начался допрос.

— Ёнхва.

— ...Имя из китайских иероглифов?

— А? Что такое китайские... иероглифы?

— Неважно, если не знаешь, идём дальше.

Её имя совершенно не подходило под этот фэнтезийный мир.

Это только сильнее разожгло любопытство Джина.

— Ты девушка, верно?

— Что? Да.

— По внешности у многих демонов трудно определить пол. Прошу прощения, если оскорбил.

— Н-нет, всё нормально!

Возможно, считая, что так она должна отплатить за спасение, Ёнхва старательно отвечала на вопросы, несмотря на внезапность ситуации.

— Ты раньше была в облике лисы. Как ты вдруг стала человеком?

— Я временно приняла облик лисы, пока убегала. Когда ты маленькая, легче спрятаться...

То есть это было не превращение, а смена облика.

Слова — прямо как у нечисти из сказок.

— К какому виду ты принадлежишь? Как я думал, к клану зверолюдей? Или к клану чудовищ?

— ...? Я не знаю, что это такое, но, думаю, я не из них.

— Тогда?

— Хм... ну, я знаю только, что я не человек...

Какой расплывчатый ответ.

Она явно не человек, но.

Она и демоном себя однозначно не назвала.

— Почему ты лежала без сил в переулке?

— Я прятала уши и хвост, пока работала в шахте, но там поняли, что я не человек. Они сказали, что убьют меня, и погнались. Я бежала, пока не упала от усталости.

— Хозяин шахты, похоже, ненавидит демонов.

— Да... Меня и раньше прогоняли, когда узнавали, кто я, но впервые я едва не умерла.

Война закончилась 100 лет назад, но.

Дискриминация демонов в Империи — не редкость.

Более того, существовали крупные силы, которые хотели истребить демонов полностью.

— У тебя есть семья?

— Сколько себя помню, я всегда была одна.

То есть одинокая демонесса-сирота работала у работодателя, ненавидящего демонов, и её раскрыли?

Она была идеальной мишенью для чужой злости.

— Сколько тебе лет?

— В этом году мне 12. Это я точно знаю...!

— Понятно.

Скрип, скрип.

Джин продолжал писать в блокноте без остановки.

Имя: Ёнхва

Пол: женский

Возраст: 12

Происхождение: неизвестно

Вид: неизвестно

Особые признаки: умеет менять облик

Он знал лишь самые базовые сведения.

Самые важные вопросы оставались без ответа.

И всё же глаза Джина сверкали от восторга.

Если он многого не знал, значит, многое ещё предстояло узнать.

Уже одно это давало Джину ещё одну причину жить.

— Так кто дал тебе имя?

— ...Простите. Я не знаю. Я просто всегда почему-то знала его...

— Не нужно извиняться.

Ответов «я не знаю» становилось всё больше.

Поскольку казалось, что она и правда не знает, а не скрывает информацию,

Джин перестал писать и закрыл блокнот.

Когда поток вопросов прекратился и повисла тишина,

Ёнхва моргнула и заговорила.

— Эм, можно я тоже задам один вопрос?

— Конечно. Я и так задавал их достаточно.

— Вы спасли меня, чтобы... чтобы проводить надо мной опыты?

Ёнхва задрожала, крепко вцепившись в одеяло.

С виду она отвечала уверенно, но.

Значит, вот о чём она думала внутри.

Джин тихо усмехнулся, посчитав это нелепым.

— Я не стал бы делать ничего безрассудного с образцом, который нельзя заменить.

— Что?

— Говорю, я просто буду наблюдать за тобой.

Джин не настолько глуп, чтобы испортить собственное исследование.

С единственным в своём роде объектом, он бы не стал ни с того ни с сего выдёргивать ей хвосты или сравнивать образцы крови в лисьем и человеческом облике.

Ему и в голову не приходили такие жестокие мысли.

Правда.

— В любом случае, тебе сейчас некуда идти, верно?

— Да... Я могу снова попасться хозяину шахты, и тогда он опять погонится за мной.

— Тогда пока оставайся здесь.

— ...Что?

— Тебе нужна безопасность, а мне нужно наблюдать за тобой. Это взаимная выгода, разве нет?

— Но, но всё равно...

Ёнхва огляделась, будто хотела что-то сказать.

— Если хочешь что-то сказать — говори.

— Я не знаю, как отплатить за такую доброту.

— Я же сказал, просто сиди спокойно. Само твоё существование уже имеет ценность.

Ёнхва распахнула рот, явно не ожидая таких слов.

Уши у неё поникли, и она обняла хвосты.

— Спасибо... спасибо вам огромное... Я даже не помню, когда в последний раз могла спать под крышей.

Хм.

Она и правда выглядела типичной сиротой-демонессой в Империи.

Хотя ей и сказали, что можно просто сидеть спокойно, Ёнхва, которая с аппетитом доедала ужин, вдруг вскочила и воскликнула:

— Так неправильно!

— Ты меня напугала.

— У меня всегда всё отбирали, а просто получать что-то мне не по себе...!

Она сунула руку в свой пухлый хвост и вытащила 2 бронзовые монеты.

— Денег мало, но, пожалуйста, возьмите...

Дрожь, дрожь, дрожь.

Это, должно быть, все её сбережения, потому что хотя она и протягивала их сама, она дрожала так, словно её грабят.

Джин и не собирался брать у ребёнка деньги.

Он и так получал приличную зарплату ассистента в Академии.

Что ему делать с этими жалкими монетами?

Но его заинтересовало другое.

— Что это сейчас было?

— А? Это мой заработок за неделю работы в шахте на голодный желудок. Мне недоплатили. Это слишком жалко...?

...

Подробности её несчастий на миг лишили его дара речи.

То есть ей даже не заплатили как следует, прежде чем выгнали.

Джин покачал головой и указал на её пушистый хвост.

— Я про другое. Ты только что достала это из хвоста?

— Да.

— А в нём можно хранить и другие вещи?

— Да. Ничего особенного...

Шух.

Она снова запустила руку в хвост и вытащила разные вещи.

Разбитое зеркальце.

Сломанную расчёску.

Грязный мешочек и прочее.

Это были не слишком крупные и не слишком тяжёлые предметы, но...

Не то чтобы такие вещи обычно запихивают в хвост.

— Как это работает?

Когда она убрала вещи обратно, они не выпадали.

Будто внутри хвоста было карманное пространство.

«Магия хранения вещей считается невозможной».

Она была необычной не только внешне, у неё была ещё более необычная способность.

Чем больше он о ней узнавал, тем сильнее она его завораживала.

И ещё раз: на ребёнка он не заглядывался, а интересовался ей как крайне любопытным видом.

— ...А? Оно просто так получается?

— Понимаю.

Он кивнул на её будничный ответ.

Ну да, если внезапно спросить человека, как он ходит, он тоже вряд ли даст внятное объяснение.

Скрип, скрип.

Он добавил ещё одну строку в заметки о Ёнхва.

«Вероятность того, что она не демон, очень высока».

Подозрение стало ещё сильнее.

Поскольку отличить демона можно простым способом, он спросил без колебаний.

— Есть ли у тебя на теле метки?

Демоны — не существа с фиолетовой кожей и рогами.

Они выглядят точь-в-точь как обычные люди, за исключением того, что они рождаются с характерными метками.

Когда-то люди Империи горели ненавистью и называли их «дьявольскими клеймами» и тому подобным.

Теперь же это воспринималось как естественная часть тела, как руки или ноги, которые у демонов есть от рождения.

— Да, у меня есть маленькая метка.

Если у неё где-то есть метка, значит, она точно демон.

Поскольку метки различались в зависимости от подвида демонов, это был шанс понять, к какому именно клану принадлежит Ёнхва.

— Можешь показать?

На лице и шее её не было.

Решив, что она может быть на спине или руке, он подождал, но...

— Это немного...

Ёнхва, до этого охотно сотрудничавшая, замялась.

Джин сразу понял почему.

— Если она в месте, которое сложно показать, не заставляй себя.

Иногда метки у демонов бывают в интимных местах.

Естественно стесняться показывать такое.

Не было смысла позорить её в первый же день, поэтому он замахал руками, но.

— Нет, нет. Если я должна отплатить за долг жизни, то хотя бы это...

Чувствуя обязанность из-за того, что Джин проявил такт,

Она вдруг положила руки на юбку.

Как только она собралась стянуть её вниз...

— Подожди.

Джин в тревоге схватил её за запястье.

Вопреки внешности, Джин был учёным со строгими этическими принципами.

Если бы кто-то предложил ему все знания мира в обмен на жертву сотней невинных детей, он бы подумал об этом примерно 2 недели, прежде чем отказаться.

Важно тут то, что он отказался, а не то, что он думал.

«Я не хочу оказаться под арестом сразу после того, как стал профессором».

С такими сильными этическими нормами, он и не собирался раздевать маленькую демонессу лишь ради того, чтобы проверить метку.

Он едва не отпраздновал своё назначение за решёткой.

— Ай, ай-ай-ай!

— Пообещай, что будешь сидеть спокойно.

— Буду сидеть спокойно! Обещаю, что буду сидеть спокойно!

Выбив из неё это обещание раз за разом, Джин наконец отпустил запястье Ёнхва.

Ёнхва со слезами на глазах прижала к себе покрасневшее запястье.

— Так как мне отплатить вам за доброту?

— Я же ясно сказал. Просто сиди спокойно.

— Мм...

Это и правда было бесценно — одно лишь наблюдение за ней стоило сокровищ.

Ёнхва то и дело оглядывалась, явно оставаясь недовольной таким раскладом.

«Если я не дам ей хоть какое-то дело, она так и будет себя вести».

Они были знакомы совсем недолго, но это он уже понял.

Какое задание дать этой крохотной лисице, чтобы ей стало легче от чувства долга?

Джин оглядел комнату, обдумывая это.

Внутри было чисто до пустоты.

Если бы не заваленный бумагами стол, трудно было бы поверить, что тут вообще кто-то живёт.

— Тогда иногда прибирайся. Только стол не трогай.

Джин предложил это, решив, что дел у неё всё равно будет немного.

Глаза Ёнхва засверкали — наконец-то ей стало легче.

— Поняла. Вообще-то я однажды работала служанкой в семье барона без оплаты. Мои умения признали, так что можете ждать хорошей работы.

— Если умения признали, почему тебе не платили?

— Они всё время говорили, что у них финансовые трудности, и не выдавали жалованье. Я сбежала, когда они задолжали уже примерно за 6 месяцев.

— У тебя была очень насыщенная жизнь.

Ёнхва кивнула.

— Но тут и так чисто. Есть ещё какие-нибудь домашние дела? Я умею стирать, мыть посуду, готовить — всё, что скажете.

Эти сияющие, жадно просящиеся глаза, которым хотелось получить домашнюю работу.

За такие вещи обычно платят деньги.

Казалось, здравый смысл перевернули с ног на голову.

— Делай как хочешь.

Одежды у Джина изначально было немного.

На 2 человек и посуды много не будет.

А готовка — ей ведь тоже нужно есть.

Ничего сложного.

— Спасибо! Я буду стараться, чтобы доказать, что мою жизнь спасли не зря!

— Я тебя отругаю, если перетрудишься и поранишься.

— Я-я буду осторожна. Мне начать с посуды?

Ёнхва взяла тарелки после ужина и направилась к раковине.

— ...А у вас есть табурет?

Она остановилась, уткнувшись в стену.

Раковина была слишком высокой для её маленького роста.

— Встань на это.

Ей было трудно дотянуться, но она была полна решимости помыть посуду.

Джин сложил несколько учебников, чтобы она могла на них встать.

— Они ведь важные? По ним точно можно наступать?

— Если не порвёшь и не сожжёшь, можно.

— Тогда... извините...

Ёнхва осторожно наступила на книги, будто они живые.

Шорк-шорк.

Возможно, её слова о том, что её признавали хорошей служанкой, были не враньём.

Мытьё посуды у неё получалось впечатляюще — особенно для таких маленьких рук.

Джин наблюдал, как Ёнхва моет посуду, пока её пушистый хвост покачивается, и вдруг сказал:

— После посуды сходи помойся.

— А? От меня пахнет?

— Ещё бы, после всего этого.

Она валялась под дождём на земле. Было бы странно, если бы от неё не пахло.

И ещё она была немного грязная.

— Но мне ведь не во что будет переодеться.

Проблема была в том, что после купания Ёнхва не во что будет одеться.

Это дом мужчины, который живёт один и одержим исследованиями.

Если у него нет странного хобби, тут не найдётся одежды для маленькой девочки.

— Ничего. Я держу запасную одежду в хвосте.

Домыв посуду и слезая с книг, Ёнхва вытащила из хвоста тонкую кофту и белую юбку.

Они выглядели поношенными от долгого использования, но хотя бы было во что переодеться.

«Нужно будет купить ей одежду».

Мой ценный объект исследования заслуживает всего, что он сможет ей дать.

Подумав так, он указал на ванную.

— Я постелю тебе одеяло, так что иди помойся.

— Я сейчас вернусь.

— Не спеши экономить воду. Мойся спокойно.

— Я отмоюсь как следует, чтобы не пахло.

Ёнхва юркнула внутрь.

Фьююю.

Вскоре послышался звук включившегося душа на магической инженерии.

— Горячую воду лучше не включать, да...?

— Можно включать, так что хватит так осторожничать.

— Ик! Поняла!

Проведя инструктаж слишком осторожной Ёнхва, Джин расстелил пушистое одеяло.

— Может, мне стоило купить кровать.

До сих пор он вообще не держал в доме кровать.

Он считал, что лучше вложить деньги в исследования, чем покупать кровать.

Но теперь ему стало жаль, что Ёнхва придётся спать на полу.

А вдруг у неё начнёт болеть спина и это сорвёт его исследования?

— Ух ты! Оно такое пушистое...!

Но эта тревога оказалась напрасной.

Ёнхва, только что вымывшаяся, зарылась в не слишком толстое одеяло и радостно замахала хвостом.

Если подумать, человек, живший на улице, вряд ли сочтёт сон на полу неудобным.

«Надо поскорее купить кровать».

Так или иначе, теперь у него появилось что-то, во что можно вкладываться помимо исследований.

Нет, строго говоря, это тоже было ради исследований.

«Наблюдать лучше за здоровым образцом».

Всё ради наблюдения за лисьим демоном, которого он каким-то образом подобрал.

Ради новой науки.

— Хр-р-р...

Глядя на Ёнхва, которая ещё недавно улыбалась, а теперь храпела.

Щёлк-клац.

Джин уснул, дорабатывая магический инструмент для своего объекта исследования.

Утро пришло раньше, чем он рассчитывал.

— Ч-что это такое?!

Это был потрясённый голос Ёнхва, который пронзил ему уши.

Джин поднял затёкшее тело от стола и только потом осознал ситуацию.

«Точно, я же притащил домой демона».

Он так давно не жил с кем-то, что на мгновение забыл об этом.

Сгоняя сонливость и надевая очки:

— Тут ничего... вообще ничего нет.

Ёнхва, должно быть, проснулась раньше и теперь стояла в отчаянии.

— Что ты делаешь перед холодильником?

— О! Вы проснулись? ...Это из-за меня?

— Я обычно просыпаюсь примерно в это время. Так почему ты там стоишь?

Это было враньё.

Он должен был видеть сны ещё как минимум 2 часа.

Но при виде Ёнхва любопытство подавило желание спать.

— Эм... Я хотела приготовить завтрак до того, как вы...

— Профессор.

— А, до того, как профессор проснётся...

Ёнхва посмотрела на холодильник.

Джин тоже заглянул внутрь.

Там ничего не было.

Буквально ничего.

Обычно он и так не держал много продуктов.

А то немногое, что было, ушло на вчерашний ужин.

«Я не против пропускать завтрак».

Джин не относился к людям, которые регулярно завтракают.

Ему бы лучше досыпать и сразу идти в Академию.

Да и домой он вообще редко возвращался.

Но ради здоровья его образца... то есть Ёнхва, теперь придётся обеспечивать ей регулярное питание.

— Похоже, нужно сходить за продуктами для завтрака.

— Если вы дадите мне деньги, я быстро схожу и... о.

Уши Ёнхва оживлённо приподнялись, но она оборвала себя на полуслове.

— Было бы проблемно, если бы ты столкнулась с владельцем шахты, верно?

— Д-да, это правда.

Ёнхва была демоном, скрывающим свою личность и находящимся в бегах.

Вероятность была невелика, но если бы она встретила владельца шахты на рынке, всё точно стало бы плохо.

Джин широко зевнул и пришёл к простому выводу.

— Тогда пойду я.

— Что?

— Что ты хочешь на завтрак? Скажи, какие нужны продукты, я куплю.

— Ну... эм... Я хотела посмотреть и решить по месту...

— Тогда пойдём вместе.

Джин сказал это буднично, собирая верхнюю одежду.

Ёнхва моргнула большими глазами и только потом ответила.

— Профессор, вам не будет неприятностей, если вас увидят со мной?

— Никаких. Наоборот, со мной тебе будет безопаснее.

— Что?

Её непонимание было объяснимо.

Но увидеть это напрямую было бы быстрее, чем объяснять.

— Собирайся, идём наружу.

Джин вышел из дома, умывшись.

Было приятное утро, залитое солнечным светом.

Если бы не лужи то тут, то там, никто бы и не подумал, что вчера был ливень.

Когда Джин глубоко вдохнул свежий утренний воздух:

— Ч-что он опять творит? Он привёл демона!

— Безумец творит безумства — что тут удивительного?

— Всё равно, он же раньше не разгуливал по рынку с маленьким демоном.

— Он ещё и одел её в странную одежду — наверняка какой-то опыт.

До него донёсся шёпот торговцев.

— П-профессор.

Ёнхва шла рядом, прижимаясь к Джину.

Хотя обычно она прятала уши и хвост, сейчас они были выставлены напоказ.

— Прятать части тела утомительно. Не занимайся лишним и просто следуй за мной.

Смена облика означала скрывать совершенно обычные части тела.

Это никак не могло быть удобнее, чем ходить нормально.

Поэтому Джин и запретил Ёнхва менять облик, чтобы ей было легче.

— Меня считают немного странным. Так что никто не думает, будто это совсем уж невероятно, если я хожу с демоном.

— По-моему, они как раз считают это очень странным...

— Они и так видят во мне чудака и безумца. Ещё один слух ничего не изменит.

Ёнхва недовольно наклонила голову.

И правда, это была куда мягче реакция, чем тогда, когда в неё сразу полетели камни, стоило ей раскрыть свою сущность.

Торговцы смотрели так, будто говорили: «Ну вот, опять он со своими странностями».

По крайней мере, они не собирались звать стражу.

— Так что хочешь купить?

— Мм... может, начнём с овощей?

— Давай.

Ёнхва вздрагивала, ощущая чужие взгляды, и тут же прижималась ближе к Джину.

Джин пошёл прямо к своей обычной лавке, делая вид, что не слышит разговоров.

— Добро пож... что за...

Хозяин уже собирался поклониться, но, увидев Джина, нахмурился.

— Так клиентов не встречают.

— Что за странную фигню ты снова затеял?

Джин думал, что из-за частых визитов у них уже сложились какие-то отношения.

Но, похоже, привести с собой маленького демона было уже за гранью понимания.

— Что ты делаешь в такую рань? Опыт?

— Нет, я просто пришёл купить овощей.

— ...?

— Ты разве не работаешь?

— ...Что именно ты пришёл покупать?

Хозяин овощной лавки спросил с подозрением.

— Пусть она решает.

Джин естественно перевёл взгляд на Ёнхва.

— Я часто сюда хожу. Скорее всего, нам дадут скидку, так что выбирай что хочешь.

— Я не собираюсь давать скидки демонам.

— Для нынешних времён это мелочно.

— Это ты слишком широко мыслишь.

Пока Джин и хозяин препирались, Ёнхва осторожно рассматривала свежие овощи.

Она была так напряжена, что хвост у неё стал совсем деревянным.

Хозяин, глядя на Ёнхва с неодобрением, скрестил руки и спросил:

— Так кто она вообще такая?

Он не был фанатиком, который считал, что демонов нужно немедленно выгнать из Империи.

Но и гостеприимным его назвать было нельзя.

Скорее он относился к настороженным.

Такова была средняя позиция среди жителей Империи.

— Хм.

Джин потер подбородок, задумавшись.

Она слишком маленькая, чтобы называть её ассистентом.

Она слишком отличается, чтобы выдавать её за сестру.

А если прямо сказать «это мой новый объект исследования», то это лишь раздует и без того странные слухи о нём.

«Похоже, остаётся только это».

Подобрав подходящее оправдание, Джин ровным голосом сказал:

— Это моя дочь.

Бух.

Ёнхва, которая как раз брала огурец, уронила его и уставилась на Джина в шоке.

Если спросить, кто самый безумный человек в Империи, мнения могут разойтись.

Бывший глава Белой башни, который заперся в башне магии, пытаясь воскресить погибшего сына, но в итоге стал тёмным магом и внезапно ушёл в Демонический мир.

Ректор Имперской академии, который позволил демонам поступать, заявив, что путь знаний должен быть открыт всем разумным существам.

Святой меча, который завершил войну, перебив бесчисленное множество демонов, но с тех пор обленился и утонул в алкоголе.

Безумцев было много, но всех их объединяло одно:

Все они были связаны с демонами или Демоническим миром.

Так что сейчас, если выбирать самого безумного человека на рынке Кайроса, столицы Империи...

— Эта демонесса — твоя дочь? Ты с ума сошёл?

— Это довольно грубо.

Все единогласно указали бы на Джина.

— Да это даже не Обычный демон, а Высший демон.

— Хм. Полагаю, да.

Демонов, которые выглядели точь-в-точь как люди, но имели метки на теле, называли Обычными демонами.

А тех, кто заметно отличался внешне, вроде вампиров или оборотней, называли Высшими демонами.

Хотя Джин пока не знал, к какому виду относится Ёнхва, у неё были уши и хвост, так что её, скорее всего, отнесли бы к Высшим демонам.

— Тц... Я всегда думал, что ты помешан на демонах.

— Значит, такая у меня репутация.

— Только не говори, что ты завёл ребёнка с Высшим демоном?

Если торговец овощами был прав, это и правда было бы шоком.

Это означало бы, что у человеческого родителя родился чистокровный демон.

— П-профессор...?

Даже Ёнхва так ошалела, что уронила огурец.

Джин почесал щёку, наблюдая реакцию вокруг.

— Вы о чём? Чтобы у меня был ребёнок такого возраста, я должен был завести её как минимум 10 лет назад. Это невозможно. У меня даже супруги нет.

— ...Тогда?

— Я имел в виду удочерение. Хотя я ещё не сделал этого.

......

Шумный рынок затих.

Каким-то образом Джин сумел наложить заклинание массовой тишины, не тратя ману.

Совершив этот выдающийся подвиг, Джин спросил Ёнхва:

— Если ты дочь профессора Имперской академии, никто не посмеет тебя тронуть. Хочешь быть моей дочерью?

— Ч-что?!

— Конечно, если ты не хочешь, можешь отказаться.

— Н-нет, просто... это так внезапно...

Внезапность была понятна.

Джин и сам только что это придумал.

«Если я скажу, что она моя дочь, она будет в безопасности даже когда ходит одна».

Разумеется, эта мысль была результатом расчёта.

Он обещал держать её под защитным наблюдением, но он не мог быть рядом с ней 24 часа в сутки.

Поэтому он придумал способ обезопасить Ёнхва даже когда они будут порознь.

Пусть лучше поползут слухи «это член семьи профессора Академии», чем «это объект исследования, на который профессор Академии положил глаз».

Разумеется, удочерение — не единственный способ стать семьёй.

Но Ёнхва слишком мала для брака, а стать братом и сестрой никак нельзя, так что что ему оставалось?

— Это просто предложение, так что подумай. А пока подними тот огурец, который укатился.

— А, да!

— Не стесняйся покупать любые продукты, какие хочешь. Нам нужно позавтракать, пока я не ушёл на работу.

Причина, по которой они закупались так рано утром, была простой: это и было раннее утро.

Хотя времени до работы было достаточно, если бы они и дальше стояли тут в оцепенении, на завтрак времени бы не осталось.

— А, поняла.

Ёнхва, придя в себя, начала быстро и деловито выбирать овощи.

Когда показалось, что они купили всё нужное, Джин обратился к торговцу овощами.

— Сколько за всё это?

— ...7 серебряных монет.

— И правда, скидку ты мне не даёшь.

— Не нравится — покупай в другом месте.

— Держи.

Получив оплату, хозяин с растерянным выражением начал упаковывать овощи.

— Спасибо. Пусть торговля будет удачной.

— Джин, я правда... не понимаю, что у тебя в голове творится.

— Не переживай. Никто не понимает.

......

Прямо заявив, что не собирается быть понятным, Джин развернулся.

— Что ещё нужно купить?

— Я думала взять немного мяса...

— Тогда нам туда.

Джин пошёл уверенно, а ошарашенная Ёнхва засеменила следом.

Торговцы, наблюдавшие за ними, ещё какое-то время не могли вымолвить ни слова.

Похожая сцена разыгралась и в мясной лавке.

Кинув на Ёнхва подозрительный взгляд, хозяева окончательно решили, что Джин — полный безумец, когда он сказал, что она будет его дочерью.

— ...Профессор, вы точно уверены, что так можно?

Сколько бы он ни убеждал, уши Ёнхва всё равно были прижаты от тревоги.

— Думай о себе, а не обо мне. Скоро тебя будут знать как дочь безумного профессора.

— Мне всё равно. Я ясно почувствовала, что... так будет безопаснее.

Стоило людям услышать, что Ёнхва — его дочь, как они отстранялись, будто не желали иметь с Джином ничего общего.

Завести знакомства будет трудно, зато безопасность ей это точно обеспечит.

— Куда мы теперь? Дом же вон там...

Ёнхва, которая плелась тяжело, потянула Джина за рукав.

— Мы идём в собор.

— В собор?

— Официальное удочерение оформляют в соборе.

Джин остановился и посмотрел на Ёнхва, которая хлопала большими глазами.

— Спрошу в последний раз. Ты хочешь быть моей дочерью?

— Я...

— Я не буду тебя заставлять. Я всё равно буду защищать тебя, пока идёт наблюдение.

Он терпеливо ждал её решения, не давя на неё.

Ёнхва низко махнула хвостом, тихо пискнула и подняла взгляд.

— То есть вы хотите удочерить меня без привязанности, просто чтобы мне было безопасно?

— Я бы не сказал, что совсем без чувств. Я хочу держать тебя рядом и наблюдать за тобой законно.

— ...Но вашей будущей жене это не понравится, правда?

— Для начала мне стоит спросить, возможны ли для меня вообще свидания.

Ёнхва хихикнула, услышав его отстранённый ответ, и кивнула.

— Ладно. Это прибавится к моему долгу перед вами... но я обязательно отплачу вам многократно, когда-нибудь. Мне называть вас... папа?

— Для человека, который так переживал, ты слишком быстро привыкаешь.

— Иначе я бы не выжила.

— Тоже верно. Но пока не заставляй себя так говорить, ведь мы ещё официально не оформили удочерение.

Услышать «папа» вслух было, вообще-то, немного неловко.

Даже не женат — и вдруг у него 12-летняя демонесса-дочь.

Так или иначе, раз удочерение согласовано, они пошли в собор просить разрешение.

— Удочерить демона? Ты с ума сошёл?

Монахиня встретила их яркой улыбкой и жёсткими словами.

По сравнению с торговцами это было мягче, но то, что такие слова произнесла ласковая монахиня, само по себе было примечательно.

— Есть причина, по которой мне нельзя?

— Причин много. Во-первых, разве не странно, что человек берёт демона как ребёнка? Вы разные виды.

— И когда это вид стал препятствием для семьи?

К сведению, дети рождались даже во время войны.

То есть дети от демонов и людей.

Поэтому полудемоны составляют заметную часть населения.

— ...До сих пор не было ни одного случая, чтобы демона удочерили.

— Тогда я буду первым.

— Ты вообще понимаешь, насколько строгие условия удочерения? Нужно согласие ребёнка, разумеется, и ты должен быть способен нести ответственность.

— Разумеется, у меня есть согласие Ёнхва.

— Д-да. Я хочу, чтобы профессор Джин стал моим отцом.

*Хлоп.*

Ёнхва вцепилась в руку Джина и неловко улыбнулась.

В этом вообще не было необходимости.

— И я самый молодой профессор Имперской академии. У меня стабильная зарплата, так что я вполне могу содержать одного ребёнка, и у меня есть статус профессора. Разве этого недостаточно?

......

Показав письмо о назначении, которое он принёс заранее, Джин заметил, что у монахини будто закончились доводы, и она тихо вздохнула.

Хотя она и пыталась прикрываться разными объяснениями, истинную причину Джин знал.

«Она просто не хочет благословлять демона, даже если умрёт от этого».

Церковь Небесного Бога была и государственной религией Империи, и религией, у которой с Демоническим миром было больше всего трений.

Хорошо ещё, что нынешний Папа относился к демонам сравнительно благожелательно — иначе могла бы вспыхнуть новая война.

Просить удочерить демона-дочь у тех, кто сильнее всех хотел бы отвергнуть демонов, — конечно, они попытаются отказать.

— Сестра, я понимаю, что демоны, убившие многих последователей Церкви, ненавистны. Но дети ведь невиновны, верно?

— Да, в этом и проблема. Я не могу представить, что ты можешь сделать с невинным ребёнком.

О?

Она признаёт, что дети невиновны?

Разве Церковь не должна безусловно ненавидеть всех демонов?

Почему религиозный человек говорит так разумно?

— Это невозможно. За кого ты принимаешь последователей Церкви?

— То есть дело лишь в том, что я кажусь вам ненадёжным.

— Ну, про тебя ходит много странных слухов, Джин.

Слухи о том, что он держит 7 разных видов Высших демонов запертыми в подвале.

Или что он заявил, будто после смерти станет нежитью.

Или что он вообще демон, идеально подражающий человеку.

Каждый слух, звучавший из уст монахини, был несправедлив.

— Во-первых, у моего дома даже подвала нет. Во-вторых, когда придёт мой час, я собираюсь тихо вернуться в объятия Небесного Бога. И в-третьих, я прошёл 49 идеологических проверок и получил сертификат человека.

Иными словами, он был 100 процентов чистокровным человеком, прошедшим проверку на человечность.

На всякий случай он ещё показал документ, подтверждающий его человечность, с печатью ректора Академии, и после этого:

— Фух... Понимаю.

Монахиня вздохнула ещё глубже, чем раньше.

— Я приму, что ты хочешь удочерить этого демонического ребёнка из чистых побуждений, пожалев её, независимо от твоих личных исследований.

......

— Профессор?

— А, да. Разумеется.

Он не отвечал лишь потому, что не понимал, должен ли отвечать, а не потому, что его мучила совесть.

Монахиня подозрительно посмотрела на Джина, затем мягко закрыла глаза и сложила руки.

— Во имя сестры Мэй я объявляю, что Джин, профессор Имперской академии, принимает Ёнхва как приёмного ребёнка, чтобы обнимать её с любовью...

Дальше последовала довольно скучная и слишком официальная молитва.

Он уже почти собрался непроизвольно зевнуть, как сестра Мэй открыла глаза.

— Вот официальная печать Церкви. Теперь, когда вы действительно семья, пожалуйста, неси ответственность.

— Я понимаю.

— Обязан.

— Не нужно мне напоминать.

— Небесный Бог всегда наблюдает.

— Я сказал, что понимаю.

Подумать только, однажды на него будут так смотреть последователи Церкви за то, что он удочерил демона.

Он всегда проводил лишь этичные и обычные исследования.

Наверное, они считают его каким-то безумным учёным.

Джин собрал документы, избегая взгляда сестры Мэй, которая до самого конца не переставала подозревать его.

— Пойдём позавтракаем.

— Да, я бы хотела.

Он взял всё ещё чуть скованную руку Ёнхва и вышел из собора.

Это был день, когда впервые в истории человек удочерил демона.

Джин вернулся домой, так и не успев позавтракать, хотя и выходил за продуктами. Оформление удочерения заняло больше времени, чем он ожидал, и он едва не опоздал на работу.

— Мне нужно идти, иначе опоздаю.

— А как же завтрак? — спросила Ёнхва.

— Обычно я его пропускаю. Сегодня будет много дел, так что, скорее всего, и обед пропущу. Ты ведь сможешь нормально поесть, да?

— Да...

Хвост Ёнхва поник. Похоже, она расстроилась, что не сможет показать свои кулинарные умения.

Джин решил, что его объект исследования не должен быть в плохом настроении.

— Если я и обед пропущу, то, когда вернусь домой, буду голодным.

...!

— Жду ужин.

— Конечно! Я вас не разочарую!

Её пушистый хвост радостно заплясал. Эмоции у неё и правда легко читались.

Джин погладил её по голове и протянул небольшой кубик.

— Что это?

— Что-то вроде оберега. Держи при себе — поможет, если случится что-то опасное.

— О! Спасибо... Но разве дома может случиться что-то опасное?

— Никогда не знаешь. Всё будет нормально, если будешь держаться подальше от моего стола.

Ёнхва рефлекторно посмотрела на захламлённый стол, будто спрашивая: «А что там такое...?»

— Можно я положу его в хвост?

— Наверное.

Ёнхва спрятала кубик в хвост.

Кубик был магическим устройством, которое Джин наспех сделал в день, когда нашёл её. Защитная вещь — внутри были заложены разные заклинания на случай чрезвычайных ситуаций.

— И вот ещё немного денег на расходы, на всякий случай.

Джин сгреб горсть монет и тоже положил их ей в хвост. Почувствовав вес, Ёнхва подпрыгнула.

— Что? Это слишком много!

— Просто оставь, если не потратишь. Мне правда нужно идти.

— А, подождите...!

Когда Джин уже собрался выйти, Ёнхва остановила его.

Он решил, что она хочет вернуть деньги, и уже собирался сказать, что всё нормально, но...

Она поклонилась под идеальным прямым углом.

А затем неловким голосом сказала:

— ...Хорошего дня, папа.

— Не нужно заставлять себя так меня называть.

— Но разве мне не стоит привыкнуть, чтобы другим не казалось странным?

— Люди и так на нас странно смотрят.

...

Она посмотрела на него так, будто спрашивала: «А что ты вообще делал?», но объяснять времени не было.

И всё же перед уходом надо ответить на прощание, верно?

— Я вернусь, дочь.

...!

Щёлк.

Уши Ёнхва приподнялись, и входная дверь закрылась.

Спускаясь по лестнице, Джин почесал шею.

— Неловко вышло.

Казалось, впервые в жизни кто-то проводил его. Чтобы дома было кому сказать «пока» — он и не думал, что настанет такой день.

Он не понимал, как назвать чувство, которое родилось из этого простого обмена словами.

— Тема, достойная исследования.

Джин направился к телепорт-станции, пылая любопытством уже к собственным эмоциям.

Время в пути: 10 минут.

Пробок нет.

Единственный недостаток — слегка дорогой тариф.

Но телепорт-станция была настолько революционной вещью, что такие мелочи казались пустяком. На фоне неё любой транспорт из прошлой жизни выглядел ничтожным.

— Когда-нибудь я хочу разобрать станцию и проанализировать. Может, как-нибудь проберусь туда на рассвете.

— Ты всегда входишь, говоря такие безумные вещи?

Когда Джин открыл дверь лаборатории, бормоча свой список желаний, кто-то естественно поприветствовал его.

— Рейна?

— Здравствуйте, профессор Джин.

Фиолетовые волосы, торчащие во все стороны оттого, что за ними не ухаживают.

Тёмно-синие глаза, уставшие от недосыпа.

Потрёпанная одежда, в которой не было ни капли заботы о моде.

Полукруглая метка на левой щеке.

Рейна.

Одна из немногих людей, кого Джин, скрепя сердце, мог бы назвать, если бы его попросили «назови 3 друзей».

Выпускница Академии, ныне профессор магического отделения и ассистентка Клары — и полудемон.

— Разве тебя сейчас не должна отчитывать твоя профессорша? Почему ты здесь?

— Меня уволили.

— Как печально.

Глаза у неё были красные — похоже, она плакала.

Её и правда понизили.

— Значит, ты и есть та ассистентка, о которой говорил мой мастер?

— Да, так вышло, профессор.

Рейна обмякла на столе, разметав спутанные волосы.

— ...Я так старалась. И чёрную работу делала, и исследования — работала больше всех... Почему она срывает на мне свою истерику старой девы?

То, что профессор издевается над ассистентом, так же естественно, как то, что солнце встаёт на востоке. Но, несмотря на выдающиеся способности, как у Джина, Рейна имела особую причину быть нелюбимой.

— Наверное, потому что ты полудемон.

Дело было не только в том, что у неё не было родителей, а в том, что она была талантлива, будучи полудемоном. Удивительно, но именно талант раздражал сильнее, чем сиротство. Консервативные люди не терпели, когда полудемоны хоть чем-то выделяются.

— Вздох... проклятая кровь.

Рейна яростно потёрла левую щёку, но демоническая метка, конечно, не стиралась.

— Вот стану профессором — тогда профессор Клара...

— Тогда что?

— ...Ничего я не смогу, вообще-то.

Умная Рейна быстро приняла реальность.

Разве восприятие людей вдруг изменится, если она станет профессором?

Разве у неё появится власть отомстить профессору Кларе, которая её травила?

Разумеется, нет.

К сожалению, чтобы жить в Империи, Рейне придётся доказывать свою ценность снова и снова всю жизнь.

— Что сделано, то сделано. Если не хочешь уходить из Академии, придётся терпеть как-то.

Рейна уставилась на Джина.

— Ты так легко говоришь «понизили». Но это же твоя область.

— Это правда. Маленькая лаборатория, выданная на скорую руку. Новое отделение, которое никому не интересно. Новый профессор, про которого ходят слухи, что он безумец. Кто захочет сюда идти?

Джин пожал плечами.

— Я хотя бы вчера убрался, так что не переживай. Нам дали почти что заброшенную кладовку.

— Спасибо, что заставляешь меня смотреть на каждую неприятную реальность по очереди.

Рейна покачала головой и спросила:

— Так почему ты опоздал? Я думала, ты настолько обрадуешься, став профессором, что домой не пойдёшь. А ты пришёл ровно к началу.

— Просто утром был занят.

— Чем?

Хлюп.

Рейна спросила, отпивая кофе.

— Вчера я нашёл нового демона и удочерил её.

Пф-ф-ф!

Кофе вылетел обратно так же быстро, как и попал в рот.

— Это убирай сама.

Джин, увернувшийся со сверхчеловеческой скоростью, спокойно сел.

Рейна уставилась на Джина пустыми глазами, затем заговорила.

— Я не понимаю. Что ты удочерил?

— Демона. Вчера по дороге домой я решил, что это демонический зверь, и забрал её, а она превратилась в человека. Похоже, это новый тип демона, не относящийся ни к одной из существующих категорий Высших демонов—

— Подожди. Это сейчас правда самое важное?

Конечно, важно. Как это может быть не важно?

Он думал, она будет интересоваться тем, что это за демон такая — Ёнхва.

— Тебе не кажется?

— Я думала, как ассистентка по демонологии ты выработаешь правильное отношение.

— Что... То есть что ты хочешь сказать?

— Что значит «удочерил»? Пропусти детали и говори по делу.

— Я решил стать ей отцом, а ей дочерью, чтобы наблюдать за ней поближе.

— ...Можешь объяснить чуть конкретнее?

Если тебе нужно объяснение, надо было слушать с начала.

Как же раздражает.

Джин спокойно рассказал всё — от вчерашнего ухода с работы до событий сегодняшнего утра.

— Ты серьёзно безумен?

Ответ был совсем не спокойным.

Джин даже немного удивился.

— Я думал, ты поймёшь.

— Как вообще можно прийти к такому выводу?

— Ты полудемон.

— Дело не в виде. Это вообще похоже на здравый смысл — сделать кого-то своей дочерью на следующий день после знакомства?

— Почему нет? Уже сделано.

— В этом и проблема. Как это вообще может иметь смысл?

Рейна нахмурилась, будто перед ней задача, которую невозможно решить.

С интеллектом лучшей ученицы магического отделения она должна была понять легко.

Хотя, возможно, именно поэтому она до сих пор и оставалась ассистенткой.

— Ты сейчас подумал что-то грубое, да?

— Конечно нет. С чего бы мне прогонять единственную ассистентку.

Как уже говорилось, то, что профессор имеет абсолютную власть над ассистентом, так же естественно, как восход солнца на востоке. Но в лаборатории демонологии солнце вставало на западе.

Если Рейна устанет и уйдёт, Джину придётся самому заниматься всей чёрной работой, и времени на исследования станет меньше.

— Ты ведь плавно пытаешься свалить на меня все бытовые дела, да?

— Тебе и так не особо интересна демонология. Просто помогай иногда и сосредоточься на своей магической работе.

Застыл.

Рейна замерла совсем неподвижно.

Честно говоря, дело было не в том, что Рейна слабее Джина и поэтому не может стать профессором.

Просто профессор Клара особенно сильно давила на неё.

Физически у неё не оставалось времени писать собственные статьи, поэтому она не могла показывать результаты.

— ...Правда?

— Всё равно демонологией могу заниматься только я.

— Ты невероятно самоуверен.

— То есть ты не хочешь заниматься своей работой?

— Мне всегда нравилась твоя самоуверенность.

Рейна показала большой палец. С более светлым лицом она поднялась.

— Отлично. Тогда давай быстро закончим дела на сегодня. Что мне делать сначала?

Бух.

Будто только этого и ждал, Джин положил на стол стопку документов.

— ...Это что?

— Материалы к завтрашней лекции, подготовка к выступлению, черновик статьи, которая сейчас в работе, и будущие планы исследований. Просто красиво всё разложи.

— А, то есть мне надо закончить это за эту неделю, да?

— ? Половину надо сделать сегодня. Лекции начинаются завтра.

Скрип.

Рейна с помрачневшим лицом села обратно.

— Обманщик.

— Я правда дам тебе время на личную работу, когда ты закончишь, обещаю.

Он искренне собирался дать ей свободное время.

Если она когда-нибудь закончит.

— Чем ты отличаешься от профессора Клары?

— Это уже слишком.

— ...Извини. Кажется, я на мгновение сошла с ума.

Рейна извинилась за то, что, получив ложную надежду, невольно сказала столь тяжёлое оскорбление.

Джин похлопал её по плечу, показывая, что всё нормально, и протянул ей материалы.

— Закончим до конца дня. Обед пропустим.

— Ты и время на еду так легко вычеркиваешь? Ладно. Я быстро закончу, чтобы заняться своим.

В глазах Рейны вспыхнула решимость.

Не зря же она терпела ежедневные издевательства и дискриминацию.

Шурш-шурш.

Она раскладывала материалы к лекциям с упорством, будто это было ради её личной работы.

Скрип, скрип.

Джин тоже сосредоточился на написании планов исследований.

Некоторое время в лаборатории звучал лишь скрип перьев да шелест бумаги.

Тем временем в доме Джина.

— Хм.

Ёнхва лежала распластавшись и смотрела в потолок. Солнце уже было высоко, и ей не нужно было ни работать, ни убегать.

— Правда можно так расслабляться...?

Ребёнку, который всю жизнь жил в бегах, покой казался неудобным.

Не выдержав, она попыталась заняться домашними делами, но—

Дом и так был чистым.

Готовить надо было только для самой Ёнхва.

И стирки никакой не было.

— У-у...

Поболтав короткими конечностями, Ёнхва вдруг села.

— Что мне делать?

Почти впервые в жизни у неё возникла эта мысль.

Естественно, в голове всплыло лицо благодетеля, который подарил ей этот покой.

— Если я и обед пропущу, то, когда вернусь домой, буду голодным.

Джин точно это сказал.

Наверное, он хотел выразить ожидание ужина, но она всё равно не могла не тревожиться.

— Голодать вредно для тела.

Это было странно слышать от ребёнка, который неделями работал, голодая, но она переживала сильнее именно потому, что он спас ей жизнь.

Шух.

Ёнхва сунула руку в хвост и вытащила кубик, который дал ей Джин.

— Он сказал, что это вроде оберега.

Хотя Ёнхва совсем не умела пользоваться магией, она чувствовала, что на кубике закреплено множество заклинаний.

[Если случится чрезвычайная ситуация, свяжитесь по этому адресу: Имперская академия Альтерии, профессорский корпус, кабинет 311.]

Такое окно не появилось бы, если бы к нему не предполагалось прикасаться.

Ёнхва немного посмотрела на адрес, а затем—

— Я не могу просто сидеть тут!

Она вскочила.

Она пошла на кухню, сложила несколько учебников, чтобы на них встать, и начала резать овощи и класть ветчину и сыр в хлеб.

Сэндвич был готов в мгновение ока.

Она достала из шкафа контейнер и положила сэндвич внутрь.

Эта цепочка действий, текущая как вода, означала только одно — сэндвич она делала не для себя.

— Я не могу позволить ему голодать после всего, что он для меня сделал.

Её мучила совесть оттого, что она валяется без дела, пока её благодетель слишком занят, чтобы поесть. Она отнесёт еду лично!

— Если отправить сэндвич почтой, его может растрясти.

Телепорт-почта доставит мгновенно, но аккуратно сделанный сэндвич может развалиться.

Значит, выбора нет.

Крепко сжав кубик, Ёнхва посмотрела на входную дверь.

— С оберегом всё будет хорошо.

Прилежная дочь (день 1) собиралась в Академию — нести обед папе.

[[image:/storage/reader-images/79b8d65fce2717a2b920943bbd925fa149daf192.png]]

Ёнхва и представить не могла, что однажды окажется в Академии.

Зачем ребёнку, который каждый день изо всех сил пытается выжить, вообще думать об учёбе?

Если честно, она и не особенно хотела идти в Академию.

Ёнхва думала, что ей хватило бы тёплого места для сна и еды, чтобы не голодать.

И потому, естественно, она должна отплатить благодетелю, который дал ей и крышу, и еду.

Разумеется, она понимала, что Джин удочерил её не из жалости.

— Не то чтобы у меня совсем не было чувств. Просто я хочу держать тебя рядом и иметь законное право наблюдать за тобой.

Ёнхва нужна была безопасность.

Джину нужен был удобный объект наблюдения.

И пусть это звучало холодно и расчётливо, именно поэтому ей было спокойнее.

Люди, которых Ёнхва встречала до сих пор, показывали самые разные желания.

Хозяева мастерских, которые били её за то, что она юный демон без защитника, показывали ярость.

Хозяева шахт, которые запихивали детей в узкие тоннели и не платили как следует, показывали жадность.

Барон, который заставлял её носить короткую форму служанки и пожирал взглядом, пока она убиралась, показывал извращённую похоть.

Все они были одинаково грязные и отвратительные.

Если бы ей пришлось терпеть дальше, её могли бы забить до смерти.

Или она умерла бы от переработки.

Или лишилась бы невинности слишком рано.

А что Джин на их фоне?

— Как тебя зовут?

Он отличался от других взрослых.

Его сжигало чистое любопытство, и взамен он ничего не требовал.

Честно говоря, сначала она не верила.

Дать еду и крышу над головой — лишь затем, чтобы наблюдать за демоническим ребёнком, которого он встретил вчера?

Она старалась вести себя идеально, опасаясь, что его отношение внезапно изменится.

— Просто будь собой. Само твоё существование уже имеет ценность.

Это было впервые.

Впервые кто-то говорил такое Ёнхва, привыкшей к ненависти, презрению и дискриминации.

— Всё будет хорошо, наверняка.

Вот почему она сама решила идти в Академию.

Потому что он был первым, кто признал её право существовать.

Даже если в его словах было мало тепла, он всё равно был её отцом.

— Фух...

Ёнхва глубоко вдохнула и осторожно вышла из дома.

Дом Джина находился в самом сердце Кайроса, столицы Империи.

А значит, людей вокруг было полно — даже сразу за порогом.

Обычно она бы спрятала уши и хвост.

И натянула бы капюшон пониже, чтобы не привлекать внимания.

— Всё равно прятать такие вещи тяжело.

Вспомнив слова Джина, она не стала менять облик.

Он ясно сказал, что ей не нужно прятать уши и хвост.

Пусть Джин и говорил это без особой серьёзности, Ёнхва искренне решила считать его своим отцом.

Как прилежная дочь (день 1) она просто выполняла его указания.

— Мам, смотри! У неё хвост!

— Быстро иди сюда, ребёнок. А вдруг она тебе что-нибудь сделает?

— Я бы не сделала...

Взгляды, впивающиеся в неё со всех сторон, были неприятны.

Она слышала несправедливые обвинения, но не съёжилась, расправив плечи.

Она хотела быть как Джин — которого не смущало, даже когда торговцы на рынке говорили о нём плохо.

Которому было всё равно, что думает о нём мир.

Конечно, она не разгуливала с хвостом и ушами напоказ совсем уж без плана.

— Девочка. Родителей рядом нет? Если ищешь работу, я знаю хорошее место...

Мужчина с дружелюбной улыбкой подошёл, естественно подсовывая хищное предложение.

Наверное, он считал, что демонический ребёнок, который днём ходит один, — лёгкая добыча.

Ёнхва гордо покачала головой.

— Нет. У меня есть родители.

— О, эм, правда?

— Я дочь профессора Джина из Имперской академии.

Мужчина растерялся, а она гордо приподняла хвост.

Это и был план Ёнхва.

По реакции людей на рынке утром она была уверена: если назвать имя Джина, никто к ней не полезет.

— Тц, что? Ты эксперимент того чокнутого мечника? Чуть не ошибся.

Как и ожидалось.

Мужчина, который секунду назад улыбался, тут же нахмурился.

С перекошенным лицом он прошёл мимо Ёнхва и пристал к другому ребёнку.

— Не держи меня за идиота...!

Ёнхва зло посмотрела ему вслед и поспешила уйти.

Если бы она пошла за этим мужчиной, она бы оказалась на фабрике.

Она знала, потому что однажды её точно так же заманили в подпольную алхимическую фабрику.

Это было опасное место: всего за год работы можно было ослепнуть и лишиться кожи — туда она не хотела возвращаться никогда.

Тук-тук-тук.

Ёнхва успокоила сердце, которое билось слишком быстро.

Она сжала кулачок и сказала себе:

«Я справлюсь!»

Если произнести имя Джина, это и правда отпугивает подозрительных людей.

Воодушевлённая, Ёнхва пошла вперёд более уверенным шагом.

Если говорить просто.

Всё оказалось не таким страшным, как она боялась.

Возможно, благодаря тому первому мужчине, который к ней подошёл.

— У того чудака-мечника теперь есть дочь?

— Почему такой вроде бы нормальный маг взял демона себе в дочь?

— А? Маг? Я видел его раньше — он таскал огромный двуручный меч.

— Что? А я точно видел, как он пользовался магией.

— Ну, он же известен тем, что лезет во всё подряд. Этот демон, наверное, просто часть его нового исследования.

Люди шептались, но расступались перед Ёнхва, когда она проходила.

Поскольку Джина назначили только вчера, они, похоже, ещё не знали, что теперь он профессор демонологии.

Зато в столице, похоже, и так было всем известно, что Джин — чудак, которого никто не понимает.

Услышав шёпот, похожий на критику Джина, Ёнхва подумала:

«Профессор потрясающий!»

Глаза у неё засверкали так, будто хвалили её саму.

Какая разница, что говорят?

Если это гарантирует ей безопасность, то идеально.

— Стой. Что это за подозрительный предмет у тебя в руках?

— Контейнер с едой. Я несу его папе.

— А где твой отец?

— Он профессор Джин в Имперской академии.

— ...Проходи.

Она без труда прошла мимо стражников, которые насторожились из-за того, что она демон.

— Ого. Да она какая-то совсем странная!

— Я не какая-то странная, я дочь профессора Джина.

— Ч-что? Дочь того странного алхимика?! Не подходи ко мне!

Даже мальчик, в котором была чистая любознательность, быстро убежал.

«Чем вообще занимается профессор...?»

К этому моменту она уже не могла не задуматься.

То мечник, то маг, теперь ещё и алхимик — слухи о нём менялись постоянно.

А официальная должность при этом — демонология?

«Наверное, иметь такого разностороннего папу — это хорошо».

Ёнхва оптимистично подняла взгляд.

Задрав голову, она увидела огромную вывеску.

[Телепорт-станция Кайроса]

К счастью, до обеда она всё же нашла нужное место.

Ёнхва проскользнула внутрь станции среди толпы спешащих людей.

— Чтобы попасть в Академию...

Она думала, что достаточно дойти до станции — и до Академии уже рукой подать.

Но это была крупнейшая станция континента, 12 этажей, и понять, куда идти, оказалось непросто.

«Хм... так я опоздаю».

Разговаривать с незнакомцами было страшно, но Джин будет голодать, если она не поторопится.

Ёнхва робко подошла к пожилой женщине, похожей на сотрудницу.

— Здравствуйте... как мне попасть в Имперскую академию?

— Хм? Это что такое? Крохотный демон свободно гуляет по столице Империи? Мир сошёл с ума!

— Мне нужно отнести это папе. Кстати, моего папу зовут Джин.

— На 11 этаж, и пошла вон!

Хотя женщина явно презирала демонов, услышав имя отца, она всё же подсказала.

«Вот почему хорошо иметь семью!»

Нет.

Сирота неверно поняла ценность семьи.

К сожалению, поскольку все от неё шарахались, никто не мог поправить её заблуждение.

— Наверное, мне не стоит... пользоваться лифтом.

Подняться на лифте в станции стоило денег.

Это было не слишком дорого, но у неё были драгоценные дорожные деньги, которые дал Джин.

Топ-топ.

— Ха-а, ха-а...

Ёнхва поднялась на 11 этаж своими короткими ногами.

— Обманщик.

Рейна, листая документы, время от времени бросала такие слова.

У неё не было болезни, из-за которой человек внезапно выкрикивает «обманщик».

— Как я должна успеть всё это сегодня...

Потому что Джин выдал ей слишком много материалов к лекциям.

— Давайте честно, профессор.

— Что за полувежливый тон?

— Вы правда думаете, что после всей этой подготовки придёт хотя бы один студент?

— Ай, больно.

С точки зрения Рейны, подготовленные Джином материалы были безупречны.

От базовых понятий для студентов, которые вообще не знакомы с демонами, до тех, которые заставят задуматься всех, кому это правда интересно.

Получался отличный факультатив: с виду лёгкий, но устроенный так, чтобы подогреть любопытство.

— Ты что, меня сейчас хвалишь?

— Как бы не так! Проблема в том, что вы столько сил вложили в демонологию!

Вот именно.

Какими бы хорошими ни были материалы, проблема была в самом предмете.

Студенты и так целиком сосредоточены на своих специализациях и едва обращают внимание на факультативы.

Не было смысла так стараться ради демонологии, на которую большинство даже не запишется.

Он что, пытается дать Рейне ложную надежду?

— Зачем мне делать такую бессмысленную вещь?

Джин посмотрел на неё так, будто не верил своим ушам.

— Когда ты станешь профессором, готовить нормальные лекции — естественно.

— Почему вы говорите как нормальный человек только в такие моменты?

— Чтобы заманить хотя бы одного человека в новые ассистенты.

— Я слишком поспешно вас судила.

С видом «вот теперь похоже на правду» Рейна обмякла на столе.

Ох, похоже, у неё совсем пропал дух после того, как он объявил, что обеда не будет.

Почувствовав, что она может сбежать, Джин резко встал.

— Выйдем ненадолго. Я куплю тебе кофе.

— Вы думаете, что можете эксплуатировать мой труд за чашку кофе?

— Не хочешь — работай дальше.

— Когда это я сказала, что не хочу, профессор?

Даже крошечный перерыв был ей в радость.

Рейна легко поднялась и вышла вслед за Джином.

Уррр.

Они не успели пройти и далеко, как желудок Джина возмутился и потребовал еды.

Поглощённый работой, он и не заметил.

Но после пропущенных завтрака и обеда это было справедливо.

Джин погладил живот, подумав:

«Потерпи ещё немного. Через 6 часов будем дома».

Уррр, уррр.

Желудок настаивал, чтобы его накормили немедленно.

Когда он так упрямится, даже Джин мало что мог сделать.

«Ладно, ты победил. Надо проучить тебя голодом».

Хотя Джин решительно отверг эти переговоры и направился к кафе на территории Академии, ему всё равно стало досадно.

В кафе на территории Академии продавали только напитки.

А идти до столовой — слишком большая трата времени.

«Вот бы они продавали хотя бы простые бутерброды».

Так думал Джин, совершенно не зная, кто уже идёт ему навстречу.

