Бэйцзе не верила в поговорку «добродетель женщины — невежество». Служа горничной у маркиза Цзинаня, она жила куда богаче большинства женщин, и определяла её не внешность, а ум, что превосходил многих мудрецов. Хотя Чу Бэйцзе и была вражеским генералом, она не могла не тянуться к этому человеку, даже зная о его лжи и заговорах. Но меж любовью и верностью ей предстояло выбрать, и она лишь надеялась, что его чувство к ней не настолько глубоко, как ей казалось. Одна из них — душа, что будто рушит мир, другой — меч, что хочет спасать; их разделяет гора ненависти. И кто из этих двоих, самых хитрых на свете, расставил ловушку — и кто кого поймал?
Июль, территория Гуй Ле.Солнце светило высоко в небе так яростно, что деревья по обеим сторонам дороги, казалось, склонились от стыда.Четверо или пятеро путников, не в силах больше выносить палящий зной, сбились в кучу под тенью дерева, отчаянно пытаясь охладиться. Из-за этого у старика с маленькой чайной будкой у немощеной дороги было несколько больше клиентов, чем обычно.«Чашку чая». Путешественник осторожно достал свой кошелек, вытащил несколько монет и положил их на стол, при этом энергично обмахиваясь веером.«Вот, чашка чая для тебя, чтобы успокоить твою печень и охладить жар». Старик принес чай и улыбнулся ему. «Сегодня жаркий день. Куда ты направляешься, мистер?»«Да, этот демон дня действительно достаточно горяч, чтобы поджарить кого-нибудь до смерти». Всего один глоток чая, казалось, успокоил его сухое, истощенное горло. Он казался немного счастливее и сказал: «Я просто спешу доставить товар на границу. Эх, с тех пор как Дун Линь начал возиться с границей, нам, торговцам, стало трудно зарабатывать на жизнь. К счастью, маркиз Цзин-Ань оттесняет этого Бэй-как-его-там. Иначе я бы никогда не узнал, когда туда идти».«Да, маркиз Цзин-Ань просто потрясающий!»«Я знаю, о ком ты говоришь, он брат короля Дун Линя. Он тоже сильный».Люди рядом рассмеялись. «Кого волнует сила? Его все равно заставили вернуться домой, когда он выступил против маркиза Цзин-Аня, а?» Он осушил оставшееся содержимое своей чашки и положил на стол еще несколько монет. «Еще одну чашку, пожалуйста, сэр!»Услышав это, продавец чая кивнул. «Я слышал, что он ни разу не проиграл битву — полностью оправдывая свое звание сильнейшего командира Гуй Ле».Внезапно раздался голос: «Ты смеешь упоминать маркиза Цзин-Аня? Его в настоящее время считают предателем Гуй Ле».Это поразило толпу любителей чая, словно молния. Их рты от изумления открылись.Продавец чая нарушил тишину. «Что ты говоришь? Маркиз Цзин-Ань...»«Вы что, все не знаете?» — новоприбывший сел и обмахнулся рукавами. «Я только вчера вышел из города. Судя по всему, он пытался убить короля и теперь сбежал из столицы. В данный момент король приказал всем поймать его. Я слышал, что награда тоже довольно хорошая».«Но разве он только что не стабилизировал пограничную ситуацию и не вернулся в столицу, чтобы забрать свои награды?»"Хе, разве это не странно? В ту самую ночь, когда он возвращался в столицу, он пытался убить короля. Угадайте, какое оружие он использовал?" Новоприбывший драматизировал новость, поскольку большинство из них обратили на него внимание.«Должно быть, это драгоценный меч», — предположил кто-то.«Не слушайте эту чушь», — утверждали другие. «Я ни за что не поверю, что маркиз Цзин-Ань предаст нас. Он самый преданный чиновник Гуй Ле, он ни за что не нарушит закон».Новичок заметил подозрительные взгляды остальных и погладил бороду. «Он использовал драгоценный меч Хеймо, который был лично дарован ему королем. И вы знаете, любой урон, нанесенный этим драгоценным мечом, каким бы малым он ни был, оставит ужасный черный шрам, который никогда не исчезнет»."Но..."В разгар дебатов они внезапно услышали приближающийся топот копыт.Приехал экипаж, вероятно, обычный купеческий; занавески были плотно задернуты. Возница был человеком с огромными мускулами. Он бросил две монеты, крича: «Старик! Дай мне чаю!»«Этот чертов день слишком жаркий!»«Верно, верно. Не стесняйтесь охладиться под деревом, прежде чем идти дальше. Мы обсуждаем маркиза Цзин-Аня».