Мир, в который переродился Джин, был континентом, где магическая инженерия продвинулась невероятно далеко. Огнестрельное оружие, заряженное свитками, доминировало на войне, а по дорогам катились автокареты, так что лошадей теперь было трудно встретить. Современные удобства вроде лифтов и душа, как на Земле, были обычным делом, а революционные телепорт-станции уже существовали.

Удивительнее всего было то, что все эти машины работали от одного источника энергии: камней маны. Эти загадочные камни представляли собой сгустки природной маны и служили универсальным топливом для всего оборудования магической инженерии. Теорий было много, но ни один учёный так и не выяснил, как именно они образуются.

После магической революции, которую принесли камни маны, рыцари научились пользоваться магическим огнестрельным оружием и стали стрелками, маги принялись изучать, как воспроизводить камни маны, уплотняя магическую силу, а алхимики мечтали создавать камни маны вместо золота.

Эти загадочные камни находили в шахтах, вперемешку с обычными минералами глубоко под землёй. Это общеизвестное знание заставило многих спекулянтов по всей Империи скупать земли и развивать шахты.

— Ах, чтоб вас всех, — пробурчал Голд.

На 6 этаже телепорт-станции, на уровне перевозки камней маны, Голд в раздражении чесал затылок. Когда-то он был старательным шахтёром и копил заработок, а потом купил участок, чтобы развивать собственную шахту — не желая всю жизнь оставаться батраком.

— Я туда вбухал всё, что у меня было...

Конечно, если бы всё пошло хорошо, он бы сейчас не рвал на себе волосы. Он в спешке купил землю, потому что камни маны нашлись почти без копки, но на этом всё и закончилось. Отказываясь верить в реальность, он тратил весь доход с добытых камней маны на расходы по разработке — и получал взамен лишь требования зарплаты от шахтёров.

— Босс, мы же раньше вместе кирками махали. Зачем вы так? Просто бросьте это место и выплатите нам долг по зарплате.

— Е-ещё чуть глубже, и мы что-нибудь найдём. Как только найдём камни маны, я заплачу вам вдвое больше, чем должен...

— Да ладно, вы серьёзно? Вы нас за дураков держите?

Когда закон был далеко, а кирки — прямо под рукой, Голд со слезами занял денег, расплатился с шахтёрами, всех уволил и оставил только детей, у которых не было ни родителей, ни дома.

— Босс... уже неделя прошла. Я так хочу есть...

— Почему ты снаружи, когда солнце уже высоко? Назад, к работе!

Утопая в долгах, Голд гнал детей безжалостно и не кормил их. Он отправлял маленьких детей в узкие щели, а совсем крошечных — в ещё более тесные места.

Но камни маны так и не появлялись, и Голд, поставивший на это всё, десятки раз думал о том, чтобы покончить с собой.

Однажды ночью, когда он не мог уснуть и тяжело вздыхал у входа в шахту, ставшую его бременем:

— Кьяэн... Надо было идти в другую шахту.

Он увидел, как из шахты выскользнула лисица-демон с 3 хвостами.

— Т-ты! Ты что такое?!

— Ик, босс?!

Голд не мог поверить своим глазам. Это был самый прилежный и послушный ребёнок — тот, кто не сбегал в слезах, когда другие убегали, и упорно работал киркой даже на голодный желудок. И этот ребёнок был демоном.

— Я-я думал, ты ушла домой...

Лисицей-демоном была Ёнхва. Решив, что вокруг никого нет, она сняла заклинание смены облика — и попалась Голду, который как раз пришёл осмотреть шахту.

Дальше всё было предсказуемо. Людям, загнанным в угол, всегда нужен тот, на кого можно свалить вину.

— Так это была ты! Ты, которая украла все камни маны из шахты!

— Ч-что?!

— Ты продала их Демоническому миру? Вот почему всех демонов нужно сжигать дотла!

Это было абсурдно. Любой здравомыслящий человек понял бы, что такое невозможно, но Голд заклеймил Ёнхва бесстыдной воровкой.

Для Ёнхва это было по-настоящему несчастье.

— Как смеет демон сюда ползти!

Хуже того, Голд был демононенавистником и фанатиком, который выступал за изгнание всех демонов из Империи.

Дальше всё было так, как Ёнхва уже рассказывала Джину.

— Выплёвывай мои камни маны!

— Как я могу выплюнуть ваши камни маны?!

Голд всерьёз пытался убить Ёнхва киркой.

— Кьяаэн...!

Ёнхва, плача, убежала.

Если бы той ночью не было ливня, она, возможно, так и не встретила бы Джина.

— Надо было прикончить этого червя-демона...

Голд всё ещё дрожал, сжимая отчёт, где значилась нулевая добыча камней маны.

Туп.

— Ай.

В этот момент кто-то врезался ему в ногу.

— П-простите...

Голос принадлежал маленькому, хрупкому ребёнку. И без того злой, Голд уставился вниз.

— Вот же везение, какой ещё сопляк... а?

И он увидел это. Пушистые лисьи уши. Лисица-демон, у которой были 3 пухлых хвоста.

...Ах!

Это была Ёнхва, которая резко втянула воздух, когда их взгляды встретились.

Ёнхва застыла и подумала:

«Плохо...!!»

Она столкнулась с последним человеком, которого хотела бы увидеть.

Это был 6 этаж, уровень перевозки камней маны. А Ёнхва, которой нужно было на 11 этаж, уровень Альтерии, оказалась здесь по простой причине.

«Не надо было останавливаться отдохнуть. Надо было ползти дальше, даже если бы я умирала!»

Подняться до 11 этажа за один заход детскому телу было слишком тяжело. Она зашла на 6 этаж, чтобы перевести дух, и по несчастью налетела на Голда.

Узнав Ёнхва, лицо Голда перекосилось по-настоящему демонически.

— Пряталась, воровала мои камни маны, а теперь пришла на станцию, чтобы сбежать с деньгами?

— У-украла...?

Ёнхва почувствовала себя ужасно несправедливо обвинённой.

Её обвинили в краже камней маны только потому, что она демон. Стоило вспомнить, как тогда ей угрожали жизнью, и хвост у неё снова начинал дрожать.

— Выплёвывай все мои камни маны!

Он даже решил, что она пользуется станцией на деньги, вырученные за украденные камни маны.

— Я неделю работала, голодая, а вы дали мне только 2 монеты...

Несмотря на страх, она всё равно возразила против этой несправедливости.

— Демонёнок ещё и огрызается!

Голд заорал и двинулся к Ёнхва.

Ик.

Она понимала, что надо бежать, но не могла сдвинуться.

Не потому, что её сковал страх. Она просто была слишком вымотана подъёмом по лестнице и не могла побежать.

— Что там происходит?

— Говорят, этот демон украл камни маны.

— Да как такая слабая на вид может это сделать?

— Дурак. Демонов по внешности не судят.

— Наверное.

Крик Голда привлёк внимание, но никто не шагнул вперёд, чтобы помочь Ёнхва. Скорее уж хорошо, что они не начали набрасываться на неё вместе с ним.

Поняв, что его никто не остановит, Голд поднял здоровенную руку.

— Если бы не ты, если бы не ты, я бы...

Её явно собирались ударить.

— Я-я дочь профессора Джина!

Ёнхва крепко зажмурилась и произнесла «заклинание», которое использовала как чит-код.

— Джин? Ха, тот псих?

На этот раз без «мечника» или «мага» рядом с именем. Просто «псих». Это доказывало, что Голд прекрасно знает, кто такой Джин.

Но рука Голда не остановилась от страха перед Джином.

— Какая ещё дочь? Он что, сказал, что станет семьёй для такой грязи, как ты?

— Э-это правда.

— Да он просто искал подходящий объект для опытов. Ты что, правда веришь, что вы настоящая семья?

Кольнуло.

Что-то больно кольнуло в сердце Ёнхва. Она знала это. Она знала, что Джин не считает её настоящей семьёй.

— Я вернусь, дочь.

Она могла на миг запутаться. Утреннее прощание вызвало в ней чувства, которых она раньше не знала.

«Мы хотя бы формально семья. И я ему нужна».

И всё же позиция Ёнхва не менялась. Если её кто-то тронет, Джин обязательно отреагирует.

— Я-я несу ему ланчбокс. Он разозлится, если узнает.

— Значит, его здесь сейчас нет, да?

Либо он не думал о расплате в будущем, либо ему было настолько плевать из-за отчаяния:

Голд махнул своей огромной рукой.

— Мало того что воровка, так ещё и жалкие угрозы. Вот почему всех демонов нужно выгнать из Империи—

Его ладонь уже почти коснулась щеки Ёнхва:

БАБАХ!

Вокруг них рванул порыв ветра, и Голда отбросило прочь.

...???

Ёнхва чуть приподняла веки и ошарашенно замерла.

— Угх... что ты только что...

Голд был впечатан в стену.

Бзз—

В хвосте что-то завибрировало. Сунув руку внутрь, Ёнхва поняла, что стало причиной этого явления.

Щёлк, щёлк.

Кубик, который сам по себе вращался и излучал белый свет.

— Если случится что-то опасное, это поможет тебе.

Это была вещь, которую Джин дал ей, назвав оберегом. Ёнхва осторожно прижала кубик к груди и подумала:

«...Он меня защитил?»

Джин не разбрасывался пустыми словами. Да и не был похож на того, кто так делает. Но вложить в кубик настолько мощную защиту...?

— Теперь демоны нападают на людей? Ты реально...

Голд взревел, словно забыв, что первым угрожал ей.

Бзз—

Кубик вспыхнул в ответ и проецировал в воздух огромное сообщение:

[ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ.]

Магическая сила была такой, что все вокруг застыли.

[НЕ ТРОГАЙ МОЮ ДОЧЬ.]

Гулкий голос заставил даже Голда остановиться.

«...Вот что значит иметь семью».

Поняв наконец истинную ценность семьи, Ёнхва какое-то время смотрела на надпись пустым взглядом.

["Если тронешь мою дочь, у тебя будут проблемы."]

Это было спокойное предупреждение.

Хотя сообщение было коротким,

мана в нём была настолько сильной, что от неё дрожала кожа.

— Чёрт... да что за...

Похоже, стоит один раз получить по голове — и взгляд на вещи меняется.

Вместо того чтобы снова броситься в атаку, Голд застыл на месте, краснея и тяжело дыша.

Демон, укравший камни маны, был прямо перед ним, а он не мог даже дать ей пощёчину.

— Тьфу.

Он набрал слюны и плюнул, пытаясь хоть так сохранить достоинство, но...

Фью—

Даже это отразил ветровой барьер, который подняла Ёнхва.

Шлёп.

Голда вдруг ударило его же собственным плевком.

Внутри у него вскипела смесь стыда и злости.

Если бы он задержался ещё хоть немного, ему казалось, голова просто взорвётся.

Он попытался уйти, чтобы не видеть демона, от одного вида которого его мутило.

Проходя мимо, он будто бы попытался задеть плечом Ёнхва, но...

Бам!

Барьер сработал снова и отбросил его прочь.

На этот раз, правда, в другую сторону.

Трах! Бам! Тук!

Не успев даже сопротивляться, он покатился вниз по лестнице.

В одно мгновение тело покрылось красными ссадинами и синяками.

Его бесформенная поза на ступенях отлично показывала, что бывает, когда лезешь к дочери восходящего безумца Империи.

— О-он... он умер?

— Думаю, ему просто слишком стыдно вставать.

— Чёрт... вот же...

Услышав шёпот вокруг,

Голд вскочил и понёсся вниз по лестнице.

— Простите, с вами всё в порядке?

— Что сейчас произошло...?

Стражники, прибежавшие на шум, попытались последовать за Голдом, но...

— Пошли к чёрту!

Не в силах пережить позор, он орал ругательства и сбежал со станции.

— Фух...

Ноги Ёнхва подкосились, и она села.

Она боялась, что магия Джина окажется слишком сильной и убьёт его.

Увидев, что он нормально уходит своими ногами, она облегчённо выдохнула.

— Вот что бывает, когда лезешь к дочери психа.

— Тц-тц. Хорошо хоть конечности унес.

Хотя это был конфликт между демоном и человеком,

зрители быстро разошлись по своим делам.

Будто и они тоже не хотели связываться с Джином.

«Надеюсь, он и правда раньше никого не убивал...»

Ёнхва покачала головой, отгоняя мрачные мысли.

Он был замечательным отцом, который защищал её даже тогда, когда его не было рядом.

Он ведь точно не мог быть убийцей...

...правда?

Ёнхва отряхнула юбку и поднялась.

— Ай...

Почувствовав внезапное жжение, она посмотрела на ладонь.

Похоже, когда она раньше упала, слегка содрала кожу.

По сравнению с побоями, которые ей приходилось терпеть раньше, это была ерунда.

Стиснув зубы и терпя щипание, она снова полезла по лестнице.

«С такими темпами я точно опоздаю!»

Время обеда продолжало ускользать.

— Ха... ха...

Ёнхва наконец добралась до 11 этажа.

Ноги дрожали,

на лбу выступили капли пота, но...

— Хе-хе...

Ей было приятно, что она всё-таки дошла.

Пока она наслаждалась своим одиноким «восхождением» по станции,

со всех сторон на неё косились странными взглядами.

Разумеется, после недавнего шума к ней никто не подходил.

— Хм...

Ёнхва огляделась.

Она думала, что достаточно просто добраться до 11 этажа, но куда идти дальше — она не понимала.

Платформ было так много, что у неё закружилась голова.

«Может, любая платформа довезёт до Академии?»

Но раз 11 этаж назывался [Уровень Альтерии], скорее всего, это было не так.

Академия находилась в регионе Альтерии, но само по себе попасть в Альтерию ещё не значит оказаться прямо в Академии.

Поняв, что так дело не пойдёт, Ёнхва подошла к сотруднице, стоявшей у входа.

— Простите...

— Да, чем я... эм, чем я могу вам помочь?

Сотрудница, заговорившая добрым голосом, дёрнулась, увидев уши Ёнхва.

Но улыбку она удержала до самого конца.

Ёнхву накрыло неожиданным чувством.

По сравнению с тем, что было только что, это едва тянуло на дискриминацию.

«Она добрая!»

Конечно, Голд был особенно злым к демонам.

Обычно люди, которые прямо оскорбляют или сразу лезут с кулаками, встречались редко.

К тому же чем дальше поколения от войны, тем меньше враждебности к демонам.

Ёнхва заметила, что сотрудница выглядит примерно ровесницей Джина, и спросила:

— Как мне попасть в Академию?

— Вам нужна платформа 8. Но телепорт в Академию немного дорогой, вы справитесь?

К счастью, сотрудница не выгнала её.

Она даже присела, чтобы смотреть Ёнхве прямо в глаза.

Едва не расплакавшись от благодарности, Ёнхва сунула руку в хвост.

— Этого... хватит?

— Более чем. Просто вставьте 1 серебряную монету в прорезь перед входом.

Было общеизвестно, что демоны-сироты обычно не могут позволить себе плату за телепорт.

Но за Ёнхвой стоял самый надёжный отец.

— Если вы пользуетесь телепортом впервые, может закружиться голова. Не пугайтесь: просто на миг закройте глаза, а потом откройте.

— Да, спасибо.

Ёнхва наклонила голову и пошла к платформе 8.

«Значит, это и есть телепорт-станция...»

На первый взгляд это была большая кубическая комната.

Фью—

Гул—

Но люди, заходившие внутрь, окутывались синим светом и исчезали без следа.

Похоже, для телепортации было достаточно просто войти.

— Фух...

Ёнхва глубоко вдохнула.

Звяк—

Заплатив, она вошла на платформу.

[Начинается перенос.]

Услышав голос, пропитанный маной...

Фью—

— Ай?!

Её будто подхватило невесомостью, и вспыхнул синий свет.

Примерно 3 секунды свет мигал, а гул отдавался в ушах.

[Спасибо, что воспользовались нашим сервисом.]

Ощущение парения исчезло, и картина перед глазами сменилась.

— Ух...

Вот она, та самая дурнота, о которой предупреждали новичков.

Она пошатываясь вышла с платформы.

«Если кружится голова, нужно крепко закрыть глаза».

Ёнхва последовала совету доброй сотрудницы.

Она на мгновение сомкнула веки, глубоко выдохнула, а затем открыла глаза.

...!

Перед ней появился новый мир.

Она даже не успела выйти со станции, а её уже встречало величественное здание.

Первым её приветствовал главный корпус Академии — роскошью и величием он мог соперничать с Императорским дворцом.

— Мне сегодня обязательно нужно получить отзыв у ассистента Джина.

— Он же уже не ассистент, да? Его назначили профессором.

— Правда? Тогда он открывает новый курс по фехтованию? Надо записаться.

— Я слышал, это курс по демонологии.

— ...Зачем ему вообще такое преподавать?

— Я тоже не знаю.

Похоже, утренних занятий у них не было, потому что студенты, пришедшие к обеду, болтали на ходу.

Эмблема перекрещенных мечей на форме и мечи на поясе подсказывали, что это студенты боевого отделения, направления фехтования.

Эмблемы на форме у других студентов, высыпавших со станции, были самыми разными.

Магическое отделение, направление стихийных исследований.

Боевое отделение, стрелковое направление.

Магическое отделение, алхимическое направление.

Боевое отделение, направление боевых искусств.

Каждый с гордостью показывал своё направление.

— Вау...

Альтерия, земля учёбы.

Ёнхва, увидев картину Академии, о которой лишь слышала, невольно выдохнула.

«Профессор работает в таком месте...?!»

В этот момент её уважение к отцу выросло ещё сильнее.

Когда обеденный перерыв закончился,

Джин снова погрузился в работу — завтра начинались его занятия.

— Ты что делаешь?

— А?

— Почему ты заставляешь меня делать всю работу, а сам прохлаждаешься?

Ему казалось, что он сосредоточен.

А Джин, оказывается, машинально нарисовал под документами лисьи уши и 3 хвоста.

Ладно, скажем честно.

Он вовсе не переживал о Ёнхве, которую оставил дома одну, в какой-то нежной семейной тревоге—

«Я хочу поскорее это исследовать. Кто она вообще по виду?»

—просто он не мог сосредоточиться, потому что хотел раскрыть её ещё скрытую личность.

Увидев, как Рейна сверлит его взглядом, он понял, что нужно быстро объясниться.

— Я скучаю по своей дочери.

Он просто констатировал факт.

Тук.

Рейна уронила перо.

Рот у неё открылся так широко, что туда могла бы залететь муха — и она бы не заметила.

А Джин, как ни в чём не бывало, для шутки сунул палец ей в рот и вынул...

Хрусь.

Рейна укусила его за палец.

Больно.

— Ты вообще способен на такие мысли?

— Разве отец не может скучать по дочери?

— Это же не чистая привязанность, да? Очевидно, ты просто хочешь быстрее вернуться домой и наблюдать за ней.

Откуда она знает?

— «Откуда она знает?» — вот такое лицо у тебя сейчас. Ты такой предсказуемый.

Рейна, наоборот, выглядела даже облегчённой, поглаживая себя по груди.

Пусть и странно, что это её успокоило, зато недоразумение насчёт «прохлаждаешься» было снято.

Джин встал, чтобы проветрить голову.

— Пойду куплю кофе.

— Ты же только что покупал.

— Я уже выпил.

— Ты не собираешься работать всю ночь, да?

Джин лишь молча ухмыльнулся.

— Скажи, что нет! Ты обещал отпустить меня домой вовремя!

— Я скоро вернусь.

Хотя это была шутка, он и не стал ничего объяснять, выходя из лаборатории.

Стоило ему начать думать об Ёнхве, как одна мысль цепляла другую.

До того как стать объектом наблюдения, она всё-таки ребёнок.

Не слишком ли часто он оставляет её одну?

Может, ему стоило купить ей какие-нибудь игрушки.

...Но 12 лет — это вообще возраст для игрушек?

Чтобы знать такое, надо было самому вырастить ребёнка.

Он считал, что достаточно внимателен к её состоянию, но если оглянуться назад, он и правда был не слишком заботлив.

— Интересно, как она там.

Он пробормотал, что по пути домой надо будет купить ей нормальную одежду.

— Нашла тебя!

Внезапно перед ним появилась Ёнхва.

— А, это моя дочь.

— Скучал по мне?

— Да.

— ...Э? Правда?

Когда Джин спокойно кивнул, удивилась уже сама Ёнхва.

— Ты... ты скучал по мне. Кхм.

Откашлявшись, Ёнхва выпятила маленькую грудь и заявила:

— Я тоже по тебе скучала!

Джин наклонил голову.

Почему она здесь?

Как она сюда добралась?

Вопросов было много, но...

— А это что?

Больше всего его заинтересовал свёрток, который она крепко прижимала к себе.

— Это?

Ёнхва широко улыбнулась, а хвост у неё энергично заходил из стороны в сторону.

— Я принесла тебе обед, вдруг ты проголодался!

— О.

Прилежная дочь (день 1).

Доставка обеда успешна.

Джин испугался собственного таланта.

— Я что, неосознанно освоил ещё и магию призыва?

Ему невольно хотелось думать именно так.

Он всего лишь задумался, как там Ёнхва, и она вдруг появилась прямо перед ним с контейнером с обедом. Без круга. Без заклинаний. Он даже представить не мог, какого уровня это «призыв».

— Д-да...?

Иронично, но растерялась как раз Ёнхва.

Она появилась внезапно, чтобы удивить его, но почему он принимает это так естественно? Его непоколебимая уверенность в собственных способностях, без капли сомнений, действительно поражала.

— Давай сначала зайдём внутрь. Я голодный, так что ты вовремя.

— ...А, да!

Только сейчас она вспомнила, зачем вообще пришла в Академию.

«Хорошо, что я смогла пригодиться».

Она переживала: что, если Джин уже пообедал или ему это не нужно. Ей было приятно хоть так отплатить за доброту, пусть даже совсем немного.

Щёлк.

Стоило двери лаборатории открыться, как Рейна подскочила.

— В-вы вернулись раньше, чем я ожидала? Я не бездельничала!

— Значит, бездельничала.

На её щеке отчётливо отпечатались волосы.

«Наверное, она немного задремала».

Он и не собирался ругать её за короткий отдых, но Рейна упрямо отрицала очевидное.

— Ладно, а где кофе? Вы же сказали, что пойдёте за ним, а руки пустые...

Рейна попыталась сменить тему, но заметила Ёнхва, которая робко стояла рядом с Джином.

— А.

У Ёнхва настороженно поднялись уши, и она наклонила голову.

— Здравствуйте. Я Ёнхва, дочь профессора Джина. Э-эм, то есть...

— Это Рейна. Единственный ассистент в нашей лаборатории.

— Р-Рейна... мне называть вас госпожой?

— Э... а?

Рейна на мгновение зависла.

И было отчего.

«Она невероятно милая!»

Эти мягкие лисьи уши, которые так и хочется погладить. Этот пушистый хвост, в который хочется уткнуться лицом. Эта яркая, милая одежда непонятного стиля.

Внешность Ёнхва была слишком убийственной для Рейны, которая обожала всё милое.

— О-о, привет. Так у вас и правда есть дочь.

— ? Ты думала, я врал?

— Я просто не ожидала, что она будет такой милой и красивой.

Дело было не в том, что она не верила Джину. Она просто решила: раз он вообще упомянул девочку, значит, та должна быть очень необычной. Если подумать, она лишь слышала, что Ёнхва — лисица-демон, но ни разу не представляла, как она выглядит.

— Но что ты тут делаешь?

— Я пришла принести папе обед.

— И она ещё и добрая!

— А?

— А, это... я просто вслух подумала.

Рейна прикусила губу, поняв, что случайно сказала то, что думала.

Они познакомились всего вчера, а она пришла в Академию и принесла обед.

— Почему вы так на меня смотрите?

— Просто завидую.

Пока она честно сверлила Джина взглядом, Ёнхва неловко улыбнулась и вильнула хвостом.

— Но я не знала, что вы тоже здесь, Рейна. Я приготовила только для папы...

— Н-нет, всё нормально. Я и так обычно мало ем.

— Ты же только что жаловалась, что обеда не было—

— И что за «госпожа Рейна»? Просто зови меня старшей сестрой.

Рейна перебила Джина и дружелюбно улыбнулась.

Она и так была из тех, кто обожает всё милое и детей. Её личная тема исследований — создание милых големов для детей. Профессор Клара уже несколько раз отчитывала её за это, но Рейна не могла отказаться от милых големов для милых детей, даже если бы небо рухнуло.

— Т-тогда... старшая сестра?

— М-мф.

Сердце Рейны едва не остановилось от этого застенчивого обращения.

— П-папа, старшая сестра такая добрая.

— Ну. По-моему, она просто считает тебя милой.

— ...А?

Ёнхва свернула хвост вопросительным знаком. Она знала, что полудемоны обычно терпимее к демонам, но «милая» ей в жизни ещё никто не говорил.

— Это потому, что раньше ты всегда была грязной и делала тяжёлую работу.

— О...

Если подумать, сколько времени прошло с тех пор, как она была такой чистой? Она даже не помнила, когда в последний раз была не голодной и могла оставаться свежей и опрятной.

— И при Рейне можешь называть меня «профессор».

— Н-нет. Я буду... называть вас папой.

Ёнхва тревожно огляделась. Она боялась, что он разозлится, но, к счастью, Джину, похоже, было всё равно. Может, он просто не знает, что произошло раньше?

«А?»

Если подумать, это логично.

Её защитил барьер на кубике. А голос, который прозвучал из кубика, звучал как заранее записанное сообщение.

Значит, Джин, скорее всего, не знает, какое унижение она испытала на станции.

Она замялась, решая, стоит ли рассказывать. Если расскажет — он будет переживать?

— Джин сделал что-то плохое? Скажи, и я его отругаю за тебя.

Рейна, сияя от восторга, стукнула себя ладонью по мягкой груди.

Ёнхва вздрогнула и замахала головой.

— П-плохое? Нет! Мне и жизни не хватит, чтобы отплатить за его доброту.

— Настолько...?

Рейна посмотрела на Джина с подозрением.

— Настолько...?

Джин тоже посмотрел на Ёнхва с подозрением.

— ...А?

— Почему вы оба выглядите так, будто не понимаете?

— Ну, я же не сделал ничего настолько выдающегося.

Он и правда не понимал.

Он всего лишь помыл, приютил и накормил демона, которому некуда идти. Ещё дал ей защитный магический предмет и денег на всякий случай...

А взамен получил право наблюдать и анализировать её.

Разве это не честный обмен?

— Профессор, а вы бы меня тоже кормили и приютили, если бы я разрешила вам наблюдать за собой?

— ...

— ...Я шучу, не делайте такое серьёзное лицо.

— А, извини.

Джин быстро собрался, потому что Рейна выглядела так, будто ей стало по-настоящему обидно.

— Ладно. Впечатляет, что ребёнок уже на второй день принёс тебе обед.

— П-правда?

Ёнхва ярко улыбнулась, радуясь, что хоть кто-то понял её чувство долга.

Джин всё ещё оставался в состоянии «настолько...?», но решил не спорить дальше, потому что это не было важным.

— И что у нас за обед?

— А, ничего особенного...

Ёнхва виляла хвостом, открывая контейнер.

— Просто простые бутерброды...

Её гордый голос постепенно стих.

— Выглядит и правда не особо красиво.

— Н-нет, не в этом дело!

Хлеб и овощи так беспорядочно разъехались, что даже стыдно было называть это бутербродами. Наверное, всё растряслось, когда она раньше столкнулась с Голдом. Увидев, во что превратился аккуратно приготовленный обед, её уши поникли.

— Я по дороге упала. Я правда старалась сделать их красиво...

— Какая разница, как они выглядят? Во рту всё равно будет одинаково.

Джин собрал то, что раньше было бутербродами, и отправил в рот. Просто стало чуть неудобнее есть, вот и всё. Грязи там не было. На вкус это был обычный, вкусный бутерброд.

— У-у... простите... Я хотела дать вам не такое...

Ему и правда было всё равно, но Ёнхва выглядела настолько подавленной, что буквально сжалась.

«Я сказал что-то не то?»

Подумав, что воспитывать ребёнка сложно, Джин положил ладонь Ёнхве на голову.

Гладь, гладь.

Он мягко погладил её по волосам, и Ёнхва подняла на него взгляд.

— Спасибо.

— А?

— Спасибо, что ты пришла в Академию и принесла мне обед.

— ...

Одних этих слов, похоже, было достаточно. Ёнхва закрыла глаза и доверилась его руке.

И после того, как он её успокоил, его вдруг насторожило другое.

— Ты сказала, что упала. Ты не ушиблась?

— Ч-что?!

Уши Ёнхвы испуганно встали торчком.

-[Не трогай мою дочь.]

Сила магического предмета, который её защитил, была действительно надёжной, но в голове всплыли слова прохожих.

Ничего хорошего не будет, если связываться с чокнутым мечником.

Если не хочешь сгореть в магическом огне, зачем лезешь к дочери безумца.

Если не хочешь раствориться в яде, лучше уйди.

Она слышала всё это сама — сразу после того, как сказала, что она дочь Джина.

А что если здесь она упомянет Голда?

«...Он же его не убьёт?»

Предсказать реакцию Джина было трудно.

Как бы она ни ненавидела Голда, смерти ему она не желала. Но по тому, что шептали люди, Джин мог быть способен и на более страшные вещи.

— Это было не серь—

— Ёнхва.

Тук.

Он перебил её оправдание. Взгляд Джина стал холодным, и он поймал Ёнхву за запястье.

— Ты сильно ранена.

Хотя она специально пыталась скрыть это, Джин заметил разодранную ладонь, где выступала кровь.

— Я найду мазь.

Рейна, которая до этого сияла, подскочила. Она заметила, как изменилось лицо Джина.

— Ёнхва.

— Д-да, а?

Тем временем Джин присел, чтобы смотреть Ёнхве прямо в глаза. Она от неожиданности прикусила язык, но Джин продолжил спокойным голосом.

— Я не прощу никого, кто причинит вред моему объекту исследования.

Дальше это было уже не так спокойно.

Если кто-то рвал или сжигал книгу, он заставлял сделать точную копию. Если кто-то портил исследование, он находил этого человека и переворачивал ему стол во время ужина.

— Даже если это будет сам Император.

Смелое заявление: если кто-то вмешается в его исследования, он пойдёт против власти. Именно из-за такого характера люди старались держаться от Джина подальше.

Ёнхва наконец поняла, почему он запретил ей приближаться к его столу. Если бы она случайно испортила материалы Джина, её бы наказали, несмотря на то, что она — «объект исследования».

Джин негромко спросил:

— Тебя кто-то толкнул?

Ёнхва вспомнила Голда, который убежал весь в крови, и покачала головой.

— Н-нет. Я сама упала.

Она не пыталась защитить Голда. Она просто не хотела, чтобы Джин тратил время на пустяки.

— Правда?

Неожиданно Джин не стал допрашивать дальше.

— Тогда наказывать придётся тебя.

Вместо этого он вынес холодный вердикт.

— ...П-погодите? Я же сама упала...

— Вот именно, я тебе говорил.

Джин продолжил с ленивым на вид выражением лица.

— Я не прощаю никого, кто причиняет вред моему объекту исследования.

Объект исследования — это Ёнхва. И тот, кто упал и поранился, — тоже Ёнхва.

— Правилам нет исключений.

...!

Ёнхва ошарашенно замерла, осознав эту простую логику.

— Закрой глаза.

— Ик.

Ёнхва инстинктивно сжалась.

Она привыкла к тому, что её бьют владельцы мастерских.

Она привыкла к тому, что её проклинают владельцы шахт.

Но она никак не ожидала, что Джин накажет её.

Неужели она ошиблась, приняв своё положение объекта исследования слишком близко к сердцу и начав вести себя неосторожно?

Ёнхва умоляюще посмотрела на Рейну, но...

Мот, мот.

Даже Рейна, которая только что сюсюкалась с Ёнхвой, могла лишь с сожалением покачать головой, будто не в силах остановить Джина.

— Глаза.

— Угх.

Холодный голос Джина прозвучал снова.

Ёнхва рефлекторно крепко зажмурилась.

Какое наказание он собирается применить?

Когда она ничего не видела, страх подкрадывался ещё сильнее.

Дрожь, дрожь.

Пока она дрожала, она почувствовала, как Джин поднимает руку перед её лицом.

Он собирается ударить её по щеке?

...Ну и ладно, она выдержит один удар.

Если одна пощёчина сможет унять гнев Джина, то всё будет нормально—

Щиплет.

— Кьяэн!

Но боль, которую она ожидала на щеке, вспыхнула в ладони.

Значит, он ударил по ладони? Нет, и это тоже было не так.

— А, папа?

— Я ещё не говорил тебе открывать глаза.

— Хуп.

Ёнхва снова закрыла глаза, но...

Она уже увидела это.

Джин осторожно держал её маленькую руку и аккуратно наносил мазь.

Каждый раз, когда она дёргалась от щиплющего ощущения...

— Эй. Кто это ёрзает во время наказания?

Джин суровым голосом придвинул Ёнхву ближе.

Ёнхва невольно подумала:

«Это... наказание?»

Она понимала, что Джин злится, но...

Любопытство всё равно прорвалось наружу.

— Эм, папа. Почему это наказание...?

— Не разговаривай, пока тебя наказывают.

......

Стоило ей замолчать под его властным тоном, как Джин вздохнул и объяснил.

— Когда мажешь порез, щиплет, верно? Почувствуй эту боль и сделай выводы.

— ...Но после того как немного пощиплет, оно же заживает, правда?

— Всё равно щипало, да?

Боль, которая появляется в процессе заживления, — это наказание?

Ёнхве показалось, будто ей по голове ударили молотком.

Её били палкой так, что икры трескались.

Её заставляли полдня держать в обеих руках тяжёлые вёдра с водой.

У неё отбирали даже чёрный, твёрдый хлеб, и она голодала...

Разве наказание не должно включать хотя бы столько физической или душевной боли?

— В-вы правда не будете ругать меня сильнее?

— Почему? Ты хочешь ещё наказания?

— А, нет, я не это—кьяэн!

Щёлк.

Джин легонько щёлкнул Ёнхву по лбу.

— Всё, довольна?

— Д-да...

Ёнхва с растерянным лицом прижала ладонь ко лбу.

Впервые в жизни она сама попросила наказать её сильнее.

И впервые в жизни она чувствовала такую странную пустоту после наказания.

После обеда и «воспитательного времени»...

— До конца работы будет скучно. Подождёшь?

— Конечно!

Джин попросил Ёнхву немного подождать, потому что ему снова нужно было сосредоточиться на работе.

— Эй, мне с тобой поиграть?

— С кем играть? Иди работай.

— Ургх...

Рейну отправили обратно за стол, когда она попыталась улизнуть от обязанностей, и Джин снова занялся своим.

— ...Папа.

— Что?

— Вы же сказали, что работаете?

— Я и работаю.

— Тогда почему вы... смотрите на меня?

Ёнхва захлопала ушами и отвернулась.

С точки зрения профессора демонологии это означало, что ей неловко.

— Это моё исследование.

Шурк, шурк.

Джин усадил Ёнхву на стул.

А сам ходил вокруг, что-то записывая в блокнот.

В руках у него был блокнот анализа демонов.

Он был открыт на странице, где раньше он уже анализировал Ёнхву.

[Имеет привычку хлопать ушами, когда ей неловко.]

Теперь он записывал новые мелочи, которые замечал одну за другой.

— Эй! Я тоже хочу поиграть с Ёнхвой!

— Это что за «эй» к профессору? И где ты тут видишь игру?

— Вы её просто гладите. Если это не игра, то что тогда?

— Исследование.

Джин говорил совершенно серьёзно.

Он сравнивал разницу в реакции, когда гладит её по голове между ушами и когда проводит ладонью по мягким щекам.

— Хи-хи...

Судя по тому, как хвост у неё начинал вилять быстрее, когда он гладил её по голове,

ей этот способ нравился больше.

Надо запомнить на будущее.

— Нечестно... это же не то чтобы вы хвастаетесь дочерью... я тоже так могу, вообще-то!

— Ей, наверное, привычнее, когда отец касается её головы, чем когда это делает посторонний. Ты чего сегодня такая странная?

— Вы тоже познакомились с ней только вчера.

— Но я её отец.

Джин не уступил Рейне ни на шаг и с энтузиазмом почесал Ёнхву за ушами.

— Хи-хи...

Ёнхва рефлекторно захихикала.

Похоже, это было ещё одно место, которое ей нравилось, и это тоже стоило записать.

После нескольких часов анализа Ёнхвы через поглаживания...

— Угх... если вы и дальше будете её так—

— На сегодня всё.

— ...Что?

Рейна, вставшая с решительным лицом, издала глупый звук.

Она глянула на часы: до конца рабочего дня оставалось больше 3 часов.

— Меня не уволили, да?

— Я только что сказал, что на сегодня всё.

— А, нет. Но почему вы отпускаете меня так рано?

— В каком смысле «рано»? Ты уже достаточно подготовилась к завтрашней лекции.

По словам Рейны, она будто ненавидела работать, но...

Она всё равно спокойно и ровно выполняла бумажную работу.

Честно говоря, Джин выдал ей объём на 3 дня, но Рейна уже закончила половину, пусть и ворча.

— Но объём, который я должна закончить сегодня...

— Вообще-то он не был настолько срочным.

......

Он хотел сделать сюрприз, но Рейна не оценила и мрачно уставилась на него.

— Вы же собираетесь заняться своими исследованиями?

— Собираюсь. Я займусь... но вы? Вы уже уходите?

Джин кивнул.

Он не планировал уходить так рано, но Ёнхва неожиданно пришла в Академию, так что...

— Когда закончишь свои исследования, выключи свет и запри как следует.

— Вау... я реально вижу, как Джин уходит с работы.

— Похоже, дочь немного изменила его.

— Пока, Ёнхва. В следующий раз, когда придёшь, я куплю тебе что-нибудь вкусное!

Рейна проигнорировала слова Джина и помахала Ёнхве.

— Да. В следующий раз я и вам что-нибудь приготовлю, старшая сестра.

— Ах! Ты не откажешься от её еды?

Она правда настолько милая, что можно так сходить с ума?

Рейна проводила их лицом, будто ей хотелось укусить Ёнхве за щёки.

Щёлк.

Когда дверь лаборатории закрылась...

— Эм, вы же не ушли рано из-за меня, да?

Ёнхва запоздало поняла и осторожно уточнила.

— Ушёл.

— Вот и хорошо— Что?

Обычно он бы сказал ей не забивать голову.

Но сейчас он и правда ушёл раньше из-за Ёнхвы.

— Я знала, что я только мешаю...

— Хватит придумывать ерунду. Идём за мной.

Он не дал ей времени утонуть в самоуничижении.

Джин уверенно зашагал вперёд, а Ёнхва, очнувшись, поспешила за ним короткими, гулкими шажками.

— А? Разве раньше были такие демоны?

— Первый раз вижу. Наверное, поэтому ассистент Джин и забрал её.

— Я слышал, он теперь профессор. Профессор демонологии.

— Он уже профессор? Подожди, а что такое демонология?

— Я тоже не знаю.

Взгляды студентов, мимо которых они проходили, не были откровенно враждебными.

Возможно, потому что это было место учёбы.

А может, потому что Ёнхва шла прямо за Джином.

В этих взглядах было больше любопытства, чем презрения.

«С профессором точно безопаснее всего».

Ёнхва хихикала, глядя на его крепкую спину, но вдруг...

— Кьяэн!

Она уткнулась лицом в спину Джина, потому что он остановился.

— ? Ты зачем врезаешься мне в спину?

— Угх... ничего.

Ёнхва схватилась за нос и встала рядом с Джином.

[Кабинет декана фехтования]

[Аркен Вальтье]

Табличка, от одного вида которой становилось не по себе, висела у нужной двери.

«Святой меча...?»

Хоть Ёнхва и была слишком занята тем, что её гоняли по местам тяжёлой работы, она знала о Святом мече — самой известной фигуре в Империи.

Но она не знала, что он декан в Академии.

Зачем профессор пришёл сюда?

Пока Ёнхва с любопытством смотрела на Джина снизу вверх...

— Вы внутри? Я вхожу.

...!!

Джин повернул ручку без стука.

Ёнхва широко распахнула глаза.

Её шокировала такая невежливость к Святому меча, но...

— Что такое? Неужели ты пришёл сюда только ради того, чтобы снова попросить помочь убрать твою лабораторию?

Ещё сильнее шокировало то, что Святой меча не разозлился, а лишь фыркнул, будто ему смешно.

— Кто в здравом уме попросит Святого меча убирать?

— Ты уже забыл про вчерашнее?

— Это был я.

— Ты псих.

К тому же Джин и Святой меча выглядели очень близкими.

— Тц. Интересно, кто тебя таким сделал.

— Ну, учитель—

— Так кто это мелкая?

Аркен естественно перебил Джина и кивнул подбородком на Ёнхву.

Джин кивнул, будто именно этого и ожидал.

— Это моя дочь.

......

— Это моя дочь.

— Я услышал с первого раза, не повторяй дважды.

Ему показалось, что Аркен не ответил, потому что не услышал, но...

Он услышал и просто проигнорировал.

— Я поднял с улицы незнакомого демона. Сегодня утром я удочерил её, чтобы держать рядом и изучать.

— ...Я не буду спрашивать, как ты «поднял» демона на улице, что значит «изучать», и как ты сумел удочерить её за одно утро.

— Вы только что всё это спросили. Я могу ответить.

— Я сказал, что не буду.

Аркен отмахнулся.

— В любом случае 90% того, что ты делаешь, — непонятно.

— А остальные 10%?

— То, что я не хочу понимать.

Сославшись на это, Аркен продолжил.

— Значит, ты взял к себе демона-дочь.

— Да.

— ...Ты взял к себе демона-дочь.

— Раз вы услышали, повторять дважды не нужно.

— Я повторил не потому, что не услышал.

— Понял.

— Ты пришёл сюда похвастаться дочерью?

— Нет, не за этим.

Джин покачал головой и погладил Ёнхву по голове.

— Мне тревожно оставлять её одну. Я думал сделать ей ожерелье.

— Я не мастер по ожерельям.

Аркен был деканом боевого отделения.

Естественно, Джин пришёл не за обычным украшением.

— Вам нужна печать отделения?

— Да. Она моя дочь, так что я должен дать ей меры безопасности.

Ожерелье?

Меры безопасности?

Только Ёнхва не понимала, о чём речь, и переводила взгляд с одного на другого.

Аркен посмотрел на Ёнхву, которая послушно хлопала глазами, и негромко сказал:

— Ты ведь знаешь, что я убил больше всего демонов, да?

— Кто в Империи этого не знает? Даже шпионский демон-зверь, выращенный в Демоническом мире, знал бы.

— И когда мой ученик говорит мне, что взял демона себе в дочери... как я должен реагировать?

На мгновение воздух в кабинете будто похолодел.

Нет, это было не «будто».

Человек уровня Святого меча мог понизить температуру вокруг одним голосом.

Глоть.

У Ёнхва выступил холодный пот...

— И какое это имеет значение?

Джин спросил с пустым лицом.

— Вы же не испытываете к демонам особой ненависти, верно?

Герой, убивший больше всех демонов, на самом деле не ненавидел демонов.

Противоречиво, но правда.

— ...А?

Ёнхва не была уверена, можно ли ей слышать такой секрет.

Она даже задумалась, не прикрыть ли уши прямо сейчас.

[[image:/storage/reader-images/31939f62b679c74c73507d9f2155e48f823b87a6.png]]

Джин с любопытством посмотрел на Ёнхву, когда она тихо прикрыла уши.

— Ты чего вдруг?

— А? Ну... мне можно это слышать?

— Ничего такого важного.

Ёнхва нервно опустила руки, проверяя реакцию Джина.

Увидев это, Аркен хохотнул.

— Забавную ты привёл.

Глоть, глоть, глоть.

Он откуда-то достал бутылку и сделал большой глоток.

После довольного «А-а-а» Аркен продолжил:

— Я уж подумал, ты хочешь, чтобы я поработал дедушкой.

— С чего бы мне этого хотеть?

— Я сказал, что подумал. Тебе нужна официальная печать, да?

Напряжение, висевшее в воздухе, внезапно рассеялось.

Ёнхва чуть не пошатнулась, будто невидимое лезвие, приставленное к горлу, исчезло.

— Да. Дайте, пожалуйста, табличку.

— Держи.

Аркен спокойно протянул табличку с официальной печатью декана.

Джин взял её и повернулся к Ёнхве.

— Кубик с тобой?

— Ч-что? А, да!

Ёнхва вздрогнула и поспешно вытащила кубик.

Глядя на него, Джин буднично заметил:

— Барьер активирован.

...!

Ёнхва оцепенела.

Её будут ругать за то, что она соврала раньше?

Она подняла на Джина тревожный взгляд, но...

— Болтовня про «сама упала».

Джин лишь пробормотал это, будто изначально всё понял.

Он сразу же перешёл к делу и забрал кубик из её рук.

— А-а...

— Я сделаю лучше.

Джин быстро раскрутил кубик в пальцах.

Кииинг—

Волны маны издали тянущийся, жалобный звук.

Хорошо, что в кабинете были только Ёнхва и Аркен.

Увидь это Рейна, она бы уже прыгала и требовала объяснить, какую именно безумную штуку он сейчас вытворяет.

В конце концов Джин силой менял уже сформированный магический круг и переносил его.

Если бы он потерял контроль над маной или допустил малейшую ошибку, было бы вовсе не странно, если бы кабинет декана просто разнесло.

Но невинная Ёнхва, ничего не понимая, стояла смирно.

Аркен тоже молчал — он доверял навыкам ученика.

Чиик— Кигигик—

Полыхнула синяя вспышка, и в воздухе запахло гарью.

Кубик на мгновение стал похож на жидкость.

Потом вытянулся тонкой нитью и...

— Готово.

Нить соединилась с табличкой Аркена и превратилась в ожерелье.

— Держи.

— А?

— Надень.

Ёнхва уставилась на мелкую надпись на табличке.

[Ёнхва]

[Приёмная дочь профессора Джина, Императорская Академия]

Императорская Академия и имя Джина.

Табличка с двумя именами, с которыми точно нельзя связываться.

— Похоже, некоторым мало того, что ты просто прячешь её в хвосте.

...!

Причина, по которой Джин сделал ожерелье, была простой.

Он не хотел, чтобы Ёнхву снова трогали.

Не хотел, чтобы её унижали.

Он не спрашивал, как именно она поранилась, раз она сама пыталась скрыть, но позволить этому повториться он не собирался.

— Носи всегда.

Щёлк.

Джин сам застегнул ожерелье на её шее.

— Оно будет защищать тебя постоянно.

Он перенёс в него всю магию кубика, а с обратной стороны была печать декана Академии.

По сути, это был аксессуар, который делал её неприкасаемой в пределах Империи.

— Спас... ибо.

Ёнхва прошептала почти беззвучно.

Внутри всё перемешалось: стыд от того, что её чувства вскрыли, и благодарность за новый подарок.

— Тебе идёт.

— П-правда?

Фуф, фуф, фуф.

Три пушистых хвоста закрутились так быстро, что почти расплывались.

Как всегда, её эмоции читались слишком легко.

— Мне впервые дарят что-то такое...!

Сжать.

Ёнхва бережно схватилась за ожерелье и широко улыбнулась.

Джин не особо думал о внешнем виде.

Он просто эффективно «упаковал» в него магию.

А она радовалась так, будто получила сокровище.

— Потом куплю тебе что-нибудь красивее.

— Н-нет! Вы и так дали мне слишком много. И мне нравится это!

Ёнхва отступила на шаг, всё так же прижимая ожерелье, хотя Джин и не собирался его забирать.

Ему оставалось только усмехнуться.

— Кхм. Если закончили, уходите. Сколько ещё ты собираешься линять у меня в кабинете?

Аркен, который молча наблюдал, коротко отмахнулся.

— О! П-простите...

— Он просто так говорит, не переживай.

Джин остановил Ёнхву, когда она в панике попыталась схватить свои хвосты.

Двумя руками все три всё равно не поймаешь, и непойманный хвост продолжал радостно вилять.

— Тогда мы пойдём, учитель.

— Да, идите.

— А... до свидания...

......

Аркен не ответил на прощание Ёнхвы и только снова приложился к бутылке.

«Похоже, у него сложные чувства».

Джин примерно понимал почему, поэтому молча вывел Ёнхву из кабинета.

— Кхм.

Когда они возвращались после ухода из Академии, Ёнхва шла гордо, расправив плечи.

Явно хотела, чтобы ожерелье заметили.

— Это она? Дочь профессора Джина?

— У него... есть дочь?

— Говорят, он её удочерил. Сегодня она приносила ему обед.

Взглядов вокруг хватало.

Академия — место, где слухи расходятся быстрее ветра.

И слух о демоне, который называет себя дочерью Джина, разлетится ещё быстрее.

— Хе-хе.

Заметив взгляды студентов, Ёнхва чуть поправила позу, чтобы ожерелье было виднее.

С её ушами и хвостом это выглядело как щенок, радующийся новой бирке с именем.

«Ну, лисицы тоже псовые».

Пока Джин анализировал Ёнхву, у него в голове щёлкнуло.

— А, точно.

— Что такое?

— Хочешь посмотреть одежду?

— ...А?

Немного странно было уходить с работы на 3 часа раньше только ради ожерелья.

Так что он решил заодно закрыть и другие вопросы.

С этой мыслью он изменил направление и не пошёл домой.

— Н-но папа, мне правда ничего не нужно!

Всю дорогу до ателье Ёнхва твердилила, что новая одежда ей не нужна.

— Мне нужно.

На Ёнхве был яркий ханбок.

Вместе с ушами и хвостом он был одной из главных причин, почему на неё постоянно смотрели.

Если они хотели меньше выделяться, ей нужна одежда, которая будет выглядеть привычно для Империи.

— Добро пожаловать, Джин. Нужно что-то подшить?

В ателье в Альтерии, куда Джин иногда заходил, [Ателье Левен], их встретила женщина с отметиной полумесяца на лбу. Голос и взгляд были деловыми до сухости.

— Здравствуйте, Левен. Сегодня одежда не мне, а ей.

— Здравствуйте...?

Ёнхва выглянула из-за ноги Джина и вежливо поклонилась.

— Хм... ребёнок-демон?

Деловой тон не изменился, но в голосе появилась любопытная нотка.

Взгляд был такой, будто он спрашивал: «И что ты снова задумал?»

Джин спокойно ответил — он уже привык к подобным реакциям.

— Да. Это моя дочь. У неё нет ничего, кроме того, что на ней сейчас, поэтому мы пришли выбрать.

— Как всегда, ты необычный человек, Джин. Взять Высшего демона себе в дочь.

Левен чуть приоткрыла рот.

Она старалась говорить ровно, но это было явным признаком сильного удивления.

— И одета она тоже довольно необычно.

— Поэтому я и пришёл заказать нормальную одежду. Чтобы она меньше выделялась среди других.

— Согласна. Хотя, по-моему, проблема не только в одежде, но я сделаю всё, что могу.

Сказав это буднично, Левен жестом позвала Ёнхву.

— Сначала сниму мерки. Как тебя зовут?

— Можете звать меня Ёнхва.

— Поняла, леди Ёнхва.

— Не нужно «леди»...!

— Невозможно. Я не могу обращаться к клиенту без должного уважения.

Левен считала, что любой платящий клиент — почти королевская особа.

Она правда жила по этому правилу, поэтому и пользовалась хорошей репутацией, несмотря на то, что сама была полудемоном.

— Мерки сняты. Ты довольно маленькая, и нужно предусмотреть место для хвоста, так что примерить прямо сейчас не получится. Но мы можем выбрать фасоны.

Левен, сняв мерки почти мгновенно, раздвинула шкафы и вынесла детскую одежду.

Джин глянул на предложенное и подумал:

«Надо было взять с собой Рейну. Она бы точно выбрала лучше».

Деньги у него были, но он не знал, что подходит девочке.

Поэтому выбор он без колебаний отдал Ёнхве.

— Выбирай, что хочешь.

— Э-эм... я...

Вариант «не покупать ничего» уже не обсуждался.

Поняв это, Ёнхва долго смотрела на нарядные вещи, сомневаясь.

— Всё равно будет дорого, так что не ищи самое дешёвое. Выбирай то, что нравится.

— Верно. Я всегда шью быстро и с высочайшим качеством. Однако обещать низкую цену я не могу.

Это звучало одновременно уверенно и заносчиво.

Но Джин привёл её именно потому, что умение соответствовало цене.

— Т-тогда...

Ёнхва нервно огляделась и осторожно сказала:

— А можно... что-то похожее на то, что на мне сейчас? Я уже привыкла к этой одежде...

Джин хотел, чтобы она носила что-то другое, потому что ханбок слишком бросается в глаза.

А она просила сделать похожее.

— Это возможно. Я сделаю так, чтобы оно выглядело ближе к имперскому стилю.

Как сказала Левен.

Ничто не мешало.

Смешанный вариант ханбока, скорее всего, будет менее заметным, чем нынешний.

...Наверное.

— Впервые берусь за такую работу, так что мне придётся пережить муки творчества. Но вам об этом думать не нужно, леди Ёнхва.

— Э-эм...

От таких слов хочется волноваться, но Левен говорила это совершенно искренне.

Всё равно она включит труд в цену.

— Джин, мне начинать так, как просит леди Ёнхва?

— Да. Сколько займёт?

— Думаю, минимум неделю.

— Сделайте за 3 дня.

— Не понимаю, зачем вы спрашивали, если уже решили, но хорошо. Я рассчитываю на доплату за ускорение на 4 дня.

— Конечно.

Ёнхва молча смотрела на разговор Джина и Левен.

Так правильно?

Люди обычно так и разговаривают?

Она знала Джина совсем недолго, но подобная мысль у неё появлялась рядом с ним постоянно.

— Пойдём.

— Д-да... спасибо, портниха.

— Я сошью с высочайшим качеством.

Даже получив жёсткий срок, Левен поклонилась под прямым углом, не меняя выражения лица.

Когда они вышли из ателье и направились к телепорт-станции:

— Я не знаю, сколько раз я уже это сказала, но... спасибо.

Ёнхва то и дело кланялась и повторяла благодарности.

— Я знаю.

Джин, как всегда, ответил спокойно.

— Как мне когда-нибудь отплатить...

— Хм.

Но это Джин пропустить не мог.

Он остановился и посмотрел на Ёнхву сверху вниз.

— С этого момента больше никаких «как отплатить».

— Что?

— Ты всё время говоришь, как вернуть долг. А я тебе говорю: просто будь. Когда ты так говоришь, это звучит так, будто мы не семья, а какая-то сделка с долгами.

— Я-я никогда так не думала.

На самом деле Ёнхва искренне хотела стать семьёй с Джином.

— Тогда вместо того, чтобы ломать голову над долгами, просто хорошо ешь, хорошо спи и хорошо расти.

......

Как и всегда, эти сказанные между делом слова больно задели Ёнхву где-то глубоко внутри.

— ...Папа.

— Да?

— Можно мне подержать вас за руку?

— Можно.

Джин протянул руку, даже не спрашивая зачем.

Сжать.

Ёнхва тихо ухватилась за его большую ладонь.

Что вообще такое — отец и дочь?

Она шла и думала об этом.

Если не считать того, что дочь была демоном, гордо выставляющим хвост и уши, а отец — новым восходящим «безумцем» Империи, они выглядели как обычные отец и дочь, идущие рядом, держась за руки.

— Хо-о...

А в тёмной подворотне по дороге к телепорт-станции за ними наблюдала зловещая тень.

Одна неожиданная особенность Империи.

Джин на самом деле был не первым, кто хотел изучать демонов.

Хотя это и кажется странным, если подумать — всё очевидно.

Сколько существует человеческая история?

Сколько существует история самой Империи?

Неужели за всё это время никому ни разу не пришло в голову заняться исследованиями демонов?

Тогда почему именно Джин стал первым профессором демонологии?

Потому что прежние попытки «исследовать демонов» выглядели отвратительно и пугающе.

Похищали ни в чём не повинных демонов-сирот из Пограничья.

Резали их, пока они ещё были живы.

А под словом «эксперименты» просто прятали садистские желания.

Поскольку самодеятельные подпольные исследования обычно сводились именно к такому, желание изучать демонов автоматически приравнивалось к заявлению «я псих».

И это было не совсем неправдой.

Если не считать Джина, то студенты, проявлявшие интерес к демонам, либо вылетали ещё до выпуска из-за скандалов, либо вообще не поступали в Академию, а сразу уходили в подполье и строили нелегальные лаборатории.

Поэтому Джин и выглядел таким странным профессором.

Он мог стать выдающимся в любой области, но внезапно объявил, что займётся демонологией, навлёк на себя ненужные подозрения

и собственными руками перекрыл себе блестящее будущее.