«Тц. Меня интересует только бизнес, а не какая-то королевская особа или политический урод». Он шумно осушил остаток своей чашки и вытащил большую емкость с водой. «Наполни ее, мне пора идти».Продавец поспешно наполнил емкость водой.Мужчина схватил контейнер, сел на лошадь, которая заржала один раз, прежде чем двинуться вперед.Сидя в конном экипаже, Пинтинг наконец открыла глаза, несмотря на бесконечные ухабы грунтовой дороги.День был влажный, и пот капал по ее шее. Ее глаза были сужены, пытаясь приспособиться к свету.Голова у нее сильно болела, и приступы головокружения нарастали, словно волны, грозившие поглотить ее.Где я? Пингтинг рассеянно огляделась, потом огляделась вокруг и, казалось, полностью проснулась.К ней вернулось воспоминание о сцене, полной огня, криков битвы и сражений.«Пингтинг, подожди за городом. Мы пойдем спасать отца».«Тогда... Мастер, мы снова встретимся на скале на рассвете».Где был герцог? Хозяин? А что насчет этого озорного, вечно доставляющего неприятности Дунчжуо?Она вспомнила, что, дав обещание, она отправилась к скале. В ее последних воспоминаниях она определенно уже была на скале. И вдруг ее затылок болезненно запульсировал один раз, прежде чем ее глаза почернели...«Ты проснулся?» Шторы отодвинулись, открыв лицо мужчины, наблюдающего за тобой. «Тебе следовало проснуться давным-давно. Еще немного, и Чжан Бой забил бы тебя до смерти».Эти люди — труппа торговцев людьми? Пингтинг внимательно их изучила.Может ли быть, что меня поймали торговцы людьми, когда я больше всего нужна Мастеру? Количество раз, когда Пинтинг покидала Резиденцию одна за всю свою жизнь, было невелико, и именно в этот момент, когда она была срочно нужна, ее ПРОСТО должны были поймать торговцы людьми.«Ладно, я спрошу тебя кое о чем». Мужчина сел в карету и вынул кляп изо рта Пингтинг. Должно быть, они засунули его ей в рот, чтобы она не кричала о помощи, если проснется по дороге. Он бросил на нее устрашающий взгляд: «Если ты не скажешь мне правду, я скормлю тебя волкам».Пингтинг чуть не рассмеялась над этой детской угрозой. С чего бы ей бояться? Она служила маркизу Цзин-Ань, Хэ Ся, с малых лет и была единственной женщиной, которая могла сопровождать его в его вылазках. Хотя она была молода, она уже видела много сражений.Пингтинг не стала дожидаться, пока мужчина задаст свой вопрос, а вместо этого задала свой собственный. «Ты поймал меня в городе?»Мужчина удивился ее расслабленному выражению лица и усмехнулся, но не сердито. «Да».«Как долго я спал?»«Два с половиной дня».Услышав это, Пинтинг побледнела, остолбенев от шока.Если бы она спала последние два дня, то солдаты короля начали бы искать вокруг столицы, что очень затруднило бы ее Мастеру и остальным пребывание в условленном месте, около скал. Ее сердце забилось быстрее, когда она спросила: «Куда ты меня ведешь?»«К...» — мужчина внезапно остановился, поняв, что что-то не так. «А? Ты же знаешь, что это я тут вопросы задаю, да?» Он свирепо на нее посмотрел. «Скажи, из какой богатой семьи ты сбежала, сбежавшая жена? Где твой дом?»Сбежавшая жена?Пинтинг колебалась, опуская голову и изучая себя.Хотя она была всего лишь служанкой в своем доме, ее Хозяин всегда лелеял ее, и поэтому она получала вещи, которые были даже дороже, чем у дам из обычных домов. Ее одежда выглядела дорогой, и она уезжала из города в неурочное время, поэтому торговец, естественно, подумал, что она сбежала от мужа.Неудивительно, что торговец людьми не выгнал ее за последние два дня, он, вероятно, увидел в ней какую-то ценность.Пинтин покачала головой и рассмеялась: «Я всего лишь служанка, а не сбежавшая жена из богатой семьи».«Тьфу, с каких это пор слуги носят шелковую одежду?»Пингтинг тщательно обдумывала, что сказать. Весьма вероятно, что король уже приказал всем гражданам охотиться за людьми из резиденции герцога Цзин-Ань, поэтому она решила не выдавать свою настоящую личность. Поэтому вместо этого она закатила глаза и сказала: «Я сбежала из города, чтобы увидеть своего возлюбленного, но поскольку я хотела выглядеть красиво, я украла часть одежды моей госпожи». Гуй Ле было довольно шумным местом, и поэтому многие женщины действительно тайком выбирались, чтобы увидеть своих возлюбленных.