— Захочет — может хоть что делать... вот же жульё...

В тёмном переулке.

Мужчина, бросавший зловещие взгляды на Джина и Ёнхву, которые возвращались домой, тоже был «исследователем демонов».

Разумеется, все его исследования были незаконными.

Это был безумец, который видел в демонах только инструмент, и даже был отчислен из Академии.

Человек, выбравший худший путь из возможных.

— Ты всегда был таким, Джин.

Этот мерзавец был однокурсником Джина по Академии.

Причём они не просто учились в один год — они ещё и ходили на одни и те же лекции по магии.

— Д-джин. Я слышал, ты интересуешься очень многим. Ты... случайно не интересуешься демонами?

— ? Ты кто?

— А, точно. Меня зовут Хавел. Мы же на одни лекции ходим...

Хавел не начинал с подполья и похищений.

В студенческие годы, когда любопытство перло через край, он однажды пришёл к Джину с разговором про исследования демонов.

Почему он выбрал Джина среди множества людей — причина была простой.

Монстр, который одновременно брал все школы магии и при этом удерживал первое место.

Говорили, что его любопытство вообще выходит за пределы человеческого.

И Хавел, конечно, решил, что Джин тоже обязан заинтересоваться демонами.

— Я беру слишком много лекций, чтобы помнить всех.

— Хаха... ну да? Ладно. Так ты интересуешься демонами? Демоны используют ману через татуировки, а не через сердце. Не круто ли? Интересно, что будет, если удалить татуировку...

При этом сам Хавел, который болтал без остановки, хотя его никто не просил, был совершенно непримечательным студентом.

Того, кто громко заявлял «хочу изучать демонов!», все сторонились.

Даже Джина приняли только потому, что он объявил о демонологии уже после выпуска, когда внезапно стал профессором.

Если бы он проявлял интерес ещё студентом, его бы возненавидели давным-давно.

— Н-ну как? Тебе не интересно?

— Прости. У меня нет времени распыляться.

— А... ясно. Жаль.

Так и было.

Джин действительно заинтересовался демонами только ближе к выпускному курсу.

До этого он был занят тем, что поглощал всё человеческое знание, какое только мог.

А Хавел, который с трудом решился подойти и получил сухой отказ...

— Студент Хавел. Я разочарован. Как ты мог дать такие препараты однокурснику...!

Его отчислили, когда он тайком начал ставить опыты на полудемоне-однокурснике, потому что ему понадобился «подопытный».

После этого Хавел ушёл в тень и устроил подпольную лабораторию, а успешный Джин стал профессором демонологии.

Скрежет.

— Раз уж ты всё равно до этого дошёл... мог бы и меня тогда поддержать...

Хавел ненавидел Джина.

Пусть Джин, скорее всего, даже не помнил, кто такой Хавел, сам Хавел цеплялся за прошлое и по-детски чувствовал себя преданным.

— Где он вообще нашёл такой редкий экземпляр...

Взгляд Хавела впился в 3 хвоста, которые мягко покачивались в такт шагам.

Каким бы жалким и мерзким он ни был, как «исследователь демонов» он мгновенно понял ценность Ёнхвы.

— Я исследую дольше... значит, такой подопытный по справедливости должен достаться мне.

Этого не случится.

Если бы Джин услышал слово «подопытный» в адрес Ёнхвы, он бы отлепил Хавела от земли такими пощёчинами, что у того зубы бы осыпались.

— Ты и так идеален. Мог бы хотя бы делиться материалом...

Шурх.

Фигура Хавела исчезла между переулками.

Его зловещие слова, никем не услышанные, растворились в воздухе.

Прошло 3 дня.

Джин и Ёнхва идеально привыкли к внезапно начавшейся совместной жизни.

— Вставайте, папа!

Утро теперь всегда начиналось с бодрого голоса Ёнхвы.

По сравнению с механическим будильником это было куда приятнее.

— Почему ты встаёшь так рано?

— Потому что я должна приготовить вам завтрак!

Раньше Джин почти не видел, как Ёнхва просыпается.

За всё время — всего 1 раз.

Он столкнулся с этим, когда сам ложился после ночи без сна, а Ёнхва уже поднималась примерно в 5 утра.

Она жила по режиму, где 5 утра — это норма.

Да, она рано ложилась вечером, но Джин, привыкший жить ночью, просто не понимал такой жизни.

— Зе-е-ев...

Он глянул на часы — 8 утра.

Обычно он просыпался так, чтобы едва успеть к 9, но теперь это было невозможно: Ёнхва готовила завтрак.

— Быстрее умойтесь. Сегодня рис с овощами!

— М-м... звучит вкусно.

Джин поплёлся в ванную.

В дни, когда он ложился поздно, он, конечно, чувствовал усталость, но жаловаться ему было не на что.

Его редчайший «объект наблюдения» мало того что был красив просто самим существованием, так ещё и искренне заботился о нём.

О чём тут ворчать?

«Такое чувство, будто у меня скорее мама, чем дочь».

Разумеется, у Джина не было ни того, ни другого, так что он не знал наверняка, что это за чувство.

После быстрого душа Ёнхва всё разложила так, что ему оставалось только взять ложку.

— Давайте, ешьте!

Её глаза сверкали ожиданием — даже слишком усердно.

Он уже много раз говорил, что это не обязательно, но ответ у неё был один и тот же.

«Это мой способ отплатить! Вы сказали, что мне можно просто сидеть, но... разве плохо делать то, что я могу?»

Если ей так спокойнее — спорить было бессмысленно.

Он смирился, и результат был вот таким.

«Если она вдруг исчезнет, мне станет пусто».

С этой мыслью Джин попробовал рис с овощами.

— Мне всегда было интересно.

— Да?

— Где ты научилась готовить?

— Я нигде не училась. А почему спрашиваете?

— Просто... вкус будто знакомый.

Еда Ёнхвы постоянно отдавала странной ностальгией.

В прошлой жизни Джин никогда не ел настоящей домашней еды,

зато часто питался простыми блюдами в забегаловках у фабрики.

Он не должен был ощущать это здесь, но почему-то у Ёнхвы всё получалось с каким-то «корейским» привкусом.

— Я рада, что вам нравится!

— ...Да.

Как это возможно?

Она появилась в ханбоке, а её блюда напоминали корейскую еду.

Ему пришла мысль, что Ёнхва тоже могла переродиться, но это не сходилось.

В современной Земле никто не ходил в ханбоке каждый день.

И уж точно не с ушами и хвостами.

«Она правда девятихвостая лиса?»

Но хвостов у неё было 3...

И с чего бы девятихвостой лисе появляться в мире фэнтези?

Как обычно, пока он пристально наблюдал за Ёнхвой, он и не заметил, как опустошил миску.

— Вы сегодня особенно рассеянный.

— Думаю о том, кто ты на самом деле.

— Хм... простите. Я сама этого не знаю...

— Я знаю. Поэтому не переживай.

Как всегда, Джину даже нравилось что-то не знать.

Значит, впереди ещё есть что открывать.

Джин отложил приборы и встал, а Ёнхва уже ловко убрала со стола и поставила посуду к раковине.

Весь утренний цикл занял примерно 50 минут.

На часах было 8:50.

То есть ровно то время, когда раньше Джин обычно только вставал и выходил.

— Вот ваш обед.

— Как всегда, спасибо.

— Пустяки! Я же живу у вас бесплатно, так что хотя бы это должна делать!

С того дня Ёнхва неизменно давала ему контейнер с обедом перед работой.

Ей было и неудобно, и опасно бегать туда-сюда в обеденный перерыв, а утром проще приготовить простую еду сразу на 2 приёма.

— А Рейне-онни нравится?

— Она в восторге, что это сделала ты.

— Хе-хе. Тогда хорошо.

Ёнхва готовила и для Рейны тоже.

«Т-то есть Ёнхва и мне сделала?!»

Из-за этого у Рейны была буквально максимальная удовлетворённость работой.

Она была уверена, что такого «профессора» ей уже никогда не выпадет, и вкладывалась в дела Джина ещё сильнее.

Джин стоял у выхода, держа обед в одной руке, а Ёнхва подошла следом и вежливо поклонилась.

— Хорошего дня, папа.

Это был четвёртый день, когда он слышал это приветствие.

Провожания всё ещё смущали, но удивительно, как одна фраза умудрялась стирать усталость и придавать сил.

— Я вернусь, дочь.

Джин ответил так же неловко.

Щёлк.

И ушёл в Академию.

После того как дверь закрылась, в доме стало тихо.

— Фух...

Ёнхва вытерла лоб довольным видом, словно снова совершила великий подвиг.

— Расслабляться рано. Дел много.

Она хлопнула себя ладонями по щекам и вернулась к раковине.

Нужно было помыть утреннюю посуду, а затем заняться стиркой, которая накопилась.

— М-м... эти машины маготехники такие сложные...

Раньше она стирала руками в холодной воде, даже когда пальцы немели от холода, поэтому с незнакомой стиральной машиной она возилась долго.

Пип, пип, пип.

Тух—

— Работает!

После долгой борьбы она всё-таки запустила стирку и наконец растянулась на полу, чтобы немного отдохнуть.

Для ребёнка это была довольно занятая жизнь, но...

«Как же мне повезло встретить профессора».

По сравнению с прежней жизнью эта рутина была невообразимо лёгкой.

— М-м, м-м~

В хорошем настроении Ёнхва лежала и болтала руками и ногами.

Хвосты тоже радостно махали, и золотистая шерсть разлеталась по комнате.

Она сама устроила небольшой шерстяной бардак, но это неважно.

Она ведь всё равно собиралась сегодня тщательно убираться.

— Ладно.

Немного отдохнув, Ёнхва снова взялась за дела.

Она вытряхнула выстиранные вещи и развесила на сушилке, потом старательно подмела и протёрла пол.

К тому моменту на часах уже было 3 дня.

— Ох. Дома, наверное, нечего есть.

Она заглянула в холодильник.

Как и ожидалось, он был пуст — прямо как в первый день.

Ингредиенты быстро закончились: теперь она делала обед ещё и для Рейны.

Но Ёнхва не переживала.

Она аккуратно хранила карманные деньги, которые дал ей Джин, и всегда носила ожерелье с табличкой — на всякий случай.

— Надо сходить за продуктами.

Ёнхва уверенно вышла из дома.

По пути к рынку, куда она уже ходила с Джином, она прикидывала меню на вечер.

— Может, сделать лапшу? И мясо к ней было бы вкусно... только... я не трачу слишком много?

Сколько из того, что дал Джин, можно тратить без стыда?

Серьёзно размышляя об этом, она шла вперёд и...

Бип-бип!

— Ай?!

Сзади вдруг заорал сигнал.

Ёнхва, испугавшись, закрыла уши и присела.

Скрип—

Перед ней резко остановился чёрный самодвижущийся экипаж.

Дверь распахнулась.

— Ты Ёнхва, да?

— Ч-что?

— Значит, всё-таки ты. Наконец-то нашёл.

Незнакомый мужчина с торопливым выражением лица потянулся к Ёнхве.

— Некогда сидеть тут.

— ...?

— Некогда объяснять. Быстро в экипаж!

— ???

Ёнхва не успела понять, что происходит.

Но тон и обстановка давили так, будто сопротивляться нельзя.

— В-вы меня искали?

— Я же сказал — некогда объяснять!

— Э-эм...

Не выдержав напора, Ёнхва забралась внутрь.

Врум—

Самодвижущийся экипаж увёз Ёнхву в неизвестном направлении.

Хавел.

Он был человеком, который отлично умел заманивать детей.

Ёнхва даже не поняла, что её похитили.

И это было объяснимо.

Улица, где её подхватили, находилась прямо посреди оживлённой главной дороги, а лицо мужчины выглядело слишком отчаянным, чтобы просто отмахнуться.

— Т-тогда почему вы меня искали? — осторожно спросила она.

— Фух... Давай сначала представлюсь.

Похититель, который буквально схватил Ёнхву и усадил в повозку, тяжело выдохнул и заговорил:

— Меня зовут Хавель. Я друг Джина.

— Что? Такого быть не может.

Ёнхва резко покачала головой.

— ...А?

Хавель на секунду онемел.

По сценарию, который он выстраивал три дня, она должна была паниковать и цепляться за каждое его слово, а не сразу отрицать сказанное.

Но Ёнхва смотрела на него широко раскрытыми глазами, настороженно подняв уши.

— У моего папы не может быть друзей.

При всей безмерной благодарности к Джину, Ёнхва не теряла способности трезво оценивать реальность.

Джин явно был из тех, кого в Империи избегают, считая сумасшедшим. Если честно, она сомневалась, можно ли вообще называть Рейну его «другом».

Так как этот мужчина, который внезапно затолкал её в повозку, мог заявлять подобное?

«Похоже, я правда в беде».

Когда первоначальный шок схлынул, подкралось подозрение.

— Кто вы такой, дяденька? — спросила она уже жёстче.

Хавель замялся, не сумев ответить сразу — и Ёнхва мгновенно насторожилась ещё сильнее.

Она несколько раз метнула взгляд в окно, но прыгнуть из несущейся авто-повозки было невозможно.

Как бы надёжно ни выглядело ожерелье, Джин ясно сказал: от травм, которые ты сама себе нанесёшь, оно не спасёт.

— Н-ну... сейчас мы, может, и не особо близки, но когда-то учились вместе в Академии, — выдавил Хавель.

Формально это было правдой.

Если не уточнять, что Джин, скорее всего, даже не помнит, кто такой Хавель, и что самого Хавеля отчислили, так и не дотянув до выпускного года.

— Тогда зачем вы меня куда-то увозите? — продолжила Ёнхва.

Поняв, что она не собирается «спокойно слушать», Хавель сглотнул и поспешно придумал оправдание:

— Д-джин попросил меня присмотреть за тобой, потому что ты одна.

— ...И ради этого надо было хватать меня так срочно?

— Да это шутка была, шутка! Ха-ха... Прости, если вышло не смешно.

— ...

Ёнхва скрестила руки на груди, а хвост опустила низко и нервно качнула.

«Подозрительно. Всё звучит как ложь...»

Сидеть смирно было нельзя, но дорога мчалась под колёсами.

Дверь открыть и выпрыгнуть — тоже нельзя.

«Подожду ещё. Как только появится шанс — сбегу».

— Далеко ещё? — спросила Ёнхва спустя время.

— Уже почти приехали.

Чем дольше тянулась дорога, тем мрачнее становилось её лицо.

Она рассчитывала сбежать, как только окажется снаружи, но...

Врум—

Авто-повозка всё ехала и ехала, не собираясь останавливаться.

«Нельзя дать ему увезти меня слишком далеко...»

После побега ей нужно будет вернуться домой.

А они уже явно отъехали дальше, чем можно было бы просто пройти пешком.

И хуже всего было то, что впереди случилось ещё одно:

— Вот и дом. Приехали.

— Мы... под землю спускаемся?

— Парковка внизу.

Авто-повозка стала уходить всё глубже под землю.

«Что делать...»

Ёнхва прикусила губу.

Теперь сбежать будет куда сложнее.

Одна мысль о том, что она может не суметь вернуться, заставила шерсть на загривке встать дыбом.

— Эм... может, вы отвезёте меня домой? — попробовала она.

— Отдохни у меня немного. Потом отвезу, — мягко ответил Хавель.

То есть: отпускать он её не собирался.

— Ты обедала? Если нет, давай поедим вместе.

— Я уже ела. Сейчас не голодна.

Как бы ни было подозрительно, Ёнхва держалась вежливо.

«Что он задумал?»

Джин всегда был прямолинеен.

А здесь — ни намёка на настоящие намерения, только туман.

От этого становилось по-настоящему страшно.

Скрип.

— Приехали. Выходи.

Наконец авто-повозка остановилась где-то глубоко под землёй.

Ёнхва выскочила наружу и оглянулась туда, откуда они приехали.

«...Лучше не дёргаться».

Тропинка тонула в темноте — идти по ней пешком придётся долго.

Значит, прямо сейчас бежать нельзя.

— Пойдём. Заходи.

Если она не послушается, он может сорваться и применить силу.

— ...Извините.

Ёнхва решила пока подыграть.

Ж-ж-ж—

Хавель нажал кнопку, и раздвижная дверь бесшумно раскрылась.

— Ну как? Чисто, да?

— Эм... да.

Перед ней открылось прохладное, стерильно чистое помещение.

«...Это и правда дом?»

Жилище Джина было пустым и сухим, как лаборатория, но всё же в нём ощущалось «жизнь». Здесь же было иначе — слишком аккуратно, слишком правильно, будто...

Будто приёмная.

Софа, стол, ровные линии — и ни одной мелочи, которая говорила бы: здесь живут.

Щёлк.

— Не стой, ноги устанут. Садись.

Хавель принёс корзину со снеками и напитками.

— Говорят, эти сладости сейчас на пике моды. Расслабься, угощайся.

— Не хочу.

— Но у тебя слюнки текут.

— ...Не текут!

Дети обычно любят сладкое.

Ёнхва была самым обычным ребёнком — если не считать того, что её детство было сплошной работой и побеги.

Устоять было тяжело.

«Там может быть что-то подмешано».

Но она не потеряла голову.

Она ни разу не просила у Джина сладостей, но была уверена: попроси она — он купил бы без вопросов.

Так что есть подозрительные угощения от подозрительного человека в подозрительном месте она не собиралась.

— ...Салфетку дать?

— Слюрп! Я сказала — всё нормально!

Ёнхва торопливо вытерла рот тыльной стороной ладони и зажмурилась, чтобы не смотреть на соблазн, от которого буквально сводило челюсти.

— Они правда обычные. Без добавок.

Хавель без выражения смотрел на Ёнхву, которая застыла с закрытыми глазами, как статуя.

«Осторожнее, чем я думал».

Да, он её похитил, но в еду ничего не подмешивал — он хотел «смягчить» атмосферу.

Хрум, хрум.

Он даже сам стал есть, показывая, что всё безопасно, но...

— ...Слюрп.

Ёнхва только облизывала губы, намертво зажмурившись.

К этому моменту тщательно продуманный план Хавеля начинал трещать по швам.

«Я хотел уговорить её по-хорошему и сначала проверить метку, но так не выйдет».

Раз она всё равно сидит с закрытыми глазами и не видит, что он делает, можно пропустить несколько шагов.

Хавель просунул руку под диван и нажал кнопку.

Клац.

— А?

Софа, на которой сидела Ёнхва, вдруг резко просела вниз.

БАМ!

— Кьяаанг—!

Под ней открылся скрытый люк, и вместе с диваном она провалилась внизу.

Ёнхва распахнула глаза и судорожно огляделась.

«Я в клетке...»

Её окружали толстые железные прутья.

Она угодила в ловушку ровно в тот миг, когда села.

Из-за решётки тянуло рыбной, тяжёлой кровью — так, что подкатывало к горлу.

В темноте смутно виднелись стеклянные сосуды, внутри которых лежало что-то, очень похожее на...

«Метки?»

Треугольник, звезда, крест.

Точно такие узоры бывают у демонов с рождения.

А значит... это куски плоти, вырезанные у кого-то и законсервированные?

— Хах...!

Ёнхва зажала рот ладонью.

Теперь она наконец поняла, куда попала.

Зрачки дрожали, как при землетрясении.

Клац.

Хавель спустился вниз через железную дверь, скрытую в стене.

— Похоже, ты не пострадала от падения? Отлично. Тебе пока нельзя травмироваться.

— Ч-что вы делаете, дяденька? — голос Ёнхвы дрожал.

— М-м? А... раз всё пошло не по плану, скажу честно.

Хавель говорил тем же «добрым» тоном, каким предлагал сладости:

— Хочешь поучаствовать в моём эксперименте?

Ёнхва вздрогнула от его улыбки.

— Опять уходишь ровно в своё время? — бросила Рейна.

— Да. Меня ждёт дочь, — спокойно ответил Джин.

Джин уходил из лаборатории ровно по окончании рабочего дня — как и всегда в последние дни.

Когда он жил один, домой он возвращался примерно раз в неделю, фактически ночуя в Академии.

Но теперь дома его ждало самое ценное.

Не было причин задерживаться.

— Эх... я завидую, — вздохнула Рейна.

— Я за одеждой, — сказал Джин.

— ...Добро пожаловать.

— Синяки под глазами. Ночью не спали?

Прошло ровно три дня с момента заказа.

Когда Джин зашёл в ателье, Левен встретила его осунувшимся лицом.

— Это было необходимо, чтобы выполнить ваш запрос, Джин-ним.

— Ну и ну. Не стоит так надрываться.

— Можно я ударю вас один раз?

— Нет.

— Как жаль. Тогда рассчитываю на достойную оплату.

Похоже, бессонная ночь особенно выбила её из сил.

Джин молча расплатился и забрал одежду для Ёнхвы.

— Заходите ещё.

— Выглядите уже лучше.

— Благодаря вам. Вообще-то эти три дня были... в чём-то даже приятными.

Финансовая терапия сработала мгновенно.

Левен проводила Джина с куда более бодрым выражением лица.

После телепорта домой Джин:

Щёлк.

— Папа дома.

Он произнёс фразу, которую раньше ни разу в жизни не говорил.

И по привычному сценарию Ёнхва должна была выбежать навстречу со звонким:

— Добро пожаловать!

— ?

Но ответа не было.

Дом встретил его холодом — как прежде.

«Вышла?»

Джин быстро оглядел небольшое жильё.

Да, Ёнхвы нигде не было.

За последние три дня дом и правда стал чуть живее, но стоило исчезнуть одному человеку — и всё снова превратилось в унылую холостяцкую берлогу.

Джин открыл холодильник — и сразу всё понял.

«Пошла за продуктами».

Запасы действительно должны были подходить к концу.

Решив, что она скоро вернётся с покупками для ужина, Джин сел за стол и продолжил то, что делал в лаборатории.

Сколько прошло времени?

— Поздно...

Солнце уже село, наступил вечер, но Ёнхва не возвращалась.

Ррр.

Живот требовал еды, но Джин упрямо ждал.

— Так я до старости доживу.

И всё же что-то было не так.

Почему она так задерживается?

«Сбежала?»

Может, жить с «восходящим сумасшедшим Империи» оказалось для неё слишком тяжело.

А с деньгами, которые он ей дал, она могла воспользоваться шансом.

«Не похоже».

Вероятность была низкой.

И не потому что Джин «верил» или «доверял».

Просто по логике — причин уходить у неё не было.

Тёплая крыша, еда, чистота.

Она даже, наоборот, гордилась тем, что стала его дочерью.

Значит, остаётся одно.

«Что-то случилось, и она не может вернуться».

Барьер сработал бы, если бы её пытались утащить силой.

Значит, её могли как-то выманить.

Странно — кому вообще может понадобиться маленькая демонесса?

Но в мире точно есть люди вроде него.

— Давно я меч не держал.

Шинг—

Если Ёнхва в опасности, он найдёт её быстро.

Джин достал двуручный меч, больше собственного тела.

Глаза его похолодели, когда он провёл точилом по лезвию.

— Нет.

Ёнхва твёрдо отвергла предложение Хавеля.

Что-то в нём дёрнулось.

Бровь Хавеля едва заметно дрогнула.

— Почему? Джину можно, а мне нельзя?

— Папа ни разу не говорил мне ни о каких «экспериментах».

Причина отказа была простой.

Этот человек был подозрительным.

То, как он её сюда притащил, было странным.

Он до последнего изображал «доброго дяденьку», а потом внезапно швырнул её в клетку.

Вокруг стояли сосуды с плотью, на которой открыто выставлялись метки демонических кланов.

Какая ещё «помощь с экспериментом»?

Тут дело даже не в Джине.

Любой, кто увидит такое, покачает головой.

— То есть если бы я с самого начала попросил тебя помочь в эксперименте, ты бы послушно пошла?

— Нет.

Разумеется, она бы не пошла, даже если бы он говорил правду.

— Мне нужно домой. Я должна приготовить папе ужин.

Она ведь вышла за продуктами.

Долг перед Джином был настолько огромен, что его не вернуть и за всю жизнь.

Поэтому она хотя бы хотела делать то, что может: готовить, убирать, стирать.

А Хавель с блеском уничтожил её попытку «быть полезной».

— Отпустите меня домой, — потребовала Ёнхва.

Ей всё ещё было страшно настолько, что хвост дрожал.

Но это была уже не та Ёнхва, что раньше.

«Сожмись».

Пока в руках это ожерелье.

Пока на ней защита Джина — всё будет хорошо.

Клац.

— Боюсь, не могу.

Хавель открыл дверцу клетки и вошёл внутрь.

Ёнхва рванула к выходу, едва увидела щель.

Щёлк.

Но Хавель оказался быстрее — захлопнул и запер дверь обратно.

— Тц… — Ёнхва отступила, повысив голос. — Вам будет очень плохо, если вы меня тронете!

— Почему? Из-за барьера?

— …!

Уши Ёнхвы резко поднялись.

Она не ожидала, что он так быстро распознает магию на ожерелье.

— Хм… я не знаю, кем ты меня считаешь, но я учился на факультете магии в Академии.

Его лишь отчислили — это он уточнять не спешил.

Хавель тоже прошёл через жёсткий отбор в лучшем учебном заведении Империи.

— Так что я сейчас сниму эту раздражающую штуку. А потом проверим твою метку.

С этими жуткими словами…

Ву-у-у-ум—

в ладони Хавеля собрался тёмно-синий поток маны.

Неприятная энергия поднялась и потекла по ожерелью.

Ёнхва попыталась зажать его руками сильнее.

Но мана просто прошла сквозь пальцы.

Скриии-скриии—

Отвратительный звук, будто по доске водят чем-то острым.

Это означало, что Хавель «нащупал» барьер и давит на него.

— Кьяң…!

— Ха… И барьеры он делает так же хорошо? — процедил Хавель.

Внутри снова вспучился его комплекс неполноценности.

Как Джин может быть таким идеальным?

Освоил все направления — и теперь ещё залез в то, что Хавель считал своей областью?

Скриии-скриии-и-и!

— Кьяң… Хватит… пожалуйста, хватит…!

Даже Ёнхве, которая в магии почти ничего не понимала, было видно: у него не получается гладко.

Она зажала уши, морщась от звука.

— Думаешь, я настолько ничтожен, что не справлюсь с этим?!

Хавель стиснул зубы и начал искать слабое место в барьере.

Хрррак—

Где-то хрустнуло.

[Предупреждение.]

В воздухе появилась надпись, которую Ёнхва уже однажды видела.

[Не трогай мою дочь.]

Хавель фыркнул, глядя на текст, набитый маной.

— Сообщение, записанное маной. Для обычных людей — страшно.

Лицо Ёнхвы потемнело ещё сильнее.

«Не могу поверить… это и правда было просто записанное сообщение…»

Она и так примерно это понимала.

Но когда это подтвердилось прямо сейчас — стало по-настоящему больно.

Значит, Джин не знал, где она и что с ней происходит.

— Да. Джин — человек, значит барьер не может быть абсолютно непробиваемым.

Если кто-то будет ломать его так, как Хавель, Ёнхва ничего не сможет сделать.

«…Или сможет?»

— Хм?

— …Кьяң?

Хавель и Ёнхва одновременно подняли головы.

Надпись всё ещё висела в воздухе — и продолжала фонить такой маной, что кожа словно зудела.

Хавель нахмурился.

Обычной записи столько маны не нужно.

Значит, это не просто для запугивания.

[Если ты немедленно не прекратишь угрожать моей дочери, я лично телепортируюсь сюда.]

— Что?! Это же бред!

Это было невозможно.

Телепортация — настолько продвинутая технология, что Империя держит для неё целые станции.

Один человек так не может.

Если только у него нет одного из тех редчайших артефактов — Свитка телепорта мудреца, которых на континенте меньше двух десятков.

— …Не может быть.

Хавель подумал о самом худшем варианте, который только мог представить.

Если Джин где-то достал Свиток телепорта мудреца.

Если он не оставил его себе для изучения, а перенёс в ожерелье.

Если он сжёг магию астрономической ценности ради защиты маленькой лисицы.

Нормальный человек так не сделает.

Проблема была в том, что Джин — не нормальный человек.

[Угроза продолжается, несмотря на второе предупреждение. Подготовка телепортации.]

Кваааа-а-а-а!

— Кья-а-а?! — вскрикнула Ёнхва.

— Кхх…! — Хавеля швырнуло назад.

В центре вокруг Ёнхвы поднялся вихрь.

Хотя это подземная лаборатория, где ветру взяться неоткуда.

Просто огромная мана закрутилась и ударной волной отбросила Хавеля.

— Пс… псих… действительно… — выдохнул он, сплюнув кровь.

У Хавеля осталось два выбора.

Либо послушно отпустить Ёнхву.

Либо дождаться, пока Джин появится телепортом.

Первый вариант уже не подходил.

Слишком много времени прошло, пока он держал Ёнхву здесь.

Даже если Ёнхва его простит, Джин — не простит.

А если выбрать второе…

Придётся сейчас же встретиться лицом к лицу с яростью Джина.

Любой выбор — худший.

Настоящая безвыходность.

Скррр…

Хавель стиснул зубы и принял решение.

— Хап…!

Скрии-и-и-и-и!

Вместо того чтобы отступить от ветра, он вдавил ману ещё сильнее.

Барьер, сообщение, предупреждения — ожерелье делало всё само.

Если он проломит барьер и уничтожит ожерелье, телепортация должна сорваться.

[Угроза продолжается. Начинается перенос.]

Киииинг—

Теперь это была гонка.

Либо он успевает разрушить ожерелье.

Либо телепортация Джина завершается.

— Хья-а-а-а!

Хавель взревел и вылил всю ману, что мог.

Квааанг!

Вихрь вокруг Ёнхвы ударил так, что Хавеля швырнуло прямо в прутья клетки.

— Кхх…

План был не плох.

Но Хавель не учёл одного.

Станция телепортации тратит около трёх секунд на перенос.

А свитки, созданные мудрецом, не требуют времени, если есть достаточная мана.

То есть…

[Перенос подтверждён. Завершено.]

…к моменту, когда Хавель решил «сломать ожерелье», телепорт уже был фактически завершён.

— Дочь. И что ты здесь делаешь?

— Тебе нужно было вернуться домой пораньше.

Пыльная взвесь начала оседать.

И сквозь неё прорезался холодный голос.

Человек, который способен без колебаний пожертвовать бесценным свитком ради защиты дочери.

Нет — ради защиты своего «исследуемого объекта», своего сокровища.

— Папа волновался.

Кланк.

Джин появился, держа на плече огромный двуручный меч.

Джин быстро огляделся.

Тусклый свет. Смятая клетка.

За решёткой — кровь демонов, шерсть.

И даже кожа с метками выставлена напоказ, будто трофеи.

«Незаконная лаборатория по исследованиям демонов».

Он понял всё мгновенно.

— Дочь. Тебя похитили?

Джин первым делом проверил, не ранена ли Ёнхва.

— Д-да… кажется…

К счастью, похититель не успел коснуться ни одного волоска на её голове.

Но раз активировалась телепортация — значит, после предупреждений он всё равно продолжал угрожать Ёнхве.

— Кто ты такой, чтобы похищать мою дочь?

Бах!

Джин оказался у клетки в одно мгновение.

Шинг—

Лезвие двуручного меча упёрлось в горло мужчине, который ещё не успел подняться с пола.

Посмел тронуть его драгоценный «объект».

Посмел заставить его использовать единственный свиток телепортации.

Такое не прощают.

— Ха… ха… Ты всё ещё не узнаёшь меня, да?

— Кто ты?

Джин нахмурился.

Даже при его узком круге общения не было никого, кого он довёл бы до похищения ребёнка.

Однако этот тип говорил так, будто они знакомы.

— Имя «Хавель» тебе что-нибудь говорит?

— Нет.

— Я так и думал.

Хавель коротко хмыкнул, будто ожидал этого.

Он медленно поднял руки, демонстрируя отсутствие сопротивления.

— Мы были однокурсниками. Вместе слушали лекции по факультету магии.

— Понятно.

Джин кивнул и спросил снова:

— Тогда почему ты похитил мою дочь?

Ответ определит, насколько «мягкой» будет расплата.

Но раз он просто тянет время…

Джин мельком подумал, не проще ли отрубить ему голову и уйти.

— Если я скажу, что хочу исследовать демонов, ты поймёшь?

— Что? Ты хочешь стать моим ассистентом?

— Каким ассистентом?! Я исследовал демонов раньше тебя!

— Почему ты так внезапно разозлился?

Джин был ошарашен.

Кто тут похитил чужую дочь — он или этот человек?

Почему этот псих ведёт себя так, будто пострадавший — он?

Это был совершенно иррациональный тон для человека, которому меч упирается в горло.

Но люди вообще существа иррациональные.

— Когда я спросил, интересны ли тебе демоны, ты меня полностью проигнорировал! Тебе было плевать! А теперь ты профессор демонологии?! Ты издеваешься?!

— Тогда я правда не интересовался демонами. Раз я тебя не помню, значит действительно было плевать. И я не могу издеваться над тем, кого даже не помню.

— …

Он мог бы не добивать.

Но Джин ответил по пунктам, и Хавель на миг потерял речь.

— Ладно… эм…

Слова застряли у Хавеля в горле.

После выплеска злости мозги у него будто немного прояснились.

— Прости, Джин.

Он извинился мрачным голосом.

Это становилось по-настоящему жутко.

Сначала истерика, потом резкая перемена.

«Ему бы в лечебницу».

Джин ненавидел таких «исследователей» больше всего на свете.

Но Хавель выглядел психически нестабильным, и на мгновение Джин даже ощутил странное… сочувствие.

— Ладно. Раз ты понял, что виноват — достаточно. Я убью тебя без боли. Заканчивай извиняться в аду.

— П-подожди! Подожди, выслушай!

Когда Джин уже собирался без колебаний вогнать меч, Хавель в ужасе взмолился.

— У тебя тридцать секунд.

— Давай сотрудничать!

— Сотрудничать?

— Д-да. Меня отчислили, я много изучал сам. Видишь те метки демонов, рассортированные по типам? Я отдам всё тебе бесплатно!

Понимая, что Джин и правда слушает ровно тридцать секунд, Хавель заговорил быстро.

— Я тоже исследователь. Увидел редкого демона вроде твоей дочери — и на минуту потерял рассудок. Я искренне извиняюсь. Н-но в Империи почти никто не изучает демонов. Разве не выгодно объединиться…?

Когда он успел так обнаглеть, похищая Ёнхву?

Договорив, он натянул льстивую улыбку и протянул руку.

Это было абсурдно.

Кланк.

Но Джин опустил меч.

— П-папа? — Ёнхва за его спиной смотрела на него дрожащими глазами.

Хавель моргнул, будто не веря, что это сработало.

Когда Джин молча протянул руку…

Хавель схватил её с просветлевшим лицом.

— З-значит ты принимаешь моё предлоооо—

Хрясь.

Джин сжал и раздавил ему кисть.

На визг Хавеля Джин спокойно произнёс:

— Есть два типа людей, которых я ненавижу сильнее всего.

— Ккх… кх… П-подожди сек—

Хрясь!

Джин наступил на лодыжку, ломая её, когда тот попытался отползти.

— Во-первых, те, кто бездумно трогает мои исследования.

С раздробленной рукой и сломанной ногой Хавель пополз, рыдая и захлёбываясь соплями.

— Во-вторых, те, кто проводит незаконные опыты без разрешения, а потом нагло называет себя «исследователем».

Джин не избегал «незаконных» методов потому, что он глупый.

Если бы он давно начал похищать демонов…

Если бы он принуждал и резал…

Он бы насытил своё любопытство куда быстрее.

Но в мире слишком много знаний, которые нельзя получить грубой силой.

«Тупые, бесполезные ублюдки».

Джин ненавидел таких не за нарушение закона.

И даже не за отсутствие морали.

Он ненавидел их за то, что они не понимали простейшую вещь:

если объект жив — знания можно получать бесконечно.

Они же убивают «золотую гусыню» ради мгновенной выгоды.

Сви-и-иш.

Джин положил клинок двуручного меча на бедро Хавеля — как намёк, что это будет следующим.

— Поздравляю. Ты первый человек, который попал сразу под оба пункта.

— А… а-а…

Хавель смотрел в отчаянии.

Ярость в серых глазах, смотрящих на него сверху вниз, была такой глубокой, что её невозможно было измерить.

И он понял это нутром.

Хрясь!

— Кья-а-а-а-а-а!!

В тот миг, когда он решил тронуть Ёнхву… итог уже был предрешён.

Декан боевого факультета Имперской академии Альтерии, Аркен Вальтье, сбегал от своих обязанностей и наслаждался прохладным напитком.

— Фух… надо было перевести дух.

Он и сам давно мечтал снять с себя должность, уехать куда-нибудь в деревню и жить спокойно, но Император его не отпускал. Поэтому Аркен время от времени вот так «исчезал», чтобы просто вдохнуть воздух без отчётов и бумаг.

— Рейна. Джин уже ушёл с работы? — лениво спросил он.

— Да… да, но, декан, вы точно можете здесь быть?

— Конечно нет.

— А… понятно…

Аркен действительно «сбежал» именно сюда — в лабораторию Джина. Пусть Джин и был грубоват, он оставался единственным учеником, которого Аркен когда-либо тренировал лично, поэтому декан заглядывал к нему время от времени.

А в последние дни увидеть Джина стало куда труднее.

«Этот псих… взял и притащил домой дочь».

Причина очевидна — Ёнхва.

Интерес Джина к демонам Аркен ещё мог проглотить, но вот удочерение… этого он точно не ожидал.

Хотя, если подумать, даже не это было самым удивительным.

Самое удивительное — что Джин уже дожил до возраста, когда вообще можно кого-то удочерять.

— Тц. Этот зверёныш вырос, — пробормотал Аркен, оглядывая пустую комнату.

Когда он впервые встретил Джина в Пограничье…

— «Ты ешь это, потому что вкусно?»

— «…Ем, потому что голоден».

Мальчишка рвал сырую плоть демонического зверя.

Аркен не зря называл его зверёнышем.

— «Ты завалил такую тушу один?»

— «…Да».

Природный боевой талант и глаза, привыкшие к убийству.

В тот миг Аркен понял: если оставить этого ребёнка одного — и если однажды он окажется по сторону демонов — человечеству будет очень плохо.

— «Такой талант нельзя тратить на охоту на зверей до самой смерти. Пойдёшь со мной?»

Вот почему Аркен силой приволок его в Империю.

Запихнул в Академию, чтобы выбить из него инстинкты и научить жить среди людей.

И уж точно он не ожидал, что Джин загорится учёбой так, будто это война, — и станет самым молодым профессором.

Аркен, пощёлкав языком, вышел из лаборатории.

— Хорошо, что он хоть немного остыл…

Это правда было удачей.

Раньше Джин без страха бросался даже на самого Аркена.

Теперь же — молча занимался исследованиями, пока его никто не трогал.

Хрясь!

Бедро Хавеля хрустнуло под ногой Джина.

Лицо Джина оставалось бесстрастным, но Ёнхва чувствовала это кожей насколько он сейчас зол и насколько умело он делает такие вещи.

Дрожь.

Ёнхва, дрожащая хвостом сама того не замечая, опомнилась.

— Кхек… прости… прости… дай сказать хоть слово…

— Поговорим после наказания. Если ты вообще останешься жив, — холодно ответил Джин.

Конечности Хавеля уже не подлежали восстановлению.

Обе кисти были раздавлены.

От лодыжек до голеней и выше — всё сломано и исковеркано.

Теперь нога Джина смещалась с живота Хавеля на грудь.

— Папа!

Ёнхва вскрикнула и обхватила Джина сзади за талию.

— Дочь. Отойди. Кровь может брызнуть.

— Пожалуйста… успокойся хотя бы на минуту. Этот человек, конечно, заслуживает смерти…

Ёнхва и сама понимала, что Хавель натворил ужасное.

От одной мысли о тех демонах, которых он «использовал», у неё поднималась злость где-то в груди.

Но…

— Я… не хочу, чтобы папа стал убийцей.

— …

Джин замолчал.

Понял ли он вдруг, что делает?

«Она бы испугалась, если бы знала, какой я на самом деле…»

Нет. Дело было не в раскаянии.

Он просто не мог предсказать, как Ёнхва отреагирует, если узнает всю правду о нём.

— Ты, кажется, кое-что неправильно понимаешь. Я не такой уж чистенький человек.

— Мне всё равно.

Ёнхва ещё крепче прижалась к нему.

Она удерживала его не из моральных убеждений.

Слухи о том, что он удочерил демона, уже пошли.

Она не хотела, чтобы теперь к этому добавились слухи об убийстве.

— Я просто не хочу, чтобы ты стал убийцей… хотя бы сейчас.

— …Ха-а.

Джин уловил смысл её слов.

Такая мелочь — а она всё замечает.

Даже в таком положении она думает о нём.

Вздохнув, Джин ударил Хавеля рукоятью меча по челюсти.

— Кх—

Хавель, и так на грани, сразу потерял сознание.

«Так, наверное, лучше».

Джин не особо заботился о репутации, но если Ёнхва получит травму — это помешает исследованиям.

Жар на секунду ударил в голову, но вмешательство Ёнхвы быстро вернуло его в норму.

— Можешь отпустить?

— Ты точно его не убьёшь?

— Не убью.

Ёнхва медленно разжала руки.

Джин посмотрел на лежащего Хавеля.

Руки — раздавлены так, что лечить бессмысленно.

Ноги — выкручены до предела.

Плечи и бедро в ранах — даже если выживет, это будет… не жизнь.

Ему проще было бы добить.

Но…

«Раз дочь попросила».

Он уже сказал «не убью» — значит, не будет нарушать слово.

— Всё равно лабораторию нужно сдать стражникам. Скажу, что он сопротивлялся при задержании — они поймут.

Жёстко для «задержания», но формально объяснимо.

— Хм… если так…

Ёнхва тоже понимала: это место надо уничтожить.

Джин спокойно закинул Хавеля в автоэкипаж и вывез его из лаборатории так, будто это его собственная машина.

— Папа, ты и водить умеешь?

— Проще перечислить, чего я не умею.

— …Романтика?

— Быстро нашла.

При том, что сзади лежал перемолотый человек, их разговор звучал почти спокойно.

Скрип!

Найдя ближайший пост, Джин вышел, показал стражникам Хавеля и коротко объяснил.

— Ч-что вы… А, профессор Джин. Вы нашли ещё одну незаконную лабораторию?

Стражник сначала вздрогнул, но, узнав лицо Джина, тут же «включил процедуру», словно подобное случалось не впервые.

— Благодарим за очередное сообщение. Мы уведомим вас о дальнейших мерах.

— Благодарю за службу.

Оставив Хавеля и автоэкипаж стражникам, они пошли домой пешком.

Ёнхва то и дело косилась на Джина.

— Думаешь, почему всё это выглядит… слишком естественно?

— Эм… немного.

Ответ был простой.

— Раньше я ходил и громил незаконные лаборатории. Так что со стражей я… знаком.

— А… понятно…

Ёнхва легко представила, как Джин громит лаборатории.

И наверняка — сильнее, чем сегодня.

Скорее всего большинство таких «исследователей» не отделывались так легко.

А если честно…

наверняка многие были уже мертвы.

— …

Дорога домой показалась особенно длинной.

И это было не ощущение: лаборатория Хавеля действительно находилась далеко.

В тишине Ёнхва тихо произнесла:

— Прости.

— За что?

— Ты даже дал мне ожерелье… а я так глупо дала себя увезти…

Тук.

Джин остановился.

Он присел и посмотрел ей прямо в глаза.

— Почему это твоя вина?

— Я… слишком легко поверила…

— Плохой здесь не «объект незаконных исследований»… — он осёкся и тут же поправился. — Плохой здесь похититель. Не ты.

Он видел: одним «ты не виновата» её не сломать.

Поэтому добавил сразу:

— Если уж на то пошло… извиняться должен я.

— …Что?

— Я слишком расслабился, рассчитывая только на ожерелье.

— Ч-что ты говоришь? Что ещё ты должен был…

— Отец защищает дочь — это нормально. Сегодня было слишком близко.

— Но! Ты ничего плохого не сделал, папа.

Джин поднялся.

— Тогда выходит так?

— А?

— Если мы оба считаем, что никто из нас не виноват — давай больше не будем извиняться друг перед другом.

— …

Пока Ёнхва пыталась подобрать слова, Джин поднял её одной рукой.

Ноги у неё дрожали так, будто перестали держать.

— Ёнхва.

— Да?

— Я скажу тебе одну вещь.

Джин понимал её чувство вины.

Она, наверное, думает, что устроила папе проблемы: её похитили, и Джину пришлось спасать.

Мало того — он потратил свиток телепортации, один из редчайших на континенте.

Артефакт высшего класса, который неизвестно когда удастся достать снова.

Но Джину было всё равно.

— Я не чистый человек. Я могу быть куда отвратительнее, чем ты думаешь. Но теперь я твой отец.

Для исследователя защищать объект исследования — естественно.

Свиток можно найти когда-нибудь ещё.

— Я буду защищать тебя, что бы ни случилось.

Он сказал только то, что считал очевидным.

— Я не дам тебе пострадать, что бы ни было. Даже если весь мир отвернётся — я буду на твоей стороне до конца.

Уши Ёнхвы дрогнули.

Круглые глаза уставились на бесстрастное лицо Джина.

— …Спасибо.

Тук.

Она уткнулась лицом ему в грудь и прошептала дрожащим голосом:

— Мне было так страшно… что ты меня не найдёшь… что я больше не вернусь…

— Спасибо, что держалась.

— Нет… это я благодарна. Не только сегодня… всегда…

Их извинения превратились в благодарность.

Джин провёл шершавой ладонью по её голове, а Ёнхва прижалась ещё сильнее.

[[image:/storage/reader-images/15db5f425d3fa0dd1298ea5ae6744cd229815f1f.png]]

По дороге домой его воротник немного намок, но он решил сделать вид, что не заметил.

Когда они добрались до дома, было уже поздно.

Рынок давно закрылся.

Да и сил выходить снова не осталось.

Уррр.

Живот Джина возмутился, и Ёнхва, полуприжала уши, нервно посмотрела на него.

— Я хотела приготовить тёплую еду… когда ты вернёшься с работы…

— Откуда ты могла знать, что тебя похитят?

Джин махнул рукой и достал из шкафа чёрный твёрдый хлеб.

На вкус он наверняка был ужасен, но голод утолит.

— Сегодня придётся так. Потерпим.

— Угу…

Ёнхва уныло куснула хлеб.

Зубы не смогли пробить каменную корку.

У Джина было то же самое, поэтому они оба какое-то время просто жевали, размягчая хлеб слюной.

— Папа.

— Да?

— Я нашла цель.

Примерно тогда, когда хлеб хоть немного стал податливым, Ёнхва тихо сказала:

— Какую?

— Я хочу стать сильнее.

— Внезапно.

— Ты же со временем станешь слабее… да?

— До этого ещё очень далеко, но продолжай.

Джину двадцать два. До старости ему как до другой эпохи, но он хотел понять, к чему она ведёт.

— Это не обязательно, чтобы только отец защищал дочь, верно?

— Обычно так принято, но…

— Мы можем просто не следовать «принятому».

Это было неожиданно прогрессивно — и очень в духе самого Джина.

— Я хочу учиться. Хочу стать достаточно умной, чтобы меня не обманывали так глупо… и достаточно сильной, чтобы защищать себя.

— Здоровая цель. И правильное отношение.

— Я…

Ёнхва запнулась, словно это и было главным.

— Можно… мне поступить в Академию?

Раньше она даже не думала об этом.

Даже когда приносила туда обед, она просто смотрела и восхищалась.

Но сегодня…

вспомнив, насколько она была беспомощной, пока Джин не пришёл, она поняла: ей надо расти — умом или силой.

Джин улыбнулся.

— Сразу не получится, но я помогу подготовиться.

Средний возраст поступления в Академию — 15.

Три года подготовки — времени достаточно.

Но прежде…

— Тебе нужно подрасти.

Хотя бы чтобы выглядеть как ученица.

— Наверное… здоровье — прежде всего…

Ёнхва посмотрела на свои тонкие запястья, а потом вдруг упрямо вцепилась в хлеб и начала есть с блеском в глазах.

— Сегодня папа защитил меня.

Как отплатить за всё — она пока не знала.

Но за сегодняшнее она знала точно.

— Потом… я буду защищать тебя.

Это был день, когда она дала обещание, которое ещё аукнется в будущем.

На следующий день после истории с похищением наступили первые совместные выходные Ёнхвы и Джина.

— Просыпайся, папа!

— На выходных нельзя поспать подольше…?

Несмотря на всё пережитое, Ёнхва разбудила Джина с привычной бодростью.

— Что?.. Уже 10.

— На выходных можно вставать позже.

Джин мог не спать 3 дня подряд, если его затягивало исследование, но в обычной жизни он был человеком ленивым и любил валяться в постели. Сегодня никаких срочных дел не было — он собирался спать хотя бы до полудня.

— Нет. Если мы ещё потянем, это уже не будет завтрак.

Фшух.

Ёнхва стащила с него одеяло, окончательно прогнав сон.

— Нам надо на рынок. В доме вообще нечего есть.

Буррр.

Живот Ёнхвы тихо и очень по-детски урчнул. Джин вдруг вспомнил, что она обычно просыпалась около 5 утра. То есть она уже минимум 5 часов ходит голодная.

— Ха-а… ладно. Пошли.

Джин резко сел. Сам он мог пропустить завтрак без угрызений, но мысль о том, что его драгоценный объект исследования будет голодать, он переносил плохо.

Быстро умывшись, Джин посмотрел на Ёнхву. Та уже была полностью готова и ждала у двери. На ней был её привычный ханбок, а на шее — жетон-ожерелье с табличкой, как положено. Джин задумчиво прищурился.

— А. Я же забрал твою одежду. Примеришь?

Он вспомнил вещи, которые заказывал у Левен.

— Она даже не помялась.

Когда он в спешке помчался спасать Ёнхву, он просто набросил свёрток на стул. Но дорогая «смешанная» одежда не показала ни единой складки.

— Э… это правда мне?

— Мне это точно не подойдёт.

— Я не об этом… Я просто не ожидала, что будет так… роскошно…

— Тебе нужно носить хорошие вещи.

Её старый ханбок и правда не выглядел дешёвым, но на нём уже чувствовалась «усталость» от долгой носки.

Если уж покупать новое — почему бы не лучшее?

Ёнхва ушла в комнату, будто во сне, и переоделась.

Щёлк.

— Ну… как я выгляжу?..

— О.

Силуэт остался похожим на тот ханбок, к которому Ёнхва привыкла: мягкие линии, аккуратная посадка. Но короткий верх был украшен золотистой отделкой и милыми рюшами, а синяя юбка была многослойной и выглядела заметно пышнее.

Идеальная смесь восточного и имперского стиля — наряд, который удивительно гармонировал с её лисьими ушами и 3 пушистыми хвостами.

— Ты красивая. Тебе очень идёт.

— П-правда? Хе-хе…

Комплимент прозвучал сухо, как факт, но уши Ёнхвы радостно дрогнули.

— Ну что, идём?

Ёнхва подпрыгнула к выходу, как бы невзначай ухватила Джина за руку и тут же тревожно взглянула на него снизу вверх, будто проверяя, не рассердится ли он.

— …

Джин не отдёрнул руку и не спросил, что она делает. Ни малейшего дискомфорта.

Сжим.

Наоборот — он чуть крепче сжал её ладонь. Это было почти разрешение: держаться за руку можно и дальше.

Вжух-вжух-вжух—

От переполняющего счастья Ёнхва крутила хвостами так, будто это были пропеллеры, пока они шли на рынок.

С Джином рядом, разумеется, никаких проблем не возникло.

— Мы подтвердили факт незаконной лаборатории. По имперскому закону наказание будет суровым, так что можете не переживать.

По дороге назад они услышали, что Хавеля задержали. Говорили, он умолял его добить, лишь бы не жить калекой, но это уже было не их дело.

Справедливость сработала, продукты куплены, а поздний «завтрак» вышел сытным.

— В лабораторию?

— Да!

Теперь настало время ехать в Академию.

Ёнхва сказала, что хочет стать сильнее и умнее. Самое очевидное решение — готовиться к поступлению. Лучше Академии, главного учебного места Империи, для этого не существовало.

Конечно, это всё будет уже после зачисления. А пока ей нужно хотя бы набрать минимальный уровень, чтобы вообще сдать вступительный экзамен. Джин хотел понять, какой потенциал у Ёнхвы изначально.

— О? Тут кто-то уже есть.

— А кто ещё?

У двери они почувствовали присутствие человека ещё до того, как открыли.

Щёлк.

Они вошли…

Тап-тап-тап.

По столу ковылял маленький голем. А за ним торчала растрёпанная фиолетовая макушка. Конечно же, Рейна.

— Пришли?

Рейна поприветствовала Джина, даже не оборачиваясь. Хотя сегодня был выходной, ни для кого из них это не казалось странным — появляться в лаборатории в нерабочий день.

— Вау… а это что?

— А? Ёнхва тоже пришла?!

Но вот чего Рейна явно не ожидала, так это увидеть Ёнхву: она подпрыгнула и резко развернулась.

— Здравствуйте. Я Ёнхва.

— Привет! Как ты? Это маленький голем — моя личная работа.

Бах—

Рейна мгновенно разобрала голема на детали, скомкала беспорядок на столе в приличный вид и улыбнулась Ёнхве так, словно только этого и ждала.

— Я ела твой ланч. Ты правда очень вкусно готовишь!

— Спасибо. Я рада, что тебе понравилось.

Рейна почесала Ёнхву за ухом. Она успела заметить в прошлый раз, когда «подглядывала» за тем, как Джин гладит Ёнхву, что это место Ёнхва любит больше всего.

— Хе-хе…

Как и ожидалось, Ёнхва довольно улыбнулась, а Рейна посмотрела на Джина так, будто её только что вылечили от всех проблем.

— А зачем ты привёл Ёнхву сегодня?

— Её недавно похитили. Я нервничаю оставлять её одну, так что пока она будет со мной.

Лицо Рейны мгновенно окаменело. Рука, гладившая Ёнхву, остановилась.

Застыв, словно статуя, Рейна наклонила голову.

— …Её что?

— Похитили.

— …Зачем?

— Похоже, незаконная лаборатория по демонам захотела её заполучить.

— Её ранили?

— Как видишь.

Джин отвечал спокойно и коротко, но Рейна хмурилась всё сильнее, будто что-то не сходилось. Она прикусила губу, подумала и наконец сказала:

— Почему вы оба такие спокойные?

С точки зрения полудемона, который живёт обычной жизнью ассистентки, всё это выглядело абсурдно.

Джин — будто и не вздрогнул от похищения «дочери».

А Ёнхва — будто вообще не пережила кошмар.

— Разве один из вас не должен… паниковать?

Со стороны они выглядели так, словно это чей-то глупый розыгрыш.

— Я сказал, что нервничаю. Поэтому и привёл её.

— А?..

Вообще-то Джин правда нервничал.

— Если бы нет, я бы не тащил её в лабораторию.

Он мог прекрасно готовить Ёнхву к поступлению и дома. Но он привёл её сюда, чтобы параллельно заниматься своей работой.

До поступления оставалось 3 года. Помогать по вечерам после работы было бы достаточно… если бы Джин мог спокойно оставлять Ёнхву одну. Но он не мог. Поэтому и притащил её с собой.

Рейна это приняла — пусть и со скрипом — и повернулась к Ёнхве.

— А ты, Ёнхва… ты правда в порядке?

— Конечно!

И вот это было самым странным. Джин был ненормальным с самого начала, но как такая хрупкая на вид девочка может быть настолько бесстрашной?

— Потому что я знаю: если мне будет опасно, папа всегда меня защитит.

Источник уверенности Ёнхвы был прост: существование Джина.

«Даже если весь мир отвернётся — я буду на твоей стороне до конца».

Таких слов Ёнхва не слышала никогда. И от этого её доверие к Джину улетело куда-то в небо.

— И я стану невероятно сильной, чтобы защищать папу тоже!

Теперь у неё появилась даже дерзкая мечта: стать сильнее самого Джина.

— Вот так она говорит. Поэтому я хочу сначала проверить её склонности, — объяснил Джин ошарашенной Рейне.

— Склонности?..

— Она хочет поступить в Академию. Значит, нужно выбрать направление.

Академия делилась на боевой факультет и факультет магии. Внутри каждого были свои отделения, но на вступительных нужно было выбрать один из двух основных факультетов.

— Разве не логичнее готовиться на факультет магии? Она же совсем не выглядит… физически сильной…

Мнение Рейны было вполне разумным: Ёнхва маленькая и тонкая, и на «силовика» не похожа.