Мужчина тут же нахмурился и распахнул шторы: «Чжан Бой! Иди сюда!»«Иду». В другом вагоне, похоже, было больше одного торговца.Вскоре после этого из окна выглянуло пухлое лицо. «Фу Эрге, как дела?»Итак, его звали Фу Эрге.«Что у тебя с головой! Разве ты не говорил, что эта девушка — сбежавшая жена из богатой семьи и ее можно обменять на кучу денег?» Фу Эрге сердито посмотрел на Пинтинг и обвиняюще ткнул в нее пальцем: «Она всего лишь служанка, черт возьми! И она проспала двое суток!»Чжан Бой почесал голову и внимательно посмотрел на Пинтин. Затем он рассмеялся: «Фу Эрге, не сердись. Что сделано, то сделано. Она, вероятно, в любом случае будет иметь какую-то ценность».«О, так ты можешь продать этот хлам?» — усмехнулся мужчина, обвиняюще ткнув пальцем в нос Пинтинг.Правда, внешность Пинтин, конечно, была совсем некрасивой. Даже в герцогской резиденции Цзин-Ань ее внешность в лучшем случае была средней, возможно, даже более обычной. Можно было сказать только, что она была «опрятной».Но все в герцогской резиденции Цзин-Ань осознавали, насколько она важна.Однако, когда незнакомец ткнул в нее пальцем и заявил, что она никчемна, она не смогла сдержаться и закатила глаза.Фу Эрге дважды кашлянул и изобразил подавленный тон. "Неважно, она должна стоить не меньше пятидесяти монет. Эта грабительница действительно дала мне ложную надежду; я даже позволил ей остаться в моем личном вагоне на два старых дня. Черт возьми, отвези ее в другой вагон с остальными".В тот момент, когда она вошла в другой вагон, ее чувства наполнились ужасным запахом, и Пинтинг поняла, почему Фу Эрге был так зол.По сравнению с первым вагоном этот был обшарпанным, переполненным, грязным и невыносимо жарким.Внутри уже было семь или восемь девушек. Их руки также были связаны за спиной, как у Пингтинг, и они были с кляпами во рту, в их глазах был явный страх. Все взгляды сочувственно обратились на Пингтинг, поскольку теперь она была новым дополнением к этой группе несчастных девушек.«Подвинься! Вот еще один». Чжан Бой втолкнул Пинтинг внутрь и начал освобождать девушек от кляпов: «Сейчас мы в глуши, так что я дам вам поговорить. Некоторые из вас в любом случае умрут от этой жары. Ведите себя хорошо и оставайтесь на месте, ладно!» Сказав это, он убежал, вероятно, чтобы управлять повозкой или что-то в этом роде.Пинтин споткнулась от толчка Чжан Боя и с большим трудом села в углу.«Кхм, кхм... кхм...» Вагон так сильно трясло, а горло у нее сильно болело, что во время поездки она кашляла еще несколько раз.Внезапно ее охватило беспокойство.Разве я не оправилась с того раза, как пошла с Мастером к врачам? Пингтинг нахмурилась, закрыла глаза и прислонилась головой к стенке кареты.Почувствовав себя немного комфортнее, она не могла не беспокоиться.Резиденция герцога Цзин-Ань, где она прожила всю свою жизнь, наверняка сгорела дотла, верно?Принц Су, нет, он теперь был новым королем. Ненависть короля к богатому военными Дому Цзин-Ань росла с каждым днем. Недавно ее Мастер одержал победу в войне, и король наконец решил его свергнуть, подставив ее Мастера за мятеж в день его возвращения.К счастью, Дом Цзин-Ань проявил осторожность, поэтому ущерб оказался не слишком большим.Ее хозяин уже должен был найти хороший путь к отступлению.Не то чтобы она знала, где они спрячутся, но это ничего, поскольку они будут в безопасности в месте, о котором никто не догадается. Их преследователи не будут знать, где искать, и поэтому никогда их не найдут.Внезапно раздался звук, так как большинство девушек плакали из-за своего несчастья. Пингтинг открыла глаза и медленно огляделась.Да, они все очень красивые. Я тут должен быть самым уродливым, да?Торговцы людьми всегда охотились за красивыми девушками. Их можно было продать как наложниц за высокую цену. Пингтинг подумала о Фу Эрге и о том, как он оценил ее стоимость в пятьдесят монет, и усмехнулась. Было бы достаточно легко утопить его суммой денег, которую ее Хозяин давал ей каждую неделю.Кто знает, какое выражение лица было бы у Фу Эрге, если бы он узнал, кто она.«Эм, сестренка...» Девушка рядом с Пинтинг застенчиво коснулась ее плеча: «Тебя они тоже схватили?»Она была очень милой, неудивительно, что ее поймали торговцы людьми. Она кивнула. «Да».«Тебе не страшно?»"Нет."Девочка удивленно посмотрела на нее. «Ты не боишься?»Пингтинг поняла, что она, вероятно, собирается сказать что-то еще, поэтому она начала первой. «Как тебя зовут?»«Меня... зовут Цин. А как тебя?»«Я Хун». Она автоматически солгала о своем имени. Она определенно не стала бы использовать такое вычурное имя, как «Бай Пинтин», но и не иметь имени вообще не годится.«Ладно, сестренка, тогда...»«Знаешь, куда мы направляемся?» Она снова прервала Цин, воспользовавшись ситуацией. Она не была напугана, просто немного взволнована. Это было немного похоже на сопровождение своего Мастера, выясняя мотив врага по разным подсказкам. Только на этот раз она сражалась одна.«По словам этого толстого и злого парня, нас бы продали в Дун Лине».В стране врага? Брови Пинтинг нахмурились еще сильнее.Последняя битва ее Мастера на границе была против войск Дун Линя. Пингтинг намеренно направила армию Дун Линя в горы, а затем, контролируя течение реки, заставила врага полностью отступить из-за угрозы наводнения. Тогда ее Мастер сказал: «Теперь вся армия знает, что у нас есть военный советник-женщина. Когда мы вернемся, я попрошу Отца наградить тебя. Что бы ты хотел на этот раз?»Если бы ее узнали в Дун Лине, последствия были бы...Казалось, что использование кареты торговца людьми для спасения от гнева короля было невозможным. Ей нужно было найти подходящее время для побега, покинуть их карету, а затем самой найти своего Хозяина.В разгар своих мыслей она внезапно рванулась вперед. Пингтинг почувствовала, как ее энергия уходит, и снова начала кашлять.«Кхм, кхм...»«Сестра...» Цин обеспокоенно посмотрела на нее.«Я в порядке». Она наконец остановилась, но во рту остался неприятный привкус крови. Пингтинг внезапно замерла, она снова кашляла кровью?Прежде всего, как она могла сбежать?Она не была нездорова, но ее болезнь медленно разъедала ее. Она не сказала своему Мастеру на поле боя, потому что не хотела его беспокоить. А потом случился тот инцидент в ту ночь, когда они вернулись.Ее мысли по-прежнему были в беспорядке, неудивительно, что ее болезнь обострилась.Пинтинг подумала еще немного и вздохнула: «Ладно, Дун Линь». Она решила отправиться в Дун Линь вместе с торговцами людьми.В конце концов, приказ о захвате тысячи членов герцогской резиденции Цзин-Ань действовал только на территории Гуй Ле.Страна врага была неплохим вариантом — до тех пор, пока ее личность оставалась в тайне.Через пару дней карета прибыла в Донг Линь.Но торговцы людьми не были глупы, чтобы продавать девушек в бедных деревнях на окраинах Донг Линя, поэтому они продолжали путешествовать еще пару дней. Когда они прибыли в столицу Донг Линя, Моен, они заставили девушек сойти с повозки, отдали их помыться в гостиницу и дали им чистую одежду.Несмотря на войну, торговля женщинами из других стран не была чем-то необычным. Казалось, что на торговых рынках почти каждого крупного города был отдел для торговцев людьми. Каждую из них выталкивали на сцену, одну за другой, и продавали на аукционе.Пинтин была самой непопулярной и была помещена в конец очереди. Шелковая одежда, которую она изначально носила, была отдана Цин, которая была оценена по высокой цене.«Красавицы из Гуй Ле! Эй, красавицы из Гуй Ле!»Пингтинг подумала о том, что она была самой важной служанкой в герцогской резиденции Гуй Ле в Цзин-Ане и что теперь ее продают как полное ничтожество. Она покачала головой и горько рассмеялась.Неудивительно, что люди всегда говорят, что жизнь меняется так быстро.Она стояла на сцене и изучала своих подруг, большинство из которых теперь были проданы. Тот, кто купил Цин, был художником, и он выглядел очень добрым, очень богатым. Цин была довольно шумной, кричала "Сестренка! Сестренка!", отказываясь отпускать руку Пинтин.