— Я сильная! Я в шахтах работала и служанкой была!

Но раз она так уверенно настаивала, решили всё равно проверить.

— А когда работать не могла, я сама охотилась на диких зверей!

Ёнхва даже зарычала и показала свои крошечные кулачки. Почему лиса рычит — отдельный вопрос, но уверенность она демонстрировала железную.

— Хорошо. Даже если Рейна тебя недооценивает, идти своей дорогой — правильная позиция.

— К-когда это я недооценивала! Ёнхва, ты же понимаешь, я не так имела в виду, правда?!

Не обращая внимания на возмущения Рейны, Джин вытащил из подходящего места оружие и протянул Ёнхве.

— Как насчёт этого? Поднимешь?

— Конечно. Я киркой махала.

Ёнхва уверенно приняла длинный меч.

— Подожди, почему это лежало под столом?!

Рейна ошарашенно уставилась на меч, который появился из-под стола. Но держать оружие рядом «на всякий случай» было для Джина так же естественно, как держать что-то опасное под рукой в доме.

— Попробуй махнуть легко.

— Прямо здесь?

— Да.

Ёнхва, скорее всего, не выдаст сразу мечевую ауру. А даже если вдруг махнёт не туда, Джин остановит её одним пальцем ноги. Так что в тренировочный зал идти не было смысла.

— Ну тогда… хия!

С милым боевым криком Ёнхва подняла меч над головой. Но когда пошёл взмах…

— Хия, йа!

— …Достаточно.

Результат оказался даже милее, чем её крик.

Она махала мечом как киркой — с той же траекторией, тем же «вдавливанием» вниз, без нужной техники.

— Она слабее, чем я думал, — спокойно констатировал Джин.

Меч шатался сильнее ожидаемого, стойка была неустойчивой, и…

— Фу-у… фу-у…

Уставала она слишком быстро.

Тренировки могли бы её подтянуть, но прямо сейчас явного таланта к физическому бою не было.

— С мечом на сегодня хватит. Рейна, у нас есть набор для проверки маны?

— Кхм… д-да, конечно.

Рейна едва не рассмеялась, глядя на «серьёзные» махи Ёнхвы, но взяла себя в руки, прокашлялась и принесла небольшую коробку.

— Давай, положи сюда руку.

— А что это?

— Прибор, который проверяет, сколько у тебя маны и к чему у тебя склонность — как лучше всего её использовать.

Способов применять магическую силу было много: элементальная магия, магинженерия, алхимия… Для каждого направления важен свой тип и «окраска» маны. Узнать свою склонность — обязательный шаг.

— А что лучше?

— Тут нет «иерархии».

— Но разве нет такого, чтобы легче стать сильнее папы?

— Я умею всё. Так что тебе не важно, что выпадет.

Если Она вдруг пойдёт путём Джина и начнёт осваивать всё подряд, разговор действительно станет бессмысленным.

И пусть это могло звучать высокомерно, Ёнхва восприняла это с чистым восхищением и положила руку на прибор.

— Не двигайся. Иначе будут ошибки.

— Хуп!

— Не надо задерживать дыхание.

Щёлк.

Джин включил прибор, и мягкая волна окутала ладонь Ёнхвы. Тёплое ощущение быстро ушло.

Вжжж.

Лента, пропитанная маной Ёнхвы, вылезла наружу.

— Ну? Что у меня получилось?

Глаза Ёнхвы сияли ожиданием, но…

— Хм.

— Э… такое вообще возможно?

Реакции Джина и Рейны были странными.

— Ч-что? Что-то сломалось?

— Ничего не сломалось. Обычно бумага окрашивается и показывает склонность.

После проверки маны бумага должна была приобрести цвет. Чем насыщеннее — тем выше потенциал.

А бумага с маной Ёнхвы…

— Ничего не показала.

Она была абсолютно белой. Как чистый лист.

— Что?..

Морг-морг.

Ёнхва хлопала большими глазами, не понимая, что происходит.

Джин мягко положил руку ей на плечо.

— Всё нормально. У нас есть 3 года. Если ты начнёшь тренировать тело с сегодняшнего дня, ты всё равно сможешь поступить.

То есть: «таланта к магии нет».

— Н-но…

Ёнхва опустила уши и провалилась в отчаяние.

Ёнхва обмякла и подняла глаза на Джина.

— У меня совсем нет таланта…?

— Чтобы поступить в Академию, талант не обязателен.

Если бы брали только гениев, это была бы не школа, а закрытые уроки для избранных. Чтобы существовали верхние места, должны быть и нижние.

— То есть… у меня правда нет таланта…

Ёнхва уловила суть и спокойно признала реальность.

«Она расстроилась сильнее, чем я ожидал».

Джин погладил подбородок, глядя на её опущенные уши.

Честно говоря, он изначально многого не ждал.

И причина была простая.

Ёнхве 12.

Если бы в ней действительно сидела яркая «искра», её, скорее всего, уже давно заметили бы.

Обычно скрытый потенциал вспыхивает, когда человека загоняют в крайность.

Джин в детстве каждый день ходил по краю смерти в Пограничье и даже демонических зверей мог убивать голыми руками.

Ёнхва тоже вынесла то, что не должен выносить ни один ребёнок, значит, хоть что-то необычное обязано было проявиться.

Но раз не проявилось…

Выходит, она выжила только благодаря упорству — без «особого дара».

«Вообще-то, выжить на одной силе воли — куда впечатляющее достижение».

Джин ценил это даже выше.

Она прятала уши и хвост, меняя облик и притворяясь человеком, и цеплялась за жизнь зубами.

— Хм.

И тут Джин заметил странность.

У Ёнхвы вообще не было «выхода маны».

То есть магией она пользоваться не может.

Тогда как она применяла перевоплощение?

— Ёнхва.

— …Да?

— Сможешь один раз перевоплотиться?

— Эм…? Хорошо.

Её глаза ясно говорили: «С чего вдруг?», но она послушно сделала, как просили.

Пуф—

С лёгким облачком дыма уши и хвост исчезли.

Теперь перед ними была светловолосая девочка в необычном наряде — и ничего больше.

— Э… а? Как ты это сделала?

К этому моменту и Рейна поняла, что что-то не так.

Как лучшая ученица магического факультета, она слишком хорошо чувствовала, насколько невозможным выглядит эта сцена.

— Рейна. Дай сюда.

Джин взял у неё из рук лист с результатом проверки.

На вид он был чисто белым — будто по нему и не проходило никакой энергии.

Вууунг—

Джин едва заметно выпустил свою ману.

Его мана была пепельно-серая.

Если бумага действительно «пустая», она должна была бы хотя бы окраситься серым… но—

— Я так и думал.

— Он… всё такой же…?

Лист остался белоснежным.

— Это не отсутствие реакции.

Прокачав ману напрямую, Джин понял.

— Это не мана. Это другая сила.

Что-то прозрачное обволакивало бумагу, как тончайшее покрытие.

Оно отражало ману Джина, будто отталкивало её.

И это означало: перевоплощение Ёнхвы работает за счёт этой неизвестной силы.

Неизвестный вид.

Непонятное происхождение.

Сила, не являющаяся маной.

Гладь-гладь.

Джин погладил Ёнхву по голове так, что в его взгляде будто капал мёд.

— Ты по-настоящему очаровательная, моя дочь.

— Кьян…?

Пуф—

От внезапного комментария перевоплощение Ёнхвы рассыпалось само собой.

Тик-тик.

Её лисьи уши дёрнулись, но при этом довольно дрогнули под рукой Джина.

Феномен был безумно интересный, но оставалась проблема.

— Так что это за сила?

— Не знаю.

Они выяснили только одно: это не мана.

И всё.

Раз явление беспрецедентное, дальше сказать было нечего — кроме «это удивительно».

— Если не знаем, значит, надо выяснить.

Но Джин как раз был человеком, которого неизвестность заводила сильнее всего.

Он яростно зашуршал ручкой в своём блокноте анализа демонов, глаза буквально светились.

Имя: Ёнхва

Пол: женский

Возраст: 12

Происхождение: неизвестно

Вид: неизвестно

Особенности: перевоплощение; «пространственный» хвост; ханбок; корейский вкус в еде; пользователь неизвестной силы.

Для записей — одни вопросы.

От одного вида страницы сердце начинало стучать быстрее.

Ему хотелось исследовать до потери сознания, забыв даже о голоде.

— Я… никогда раньше не видела, чтобы папа так улыбался.

— Честно? Ёнхва… я тоже.

— Эйк…!

Джин не замечал, но Рейна и Ёнхва уже чуть отступили назад.

Уголки его губ не опускались.

Он дышал так, будто ему не хватает воздуха.

С любой точки зрения он выглядел как классический «сумасшедший учёный».

— Ёнхва.

— Д-да?

Ёнхва вздрогнула от его слегка безумного взгляда.

— Думаю, нам сначала нужно определить твой вид. Тогда станет понятнее, где искать твою «склонность».

— П-понятно…

— Да. Поэтому мне нужно проверить твой знак. Скажи хотя бы, где он у тебя?

— Э-э…

Лицо Ёнхвы моментально покраснело.

По тому, как она однажды пыталась стянуть юбку и как краснела сейчас, было ясно: знак в неудобном месте.

— Он… на нижней части левого бедра…

— Понял.

Это было достаточно интимно, чтобы даже в формате «отец-дочь» было неловко показывать.

— Рейна. Нужна твоя помощь.

— Наконец-то мой час славы?

— Да. Я выйду, а ты проверь знак Ёнхвы.

— Я не против… но сначала спросим, согласна ли сама Ёнхва.

Рейна уже едва ли не фыркала от нетерпения, но она точно не была человеком, который полезет к чужому телу «не так».

— Ёнхва, ты не против, если Рейна посмотрит? Если не хочешь — просто скажи. Не обязана.

Он дал ей выбор.

— Эм… я…

Ёнхва теребила хвосты, переминалась и не знала, куда деть руки.

Рейна пугала меньше, чем Джин, но стыд никуда не делся.

«Но если это поможет стать сильнее…»

Ёнхва сама не понимала свою силу. Она «умела» перевоплощаться и использовать хвост-пространство, но не знала, что именно запускает это.

Если ради ответа нужно потерпеть минуту смущения — она выдержит.

— Если просто посмотреть… я согласна.

— Тогда я выйду.

Получив её кивок, Джин тут же забрал блокнот и вышел.

Щёлк.

«Рейна должна справиться».

И доверие было заслуженным: Рейна даже под постоянным давлением и травлей из-за того, что она полудемон, умудрилась держать первые места по нескольким направлениям магического факультета.

— Хе-хе-хе… Ёнхва, иди сюда!

— Кьян?!

…Шорохи изнутри, судя по всему, были просто тем, как Рейна «играет» с Ёнхвой от умиления.

Через короткую возню…

— Джин, что за ребёнка ты вообще привёл?..

Рейна вышла с неожиданно серьёзным лицом.

— Какой знак?

— Он точно не из знаков высших демонов.

До ассистентства по демонологии Рейна была полудемоном — она знала почти всё, что знали о метках. Но метка Ёнхвы была ей абсолютно незнакома.

— Сложно объяснить. Я нарисую.

Рейна взяла блокнот анализа демонов и быстро накидала символ. Джин посмотрел — и его пальцы замерли.

— Это…

— Что? Ты знаешь?

— Знаю. Знаю, но…

Он не договорил: «Это не знание из этого мира».

На странице был символ тхэгык.

Знак гармонии инь и ян, который никак не должен был появиться в западной фэнтезийной реальности.

«Кто же ты такая…»

Еда с «корейским» вкусом.

Одежда, напоминающая прошлую жизнь.

И теперь знак, который он узнавал слишком хорошо.

Слишком много совпадений.

Ему даже на миг показалось, что их встречу кто-то подстроил.

— Ёнхва, ты одета?

— Д-да!

Ёнхва выскочила из лаборатории.

— Вы что-то поняли?

— Точно — нет. Но у меня есть теория.

— Правда?

— А? Ты понял по одному знаку?

— Я сказал «теория».

Обе — Ёнхва и Рейна — посмотрели на него, как на гения, хотя он просто вытаскивал знания из прошлого.

— Ты до сих пор перевоплощалась на инстинктах. Но каждый раз, когда ты использовала силу, твой знак должен был светиться.

Если Ёнхва — демон, то так и должно быть: демоны проводят силу через знак, а не через «сердце маны».

Даже у Рейны полукруг на левой щеке подсвечивается при использовании магии.

— И чаще всего сила демона связана со смыслом его знака.

Это не касалось «простых» демонов с хаотичными метками.

Но у чистокровных и у семей высших демонов метки обычно не случайны.

У вампиров клыки светятся, когда они используют кровь.

У оборотней метка зверя — при трансформации.

А у Ёнхвы — тхэгык.

Гармония инь и ян.

День и ночь.

Жизнь и смерть.

Начало и конец.

Противоположности, переплетающиеся в одном цикле.

Если теория Джина верна, то её перевоплощение объясняется.

— Состояние «и демон, и человек». И «человек, и демон».

Её перевоплощение отличалось от обычной полиморфии.

Если полиморфия — это маска и грим, то у Ёнхвы было ощущение, будто она «снимает лишнее», что изначально можно убрать.

— Ёнхва, вытягивай руки и закрывай глаза.

— Готово.

— Теперь повторяй перевоплощение и снятие, удерживая в голове то, что я сказал.

— «И демон, и человек… и человек, и демон…»

Ёнхва послушно начала делать.

Пуф — пуф — пуф.

Уши и хвост появлялись и исчезали, но ничего не происходило.

Джин уже почти решил, что ошибся, когда вдруг—

Фшух—!

— …!!

— Эйк?!

Из ладоней Ёнхвы вырвалась чистая синяя энергия и закрутилась в форме тхэгык — вращающейся сферы.

Сила, полностью отличная от маны.

— Что?! Как ты это сделала?!

Даже Рейна загорелась.

Пусть ей и не была интересна демонология, она всё равно учёная. Такое невозможно увидеть и не вспыхнуть любопытством.

— Я… я сама не знаю…

Даже Джин не мог объяснить, что именно произошло.

Но одно было абсолютно ясно.

— Ты по-настоящему очаровательная, моя дочь.

Ёнхва стала самым большим подарком, который Джин получил в этой жизни.

Синяя сфера, которую создала Ёнхва, мягко парила в воздухе и приковывала взгляд.

Демонов делят на простых и высших.

А высшие, в свою очередь, относятся к одному из семи «особых» родов:

— клан Вампиров, управляющих кровавой энергией;

— клан Зверей, способных превращаться в хищников вроде оборотней;

— клан Демонов Сна — суккубы и инкубы, проникающие в чужие сновидения;

— клан Спектров — призраки и тени, существующие без тел;

— клан Духов — вроде дриад, частично слитых с природой;

— клан Чудовищ — смешанные зверолюди, вроде сирен, гарпий и арахнидов;

— клан Скелетов — армия костяных, напрямую взращённая Императрицей Элдрих, владычицей Демонического мира.

Эти семь родов считались элитой, демонической знатью.

Когда Джин смотрел на прозрачную сферу, возникшую у Ёнхвы, в голове всплыло одно слово:

«Дриада?»

Клан Духов, которые умеют обращаться с природной маной.

Она могла менять облик, как клан Зверей.

В обычном виде сочетала черты человека и зверя, как клан Чудовищ.

И при этом управляла чистой энергией, похожей на силу Духов.

И тогда Джин окончательно понял:

«Так не бывает. Невозможно, чтобы роды накладывались друг на друга».

Ёнхва была первой и единственной в своём роде.

Естественно ли она появилась на свет — неизвестно.

Вероятность того, что где-то есть такой же вид, стремилась к нулю.

— В-вау… что это вообще такое?

Судя по всему, Ёнхва не осознавала, насколько она необычная.

Она смотрела на сферу так, будто впервые в жизни увидела что-то по-настоящему красивое.

— Откуда мне знать, если это ты её сделала?

— Но вы же научили меня!

Научил?

Не совсем.

Он лишь нащупал принцип её перевоплощения и помог ей «собрать» мысль в голове.

К счастью, догадка оказалась верной.

— …Разве не ещё круче то, что ты смогла это сделать, увидев всего один раз?

Рейна удивлялась именно этому.

У каждого свой взгляд, поэтому Джин не стал спорить.

— Ёнхва, постой спокойно минуту.

— А? Зачем… вы что вдруг делаете?!

Джин попытался дотронуться до сферы, но Ёнхва мигом отшатнулась — и он промахнулся.

— Хочу проверить, горячая ли она.

— Если она горячая, вы обожжётесь, да?

— Да.

— И вам будет больно, да?

— Да.

— …?

Ёнхва посмотрела на Джина ровно так, как смотрят нормальные люди на ненормальных.

Её лицо буквально говорило: «Вы что, правда сумасшедший?»

— В исследованиях иногда получаешь травмы.

Джин пожал плечами, будто речь о пустяке.

На деле ожог для него и правда был пустяком.

Однажды при испытании летающего магического устройства он сломал ногу.

А однажды протестировал новое лекарство на себе — и десять дней был на грани смерти.

В этом мире, если любопытство берёт верх, люди иногда проверяют всё телом…

— Нет-нет-нет. Что за бред?! Так никто не делает! Это не значит, что каждый из любопытства всё тащит в рот! Кто вообще так живёт?!

— Ц-ц.

Джин попытался незаметно внушить Ёнхве, что это «нормально», но Рейна перечеркнула попытку.

— Ёнхва, если ты собираешься жить с ним, будь настороже. Он из тех, кто может внезапно умереть из-за какой-нибудь дикой самодеятельности.

— …Я запомню.

Почему она кивает так серьёзно на такие слова?..

Джин не проводил исследований, которые реально угрожали его жизни.

Ему нужно оставаться живым, иначе новых знаний не получить.

— Это поэтому вы и душ принимали с смертельным ядом?

— Я же не умер.

— Фух… мне до сих пор снятся кошмары, как у вас кожа слезает…

Ладно.

Он признавал: в моменты пика любопытства он делал вещи… мягко говоря, рискованные.

«Мягко говоря».

Очень рискованные.

Но он жертвовал телом только потому, что был уверен, что выживет.

В этом мире благословение Небесного бога проявлялось вполне осязаемо: даже расплавленную кожу можно было полностью восстановить в лазарете Академии.

Из-за этого школьная медсестра начинала орать уже от одного имени Джина.

Но он ведь выжил.

— Я больше… больше никогда не позволю папе быть в опасности.

Выслушав их перепалку, Ёнхва пробормотала так, будто давала клятву. Лицо у неё стало каменным от решимости.

Джин покачал головой.

«Да я уже давно так не делаю. Она просто пугает ребёнка».

Особенно после встречи с Ёнхвой он вообще отказался от опасных экспериментов.

Он старался не делать ничего, что могло бы её травмировать.

— Но ожог на руке — это же терпимо?

— Нет, не терпимо!

Ёнхва отступила в ужасе.

На самом деле Джин мог бы легко дотянуться до сферы и коснуться её, даже если бы Ёнхва сопротивлялась.

Но он не стал — не хотел, чтобы она начала ему не доверять.

— Ладно. Тогда — термометр.

— Если у вас есть термометр, почему вы первым делом думали о руке?

— Мне было интересно.

Джин невозмутимо сунул термометр в сферу.

Результат оказался неожиданным:

— Вообще не горячая.

Показания не поднялись ни на деление.

Даже если не горячая, на вид она хотя бы «должна» быть тёплой.

— Раз мы доказали, что она не горячая, можно я потрогаю?

— Эм… ладно.

Ёнхва была недовольна, но всё же «подала» сферу вперёд.

Джин попробовал ухватить её — и…

— О.

Рука прошла насквозь.

Даже когда он пускал ману, сфера лишь мягко обтекала ладонь.

Она висела на месте так, будто существовала в отдельном слое мира.

— Тяжело удерживать?

— Нужно чуть-чуть концентрироваться, но не сложно.

— Сравнимо с перевоплощением?

— Вообще ерунда.

— А с тем, как ты прячешь вещи в хвосте?

— Почти так же, только надо сле-ег-ка следить.

Значит, проще, чем перевоплощение, которое требует сознательного усилия.

Но чуть сложнее, чем «хвост-пространство», которым она пользуется даже во сне.

Скррр-скррр.

Джин сделал пометки и закрыл блокнот анализа демонов.

— Пока можешь рассеять.

Ёнхва осторожно убрала силу.

Фу-у-у…

Синяя энергия растаяла, как мираж.

Джин проводил её взглядом и сказал:

— Это совершенно новая сила и новый феномен. Ему нужно имя.

Нельзя же вечно говорить «неизвестная сила» или «та синяя штука».

Раз уж это серьёзное открытие — оно заслуживает названия.

— Хочешь сама придумать имя?

Если уж выбирать, у владельца силы должно быть право первого слова.

— Имя…? Когда вы так внезапно спрашиваете…

Хотя её жизнь была короткой, этой силой она пользовалась всю жизнь — просто не задумываясь.

И показывать её кому-то она не собиралась.

Ей никогда не приходило в голову, что этому «нужны названия».

— Рейна, а ты?

— У вас уже есть вариант. Зачем вы тогда спрашиваете?

— Думал, у тебя выйдет лучше.

Рейна слишком хорошо знала Джина.

— Нет. Так что называйте сами, профессор.

— Тебя устраивает?

— Конечно. Я тоже хочу, чтобы папа назвал.

Отлично.

С разрешения Ёнхвы Джин произнёс то, что уже крутилось в голове.

— Давай назовём твою технику «Искусства Дао». А силу, которая нужна для техники, — «энергия Дао».

С тех пор как он узнал, что метка Ёнхвы — тхэгык, другого имени он просто не видел.

Это выглядело не как магия этого мира, а как мистические практики.

И при этом было слишком чистым, чтобы называть это «духовными искусствами».

— Мне нравится!

Похоже, она не до конца понимала смысл, но сияла от счастья уже потому, что имя дал сам Джин.

— А сферу, которую ты только что создала, назовём «Лисий огонь».

Она не была горячей.

И не выглядела как пламя.

Но ничего более подходящего Джин придумать не мог.

Не называть же её «лисьим шариком».

— Лисий огонь… Поняла.

Ёнхва повторяла название, будто получила драгоценный подарок.

— Вы уже делаете прорывы, профессор.

Рейна цокнула языком.

Как можно, став профессором совсем недавно, открыть то, чего в этом мире ещё не существовало?

Слишком удачно для одной лишь «удачи».

Но если подумать: он влезал во все области, где только мог, — и в итоге встретил Ёнхву.

Скорее это была возможность, пришедшая к тому, кто был готов её схватить.

— Всё благодаря Ёнхве.

Джин с довольным лицом погладил её по голове.

— Хе-хе…

Он всегда считал её интересной, но теперь, когда увидел явный потенциал исследований, она казалась ему ещё более милой.

Энергия Дао и Искусства Дао.

Перевоплощение, хвост-пространство и Лисий огонь.

Перебирая ключевые слова, Джин уже в уме складывал структуру будущей научной работы.

Выходные пролетели, пока Джин был полностью занят Ёнхвой.

— А-а… не хочу в Академию.

— Как профессор может не хотеть в Академию?

— Мне правда надо читать лекции, которые никто не слушает?

Исследования Ёнхвы можно было проводить и дома.

Он уже забросил прежние проекты, так что реальной нужды ехать в Академию не было.

— Конечно надо! Чтобы делать то, что хочешь, нужно иногда делать то, что не хочешь!

— А ты разве не делала всю жизнь только то, чего не хотела?

— И именно поэтому я встретила вас, папа!

— О…

Чья это дочь, а? Слова подбирает идеально.

Благодаря ей Джин собрал волю в кулак и всё-таки пошёл в Академию.

— Ладно… надо делать то, что нужно.

— Значит, во время вашей лекции мы с Рейной-онни будем в лаборатории вдвоём.

— О чём ты? Ты тоже пойдёшь в аудиторию.

— …А?

На демонологию записалось всего шесть студентов.

И то — полудемоны, которые не испытывали ненависти к демонам.

Им нужен был лёгкий зачёт по предмету «зачёт/незачёт».

Так что Джину было всё равно, где исследовать Ёнхву — хоть прямо в лекционной.

Джин взял не конспекты лекций, а блокнот анализа демонов и вошёл в аудиторию.

— Здравствуйте, профессор.

— Рады вас видеть.

Пусть им и нужен был «лёгкий предмет», но хотя бы поздороваться они не забывали.

— Эй, ты сдал задание профессора Клары вчера?

— У меня оно только на следующей неделе!

— Серьёзно?!

Как обычно, после приветствия они тут же заговорили о своём.

Обычно Джин в этот момент начинал лекцию, которую никто толком не слушает, но…

— Сегодня — самостоятельная работа. Уйдёте, когда закончится время пары.

Сегодня «учиться» будет и он.

— Ёнхва, заходи.

План был идеальный: и он, и они будут игнорировать обязанности, но все останутся довольны.

…или так он думал.

— Ого. Это кто? Какая милая.

— Это она? Дочь профессора Джина?

— Что вообще происходит?

Стоило Ёнхве войти, как все шесть пар глаз прилипли к кафедре.

Для справки: на самого Джина они смотрели ровно две секунды — только чтобы поздороваться.

— Ребята, игнорируйте меня, как обычно, и продолжайте самостоятельную.

— Профессор, а можно посмотреть, что вы делаете?

— Пожалуй, почему бы и нет.

Если бы он не хотел показывать — он бы остался в лаборатории.

Это правда, но…

— Я просто хочу один раз погладить её хвост…

— А уши у неё, наверное, вообще пушистые…

Когда вы вообще успели?..

Глядя, как студенты не могут отвести взгляд от Ёнхвы, Джин вдруг осознал, сколько времени он потратил на «лекции».

«Неужели так легко было удержать их внимание?..»

Что с вами сегодня?

Раньше вы на занятиях даже глазом не моргали.

Джин был довольно известен в Империи.

Личный ученик Святого Меча, которого тот привёл собственноручно.

Демон любопытства, вечно жаждущий знаний.

Профессор демонологии в Имперской академии Альтерии.

Как и его мастер, обвешанный десятком громких титулов, Джин уже успел обзавестись несколькими «почётными» прозвищами — в основном такими, которые произносили шёпотом.

Но внутри Академии Джин был ещё более знаменит.

Может, потому что он постоянно занимался странными исследованиями?

Это было не совсем неправдой.

— Он же ещё недавно был нашим старшим… как он уже профессор?

— Наш старший, видимо, слишком исключительный.

— Мог бы быть поменьше исключительным… характером.

— Тсс! Ты с ума сошёл? Вдруг тебя утянут в его лабораторию!

— Ой, нет…

Джин стал профессором всего через два года после выпуска.

И хоть студенты бурчали, никто не спорил с фактом: он был чудовищем, которое во времена учёбы успевало слушать лекции всех факультетов и при этом ни разу не теряло первое место.

Его называли безумцем, летящим как падающая звезда, но даже самые язвительные признавали — способности у него не отнимешь.

А некоторые говорили, что он сошёл с ума, запихав себе в голову слишком много знаний.

Так или иначе, Джин стал фигурой одновременно опасной и притягательной — от него шарахались, но им восхищались.

Вообще-то раньше студенты не всегда его избегали.

Некоторые младшие даже пытались к нему подойти.

— Старший, а как вы управляете маной, чтобы махать таким огромным двуручником?!

— Тренируйся.

— …И всё?

— Да.

— А можно… как именно тренироваться?

— Быстрее в тело вбить, чем словами объяснять. Пошли в зал.

— Что? Но у меня следующая пара…

Младший с боевого факультета, который осмелился спросить, потом лечился четыре недели.

— Старший, у меня задание слишком сложное… можете помочь?

— Сотри вот эти штрихи и увеличь выход маны.

— …Я ещё даже вопрос не задал.

— А разве не об этом ты хотел спросить?

— Да… А можно поднять эффективность выхода ещё немного?

— Пересечь вот эту горизонталь с той линией справа.

— Но нам это ещё не проходили.

— Значит, пройди сейчас.

Младший с отделения элементалистики едва не взорвал себе голову, получив совет уровня на два курса выше.

После нескольких подобных случаев студентов возле Джина стало меньше.

Он был недружелюбный? Плохо помогал?

Нет.

Тот боевик, которому Джин «помог», в итоге попал в Имперские рыцари.

Тот элементалист открыл новую комбинацию стихий — и его тут же «похитила» профессор Клара.

То, что элементалисту, возможно, не повезло с маршрутом жизни, сейчас не важно.

Важно другое.

— Он правда невероятный.

— Поэтому и был первым на каждом факультете.

Но.

— Я его ничего спрашивать не буду. Какой смысл, если я умру?

— Да. Если хочешь просто спокойно доучиться — оно тебе не надо.

Одновременно с признанием его гениальности пришло признание его опасности.

Даже если те, кто получал от него помощь, были довольны, со стороны это выглядело как добровольный прыжок в огонь.

Так младшие постепенно перестали подходить к Джину, а профессора начали переживать, стоит ли вообще давать ему аудиторию.

На самом деле Джину было всё равно, избегают его или нет.

Ему даже нравилось, когда никто не мешал думать в одиночестве.

Проблема появилась позже — когда он стал профессором.

Джин выпустился всего два года назад.

Младшие, которые ещё учились, знали «правду» не по слухам, а по личному опыту — и в его аудиторию приходили неохотно.

Запись на предмет: 6/60.

Десятая часть.

Едва-едва — чтобы курс не отменили.

И даже эти шестеро были полудемонами, которые приходили отдохнуть: уставшие от учёбы и от постоянной дискриминации.

Так в демонологии родилось негласное правило:

Джин делает, что хочет. Студенты могут учиться сами или спать — лишь бы не мешали.

Да, так и должно было быть.

— Как тебя зовут?

— Ёнхва.

— Кья-а! Смотри, как хвостик двигается!

Стоило Ёнхве появиться, как студенты, которые минуту назад валялись кто как, вдруг засияли глазами, будто их зачаровали.

— А почему вы сегодня привели дочь?

— Её недавно похитили. Некоторое время она будет со мной.

— …Э?

— …Что?

Атмосфера на миг застыла.

Но после того как они посмотрели на абсолютно невозмутимое лицо Джина, а затем на Ёнхву, которая неловко прижимала к себе мягко покачивающийся хвост…

«Разобрались, значит».

Всё-таки это были люди, которые учились в лучшем заведении Империи: они мгновенно додумали самое логичное.

— То есть вы теперь будете приводить Ёнхву каждый раз?

— Да. И пожалуйста, ведите себя как обычно. Перед уходом я буду исследовать с дочерью.

Джину это внимание казалось утомительным.

Во время лекций — молчат и спят, а как он хочет спокойно заняться делом, так вопросов вдруг море.

— Достаточно ходить на пары и написать тесты на минимум. Тогда я поставлю зачёт всем.

Наглая сделка: «вам лёгкие баллы, мне — минимум возни».

Теперь-то можно заняться исследованиями?

Только он это подумал, как один студент поднял руку.

— Профессор, а можно спросить, какое исследование вы будете проводить?

Интерес к исследованиям — это не плохо.

Вообще-то Джин молчал раньше только потому, что ему не с кем было делиться.

Если честно, он мечтал с восторгом рассказывать об этом всему миру.

— Я буду анализировать и систематизировать новую, недавно обнаруженную силу.

— Новую силу?..

— Ёнхва использует особую энергию, отличную от обычной маны, и способности, которые не похожи на магию.

Уголки его губ сами собой приподнялись.

Там смешались сразу три гордости: гордость исследователя, первого увидевшего новый феномен; гордость за открытие; и гордость за дочь, которая казалась ему благословением.

— Ёнхва, покажешь «Лисий огонь»?

— Да.

Ёнхва закрыла глаза и сложила маленькие ладони.

Глубоко вдохнула — и медленно выдохнула…

Фу-у-у…

В воздухе расцвела прозрачная, чистая сфера.

— О-о-о…

— Это… не магия?

— Она не только милая…

Джин непроизвольно расправил плечи, когда услышал восхищение.

— Угх… может, мне стоило остаться в лаборатории…

А вот Ёнхва, наоборот, втянула голову в плечи, как черепашка.

Почему ей так неловко от такой мелочи?

— Я никогда в жизни не получала столько внимания…

Причина была простая.

Раньше она всю жизнь терпела ненавидящие и презрительные взгляды: тяжёлый труд, голод, побои — и всё это «потому что демон».

А эти шесть — полудемоны, которые не испытывали к демонам вражды.

И если уж говорить объективно, Ёнхва была… ну да, милой, если выкинуть из головы ярлык «демон».

Даже не считая ушей и хвоста: круглое личико, аккуратные черты; маленький рост — едва до пояса Джину; и «фьюжн-ханбок», который сидел так, будто сшит только для неё.

Полудемонические студенты просто таяли.

Причин её ненавидеть у них не было.

А чем старше курс, тем больше давление: учёба, предвзятость, усталость.

И тут — милая маленькая демоница на лёгком факультативе.

Их реакцию можно было понять.

— Привыкай. Теперь так будет часто.

Джин почесал Ёнхву за ухом и напомнил о реальности.

«Скоро о тебе узнает вся Империя. Нельзя так смущаться перед шестью людьми».

Ёнхва бы в ужас пришла, услышь она это вслух, но Джин и не думал прятать её существование ни от Империи, ни от Демонического мира.

Чтобы раскрыть тайну вида Ёнхвы, он не мог полагаться только на себя.

Если люди, заинтересованные в Ёнхве, начнут добровольно становиться… помощниками… исследования пойдут быстрее.

Ну а если кто-то решит ей навредить — Джин раздавит.

— А в клане Чудовищ вообще бывало что-то подобное?

— О. Наконец-то достойный вопрос.

Пусть поздно, но это была мысль по делу.

— Какая разница? Она милая — и этого достаточно. Ты даже тут хочешь напрягать мозги?

— Тоже верно.

И вопрос тут же растворился.

Это у вас демонология такая?..

Однако демонология всё равно оставалась наукой.

И Джина раздражала их «учёность» на уровне: «милая — значит, всё понятно».

«Хотя… есть простой способ разжечь их интерес по-настоящему».

И такой способ действительно пришёл ему в голову.

— Ёнхва.

— Да?

— Можешь помочь?

— Да.

— …Ты согласилась, даже не выслушав.

— Потому что я знаю: вы не заставите меня делать что-то сложное.

— Сложного не будет. Просто… возможно, будет немного стыдно.

— А?

Уши Ёнхвы приподнялись наполовину.

Но Джин не дал ей времени среагировать и поднял её на руки.

— Смотри внимательно. И всем расскажи.

— П-папа?!

— С этого дня Ёнхва будет присутствовать на всех лекциях по демонологии.

Шестеро студентов взорвались таким визгом, будто их не шесть, а шестьдесят.

После радостного шума Джин произнёс уже совершенно серьёзно:

— Я передумал. Я не думал, что вы так интересуетесь демонами.

— Профессор… мы интересуемся Ёнхвой—

— Ёнхва — тоже демон.

— Это правда, но… не очень-то относится к демонологии…

— С этого дня занятия будут с участием. Хочу, чтобы те, кто интересуется демонами, активно помогали исследованиям Ёнхвы.

— …!!

По аудитории прошёлся шёпот.

Помогать исследованиям Ёнхвы означало… возможно… когда-нибудь… погладить хвост?

— Однако.

Джин остудил разогревшуюся атмосферу.

— Чтобы помогать, нужны базовые знания.

Тук-тук-тук.

Он написал на доске:

[Классификация и особенности демонов]

Честно говоря, конспекты были не нужны.

Всё и так сидело у него в голове.

— Значит, прежде чем вернёмся к исследованиям, я прочту базовые лекции.

— Но профессор, мы и так знаем классификацию демонов…

— Ответ уверенный, но я сомневаюсь.

Джин покачал головой.

— Вы думаете, Ёнхва относится к клану Чудовищ?

— Ну… у неё уши и хвост.

Не так просто.

— Ёнхва, можешь превратиться в лису?

— Хорошо.

Ёнхва послушно кивнула.

Пуф.

Она стала маленькой лисой — ровно как в тот день, когда Джин впервые её нашёл.

— А теперь? Она полностью превратилась в животное, как клан Зверей. Значит, она из клана Зверей?

— Хм…

— Сомневаетесь, да? Чтобы объявить Ёнхву новым видом демона, мы должны идеально понимать существующие виды.

Если характеристики похожи — это не значит «сложить кланы».

Если мы будем каждый раз добавлять новый род, мы никогда ничего не классифицируем.

Раз Джин решил, что Ёнхва — отдельный вид, первым шагом было чётко понять отличия от остальных демонов.

— Думаю, вы поняли, почему мы начинаем с основ.

Он написал:

[1. Клан Вампиров]

и продолжил:

— Если вам стало скучно — можете вернуться к прежнему формату и заниматься своим. Но если вы хотите участвовать в исследованиях — слушайте внимательно.

Занятие началось с классификации высших демонов.

Все шесть студентов уставились на доску с такой концентрацией, как будто их жизнь зависела от конспекта.

И, главное, начали записывать.

«Спасибо, Ёнхва».

Джин улыбнулся про себя, глядя на старательные лица.

Вот оно — когда люди начинают учить демонологию по собственной воле.

Некоторые со временем так проникнутся Ёнхвой, что захотят вступить в лабораторию Джина.

План по выращиванию помощников, который начался незаметно для всех.

По-настоящему коварный план — использовать милую дочь как приманку.

Звук шагов гулко отдавался в коридоре, пока Эгида шла на занятие. Как студентка 5 курса кафедры магической инженерии магического факультета, она училась последний год в Академии. И хотя на неё давило выпускное проектирование, школьная жизнь в целом приносила ей немало удовольствия.

Причина была проста — недавно открывшийся факультатив, демонология.

Она записалась туда с неохотой, потому что на желаемый курс не хватило мест, но удовлетворение оказалось намного выше ожиданий.

«Приятно познакомиться. Меня зовут Джин».

Она удивилась, когда впервые поняла, кто именно ведёт предмет. Джин, который ещё два года назад был её старшим, теперь преподавал как профессор.

Эгида пришла в аудиторию в мрачном настроении, но тут же успокоилась. Джин мог быть чудаком, который с каменным лицом делает безумные вещи, однако он никогда никого не принуждал. Она решила, что и его стиль преподавания будет таким же.

«Система зачёт/незачёт. Если посещаемость и результаты тестов будут выше минимального порога — зачёт получите, так что ходите спокойно, без фанатизма».

Ровно как она и ожидала. Джин вёл предмет расслабленно, а студенты в ответ почти не слушали.

Все, кто записался на демонологию, находились в положении, похожем на Эгиду. Из-за проблем с регистрацией, пока они были заняты подготовкой к выпуску, им пришлось добирать кредиты тем, что осталось.

Естественно, демоны их почти не интересовали. Возможно, в младших курсах они и мучились вопросами идентичности, но сейчас, пережив дискриминацию и уже видя выпуск, они считали себя гражданами Империи. Они больше не ломали голову над тем, демоны они или люди.

«Фух… наконец-то демонология».

Демонология была удобной именно потому, что требовала так мало. Час, когда можно отдохнуть от профильных предметов или позаниматься тем, на что не хватало времени.

Но после того случая демонология перестала быть просто «удобным» предметом.

— М-мне правда можно сюда?

Ёнхва. Приёмная дочь Джина.

Эгида впервые видела такого маленького демона. Точнее — впервые сталкивалась с ребёнком из высших демонов. Высшие демоны — знать Демонического мира. Даже после окончания войны они редко растили детей вне собственных семей.

Так что её первое впечатление от маленькой демоницы было предельно простым:

— Какая милая…!!!

Хотелось погладить по голове. Хотелось крепко обнять.

Мягкий, «пухлый» ребёнок одним своим существованием лечил уставшие от учёбы нервы.

«С сегодняшнего дня Ёнхва будет присутствовать на всех лекциях по демонологии».

Живое лекарство будет на каждой паре. А Джин ещё и предлагал шанс участвовать в исследованиях, если выучить демонологию? Почему бы и нет? Если бы только разок погладить хвост Ёнхвы…

Эгида, отчаянно нуждаясь в «лечении» под давлением выпуска, незаметно для себя стала прилежно учить демонологию.

Хорошо было ещё и то, что демонология проходила каждый день по часу. Сначала это казалось странным — большинство предметов были раз в неделю, — но теперь она ждала каждого дня хотя бы ради того, чтобы увидеть Ёнхву.

И сегодня она снова пришла в аудиторию демонологии, неся с собой надежду выжить.

— Привет, Эгида.

— А… здравствуйте…?

Но вместо Джина и Ёнхвы у кафедры стояла полудемоница с длинными фиолетовыми волосами.

— Почему здесь… старшая Рейна?

— А что тут странного? Разве ассистент по демонологии не может быть в аудитории?

— …Вы ассистент?

— Так вышло.

Эгида не знала.

Она ни разу не бывала в лаборатории демонологии, а значит, не могла узнать, пока Рейна сама не пришла на лекцию.

— А где профессор Джин?

— Объясню, когда все соберутся… Так, все шестеро уже здесь.

Рейна оглядела почти пустую аудиторию и поморщилась.

— Вы же помните, что сегодня тест?

— …

— …

— …

— Почему у всех лица такие, будто вы не знали? Вы программу курса вообще читали?

Не читали.

Они просто схватили то, что осталось в расписании. С какой стати им вчитываться в программу?

Понимая чувства студентов, Рейна кивнула.

— Вместо промежуточных и итоговых экзаменов у демонологии четыре коротких теста. Пока оценки не слишком низкие — зачёт будет, так что не паникуйте.

— Внезапный тест… Стоп. Гораздо важнее: где Ёнхва и профессор?

Ассистент мог бы принимать тест, но это не выглядело как что-то, чем стал бы заниматься Джин.

— Хм. До того уровня дошли, что первым делом спрашиваете Ёнхву.

Рейна скрестила руки и задумчиво кивнула.

— Джин и Ёнхва сегодня не придут.

— Что?!

— Ты удивилась потому, что Ёнхвы не будет, да?

— Да.

— Я тоже немного разочарована. Но к ним пришли гости из Демонического мира, так что Джину пришлось идти лично.

— А-а…

Причина звучала логично.

Среди нынешних граждан Империи Джин, вероятно, был тем, кто чаще всех бывал в Демоническом мире. Герои войны вроде Святого Меча, архимага и императора заходили туда по военной причине. А Джин, скорее всего, был единственным человеком, который мотался туда-сюда больше пятидесяти раз почти «по туризму». Поэтому он проходил проверку «подтверждения человека» сорок девять раз.

Из-за этого Джин нередко присутствовал на дипломатических встречах между Демоническим миром и Империей. И раз он настолько «дружил» с Демоническим миром, что смог открыть демонологию, логично, что именно он встречает гостей оттуда.

Эгида понимала. Правда понимала, но…

— Старшая Рейна… мы правда обязаны писать тест?

— Понимаю, ты подавлена из-за того, что не увидишь Ёнхву. Но если не хочешь провалиться — пиши.

— А-а…

Провал означал летний курс или лишний семестр ради одного факультатива.

Провести час на тесте по демонологии без Ёнхвы…

В тот день мир Эгиды рушился.

Пока немногие студенты демонологии унывали, Джин по вызову пришёл в кабинет ректора.

— Добро пожаловать, профессор Джин.

Ректор Имперской академии Альтерии, Маргарита Барнчестер, встретила Джина доброй улыбкой.

— Прошу прощения за вторжение.

— З-здравствуйте…

— Ох, так это и есть та самая знаменитая приёмная дочь профессора Джина?

Ректор Маргарита мягко приподняла уголки губ — как бабушка, увидевшая внучку.

— Да. Благодаря моей очаровательной дочери мне кажется, что каждый день всё складывается удачно.

— Завидую.

Архимаг, которая прошла поля сражений бок о бок со Святым Меча. Она, вероятно, убила демонов больше всех, если не считать самого Святого Меча. И всё же во взгляде на Ёнхву не было ни капли враждебности.

— Не бойся, дитя. У меня нет ни малейшего намерения причинять тебе вред.

— А… д-да… простите…

— За что извиняться? Устраивайся поудобнее.

Ну да. Было бы странно, если бы человек, который первым разрешил демонам поступать в Академию, ненавидел демонов.

Маргарита усадила Джина и Ёнхву на мягкий диван и подала чай.

— Наш гость скоро прибудет. Поболтаем, пока ждём?

— Для меня это честь.

Джин проявил должное уважение.

В то время, когда он был одержим магией, однажды его наказали за то, что он целый месяц подряд «доставал» преподавателя элементалистики вопросами. Тогда именно Маргарита закрыла его «дыры» в понимании и удовлетворила часть его неутолённого любопытства.

Аркен был единственным настоящим мастером Джина, но магии Маргарита научила его настолько, что её тоже можно было назвать учителем.

— Когда Аркен привёл тебя, ты был просто хмурым мальчишкой… а теперь уже отец. Время летит.

— День, когда демонология станет популярным предметом, уже не за горами.

— Пф… ой, простите. Я не над вами смеюсь. Просто… такое неожиданное направление.

— Понимаю.

С Аркеном Джин общался более свободно. Помимо того, что Аркен был сильнейшим мечником мира, он выглядел упрямым дедушкой — и Джин невольно становился и учеником, и «внуком».

Так почему же с Маргаритой он держал дистанцию, хотя многому у неё научился?

— Я искренне хочу, чтобы демонология развивалась. Прошло больше ста лет с окончания войны. Разве мы не должны активнее обмениваться?

Снаружи она выглядела как мягкая бабушка, но…

— Если бы мы помогли освоить неразведанные рудники в Демоническом мире, а они прислали бы к нам перспективных демонических талантов, это было бы прекрасно.

Джин знал: за её словами скрывалась расчётливая политика.

Маргарита Барнчестер убила почти столько же демонов, сколько Аркен, но её отношение к демонам было совсем иным.

Аркен старался избегать демонической темы, а Маргарита, наоборот, активно искала мир и сотрудничество. Вопрос, хорошо ли это для Демонического мира и самих демонов, был отдельным.

«Но я всё равно ей благодарен».

Джин не интересовался политикой. Ему было всё равно, что Маргарита думает и что собирается выторговать у Демонического мира. Она научила его разным заклинаниям и одобрила открытие демонологии — и этого было достаточно, чтобы быть благодарным.

И как бы ни выглядели её скрытые расчёты, она оставалась человеком, который внёс огромный вклад в сохранение мира между людьми и демонами.

Маргарита подняла чашку и перевела внимание на Ёнхву.

— Тебя зовут Ёнхва, верно?

— Д-да…

— Боже мой. Я не думала, что ты всё ещё так напряжена… Профессор Джин, вы, случайно, не наговорили обо мне гадостей по дороге?

— Как я мог? Ёнхва просто стесняется незнакомых.

Это было правдой. Джин сказал лишь: «Мы идём к ректору Академии». Он не сказал: «Мы идём к архимагу, которая, став героиней войны после убийства бесчисленного количества демонов, сейчас активнее всех продвигает мир».

Так что Ёнхва была напугана одной лишь аурой Маргариты. Даже если Маргарита тщательно сдерживала ману, Ёнхва, видимо, инстинктивно чувствовала ту силу, которая когда-то была самой опасной для демонов.

— Ёнхва, я правда рада, что ты встретила профессора Джина…

Тук-тук.

Слова Маргариты оборвал голос секретаря за дверью.

— Госпожа ректор, гость прибыл.

— Жаль, но продолжим разговор позже. Попросите войти.

Маргарита ответила мягко, ничуть не меняясь в лице.

И стоило ей договорить, как…

Бах!

Дверь в кабинет ректора распахнули грубо.

Тук. Тук. Тук.

По полу раздались тяжёлые шаги.

— Простите за опоздание.

Гостья из Демонического мира вошла так, будто даже не собиралась соблюдать вежливость перед архимагом — без почтительных обращений, с явным давлением присутствия.

Серебристые волосы до талии.

Костюм, подчёркивающий длинные стройные ноги.

Сигара в зубах — прямо в зоне, где курить запрещено.

Сву-у.

Высокая демоница небрежно подняла солнцезащитные очки, и открылись хищные волчьи глаза с пылающими золотыми зрачками.

[[image:/storage/reader-images/66fda0e372c9555a8f9aa823548d98a13acf2857.png]]

— Давно не виделись, Джин.

— Вход по-прежнему такой же невоспитанный, как и ты.

— Хм? Я ради этого даже нарядилась.

Она оглядела собственный костюм и наклонила голову, словно не понимала, что именно не так.

— Одежда нормальная. Тогда зачем ты пришла в Академию?

Джин посмотрел на татуировку воющего волка на тыльной стороне её ладони.

Демоница, не видя смысла ходить вокруг да около, сцепила пальцы, подпёрла подбородок — как главарь мафии — и сказала:

— Хочу, чтобы ты сделал для меня одну работу.

По коридору прокатился тяжёлый, уверенный стук каблуков — и в кабинет ректора вошла женщина, чьё имя прозвучало так, будто оно само по себе было приказом.

— Харка Фенрир.

Ни приветствия, ни прелюдий.

Джин мельком отметил татуировку воющего волка на тыльной стороне её ладони — и этого хватило.

Оборотень.

Причём не просто оборотень: старшая дочь одного из самых гордых и влиятельных домов Демонического мира.

И, к сожалению… слишком хорошо знакомая Джину.

— Ты в курсе, что за то, что ты забирал мою слюну, надо платить? — с равнодушной дерзостью бросила Харка, снимая очки и буквально протыкая взглядом комнату.

Маргарита (ректор) едва заметно улыбнулась — ровно настолько, чтобы показать: «да, это именно та самая».

Джин же помнил эту женщину слишком ярко. Совсем недавно, ещё до того, как Ёнхва появилась в его жизни, Харка добровольно — пусть и сквозь зубы — помогала ему в исследовании «Корреляция оборотней и полнолуния».

— Ты хочешь, чтобы я тебе плевала? Это у тебя такие вкусы? — тогда язвила она.

— Это для исследования. Если получится, нужны ещё волосы в человеческой форме и шерсть после трансформации.

— Тц… Ладно. Жди.

Покладистость оборотня из рода Фенрир казалась невозможной. Но причина была крайне простая и крайне «волчья».

Когда Джин впервые пересёк порог владений Фенриров, Харка посмотрела на него как на раздражающую человеческую пыль.

— Т-ты… жалкий человек… Эй, давай, выйди завтра, дерись со мной!

— Если тебя победил «жалкий человек», то лучше помолчи. Смотрится убого.

— Гр-р-р…!

— Ты же сама пообещала сотрудничать, если проиграешь.

— Ладно! Ладно, я поняла!

Она проиграла так чисто и так унизительно, что у неё не осталось даже повода отыграться словами.

Оборотни — существа, которые признают сильнейшего. Джин не был волком, но он доказал силу. И пока он не показывал слабость — Харка держала слово.

И держала его хорошо. Джину было удобно. Он собирался отплатить.

Но Харка тогда лишь отмахнулась:

— Не надо. Мне ничего не нужно. Просто окажешь услугу потом.

— Если это будет в моих силах — окажу.

И вот это «потом» пришло.

Только Джин не ожидал, что «потом» означает «пересечь границу и ворваться в Академию».

— Что именно ты хочешь? — спросил он ровно, хотя в висках неприятно кольнуло предчувствие.

— Сделай мою сестру оборотнем.

Даже у Джина на секунду зависло выражение лица.

— То есть… твоя сестра человек? — уточнил он сухо.

— Ты прекрасно понял, что я не об этом. Зачем притворяешься тупым? — Харка раздражённо дёрнула бровью.

С костюмом, манерами и этим мафиозным спокойствием она выглядела так, будто пришла не в кабинет ректора, а на переговоры о захвате рынка. Дом Фенрир, если честно, действительно был похож на «семью» в таком смысле.

— Сделай мою сестру… настоящим волком. Сильным волком.

— Зачем? — Джин слегка наклонил голову.

Оборотни считали слабость пороком. Сильный — добродетель. Тех, кто не дотягивал до планки рода, могли выгнать без разговоров. Детей дрессировали с ранних лет так, что человеческим академикам снились бы кошмары.

Почему она приносит просьбу… к человеку?

Харка выдохнула дым (как будто запрет «не курить» в кабинете ректора существовал исключительно для всех остальных) и сказала:

— Через 3 года моя сестра поступит сюда.

И добавила, с ядовитой ненавистью в голосе:

— Вместе с мелкой дрянью из рода Владика, которую я терпеть не могу.

Комната на мгновение стала тише.

Если это правда — будет скандал на весь материк.

Имперская академия Альтерии — символ Империи, детище двора и ректора-архимага. А Демонический мир… отправляет сюда двоих детей будущего:

Фенриры — самый воинственный дом оборотней.

Владика — самые «благородные» среди вампиров.

Джин повернул взгляд к Маргарите.

— Это правда?

Маргарита улыбнулась мягко, как всегда. И ответила так же мягко — но словами, в которых пахло политикой.

— Правда. Для мира между Демоническим миром и Империей разве не лучше, чтобы непорочные будущие поколения общались с ранних лет?

Красиво звучит.

Проблема в том, что подростки, которым пора поступать в Академию, уже не совсем «непорочные». Фенрир и Владика — традиционные враги. Их наверняка растили на ненависти.

Джин не любил политику. Он любил знания.

«Интересно, что она задумала».

И, честно… ему было интересно ещё по-другому: если эти двое действительно столкнутся в стенах Академии, скучно не будет.

Но сначала Харка продолжила, не давая разговору уйти в философию.

— Короче. Ты должен подготовить мою сестру так, чтобы, когда она поступит, она не просто «не уступила» наследнице Владика… а задавила её полностью.

— То есть ты хочешь, чтобы она стала лучшей студенткой Академии, — спокойно подвёл итог Джин.

Лицо Харки мгновенно просветлело.

— Именно. Как и ожидалось, с умными людьми легко.

— Рядом сидит архимаг, который сильнее меня, — сухо напомнил Джин, кивнув на Маргариту.

— Я сказала: из людей, которых я видела, — не моргнув, отрезала Харка. — Из тех, кого я знаю, ты единственный, кого можно просить.

Она не искала войны. Если бы дом Фенрир хотел войны с Владика — они бы шли армией на замок, а не в кабинет ректора.

Им нужен был символ.

— Моя сестра должна быть лучшей. Первой из оборотней, поступившей в человеческую Академию. Первой из оборотней, взявшей верхние места. Разве это не будет красиво?

Красиво. И очень по-фенрировски.

Джин начал понимать, почему Фенриры согласились на идею Маргариты и почему Харка пришла именно к нему.

— Ты думаешь, я могу дать ей «академическое» воспитание лучше, чем ваш дом?

— Да. Для Академии ты подходишь идеально. Я слышала, ты стал профессором.

Харка достала документ и без капли стеснения бросила его на стол перед Джином.

— Держи. Поставь печать.

— Может, сначала объяснишь, что это?

— Официальный контракт: «Личный наставник дома Фенрир». — Харка склонила голову. — С сегодняшнего дня переезжаешь к нам.

— Что?

— Йип?! — тоненько пискнула Ёнхва, которая до этого сидела тихо и пыталась не мешать «взрослым».

Даже Маргарита чуть приподняла бровь.

— Мисс Харка, боюсь, это невозможно, — спокойно сказала ректор. — Профессор Джин — ценнейший кадр. Мы не можем отдать его на 3 года.

Харка смерила её взглядом, будто взвешивала цену.

— Правда? А сколько студентов у него сейчас?

Маргарита на секунду замерла… и перевела взгляд на Джина.

— Целых 6, — с неподдельной гордостью ответил Джин.

— Шесть?

— Ты не понимаешь, насколько удивительно, что курс вообще не отменили, — серьёзно парировал Джин.

Харка, судя по лицу, пыталась понять устройство человеческих учебных заведений и проигрывала.

— То есть ты не можешь уехать, потому что эти шестеро тебе слишком дороги?

— Когда я такое говорил? — Джин даже чуть нахмурился.

Он не был сентиментален. Эти студенты были полезны тем, что держали предмет живым, но «драгоценными» он их точно не считал.

Харка, довольная тем, что вцепилась в слабое место переговоров, продолжила атаковать:

— Тогда вот условия. Мы гарантируем тебе время на личные исследования. Мы полностью финансируем любые расходы на исследования 3 года — без ограничений по сумме. Мы предоставим всё, что дом Фенрир способен достать.

Предложение было… почти неприличным.

Цена?

— Взамен ты делаешь мою сестру настоящим волком. Сильнейшим волком. Чтобы в Академии она доминировала над всеми.

Джин замолчал и, не торопясь, посмотрел на Ёнхву.

Она почувствовала это сразу. В груди неприятно сжалось.