Но Пингтинг знала, что Цин, которая была из бедной семьи, на самом деле очень повезло, что ее продали в хорошую семью. Даже она, если бы ее тогда не спас ее Мастер, давно бы умерла от голода на улице.«Иди, не бойся», — Пинтинг похлопала ее по руке, провожая ее взглядом, пока она уходила.Она была последней, кого продали.На этот раз ее уродливость действительно поставила ее в невыгодное положение. Торговцы людьми пытались убедить публику и в конце концов продали ее экономке, которая искала себе прислугу, за сорок центов.Если бы ее Хозяин узнал, что ее продали за сорок центов, он бы умер со смеху.Затем ее подвели к богато украшенной входной двери огромного дома. «Это главный вход, понял? А вы, слуги, должны пользоваться боковой дверью». Домработница указала на вывеску над головой.Пинтинг подняла глаза и прочитала большие иероглифы на вывеске: «Жилищный комплекс Хуа».К счастью, это была не резиденция герцога Чжэнь-Бэй, иначе она попыталась бы бежать.Герцог Чжэнь-Бэй, Чу Бэйцзе, был знаменитым младшим братом короля Дун Линя. Он был лучшим военачальником Дун Линя — и одним из тех, кто отступил в последней битве.«Да, неплохо, по крайней мере, ты умеешь читать». Госпожа Хуа кивнула, ведя Пинтинг к так называемой боковой двери. «Отныне это твой новый дом. Хозяин и его дочь оба очень добры, так что если ты будешь хорошо выполнять свою работу, с тобой будут обращаться очень хорошо».Вот так в резиденции Хуа появилась еще одна обычная горничная.Основная роль Пингтинг была в стирке. Для нее было шоком, что наступит день, когда ей придется постирать так много одежды.В герцогской резиденции Цзин-Ань, хотя ее ранг был служанкой, она была как младшая сестра своего Мастера. Она никогда не делала ничего, кроме как приносила чай или сопровождала своего Мастера во время рисования или игры на цине. Что касается ее собственной одежды, она всегда отдавала ее своим служанкам для стирки.«Наконец-то закончила». Она взяла мучительно выстиранную одежду и повесила ее на террасу сушиться. Пингтинг пробормотала: «Боже мой, Пингтинг, ты разве не знаешь, что не стоит отлынивать от своих повседневных обязанностей? Теперь ты знаешь, что значит быть горничной, да? Это не первый раз, когда ты отлыниваешь». Она улыбнулась, показав две ямочки.Ее черные глаза сияли, открывая скрытое сияние, которое подавляло ее окружение. Хотя ее внешность была довольно простой, в ее выражении было что-то вроде изящной юности.Если бы Фу Эрге увидел Пинтинг прямо сейчас, он бы очень пожалел, что продал ее всего за сорок центов.Люди из резиденции Хуа были добры к своим работникам. Госпожа Хуа заметила, что Пинтин сильно кашляет, и даже купила ей лекарство. Хотя оно не совсем помогло, она почувствовала себя немного лучше, выпив его.Пинтинг тайно ждала своего выздоровления, но один небольшой инцидент разрушил все ее планы побега.
Погода была относительно хорошей, солнце скрылось за облаками, и было не так жарко, как в последние два дня.
Пингтинг уже закончила стирать назначенную одежду и вытирала пот с лица, когда к ней подошла Матушка Чэнь.
«Хун, ты занята?»
«Я только что закончила стирать. Что тебе нужно, Матушка Чэнь? Я уже постирала вчерашнее белье, только мне еще нужно его сложить…»
«Не беспокойся об этом». Матушка Чэнь последовала за Пингтинг к бельевой веревке и усмехнулась: «Ты можешь пока отложить это, мне нужно с тобой поговорить».
Пингтинг поставила ведро со стиркой: «Да?»
«Ты заделала две дырки в моей одежде, не так ли?»
«Я их видела, поэтому я все-таки заштопала. Это нехорошо?»
Матушка Чэнь снова усмехнулась: «Это не «плохо». Я едва могла разглядеть, что там была дырка! Я и не подозревала, что у тебя такие ловкие пальцы!» Она схватила руку Пинтин, изучила ее и спросила: «Почему ты не рассказала нам о своем мастерстве? Я скажу тебе вот что: свадьба моей госпожи приближается, и мы торопимся, чтобы подготовить одежду. Только три девушки во всей нашей резиденции владеют рукоделием, поэтому я беспокоюсь, что мы не успеем. С сегодняшнего дня тебе больше не нужно заниматься ручным трудом, приходи и помоги шить!» Она была медсестрой госпожи Хуа, поэтому она была очень взволнована, когда дело дошло до ее свадьбы.