Да, она сама сказала: хочет поступить в Академию через 3 года. Да, Джин пообещал помочь.

Но теперь появился второй «ребёнок через 3 года»… и ещё с бюджетом, который мог завалить лабораторию золотом.

«Нет».

Ёнхва встала резко, как будто выстрелила изнутри.

— Я… я не дам тебе забрать моего папу!

Слова вылетели слишком быстро — она даже прикусила язык, но уже было поздно.

Харка наконец посмотрела на неё прямо. Взгляд волчицы прошёлся по ушкам, по хвостам, по дорогой табличке-ожерелью… и задержался на лице.

— Джин, я давно хотела спросить, — медленно сказала Харка, прищурившись. — Что это за крошечная штука?

Ёнхва уже какое-то время явно мешала Харке.

Она сидела рядом с Джином тихо-тихо, будто пыталась раствориться в воздухе, и Харка изо всех сил делала вид, что её не существует.

Дёрг-дёрг.

Большие уши, которые так и просились потрогать.

Шурх-шурх.

Три пухлых хвоста, лениво покачивающихся — слишком уж… притягательно.

И эта крохотная фигура. Смешная. Очаровательная.

Если бы Харка увидела её где-нибудь на улице, то без лишних слов утащила бы домой.

— И всё-таки… почему эта мелочь вообще тут? — хмыкнула Харка.

— Я… я дочь профессора Джина, — тут же ответила Ёнхва, выпрямившись.

Даже голос у неё был милый. И это раздражало.

— Дочь? Джин, у тебя появился ребёнок?

— Так вышло.

Харка даже не стала задавать «скучные» вопросы: как человек может быть отцом демона, не прятал ли он где-то демоницу-жену, почему не заметили раньше.

Она просто кивнула.

— Поздравляю.

— Спасибо.

И сразу двинулась дальше, будто этот факт её вообще не интересовал.

— Имя?

— Ёнхва.

Ёнхва хотела было снова встать, но волчий взгляд Харки пробрал её до костей, и ноги предательски ослабли. Она поспешно села обратно рядом с Джином, спрятав ладони на коленях.

— Не пугай ребёнка, — спокойно заметил Джин.

— Я спросила имя.

— Ты на неё пялилась.

— Чушь…

Харка фыркнула и опустила на глаза очки, которые до этого торчали у неё на лбу. Теперь стало ясно, зачем она носит солнцезащитные очки даже в помещении.

Чтобы не резать людей взглядом напрямую.

— Ладно, мелкая. Ты там что-то крикнула: «не дам забрать папу». Это что значило?

— Я… я первая пообещала папе, что он будет помогать мне готовиться к поступлению в Академию!

Ёнхва сжала кулачки. Она говорила твёрдо, но хвосты нервно дрожали.

Если Джин станет наставником дома Фенрир, времени на Ёнхву неизбежно станет меньше.

Они всё равно будут видеться — ради исследований.

Но тогда Ёнхва уже не будет готовить, стирать и убирать для него каждый день.

А значит, половина того, чем она «держалась» рядом с ним, исчезнет разом.

Она понимала, что Джин ценит её даже просто за то, что она существует.

Но она не могла перестать считать, что обязана «отплатить» — делами.

— Вот как, — протянула Харка. — Значит, ты уже забронировала его раньше меня.

Ёнхва тут же вскинула подбородок, словно это была дуэль.

— Именно!

Джин наконец пришёл к решению и слегка наклонил голову.

— В таком случае… с сожалением вынужден отказаться от вашего предложения, леди Харка.

Харка замерла.

А потом медленно повернула голову к нему, словно только что услышала откровенную провокацию.

— Ты… серьёзно? Ты отказываешься?

Дом Фенрир пришёл в Империю, унизив собственную гордость, чтобы нанять одного-единственного человека.

Предложил ему деньги, ресурсы, любые материалы.

А он даже не моргнул — и смотрел не на Харку, а только на Ёнхву.

— Да, — ровно ответил Джин. — Я не могу наблюдать Ёнхву круглые сутки, если уеду. А мне это нужно.

— Тц…

Харка щёлкнула языком. Но вместо того, чтобы взорваться, вдруг сказала совсем другое:

— Тогда что, если мы будем растить и её?

— Что?

— Я вложусь в неё так же, как вложусь в свою сестру.

В кабинете повисла тишина.

Даже Маргарита едва заметно напрягла пальцы на чашке.

— Я говорю, — продолжила Харка так же спокойно, будто речь шла о покупке мебели, — мы дадим ей еду, одежду, дом. Как настоящему члену семьи Фенрир. Любые зелья, любое снаряжение. Всё, что нужно. Тогда ты поедешь?

Это было не «предложение».

Это была попытка купить будущее Ёнхвы оптом — на 3 года вперёд.

И, честно говоря, это было чертовски заманчиво.

«С такой поддержкой я вырасту быстрее… я смогу защищать папу раньше…»

Ёнхва уже поднялась и даже дёрнула хвостами, будто собиралась прямо сейчас бежать собирать вещи.

— Мне… собираться? — пискнула она, сама не веря, что сказала это вслух.

Джин машинально повернулся к ней, собираясь спросить мнение…

Но Ёнхва вдруг выдохнула, будто очнулась.

Она медленно села обратно.

«Что я делаю? Даже если они дадут всё… у меня всё равно будет меньше времени с папой».

И это было важнее любого зелья, любой брони, любых денег.

— Я… всё равно не дам никому забрать моего папу, — упрямо повторила она.

Харка приподняла бровь.

— А минуту назад ты уже хвостами чемоданы паковала.

— Я… я не собиралась!

— Тц. Если я не уговорю мелкую, ты не поедешь, да?

— Не поеду, — подтвердил Джин. — Если Ёнхва не хочет — я не уеду.

Харка поднялась, отряхивая колени. По выражению лица было видно: она поняла, что дальше давить бесполезно.

— Ладно. Силой я тебя тащить не буду. Я думала, ты разумный. Ошиблась.

— Мне часто так говорят, — без эмоций ответил Джин.

Харка усмехнулась и уже собралась уходить, как Джин добавил:

— Но я помогу вашей сестре, когда она поступит. После занятий могу давать дополнительные уроки.

Харка повернулась и прищурилась.

— И этого хватит, чтобы удержать первое место?

— Не знаю, какие у неё способности и усердие. Но если она Фенрир — должно хватить.

Это, кажется, польстило Харке. Она хищно улыбнулась.

— Верно. Фенрир обязана стать настоящим волком сама.

И уже почти дошла до двери, как Джин остановил её:

— Леди Харка.

— Уже передумал?

— Нет, — спокойно ответил Джин. — Раз уж вы здесь… вы не могли бы профинансировать мои исследования?

— Что?

Даже сквозь очки было видно, как взгляд Харки стал острым.

— Вы же хотите, чтобы я помог вашей семье через 3 года.

— И?

— Пожалуйста, оплатите эту помощь заранее.

— Ты всё ещё псих, — констатировала Харка без тени сомнений.

— Спасибо, — так же ровно кивнул Джин, будто получил комплимент.

Он и сам понимал, что это наглость. Но такие разговоры нужно вести, пока собеседник стоит перед тобой.

Харка хмыкнула.

— Допустим, я плачу. Тогда ты помогаешь только Фенрир?

— Никто, кроме вас, частные уроки не просил, — честно ответил Джин.

— А если Владика предложат больше, чтобы ты помог им?

— Тогда я помогу им.

— Ты псих, — повторила Харка второй раз.

— Это лучше, чем соврать и попасться потом, — спокойно заметил Джин.

— И при этом ты просишь аванс…

Харка коротко рассмеялась — презрительно, но без злобы — и кивнула.

— Ладно. Заплачу.

— Благодарю, — Джин вежливо склонил голову.

— Но почему ты вообще считаешь, что я должна платить заранее?

— Потому что тот, кто платит больше, обычно получает больше внимания.

— Верно, — Харка усмехнулась шире. — А мы уверены в себе. Мы не пожалеем денег, чтобы раздавить Владика.

Джин внутри почти машинально отметил: «а если устроить торги…»

Но вслух, разумеется, ничего такого не сказал.

— Хорошо. Я не изменю решение насчёт переезда, но… буду ждать контакта по финансированию, — добавил он.

Харка махнула рукой.

— Подумай ещё раз. Если вдруг передумаешь — сообщи до завтра.

— Я не передумаю, но понял. Идите осторожно, леди Харка.

Когда Харка ушла, Маргарита долго смотрела на Джина, а потом выдохнула:

— Поразительно… профессор Джин.

Вечером Ёнхва никак не могла успокоиться.

«Папа отказался от всего этого… ради меня».

Она снова и снова прокручивала момент, когда он посмотрел на неё и принял решение.

Тук-тук-тук…

Нож в её руке стучал по разделочной доске чаще, чем нужно.

Она знала, что на кухне нельзя отвлекаться. Но мысли разбредались, как хвосты в разные стороны.

— Хе-хе…

Глупый смешок сорвался сам.

Тёплое чувство в груди распухало, будто кто-то бережно разжёг маленький огонёк.

Семья… оказывается, это правда чудо.

И в этот момент—

Чик.

— А…

Холодная вспышка.

Ёнхва вздрогнула и опустила взгляд: на пальце выступила кровь.

— Йип…!

Плохо было не то, что больно.

Плохо было то, что скажет Джин, когда увидит.

«Никаких исключений».

В прошлый раз он «простил», потому что знал: она не падала сама.

Но порезаться при готовке? Кто знает, что он сочтёт «наказанием» теперь.

— Б-бинт… где бинт?..

Ёнхва заметалась, открывая ящики.

И в эту же секунду за её спиной раздался голос:

— Ёнхва.

— Йип?!

Джин появился почти бесшумно и перехватил её запястье.

Дом был маленький — он не мог не услышать её вскрик.

Его взгляд упал на кровь.

Серый, холодный, слишком спокойный.

— Я же говорил, — произнёс он ровно. — Я не прощаю тех, кто причиняет вред моему объекту исследования. Не важно, кто это.

— Д-да… вы говорили…

— Положи нож и иди в комнату.

У Ёнхвы похолодело внутри.

«Сейчас будет наказание…»

Она послушно положила нож.

— Там есть мазь и бинты. Перевяжи.

— Д-да…

Ёнхва почти поплелась, как виноватая.

Она закончила перевязку быстро, но Джин не пришёл сразу.

Она сидела на кровати, глядя на руки.

«Может… поднять руки? Показать, что я раскаиваюсь?»

Когда он наконец вошёл, выражение лица у него было прежнее — нейтральное.

— Ужинать.

— …А?

Ёнхва вышла и замерла.

На столе стояла еда.

Тёплая. Готовая. И пахла… нормально.

— Папа… ты сам это приготовил?..

У неё побледнело лицо. Это было хуже любой пощёчины.

Потому что она из-за своей глупости заставила Джина готовить.

— Да, — коротко ответил он. — Я считаю, что тебе пока опасно готовить.

— Н-нет! Это просто ошибка! Я буду осторожнее…

— Нет, — отрезал Джин.

И добавил тем самым голосом, который не принимает возражений:

— Это наказание за невнимательность. На неделю — никакой готовки.

— …!!!

Ёнхва застыла.

Для неё «не готовить» было… запретом на смысл жизни.

Она хотела отплачивать. Хотела делать хоть что-то.

А он запретил именно это.

— Если я увижу, что ты берёшь нож до того, как палец заживёт, — продолжил Джин спокойно, — я запрещу тебе любую домашнюю работу навсегда.

— Э-это…

Хвосты Ёнхвы начали судорожно путаться друг об друга.

Ей стало по-настоящему страшно.

— Пожалуйста… прости меня хотя бы в этот раз…

— Нет.

— Йип…

В глазах у неё дрогнула влага.

Но, по крайней мере, она явно запомнила.

И, что ещё важнее, — она не спорила.

На следующее утро Джин проснулся — и сразу понял, что попал в серьёзную беду.

— Я не помню, чтобы беременел.

Одеяло на его животе вздыбилось небольшим холмиком. Это было не «утреннее явление», а что-то другое: под тканью кто-то размеренно поднимался и опускался, будто Джин действительно носил ребёнка.

Выпуклость была такой крупной, что на секунду мелькнула совершенно абсурдная мысль — не поселился ли у него в животе инопланетянин.

Если только там не прятался «двенадцатилетний младенец», это вообще не имело смысла.

Джин сдавленно застонал и попытался приподняться, но вес на животе прижал его обратно.

«Вот что значит “матери великие”», — мимолётно промелькнуло в голове.

Проблема заключалась в том, что Джин, к счастью или к несчастью, беременеть не мог.

— Хватит бреда.

Тук-тук.

Он хлопнул себя по щекам, отгоняя остатки сна, и приподнял одеяло.

— Дорооон…

На нём клубочком спала Ёнхва.

Она устроилась прямо на его животе, а под щёку подложила собственный пушистый хвост — как подушку. Дышала ровно, мордочка спокойная, будто это самое естественное место на свете.

С одной стороны — «ну да, логично».

С другой — «вообще не логично».

Он точно видел, как вчера она засыпала в своей кровати.

Он даже не заметил, когда она пришла.

— Ёнхва.

— М-м…

— Ёнхва?

— Ззз…

И это было не единственное странное.

Обычно Ёнхва вставала в 5 утра. А сейчас было уже почти 9, и она всё ещё не просыпалась толком, хотя ночью не засиживалась.

Джин нахмурился.

«Она бунтует из-за запрета на готовку?»

Сомнительно. Если уж Ёнхва и «бунтовала», то, скорее, начистила бы весь дом до блеска в знак протеста, а не забиралась бы под его одеяло.

Он поймёт, что происходит, только когда она очнётся.

— М-м…?

От холода у неё дёрнулись ушки, и она приоткрыла глаза.

— …Ты хорошо спал?

— Не уверен.

— Тогда спи хороошо…

И, не испытывая ни капли смущения, Ёнхва уткнулась лицом ему в грудь, натянула одеяло обратно и… снова засопела.

«Я думал, она подпрыгнет от стыда, как только наши глаза встретятся».

По виску Джина скатилась холодная капля пота.

Она даже не вздрогнула?

Это означало одно из двух: либо Ёнхва сознательно залезла к нему, либо она настолько «не здесь», что вообще не понимает, что делает.

Оба варианта были неприятны.

— Дорооон…

Ёнхва продолжала сопеть так уверенно, будто это он вторгся в её постель. Джин серьёзно задумался, что с ней делать.

Джин решил не дёргаться.

Вдруг она просто устала сильнее обычного? Или ей… действительно хотелось тепла ночью?

Он решил дождаться, пока она окончательно проснётся.

— Хва-аам…

Прошёл час, и под одеялом зашевелилось, сопровождаясь милым зевком.

Шлёп.

Ёнхва высунулась наружу, потирая глаза тыльной стороной ладони.

— Ты хорошо спал?

— К сожалению, нет.

— Твоя кровать неудобная?

Джин кивнул. Точнее, неудобно стало после пробуждения.

— Тогда почему ты здесь?

— А?

Морг-морг.

Ёнхва уставилась на него огромными глазами.

— …Ах! Вот почему так тесно!

И наконец подпрыгнула, слетев с него одним движением.

Первый вариант отпал: она явно не делала это намеренно.

Значит, пришла, залезла… и ничего не запомнила.

Джин уже каким-то образом успел подтянуть к себе тетрадь с заметками по анализу Ёнхвы. Он приподнял очки и уткнулся в неё взглядом учёного.

— П-почему я здесь?..

— Не люблю, когда ты отвечаешь вопросом на вопрос.

— Но я… я точно засыпала у себя…

Джин быстро сделал пометку.

«Провалы памяти».

В голове у него прокрутилось всё: режим Ёнхвы, еда, которую она ела с первого дня по вчера, события последних дней.

Единственная «сильная травма» — похищение. Но это было несколько дней назад. Могло ли оно всплыть вот так, внезапно?

В теории — да.

Джин стал серьёзнее.

— Ёнхва, можно потрогать лоб?

— А? Д-да…

Она осторожно приблизилась, и Джин положил ладонь ей на лоб.

…

Перо в руке Джина замерло, затем снова заскрипело.

«Небольшой жар. Значит, не только психика?»

Сложно было поверить, что она вдруг «простыла». В доме тепло, она не перенапрягалась.

Это из-за пореза вчера? Но почему тогда прошлые ссадины не давали ничего подобного? И как она вообще выживала на каторжной работе?

— П-почему вы так на меня смотрите…?

— Ничего. Думаю.

Помимо лёгкого жара она выглядела нормально: не кашляла, не шаталась, не была бледной. Совсем не так, как в тот день, когда он принёс её домой промокшую.

И тут Ёнхва сделала ещё более странную вещь.

Шлёп.

Она придвинулась и прижалась к нему сбоку.

— Что случилось?

— Я не знаю… просто хочу так.

В голове Джина начали множиться вопросы.

Почему сегодня она такая?

Он любил загадки, но не любил, когда они валятся подряд с утра.

Джин взял её за плечи и посмотрел прямо в глаза.

— Ёнхва.

— Да?

— Ответь на всё, что я спрошу. Хорошо?

— Конечно.

— Что ты сейчас чувствуешь?

— Чувствую?.. М-м…

Хвосты плавно качнулись, и один из них странно мягко коснулся поясницы Джина. Он сделал вид, что не заметил, и подождал.

— Я хочу быть с папой.

— Мы и так всегда вместе. И это не совсем «чувство».

— Н-но… я хочу прям прижаться. Очень близко. Это… это чувство.

Ёнхва явно сама не могла облечь это в слова.

— Наверное, поэтому я ночью сюда и пришла.

— Ты не «пришла». Ты… спала на мне.

— Я-я, наверное, хотела быть ближе к папе…

— Настолько ближе, чтобы залезть ко мне под одеяло?

Никак не складывалось.

Раньше Ёнхва любила, когда ей гладят голову и чешут за ушком — да. Но она никогда не вторгалась в его постель и не липла к нему весь день.

Может, она расслабилась и наконец проявляет детскую привязанность, которую раньше не могла себе позволить. Но почему тогда не помнит?

— И ещё… мне жарко.

— Можно отодвинуться.

Ёнхва наоборот — обвила хвостом его талию и обняла крепче.

— Но я не хочу… мне тревожно без вашего тепла.

— …Правда?

Запоздалая «ломка по безопасности»? Или она окончательно отпустила контроль, потому что впервые в жизни у неё появился тот, кто защищает?

Что бы это ни было, оно мешало.

Его объект исследования потерял привычную стабильность и изменился буквально за ночь.

Джин уже почти сделал запись «особое состояние»…

— Папа.

— Да?

— Можно ты сегодня будешь держать меня весь день?

— Зачем?

Просьба была не в её стиле.

— Просто потому что я люблю папу.

И причина была такая же — детская, бессвязная.

Джин пару секунд молча моргнул.

— Хорошо. Если ты будешь в порядке, пока не отходишь от меня… собирайся. Мы идём на работу.

Это было первое утро за долгое время, когда он ушёл в Академию без завтрака.

Даже сама Ёнхва понимала, что с ней что-то не так.

«Почему моё тело такое горячее?..»

Это было не похоже на обычную болезнь. Не кружилась голова, не слабели ноги — наоборот, всё будто «взвинтилось». Как будто внутри зудел какой-то зов, который нужно удовлетворить, но она не понимала как.

И при этом было одно, в чём она была уверена.

Ей нужен был Джин.

— Профессор, почему вы сегодня держите Ёнхву на руках? — спросил кто-то из студентов.

— Потому что Ёнхве так хочется.

— Ч… что это значи—

— Значит, сегодня действительно самоподготовка.

Он сказал это так буднично, будто речь шла о переносе занятий из-за дождя.

А Ёнхва сидела у него на руках и хотела прижаться ещё ближе.

Обычно на лекции она показывала «лисий огонь» и помогала с наблюдениями, но сегодня ей хотелось выбросить всё из головы и просто уткнуться в Джина целый день.

Почему она стала такой за ночь?

Если копать причины, всплывало только одно — вчерашняя Харка.

Если бы Джин согласился и уехал в Демонический мир… если бы его внимание ушло к другой… если бы Ёнхва снова осталась «одна»…

Сжать.

Она крепче обняла его, и грудь болезненно сдавило.

«Я не должна быть обузой. Я должна быть полезной…»

Она цеплялась за мысль, что Джин держит её рядом как интересный объект исследования.

А что будет, когда исследования закончится? Она останется семьёй? Или станет «ненужной»?

Она понимала, что это пустые страхи. Понимала, что вместо того, чтобы виснуть на нём, нужно учиться, помогать, становиться сильнее.

Но тело было честнее разума.

Хотя бы сегодня она не хотела ничего делать. Только чувствовать тепло и засыпать.

— Профессор нас обманул…!

— И мы ещё экзамен пережили…

Со стороны студентов всё выглядело просто: злой профессор решил прогулять обязанности, прикрываясь «милой дочкой».

А Ёнхва периодически вздрагивала, сжимала его руку сильнее — и Джин машинально гладил её по голове.

Тогда она успокаивалась и утыкалась лбом в его грудь, будто проверяя, что он всё ещё здесь.

«Какая бы это ни была аномалия — надо решить быстро».

Джин не был человеком, который оставляет даже мелочь со словами «само пройдёт».

Он знал демонов, но демоны всегда знают о своём теле больше.

А Ёнхва, похоже, не понимала, что с ней.

Поэтому, не откладывая, он написал письмо тому, у кого точно были «звериные» особенности и опыт — и кто вчера ещё был в Империи.

[Леди Харка, мне нужно с вами поговорить…]

Джин получил ответ от Харки уже на следующий день.

Не письмо — вызов.

Она назначила встречу в кафе неподалёку от Академии, и когда Джин вошёл внутрь, сразу увидел её: Харка сидела у окна, недовольно жевала трубочку и смотрела так, будто ей испортили отпуск.

— Я сомневалась, что ты передумал, но всё равно пришла. Что за срочность?

Её острый взгляд тут же упал на Ёнхву — та висела на Джине, как коала, обнимая его за шею и пряча щёку у него на груди.

— Почему ты спрашиваешь меня о «странном поведении» своей дочери?

— Ты же демон, — ровно ответил Джин.

— И?

— Я подумал, ты можешь знать хоть что-то.

— Ты вообще видишь, что мы разные виды? — Харка раздражённо цокнула языком. — Думаешь, «у всех хвостатых всё одинаково»?

— Волки и лисы ведь родственники.

— Волки и лисы — да. Но не оборотни и… лисьи демоны. Я даже не слышала о лисьих демонах.

В её голосе было столько раздражения, будто Джин оторвал её от важнейшего дела — например, от издевательства над вампирами.

— Попробуй угадать хоть что-то. Даже мелочь, — не отступил Джин.

— Я не врач.

— Тогда хотя бы выслушай симптомы, а потом решишь.

Джин чуть развернул Ёнхву, словно показывая «объект наблюдения». Щёки у неё были слегка розовые, дыхание — чаще обычного, а руки цеплялись за него так, будто она боялась, что её унесёт ветром.

— И что я должна сделать?

— У неё небольшой жар.

— Я же сказала, я не врач… — Харка уже собиралась закатить глаза, но вдруг осеклась. — …Хм?

Её нахмуренность расползлась, сменившись кривой, слишком довольной ухмылкой.

— Это… хе. Понятно. И?

— И, как видишь, она всё время пытается прижаться ко мне.

— А-а. Это, наверное, неудобно.

— Да.

Джин нахмурился, не понимая, почему Харка так резко перешла от раздражения к веселью.

— И ещё сегодня утром я нашёл её у себя в постели.

— М-м?

— Обычно она встаёт рано, но проспала. И… на этом всё. Больше явных симптомов нет.

— Вот как.

Харка улыбалась всё шире, подпирая подбородок ладонью, будто слушала не про проблему, а про отличный анекдот.

— Ты знаешь, что это.

— Да. И, как ни странно, я знаю это точно.

— Тогда помоги.

— С чего бы? — лениво спросила Харка.

— Ты же согласилась, что через 3 года я займусь подготовкой твоей сестры.

— Ты говорил, что это будет за финансирование исследований. Я уже связалась с семьёй.

«Почему она такая быстрая», — мелькнуло у Джина. «Надо было говорить про награду на день позже».

— И вообще, я не могу «помочь» в прямом смысле. Я могу только сказать, почему она ведёт себя так, — продолжила Харка.

— Этого достаточно.

Даже если Харка не могла «вылечить», понимание причины было лучше полной темноты.

— Тогда сделка, — Харка лениво постучала ногтем по столу. — Я говорю, что с ней. А ты?

— Чего ты хочешь?

Харка не скрывала, чего.

Она всё ещё хотела утащить Джина в дом Фенрир.

Но Джин уже принял решение: из Академии он не уйдёт.

Он на секунду задумался — и положил на чашу весов новый вариант.

— Я создам клуб демонов.

— Клуб демонов?

— В часы клуба я буду заниматься с твоей сестрой. Не только после занятий, а в выделенное время. Почти как индивидуальная подготовка.

Глаза Харки сверкнули интересом.

— Это возможно?

— Да.

— Но если это «клуб демонов», туда сможет записаться и тот Владик… — Харка поморщилась. — из Владика.

— Владика?.

— Мне всё равно, — отмахнулась Харка. — Ты понял, о ком я.

— Не сможет, если мы не будем объявлять о клубе, — спокойно ответил Джин.

— В смысле?

— Клубы не требуют минимума участников. Маленькие клубы часто даже не попадают в общий список.

Джин не стал уточнять, что однажды он создал несколько десятков «клубов на одного человека» ради субсидий и получил выговор. Это не улучшило бы его образ в глазах Харки.

— Если семья Владика специально не будет искать, они не узнают. Это преимущество для Фенрир.

Харка коротко усмехнулась.

— Эти комары всё равно попробуют до тебя добраться… но да, им понадобится время.

— Значит, договорились?

— Ладно. Я скажу.

— Спасибо.

Харка тут же прищурилась.

— Но не здесь. Это не то, что надо обсуждать при посторонних. Пойдём куда-то.

— Если начнёшь отговорки, мне будет сложнее создать клуб, — ровно сказал Джин.

— Я не шучу. Это реально не то, что надо слышать другим.

— Я тоже не шучу.

Смысл был яснее слов: либо Харка говорит сейчас — либо сделки нет.

— Тц…

Харка глубоко вздохнула и протянула руку.

— Эй. Возьми меня за руку.

— Внезапные телесные контакты мне неприятны.

— Тогда я ухожу.

Джин молча потянулся… и почти коснулся.

Но в следующую же секунду Ёнхва вцепилась в рукав Джина обеими руками.

— Ёнхва?

— Прости… Я не хотела…

Она сама выглядела так, будто не понимала, почему так сделала. Но рукав не отпускала.

— Можно… не трогать её?

— Почему? — удивлённо спросил Джин.

— У меня… в груди как-то сжимается.

— Хорошо.

Джин тут же убрал руку.

— Хааа…

Ёнхва прижалась к нему ещё сильнее и выдохнула прямо ему в грудь, словно наконец «досчиталась», что он рядом.

Харка посмотрела на это с видом человека, который уже всё понял.

— Вот так, значит.

Она допила напиток одним глотком и, не меняя тона, ткнула пальцем в Ёнхву.

— Эй, мелкая. Как ты себя почувствуешь, если я силой заберу Джина к себе?

Шерсть на ушках Ёнхвы встала дыбом, а и без того пушистые хвосты распушились ещё сильнее.

— Я его не заберу, так что перестань смотреть на меня так, будто хочешь меня съесть, — фыркнула Харка.

Потом скрестила руки.

— Тебе трудно контролировать эмоции, да?

— …Да, — тихо выдавила Ёнхва.

— Ты тревожишься, когда он не рядом.

— …Да.

— Ты не понимаешь, почему так, но тебе приятно, что он разрешает тебе прилипать к нему.

Ёнхва промолчала — и этим подтвердила всё.

Харка чуть наклонила голову, оценивая её.

— И спать всё время хочется, верно?

Ёнхва вздрогнула. Она и сама это чувствовала, но не успела никому сказать.

Она посмотрела на Джина — неуверенно, будто спрашивая разрешения.

— Можешь поспать, если устала, — мягко сказал Джин и погладил её по голове.

Этого хватило.

Через несколько движений Ёнхва обмякла у него на руках и уснула, уткнувшись лбом ему в ключицу.

Харка подождала, пока дыхание станет ровным, и встала.

— Ну что. Есть у тебя место, где нас не услышат?

— Пойдём в лабораторию, — коротко ответил Джин.

И повёл Харку в Академию.

Когда они вошли в лабораторию, там уже была Рейна — видимо, задержалась.

— Что? Я думала, вы ушли раньше… что происходит?!

Она замерла, заметив Харку.

— Кто это вообще?..

— Та, с кем мне нужно поговорить, — сказал Джин и поправил уснувшую Ёнхву на руках. — Рейна, ты можешь остаться.

— Я могу остаться? — Рейна подозрительно прищурилась. — Это звучит так, будто сейчас будет что-то крайне неприятное.

Харка оценивающе посмотрела на Рейну — на полукольцо-метку на щеке.

— Твоя подруга не умеет проявлять уважение к Высшим демонам?

Рейна даже не моргнула.

— Вообще-то это Империя, а не Демонический мир. Я проявлю уважение, когда мы окажемся там.

— …Хм.

Харка на секунду застыла, потом неожиданно уступила и чуть наклонила голову.

— Ладно. В Империи — по имперским правилам. Если я тебя задела, принимаю.

Рейна фыркнула — но больше не стала спорить.

— Так, Джин, зачем ты её привёл? — спросила она уже по делу. — Ты же говорил, что уходишь раньше из-за Ёнхвы.

— Именно поэтому и привёл.

Джин погладил Ёнхву по спине и посмотрел на Харку.

— Теперь скажи, что с ней происходит. Рейна слушает тоже.

По тону Харки было ясно: ей бы хотелось говорить с Джином наедине.

Но Джин не собирался обсуждать странности Ёнхвы так, будто Рейне «не положено».

— Как я говорила, лисьих демонов я не встречала, — начала Харка. — Скорее всего, она и правда единственная.

— Да, — кивнул Джин. — Мы тоже к этому пришли.

— Но то, что с ней сейчас… очень похоже на то, что бывает у оборотней.

Харка чуть наклонила голову, словно удивляясь не Ёнхве, а Джину.

— Если ты хоть немного изучал демонов, ты должен это знать. Почему ты так упрямо делаешь вид, будто не понимаешь?

— Что именно? — спокойно спросил Джин.

Харка загнула пальцы, перечисляя.

— Повышенная чувствительность. Сонливость. Прилипчивость к одному человеку. Раздражение, когда кто-то другой пытается к нему прикоснуться.

— К «одному человеку»? — переспросил Джин.

— Да. Обычно к тому, кого звериная часть считает «опорой». Самому сильному рядом. Самому безопасному. Не обязательно «вожаку», но… близко.

Рейна медленно моргнула.

— Подожди… Это же…

— Это «цикл», — без всякой театральности сказала Харка. — У оборотней так бывает, когда звериная кровь впервые перестраивается. Внешне похоже на болезнь, но это не болезнь.

Она посмотрела на уснувшую Ёнхву — и добавила уже тише, почти деловито:

— И судя по тому, как тяжело она цепляется… у неё он проходит довольно резко.

В лаборатории демонологии повисла тишина.

— Ч-что?.. — первой очнулась Рейна и тут же запнулась. — «Цикл гона»? Это… это что вообще значит?

Харка лениво приподняла бровь.

— У тебя какая-то слишком детская реакция. Ты не подросток.

— Я просто… — Рейна нервно сглотнула. — Она же не животное. Такое вообще бывает?

— То есть ты сейчас назвала всех оборотней зверьём? — голос Харки мгновенно похолодел.

— Нет! Я не это имела в виду!

Лицо Рейны резко побледнело.

[[image:/storage/reader-images/2d81225e116d2395de9d02daee491ff2948e10e7.png]]

Даже в Империи подобная оговорка тянула на социальное самоубийство, а уж перед Фенрир…

Харка несколько секунд смотрела на неё ледяными глазами, потом фыркнула и, видимо, решила не устраивать сцену на имперской территории.

— Думаешь, это «странно»? Она просто взрослеет, вот и всё.

Джин тем временем молча прокручивал в голове всё, что видел за последние дни.

Ёнхва залезла под его одеяло.

Не отпускала.

Стала сонливой.

Тело горячее обычного — лёгкий жар.

Как профессор демонологии, он допускал эту версию.

— Но разве это не признак оборотней? — вслух сказал он наконец.

— Я уже сказала, что у оборотней так бывает, — Харка пожала плечами. — Возможно, у неё где-то в крови есть волчья примесь.

Джин машинально посмотрел на Ёнхву у себя на руках.

Мягкая, как рисовый пирожок, маленькая лисичка… с «волчьей кровью»?

— «Где-то в крови» — звучит сомнительно.

— Честно? Я тоже гадаю, — Харка ухмыльнулась. — Эта мелкая вообще не отдаёт ничем клановым. Ни вампирским, ни волчьим, ничьим.

Это было новое и неприятно-точное подтверждение: Ёнхва действительно «не как все».

— Но это всё равно цикл гона? — Джин прищурился.

— С самого начала ты это понимал, — Харка качнула подбородком. — Просто хотел, чтобы кто-то подтвердил.

Джин не стал спорить.

— Тогда что делать?

Рейна с трудом выдавила:

— Т-то есть… надо… «снять» это состояние?..

Харка посмотрела на неё, как на человека, который попытался съесть свечку.

— «Снять»? Сколько оборотней беременеют во время первого гона, гений?

— Я не это имела… — Рейна тихо пискнула и окончательно сникла.

Харка снова фыркнула.

— Ничего с ней не случится. Она помучается несколько дней — и вернётся в норму.

— Она даже сейчас не отпускает меня, — сухо заметил Джин.

— И это всё?

— Ты хочешь сказать, будет хуже?

— А ты как думаешь? — Харка наклонила голову, будто искренне не понимала, почему очевидное приходится объяснять.

— У неё ведь… никаких знаний об этом нет, верно?

— Скорее всего, — Джин кивнул. — Её детство было не про «знания».

— Вот и отлично, — Харка откинулась на спинку стула. — Ребёнок, который ничего не понимает, ничего «такого» и не сделает. Будет просто липнуть, нервничать и хотеть спать.

Джин облегчённо выдохнул… и намеренно проглотил следующий вопрос.

«А что будет, когда она вырастет и всё поймёт?»

Харка, как назло, будто читала мысли. Она усмехнулась и понизила голос:

— Тогда она начнёт вести себя по назначению этого цикла.

Рейна вздрогнула, а Джин чуть сильнее прижал Ёнхву — не потому что испугался, а потому что автоматически защищал.

— И ты ещё удивляешься, почему она «выбрала» тебя, — Харка пожала плечами. — Ты единственный взрослый мужчина рядом. Самый сильный. Самый безопасный. Всё.

«Простейшая логика выживания», — подумал Джин. «Отвратительно рациональная».

Он быстро отрезал эту ветку размышлений.

Ёнхве 12. Он усыновил её совсем недавно. Ни о каких «назначениях» и речи быть не может.

«Значит, половое воспитание — позже. Намного позже. Как можно позже».

— Повезло тебе, — продолжила Харка, явно наслаждаясь его молчанием. — Она, похоже, уже отметила тебя, но сама этого не осознаёт.

— Почему вообще она могла «отметить» меня? — Джин нахмурился.

— Потому что ты рядом, — Харка развела руками, будто объясняла, почему вода мокрая. — Всё.

Она чуть прищурилась и добавила, словно невзначай:

— И будь осторожен, Джин. Когда эта мелкая вырастет… и вдруг станет сильнее тебя…

Джин впервые за долгое время помрачнел по-настоящему.

— Тогда родословная станет очень запутанной, — невинно закончила Харка.

— …Это самое страшное, что я слышал за последнее время, — честно признал Джин.

Рейна уставилась на него так, будто впервые увидела у профессора человеческое лицо.

— Я и не знала, что ты умеешь делать такое выражение…

Харка довольно ухмыльнулась. Похоже, ей было приятно увидеть, что у «самого сильного человека» тоже есть слабые места.

— В общем, я сказала всё, что хотела. Сделка закрыта?

— Да, — кивнул Джин.

Объяснение получено. Теперь его часть — выполнить обещание с клубом.

— Тогда я пошла, — Харка уже направилась к двери. — Половина цели у меня есть. Вернусь домой.

— Счастливого пути, — ровно сказал Джин.

Харка махнула рукой и исчезла за дверью.

В лаборатории снова повисла тишина.

Рейна сидела каменной статуей, явно пытаясь представить будущее — и ломая себе мозг о том, «что это вообще будет значить», если слова Харки когда-нибудь станут реальностью.

Джин же вспомнил другое.

«Позже я буду защищать тебя».

Обещание Ёнхвы.

Он медленно выдохнул.

— Ладно, — сказал он самому себе. — Просто… будем осторожнее.

Дома проблема стала куда менее философской — и куда более практической.

Пока что Ёнхве, похоже, было достаточно простого контакта: держаться рядом, прижиматься, дремать у него на руках.

Если цикл закончится через пару дней — терпимо.

Но если он затянется?

Даже у оборотней сроки гуляли: от нескольких часов до месяцев.

А у Ёнхвы — вообще неизвестно.

«Мне придётся наблюдать», — сухо отметил Джин. «К счастью и к несчастью одновременно».

— М-м… — Ёнхва шевельнулась у него на груди.

— Проснулась? — тихо спросил Джин.

Она подняла голову, голос был хриплым, как после долгого сна.

— Прости…

— За что теперь?

— Я должна помогать тебе с исследованиями… а я только хочу, чтобы меня держали… Я не хочу быть такой…

— Я понимаю, — Джин поднёс к её губам воду. — Пока не думай об этом. Всё нормально.

— Правда?..

— Да. И это тоже часть наблюдения. Просто отдыхай.

Ёнхва, ещё сонная, уткнулась ему в грудь. И в этом жесте было что-то такое, из-за чего Джин на секунду замер.

Она будто услышала не «это временно», а «так будет всегда».

— Хе-хе… — тихо хихикнула она и обняла крепче.

Джин не показал реакции — просто погладил её по голове.

Так начались их «несколько дней».

В первый день Ёнхва попыталась пойти за ним даже в ванную.

— Может, ты хотя бы отпустишь меня помыться?

— Я помою тебя!

— Не говори глупостей.

На второй день она отказалась вылезать из-под одеяла, даже когда ей самой было жарко.

— Тебе же там невыносимо?

— Да.

— Тогда выйди.

— Потому что тут уютно…

На третий день она, краснея, прошептала:

— Пап… можно… одну очень странную просьбу?

— Я бы предпочёл «нет», — честно сказал Джин. — Но говори.

— Можно… чуть-чуть тебя укусить?

Джин моргнул.

— Это и правда странно.

Ёнхва нервно облизнула губы.

— У меня всё зудит… мне хочется что-то… держать зубами.

— У оборотней я такого не помню, — пробормотал Джин. — Но… ладно.

Он подставил плечо — и мысленно попросил у мира хоть каплю милосердия.

— Ням…

Ёнхва слегка, почти невесомо, прикусила ткань, даже не кожу, и тут же расслабилась, будто сняли напряжение.

«Если это поможет быстрее закончить цикл — пусть», — решил Джин.

На четвёртое утро всё оборвалось так же внезапно, как началось.

— Я совершила непростительный грех!!!

Ёнхва рухнула на колени и прижала лоб к полу, дрожа от стыда.

— Я не специально! Меня будто… будто кто-то вселился! Я временно сошла с ума!

Джин смотрел на это несколько секунд — и впервые за дни искренне почувствовал облегчение.

«Закончилось».

— Всё нормально, — спокойно сказал он. — Вставай. Нам пора.

Ёнхва поднялась, но выглядела потерянной.

— Пап…

— М?

— Как… ты можешь прощать меня без наказания? Я же мешала тебе… Я ничего не делала… Я была бесполезной…

Её ушки и хвосты опустились.

— Ты вообще меня слушаешь? — резко спросил Джин.

— А?..

— Я говорил тебе, что одна твоя «просто жизнь рядом» для меня ценна, — сказал Джин строго. — Ты не бесполезная. Ни на секунду.

Ёнхва застыла.

А потом тихо выдохнула, будто только сейчас действительно поверила.

— Ты… правда одинаковый, даже когда я ничего не делаю…

— Разумеется, — Джин чуть смягчился. — А теперь… хватит самокопания.

Ёнхва вдруг выпрямилась, будто в ней щёлкнул переключатель.

— Тогда… идём на работу! Надо наверстать! Мы потеряли столько времени!

Джин едва заметно усмехнулся.

— Вот это мне нравится.

И в тот же день Ёнхва снова вернулась к исследованиям — с удвоенной решимостью.

Прошло 3 года.

Ёнхве — 15.

Три хвоста стали четырьмя, а «тетрадь анализа Ёнхвы» давно перевалила за 3 тома.

— Сегодня… наконец-то этот день! — сказала она, сжимая кулаки.

День вступительного экзамена в Академию наступил.

Утро началось с мерного «тук-тук-тук», и этот ритм вытащил Джина из сна. Он медленно приоткрыл глаза — прямо перед лицом дрогнули лисьи ушки.

— Наконец-то проснулся! — воскликнула Ёнхва.

— Ага… сколько сейчас?

— 7 часов.

— Тогда времени ещё полно…

— Даже не думай снова уснуть!

Стоило Джину по привычке потянуться к одеялу, как Ёнхва, будто ждала этого, рывком стащила его.

В комнату ворвался холодный ветерок. Весеннее утро — не то время, чтобы спать без одеяла.

«Украденное одеяло — не самый новый опыт».

Прошло уже 3 года с тех пор, как Ёнхва поселилась у него. За бесчисленные утра, испорченные ранним подъёмом, Джин успел выработать контрмеры.

Тихое «фуух» — и он, даже не просыпаясь до конца, наложил согревающее заклинание. Для человека, который довёл магию до автоматизма, поднять тепло в теле на полусне — пустяк.

— Сколько раз повторять, что это не сработает? — сказала Ёнхва.

Тык.

Едва она коснулась его, нарастающее тепло тут же исчезло.

Джин оказался не единственным, кто изучал «соседа по дому». Ёнхва тоже внимательно наблюдала за ним — и приготовила минимум 3 способа бороться с его утренней ленью.

Первый — впрыснуть Энергию Дао и рассеять его ману.

— Пустая трата Искусств Дао… — проворчал Джин.

— Не трата, если я использую их, чтобы разбудить тебя, пап, — невозмутимо парировала Ёнхва.

— А готовка?

— Лисий огонёк уже всё делает, не переживай.

Лисий огонёк.

Шары Энергии Дао, которые сами по себе не тёплые, оказались куда практичнее, чем он ожидал: они могли двигать предметы вокруг. Почти как телекинез, только «ощущалось» это иначе.

Джин, щурясь, перевёл взгляд в сторону кухни — и увидел, как в воздухе зависли огоньки и, удерживая нож, шинкуют редьку.

«С тех пор как она набила руку, контроль и правда заметно вырос».

Причём огоньки не только резали овощи — один помешивал суп половником, другой подталкивал крышку, третий ловко поправлял доску.

Поначалу Джин думал, нормально ли использовать такую силу для бытовухи. Но…

— Смотри! Я уже 3 могу держать одновременно! — гордо заявила Ёнхва однажды.

Готовка — дело тонкое. Чем больше практики, тем лучше становился контроль, и тем больше «огоньков» она могла вести параллельно.

Раз умение растёт — смысла запрещать нет. Джин просто принял это как данность.

— Ладно, вставай быстрее. Сегодня важный день!

— Да-да.

После утренней «битвы» Джин уже окончательно проснулся. Вчера он пытался ставить свои защиты против Энергии Дао, но сегодня это не сработало — значит, Ёнхва нашла новую лазейку.

«Какой ещё отец устраивает себе утреннюю тренировку каждый день?»

Оправдываясь этой глупостью, Джин всё-таки поднялся.

И тут—

Чмок.

Что-то мягкое коснулось его щеки и тут же отстранилось. По лёгкой влажности было ясно: Ёнхва снова успела украсть «утренний поцелуй».

— Доброе утро, пап.

— Доброе. Сколько ты ещё собираешься так делать?

— Делать что?

— Целовать меня в щёку каждое утро.

Джин понятия не имел, где Она подцепила эту привычку. В какой-то момент Ёнхва решила, что так правильно здороваться.

— Дочка же может поцеловать папу, правда?

У неё всегда находились готовые отговорки. Джин хотел сказать, что они «не совсем обычные» отец и дочь… но рука не поднялась ставить стену.

Даже если Джин жил в основном знанием, он понимал достаточно, чтобы не ранить человека лишним словом.

— Приёмные семьи так делают?..

Ёнхва замерла.

…Он уже задавал похожий вопрос раньше и помнил выражение её лица. После того раза Джин стал осторожнее. Если честно, он даже был благодарен, что она ни разу не просила «ответить тем же».

На кухне закипел котёл.

— Похоже, почти готово?

Это было ещё одно отличие лисьего огонька от обычного телекинеза.

Телекинез — это магия, управление предметами через ману. Сами ощущения он не передаёт: если не наложить отдельное заклинание, ты «не чувствуешь» того, что делает рука маны.

А лисий огонёк работал иначе — будто в пределах его действия у Ёнхвы открывался дополнительный орган чувств. Она даже не смотрела на кухню, но точно знала, что завтрак дошёл.

— Сегодня твой любимый суп с твендяном, — сказала она.

— Мм. Звучит вкусно.

К этому моменту есть «корейскую еду» в западном фэнтези-мире для Джина стало настолько привычным, что он даже не отмечал это как странность.

Он спокойно ел наваристый суп и одновременно пролистывал «Тетрадь анализа Ёнхвы (3)».

Имя: Ёнхва

Пол: женский

Возраст: 15

Происхождение: неизвестно

Вид: демон-лиса

Хвосты: 4

Цикл гона: длится 3 дня

Особенности: умеет менять облик, пространственные хвосты, носит ханбок, отлично готовит корейскую кухню, использует Энергию Дао и Искусства Дао, лисий огонёк превосходит телекинез по “ощущению” контроля…

Даже такой «краткий лист» получался длинным.

За 3 года — 3 тетради, исписанные до краёв. Информации было столько, что Джин завёл отдельный блокнот именно под Ёнхву, не смешивая его с общими записями по демонам.

Первое, что он подтвердил в ходе исследований — её вид.

В книгах о демонах «лисий демон» не встречался ни разу. Он даже связывался со знакомыми в Демоническом царстве — ни одного упоминания, ни одного свидетельства.

Решающим фактором стали хвосты.

Когда Джин подобрал Ёнхву, у неё было 3 хвоста. Поэтому он долго не понимал: она трёххвостая лиса или девятихвостая?

Ответ начал вырисовываться, когда она стала по-настоящему уверенно управлять лисьим огоньком.

— Та-дам! Смотри! Теперь он двигается, как моя рука!

— О… Ёнхва, а ты можешь повернуться?

— А? Зачем?

— У тебя уже 4 хвоста. Ты… «нарастила» их огоньком?

— Йип?! Я ничего не делала…!

Похоже, хвосты каким-то образом были связаны с ростом её силы. Они прибавились так естественно, будто так и должно быть.

И Джин почти уверился:

«Она девятихвостая, да?»

Слишком уж совпало: новый хвост — и сразу скачок в освоении лисьего огонька. Слишком гладко, чтобы быть случайностью. Он подозревал, что хвосты продолжат расти, пока она развивается.

Конечно, теоретически их могло стать и больше 9… но знания из прошлой жизни всё равно подталкивали его к «девятихвостой» версии.

И после этого ему в голову пришло ещё кое-что.

«Интересно, она не захочет съесть мою печень?»

В легендах, которые он помнил, девятихвостые лисы были монстрами, поедающими мужские печени. Джин какое-то время наблюдал, не проявляет ли Ёнхва таких… наклонностей, но:

— Ты чего завис? — подозрительно спросила она.

Сейчас она выросла с «мышиного размера» до «жёлудевого», но всё равно была слишком мала, чтобы угрожать Джину. Даже если он проснётся от неожиданности, он успеет среагировать.

— Думаю, почему хвосты прибавились.

— Может, они растут вместе со мной?

— И какой у тебя сейчас рост?

— 150 см!

Ёнхва расправила плечи так гордо, будто сейчас объявила себя императрицей. Даже 150 см — всё ещё довольно миниатюрно, но на фоне прежнего недоедания её гордость была понятна.

— Я говорил не считать длину ушей.

— …140 см.

— Правда?

— …138 см.

— Ты не особо выросла.

— Подожди, почему не считать уши?! Это часть моего тела! Значит, тоже рост!..

Пока она снова возмущалась, Джин сделал вывод:

«Рост и хвосты не связаны».

Под «ростом» здесь явно имелось в виду что-то другое. Иначе к 9 хвостам Ёнхва должна была бы вымахать за 2 метра.

Значит, есть иной параметр — и то, что он ещё не найден, одновременно бесило и радовало.

— Если доел — дай миску, пожалуйста, — сказала Ёнхва.

Джин моргнул. Его миска уже была пуста.

— Было вкусно.

— Хе-хе. Я рада.

Фуух—

Ёнхва вызвала 3 лисьих огонька и мгновенно навела порядок.

Один уносил посуду, второй мыл её, третий протирал стол.

Джин каждое утро ловил себя на том, что наблюдает за этими «плавающими руками» и всё равно удивляется.

— Ну что, идём? — спросила Ёнхва.

Пока он думал, она уже переоделась.

Сегодня это была не обычная вылазка в лабораторию.

— Наконец-то я стану студенткой Академии!

Она сияла, будто они собирались на пикник.

Хотя на самом деле вступительный экзамен в Имперскую академию — дело серьёзное. Это лучшее учебное заведение Империи, процент поступления там не может быть высоким. Случалось, что даже признанные таланты проваливались, а представители императорской семьи редко сдавали экзамен, чтобы не позориться.

Ёнхва естественно взяла Джина за руку, хвосты раскачивались от радости.

— Ты ведёшь себя так, будто тебя уже приняли, хотя ты только идёшь сдавать экзамен.

— Конечно, я сдам!

Джин наклонил голову.

«Откуда такая уверенность?»

С таким тоном обычно говорят те, кому кто-то пообещал, что «там нечего бояться».

— Мы правда достаточно готовились?

— Да. Насколько сложной может быть учёба уровня “университета”? Ты меня прекрасно подготовил.

А, ну да. Это же я.

Осознав это, Джин посмотрел на Ёнхву, которая чуть ли не подпрыгивала на месте.

— Не нервничаешь?

Сложность экзамена и отношение к нему — разные вещи. Даже если ты уверен, нервы всё равно могут сорвать концентрацию.

— А?

Ёнхва хмыкнула, затем изящно упёрла руки в бока и натянула самоуверенное выражение.

— С чего мне нервничать?

Той пугливой маленькой лисички, что боялась горячей воды и дрожала от мысли «быть обузой», больше не было.

На её месте стояла уверенная девушка, которую 3 года формировал Джин.

— В конце концов… чья я дочь?

Наконец-то настал день вступительных экзаменов в Имперскую академию Алтерии — лучшее учебное заведение Империи и кузницу талантов.

И как и положено месту, где растят будущее страны, даже «просто пройти первый шаг» здесь никогда не было простой задачей.

— Вступительный экзамен — это испытание на выносливость. Не перегореть от радости, — напомнил Джин.

— Поняла, — кивнула Ёнхва.

Экзамен шёл с 9:00 до 18:00 — целый день. Утром Боевой и Магический факультеты писали общий письменный блок, а после обеда расходились по своим практическим испытаниям. Итоги считали сразу же, и список «прошёл/не прошёл» вывешивали в тот же день.

По сути, это было событие национального масштаба, которое съедало целые сутки.

— А что мы будем есть на ужин? — вдруг спросила Ёнхва.

— Может, подумаешь об этом позже?

Лисичка, у которой сегодня решалась судьба, смотрела на всё так, будто собиралась на прогулку.

— Пап, по-моему, ты нервничаешь больше, чем я.

— Я переживаю, что ты провалишься и расплачешься.

— Не будет такого. И вообще, я уже не ребёнок, который плачет из-за ерунды.

Ёнхва гордо выпрямилась и даже хлопнула себя по груди. Джин был рад, что прежняя робость ушла… но иногда ему казалось, что она качнулась слишком далеко в другую сторону.

— Вот, твой обед, — сказала Ёнхва.

И вытащила из хвоста ланчбокс.

Точнее, шестиуровневый ланчбокс.

Да, хвостовое пространство теперь позволяло носить куда больше, чем раньше, но Джин всё равно не понимал, зачем она упрямо запихивает туда такую махину.

— Ты явно пытаешься убить меня, чтобы я лопнул от еды, — пробормотал Джин, принимая тяжёлую коробку.

Ёнхва дернула ушами.

— Как ты можешь так говорить? Это обед любящей дочери, полный заботы!

Забота была… тяжеловатой. Джин честно сомневался, что сможет осилить всё это за обеденный перерыв.

И она даже не предлагала «давай поделим» — потому что тут же протянула ещё один ланчбокс.

— Это в лабораторию. Будь осторожен с исследованиями, пап. Не отрежь себе пальцы и не съешь их, как в прошлый раз.

— Ладно.

— Я правда разозлюсь, если ты снова себя покалечишь.

После того как Ёнхва переехала к нему, Джин старался не лезть в опасные эксперименты… но одна вещь всё-таки не давала ему покоя.

— Ёнхва, а части тела в хвост тоже можно?

— Что?.. Я не пробовала. Зачем тебе это?

— Просто интересно.

«Разве не всем интересно, что именно и сколько может влезть в это странное пространство?»

— Можешь на секунду открыть хвостовое пространство?

— М-м… мне кажется, это плохая идея.

И тогда Джин, не спросив разрешения второй раз, просто сунул руку к хвосту.

Чик.

— О.

— Ч-что значит «о»?! Твой палец только что улетел!!

Похоже, хвостовое пространство не принимало ничего, что не было частью Ёнхвы: палец аккуратно срезало, ещё до того как он успел просунуть ладонь.

После того кошмара, когда ей пришлось искать отрубленный палец Джина в собственном хвосте, Ёнхва теперь ежедневно следила за ним так, словно была не дочерью, а матерью при травмоопасном сыне.

— Я пошла, — сказала она, прижимая ланчбокс к груди.

— Удачи.

Ёнхва ушла на площадку экзамена, а Джин направился в лабораторию.

И уже по дороге он вдруг поймал себя на мысли:

— Я же вообще-то её отец… разве не я должен был говорить «будь осторожна на дороге», «не разговаривай со странными людьми»?

Он настолько привык к энергии Ёнхвы, что подобные «родительские» фразы всегда приходили в голову слишком поздно.

Джин щёлкнул языком.

— Ладно. Она справится.

В конце концов, ребёнок, который перед национальным экзаменом успевает собрать шестиуровневый ланчбокс, точно не развалится из-за нервов.

— Чья она дочь вообще?..

И, зайдя в коридор Академии, Джин понял: он только что повторил ровно то же, что вчера сказала Ёнхва.

«Яблочко от яблоньки».

Щёлк.

Едва Джин открыл дверь лаборатории, он сразу почувствовал присутствие людей. Это было нормально: аспиранты — не рабы, и зачастую приходят раньше профессора.

— Вы уже здесь?

— Доброе утро, профессор.

Но сегодня утро было необычным: последние 3 года Джина встречала почти исключительно Рейна, а теперь к ней добавился ещё один голос.

Джин повернул голову.

— Студентка Эгида.

— «Студентка» — уже нет. С сегодняшнего дня я ваш ассистент, профессор.

Эгида — девушка с Магического факультета, специализация «магическая инженерия». Она была одной из шести, кто когда-то записался на самый первый курс Джина по демонологии.

В отличие от остальных выпускников-полудемонов, которые со временем «пришли в себя» и вернулись в свои основные направления, Эгида оставалась единственной, кто до конца не остыл и… по сути, так и не слез с «зависимости от Ёнхвы».

— Ох… почему ты сама полезла в этот терновник, глупая младшая, — простонала Рейна, выглядевшая ещё более измученной, чем обычно.

За 3 года демонология стала популярной. В основном туда тянулись полудемоны — «подлечиться глазами», глядя на Ёнхву. Получилось занятное явление: курс демонологии в Империи, где аудитория почти целиком состоит из полудемонов. Это было бы похоже на то, как если бы у Джина в прошлой жизни на курс по литературе записались бы почти исключительно люди смешанного происхождения.

Но главное — курс разросся до полного лимита в 60 человек.

Для Джина это было отличной новостью.

Для Рейны — катастрофой: задания, объявления, расписания, ведомости, оценки… всё это долгие годы висело на ней одной.

Неудивительно, что она выглядела так, будто её вытряхнули из мешка.

— Я думал, ты обрадуешься, что у тебя появилась младшая, — заметил Джин.

— Я-то обрадуюсь. Мне её жалко. Зачем бросать престижную магическую инженерию ради… вот этого?

Рейна сама оказалась в демонологии вынужденно, когда её фактически вытолкнули из другой кафедры. Поэтому она искренне не понимала, зачем Эгида идёт сюда добровольно.

— Я… я буду стараться! — выпалила Эгида, решив, что это какой-то тест на преданность.

— Нет, не старайся, — тут же отрезала Рейна. — Он всё равно делает что хочет. Я научу тебя, как лениться так, чтобы не попадаться.

— Э-э… вы это говорите при профессоре…

— Видишь? Он и сейчас нас не слушает и делает своё.

Рейна указала на Джина: тот уже успел потерять интерес к разговору и смотрел в бумаги, как будто вокруг никого нет.

— И вообще, он часто не против даже если ты ленишься в открытую. Не взваливай на себя лишнего и не выгоришь…

— П-поняла…

Эгида ощутила лёгкий холодок. Старшая, которая учит «как правильно халтурить», и профессор, который не замечает этого… явно не норма.

Но самое главное было даже не это.

— Старшая… а где Ёнхва?

Причина, по которой Эгида вообще оказалась здесь, отсутствовала.

— А? Она сегодня сдаёт вступительный экзамен, — ответила Рейна.

— Точно… сегодня же экзамен…

Эгида запоздало вспомнила календарь.

И тут её накрыла мысль похуже:

Если Ёнхва поступит и станет первокурсницей, она будет занята своими лекциями и практикой.

А если она перестанет приходить на занятия по демонологии?

Тогда… почему вообще туда ходят студенты?

— Н-нет… Ёнхва…

Мир Эгиды, который уже однажды рушился, снова треснул по швам.

И в этот момент—

— Кстати. Ёнхва просила передать тебе это.

— А?!

Джин протянул Эгиде что-то тяжёлое.

Рейна, которая делала вид, что «проверяет документы», тут же поднялась.

— Что это?

— Ланчбокс. Ёнхва приготовила.

— О-она сама?..

Джин подумал, что Эгида удивлена размером и весом, но нет — она была счастлива.

«Я сделала правильный выбор, придя в демонологию!»

Она мысленно разорвала заявление об уходе, которое успела составить у себя в голове, и бережно приняла ланчбокс.

— Я съем с благодарностью.

— Скажешь это Ёнхве.

— Конечно!

И хотя Джин предупредил, что там слишком много еды, ланчбоксы Ёнхвы почти никогда не оставались недоеденными.

— Профессор… если вы не собираетесь это доедать, можно мне?

— …У тебя аппетит, — сухо заметил Джин.

— Потому что это сделала Ёнхва!

Когда пришёл обед, новенькая фанатка Ёнхвы в лаборатории доела всё, что оставалось.

После обеда.

Шур-шур.

Джин пролистал документы и на секунду застыл.

[Заявление о создании клуба]

— Точно… чуть не забыл.

Тот самый «демонский клуб», который он пообещал Харке 3 года назад. Сегодня в Академию должны были поступать наследники фенриров и владик — значит, пора было выполнять обещание.

— Я скоро вернусь.

— Куда? — моргнула Эгида.

Рейна объяснила за Джина:

— Создать клуб для «частных занятий» с важными демонами. Короче, закулисные привилегии.

— Звучит как мутный клуб.

— А ты бы хотела обсуждать такое вслух?

— Ну…

Нельзя. Если клуб создать официально и громко, семья Владика быстро найдёт его, подаст заявку, а потом Харка ворвётся в лабораторию, схватит Джина за воротник и спросит, что он себе позволяет.

— Я скоро.

Джин вышел.

Тук-тук-тук.

— Кто там?

— Профессор демонологии Джин.

— О, подождите минутку.

Щёлк.

Дверь кабинета ректора открылась.

Ректор Академии, Маргарита Барнчестер, встретила его привычной мягкой улыбкой.

— Зачем пришли? И да, я уже отклонила вашу просьбу увеличить бюджет лаборатории.

— Печально. Но я не за этим.

— И переезд лаборатории я тоже не одобрю. Стройка ещё не закончена.

— Я знаю. И не за этим.

— Тогда за чем?

Почему эта женщина сразу решила, что он снова пришёл с «неадекватной просьбой»?

Чуть обиженно Джин протянул бланк.

— Подать заявление на клуб.

Маргарита посмотрела на него так, будто перед ней стоит человек, который пришёл просить разрешение на рыбалку в тронном зале.

— Профессор Джин… вы опять превзошли мои ожидания. Разве люди обычно приносят такие бумаги лично ректору?

Обычно это делали через административный отдел. Но Джину было нельзя туда: в отделе кто-то мог случайно увидеть название клуба, перелистать список… и ниточка дотянулась бы до Владика.

Ему нужен был клуб, который одобрен ректором, но при этом не светится на виду.

— Значит, вы заключили подобную сделку с Фенрирами… — задумчиво произнесла Маргарита, выслушав объяснение.

Она постучала пальцами по столу и кивнула.

— Хорошо. Я одобрю это от своего имени. Ведь это тоже часть ваших усилий ради мира между людьми и демонами, верно?

В её голосе прозвучал мягкий нажим: без «красивой формулировки» она бы не подписала.

К счастью, у Джина был подготовлен ровно такой ответ.

— Конечно.

— Отлично. Тогда прошу вас позаботиться об Эрике Фенрир, которая поступает в эт—

БУМ!

Не успела Маргарита закончить, как снаружи раздался глухой взрыв.

Грохот шёл не из её кабинета — он пришёл со стороны Большого тренировочного полигона, где как раз шли практические экзамены.

— Похоже, несчастный случай. Мне нужно проверить, — Маргарита поднялась.

Но Джин даже не пошевелился.

— Не думаю, что вам стоит волноваться.

— Я уверена в преподавателях, но если там—

— Дело не в преподавателях.

Джин смотрел в окно на поднимающееся облако пыли.

Он уже почувствовал знакомую мощь, которая колыхалась внутри этого облака.

— Полагаю, это Ёнхва.

— …Что?

— Она, кажется, слишком вдохновилась мыслью о поступлении.

Энергия Дао была настолько плотной, что её можно было ощутить даже отсюда.

Джин чуть прищурился.

— Она, похоже, целится в поступление с первого места.

Как только Ёнхва рассталась с Джином, мир вокруг резко сменил тон.

— Всем абитуриентам! Следуйте указаниям и двигайтесь спокойно!

Джин поднялся к лаборатории, а Ёнхва, ведомая распорядителями, направилась в экзаменационный корпус.

— Ваш пропуск… А, вы — дочь профессора Джина. Проходите.

Её несколько раз пытались остановить: она шла с открытыми ушами и хвостами, не скрываясь. Но стоило кому-то сверить лицо и фамилию — её пропускали без лишних слов.

После того как курс демонологии стал настолько популярным, что аудитории забивались до отказа, в Академии почти не осталось студентов, которые не знали бы Ёнхву «в лицо».

— Пропуск… А, проходите.

— Пропуск… Да, всё верно, проходите.

Так повторялось снова и снова.

И это было объяснимо: в этом году на экзамен пришли слишком уж «нестандартные» личности, поэтому проверки стояли от входа до самого зала.

Во-первых, сама Ёнхва — вид демона, которого раньше в мире вообще не фиксировали.

Во-вторых, наследники двух главных «столпов» Демонического мира: вампир из Владика и оборотень из Фенрир.

К ним добавлялись и другие «громкие» имена: старший сын северного воинского рода, алхимик, которого называли учеником ведьмы, лучший ученик Красной башни и ещё несколько абитуриентов, про которых шептались ещё до начала экзамена.

Говорили даже, что восьмая принцесса (ей всего 10 лет) подала заявку из чистого любопытства, а действующая Святая — та самая, которую выбрали преемницей после того, как прежняя Святая, участвовавшая в Войне людей и демонов, ушла из жизни на 150-м году.

«Тот, кто любит мир, собрал сюда самых разных людей», — шептались взрослые.

И потому контроль был беспощадным.

Наконец, пройдя все проверки, Ёнхва дошла до письменного зала.

— Сейчас я проверю, что все сидят на местах. Письменная часть начнётся ровно в 9:00…

Внутри царила плотная тишина. Никто не решался говорить — максимум, что слышалось, это редкие сглатывания.

И Ёнхва вдруг ощутила странную пустоту.

«На меня… никто не смотрит».

Раньше она привыкла к взглядам — злым, презрительным, ненавидящим. Потом — к тёплым и умильным взглядам на лекциях Джина, где её любили «за милоту».

А здесь… люди просто нервничали.

Кто-то заметил её, дёрнулся, отвёл глаза — и всё. Атмосфера не позволяла никаких эмоций наружу.

Письменный экзамен начался в этой «приятной» равнодушной тишине.

«Да насколько сложным может быть экзамен уровня факультета?»

Как и говорил Джин, письменная часть была… нормальной.

Не «смешной лёгкой», но вполне решаемой: чуть подумать — и ответ находится. Имперский язык, история, расшифровка магических кругов, базовые вычисления по мане — всё это можно было выучить за год. За два — даже среднему ученику.

А Ёнхва готовилась три года.

Её перо бегало по листу, почти не останавливаясь.

Соседи рядом начинали нервничать.

«Что с ней?»

«Почему она пишет без пауз?!»

Когда ты потеешь над заданием, а рядом кто-то будто шьёт ответы по ткани — хочется поверить, что он ошибся… или списывает… или вообще сошёл с ума.

Но даже Ёнхва однажды остановилась.

Она увидела вопрос — и тут же вспомнила слова Джина.

«Это задание, которое мне сказали не решать».

Так называемая «убийца» — вопрос, который специально не по силам почти никому.

Она читала условие минут пять.

И спокойно отложила.

«Не могу. И не надо».

Совет Джина всплыл дословно:

«Будет задача, которую ты не поймёшь, сколько ни смотри. Брось её без сожаления. Это несправедливая задача, она нужна, чтобы выловить гениев века».

И что это были за «убийцы»?

Для Боевого факультета:

[Ниже изображён приём Святого меча Аркена Вальтьера, завершивший Войну людей и демонов. По схеме объясните принципы меча, использованные Святым мечом.]

Для Магического факультета:

[Ниже приведена схема фрагмента барьера Архимага Маргариты Барнчестер на Пограничье. По схеме опишите конструкцию, затем вычислите точный вывод маны и метод развёртывания.]

Ёнхва едва не скрипнула зубами.

«Да это же нечестно…»

Просить абитуриента расшифровать технику Святого меча и Архимага — пусть даже «кусок»? Если кто-то способен решить такое, ему правда незачем поступать.

Она отрезала эти вопросы одним движением, как хвостом по пыли, и потратила оставшееся время на перепроверку остальных ответов.

Три, четыре раза.

Время всё равно оставалось.

«Раз так… можно подумать про ужин».

И тут прозвучала команда:

— Время вышло. Руки на голову.

Письменная часть закончилась.

По залу прокатились разные реакции: кто-то выдохнул, кто-то побледнел, кто-то тихо прошептал «всё…».

Ёнхва тоже выглядела… почему-то мрачной.

Но вовсе не потому, что «нашла последнюю страницу слишком поздно».

Она просто подумала:

«Обед… я сегодня одна…»

Во время экзамена контакт с Джином был запрещён. Они в одной Академии, но сегодня — будто в разных мирах.

Ёнхва, потупив взгляд, вышла на территорию кампуса и осмотрелась.

— Где бы поесть?..

Абитуриенты рассаживались где придётся. Простолюдины сбивались кучками и делились едой. Дворяне ели с прислугой, будто это не экзамен, а пикник с обслуживанием.

Ёнхва искала место, где не будут глазеть, и, обойдя здание, вышла к заднему двору.

— О?

Под большим деревом стояла скамейка в тени.

Она подошла и села, вдохнув прохладный весенний воздух.

Открыв ланчбокс, она достала… обычный сэндвич.

В отличие от шестиэтажной махины, которую она приготовила Джину, себе она взяла лёгкую еду: ей не хотелось быть тяжёлой перед практикой.

— Ням.

Жуя, она смотрела на Академию.

«Школа, в которой я буду учиться…»

Да, результаты ещё не объявили. Да, это только письменная часть.

Но в её сердце она стала студенткой ещё три года назад — с того самого дня, когда Джин сказал: «Мы поступим».

— Э-э… простите… тут уже кто-то есть…

Из-за угла показалась маленькая девочка — и тут же попыталась спрятаться обратно.

По тому, как далеко она зашла, было ясно: она тоже искала место «подальше от людей».

У Ёнхвы странно кольнуло внутри.

Она поднялась, хвосты чуть дернулись.

Она не была человеком, который первым подходит к незнакомцам.

Но эта девочка — маленькая, сжатая, будто готовая исчезнуть — слишком напоминала её саму три года назад.

— Я… уже доедаю. Можешь здесь поесть.

Девочка замерла.

— А… вы… демон?

— ?! Т-ты… как поняла?..

— Нет… просто… ты похожа на одну, кого я знаю.

Аккуратно подстриженное серебристое каре.

Острые глаза, которые не скрывались даже под робкой позой.

И золотые зрачки, сияющие даже в тени.

Ёнхва мигом сложила картинку.

«Оборотень».

Тот самый «Фенрир», о котором Джин говорил — ради кого он создавал клуб.

— Как тебя зовут?

— Э-Эрика… Эрика Фенрир…

И вот тут Ёнхва поняла кое-что ещё.

Эрика выглядела… пугающе слабой.

Не «робкой».

Именно слабой, физически. Словно тронь — и сломается.

Совсем не похоже на Харку Фенрир.

«Понятно, почему она хочет стать “настоящим волком”…»

И одновременно — внутри Ёнхвы шевельнулась гадкая мысль.

Если Эрика слабая, ей понадобится больше времени, чтобы стать сильной.

А значит, Джину придётся проводить с ней больше времени.

Пусть даже не рядом с Ёнхвой напрямую — но всё равно «не с ней».

У Ёнхвы на секунду испортилось настроение.

Часть неё — самая темная и детская — вдруг прошептала:

«Пусть провалится».

Она сама испугалась этой мысли.

И всё равно… сказала вслух совсем другое:

— Эй.

— Д-да?..

— Обязательно поступи.

Эрика моргнула.

— …Что?

Ёнхва быстро нашла оправдание внутри себя.

Джин уже получил серьёзное финансирование от Фенрир. Если Эрика даже поступить не сможет, Джину придётся возвращать долг каким-то другим способом. В худшем случае — его правда могут попытаться выдернуть в поместье Фенрир.

— Не будь такой затравленной. Ты ведь представляешь оборотней, да?

— Я… я вообще не хотела сюда…

— Эй! Не ной. Раз уж ты пришла в Империю — сделай всё нормально.

— …А ты кто такая, чтобы мне так говорить?

Ёнхва чуть вскинула подбородок.

— Ёнхва.

— Ёнхва?..

— Да. Если поступишь — мы будем часто видеться. Запомни меня.

Эрика осталась с таким лицом, будто её только что прошил молнией странный лисий демон, который и узнал её, и отругал, и… почему-то поддержал.

— Ладно. Я пошла.

Ёнхва ушла, оставив Эрику под деревом.

Та ещё долго смотрела ей вслед.

«…Что это было?»

И всё же имя «Ёнхва» отпечаталось в голове крепко.

При подготовке к экзаменам Рейна советовала Ёнхве Магический факультет.

Джин — тоже.

И Ёнхва долго готовилась именно туда.

Но сейчас она стояла в очереди на практику… Боевого факультета.

«…Нет. Я всё-таки пойду в Боевой».

Год назад она уже решила это окончательно.

— Абитуриенты Боевого факультета, проходите по порядку!

Очередь обрезали прямо за Ёнхвой — она успела прийти рано.

Значит, сдавать будет одной из первых.

— Подойдите до этой линии.

Экзаменатор на помосте усилил голос маной.

— Сейчас я коротко объясню правила. Слушайте внимательно.

Содержание выглядело слишком простым для того, как о нём пугали.

— Ваша цель — как можно быстрее добраться до конца поля.

Кто-то даже хмыкнул.

— Конечно, мы не дадим вам пройти бесплатно. По пути будет вмешательство на полную силу. Мы оценим вашу реакцию и способность справляться с угрозой.

Любые методы разрешались, если не мешали другим: оружие, боевые техники, даже выброс ауры — если у кого-то она уже есть.

— Они ловушки поставят?

— Если только преподаватели не будут нас останавливать, слишком легко…

Самоуверенность была понятна: каждый, кто дошёл до экзамена, с детства слышал «ты талант».

Но затем—

Вжух-вжух-вжух.

Перед их глазами начали собираться деревянные манекены.

Щёлк-щёлк.

Сотни «солдат» двигались синхронно, как отработанная армия.

— …Нам нужно прорваться через ЭТО?..

В этот момент многим стало ясно, почему процент провалов в Академии стабильно высокий.

— Тогда начинаем!

И, что удивительно, никто не рванул сразу. Умные понимали: бой начинается с разведки.

Экзаменатор на помосте удовлетворённо улыбнулся:

«Хорошо. В этом году нет безумцев, которые—»

Топ-топ-топ!

Кто-то сорвался вперёд, как стрела.

Золотистая шерсть, четыре хвоста в воздухе.

— Хия!

И это был самый милый боевой крик, от которого у слушателей слабеют колени.

Ёнхва.

Она не «не поняла правила» и не решила, что это просто забег.

Она сделала ставку на то, что её сила ломает сами принципы испытания.

Щёлк-щёлк.

Деревянная армия перестроилась, чтобы перехватить лисицу, которая мчалась прямо в центр строя.

Манекены, собранные маной преподавателя, были боевыми конструкциями. Не стоило думать «дерево — значит слабое»: их укрепляли до твёрдости стали и покрывали устойчивостью к атрибутам.

Нормальная стратегия — наблюдать, найти слабые места, разобрать.

А Ёнхва не замедлилась ни на шаг.

Экзаменатор наконец узнал силуэт.

«…Это же дочь профессора Джина?!»

И прежде чем он успел даже открыть рот—

Тук.

Кулак Ёнхвы коснулся первого манекена.

БУМ!

Раздался взрыв.

Манекен разлетелся в щепки, словно его разобрали не силой, а самой идеей.

Грох-грох.

А затем и остальные — потому что волна пошла дальше.

Линия защиты рухнула так, будто её изначально не существовало.

— …………

На площадке повисла тяжёлая тишина.

То, что сделала Ёнхва, было до смешного «простым».

Энергия Дао мягко «размывала» ману. Этим же свойством утром она гасила согревающую магию Джина.

Она не использовала изящный приём.

Она просто влила Энергию Дао — и мановая конструкция распалась.

И именно поэтому она выбрала Боевой факультет.

Дао-искусства работают иначе, чем магия, а в сочетании с физикой эффект максимален.

…Проблема была в другом.

Не нужно было уничтожать всё настолько.

Ёнхва вложила «на полную», потому что честно подумала:

«Если это сделал профессор Академии, значит оно прочное, да?»

А потом увидела результат.

«…Почему оно такое слабое?»

Привыкшая мерить мир по Джину, она не учла простой факт: эти манекены не проектировали под сопротивление Энергии Дао.

И даже если бы кто-то пытался — преподаватель, развернувший конструкцию, был не Джин.

Кап.

Под взглядами сотен людей Ёнхва вспотела холодным потом.

«…Мне надо учиться контролировать силу».

Осознание пришло слишком поздно.

Но экзамен уже начался.

И у Ёнхвы — как всегда — всё пошло «по-своему».

Прыг-прыг.

Ёнхва пронеслась по полигону так, будто вышла на лёгкую прогулку — как кошка, которая решила «просто пройтись».

Щёлк-клац.

Деревянные манекены снова и снова пытались её остановить, хотя минутой раньше уже позорно рассыпались в щепки. Но они были всего лишь неживыми конструкциями на мане преподавателя — никакого обучения, никакой памяти. Только тупая команда: «остановить».

Тук.

Каждый раз Ёнхва мягко отталкивала их ладонью.

Тррах.

И манекены разваливались, стоило её Энергии Дао чуть-чуть «потечь» сквозь структуру.

Сколько бы их ни было, перед Ёнхвой они оставались обычным деревом.

И манекены были не единственным препятствием.

Тванг—!

Сработала заранее установленная ловушка магической инженерии.

— Хоп.

Ёнхва выгнула гибкое тело и проскользнула между снарядами, будто танцевала.

Бах!

А у финиша её встретил барьер.

— Хм.

Она вложила Энергию Дао так, будто пальцем проткнула пузырь — и сделала ровную дырку… ровно настолько, чтобы пролезть.

Тихо.

Мягко.

Без лишнего шума.

И на этом практическая часть для неё закончилась: финиш взят на максимальной скорости.

«Надеюсь, я не слишком выделялась…»

Ёнхва стёрла пот со лба и осмотрелась.

После первого взрыва она старалась проходить как можно «скромнее».

Но теперь ей бросилось в глаза другое: слишком уж тихо.

…

Абитуриенты, стартовавшие на той же линии, преподаватель, управлявший манекенами, и ассистенты на случай ЧП — все смотрели на Ёнхву так, будто у них одновременно выключили мысли.

Даже манекены… остановились.

Они стояли прямо перед ней, замерев, словно и правда могли выражать «неверие».

Хлоп… хлоп-хлоп-хлоп-хлоп.

Тишину разрезали робкие аплодисменты.

Обычно такой звук потерялся бы в шуме, но сейчас на площадке было настолько беззвучно, что даже тихий хлопок казался громом.

— П-потрясающе…

Этот голос Ёнхва знала.

«Эрика Фенрир?»

Та самая маленькая оборотень, которую она встретила за обедом. Эрика, ожидавшая своей очереди, смотрела на неё сияющими глазами — как будто увидела легенду.

Потом заметила, что все повернулись на неё, и дёрнулась, втягивая голову в плечи.

— Вааааау!

— Это что вообще… она правда абитуриентка, как мы?!

— Профессор, это же рекордное время?!

Кто-то очнулся и начал кричать, кто-то тёр глаза, а преподаватели в стороне быстро переговаривались, переглядываясь на часы.

Ёнхва, внезапно оказавшаяся в центре внимания, неловко почесала между ушами.

«…Я уже слишком привлекла внимание».

Если честно, она с самого старта неслась и разносила манекены. Было бы странно, если бы никто не отреагировал.

— Кхм-кхм! Абитуриенты, экзамен ещё не окончен. Это не “кто быстрее”, показывайте свои способности.

Надзиратель наконец пришёл в себя и усилил голос маной.

— А…!

И все наконец вспомнили, зачем они здесь.

С Ёнхвой, уже стоящей на финише, разведка стала бессмысленной.

Увидев, как «маленький лисий демон» разобрал препятствие за секунды, большинство решило, что манекены, видимо, и правда слабые… и рвануло вперёд.

— Гхак!

— Кх…!

И тут их встретила железная стена.

Манекены не были «хрупкими». Их можно было пройти, только если найти и разрушить скрытые слабые места.

То, что сделала Ёнхва — полностью расплавить сам принцип маны — было ненормальным.

Но люди, увидев лёгкую победу, почему-то перестали думать.

— Угх… почему небеса создали эту лису и меня…!

Многие пытались продавить силой вместо того, чтобы сохранять холодную голову.

…

— Экзамен завершён.

Из первых тридцати абитуриентов Боевого факультета до финиша дошли всего трое.

Включая Ёнхву.

Дальше смотреть было… скучно.

Точнее, «нормально».

Просто Ёнхва задала такую планку, что все остальные казались блеклыми.

— Эти оружия… из крови?

— Фу… жутко…

Кровяные оружия (血器), которые использовала юная леди из рода Владика, были интересны.

Но это не было тем ударом по реальности, который устроили Дао-искусства, разнёсшие манекенов.

— Ха… ха…!

Эрика Фенрир едва-едва сумела пробиться сквозь первые линии и вернулась обратно, вся в грязи, не добравшись до финиша.

«…Она что, провалится?»

Ёнхва невольно напряглась.

И тут до её ушей долетели шепотки со стороны других абитуриентов.

— Говорят, это дочь того самого профессора Джина.

— Слышал, он восходящий безумец… но навыки, похоже, настоящие.

Тырк.

Её большие уши дёрнулись.

— Интересно, можно ли попасть на занятия профессора Джина, если поступлю…

— Не знаю, берёт ли он первокурсников, но он ведь в Боевом факультете, да?

Тырк-тырк.

Информация была наполовину неверной, но Ёнхве всё равно стало приятно.

Хвалили Джина.

За её выступление.

«Может… надо было быть ещё эффектнее?»

Мысль, от которой преподаватель-манекеносоздатель точно бы заорал.

— Ты прямо сияешь. Тебя было видно из кабинета ректора.

— Папа!

Тот, о ком она думала, появился рядом.

Практика закончилась, оставалось лишь объявление результатов, а они считались уже почти определёнными. Теперь контакт с преподавателями не был проблемой.

— Ты нацелилась на первое место?

— Я… я не хотела так выделяться…

— Тогда почему устроила взрыв на площадке?

— Я не знала, что манекены такие слабые…

Фраза, от которой автор манекенов точно бы расплакался.

Джин коротко вздохнул — и, как всегда, быстро перешёл к сути.

— Раз уж всё так вышло… хочешь целиться в лучший результат?

Ёнхва моргнула.

Да, она не планировала становиться «центром дня».

Но раз уж внимание уже прилипло…

— …Если честно… да. Я хочу первое место.

Её практический балл и так будет максимальным. Значит, дело — за письменным экзаменом: не ошибиться в «обычных» вопросах и не тратить время на «убийц».

Она перепроверяла ответы несколько раз.

Шанс был высокий.

И всё же…

— А-а. Сейчас объявим поступивших на Боевой факультет. Назову только первое и второе место. Первому месту нужно сразу подготовиться к клятве представителя первокурсников.

Глоток.

Хвосты Ёнхвы напряжённо вытянулись.

Она почувствовала нервность — не из-за страха провала… а потому что рядом стоял Джин.

«Какое у папы сейчас лицо? Он чего-то ждёт?»

Она украдкой проверила его выражение.

…

Джин выглядел как обычно: спокойно, пусто, ровно. Будто результат не имеет значения.

И это вдруг… успокоило.

«Ну конечно».

Джин бы не изменился даже если бы она провалилась. Он вообще не из тех, кто ломает лицо от эмоций.

С облегчённым сердцем Ёнхва дождалась объявления.

— Второе место на Боевом факультете… Лилия Владика. Подробности по стипендиям и льготам сообщат позже.

Сухо.

Монотонно.

И всё же зал тут же зашевелился.

Шёпот, шум, возмущение.

— Она правда настолько сильная?

— Может, у неё письменная часть почти идеальная?

— Это что… договорняк?

Людям было трудно принять.

Это ведь «колыбель таланта Империи».

А второе место забрал демон, причём вампир из Демонического мира.

Если первое место тоже демон…

Это означало неприятную истину: в этом наборе люди проиграли демонам по чистым показателям.

И когда напряжение уже начало накатывать волной—

— Тишина.

Голос надзирателя потяжелел от маны.

— Администрация Академии признаёт, что экзамен необычен. Но оценивание было честнее, чем когда-либо. Любой желающий сможет ознакомиться с процедурой проверки.

Смысл был прост:

«Да, вам неприятно. Но это правда».

— Мисс Лилия Владика объективно выдающаяся абитуриентка. Высокие показатели ловкости, реакции и обнаружения угроз.

То есть… люди просто были хуже.

— Если у кого-то есть претензии — оформляйте протест официально.

И выражение лица надзирателя ясно говорило:

В Боевом факультете вы проиграли демонам не хитростью.

Навыком.

В воздухе повисла унылая тяжесть.

И тогда прозвучало главное.

— Теперь объявляю первое место. Лучший поступающий на Боевой факультет в этом году — Ёнхва. Первому месту забрать материалы для клятвы отдельно.

Без интриг.

Без поворотов.

Ёнхва — первая.

И тут спорить было некому. После того, что все видели на площадке, отрицать результат мог только человек без мозга.

— Этот набор… конец…

— Если в Имперской Академии люди уступают демонам…

На фоне расползающегося уныния Джин вдруг сказал то, что было важнее всего.

— Даже я не поступал как первый номер. Это впечатляет.

Он действительно похвалил её — искренне.

И, словно в ответ на мир вокруг, Ёнхва широко улыбнулась и сказала:

— Ну… ты же не сдавал вступительные, пап.

Джин поступил по особому набору: Святой меч привёл его прямо с Пограничья, без экзамена.

Ёнхва и сама понимала: если бы он сдавал, он бы взял первое место.

Но какой смысл спорить с прошлым?

Джин снова почесал её за ухом и повторил, уже теплее:

— Всё равно. Первое место на Боевом факультете — не шутка. Ты молодец.

Хвост Ёнхвы радостно заходил туда-сюда, как маятник.

И она, совсем не обращая внимания на унылую атмосферу вокруг, громко и счастливо ответила:

— Конечно же, я — папина дочка!

В тот день было уже очевидно, какими будут их отношения с окружающими дальше.

И насколько им обоим будет всё равно.

Аплодисменты ещё гуляли по залу, когда объявление поступивших подошло к концу.

Вслух назвали только 2 первых места — остальные получили личные уведомления.

Разница между «прошёл» и «не прошёл» — всего один символ на бумаге, но эмоции он делил безжалостно.

— Уф…

— Я зря приехал в Альтерию…

Провалившиеся абитуриенты уходили, опустив плечи. И это было нормально — экзамен в Имперскую Академию не прощал слабости.

— Наконец-то… наконец-то я поступил!!

— Вернусь домой победителем…!

А те, кто прошёл, сияли так, будто им уже выдали диплом.

Если бы у всех были хвосты, как у Ёнхвы, они бы наверняка крутились пропеллерами.

Вжух-вжух-вжух.

— Ты линяешь на весь зал.

— Я не могу остановиться! Оно само!

Ёнхва действительно вертелась рядом с Джином, а её 4 хвоста разбрасывали пушок в 4 раза эффективнее. Поэтому остальные первокурсники держались от них на безопасном расстоянии.

[Все зачисленные, следуйте указаниям и пройдите в Большой Актовый Зал.]

Поток студентов двинулся к выходам, и Джин коротко махнул Ёнхве рукой.

— Клятву произнеси нормально. И не обращай внимания, если начнут шептаться из-за того, что ты демон.

— Мне на это уже всё равно. Но… пап, ты не можешь пойти со мной?

— Я должен сидеть с преподавателями.

— А… точно.

Джин всё-таки профессор демонологии — на церемонии он обязан быть в профессорском секторе.

— Тогда я пошла.

Ёнхва подняла хвосты выше и уверенно вошла в Большой Актовый Зал.

Новых студентов в этом году набрали около 600 человек — много, даже при жёстком отборе.

Профессорские места располагались впереди. Похоже, рассадка была свободной, поэтому Джин сел где придётся.

Как обычно, рядом с ним никто не сел.

Нормальный человек не станет добровольно подсаживаться к тому, кого в Академии считают «безумцем». Слишком многие преподаватели обжигались о Джина ещё тогда, когда он был студентом.

— Способности у него, конечно, выдающиеся… вырастить такую дочь…

— И в таком возрасте выбрать демонологию…

Шёпот шёл вокруг, но никто не обращался к нему напрямую.

Джин, по привычке игнорируя всё это, просто ждал начала церемонии.

[Искренне поздравляю всех первокурсников с поступлением.]

Щёлк-щёлк.

На трибуну поднялась ректор Альтерийской Имперской Академии — Маргарита Барнчестер.

Архимаг, герой войны столетней давности. Одного её присутствия хватило, чтобы зал мгновенно стих.

[Добро пожаловать. Меня зовут Маргарита Барнчестер. Я ректор Альтерийской Имперской Академии и буду отвечать за вашу учёбу отныне.]

Маргарита окинула первокурсников мягкой улыбкой.

Кто-то светился от восторга — увидеть настоящего Архимага вживую.

Кто-то невольно сжимался — даже сдержанная мана Маргариты давила, как море.

А кто-то, наоборот, моргал и не понимал, почему все так впечатлены — имя слышали, но не осознали, кто перед ними.

Именно этот момент — когда студенты ещё не истёрты до костей заданиями и экзаменами — был любимым для Маргариты.

[Лично я считаю вступительный экзамен этого года особенно удачным. У нас были абитуриенты разных происхождений и даже разных видов, и многие из вас прошли. Если оглянуться на прошедшие десятилетия — я не припомню более впечатляющего набора.]

Её взгляд стал чуть ностальгическим. Похоже, к такому «набору» она шла долго.

[Экзамен был долгим — с утра до заката. И раз длинные речи плохо воспринимаются, когда вы устали, я буду краткой.]

Щёлк.

Она щёлкнула пальцами — и над трибуной вспыхнули фейерверки, иллюзия, заполнившая весь зал.

[Ещё раз поздравляю вас с поступлением в Альтерийскую Имперскую Академию.]

И правда — без тягомотины. Даже короткая речь сегодня была ещё короче, чем обычно.

Причина была проста.

[Теперь прозвучит клятва первокурсников от лучших поступивших: первого номера Боевого факультета Ёнхвы и первого номера Магического факультета Серафины.]

Маргарите хотелось как можно быстрее увидеть на одной сцене демона и человека.

Причём «человек» был не простым.

— Святая не нападёт вдруг, да?

— Да брось. Ректор и преподаватели же смотрят.

— Но она выходит рядом с демоном…

— Ну… да.

Тихо-тихо.

Под эти шёпоты на сцену поднялась девочка — почти бесшумно.

Платиновые волосы, будто светящиеся.

Зелёные глаза, словно в них прятались звёзды.

Безупречно сидящее священное одеяние.

Гордость Церкви Небесного Бога — религии, которая на протяжении истории чаще всего сталкивалась с демонами лбом к лбу.

Действующая Святая, назначенная преемницей лично предыдущей Святой перед её смертью.

Серафина.

Церковь Небесного Бога была самой влиятельной. Проще говоря: главным человеком набора стала именно она — первый номер Магического факультета.

— Она совсем не выглядит довольной…

— А ты бы выглядел? Стоять рядом с демоном.

— Логично…

Шёпот был точным.

Серафина, известная своей мягкой улыбкой, сейчас держала лицо жёстко и сухо. Не просто напряжение — откровенное неприятие.

Маргарита смотрела на это… подозрительно довольной улыбкой.

«С такой улыбкой не понять: она любит мир… или хаос».

Джин, как всегда, не мог прочитать её истинные намерения.

Если бы Ёнхва не стала первой, то на сцене стояла бы Лилия Владика.

И тогда на церемонии почти наверняка столкнулись бы самая влиятельная семья Демонического мира и самая влиятельная религия Империи.

Пока неприятие Святой холодком растекалось по залу—

Топ-топ.

На сцену поднялась Ёнхва — уверенной походкой.

Она вроде бы смотрела прямо, но Джин отчётливо ощущал: она постоянно косится на него.

«Хочет выглядеть круто?»

Как ни пытайся быть величественной на этих коротких ногах, получается только ещё милее.

Джин заранее решил: после церемонии обязательно сказать ей, что она «была очень крутая». Иначе она начнёт дуться.

Когда обе встали рядом, шум стих.

— Клятва.

— Клятва.

Короткий, звонкий голос Ёнхвы и прохладный голос Серафины прозвучали почти одновременно.

В наступившей тишине Ёнхва, крепко сжимая лист, начала первой.

— Мы, поступившие, с гордостью и честью, как студенты славной Альтерийской Имперской Академии, приносим следующую клятву…

Серафина, не поднимая взгляда, продолжила:

— Во-первых, ради чести Академии…

Клятва была короткой и шла по очереди.

Серафина заканчивала строку своим торжественным тоном—

— Во-первых, мы будем исполнять обязанности студента…

А Ёнхва подхватывала звонко и уверенно.

— …и тем самым мы клянёмся вести нашу эпоху к развитию и служить Империи.

— Клянёмся!

Клятва завершилась в чуть напряжённой тишине. Оставалась последняя часть церемонии.

[А теперь скажите несколько слов как лучшие поступившие. Кто начнёт?]

Серафина подняла руку первой.

— Я начну.

[Хорошо, Серафина.]

Она прочистила горло и сложила ладони, будто для молитвы.

— Моё достижение — не моя заслуга. Это милость Отца. Я буду продолжать трудиться, чтобы не разочаровать Небесного Отца, который наблюдает за нами.

Для Святой это было даже не выступление — скорее молитва и обет.

Большинство студентов, независимо от факультета, закрыли глаза и тоже сложили ладони. В Империи верующих было слишком много, чтобы реагировать иначе.

Сказав своё, Серафина слегка поклонилась Маргарите и спустилась со сцены.

И когда она проходила мимо Ёнхвы на ступенях—

«Я всегда буду за тобой следить».

— ?!

Холодный голос прозвучал прямо в голове Ёнхвы.

Она машинально почесала ухо, но божественная телепатия от этого не исчезла.

[Хочешь сказать несколько слов и ты, Ёнхва?]

Маргарита мягко передала слово Ёнхве, заметив её растерянность.

Только теперь Ёнхва, которая до этого думала исключительно о Джине, посмотрела на зал.

«Их так много».

Сцена сразу показала масштаб: 600 человек — это совсем не «немного», когда все смотрят снизу вверх.

И среди них демоны и полудемоны были меньшинством. Большинство взглядов, направленных на Ёнхву, не было дружелюбным.

Но Ёнхва не сжалась. И даже не напряглась.

«Это даже хорошо».

Вряд ли ей часто выпадет шанс сказать что-то важное сразу перед таким количеством первокурсников.

Ёнхва глубоко вдохнула и открыла рот.

— У меня нет намерения учиться на Боевом факультете.

Слова были абсолютно неуместны для первого номера Боевого факультета.

Даже у Маргариты на мгновение замерло лицо.

[Ёнхва… что ты имеешь в виду?]

— Что она говорит…?

Серафина, уже спустившаяся вниз, нахмурилась так, будто увидела нечто неестественное.

— Она… отказывается от статуса?

— Это вообще возможно?

Шум пошёл по залу.

Но Ёнхва даже не моргнула.

Игнорировать чужие реакции — первое, чему она научилась у Джина.

И на фоне растущего гудения она уверенно объявила:

— Я буду учиться в области папы… то есть, профессора Джина. На демонологии!

Тяжёлая тишина ударила по залу.

Взгляды метнулись от Ёнхвы к Джину и обратно.

Шлёп.

Единственный звук, который отчётливо прокатился по всему Актовому Залу — это Джин хлопнул себя ладонью по лбу.

Лилия Владика.

Единственная дочь рода Владика — одной из двух главных сил Демонического мира.

Как единственную наследницу великой семьи, её растили бережно и щедро. При других обстоятельствах она легко могла стать капризной и избалованной.

— Риа… наша дочь вырастет достойным вампиром, как её отец?

Но мать Лилии умерла слишком рано.

И последние слова, сказанные в бреду, Лилия врезала себе в сердце так крепко, будто это был приказ, высеченный на камне.

Она не стала плакать и цепляться за детство.

Она решила стать наследницей.

Обычно в такой ситуации девочку ждали бесконечные уроки внутри семьи: манеры, кровь, родовая магия, этикет, политика.

Однако всё изменилось в день, когда к их дому лично приехала Архимаг Империи — Маргарита Барнчестер.

— Герцог Владика. Отправить Лилию в Академию — решение, о котором вы не пожалеете.

С того момента идея обучения в Империи перестала быть «далёкой теорией» и стала реальным выбором.

Отец Лилии был суров с чужими — и бесконечно мягок с семьёй.

— Риа. Тебе не обязательно слушать Архимага. Если не хочешь — оставайся дома.

Но Лилия покачала головой.

— Нет, отец. В послевоенное время мне всё равно придётся иметь дело с людьми. Я воспользуюсь шансом и посмотрю на «колыбель имперского образования» изнутри.

Она уезжала не потому, что Маргарита так сказала.

Она уезжала, чтобы однажды стать главой рода не «достойной отца», а превосходящей его.

И, конечно…

«Я поставлю этих заносчивых людей на место. Пусть запомнят имя Владика».

Такую дерзость Лилия тоже держала в себе. Неброско, молча, но крепко.

Род Владика — один из сильнейших в Демоническом мире.

Лилия тренировалась каждый день с детства. И она была уверена: ровесники-люди ей не соперники.

Она приехала с чёткой целью — поступить на Боевой факультет первой.

Но…

— КВАААНГ!

Эта цель умерла в тот момент, когда она увидела практическое испытание маленькой лисьей демонессы.

То, что сделала та девчонка… было не «преодолением препятствий».

Это было «уничтожением препятствий».

Лилия, будучи демоном с нормальным самосознанием, поняла мгновенно: с таким нельзя соревноваться. Это не «тренировкой догоняется».

Утешало одно — та, кто забрала у Лилии первое место, тоже была демоном.

И это даже… хорошо.

Если в этом году 1 и 2 места у демонов — люди точно почувствуют унижение.

— Хи-хи…

Вот почему Лилия всё ещё могла улыбаться, хотя не стала первой.

«Жаль, если она не заявит прямым текстом “демоны доминируют”, но ладно… слишком многого хочу».

Комментарии Святой она выкинула из головы сразу.

Она просто ждала, когда лисица окончательно закрепит «престиж демонов»…

И тогда услышала:

— Я не собираюсь учиться на Боевом факультете.

— …?

Сначала Лилия решила, что ослышалась.

Это же первый номер Боевого факультета. Это практически знак «лучший из лучших».

Как можно вот так, с лёгким лицом, отказаться от этого?

«А… поняла. Она просто демон и делает демонскую демонстрацию. Типа “мне не нужна медаль от людей”».

Не в силах принять реальность, Лилия притянула объяснение за уши — логикой Демонического мира.

Но затем прозвучало продолжение:

— Я хочу учиться на папином… то есть, у профессора Джина. На демонологии!

И в тот момент, когда зал загудел…

Когда Маргарита — та самая Маргарита, которая даже во сне, наверное, улыбается — на мгновение растерялась…

Лилия поняла.

Нет.

Это не спектакль.

Она правда… не дорожит первым местом?

«Тогда отдайте мне».

Мысль появилась мгновенно.

Но было поздно: занять место, от которого отказались после объявления? Для вампира это выглядело бы жалко.

— Но я… и на Боевом факультете не знаю, что хочу изучать.

[Может, вы пройдёте общий первый курс и определитесь позже?]

— М-м… а можно просто на демонологию?

Демонология.

Каждый раз, когда в зале звучали эти 3 слога, аудитория вздрагивала.

— Что за предмет такой, раз она себя так ведёт?

— Как можно поступить, не зная профессора Джина?

— Он важный?

— Очень. В имперской газете его признали “человеком года, с которым нельзя связываться”.

— Подождите… и она хочет учиться у такого?

— Ты ничего не знаешь. Это же его дочь.

— …Тогда лучше вообще не приближаться.

— Вот теперь ты понимаешь.

Хотя церемония требовала приличий, заявление Ёнхвы обрушило зал в шум.

Кто-то кричал, что её нужно лишить статуса первого номера.

Кто-то возмущался, зачем она подавала документы на Боевой факультет, если не собирается там учиться.

Кто-то дошёл до привычного: «вот поэтому демонов нельзя пускать, надо всех выгнать обратно в Демонический мир».

И когда спор уже начал превращаться в очередную волну дискриминации—

[Достаточно!]

Маргарита повысила голос, подкрепив его маной.

Зал замолк мгновенно — под тем холодным, давящим величием, от которого позвоночник сам вспоминал, что такое страх.

Маргарита устало потерла висок.

[Раз ты настаиваешь, выбора нет.]

— Вы разрешаете мне учиться на демонологии?

[Нет. Пусть профессор Джин тебя убедит.]

Щёлк.

Маргарита щёлкнула пальцами.

Клик!

Прожектор ударил ровно в Джина.

«Ну конечно. Всё к этому и шло».

Джин сидел с закрытыми глазами, ладонью на лбу. Он просто принял неизбежное.

Ему даже стало смешно: он был рад, что в последнее время Ёнхва перестала быть чрезмерно осторожной… но не ожидал, что она в официальной обстановке скажет: «я хочу учиться в папиной сфере».

Кто вообще воспитывал этого ребёнка?

В голове всплыл разговор с его прошлым мастером — из тех лет, когда он сам был студентом.

— Какая у тебя обида, что ты вваливаешься в администрацию, как к себе на кухню?

— Они не принимают мою запись на предметы. Это дискриминация против студентов по особому набору.

Джин, который стал лучшим на Боевом факультете уже через 1 семестр после поступления.

И который на следующем семестре пытался взять максимально возможное количество предметов.

— Какая дискриминация?! У тебя уже 28 курсов! Если ты рухнешь, что должна делать администрация?

— Сказать: “какой трудолюбивый студент”?

— Какой же ты псих!

Академия тогда вынужденно остановила Джина: он пытался взять не «перегруз», а «перегруз в 3 раза».

— И вот сегодня ты ещё и в лекцию по магии пробрался?

— Было полезно.

С таким прошлым… какие бы фокусы Ёнхва ни вытворяла, по сравнению с Джином она выглядела почти святой.

С таким отцом иначе и быть не могло.

Жжж…

И всё же, пока Джину было всё равно, взгляд Маргариты становился всё горячее.

«Она мне сейчас дырку прожжёт».

Поняв, что если он не вмешается мгновенно, последствия будут неприятные, Джин поднялся под прожектором, словно актёр на сцене.

Петь он, к счастью, не начал.

[Студентка Ёнхва.]

Он говорил официально — в такой обстановке не мог позволить себе бытовой тон.

[Нельзя выбирать общеобразовательные дисциплины как основную специальность.]

— Но всё равно…

[Никаких “всё равно”. Если ты отказываешься от Боевого факультета…]

Он сделал короткую паузу.

Как проще всего потушить пожар?

Ответ был очевиден.

[Я, пользуясь полномочиями профессора, запрещу тебе посещать демонологию.]

— Ик!

У Ёнхвы дёрнулись уши, а лицо стало белым, как будто она услышала самое страшное слово в мире.

«Вот и всё».

Джин снова сел. Лицо — как всегда, без эмоций.

Сработает?

Несмотря на остаточный гул в зале…

— Я… я буду усердно учиться на Боевом факультете.

Сработало.

Первый номер, который не слушал даже ректора, опустил хвосты после 1 фразы обычного профессора.

Поскольку церемония уже явно выходила за рамки «нормальной»—

[Хорошо… тогда я ожидаю ваших успехов, студентка Ёнхва.]

Маргарита, с усталым лицом, поспешно закрыла вступительную церемонию.

И зал начал расходиться — шумно, неровно, будто после шторма.

— Может, не стоило поступать именно в этот год…

— Скажи это тем, кто провалился — они тебя убьют.

— Если бы они могли убить, они бы не провалились.

— Тоже верно.

Джин поднялся, собираясь уйти.

Ёнхва спускалась со сцены с белым лицом и холодным потом.

А Лилия Владика стояла и смотрела на всё это, не моргая.

И вдруг:

«Нет времени тупо стоять!»

Лилия резко поднялась, прежде чем Ёнхва успела выйти из зала.

Тук-тук-тук.

Ёнхва прижимала ладонь к груди: сердце колотилось быстро, неприятно.

«Это плохо».

Это была единственная мысль.

Джин прямо при всех сказал, что запретит ей демонологию.

Выражение у него, как всегда, не выдало эмоций, но тон был слишком решительный.

Значит… он правда злится?

«Я была слишком наглой…»

Ёнхва мгновенно откатилась назад — к себе трёхлетней давности.

Теперь, когда она остыла, стало очевидно: она перегнула.

Она почти обесценила статус первого номера, который дала Академия.

Она устроила выходку на вступительной церемонии перед всей Академией.

И, что хуже всего, подвела Джина — заставила ректора вытащить его под прожектор.

Да… он имеет полное право злиться.

Не просто право.

Это страшно!

«А вдруг он накажет меня тем, что запретит заходить в лабораторию на неделю…»

Дрожь пробежала по хвостам. Шерсть встала дыбом только от одной мысли.

«Надо срочно извиниться!!»

Она вспомнила идеальный угол глубокого поклона — тот самый, которым пользовалась ещё в тяжёлые времена — и рванула вперёд.

— Простите, студентка Ёнхва?

Ей перекрыли путь.

Белая кожа, как снег.

Глаза красные, как кровь…

Нет, сейчас не время разглядывать.

— Простите, я тороплюсь. Пропустите.

— Подождите. Меня зовут Лилия Владика. Я из великого вампирского—

— Да-да, хорошо. Что вам нужно?

В такой момент слушать представления? Ёнхва глянула на Лилию так, будто требовала: «быстро, по делу».

Лилия почти отступила.

Но вампирская гордость заставила её удержать осанку.

— Вообще-то… семья Владика—

— Суть?

— …Вы правда дочь профессора Джина?

Лилия выпалила вопрос уже без изящества — потому что иначе её просто снесли бы хвостами и бегом.

Она и так знала ответ.

Отец говорил ей ясно:

«Если хочешь стать сильнее — найди Джина».

«Если не хочешь отстать от Фенриров — тем более».

— Да, я его дочь.

Ёнхва кивнула и уже сделала шаг в сторону.

— П-подождите…!

Лилия схватила её за рукав.

— Вам ещё что-то?

— Эм…

Она впервые в жизни не знала, как продолжить разговор.

В Демоническом мире перед Лилией Владика кланялись даже взрослые демоны.

Даже высокие демоны старались не говорить с ней в таком тоне.

А тут — её воспринимали как помеху, которая мешает пройти.

Ей было неприятно.

Но она выдержала.

— Студентка Ёнхва… если это возможно, вы могли бы познакомить меня с профессором Джином?

Это была просьба.

Впервые Лилия говорила так — снизу вверх.

Потому что здесь не Демонический мир, и «род Владика» не значит, что тебе обязаны.

Ёнхва ответила на ходу:

— Да, могу познакомить.

Свист.

И… ушла дальше.

— …Э?

Лилия несколько секунд просто стояла.

«Могу познакомить».

Да.

Но она не сказала «познакомлю».

И не сказала «пойдём сейчас».

Это было… как будто ты спросил человека: «ты знаешь, где почта?» — а он ответил: «знаю», и пошёл дальше.

— …Ха.

Слишком абсурдно. Даже смешно.

По плану Лилия должна была прямо сейчас получить контакт с Джином, затем вежливо — но жёстко — начать переговоры и попросить обучения.

Она была уполномочена предложить что угодно: деньги, ресурсы, гарантии, услуги.

Её задача — не отстать от Фенриров.

Но первый шаг был безупречно… заблокирован.

«Когда ты покинешь Демонический мир, ты увидишь многое, Риа. Надеюсь, ты не будешь слишком ранена».

Отец действительно так говорил.

Но этот шок превосходил ожидания.

Скрип… скрип.

Лилия повернула голову в сторону, куда исчезла Ёнхва, и ещё долго не двигалась.

«Что это за демон…?»

Ты первая, кто обращается со мной так.

И в этот момент Лилия Владика крепко, по-настоящему, запомнила имя Ёнхвы.

Ёнхва ёрзала.

После вступительной церемонии она весь вечер поглядывала на Джина с осторожностью, будто проверяла, не появится ли у него на лбу надпись «злюсь».

— Ну как…? — спросила она робко.

— Вкусно, — спокойно ответил Джин.

Праздничный ужин, которого она так ждала, получился максимально простым. Никаких «пиршеств в честь поступления», никаких излишеств — просто еда, которую она приготовила дрожащими руками и подала так, будто сдаёт экзамен ещё раз.

— Спокойной ночи, отец.

— …Ага. Спокойной.

Она пропустила поцелуй перед сном, который уже давно стал привычкой.

А утром…

— Ты хорошо спал, отец? Эта скромная дочь благодарна, что может каждый день оставаться рядом с тобой.

Ёнхва стояла на коленях, идеально ровно, с таким видом, будто её сейчас проверяет комиссия.

Джин наконец не выдержал:

— Что с тобой со вчерашнего дня?

Ещё вчера она была уверенной лисой, которая умеет громко заявлять «я стану лучшей!» и улыбаться всему залу.

А сегодня — снова «пугливая Ёнхва из прошлого».

— Я просто… вежливая и хорошая дочь, — ответила она, будто это объясняло всё.

Шаловливость никуда не делась, но обычный огонь в глазах заметно потускнел.

— Ты так торопилась с ужином, которого сама ждала. И даже не дала мне поцелуй перед сном.

— А… ты расстроился.

— Я не говорил, что расстроился.

— Тогда я буду делать это снова, начиная с сегодняшнего дня!

— Ты очень похожа на меня.

Услышать только то, что выгодно, и сказать только то, что хочется — эта привычка у неё была явно «семейная». Хвосты снова ожили и закачались бодрее.

Джин прищурился:

— Так почему ты такая осторожная?

Он не отставал.

И в конце концов Ёнхва призналась:

— Ты… ты был злой?

— Злой? — Джин искренне не понял вопроса.

— …А? — Ёнхва тоже искренне не поняла его непонимания.

Они оба одновременно наклонили головы, как зеркало.

И тогда Ёнхва вывалила всё: она решила, что Джин разозлился, потому что она опозорила его перед всей Академией; ей было страшно, когда он сказал, что запретит демонологию; она всю ночь думала о наказании; и теперь пытается «вести себя правильно», чтобы он её простил.

— Хм.

Джин выслушал, кивнул… и сказал:

— Я похож на человека, который злится из-за такого?

Ёнхва зависла.

— Но… ты так уверенно сказал, что запретишь мне демонологию…

— Я просто сглаживал ситуацию с ректором, чтобы не было проблем.

— А…

Она почесала щёку, чувствуя себя глупо.

— То есть… ты вообще не переживал?

— Вообще.

— И ты был рад, когда я сказала, что хочу учиться на демонологии?

— Это тоже.

Промежуточная логика у неё, как обычно, отсутствовала. Но, судя по хвостам, которые уже начали кружиться, остановить её было поздно.

— Конечно! Такой великий человек, как ты, не станет злиться из-за мелочи!

— Может, мне всё-таки притвориться злым?

— С сегодняшнего дня я снова буду уверенной и ничего не бояться!

— Ладно. Делай что хочешь.

Первое, что сделала уверенная Ёнхва после снятия «психологического приговора»…

*Чмок.*

— Хе-хе-хе…

— Ты хорошо спал, пап?

— Даже если бы я сказал, что я на самом деле злой, ты бы не поверила, да?

— Неа!

Она улыбалась так ярко, будто ночь сомнений вообще не существовала.

Топ-топ.

После утренней «разморозки» шаги Ёнхвы были лёгкие, почти прыгающие.

— Тогда после занятий я приду в лабораторию!

— Хорошо.

Теперь она официально первокурсница. Сразу после уроков — в лабораторию. Как и мечтала.

— Папа точно не может меня ненавидеть!

Пока она шла к корпусам…

— Это она. Та, что перед всеми сказала, что не будет учиться на Боевом.

— Значит, она идёт на Магический?

— Нет, говорят, на демонологию.

— А, потому что папа там?

Она слышала шёпот старшекурсников.

Они явно сдерживались: открыто хамить дочери Джина — себе дороже. Но неприязнь была ощутима.

— Да какая разница.

У Ёнхвы уже была отточенная способность «отключать человеческий шум». Она выросла на оскорблениях.

Когда не умела перевоплощаться — её называли демоном.

Когда таскала тяжести за еду — её материли за медлительность.

Она привыкла, что люди ругают «просто потому что могут».

И ещё она однажды услышала от Джина фразу, которую запомнила слишком хорошо:

— Если тебя всё равно будут ненавидеть без причины, лучше дай им причину.

Если тебя готовы пинать даже тогда, когда ты молчишь в углу — значит, правильнее стоять прямо.

— Я не понимаю, зачем ректор вообще разрешила демонам поступать…

— Таланты, что ли, закончились?

Ёнхва только улыбнулась и пошла дальше.

Пока не услышала другое.

— Пф. По характеру она такая же, как её папаша. Вот что бывает при плохом воспитании.

Стоп.

Хвосты, которые секунду назад счастливо качались, замерли.

Ёнхва резко обернулась.

Девушка-старшекурсница, которая это сказала, вздрогнула.

— Эй! Ч-что ты так смотришь?!

Глаза Ёнхвы были ясные, ярко-голубые, и именно такими глазами обычно смотрят люди, у которых в голове уже оформился план.

Тук-тук.

— Что ты сейчас сказала?

Она подошла близко, не теряя улыбки.