«Это…» В эти дни ее здоровье значительно улучшилось, и она планировала вскоре сбежать. Было бы намного проще сбежать, если бы она все еще была прачкой.
«Это что? Ты все еще хочешь заниматься ручным трудом?» Мать Чэнь похлопала Пинтин по руке: «Это прекрасная возможность. Я расскажу об этом экономке. Иди внутрь и не беспокойся ни о чем другом пока». Она радостно отскочила, прежде чем Пинтин успела ответить.
У Пинтин не было выбора, кроме как собрать вещи и пойти внутрь.
Семья Хуа была одной из самых известных торговых семей Дун Линя. У главы семьи была одна дочь, поэтому ее свадьба была чрезвычайно важна. Для ее одежды требовалось по меньшей мере четыре швеи, и теперь у них было новое пополнение.
Как швея, еда и одежда Пинтин значительно улучшились с тех пор, как она была еще чернорабочей. Однако Пинтин долгое время баловали в герцогской резиденции Цзин-Ань, поэтому она не замечала перемен. Хотя ее образ жизни сильно ухудшился, она была гибкой и поэтому не жаловалась.
По неизвестным причинам швеи были расписаны рядом со зданием госпожи Хуа.
«Какая красивая ткань, я бы хотела носить что-то подобное, когда выйду замуж. Не представляю, какая я буду красивая!» Швеи сидели внутри, в своем углу. Их головы были наклонены, пока их иглы ткали по ткани.
«Не будь глупой, как тебе может повезти?»
Руоэр, девушка, которая заговорила первой, была повышена до швеи одновременно с Пинтин. Увидев, как Цзихуа насмехается над ней, она парировала: «Как ты можешь быть так уверена в этом?»
«Ладно, ладно, поторопись и возвращайся к работе». Мать Чэнь тоже была в комнате и, увидев, как Пинтин поглощена своей работой, не удержалась и подкралась на цыпочках, чтобы посмотреть, что она делает. «Ух ты! Это потрясающее шитье!»
Пинтин от неожиданности отскочила назад, на мгновение потеряв контроль над иглой и уколов себя.
«Хун, твои руки действительно потрясающие». Мать Хун взяла шитье Пинтин и стала изучать живого, реалистичного феникса. Она много лет работала в резиденции Хуа, но это был первый раз, когда что-то вызвало у нее интерес. Внезапно у нее возникла мысль. «Эта техника... сомневаюсь, что в Дун Лине можно найти двух с такими же возможностями. Да, я думаю, что крылья твоего феникса не типичны для традиций Дун Линя, я думаю, это больше похоже на...»
Сердце Пинтин забилось, и она нервно рассмеялась, забирая свою вышивку. «Я не совсем понимаю, но она просто должна хорошо выглядеть, верно?»
Ее шитье в Гуй Ле также считалось впечатляющим. Хотя резиденция герцога Цзин-Ань не особо об этом заявляла, были некоторые частные запросы на ее вышивку.
Пинтин также была ленивым человеком, поэтому она отказалась шить что-либо еще, за исключением нескольких предметов для своего Мастера. Это означало, что в резиденции герцога Цзин-Ань не осталось много следов ее шитья.
Пока Матушка Чэнь не смотрела, она распустила крылья своего феникса. Она как раз собиралась дать отдохнуть глазам, когда в комнату вошла красивая девушка. Ее тело было стройным, у нее были огромные задумчивые глаза, а ее нос был идеальной переносицей. На ней было вышитое светло-фиолетовое платье, а на шее сверкало ожерелье из жемчуга.
Мать Чэнь поспешила встать и спросила: «Почему вы здесь, моя госпожа?»
Так это была госпожа Хуа. Пинтин была снаружи, занимаясь ручным трудом, так что это был первый раз, когда она действительно увидела госпожу. Все служанки встали.
«О, медсестра, вы тоже здесь?»
«Конечно, это же свадебные наряды моей госпожи, разве я не должна все тщательно разглядеть? Посмотрите на эти блестки, я долго выбирала их из…»
Госпожа Хуа, казалось, потеряла интерес к словам матери Чэнь. Она взглянула на красную ткань, и в ее глазах промелькнуло раздражение. Она повернулась к служанкам и оглядела их, словно ища кого-то.
Она внимательно смерила всех взглядом, наконец, остановившись на Пинтин.