Уши дёрнулись.

Плечи расслаблены.

А взгляд — острый.

— Ч-что? Я ничего не говорила!

— А я слышала. Ты сказала: «Эта невоспитанная демоница. Она такая, потому что её воспитывал сирота. Их обоих надо депортировать в Демонический мир». Так?

— ЧТО?! Нет! Я такого не говорила!

— При таких ушах ты намекаешь, что я плохо слышу?

— Я… нет…

Ловушка захлопнулась.

Если она сейчас начнёт оправдываться, ей придётся повторить слова — и она сама произнесёт «крайний вариант», который уже повис в воздухе.

Если промолчит — все решат, что она действительно это сказала.

Ёнхва использовала грязный приём: атаковать даже не правдой, а уверенной «версией». И это тоже было… чему-то научено Джином.

— Д-да я вообще такого не…

— Конечно не. Я же слышала, что ты сказала.

Рядом стоящие студенты переглянулись. И правда начала терять значение.

— Ну это уже перебор…

— Можно критиковать её поступки, но зачем трогать семью и вид?

Шепот стал не в пользу старшекурсницы.

Ёнхва сделала ещё шаг:

— Сеньор, а в Академии есть правило, по которому я обязана терпеть оскорбления моих родителей?

— …

Важным стало не «как было», а то, что злость Ёнхвы выглядела «справедливой».

Девушка побледнела.

Ёнхва медленно потянулась, как будто разминается.

Толпа уже начала образовывать круг. Первый учебный день, а тут спектакль…

И как раз в тот момент, когда всем стало интересно…

— П-привет!

Из толпы выскочило что-то маленькое.

— Эм… я хотела спросить… можно нам с утра вместе ходить в школу…?

— Эрика?

— Д-да… я Эрика.

Эрика Фенрир — та самая девочка-оборотень, которую Джин обещал обучать.

— П-почему тут такая атмосфера? Я что-то сделала?..

Напряжение разом «сдулось», как воздух из шарика.

— Ваааа!

Старшекурсница, которая секунду назад стояла перед Ёнхвой как перед приговором, расплакалась и убежала.

— Эх, а я думал, что-то будет…

— Зачем начинала, если сразу сбежала?

Толпа разочарованно начала расходиться.

Но…

— Секунду, Эрика.

— А? Д-да…

Ёнхва мягко отодвинула Эрику в сторону.

СВИСТ.

На её ладони вспыхнул лисий огонь.

Лисий огонь — дао-искусство, которое давало контроль над пространством в зоне действия. Не просто «магия», а власть над движением.

— Хоп!

Она бросила лисий огонь вслед убегающей.

— Ай!

Старшекурсница успела пригнуть голову — физподготовка Академии не позволяла быть совсем беспомощной.

Но…

ХЛОП!

В следующую секунду невидимый толчок ударил её по затылку.

Девушка рухнула лицом вперёд.

— Она… умерла?!

— Да не…

— Это же дочь профессора Джина!

— Лазарет! Быстро в лазарет!

Студенты засуетились.

Ёнхва спокойно стряхнула пыль с рук и повернулась к Эрике.

— Так. Что хотела?

— Э-эм…

Эрика стояла с открытым ртом.

Ей было трудно совместить две картинки:

та, кто улыбаясь, только что «поймала словами» старшекурсницу… и та, кто через секунду без колебаний отправила её в нокаут.

— Я… я подумала, что ты крутая… и набралась смелости…

Причина была простая: Эрика весь вечер думала о вчерашнем.

— Не будь такой робкой. Поступи с уверенностью. Ты же представляешь оборотней.

В мире волков слабость считалась грехом. Но Эрика родилась тихой.

Её постоянно толкали «вперёд», но впервые кто-то сказал ей это не как приказ, а как поддержку.

А потом она видела, как Ёнхва разнесла практический экзамен.

Эрика не могла не восхищаться.

— Я… я хотела дружить…

— Дружить?

Эрика отвела взгляд.

Слишком яркие глаза Ёнхвы.

Слишком лёгкая улыбка.

Слишком страшная сила, которую она только что увидела, направленную на «человека рядом».

И в голове Эрики впервые за весь день прозвучала мысль, которую она ненавидела:

«Может… мне лучше передумать?..»

Если бы Эрика была хоть чуточку смелее, она бы просто прошла мимо, сделав вид, что обозналась.

— Ты хотела подружиться?

Но робкая волчица не выдержала ясного взгляда Ёнхвы.

— Д-да… я подошла, потому что хотела подружиться…

Ей оставалось только держаться первоначального плана.

— Хм… друзья, значит.

Единственное, что радовало — Ёнхва не согласилась мгновенно.

«Ну да. Даже если она крутая… с таким характером вряд ли она вообще заводит друзей.»

— Ладно. Давай.

— Ч-что?!

— Почему ты удивляешься, если сама предложила дружить?

— Н-нет, я просто… рада…

Ёнхва посмотрела на Эрику с недоумением: та будто стала ещё меньше.

Причина, по которой она согласилась на дружбу с волчицей, которая потенциально могла оттянуть на себя внимание папы, была простой.

«Мы всё равно будем часто пересекаться, иначе будет неловко.»

Ёнхва всё равно войдёт в демон-клуб, который Джин собирался создать. В конце концов, она тоже демон.

А значит, на каждом собрании клуба она будет видеть Эрику. Где Эрика рядом с Джином — там будет и Ёнхва.

Смысл держаться холодно и отстранённо? Тогда встречи превратятся в пытку.

Если кто-то не нравится — сделай так, чтобы было проще его терпеть.

И, честно говоря, пусть лучше «девчонка-друг» получает уроки у папы, чем просто «какая-то девчонка».

— Пойдём. Ты же тоже на ориентацию идёшь, да?

— Д-да…

Ёнхва повела Эрику к лекционному корпусу.

Эрика, крадучись, пыталась держать дистанцию, но…

«А друзья вообще должны идти на таком расстоянии?»

Не имея друзей раньше, Ёнхва просто радостно виляла хвостом и не задумывалась.

Первый учебный день — и она уже завела друга по дороге в школу.

В большой аудитории, где проходила ориентация первокурсников боевого факультета, Ёнхва заняла свободное место.

— Почему ты в конец идёшь?

— А?

— Друзья должны сидеть вместе, разве нет?

— М-можно… правда?

Эрика, которая уже пыталась прошмыгнуть на задний ряд, вернулась обратно.

Осторожно опустившись рядом с Ёнхвой, Эрика подумала:

«Д-да. Друзья действительно садятся рядом.»

У Ёнхвы не было друзей. У Эрики — тоже. Её с детства держали «отдельно» под предлогом самостоятельности.

«Друг… вот как это, когда у тебя есть друг…»

Оглядывая своё одинокое прошлое, она вдруг почувствовала, что этот момент — особенный. Пусть Ёнхва оказалась страшнее, чем казалось… но они же теперь друзья, да?

Сердце колотилось так, что она не могла понять — это радость или страх.

«Н-но расслабляться нельзя… никогда не знаешь, когда по тебе прилетит.»

Эрика продолжала сидеть как струна. Она не могла предсказать, чем случайно раздражит Ёнхву. Если та применит тот «невидимый удар», который Эрика видела утром — она ничего не успеет.

«Хочу домой… к папе.»

Пока Ёнхва думала свои обычные мысли и виляла хвостом…

«Почему хвост вдруг ускорился?»

Эрика следила за каждым движением, пытаясь предугадать ситуацию, когда—

[Добро пожаловать, первокурсники.]

Ориентация началась.

[Меня зовут Джерон Хайт. Я буду курировать ваши общие дисциплины.]

Высокий, подтянутый, с мягким голосом — молодой преподаватель, который наверняка будет популярен среди студенток.

«Интересно, получится ли сегодня пообедать с папой?..»

Разумеется, профессор Джерон Ёнхву не интересовал.

«П-почему у неё уши опустились? Это из-за того, что я рядом?..»

Эрика слишком сильно «читала» Ёнхву.

[Как вы знаете, специализацию вы выберете со второго курса. Первый курс — это фундамент боевой теории…]

Как будет устроена программа, графики экзаменов и задания, куда приходить за консультацией — всё прозвучало быстро и по делу.

[Теперь заполните Академический журнал. Времени достаточно, не торопитесь и не ошибайтесь.]

Академический журнал — особая бумага, разработанная Маргерит, чтобы упрощать учёт успеваемости.

То, что студент пишет в журнале, преподаватели видят почти сразу — без беготни с бумажками.

Фэнтезийная версия почты… или чата.

Получив этот «артефакт современности», Ёнхва спокойно вывела своё имя, а вот у Эрики случилась проблема.

«Я… я не взяла ручку!»

Она так переживала, как подойти к Ёнхве ещё вчера, что сегодня стала «хулиганкой», забывшей ручку.

Можно было бы просто попросить у кого-то рядом.

«А если откажут, потому что я демон?..»

Но ведь можно попросить у Ёнхвы — она тоже демон.

«А если ей будет в тягость?»

На самом деле Эрика больше всего боялась именно Ёнхвы. Если та посмотрит холодно и скажет: «Ты даже это не смогла запомнить? Чем ты вообще занималась?» — Эрика была уверена, что расплачется прямо на месте.

Но и оставить журнал пустым нельзя.

«Так… спокойно. Говорят, даже если на тебя напал волк, можно выжить, если не потерять голову.»

Повторяя пословицу, от которой самой волчице становилось неловко…

Тук-тук.

— Ё-Ёнхва.

Она осторожно тронула Ёнхву.

— Что?

— Я… я не взяла ручку, но это не потому что я ленивая или хулиганка, а потому что я вчера так боялась… то есть нервничала? н-напрягалась из-за разговора с тобой…

Начала бодро — и тут же язык заплёлся.

— Я рада, что ты стала моей подругой… то есть не это важно… сейчас важно другое…

Стоило ей раз оговориться — и дальше пошла бесконечная каша, понятная только ей самой.

«Почему я всегда такая…»

И как раз в момент, когда она уже готова была провалиться сквозь землю—

— Ручку хочешь одолжить, да?

— …Д-да. Да, это оно.

— Держи.

Ёнхва поняла её бессвязную речь без проблем.

И дело было не в чтении мыслей.

«Я сама раньше такая была.»

Сочувствие.

Ёнхва тоже проходила период, когда была осторожной и пугливой.

Она училась говорить, живя под гнётом и пытаясь не выдать себя демоном.

«У неё, наверное, не было шанса научиться этому.»

Эрика — из Фенриров, благородная семья. Как бы сурово её ни воспитывали, на улице она, очевидно, не выживала.

А характер Ёнхвы «выровнялся» во многом благодаря жизни с Джином.

— Я не буду смеяться, так что не нервничай.

Ёнхва улыбнулась так доброжелательно, что у Эрики чуть не закружилась голова.

Вообще-то утром она была жёсткой из-за того, что задевали Джина. Пока семью не трогают, Ёнхва — добрая и милая лисица для всех.

— Л-ладно… спасибо.

Глядя на эту заботливую, но всё равно немного пугающую улыбку, Эрика в тот момент решила окончательно:

«Я знала! Ёнхва хорошая!»

Как же здорово, что её первый друг — крутая, милая и добрая.

«П-правильно. Та, кто оскорбляла её семью, была неправа.»

И сцена утренней агрессии в голове Эрики уже переписывалась «в правильную сторону».

После ориентации, получив Академический журнал на пять лет вперёд, Ёнхва повела Эрику в столовую.

— Я правда могу сюда? Меня же не побьют за то, что я демон…

— Мы тоже студенты, ты о чём вообще?

Несмотря на попытку Эрики отступить, Ёнхва схватила её за воротник и затащила внутрь.

На этом «смущение Эрики» не закончилось.

— Я могу рядом с тобой сесть?

— Мы всё утро рядом сидим, и сейчас ты хочешь отдельно?

Получив подносы, Эрика снова пыталась держаться в стороне.

— Ням… ням…

— Почему ты ешь так странно?

— Я… я пытаюсь есть в твоём темпе…

— Да не важно, ешь как хочешь.

Она мучительно подстраивалась.

— Н-ннгх…

— Что теперь?

— …Мне в туалет, но ты ещё ешь—

— АУУУУ!

— Ау… ау?

— Почему ты воешь?! Если срочно — беги!

Даже терпеливая Ёнхва сорвалась, увидев, как Эрика буквально «держит себя руками».

Проводив взглядом, как Эрика уносится в туалет, Ёнхва подумала:

«Интересно, я тоже так бесила папу?..»

И, увы, да.

Когда Ёнхва только появилась, она стеснялась принимать душ и боялась тратить горячую воду.

«Папа правда был терпеливый…»

На деле ему просто было всё равно, но в голове Ёнхвы Джин давно стал идеальным отцом.

«Если я не хочу раздражать папу… надо хотя бы её чуть-чуть исправить.»

Скрестив руки с решимостью, Ёнхва ждала возвращения Эрики.

— Я… я вернулась…

Эрика вернулась, явно уже на грани моральной смерти.

— Сядь.

— Э-эм?

Ёнхва усадила её и начала обходить кругом, оценивая.

— Они что делают? Ритуал?

— Не знаю… слышал, что утром было? Лучше не вмешиваться.

В шумной столовой они привлекали внимание, но Ёнхва этого не замечала.

— Что ты делаешь?..

— Пытаюсь понять, как ты вообще поступила.

Осмотрев Эрику, Ёнхва вынесла вердикт:

— Ты практику сдала на грани, да?

— О-откуда ты…

— Потому что с таким телом ты бы не протиснулась иначе.

Мягкие руки. Тонкая фигура. Маленький рост.

Ничего боевого — и это порождало вопрос.

— Тогда на письме ты набрала почти максимум?

Если практику еле-еле, значит, письмо вытащило.

Она должна быть «умной, но слабой»…

— Н-нет… я даже магические вопросы не решила.

— …Тогда как ты вообще прошла?

Она даже письмо не вытянула. Невозможно.

«Неужели… по блату?..»

Это очередная схема Маргерит, чтобы протащить демонов?

— Когда я ответила на вопрос 27… мне сказали, что я точно поступила.

— Вопрос 27? Какой… ВОПРОС 27?!

— Й-ип! Д-да… вопрос 27…

Хвост Ёнхвы встал трубой.

И это было логично.

«Это же киллер-вопрос!»

Один из тех двух «невозможных», которые Ёнхва пропустила. Вопрос по принципам меча Мастера Меча.

Обычные задания стоили 2–3 балла, а киллер-вопрос — 500.

То есть даже если завалить всё остальное, один правильный киллер-вопрос гарантировал поступление.

— Ты это поняла? Как ты решила?

Говорили, что это под силу лишь гениям раз в столетие. И эта дрожащая волчица — решила?

— В смысле «как»?

Эрика почесала щёку, словно сама не понимала.

— Оно… само решилось, когда я попыталась.

— ……

Ёнхва не нашлась, что сказать.

Слова Джина, которые раньше звучали странно, всплыли сами собой.

— Настоящий гений — это не тот, кто умеет всё. Это тот, у кого половины винтов нет, но в одной области он режет как лезвие.

Сказать «само решилось» про принципы меча Мастера Меча…

— П-почему ты так на меня смотришь?..

«Половины винтов нет, но в одной области — лезвие.»

Глядя на эту неловкую, робкую, вечно напуганную волчицу, Ёнхва внезапно поняла, что Джин имел в виду.

И это ощущение ей совсем не понравилось.

Гений, который появляется раз в 100 лет.

Теперь Ёнхва понимала, почему директор выбрала именно Эрику среди всех оборотней.

«Если она просто раскроет потенциал…»

Эта девчонка поняла технику Мастера Меча.

Да, сейчас она неуклюжая, робкая и во многом слабая.

Но если её талант взорвётся как надо — в Мире Демонов может появиться уровень Мастера Меча.

И Ёнхва отлично знала, кто лучше всего умеет вытаскивать таланты наружу.

«Если папа возьмётся… то точно…»

Джин вытащил из Ёнхвы даосскую энергию и даосские техники, о которых она сама даже не подозревала.

Если он способен раскрывать силы, которыми не пользуется лично… почему он не сможет научить мечу, который освоил самым первым?

Это было невозможно.

Джин — единственный прямой ученик Мастера Меча.

Если уж на то пошло, учить будет даже проще, а не сложнее.

И если Эрика пробьёт свой «затор» и взлетит…

«А что тогда со мной?»

Рядом с ней Ёнхва будет выглядеть куда бледнее.

Она знала, что папа ценит её уже просто за существование, но всё равно… ей не хотелось, чтобы ровесница-демон обогнала её на глазах.

— Угх…

— Что такое?

— Думаю, как сделать так, чтобы ты не стала слишком сильной слишком быстро.

— А?.. Но я же совсем слабая…

Она выдала свои не самые чистые мысли — а Эрика только наклонила голову, явно не понимая.

«Ладно… всё равно сначала надо отвести её к папе.»

Она не могла не дать Эрике встретиться с Джином.

С Фенрирами уже была сделка.

Эрика так или иначе должна попасть в демон-клуб.

— У тебя сегодня ничего, кроме ориентации, нет?

— Наверное?..

— Тогда пошли к моему папе.

— Э-э… зачем?

— Хм?

Хлоп-хлоп.

Они какое-то время просто моргали друг на друга.

— Друзья обычно сразу знакомятся с родителями друг друга? Я… я же из Мира Демонов, это вообще-то далеко…

— Ты о чём вообще?

Даже пары не ходят к родителям в первый же день.

Ёнхва посмотрела на Эрику так, будто увидела что-то странное.

— Ты вообще знаешь, кто мой папа?

— Ну… профессор демонологии?

— ?

Она подумала, что Эрика так реагирует, потому что не знает, но нет — знала.

Разговор явно «перекосило», поэтому Ёнхва уточнила ещё раз, на всякий случай:

— Ты знаешь, что папа делает клуб, да?

— …Нет?

— Тебе дома ничего не говорили?

— Дома…?

Эрика осторожно вспомнила, как она уезжала из семьи.

— С-старшая сестра… я правда должна ехать?

— Должна. Ты изгнана из семьи, пока не станешь «настоящей волчицей».

— Что за семья такая…!

— Ты ела и спала в этом доме, а теперь так говоришь?

Харка Фенрир захлопнула ворота с грохотом.

Это было больше похоже на пинок, чем на проводы.

— Мне… вообще ничего не сказали…

Эрика ответила честно, и на лице Ёнхвы проступило чистое недоумение.

«Что тут происходит?»

Неужели вопрос с членством в клубе подвис?

Она попыталась прокрутить «цепь надежды», но сначала нужно было проверить.

— Ладно. Пойдём к папе — там и разберёмся. Просто пошли.

— Мне купить подарок или—

— Не надо. Давай быстрее.

Ёнхва схватила Эрику за руку и потащила к лаборатории Джина.

===========

До лаборатории было идти 15 минут, но Ёнхва уже 30 минут наматывала круги по Академии.

— Эм… Ёнхва, ты, может… заблудилась?

— Не говори ерунды. Я здесь тысячу раз ходила.

Причина была не та, о которой переживала Эрика.

«Сколько ты ещё собираешься за нами идти?»

Твичь.

Шерсть на чувствительном хвосте встала дыбом — сигнал угрозы.

Кто-то следил за Ёнхвой и Эрикой.

Днём, при людях, на территории Академии — кто вообще настолько наглый?

«Я думала, она сама отстанет… но нет, упёртая.»

Ёнхва хотела глянуть назад и прикинуть силу преследователя, но…

— ……

Она застыла.

Не потому что противник был ей не по силам.

Совсем не поэтому.

Шуршание.

Кусты дрожат.

Над ними торчат две ветки, слишком «ровные», чтобы быть ветками.

Бледное лицо, которое без стыда высовывается наружу.

Красные глаза, которые в кустах всё равно не спрячешь.

«…Что она делает?»

Вампирша, маскирующаяся настолько плохо, что это нельзя назвать маскировкой.

Та самая Лилия Владика — 2-я по баллам на боевом факультете, которая перехватила Ёнхву после церемонии зачисления.

— …Она там что, в какую-то игру играет?

— Может.

Столь жалкая «слежка» была заметна даже прохожим.

Ёнхва погладила свой хвост, словно извиняясь за то, что он зря напрягался: можно было просто повернуть голову один раз, а она тут опиралась на «шестое чувство».

И это было ещё не всё.

Шурш-шурш.

Лилия, будто не понимая, что её видят все, откровенно ползла по кустам ближе.

Это было впечатляюще — назвать это «слежкой». И ещё более впечатляюще — верить, что её не раскрыли.

Любой нормальный человек не купился бы на такое преследование.

— Ёнхва. Ты можешь честно сказать… ты правда заблудилась, да?.. Ничего страшного, я подожду, так что не торопись…

…Идиот был рядом.

Ёнхва посмотрела на Эрику с таким шоком, что мысли сами собой выскочили:

«С Миром Демонов точно всё в порядке?»

Если будущее «двухглавых» великих семей выглядит вот так — ей правда стало тревожно за будущее демонов.

Она уже хотела окликнуть Лилию, но…

Пырр.

Когда красные глаза в кустах встретились с ней взглядом, у Ёнхвы проснулась вредность.

«Посмотрим, сколько она ещё выдержит.»

Сегодня всё равно только ориентация, день закончился рано.

Если они «погуляют» ещё чуть-чуть — папа ничего странного не заподозрит.

Ёнхва еле заметно захихикала и почесала ухо с виноватым видом.

— Да… похоже, я правда заблудилась.

— Я так и знала!

— Ну, как ты сказала… я буду искать не спеша. Очень медленно…

Никто не заметил, как уголки губ маленькой лисицы поднялись вверх.

===========

Аудитория 2 курса, факультет боя, отделение меча.

— Все. На самом деле физически демоны и люди почти не отличаются.

Преподаватель, который должен был вести пару, срочно попросил подмену — и в итоге внезапно пришёл Джин.

— Профессор? Почему вы вдруг читаете демонологию на мечах…?

— Потому что урок меча закончился раньше.

— Тогда почему нельзя отпустить нас?

— Нельзя. Время занятия ещё осталось, верно?

На лицах студентов появилось отчаяние.

— Слышал, сегодня Джин будет подменять!

— Подожди… профессор демонологии умеет учить мечу?

— Ты что, с ума сошёл? Он прямой ученик Мастера Меча.

— …Точно. Я забыл, потому что он постоянно занимается какой-то дичью!

Второкурсники мечников сегодня были возбуждены.

С самого первого занятия можно услышать меч от Джина.

И занятие действительно вышло отличным.

Он дотошно правил стойки и даже подбирал стили под каждого.

Было бы идеально, если бы он остановился на этом, но—

— А теперь поговорим о вампирах.

Закончив «мечи» раньше, он начал лекцию по демонологии, которая никому не была нужна.

— Люди собирают ману в сердце, а демоны — нет. Кто знает, как демоны используют ману?

— ……

— Верно. Через татуировки.

Ответа не было, но Джин продолжал, как ни в чём не бывало.

— Единственное физическое отличие между человеком и демоном — эта татуировка. Это касается и обычных демонов, и высших. Возьмём, например, вампиров.

Вампиры не горят на солнце.

Спят каждый день, как люди, и предпочитают кровати, а не гробы.

Кровь — не их основная пища.

Они едят обычную еду, 3 раза в день.

Потеют и… да, ходят в туалет.

Живут примерно столько же — редко дотягивают до 100 лет.

— Это правда?.. Я… я думал, вампиры намного страшнее… так мне рассказывали…

К этому моменту даже те, кому было всё равно, заинтересовались.

Сказки рисовали совсем других вампиров.

Если Джин прав — кроме татуировки они почти люди.

— Это правда. Кроме того, что они используют силу татуировки, чтобы управлять кровью, отличий нет.

Собственно, почему их и зовут вампирами — причина простая.

Они пьют кровь и умеют обращаться с её силой.

Их называют вампирами лишь потому, что только эта раса использует кровавую энергию.

— Способ управления кровавой энергией ещё не изучен точно, но…

Внезапная лекция получилась неожиданно удачной: студенты слушали куда внимательнее, чем Джин ожидал.

===========

Тем временем Лилия, гоняясь за Ёнхвой, превращалась в жалкое зрелище.

«Сколько она ещё будет искать дорогу…!»

Она следила уже больше часа, а Ёнхва всё так же лениво кружила по Академии.

Спина, постоянно согнутая дугой, молила о пощаде.

Под палящим солнцем она взмокла, а её дорогой готический наряд прилип к телу.

Подол тащился по земле, пачкался пылью, а от кустов к платью липли листья и цеплялись ветки.

Никто бы не узнал в ней благородную юную леди семьи Владика.

Но выбора не было.

Лилия всегда ходила гордо.

Она никогда не кралась, как мышь.

И почему же она терпела это сейчас?

«Я терплю это унижение, потому что она сказала, что приведёт к профессору Джину…!»

Во время своих метаний Лилия услышала, что Эрику поведут к Джину.

«Почему не кто-то другой… почему именно волчица?!»

Если бы это был кто угодно — Лилия подошла бы спокойно.

Но вечные соперники Владика… в присутствии Фенриров она не могла показать себя той, кто просит первой.

Да.

В итоге она страдала из-за мелочной гордости.

— Она… настойчивее, чем я думала…?

Даже Ёнхва не ожидала такого.

Лилия выглядела как аристократка с гордостью до неба — Ёнхва была уверена, что та быстро сдастся.

— Это что… нищенку в Академию пустили?

— Может, охрану позвать?

Но Лилия продолжала это позорище настолько упорно, что вокруг уже шептались подобные вещи — и Ёнхве стало любопытно, почему та не сдаётся.

— М-м… Ёнхва. Если ты не найдёшь, можно в другой раз…

А Эрика всё ещё не замечала ничего и говорила «заботливо», от чего хотелось стукнуть себя по лбу.

Тук.

Ёнхва остановилась и пошла прямо к Лилии.

— А?..

Лилия дёрнулась, увидев, что Ёнхва идёт к ней, но убежать не смогла.

Ноги затекли от долгого сидения на корточках.

Даже вампиры — всё равно в целом «обычные девчонки», так что—

Шурх.

Сбежать она не успела, и Ёнхва просто сунула голову в кусты.

— Ты чем занимаешься?

— А…

— Й-ип…! В-вампир?!

Лилия состроила настолько глупое лицо, будто вообще не понимала, когда её раскрыли.

Эрика подпрыгнула, как будто такого сценария в жизни не предполагала.

Смотрелось это одинаково нелепо и вблизи, и издалека.

Бух.

Лилия осела на землю и дрожащим голосом спросила:

— Ты… ты всё это время… замечала мою слежку?

— Так это была слежка?!

— Эрика, помолчи минуту.

— Л-ладно…

Ёнхва закрыла Эрике рот ладонью, тяжело вздохнула и скрестила руки.

— Кто бы не заметил? Мне кажется, тебя видела вся Академия.

— ……

Эрика, которая не заметила, честно молчала.

Потому что Ёнхва велела.

— Раз ты смогла заметить мой скрытный подход, топ боевого факультета действительно не так прост!

Ёнхва на секунду потеряла дар речи.

Это было не «она заметила», а «ты спряталась как дрова».

Но Лилия искренне считала, что дело в крутости Ёнхвы.

Почти достойно уважения.

— Зачем ты за мной шла?

Сначала наблюдать было смешно, но теперь Ёнхве хотелось уже просто добраться до Джина.

— Я была первой.

— Чего?

— Я первой попросила познакомить меня с профессором Джином.

Блеск.

Почему-то глаза Лилии стали влажными.

Нет, это было не «показалось».

В уголках действительно висели слёзы.

— Ты… ты меня проигнорировала, хотя я просила первой…

Лилия чувствовала себя обиженной.

Её нигде и никогда так не отшивали.

А тут Ёнхва смотрела на неё как на мусор, уворачивалась, игнорировала.

Лилия проглотила гордость и подошла первой — и получила холодный ответ.

А потом Ёнхва вдруг стала дружелюбно гулять с Эрикой Фенрир, из семьи-соперника — эмоции просто переполнили чашу.

— Т-ты… ты плачешь, что ли?

От растерянного бормотания Ёнхвы слёзы, которые Лилия сдерживала, наконец хлынули.

— Почему ты дружишь с этой дворнягой?!

Лилия разрыдалась лишь от того, что её чуть-чуть игнорировали.

Будущая глава великой семьи вампиров оказалась мягкотелой, жалкой плаксой.

Пока она не заметила, Ёнхва уже усадила Лилию на лавку.

Лилия рыдала.

Эрика стояла поодаль, с крайне неловким выражением лица.

Ёнхва впервые видела, чтобы Эрика так явно показывала неприязнь.

«Вампиры и оборотни правда настолько несовместимы?»

Выросшая рядом с профессором демонологии, Ёнхва знала о Мире Демонов больше, чем средний студент.

Вампиры и оборотни не ладили никогда. Даже во время Войны людей и демонов они «сотрудничали» скорее из ненависти к общему врагу.

«Что бы сделал папа?»

Джин наверняка попадал в такие ситуации десятки раз. Он ездил в Мир Демонов по делам и наверняка оказывался между Владика и Фенрир.

— Хнык… хнык…

— Угх…

…Вот только вряд ли он когда-нибудь оказывался между детьми.

Но факт оставался фактом: разруливать всё придётся Ёнхве.

Эрика сжала губы и явно не собиралась успокаивать Лилию. А оставить Лилию тут — значит слушать рыдания бесконечно.

Похлоп-похлоп.

Ёнхва осторожно погладила Лилию по спине.

— Пожалуйста, перестаньте плакать, юная леди.

— Шмыг… Это… это уже всё. Моя школьная жизнь разрушена…

— Да, разрушена. Поэтому если не хотите разрушить её окончательно — прекращайте сейчас.

Хотя ладонь была мягкой, слова — ледяные.

Она не могла иначе.

Выживание среди чужой злобы и жизнь рядом с Джином…

Сочувствие у неё развивалось плохо. Её речь сама выходила прямой, «Т-образной».

— В этом мире слёзы почти ничего не решают.

Лилия замолчала, уловив серьёзность её лица. При том что Ёнхва была ниже, в её взгляде было что-то взрослое.

— Это не ваш семейный особняк. Здесь нет мамы, которая будет терпеть истерики.

…И только сказав это, Ёнхва поняла, что ляпнула.

Эрика, которая всё это слушала, побледнела.

Про семьи соперников ходили вещи, о которых знали все. Например, что мать Лилии умерла от хронической болезни.

— Моя мать умерла, когда мне было семь.

Глаза Лилии на миг стали острыми.

— Повезло вам.

— Что?..

— Я свою даже не помню.

…

— По крайней мере вы знаете её лицо. А я никогда не видела своих настоящих родителей. Я даже не знаю, как они выглядят.

Хотя тему родителей первой подняла Ёнхва, и Лилия, и Эрика вдруг притихли.

— …Прости.

— А? За что?

Лилия сказала это едва слышно, а Ёнхва только неловко сложила и расправила уши.

— Не говорите так, будто я бедная лисица без рода-племени.

— Я… я так не думала!

— А, это у меня привычка такая.

Ёнхва прочистила горло. За годы, когда на неё постоянно нападали словами, колючки выходили сами собой.

— Сейчас я в полном порядке. Потому что рядом со мной самый крутой папа на свете!

Она гордо упёрла руки в бока и подняла уши.

Прошлое прошлым, но нынешняя Ёнхва была счастливой лисой.

— Профессор Джин… правда настолько потрясающий?

Лилия вытерла слёзы. До сих пор она считала, что её отец, Эдмунд Владика, самый красивый, сильный и идеальный.

«Когда приедешь в Академию, найди человека по имени Джин».

Если отец признал этого человека, а Ёнхва даже пыталась сменить направление ради его области…

Лилии стало интересно, кто он такой.

— Конечно потрясающий. Пока был студентом, он взял все доступные курсы, окончил первым почти везде и стал самым молодым профессором в истории Академии.

— Хм… это действительно впечатляет.

Даже Лилия, выросшая в тепличных условиях, понимала, что такое Имперская Академия. Подобные достижения заслуживали уважения.

— Но он был бы крутым и без этого. Он несколько раз спасал мне жизнь.

— Твою жизнь?

— Ещё как.

Ёнхва кашлянула и бодро начала рассказывать их первую встречу три года назад.

Как её преследовал Гулд, как она промокла под ливнем и слегла с жаром. Как Джин забрал её домой и сразу вылечил.

Про случай на телепорт-станции, где ожерелье спасло её от Гулда.

Про похищение Хавелом, когда Джин потратил дорогущий свиток телепортации, чтобы вытащить её.

В устах Ёнхвы Джин звучал как принц из сказки. Местами она приукрашивала, но итог событий был таким же.

— Как я могу его не уважать?

— Вау…

Выслушав всё, Лилия мгновенно «достроила» картину.

«Он не дискриминирует демонов и по-настоящему любит свою дочь!»

После рассказа Ёнхвы было сложно представить, что Джин вообще мог держать её рядом из-за того, что она редкий объект исследования.

— Я каждый день делаю всю работу по дому и собираю ему ланчбокс, но всё равно этого мало, чтобы отплатить.

Если Ёнхва начинала хвалить папу, её было не остановить.

— Однажды я стану такой же сильной, как папа… Нет, намного сильнее. И защищу его от любого, кто захочет причинить ему вред.

— Ты… похожа на меня!

— А?

Лилия неожиданно вспыхнула сочувствием.

— Я тоже уважаю своего отца больше всех на свете.

Поймав паузу, она тут же вклинилась со своей «похвалой папы».

— Мой отец — почти что глава вампирского клана. И при этом, обладая силой, властью и богатством, он добр ко всем.

Лилия сцепила руки и улыбнулась — будто уважение переливалось через край.

— Поэтому моя цель — стать элегантной и достойной главой семьи. Такой, чтобы превзойти отца.

Ещё недавно они цапались, а теперь болтали так дружно, словно обычные девочки их возраста.

Но Эрика, наблюдая со стороны, чувствовала, что что-то тут не так.

— Ты… целуешь его утром и перед сном?

— Да. Я же не могу отплатить добротой иначе. Вот и стараюсь быть хорошей дочерью.

«Пятнадцать лет — это уже не совсем “маленькая”. Целовать отца… странновато».

Но Эрика молчала. Ей не давали слова.

— Что? Тебе стыдно показывать любовь к отцу?

— Ч-что? Нет!

— Попробуйте, юная леди, когда вернётесь домой. Ему точно понравится!

— Думаешь?

И даже когда Лилия полностью «купилась» на логику Ёнхвы, Эрика всё ещё молчала.

— Но ты ещё и кормишь его сама…?

— Это сыновняя… то есть дочерняя почтительность. Папа иногда так уходит в работу, что забывает поесть. Вот я и кормлю.

И даже когда она услышала это…

— Иногда, когда папа задерживается допоздна, я сплю под его одеялом. Чтобы оно было тёплым, когда он ляжет.

И даже когда услышала это…

— Это ожерелье папа сделал специально для меня.

И даже когда заметила странный блеск в глазах Ёнхвы, когда та тронула ожерелье…

Эрика всё равно молчала.

— Ёнхва… правда уважает своего отца…

— Да вы одинаковые, юная леди!

Они обе говорили об «уважении», но…

Эрика, уловив тонкую разницу, почувствовала, как у неё дрогнули глаза.

«Это… точно нормально?..»

У Лилии это выглядело как чистое уважение.

А Ёнхва будто путала уважение с чем-то другим.

===========

Через полчаса Эрика всё-таки сказала:

— Ты не говорила ничего, потому что я сказала: “Помолчи минутку”?

— Д-да…

— Господи… что мне с тобой делать.

Ёнхва наконец заметила, насколько тихой была Эрика. Сначала она подумала, что дело в вампире рядом, но Лилия болтала вполне свободно.

— Так, точно. Нам же в лабораторию.

Опомнившись, Ёнхва вскочила. Изначально она и шла к Джину вместе с Эрикой, но разговоры увели их в сторону, и прошло несколько часов.

— Точно!

Лилия тоже тут же подорвалась — она так увлеклась рассказами, что на миг забыла, зачем вообще следовала за Ёнхвой.

— Ёнхва… а почему ты хотела вести к профессору только эту волчицу? Она ведь даже не просила первой.

В голосе звенела обида: почему ведёшь её, а не меня?

Ёнхва пару раз покрутила глазами и выдала первое, что пришло.

— Эрика… моя подруга.

— …Подруга?

— Да. Мы сегодня познакомились по дороге, она предложила дружить, я согласилась.

Лилия задумчиво приложила палец к подбородку.

«Значит, “дружить” — это когда можно сразу спокойно познакомить с родителями?..»

На самом деле у Лилии тоже почти не было друзей. Те, что были, — лишь “ровесники-аристократы” с политическими узлами. Настоящей дружбы “давай дружить с сегодняшнего дня” она не знала.

«Но если эта… волчица смогла…»

Лилия посмотрела на Эрику, сжала кулак и глубоко вдохнула.

— Ёнхва.

— Да?

— Т-тогда… со мной тоже.

— С тобой что?

— Дружить. Я тоже хочу с тобой дружить.

Хотя они только что мило болтали, она всё равно нервничала. А вдруг Ёнхва откажет?

Но Ёнхва кивнула мгновенно.

— Конечно.

— …Правда?

— Конечно. Где ещё я найду подругу, которая так меня понимает?

Она не стала говорить вслух: «я уже подружилась с оборотнем, будет неловко, если с вампиром не подружусь».

«Если не принять — она опять расплачется».

К тому же голос Лилии дрожал. Отказать — значит снова утешать её полчаса.

— Спасибо, Ёнхва!

Лилия слева, Эрика справа.

«Так вот как легко заводить друзей в школе…»

Так думала “социальная бабочка” будущая девятихвостая лисица, которая в первый же учебный день завела двух подруг.

Колокольчик звякнул, когда я вошёл в исследовательскую лабораторию после лекции на замене.

Поскольку у первокурсников сегодня была только ориентация, я вполне ожидал увидеть Ёнхву, ожидающую меня здесь, но…

— Ёнхвы нет?

— Пока нет.

В лаборатории были только Рейна и Эгида.

«Куда она делась?»

Угадать было сложно.

Это не то чтобы она могла пойти к друзьям.

И она не из тех, кто будет бесцельно бродить по кампусу.

«Она уже слишком взрослая, чтобы её похитили, да?»

Первая мысль — похищение, но я тут же отбросил её.

Ёнхву уже похищали однажды. Причём настолько нелепо и просто, что мне до сих пор неприятно вспоминать.

Теперь она не станет бездумно идти за кем попало.

А даже если и пойдёт — у неё достаточно силы, чтобы выбраться самой.

Какой бы маленькой и милой она ни выглядела, она всё-таки первая на Боевом факультете.

К тому же Искусства Дао — сила, о которой мир пока почти ничего не знает.

И, по сути, кроме меня, никто не сможет ей противостоять.

Так куда же она могла уйти?

— Она вон там уже какое-то время сидит, — неожиданно сказала Эгида.

Я повернул голову. Эгида указывала в окно.

И, посмотрев туда…

— А.

Я увидел Ёнхву — она ярко смеялась, а по бокам у неё стояли девочка-вампир слева и девочка-оборотень справа.

«Только не говори мне, что она реально подружилась?»

Даже я, которого сложно чем-то удивить, на мгновение остолбенел.

Ёнхва три года прожила рядом со мной.

Я прекрасно понимаю, насколько тяжело людям уживаться с таким характером.

И всё же — два ровесника, да ещё в первый же день.

Это заставило меня задуматься: возможно, отсутствие друзей у меня было не только из-за характера.

— Ну, это очевидно. Кто захочет дружить с тем, у кого конечности каждые три дня исчезают? — буднично прокомментировала Рейна рядом.

— Тогда это было неизбежно.

У меня было слишком много лекций и слишком мало времени на подготовку материалов для экспериментов.

Приходилось использовать собственное тело.

И нет, я не мазохист, который получает удовольствие от боли.

— Вот. Значит и отсутствие друзей тоже было неизбежно.

Разумеется, ни один студент никогда не соглашался с моей логикой.

Они считали, что мне следовало просто уменьшить нагрузку.

Кто вообще станет подходить к человеку, который ради любопытства поджигает, замораживает и травит собственное тело?

— Ты даже не представляешь, как я пугалась каждый раз, когда ты вытворял эти безумные вещи. С таким-то талантом…

Рейна поддерживала со мной «дружбу» только потому, что мы вместе готовились к выпуску.

Иначе мой и без того маленький круг общения сжался бы ещё сильнее.

Почуяв, что разговор снова идёт против меня, я сменил тему:

— Я впервые вижу, чтобы вампир и оборотень не дрались.

Это действительно редкость: эти виды традиционно враждуют.

Оборотень выглядит куда более скованной, но и это уже исключение — у них обычно натура слишком агрессивная.

— Она что, выделяет какой-то феромон, который притягивает демонов?

Как бы мило Ёнхва ни выглядела, это всё равно странно.

Сначала она заполнила мои лекции полудемонами.

Теперь — болтает с благородными демоническими юными леди в первый же учебный день?

Но Харка никак особенно на Ёнхву не реагировала…

«Может, она просто сама по себе общительная?»

Гипотеза упёрлась в тупик.

Я бы ни за что не догадался, что оборотень «подружилась» из страха, а вампирша — потому что их сблизили разговоры о “папе”.

===========

Ёнхва, тем временем, была в затруднении.

Подружиться с Лилией — это, конечно, приятно.

В её попытках казаться жёсткой, скрывая мягкость, было что-то даже милое.

А главное — у них совпадала цель: однажды превзойти отцов.

— Раз я теперь тоже твоя подруга… ты отведёшь меня к профессору Джину?

— Ну…

Вот в чём была проблема.

Ёнхва знала условия сделки между Джином и семьёй Фенрир.

Три года назад, когда её тело вдруг начало странно “греться” и вести себя иначе, Харка согласилась объяснить симптомы — но только при условии, что будет создан демонический клуб.

Сами симптомы Ёнхве толком не объясняли, но сейчас это было неважно.

Важно было другое: Лилии лучше не знать о демоническом клубе.

«Если его собирались создать тайно, чтобы отличаться от Владика, тогда…»

Разве это не приведёт к тому, что папа нарушит сделку с Фенрир?

Ёнхва колебалась, встречая сияющий взгляд Лилии.

Подруга, которая мечтает однажды превзойти отца?

Или папа, который спас ей жизнь, дал дом, кормил, одевал и ценил просто за то, что она дышит?

«Если так поставить вопрос, у Лилии шансы вообще смешные».

Весы в одно мгновение резко наклонились в одну сторону.

Ничто не могло перевесить “небо” по имени Джин.

— Прости, но…

Она уже собиралась отказать, когда…

— Только подумать! У меня будет шанс увидеть профессора Джина, которым ты так гордишься! Я уже нервничаю!

— А?

— Он же… очень величественный и впечатляющий, да?

— …Конечно!

Увидев эти глаза, полные ожидания, Ёнхва передумала.

Это было не просто «Лилия просит ради своих целей».

Лилии правда было интересно, какой человек Джин.

А Ёнхва — послушная дочь, которая вообще не умеет сопротивляться желанию похвастаться папой.

— Лаборатория демонологии вон там. Пойдём прямо сейчас!

— …Так она всё время была там?

Эрика сбоку посмотрела на Ёнхву с лёгкой обидой.

Ёнхва, естественно, проигнорировала это и бодро зашагала вперёд.

А что насчёт сделки Джина с Фенрир?

«Папа что-нибудь придумает!»

Ёнхва не знала.

С этого момента она просто “невинная дочь”, которая ничего не понимает в сложных штуках вроде контрактов и всего лишь ведёт своих первых в жизни подруг в гости.

Она точно не перекладывает решение на Джина.

Она доверяет папе.

«Это не предательство. Это доверие!»

Она продолжала убеждать себя в этом, пока они шли к лаборатории.

===========

Щёлк.

— Я вернулась!

Ёнхва влетела в исследовательную лабораторию с уверенным голосом.

Даже для “дочки профессора” это было слегка чрезмерно.

Тут вообще-то рабочее пространство аспирантов.

— С возвращением, Ёнхва!

— Я скучала…

Рейна и Эгида вскочили и тут же начали наперебой гладить Ёнхву по голове.

Две полудемоницы вовсе не возражали против её шумного появления.

Наоборот: они были бы только рады, если бы Ёнхва шумела ещё больше.

Она была единственным, что делало их скучную работу терпимой.

Вырвавшись из “сестринского” восторга, Ёнхва потянула за собой растерянных Лилию и Эрику.

— Все, познакомьтесь. Это Рейна-онни и Эгида-онни. Они обе ассистентки на демонологии.

— Здравствуйте. Я Лилия Владика, наследница великого вампирского клана Владика.

Лилия первой взяла себя в руки.

Она поприветствовала их изящно, придерживая край платья, хотя пыль после её преследования Ёнхвы заметно “украла” часть благородства.

— З-здравствуйте… Я Эрика Фенрир…

Следом прозвучал робкий голос Эрики.

Выглядела она не менее “неаристократично”, но серебряные волосы и ярко горящие золотые глаза всё равно выдавали её кровь.

Увидев двух демонических первокурсниц в лаборатории, Эгида закатила глаза и прошептала Рейне:

— Сэнпай, нам им поклониться?

— Это Империя, а не Мир Демонов. Лучше иди проверь число записавшихся на демонологию в этом семестре.

— Пф…

Отправив Эгиду обратно к работе, Рейна упёрла руки в бока и спросила:

— Приятно познакомиться, младшие. Но что привело таких высоких гостей сюда?

— Это мои подруги. Я привела их познакомить с папой.

Ёнхва ответила, гордо выпятив маленькую грудь.

Рейна моргнула и посмотрела куда-то за неё.

— Ну, вот так она говорит.

— …

— Эй, Джин. К тебе пришли.

— М?

Только тогда Джин поднял голову от того, что писал.

Пока Ёнхва шумно возвращалась, Рейна и Эгида встречали её, а две демонические первокурсницы представлялись…

Он всё это время был в своём мире.

«Это… тот самый профессор Джин, про которого я столько слышала?»

Лилия сглотнула.

Судя по рассказам Ёнхвы, Джин был самым ласковым отцом на свете.

Она подсознательно ожидала кого-то вроде собственного отца.

Но перед ней сидел человек, у которого на лице почти не было эмоций.

Белые волосы до пояса и пепельно-серые глаза, по которым невозможно понять мысли, усиливали это ощущение.

— Ёнхва пришла.

Его сухой голос, будто лишённый интонаций, добил образ окончательно.

И самое странное было вот что…

— Папа!

Ёнхва подпрыгнула и обняла Джина за талию.

Подруга, которую она завела сегодня, выглядела безумно счастливой.

Похлоп-похлоп-похлоп.

Джин, не меняя выражения лица, почесал Ёнхву за ухом и поднял взгляд.

— Что привело вас двоих?

— Эм… Ёнхва сказала, что я узнаю, когда мы придём…

Эрика, которая вообще не слышала от семьи подробностей о сделке, мямлила, не зная, что сказать.

Сжать.

Лилия стиснула кулак и выпрямила спину.

«Даже если он не такой, как я ожидала… я должна это сделать!»

Отец доверил ей право положить на стол богатство и власть семьи как цену за переговоры.

Значит, она обязана получить наставления у человека, которого признал её отец.

— Здравствуйте, профессор Джин. Я Лилия Владика. Не знаю, слышали ли вы обо мне, но…

— Если бы я не знал единственную дочь семьи Владика, я бы не мог быть профессором демонологии. Как поживает герцог Эдмунд?

— Д-да… Вы близки с моим отцом?

— Скорее, я перед ним в большом долгу.

Сжать.

Кулак Лилии сжался сильнее.

Она не знала, что он “в долгу”.

Это должно было облегчить разговор.

— Тогда перейду сразу к сути, профессор. Я хочу, чтобы вы помогли мне удерживать лидирующую позицию в Академии на протяжении моего—

— Это невозможно.

— …Что?

Отказ был настолько резким, будто по коже полоснули лезвием.

Лилия запнулась, не веря услышанному.

Не «я не хочу», а «невозможно».

Она даже не успела спросить, что он имеет в виду, как…

— Я уже заключил похожую сделку с Фенрир. Так что это проблематично.

…

Джин продолжил монотонно.

Если бы Харка услышала это, она бы наверняка схватилась за голову от того, насколько он прямолинеен.

Отказ прозвучал настолько сухо, что Лилия на мгновение решила: «Я, наверное, сказала что-то не так».

Настолько, что глаза защипало — слёзы вот-вот выступят.

Но «прививка», которую она получила от Ёнхвы раньше, сработала.

Лилия выпрямилась, удержала улыбку и уточнила:

— Даже при тех же условиях? Неужели Фенрир настолько мелочные, что запрещают вам иметь дело с Владика?

— Именно так. Они прямо прописали: не связываться с Владика.

— Вот поэтому эти шавки…

Лилия резко посмотрела на Эрику.

«Глядит, сейчас вцепится».

— Я-я ничего не знаю! — Эрика замахала руками так, будто её обвиняли в преступлении.

— Что значит «не знаешь»?

— Я правда не знаю, что за контракт заключила моя семья! Мне только сказали, что, возможно, я узнаю, если приду к профессору… вот я и пошла за Ёнхвой…

Эрика выглядела искренне обиженной.

Договор заключала Харка.

Эрика об этом не слышала ни слова.

— Похоже, тебя специально не посвящали, — спокойно подытожил я.

Традиция оборотней «выживает тот, кто опирается только на себя» —

— часто остаётся красивой вывеской.

На деле семьи поддерживают своих, просто не афишируют.

Если бы все волки действительно были полностью самостоятельными, «семья» давно бы распалась.

Значит, Харка договорилась со мной заранее — и намеренно не сказала Эрике.

Эрика явно думала о том же.

«Мне теперь делать вид, что я всё ещё ничего не знаю…?»

И вдобавок к этому…

Лилия надула щёки, раздражённая тем, что Фенрир её опередили.

Кхм…

Ёнхва, которая и привела их обеих разом, отвела взгляд так демонстративно, будто в лаборатории внезапно появился невидимый потолок.

Хаос был идеальным.

Разговор, судя по всему, затягивался.

— Присаживайтесь. Я сейчас сделаю чай.

Я усадил Лилию и Эрику на диван.

===========

Сказать «я сделаю чай» было просто.

Сделать чай в исследовательской лаборатории — уже интереснее.

Ни чайника, ни заварника, ни даже нормального набора под «перерыв на чай» здесь не водилось.

Но у меня под рукой была Ёнхва.

— Ёнхва, достань, пожалуйста, чашки.

— Конечно!

Шурх.

Ёнхва сунула руку в пушистый хвост и достала сразу всё, что нужно: чашки, чайник, несколько видов чайных листьев и даже мана-камни.

Я молча принял этот «набор» и начал заваривать.

— А?.. — у Эрики глаза стали круглыми.

— Мисс Ёнхва, это… — Лилия явно не сразу нашлась, как на такое реагировать.

Вещи выходили из хвоста. В буквальном смысле.

— Ничего особенного, — бодро сказала Ёнхва. — Только не вздумайте совать туда руки из любопытства. Они улетят!

Лилия и Эрика, которые даже не собирались, всё равно непроизвольно сжали кулаки.

Слишком уж свежи были воспоминания: практический экзамен, взрыв, куклы, которые разлетелись в щепки.

А теперь ещё и это.

— Поговорим, пока пьёте. Не торопитесь.

Я поставил чай и сел напротив.

Ёнхва, как обычно, устроилась ближе ко мне — будто это было её законное место.

— Это… чёрный чай? — Лилия осторожно приподняла чашку.

Жидкость была тёмно-красной, почти как кровь.

Среди людей ходил смешной слух: «вампиры любят чёрный чай», просто потому что цвет похож.

«Вампиры не дети. Им не нужно, чтобы всё было похоже на кровь».

Но жест был явно адресован ей — и Лилия сделала глоток.

— …!

Она замерла.

Во вкусе было что-то знакомое, слишком знакомое.

«Кровь».

Лилия с детства знала этот привкус — как лекарство, которое приходится принимать, чтобы нормально держать в узде кровяную энергию.

И в чае он был. Тонкий, точный, почти идеальный.

Лилия непроизвольно опустила взгляд — и заметила на моей ладони неглубокий порез, ещё не до конца затянувшийся.

— Не уверен, что моя кровь тебе подойдёт, — ровно сказал я.

— Пф!

Лилия не сдержалась — и поперхнулась, выплюнув чай.

— Хорошо, что я заранее поставил барьер, — спокойно добавил я.

Плевок не упал на пол.

Он столкнулся с тонкой завесой маны и завис в воздухе — как будто так и должно быть.

— …Прошу прощения. Это было крайне неэлегантно, — Лилия быстро вытерла губы и слегка наклонила голову.

Потом — уже честнее — добавила:

— Но чай… правда очень хорош. Как вы попали в пропорцию, которую предпочитают вампиры?

— Я всё-таки профессор демонологии.

Лилия выглядела ошеломлённой.

— Теперь я понимаю, почему отец вас ценит…

— Это вот так вы оцениваете людей? — пробормотала Ёнхва, но её никто не услышал.

— …Вкусно, — тихо сказала Эрика и сделала ещё один глоток.

— Похоже на чай дома… Как вы добились такого вкуса?

— Дикая мята в нужной пропорции, — ответил я. — Оборотни любят мятный чай, верно?

И Лилия, и Эрика посмотрели на меня так, будто я только что сделал невозможное.

— Мы сюда пришли не ради чаепития, — напомнил я. — Перестаньте удивляться чаю и слушайте.

— Кхм… да.

— … — Эрика лишь тихо отпила.

Они наконец притихли.

— Сделка с Фенрир была заключена три года назад.

Раз уж факт сделки всплыл, я рассказал всё, что было нужно.

О том, как Харка пришла и потребовала, чтобы я сделал из Эрики «нормального волка».

О том, что взамен я получу поддержку и создам закрытый демонический клуб.

И о том, что занятия будут проходить внеклассно.

— Почему… почему сестра вообще пошла на такое… — Эрика почесала затылок и заметно сникла.

Судя по её лицу, она уже строила в голове самые неприятные выводы.

Лилия же, напротив, собрала себя в кулак.

— Я могу предложить условия лучше, чем Фенрир.

Она произнесла это чётко, как на переговорах.

— У меня есть разрешение отца. Любые средства рода Владика, любые сокровища — всё может стать условием, если вы согласитесь обучать меня.

— Вы меня переоцениваете.

— Нет. Я поняла это после чая. Вы — человек, которого отец признал не зря.

— Вы делаете странные выводы, — сказал я, но в одном она была права: полномочий у неё действительно хватало.

С учётом того, сколько ресурсов уходило на исследования Энергии Дао, предложение звучало заманчиво.

— Мы можем поднять планку выше того, что Фенрир платят за ваши исследования.

Я на секунду задумался и всё же покачал головой.

— Всё равно не получится.

— Почему? У вас какие-то особые связи с Фенрир?

— Нет.

Особых связей у меня не было ни с кем.

Я держал одинаковую дистанцию почти со всеми.

Причина была банальна:

— Будет хлопотно, если Фенрир решат отомстить.

Фенрир любят говорить о самодостаточности, но действуют как семья, которая умеет «решать вопросы» тихо и быстро.

Если они узнают, что я одновременно обучаю Владика, последствия очевидны.

— Я не сомневаюсь, что справился бы, — добавил я. — Но я хочу заниматься исследованиями. Извините.

Отказ прозвучал окончательно.

Лилия сжала губы, будто хотела возразить, но не могла подобрать аргумент.

Её тревожило не только моё «нет».

Её тревожило, что Фенрир пришли на три года раньше.

Значит, эти волки распознали ценность человека так же, как её отец.

И если она всё сделает одна — она может отстать.

Она ещё пыталась собраться с мыслями, когда рядом тихо прозвучало:

— Пап… а если я попрошу?

Ёнхва, прижавшись ко мне и потягивая какао, подняла глаза.

— О чём?

— Можно… можно принять молодую леди тоже в демонический клуб?

Ёнхва накрутила прядь волос на палец и постаралась выглядеть «случайно»:

— Мы неплохо ладим. Было бы здорово быть в одном клубе с подругой.

Это было редкостью.

Ёнхва почти никогда ничего не просила.

С тех пор как я её забрал, она больше думала о том, как отплатить, чем о том, как получить.

«Если ей нужен друг — это стоит учитывать».

Социальные связи Ёнхвы были важны.

Не только ради «школьной жизни», но и ради будущего.

Я не знал точных вещей о её странностях — и предпочитал, чтобы у неё было больше людей рядом, кроме меня.

Я поднялся.

— Тогда обе идите за мной в Тренировочный зал.

— Зачем вдруг Тренировочный зал…?