«Ты, пойдем со мной». Госпожа Хуа указала на Пинтин и ушла, не дожидаясь ответа.
«Я?» Пинтин удивленно указала на себя и посмотрела на мать Чэнь.
«Моя госпожа сказала тебе идти, так чего ты стоишь там? Иди». Мать Чэнь слегка толкнула ее в плечо.
Для чего я нужна госпоже Хуа? Не говори мне… она знает мою настоящую личность?
Пинтин последовала за ней в главную комнату здания госпожи, и приятный аромат в воздухе заставил ее расслабиться. Пингтинг глубоко вздохнула, думая, что господин Хуа действительно добр к своей дочери. Этот вид ледяного аромата — роскошь, которую может позволить себе только королевская особа.
Леди Хуа жестом пригласила Пингтинг войти в комнату: «Иди сюда».
Пингтинг последовала за ней, и леди Хуа бросила ей одежду, приказав: «Надень это».
Одежда была очень хорошей, демонстрация изысканного мастерства. Было очевидно, что это была собственная одежда леди.
Она увидела смущение на лице Пингтинг, щелкнула языком и улыбнулась. «Видите ли, ваша фигура больше всего похожа на мою. Боже, я не собиралась искать замену, но Дунъэр просто заболела».
«Идеально!» Леди помогла Пингтинг одеться и заставила ее повернуться. Она выглядела очень счастливой, когда сказала: «Твоя фигура точно такая же, как у меня. Тебя будут считать красавицей, пока никто не увидит твоего лица». Леди была наивно романтична, и она действительно верила, что ее слова не несут в себе дурных намерений.
Пингтинг нервно хихикнула, не зная, что делать.
«Как тебя зовут?»
«Хонг».
«Хонг, мне нужна услуга». Леди Хуа сделала глубокий вдох и прошептала: «Если ты успешно притворишься мной, я щедро вознагражу тебя. Если ты облажаешься... скажем так, я накажу тебя как в аду. И не смей никому об этом рассказывать! Если кто-то еще узнает об этом, я заставлю миссис Хуа тебя высечь!» Ее слова были угрожающими, но в ее тоне не было силы.
Пингтинг не знала, смеяться или нет. «Моя госпожа, я обещаю никому не рассказывать. Я сделаю то, о чем просит моя госпожа».
«Хм, это хорошо. Не бойся, я на самом деле не жестокий человек». Госпожа Хуа помедлила, прежде чем сказать: «Мне нужно, чтобы ты пошла со мной за город, и мы отправимся в святилище на холме. Когда мы доберемся туда, мне нужно, чтобы ты надела мою одежду и играла на цине, без суеты. Ах да, я забыла, ты умеешь играть на цине?» Она только что вспомнила такую важную деталь.
Пингтинг увидела, как госпожа Хуа с тревогой посмотрела на нее, и не смогла не кивнуть: «Немного...»
«Все в порядке». Госпожа Хуа снова повторила задание, наконец добавив: «Не волнуйся. Если что-то пойдет не так, есть еще я». Она похлопала себя по груди и захлопала ресницами. Она выглядела очень мило.
Пингтинг сразу поняла, что собирается увидеть своего возлюбленного. Ей стало жаль своего жениха, который собирался жениться на такой смелой и безрассудной девушке.
К полудню экипаж был готов. Домработница уже ждала снаружи. Хотя ее отец очень любил ее, она все еще была леди большой семьи, поэтому у нее было не так много возможностей покинуть резиденцию. Это означало, что время, которое она могла видеть своего возлюбленного, было ограничено, и поэтому она была очень взволнована и нервничала прямо сейчас.
«Хун будет сопровождать меня в экипаже», — заявила леди, когда они вышли. Леди Хуа провела Пинтин в экипаж. Просьбы леди Хуа обычно были необычными из-за ее избалованной натуры, поэтому то, что она привела швею, совсем не удивило других людей.
Пинтин была в своей обычной одежде, а одежда, в которую она собиралась переодеться, была сложена в сумку. Эта прогулка напомнила ей о тех, в которые она ходила со своим хозяином. Видя, насколько леди Хуа была милой и наивной, ее энергия вернулась, и она всем сердцем стремилась помочь.
К счастью, экипаж был довольно большим, поэтому у двух девушек было достаточно места.
«Я никогда раньше тебя не видела».
Пинтин коснулась своих волос: «Я раньше стирала белье снаружи. Как леди должна была меня увидеть?»
«Стирать одежду? Это утомительно». Госпожа Хуа поерзала на месте. Она положила в рот кусочек османтусового пирога и подняла другой. «Хочешь?»