— Что?

Лилия и Эрика поднялись почти синхронно.

— Проведём проверку навыков. В честь вашего поступления.

Я посмотрел на них и произнёс ровно:

— Добро пожаловать в Демонический клуб.

— …!

Для меня это было расчётливым решением.

А вот со стороны Лилии всё выглядело иначе.

«Он отказал мне секунду назад — и согласился сразу, как только попросила дочь…»

Похоже, она только что увидела то, что люди называют «безнадёжно любящий отец».

Джин пришёл в Тренировочный зал вместе с Лилией, Эрикой и Ёнхвой.

Лилия, шагая позади и заметно нервничая, осторожно спросила:

— Профессор.

— Что?

— Как именно будет проходить эта проверка?

— Всё просто. Лёгкий спарринг со мной.

— …Что?

Лилия не поверила своим ушам.

Спарринговать с этим монстром, который закончил Академию лучшим?

«Он же не будет бить всерьёз».

Джин ведь сказал «лёгкий».

Наверное, он просто хочет посмотреть стиль, оценить реакцию — всё-таки калечить студентов проблематично.

Пока Лилия успокаивала себя этими мыслями, Джин добавил ровным тоном:

— Задача простая. Попробуй убить меня изо всех сил.

— …?

— Если не будешь, я не могу гарантировать, что умрёшь не ты.

Бум.

Тренировочный зал отозвался глухим гулом, когда Джин сжал кулак.

И это произошло всего лишь от одного всплеска маны, обволакивающей его тело.

— Очевидно, если ты умрёшь, в Демонический клуб ты не вступишь.

— …Это что, просто повод нас отшить?

Лилия всё ещё пыталась понять, какой он человек, выискивая скрытый смысл.

Нормальный человек не говорит такого студентам, которых видит второй раз в жизни. Тем более тем, кто представляет будущее Мира Демонов.

Но, с другой стороны, безумец, который говорит безумные вещи, — не такая уж редкость. Особенно если этот безумец — Джин.

— Можешь сдаться в любой момент. Можешь попробовать снова позже. Если будешь жива.

Ёнхва не выдержала и шёпотом обратилась к Лилии и Эрике:

— Молодая леди, Эрика… папа правда хочет увидеть ваши атаки на полной силе. Так что не сдерживайтесь и старайтесь. Вы реально можете умереть…!

Из всех присутствующих только Ёнхва воспринимала слова Джина буквально.

Она слишком хорошо знала, что он не «играет в грозного наставника».

«Если учит — учит по-настоящему».

Джин никогда не делал работу наполовину.

Скорее наоборот: он был настолько строгим и прямолинейным, что порой пугал даже наблюдателей.

Сказать «атакуй с намерением убить» — для него не образное выражение.

И «попробуй убить» тоже означает ровно это.

Разрыв в силах слишком большой, чтобы он вообще увидел, на что они способны, если они будут беречься.

— Пап… может, сделаем перерыв?

— Если хочешь провалить вступительный экзамен, это лучший вариант.

— Уааа…

Ёнхва вздрогнула, будто вспомнила кошмар.

Она-то испытала это на собственной шкуре.

«Он же должен был беречь меня как объект исследования и не позволять даже поцарапаться».

Ага. Конечно.

— Я окружил тебя 8 слоями мана-барьеров. Можешь получать сколько угодно ударов.

— А если я не хочу получать удары?

— Тогда уклоняйся.

Он действительно обложил её барьерами и потом методично «вбивал» дисциплину, пока она не начала уворачиваться автоматически.

— …Вы ведь правда заботитесь об Ёнхве, да?

— Разве не поэтому я стала лучшей на Боевом факультете?

Ёнхва гордо навострила уши.

Лилия и Эрика, услышав эту историю, побледнели.

Пока они стояли, не в силах выдавить ни слова, Джин бросил:

— У вас 1 минута. Если за это время не атакуете, про клуб забываем.

— Что?

— Это касается и тебя, Эрика. Даже если у нас есть договор, я не собираюсь учить того, у кого нет воли учиться.

Он мог вернуть исследовательские средства.

Если попросит мастера — тот поворчит, но деньги даст.

— Пожалуйста… прошу вас… взрослому мужчине так себя вести…

— Спасибо.

— Хоть бы выражение лица сменили. Жутко, когда вы так говорите с каменным лицом.

Как и раньше.

В любом случае Джин тут ничего не терял.

— 30, 29, 28, 27…

Пока он начал отсчёт, уже пролетело полминуты.

Лилия цокнула языком и посмотрела на Эрику с явным недовольством.

— Тц. Эрика.

— Д-да?

— Можно я начну первой?

Вампиры и оборотни по природе несовместимы.

Вампиров бесит звериный запах волков.

Волкам отвратителен запах крови вампиров.

Их не нужно учить ненавидеть друг друга — они к этому приходят сами.

Лилия не была исключением.

«Какой неудобный волк».

Эрика была странной даже по меркам волков: вместо обычной наглости и дикости — робость и сомнения.

Но как ни крути, волк остаётся волком.

Одного присутствия Эрики рядом Лилии хватало, чтобы напрягаться.

— Я… эм… это всё слишком внезапно…

— 10, 9, 8…

Время уходило, пока она мямлила.

— Ладно. Тогда стой как стоишь.

Чирк!

Лилия полоснула ногтями по ладони.

У любой другой расы кровь потекла бы ручьём, но на пол не упала ни капля.

Вжух—

Кровь застыла над её рукой.

Копья и мечи.

Дубины и топоры.

Луки и кинжалы.

И ещё множество форм — оружие, созданное силой вампирского рода, Кровяной энергией.

Это был стиль Лилии. И это была причина, почему она заняла 2 место на Боевом факультете.

— Всё достала? — спросил Джин.

Отсчёт он уже прекратил.

Лилия опустила голову.

— Спасибо, что подождали.

— Даже злодеи ждут, пока закончится трансформация.

— Что? Что это—

— Не обращай внимания. Нападай.

Глоток.

Лилия сглотнула.

У Джина в руках не было даже ножа.

А вокруг неё висело сразу несколько кровяных клинков и древков, которые могли резать кожу от одного касания.

Но страшнее всего было другое.

«Я не вижу ни единой щели».

Он стоял расслабленно, но слабых мест не показывал вообще.

— Тебе нужно ещё поспать, прежде чем атаковать?

— Я могу с самого начала идти на полную?

— Обязана.

— Хааа…

Лилия глубоко вдохнула и закрыла глаза.

Вспышка.

Открыла — и сразу сорвалась с места.

— Ой… молодая леди такая быстрая, — пискнула Ёнхва.

Лилия двигалась с такой скоростью, что силуэт размывался.

В воздухе оставался лишь красный след от её взгляда.

Она рванула вперёд так, как первокурсник обычно не умеет.

— Ха!

Копьё ударило так, будто пробивает сердце.

Тресь!

Оно разлетелось.

Джин просто сломал его голой рукой.

— …!

Лилия тут же бросила копьё и рубанула мечом.

Тресь!

Меч тоже рассыпался.

Джин смотрел на неё, не моргнув, словно говорил: «Дальше».

— Угх…

Лилия прикусила губу.

Левой рукой взмахнула дубиной.

Тресь!

Другой рукой опустила топор ему на голову.

Тресь!

Даже не дрогнул.

Джин ломал всё, что она создавала, голыми руками, усиленными маной.

Это было не похоже на бой с человеком.

Скорее на попытку пробить железную стену.

Когда темп Лилии на миг сбился, Джин спокойно сказал:

— У тебя ещё остались оружия. Продолжаем.

Лилия вскинула кровяной лук.

Тванг!

Стрела полетела прямо в цель.

Джин поймал её так легко, что это было оскорбительно.

Лилия не упустила «окно».

Она рванула с кинжалом.

И вонзила его в бок изо всех сил.

Кланг!

Кинжал разлетелся о барьер.

И это было нормально.

Так и было задумано.

Сжать.

Лилия стиснула кулак — осколки Кровяной энергии тут же собрались обратно.

Правая рука покрылась кровью, как перчаткой-латницей.

Она сознательно позволяла оружию ломаться, чтобы нащупать слабое место в защите.

«Нашла».

Она ударила в бок — туда, где барьер казался чуть тоньше.

Хрясь!

…Так ей показалось.

— Кхак…!

Потолок и пол поменялись местами.

Джин перекинул её через плечо.

Она бы размазалась, если бы Джин не подхватил её барьером в последний момент.

Лилия, обливаясь холодным потом, подняла обе руки:

— Я сдаюсь.

— Хорошая работа. Как и ожидалось от 2 места Боевого факультета.

— Вы издеваетесь?

— Это был комплимент.

Его лицо не менялось ни на секунду, и Лилия не могла понять, правда он хвалит или нет.

Она тяжело выдохнула и, морщась, поднялась.

— Теперь я понимаю, почему отец сказал искать вас, профессор. И… вы правда хорошо завариваете чай.

— Почему вы все так цепляетесь за чай?

— В любом случае… теперь у меня есть причина, почему я обязана учиться у вас, профессор Джин.

Лилия сжала кулак и заявила:

— В следующий раз я приду сильнее и снова брошу вам вызов!

— Я приму вызов, если хочешь. Но зачем?

— Что?

— Ты уже в Демоническом клубе. Зачем тебе снова со мной спарринг?

— …А?

Из неё вырвался совершенно глупый звук.

Если подумать, Джин ведь действительно сказал:

«Добро пожаловать в Демонический клуб».

А потом:

«Проведём проверку навыков в честь поступления».

Она просто забыла, потому что её слишком сильно придавило разницей в силе.

Это была оценка, а не экзамен на вступление.

— То есть вы… и правда просто хотели посмотреть мои возможности?

— Я это повторил уже несколько раз.

Джин был последовательным всегда.

Это Лилия не умела принимать слова прямо и накручивала себя.

И всё же ей почему-то казалось, будто он её «развёл», и она нахмурилась.

Джин вдруг сказал:

— Выбери один тип оружия.

— Один?

— Когда ты собрала кровь в латницу на руке, это было опаснее, чем разбрасываться разными формами.

— Но я же вас даже не задела, профессор.

— Я не позволил, потому что это было действительно угрожающе.

Если он так говорит — значит, так и есть.

— Но это было случайно…

Латница получилась не как заранее подготовленный приём, а как вынужденная сборка в моменте.

— Случайно? Ты гений.

— …

— Почему ты на меня так смотришь?

— Когда это говорит человек вроде вас, профессор, это звучит не как комплимент.

— Ты довольно перекрученная, да?

Её всю жизнь называли гением, но рядом с Джином от этого слова хотелось неловко отвернуться.

— Суть простая. Перестань распыляться. Выбери одну форму — любую — и доведи её до совершенства.

— Довести одно…

Может, проблема и правда в том, что она пытается быть «универсальной», таская сразу весь арсенал?

Лилия задумалась.

А Джин, будто вспомнив, что здесь есть ещё люди, повернулся:

— Вы двое не собираетесь участвовать?

— Мы?

Хвост Ёнхвы свернулся вопросительным знаком.

Матч Лилии закончился — почему теперь они?

…И тут её осенило.

— Члены клуба тоже проходят проверку, — произнёс Джин.

— Пап, ты же и так знаешь, на что я способна.

— Да.

Никто в мире не знал способности Ёнхвы лучше, чем Джин.

Он мог перечислить её сильные и слабые стороны без всякого спарринга.

Но…

— Ты же понимаешь, что исключений нет.

Ёнхва поняла слишком поздно:

Джин был не просто строгим.

Он был упрямо-правильным.

Если он установил правило, оно выполняется до последней буквы.

Джин встал напротив Ёнхвы, которая заметно напряглась.

За 3 года она выучила всё, что нужно, на собственном опыте.

Джин никогда не даст ей серьёзно пострадать — но и никогда не будет «бережно» поддаваться.

— Я подготовился, но всё равно постарайся не умереть, — сказал он буднично.

— Я всегда так думала, но… это вообще-то не то, что стоит говорить дочери, — пробормотала Ёнхва.

Её хвост задрожал.

Она не хотела получать от Джина ни одного удара. Но выбора не было: он уже объявил, что каждый участник Демонического клуба проходит проверку.

Оставалось только одно — встретить Джина всем, что у неё есть.

Вжух—

Ёнхва закрыла глаза, собираясь с духом, и вокруг неё поднялись 3 лисьих огня.

Тот самый приём, которым она сегодня утром «воспитала» студентку, оскорбившую Джина.

— Хия!

Она метнула лисьи огни изо всех сил.

Под действием Искусства Дао они не просто летели — они давили, как валуны, тяжёлые и неотвратимые.

Тук.

Разумеется, «валуны» не могли даже поцарапать Джина.

Человек, который изучал Ёнхву больше всех, — это Джин.

Никто не копался в её Энергии Дао и Искусствах Дао так долго и так навязчиво, как он.

За эти 3 года исследования вывели главное свойство Энергии Дао:

«Она обнимает всё и позволяет всему течь сквозь неё».

Она не смешивалась с маной «в лоб» — существовала отдельно, но при этом умела сливаться со всем так, будто так и должно быть.

Джин понял эти странные свойства и подготовил контрмеры.

—Если Энергия Дао смешивается с маной и «переписывает» её, можно ли вытолкнуть её обратно ещё до смешения?

Энергия Дао заставляет ману течь не так, как нужно.

Мана, пропитанная Энергией Дао, перестаёт работать как мана.

Как сахар в озере: он там есть, но сладости не почувствуешь.

Когда Энергия Дао перегружает ману, искусственная магия теряет функцию.

Значит, надо не «лечить» магию, а не пустить Энергию Дао внутрь.

Надо точно уловить направление «впрыска» Дао и ответить маной так же точно…

БУМ!

— Йип!

Ёнхва перекатилась в сторону, уворачиваясь от своего же лисьего огня, который вернулся обратно.

Она должна была бы испачкаться, но защитный барьер Джина оставил её идеально чистой.

Контрить Энергию Дао маной точным управлением — количеством, направлением и плотностью — крайне сложно.

Но «отразить обратно» уже готовую волну Дао — куда проще.

— Ёнхва, тебе нужно быть менее предсказуемой.

Как тогда, когда она развалила его «согревающую магию», ей нужно было пускать Дао не ровным потоком, а хаотично, в несколько направлений, без рисунка.

Проблема была в том, что Ёнхва, как бы ни умела управлять Дао, оставалась «человеком» в голове.

Ей трудно было держать сразу много направлений одновременно.

— Хмпф! Это была всего лишь приманка!

Но слабость она не показала и тут же вскочила.

Она и не рассчитывала, что первый удар сработает.

Вжух—

Вместо этого она закрутила оставшиеся 2 лисьих огня.

Один по часовой, другой против.

Тумп!

Они вылетели, как ракеты, с разных углов.

Теперь Джину пришлось бы выбирать.

Просчитывать и отбивать оба потока маной — или принять один удар на себя.

ХРЯСЬ!

Джин выбрал 3 вариант.

— А?

Он исчез из траектории удара.

А когда Ёнхва поняла, что случилось…

Тык.

— Йип!

Джин стоял прямо перед ней и тыкнул пальцем в лоб.

— Слишком медленно. Даже если бы я хотел, чтобы ты попала, я бы всё равно увернулся.

Дао у Ёнхвы было великолепным.

Но скорость — слишком «человеческая».

Конечно, это по меркам Джина.

Если не знать, как контрить Дао, даже профессора Магического факультета здесь бы упали.

— Угх…

Ёнхва плюхнулась на пятую точку от неожиданности и надула щёки, постукивая хвостом по полу.

— Эй! Я думала, даже злодеи ждут, пока герой трансформируется! Ты должен был принять удар!

— Я не злодей.

— Правда. Ты мой герой, пап!

Ёнхва захихикала и поднялась, довольная ответом.

— Эх… надо работать усерднее, если я когда-нибудь хочу развалить всю магию папы…

— Не понимаю, почему это цель, если ты говоришь, что хочешь меня защищать, но я поддержу.

— Если я смогу нейтрализовать тебя, значит я стала сильнее тебя!

Это вообще так работает?

Как бы там ни было, амбиции — вещь полезная.

Ёнхва, скорее всего, никогда не догонит Джина за всю жизнь.

Но поддерживать её он мог.

Ёнхва подошла к Лилии, которая сидела в углу и приходила в себя.

— Ну что? Папа сильный, да?

— Да. Я… правда в шоке.

— Хе-хе. Это ещё не всё. Дальше будет вообще круче.

— …Нет. Я говорила не про него, — спокойно сказала Лилия.

— А?

Лилия смотрела на Ёнхву, и та непонимающе наклонила голову.

— То, что ты показала на практическом экзамене… это не всё?

Лилия утром не видела, как Ёнхва бросается лисьим огнём.

И теперь, осознав, что у неё ещё и дальняя атака Искусствами Дао, она была потрясена.

— Хм… если тебя это удивляет, ты, наверное, в обморок упадёшь от того, что будет дальше.

— Похоже, мне и правда не судьба стать лучшей.

— Ну-у, если постараться, всё может быть. Хотя я свой титул отдавать не собираюсь.

Раз папа — преподаватель, он будет видеть оценки сразу.

Отдавать другу «1 место»?

Ёнхва хотела быть самой сильной дочерью, так что даже не думала об этом.

И Лилии такое бы не понравилось.

— И ты можешь не удержать даже 2 место.

— …Что ты имеешь в виду?

— Это знаю только я…

Ёнхва понизила голос и прошептала Лилии на ухо:

— Я слышала, Эрика решила 27 вопрос на письменном.

— 27…? Не может быть.

Слишком «убойный» вопрос, чтобы его забыть.

Принципы меча в технике Святого Меча.

И вот эта робкая волчица решила его?

Лилия прикусила губу.

Эрика, которая только что дрожала перед Джином, вдруг выглядела совсем иначе.

Какая бы она ни была неуклюжая… Фенрир остаётся Фенрир.

«Если профессор Джин возьмётся за неё… насколько страшной она станет?»

— П-профессор… можно пропустить проверку, если я не буду вступать в клуб…?

Эрика попыталась сбежать взглядом.

— Этот клуб создан через сделку с Фенрир. Будет неловко, если Фенрир не вступит. Но если ты правда не хочешь, я не стану заставлять.

Джин добавил, нахмурившись, будто действительно не понимал:

— Ты сможешь вернуться домой после этого?

Фенрир попросили создать Демонический клуб.

Но в итоге в него войдёт только Владика и получит обучение?

— Ауу…

Эрика задрожала.

Если она не собиралась навсегда порвать с семьёй, выбора не было.

— Н-но… у меня нет таланта к бою… можно теоретическую проверку?

— Если ты уверена, что победишь меня теорией — пожалуйста.

— …

Единственное, в чём Эрика была уверена, — это теория.

Почему-то голова у неё работала идеально, даже если тело не успевало.

Иначе она бы не решила все «боевые» вопросы, включая убойный, провалив магические.

«Победить ученика Святого Меча…?»

Перед ней стоял человек, которого Святой Меч выбрал лично.

Она даже не могла представить, насколько больно будет, если она попробует «умничать» против него.

— Я… я сделаю это.

В итоге вариантов не осталось: выйти и получить аккуратный нокаут.

Джин наверняка поставит барьер, как с Лилией и Ёнхвой.

Она встала и осторожно приняла стойку…

Свист—

— А?

Щеку обожгло, и брызнула тонкая струйка крови.

Когда Эрика осознала, Джин уже убрал кулак, который едва задел её.

Она даже не успела «увидеть» удар.

Её тело увернулось само, почувствовав смерть.

— Как и ожидалось. В реальном бою ты уворачиваешься хорошо.

— Что?.. А, это…

Эрика заикалась, пытаясь объяснить—

— Тогда начнём.

Джин бросил следующий удар.

И вот тут Эрика поняла.

Барьера нет.

«Почему? Ошибка? Если это попадёт…»

Мир замедлился, а мысли начали визжать.

Это был удар с настоящим намерением.

Попадёт — смерть.

Она не успевает уйти.

Никакой «страховки».

Что делать?

«Я… умру вот так?»

Это было несправедливо.

Почему только она?

Лилию и Ёнхву он защищал.

Почему к Эрике он пошёл сразу «на смерть»?

У него что — зуб на волков?

Да даже если и так… почему на ней?!

Мысли посыпались лавиной.

Кулак приближался достаточно близко, чтобы раздавить нос.

Одно было ясно: стоять — значит умереть.

Тумп.

Сердце ударило в грудь.

Вспышка.

Татуировка на запястье засветилась.

Татуировка, похожая на воющего волка.

Перед лицом смерти оборотень влила ману в татуировку—

Вжух—

И Эрика увернулась от кулака.

Она исчезла из его поля зрения на миг.

ШРАК!

И в следующую секунду Джин почувствовал жжение в руке.

— О.

Она не просто «сдвинулась».

Она прорвала барьер вокруг его руки и разорвала кожу.

Это было не из-за глупости вроде ошибки управления маной.

— Моя догадка была верной.

Рана на руке Джина действительно появилась из-за девочки, которая превратилась в волка.

Кровь закапала по правой руке.

Жжение сменилось болью, но Джин лишь слабо улыбнулся.

Оборотни проповедуют самодостаточность.

Они ставят сетки у подножия утёса — и всё равно без колебаний толкают ребёнка вниз.

Это не «просто традиция».

Если бы все дети умирали, никто бы не продолжал это столетиями.

Шшш—

Когда пар рассеялся, фигура Эрики проступила полностью.

Её тело стало больше примерно на 2 ладони.

Серебряные волосы потекли до талии.

Золотые глаза горели ярко и зло.

На голове — волчьи уши, из поясницы — волчий хвост, поднятый прямо.

Кап-кап.

На когтях, которыми она порезала Джина, блестела его кровь.

А вокруг неё будто проступал прозрачный силуэт огромного волка — как оболочка.

— …Что за чёрт. Почему этот ублюдок опять получает по морде?

Речь стала грубой, а выражение лица — скучающим и ледяным.

Невозможно было представить, что это та самая робкая девочка, которая дрожала минуту назад.

Она выглядела так, будто прошла через жизнь, которая ломает людей, и выжила.

— Теперь я понимаю, почему волков растят сильными, — сказал Джин, довольный.

Он улыбался с искренним интересом.

Перевоплощение оборотня каждый раз будоражило его.

— Это что сейчас было? Ты же первой пыталась меня убить, да?

Хруст-хруст.

Эрика оскалила зубы и потянулась, будто разминая кости. Её поведение изменилось настолько резко, что трудно было поверить: ещё минуту назад она дрожала и заикалась.

Джин почти сразу понял, чему именно ему придётся учить Эрику.

— Леди Эрика. Ты помнишь, что только что произошло?

— Ничего не помню.

— Плохо. Если память не переходит от «до» к «после», это серьёзная проблема.

Харка просила сделать из Эрики «настоящую волчицу».

И важное слово там было не «волчицу», а «настоящую».

«Это будет беда, если она не может контролировать превращение».

В превращённом состоянии Эрика показала силу, которой хватило, чтобы прорвать барьер Джина.

Но её «до» и «после» не делили воспоминания.

То есть человеческую Эрику и волчью Эрику нужно было считать двумя разными людьми.

— Придётся свести сознание в одно.

Джин должен был убрать разрыв между двумя «я».

— Сейчас это невозможно сделать быстро. Значит, для начала вернём тебя обратно.

Чтобы разговаривать и учить, её нужно было сначала привести в человеческий вид.

А самый простой способ отменить превращение оборотня был…

— Это может немного заболеть.

…на пару секунд «выключить» его сознание.

БУМ!

Там, где Джин стоял мгновение назад, остались только отпечатки.

— Когда он…?!

В следующий миг Джин оказался позади Эрики и опустил ладонь к её шее.

ХРУСЬ!

— О.

Эрика резко повернулась и укусила Джина за руку.

Если бы он не покрыл кисть маной, руку бы просто перемололо.

Даже так кровь потекла заметно.

И всё же Джин… улыбнулся.

— Тебя будет приятно учить.

Теперь стало ясно.

Почему у Эрики «сильна теория», но «нет боя»?

Потому что все боевые инстинкты скопились в превращённом состоянии.

А вся логика и знания — в человеческом.

Если соединить это в одно…

Она станет чудовищно сильной.

А попытка склеить две личности оборотня — это то, чего Джин ещё не делал.

То есть — неизвестная область.

Тумп-тумп.

Сердце Джина ускорилось от чистого азарта.

И Ёнхва…

— О нет… это плохо…

задрожала и начала рыться в хвосте.

Только тут Лилия, наконец, выдохнула и очнулась от ступора.

— Ты права, Ёнхва! Надо остановить это! Профессор ранен…!

— Нет-нет. Я не за папино тело переживаю.

Из хвоста Ёнхва привычным движением достала мазь и бинты.

Это были «расходники первой помощи», которые она всегда носила — потому что Джин ранился слишком часто.

— Плохо то, что папе это нравится…!

Ёнхва точно видела эту улыбку.

Ровно такая же была у Джина, когда он находил новое знание или натыкался на что-то «интересное».

— Теперь папа точно будет возиться с Лилией и Эрикой, как с лабораторными образцами…

Джин был человеком, который копал до предела.

Он не прекращал анализ даже в процессе обучения.

И ему было всё равно, насколько сильно пострадает тело — если это ведёт к ответу.

Хруст!

Прямо как сейчас, когда он позволял Эрике грызть свою руку!

— Папа!

— Всё нормально, Ёнхва. Я поставил барьер ровно такой, чтобы кости не сломались—

— Если ты ещё раз так поранишься, я не помогу тебе с исследованиями Энергии Дао!

Угроза сработала.

Потому что без Ёнхвы Джин не мог нормально исследовать Энергию Дао.

А Ёнхва и Энергия Дао — его главные приоритеты.

— Это будет проблемно.

Лицо Джина стало жёстче.

Вуун—

Он собрал ману в свободной руке.

Тук!

— Кьяанг!

Он ударил Эрику по шее, и она обмякла, мгновенно теряя сознание.

Волчьи уши и хвост исчезли, и она вернулась в хрупкое человеческое тело.

— На то, чтобы сгладить разрыв, уйдёт время.

Джин уложил Эрику ровно. Ёнхва подбежала сразу же.

— Как ты умудрился так сильно пораниться?!

— Немного крови меня не убьёт.

— «Немного»?! Ты не видишь, как Лилия… облизывается?!

— Слп… Я-я не облизывалась!

Лилия поспешно вытерла рот.

Она не «смаковала» — ей просто было любопытно, насколько мощным было бы оружие из крови Джина.

— В любом случае! Если ты ещё раз так пострадаешь из-за спарринга с Эрикой, я…

Пока Ёнхва бинтовала руку и ворчала без остановки…

— Нннг…

Эрика на полу застонала и начала приходить в себя.

— Мм… а?

Она огляделась сонными глазами.

Увидела Джина с перевязанной рукой и почувствовала металлический привкус во рту.

— Гх…!

Эрика вскочила и уставилась на Джина, дрожа.

— П-профессор… это… это я?..

— Гордись. Не всем удаётся меня ранить.

Джин сказал это спокойно — и тут же посмотрел на Ёнхву:

— Ты что делаешь?

— Ты всё ещё не понял? Если тебе так хочется, чтобы тебя кусали, я укушу тебя сама.

— Ам!

Ёнхва вцепилась зубами в здоровую руку Джина.

Конечно, в отличие от волчьих клыков, она лишь оставила следы — кожу не пробила.

Увидев это, Эрика побледнела и рухнула на колени.

— П-простите… Я… я всегда кого-то калечу, когда превращаюсь, поэтому и старалась никогда больше не превращаться…

— Почему ты отказываешься от такого ценного дара? И если ты откажешься, это создаст проблему мне.

Джину нужно было научить Эрику контролю.

— Встань. Тебя в семье учили так легко вставать на колени?

Ему уже пришёл в голову способ обучения.

Он проигнорировал Ёнхву, которая всё ещё теребила его руку, и перевёл взгляд на Эрику и Лилию.

— Считайте это честью. Ваших навыков достаточно, чтобы участвовать в Демоническом клубе.

Теперь цель клуба стала явной.

— Выявлять и вытаскивать ваш потенциал. Вот и всё, чем будет заниматься Демонический клуб.

Он начал с Эрики, которая выглядела полностью раздавленной.

— Леди Эрика. С сегодняшнего дня ты учишься контролировать превращение.

— …То есть это может повториться?

— Ты можешь «сорваться» после превращения. Но я не пострадаю.

С самого начала он специально не стал наслаивать барьеры.

Если бы он выставил обычную защиту, клыки и когти Эрики просто сломались бы.

— И нет. Я не собираюсь заставлять тебя драться.

— …Что?

— Начиная с сегодняшнего дня, после уроков каждый день ты будешь решать 100 тренировочных задач… в превращённом состоянии.

— …ЧТО?!

Эрика не поняла.

Зачем решать задачи, если она уже поступила?

И почему — в превращении?

— Первый шаг контроля — осознание.

Джин говорил так, будто это очевидно.

— После превращения ты существуешь почти как «чистый инстинкт». Значит, мы заполним твою голову знаниями и привычками человеческой версии, чтобы сделать тебя… более «человечной».

Способ выровнять две версии не был сложным.

Нужно сделать так, чтобы одна стала похожа на другую.

«Чтобы контролировать, после-превращения должно тянуться к до-превращения».

Поэтому решать задачи будет не «Эрика вообще».

А именно волчья Эрика.

— Ауу…

Эрика застонала, впервые искренне возненавидев свою семью за «договорённость», о которой её даже не спросили.

— Леди Лилия. Как я говорил, выбирай один тип оружия и углубляйся в него.

— Поняла.

— Остальное можешь освоить позже.

У Лилии был отличный бойцовский инстинкт, реакция и чувство опасности.

Если она перестанет распыляться, Джину почти нечего будет поправлять.

— И наконец, Ёнхва…

Джин опустил взгляд.

— Для начала отпусти мою руку.

— Ладно.

Только тогда Ёнхва вынула руку изо рта.

— А мне что делать дальше?

— Ты уже достаточно сильна. Просто продолжай ежедневные тренировки, как обычно.

— Хм… наверное, да.

Ёнхва кивнула.

Для неё почти ничего не менялось.

Разве что теперь рядом будут тренироваться не только она одна, но ещё Эрика и Лилия.

— С этого момента каждую пятницу в часы клуба я буду проводить индивидуальные проверки. На сегодня всё.

— До встречи, Лилия. До завтра, Эрика!

Ёнхва бодро замахала руками.

— До следующего… нет, до завтра.

Лилия приподняла юбку и вежливо поклонилась.

— Ауу… пока…

Эрика вышла из тренировочного зала, уже заранее ненавидя эти «100 задач».

— Ну что ж…

Джин поднял взгляд к потолку.

Вопреки обещанию Фенрир, он принял леди Владика в клуб в самый первый день.

— Пора разбираться с последствиями.

Теперь нужно было успокоить гнев Фенрир.

Престижный род оборотней — Фенрир.

Старшая дочь, Харка Фенрир, как обычно была занята подготовкой наследницы.

— Госпожа. Письмо из Академии.

— Мм? А, значит начался семестр. Джин, наверное, отчитывается.

Харка потёрла висок и раскрыла письмо.

[Это Джин. Я встретил Эрику Фенрир.]

Даже зная, что Фенрир — знать Демонического мира, Джин, как всегда, сразу к сути, без приветствий.

[Также я встретил Лилию Владика.]

— …Что?

Бровь Харки дёрнулась, и она продолжила читать.

[По совпадению она подружилась с Ёнхвой и пришла в мою лабораторию. Как ты и предполагала, она попросила частные уроки.]

— Тц. Естественно. Владика не станут сидеть сложа руки.

То, что Ёнхва умудрилась подружиться с ними обеими за один день — неожиданная переменная.

Но не смертельно.

Фенрир всё равно сделали ход 3 года назад…

[И поскольку Ёнхва попросила принять Лилию в клуб, мне пришлось согласиться.]

Харка резко поднялась.

— Госпожа? Что случилось?

— …Ничего.

Она продолжила читать, сверля письмо взглядом так, будто могла его поджечь.

[Я не соглашался принимать поддержку от Владика. Я позволил ей вступить только потому, что она подруга Ёнхвы, так что не беспокойся.]

— Что за бред…!

А все усилия Фенрир? Их ранний контакт? Их финансирование исследований?

[Я также получил рану в спарринге с леди Эрикой, так что прошу понимания. Было больно.]

— «Понимания»?! Ты Эрику мог бы убить щелчком…!

У Харки внутри кипело.

[Береги себя.]

На этом письмо закончилось.

Харка перевернула лист — другой страницы не было.

То есть Джин даже не объяснял, как собирается решать вопрос.

Он просто «сообщил», что Лилия вошла в Демонический клуб.

«Он меня провоцирует?»

Харка с рычанием положила письмо, злость вспыхнула.

— Эй. Подготовьте мне инструменты.

— К-куда вы так внезапно, госпожа?

— В Академию.

Разъярённая Харка отправилась в Академию в тот же день.

Джин никогда не умел разруливать последствия.

Уже на следующий день после того, как появился Демонический клуб, Ёнхву, Лилию и Эрику постоянно видели вместе.

Для случайных прохожих это выглядело даже… естественно.

Три высших демона подружились — ну и что?

Но любой, кто хоть немного понимал демонов, ощущал не просто неловкость, а тревогу.

— Вампир и оборотень… гуляют вместе?

— Да быть не может. Профессор же говорил, что такое невозможно.

Полудемоны, которые учились на демонологии, были в полном замешательстве.

Им чётко объяснили: вампиры и оборотни биологически несовместимы.

Они «не выносят» запах друг друга — так, что это почти больно.

История только подтверждала это.

Между двумя расами было столько войн, что никто даже не пытался их пересчитать.

Единственный период, когда они не направляли друг на друга оружие, — Война людей и демонов.

И именно поэтому было страшно.

— Они… что-то замышляют?

— Да ну… не может быть…

Если два первокурсника из Демонического мира смогли перебороть врождённое отвращение и держаться рядом, то что, если они готовят нечто масштабом с новую войну?

Кто-то из полудемонов уже порывался бежать к Джину, но…

— Тц. Не разговаривай. Твой запах омерзителен.

— …Я вообще-то молчала?

— Я заранее. Пока ты не попыталась открыть рот и обратиться к Ёнхве.

— Ты воняешь даже когда молчишь.

— Что ты сказала?

Лилия и Эрика не дрались руками.

Но словами они воевали каждый день.

— Хватит… обе, пожалуйста, хватит…

Миротворцем неизменно оказывалась Ёнхва — зажатая между двумя источниками яда.

«Мне не стоило даже пытаться сделать их “подругами”…»

Пока она знала лишь слухи — это звучало терпимо.

Но когда трио стало ходить вместе постоянно, стало ясно: их взаимная неприязнь — не шутка.

— Ёнхва, нам правда надо тащить с собой эту дворнягу везде?

— Эрика не дворняга. Она волк.

— Разницы нет. Я терплю её только потому, что она твоя подруга. Но честно… само её существование рядом мерзко.

Лилия первой озвучила раздражение.

И это было не «характер вредный».

— Пап, что это за “запах”, раз он настолько невыносимый?

— Представь, что рядом с тобой стоит человек, который не мылся 10 лет. Примерно так. А может и хуже.

— Фу… настолько?

То, что они вообще умудрялись находиться рядом, выглядело чудом.

— …Думаешь, мне приятно рядом с тобой?

— Эрика?

Даже робкая и тихая Эрика стала показывать откровенную враждебность.

Раньше она послушно молчала, если Ёнхва просила. Теперь — нет.

— Ты просто липнешь к Ёнхве, как летучая мышь. Хочешь высосать из неё выгоду.

Она смотрела на Лилию с таким холодом, будто разговаривать с вампиром для неё было само по себе унижением.

— Ха. Тогда решим это дуэлью? Кто будет сопровождать Ёнхву.

— Т-типичная тупая летучая мышь… всё силой решать?

— Это ты сейчас оскорбляешь собственных предков?

Их конфликт разрастался день ото дня, а Ёнхва оставалась между ними как щепка между жерновами.

Фырк!

…

— Понятно. Вот что у вас происходит.

Ровно через месяц после начала семестра Ёнхва привела дующееся “дуо” к Джину.

— Я говорил, что им будет трудно ужиться.

— Я… не думала, что настолько…

Ёнхва переводила взгляд с Лилии на Эрику.

Они стояли так далеко друг от друга, будто между ними был ров.

— Пап, а нет зелья… которое сделает так, чтобы они хоть немного ладили?

— Начинать с лекарств — опасная идея. Ты так не думаешь?

— Я и сама не хочу. Но что мне делать, если вообще нет признаков, что они привыкнут друг к другу?

Несмотря на ненависть, им приходилось быть в клубе вместе.

А Ёнхва честно пыталась не дать атмосфере окончательно сгнить.

— Может… найти что-то общее?

— Даже если бы у меня совпали вкусы с волком, я бы не стала дружить. Нет. Я бы просто сменила вкусы.

— Согласна.

Перекинуть мост между видами оказалось не так просто.

— А если… просто зажать нос?

— Отвращение не через нос. Мы называем это “запахом” по привычке. На деле это… особая энергия.

Онa даже попыталась “перекрыть” им обоняние — и только тогда узнала, что это вообще не про нос.

— Тогда… просто идите чуть дальше друг от друга?

— На такой дистанции это едва терпимо!

— Мне всё равно плохо… надо ещё дальше!

— Но тогда какой смысл “идти вместе”?!

Лилия и Эрика не были довольны даже когда между ними была целая длина коридора.

На такой дистанции они уже не выглядели “вместе”.

— Я правда старалась…

— Ты молодец.

Джин прекрасно понял, что произошло, и погладил Ёнхву по голове.

— Значит, решения нет?

— Нет.

— …Вообще никакого?

— Если бы было, это было бы открытие века. Я бы сам загорелся.

Джин признал старания Ёнхвы именно потому, что они были обречены.

Маленькая лиса не могла разом закрыть конфликт видов, который тянулся веками.

— Единственное, что я понял… это где может быть причина.

— О? И где?

— Судя по исследованиям… вероятнее всего, дело в метках.

Метка клыка у вампиров.

Метка воющего волка у оборотней.

Они давали мощь — и одновременно создавали резкое взаимное отторжение.

Конечно, это была всего лишь гипотеза на основе экспериментов с “контактом меток” в Демоническом мире.

Истинной причины никто не знал.

Если бы кто-то знал — давно бы написал статью и взорвал академическое сообщество.

— Можно… снять метку… а, нет, так нельзя, да?

— Только если хочешь убить своих подруг.

Ёнхва и сама знала: метка для демона — как сердце для человека.

Убери её — и всё.

Вывод дня был прост:

— Хватит пытаться решить невозможное. Начинаем сегодняшнюю тренировку.

Починить отношения Лилии и Эрики не получалось.

— Ладно.

— …Хорошо.

Они отвернулись друг от друга и вошли в тренировочный зал.

«Если так продолжится, это станет проблемой».

Эрика месяц решала задачи в превращённом виде.

Теперь ей нужно было подтягивать бой в человеческой форме, чтобы приблизить её к “волчьей” версии.

А значит, ей придётся тренироваться в одном зале с Лилией.

Тренироваться рядом с тем, кого ненавидишь, — это стресс.

И для обеих.

И для Ёнхвы посередине — тоже.

А вот это уже было главным.

Поникшие уши, поникший хвост.

На её опущенное лицо было тяжело смотреть.

Джин обычно не интересовался тем, ладят ли дети Владика и Фенрир.

Но если это влияет на настроение Ёнхвы — это уже серьёзно.

«Надо придумать что-то».

Джин действительно задумался, как помочь дружбе своей дочери.

Вечером Ёнхва пришла домой, тяжело вздохнув.

— Хаа… Я приготовлю ужин, подожди чуть-чуть.

— Если ты устала, сегодня можешь отдохнуть.

— Ни за что! Не отнимай у меня смысл жизни!

Ёнхва замахала головой так энергично, что хвосты едва не стали пропеллером.

— После целого дня между Лилией и Эрикой ты ещё хочешь отобрать у меня право делать домашние дела?

— Не уверен, что это “право”, но если ты так хочешь, я гарантирую.

Джин уступил.

Он всё ещё не понимал, почему уборка и готовка снимают с Ёнхвы стресс.

Но если помогает — значит, пусть.

— Тогда я помоюсь.

— Хорошо. Я приготовлю тебе горячее.

Когда Джин ушёл в ванную…

Вуун—

Ёнхва призвала три лисьих огонька и вошла на кухню.

Шух-шух.

Она ловко управляла огоньками, будто руками.

Движения были отработаны — привычка.

Ароматы постепенно наполнили кухню, и Ёнхва задумалась.

«Неужели правда нет способа, чтобы они хоть немного…»

Джин никогда не сдавался, если ему было интересно.

И Ёнхва, унаследовавшая эту настойчивость, тоже не сдавалась.

Даже после слов Джина о “невозможности” она искренне хотела наладить отношения подруг.

И вдруг её взгляд зацепился за занятые огоньки.

Вообще-то Искусств Дао у Ёнхвы было не так много.

Субпространство хвоста, смена облика… и лисий огонь, созданный из сгущённой Энергии Дао.

«Я могу объяснить концепцию Энергии Дао, но осознать её ты должна сама. Это сила, которой можешь пользоваться только ты».

Ёнхва вспомнила слова Джина и закрыла глаза.

Темнота.

Запах исчез.

Шумы стихли.

Сознание опустилось глубже.

Джин говорил, что смена облика похожа на черты зверолюдей.

А смешанная форма зверя и человека — черта монстров.

Так почему Ёнхва может этим пользоваться?

«Энергия Дао может стать чем угодно — и при этом ничем».

Он говорил, что поэтому Ёнхва может быть и человеком, и демоном, имея разные демонические особенности.

«А если… особенности вампиров?»

Мысль стала яснее.

Если она может имитировать черты других демонов — почему не вампиров?

Почему-то сейчас ей казалось: она может.

Вуун—

Энергия Дао прошла по всему телу.

В голове она представила символ, который называла тэгыком.

Глаза были закрыты — но метка, наверное, светилась.

«А если я… “поделю” Энергию Дао так, чтобы она гармонировала между кланом вампиров и кланом зверей?»

С одной стороны поднялся Клан Вампиров.

С другой — Клан Зверей.

Они сцепились и начали вращаться вместе.

Шух—

И когда Ёнхва открыла глаза…

— …!

В её ладони оказался красный нож из крови.

А на коже — тонкий порез, будто она сама царапнула себя ногтём.

Кровавая энергия.

Ёнхва использовала силу, которая должна быть доступна только вампирам.

«Это… может сработать!»

От радости она подпрыгнула на месте.

— Папа! Папа! Смотри!

Ёнхва помчалась показать Джину новое Искусство Дао.

— Я думал, что это случится когда-нибудь… но не ожидал, что сегодня.

И столкнувшись с Ёнхвой, врывающейся в ванную с кровавым ножом в руке…

Джин приготовился к контратаке.

Полностью голый.

На следующий день.

Лилия и Эрика, как обычно, пришли в Тренировочный зал.

И едва они открыли дверь, как тут же замерли на пороге.

— Здравствуйте, профессор…?

— Добро пожаловать, леди Лилия, леди Эрика.

— Э-э… а что вы сейчас делаете?

— Держу Ёнхву.

— Да мы видим, но… зачем?

Джин действительно держал Ёнхву на вытянутых руках, подхватив под мышки — прямо как в той знаменитой сцене, где обезьяна поднимает львёнка.

Одного этого уже хватало, чтобы мозг завис.

Но…

— Хе-хе-хе-хе…

Ёнхва, поднятая в воздух, держала руки на поясе и выглядела так, будто её только что провозгласили императором.

— Ёнхва открыла новую силу, так что я её хвалил.

— Вам же интересно!

Ёнхва весело захлопала ушами.

Лилия и Эрика синхронно кивнули — в основном потому, что боялись её расстроить.

— Я теперь могу пользоваться Кровавой энергией?

Хотя обычно они не ладили…

— …А?

— …?

Сейчас у обеих одновременно появились одинаковые «?».

— Опусти меня, пап.

— Хорошо.

Пока они всё ещё стояли каменными статуями, пытаясь осознать услышанное, Ёнхва спрыгнула на пол и легко царапнула подушечку пальца.

Шух—

Потом сжала кулак, собрала Энергию Дао и раскрыла ладонь.

— Та-дам!

В её руке появился ярко-красный кинжал из крови.

Бух.

Лилия просто рухнула на пол.

Ноги подкосились от шока.

— Т-ты… ты тоже вампир, Ёнхва?!

Оружие из крови — точь-в-точь как у Лилии.

Она не могла ошибиться.

Это была уникальная способность клана вампиров.

— К-как… как ты это сделала?!

— Сейчас это не главное!

— Что может быть важнее…?!

— Вампиры и оборотни могут наконец-то нормально ладить!

Лилия потеряла дар речи.

Сбоку Эрика выглядела так же.

Выражение лица было примерно: «Мне обязательно с ней ладить??»

— Ты о чём вообще…?

Эрика, всё ещё из любопытства, осторожно спросила.

— Хе-хе-хе.

Ёнхва низко хихикнула и расправила свою маленькую грудь.

— Я оберну вашу Энергию меток своей Энергией Дао, и вы перестанете друг друга ненавидеть.

Она сказала это так, будто речь шла о чём-то очевидном.

Но…

— Ты понимаешь, что она сказала?

— Нет. А ты?

— Вообще нет.

Для двух людей, которые едва понимали саму концепцию Энергии Дао, всё звучало как загадка.

— Так они не поймут. Я объясню.

Джин почесал Ёнхву за ухом и заговорил.

— Вчера Ёнхва переживала, как вам двоим ужиться, и в процессе “пробудила” Кровавую энергию.

— Это… не может иметь смысла…

— Вы же сами видели. В любом случае, пробудив Кровавую энергию, Ёнхва уловила связь между Энергией Дао и “гармонией”.

“Возможно всё”.

Ухватившись за это, Ёнхва подумала о Лилии.

Поэтому она и создала кровавое оружие — похожее на её.

Техника стала возможна потому, что Ёнхва месяц наблюдала, как Лилия управляет Кровавой энергией.

А потом Ёнхва решила сделать ещё шаг.

— Она смешала Энергию Дао, которая имитирует Кровавую энергию, с Энергией Дао, которая отвечает за смену облика.

Смешать свойства клана вампиров и клана зверей.

И затем “поделиться” этим с Лилией и Эрикой.

— Моя гипотеза: если они будут ощущать схожие энергии, отторжение ослабнет. Это теория Ёнхвы.

С учётом того, что всё началось с простого “хочу подружить их”, вывод был слишком серьёзным.

Именно поэтому Джин и держал Ёнхву в воздухе, хваля её.

— Это вообще возможно?

— Я и сам не знаю. Но вероятность высокая.

Если причина ненависти — энергия, которую они “чуют” от меток друг друга, то…

Если с помощью Энергии Дао это нейтрализовать, отвращение действительно может исчезнуть.

— Значит, хотите попробовать сейчас?

— Похоже, стоит.

Обе ответили положительно.

Ни Лилия, ни Эрика не выбирали ненавидеть друг друга.

К тому же им было жаль Ёнхву, которая весь месяц мучилась между ними.

— Но мы не знаем возможных побочных эффектов.

Даже если гипотеза красивая, это всё равно эксперимент.

Нельзя знать заранее, что произойдёт.

— Поэтому я подготовил вот это.

Джин достал из кармана два листа.

— Формы согласия на исследование?

— Да. Ёнхва хочет попробовать сразу, чтобы помочь друзьям, но мы не можем лезть в это, если есть риск.

Джин — человек, который занял бы первое место на конкурсе “самый подозрительный экспериментатор”, — при этом был настолько правильным, что соблюдал процедуры.

— Мне нужно ваше согласие. Нельзя трогать метки, опираясь только на гипотезу.

Эффекта может не быть вообще.

А может начаться трансформация тела или срыв психики.

— Если не хотите — откажитесь. Если согласны — подпишите. Лично я рекомендую отказаться. Я не люблю проблемы, за которые не смогу отвечать.

Из-за того, как серьёзно это прозвучало, Лилия не решалась подписать.

Каким бы ни было доверие к Ёнхве, рисковать меткой…

Скррр.

— Готово.

— Ты совсем с ума сошла?!

Лилия вздрогнула.

Эрика подписала, не колеблясь ни секунды.

— Почему?!

Эрика выпрямила свою привычно сутулую спину и посмотрела Лилии прямо в глаза.

— Ты не доверяешь Ёнхве?

— …!

Губы задрожали.

Глаза наполнились тревогой.

Лилия поняла, что делает Эрика.

«Пытается выглядеть “лучше” перед Ёнхвой!»

Эксперимент не начнётся, если подпишет только одна.

И теперь Эрика навязала Лилии выбор:

Подпишешь — рискуешь.

Не подпишешь — выглядишь так, будто “не веришь”.

И даже если Ёнхва не придаст значения…

Эрика сможет потом сказать: “Я доверилась, а она — нет”.

— Угх… волки отвратительны…

Лилии не оставили варианта, где она выигрывает.

Поэтому…

Скррр.

— Я тоже согласна.

— ?!

Если что-то пойдёт не так, Эрика тоже пострадает.

Даже проигрывая, Лилия не могла позволить волку “победить” морально.

— Подписи подтверждены. Ёнхва не несёт ответственности за последствия.

— …Да.

— Поняла.

Назад дороги уже не было.

Обе подписали собственными руками, и листы были у Джина.

— Тогда… Ёнхва.

— Я ждала!

В отличие от двух напряжённых участниц, Ёнхва подошла с сияющей улыбкой.

— Если почувствуете что-то странное, я сразу уберу Энергию Дао, так что не бойтесь!

— Я тебе верю, Ёнхва.

— Кто сказал, что я не верю?

Они до конца продолжали бодаться нервами.

Ёнхва собрала Энергию Дао в ладони.

— Покажите мне метки.

Чтобы “обернуть” метки, нужен был прямой контакт.

Эрика протянула правое запястье.

Лилия оголила левое предплечье.

Тёр-тёр.

Ёнхва потёрла метки, вливая Энергию Дао.

— Уже работает?

— …Пока ничего не чувствую.

— Я делаю, так что не переживайте.

Кап.

После последней “капли” Ёнхва отступила.

— Ну как? Что чувствуете?

Настал момент проверки гипотезы.

— Я… вроде ничего не ощущаю. Ничего не изменилось?

Лилия выдохнула — наполовину с облегчением, наполовину с разочарованием.

Она даже позволила себе мечту, что сможет нормально общаться с волком.

Но отсутствие физических проблем уже было победой.

— У тебя так же… Эрика?

Лилия посмотрела на лицо Эрики — и тут же почувствовала странность.

— Что это… это правда?..

Эрика бормотала себе под нос, а потом шагнула к Лилии.

— Эй, ты куда? Почему ты подходишь… фу!

Топ.

Она подошла не просто близко.

Эрика уткнулась носом в плечо Лилии и начала… нюхать.

— Это побочка?! Ёнхва, убери это немедленно…

— Тебе не кажется это странным?

Эрика спросила, не отрываясь.

— Вонючий запах исчез. Я даже вот так… и вообще ничего.

— …!

И правда.

Эрика буквально прижалась к ней.

Раньше Лилия бы толкнула её мгновенно.

Но сейчас…

Почему она не оттолкнула?

«Я не чувствую отвращения».

Того мерзкого ощущения не было.

Чувство стало почти таким же, как рядом с Ёнхвой.

Нет… даже не так.

Когда они вот так близко…

— Это не просто “не противно”… это даже приятно?

— У тебя тоже?

Появился какой-то… приятный “аромат”.

Лилия никогда не обнимала Эрику, так что не знала.

Но теперь обнаружила: Эрика меньше, чем кажется, и идеально помещается в объятиях.

Мягкая, как Ёнхва.

И почему-то не хочется отпускать.

— Эрика…

— …Лилия.

И лицо у неё… милое, что ли?

Тук-тук.

Метка будто забилась сильнее.

Лица сами собой приблизились.

И вот, когда Лилия почти решила “плыть по настроению”…

— Стоп-стоп-стоп-стоп! Секунду!!

— Угх… Ёнхва?

— Урп… ты что делаешь…?!

Ёнхва втиснулась между ними.

— Вы слишком близко! Если так пойдёт, жанр станет странным!

Сначала, когда Эрика прижалась и нюхала, Ёнхва подумала: “Ура, получилось!”

Но когда Лилия обняла в ответ,

а лица начали тянуться друг к другу…

Она поняла: что-то пошло не так.

«Я хотела дружбу, а не романтику».

Шух—

Ёнхва отменили Искусство Дао, которое наложила на них.

И тогда…

— Угх?!

— Ургх…

Шлёп!

Лилия и Эрика одновременно оттолкнули друг друга.

Упали они довольно жёстко, но…

— Ч-что я только что делала… с этой дворнягой…

Лилия застыла в ужасе.

— Ург… блев…

Эрика начала давиться, будто увидела нечто запретное.

Судя по всему, психологическая боль была сильнее физической.

Причина была очевидна.

— Простите. Кажется, я влила слишком много Энергии Дао.

Она очень хотела, чтобы они стали хорошими подругами.

Поэтому и щедро “заливала” энергию.

В итоге они чуть не ушли дальше дружбы.

Но как только Ёнхва убрала Энергию Дао — всё вернулось в норму.

— На этом уровне, похоже, серьёзных побочек нет.

— Правда? Они выглядят слегка… потрясёнными. Пап?

— Что?

— Т-ты… сейчас улыбаешься?

Ёнхва подняла взгляд и испугалась.

Джин улыбался так широко, что было видно дёсны.

— Конечно. Это революционное наблюдение. Оно может продвинуть исследования Энергии Дао и даже повлиять на отношения вампиров и оборотней.

— Э-это оказалось намного больше, чем я думала…!

Она просто хотела, чтобы подруги меньше ругались.

А Джин воспринимал результаты гораздо серьёзнее.

— Ты правда очаровательна, моя дочь.

— …! Я тоже тебя люблю. Хи-хи.

Ёнхва бросилась к нему и рассмеялась в его объятиях.

А пока отец и дочь тепло обнимались…

— Блев…

— Ургх…

Лилия и Эрика, пережившие эмоциональные качели, страдали одни.

В воздухе гулко раздался звук открывающейся двери.

Хaрка вышла из кареты, скрежеща зубами от злости.

Джин нарушил контракт с Фенрир по собственной инициативе. Она допускала такую возможность… но никак не ожидала, что это случится прямо в самом начале учебного года.

— Джин…

Уезжая сразу после письма, она даже слуг не взяла. Приехала одна — только с древковым оружием, решив, что сначала набьёт Джину морду, а уж потом будет разговаривать.

Шаги — тяжёлые, уверенные. Оружие — на плече. Так она и направилась к главному входу.

— Стоять!

— По какому делу? Назовись!

Охранники Академии вздрогнули и перегородили ей путь.

— Я Хaрка Фенрир. Передайте этому ублюдку Джину, чтобы вышел.

При имени «виновника торжества» один из стражников потёр лоб, будто это происходило не впервые.

— Хм… что профессор Джин натворил на этот раз…

Хaрка вытащила мятое письмо.

— У меня тут приглашение. Я просто тихо поговорю с Джином и уйду.

— …

Охранники переглянулись: впускать ли оборотня в Академию? Она явно в ярости. А вдруг сорвётся не только на Джина?

Пока они сомневались, со стороны Лаборатории демонологии прибежал другой стражник — запыхавшийся, но сообразительный. Он, увидев лицо волчицы, сразу метнулся к Джину.

— П-профессор Джин сказал немедленно пропустить её!

— Так… её и правда пригласили?..

Страж посмотрел на Хaрку настороженно.

— Это… правда было приглашение?.. — Хaрка уставилась на скомканный лист дрожащими глазами.

Неужели Джин специально её спровоцировал, чтобы срочно вытащить сюда? Даже если мчать из Демонического мира без остановок, дорога занимала время. Значит, могло случиться что-то действительно срочное.

— Значит, могу пройти?

— Д-да…

Если сам Джин одобрил, у них не было оснований её удерживать. Стоило им расступиться, как Хaрка решительно пошла к Лаборатории демонологии.

БАХ!

— Джин, ты сын…

— Добро пожаловать, леди Хaрка!

Её встретила сияющая улыбка Джина.

По спине пробежал холодок. Волосы на загривке встали дыбом.

«Этот ублюдок вообще умеет улыбаться?..»

Как обычно спокойный человек становится страшным, когда злится, так же пугающе выглядел тот, кто никогда не выражал эмоций… и вдруг оказался рад.

— Вы пришли как нельзя кстати. Прошу, присаживайтесь.

— …