Пингтинг тоже любила сладости. Ее хозяин всегда приказывал приберечь немного для Пингтинг, когда у них были вкусные сладости. Даже сегодня она не могла не кивнуть при виде османтусового пирога: «Да, пожалуйста».
Госпожа Хуа рассмеялась и положила немного в рот Пингтинг.
В тот момент, когда пирог попал ей в рот, на кончике ее языка заиграл слабый аромат османтуса. Пингтинг уже два месяца считалась обычной служанкой, и ее лицо выражало абсолютное восхищение, когда она ела это лакомство. «Это действительно вкусно».
По мере того, как двое людей разговаривали, они постепенно начали относиться друг к другу теплее.
Вскоре карета выехала из городских ворот.
Карета была опущена, и госпожа Хуа почтительно поманила: «Моя госпожа, мы прибыли».
Госпожа Хуа ответила и вывела Пинтин наружу. Монах, который ждал, приветствовал госпожу Хуа внутри. Казалось, семья Хуа была постоянными гостями.
Экономке и лакеям не разрешалось входить внутрь — разрешалось только Пинтин и госпоже Хуа. Они заперли за ними дверь.
«Госпожа Хуа иногда заглядывает в окно, так что надень мою одежду, сядь там и сыграй на цине». Госпожа нахмурилась: «Помни, не задерживайся слишком долго. Если они не услышат цинь, монахи и госпожа Хуа могут заподозрить что-то и прийти проверить тебя».
Она сказала это, поспешно надевая заранее приготовленную одежду ученого. Она стерла макияж с лица, мгновенно превратившись в красивого мужчину. Она отдала свою оригинальную одежду Пингтингу и подмигнула. Она была очень быстрой, так что, должно быть, она уже делала то же самое раньше.
«Я ухожу. Я вернусь, когда придет время». Она пошла в угол и каким-то образом открыла секретный проход, самодовольно добавив: «Только он и я знаем об этой двери, больше никто».
Пингтинг также видела секретные проходы в герцогской резиденции Цзин-Ань. Казалось, что в каждом большом доме они есть, поэтому она не могла не улыбнуться и не покачать головой, в то время как нетерпеливая фигура леди Хуа исчезла.
Она села там, где ее попросили, слегка касаясь руками циня.
Струны под пятью пальцами Пингтинг были приветливыми.
Она любила играть на цине. Чем быстрее были ноты, тем больше он напоминал высококачественное вино, которое обладает способностью полностью опьянять пьющего.
В герцогской резиденции Цзин-Ань она была легендарной девушкой. Немногие видели ее лично, но все знали о ее тактике боя, рукоделии и ее впечатляющих навыках игры на цине...
Даже король знал, что у герцога Цзин-Аня работает разносторонняя служанка.
Цзэн...
Пинтин слегка дернула одну струну, оставив басовую ноту висеть в воздухе, как завораживающую закуску перед грандиозным пиршеством.
Глубокая, не грубая. Легкая, но очень мелодичная.
После глубоких нот раздалась радостная высокая мелодия. Она была похожа на грациозную цаплю, хлопающую своими могучими крыльями, парящую над пышным зеленым лесом на рассвете.
Уголки рта Пинтин дернулись в улыбке, когда ее пальцы танцевали по струнам. Музыка продолжала парить, заставляя слушателей вздыхать от удовольствия.
Она уже устала после пьесы. Пинтин потянулась за платком и вытерла пот с лица. Она вспомнила, что сказала ей госпожа Хуа, и горько улыбнулась. «Она сказала, что ты должна продолжать играть на цине, даже пока твоя рука не сломается от усталости. Это просто показывает, как мало она знает о цине».
Внезапно она услышала мужской голос за дверью.
«Я никогда в жизни не слышала такой небесной музыки. Могу ли я увидеть божественное лицо госпожи, которая может играть такую музыку?» Его голос звучал хорошо образованно и заставлял чувствовать себя расслабленно.
Этот человек, должно быть, долго стоял снаружи, ожидая, когда я закончу эту пьесу. Он, должно быть, кто-то, кто много знает о музыке.
Пинтинг тут же почувствовала себя немного взволнованной, потому что она временно забыла о своих приказах. «Боже мой, Пинтинг, что ты делаешь в стране врага? В данный момент госпожа встречается со своим возлюбленным, так что если этот человек войдет, наши прикрытия будут раскрыты».
Она использовала большой палец, чтобы осторожно перетянуть струну. Однако прежде чем она успела отказаться, этот человек внезапно вмешался: «Звук цинь моей госпожи полон сожаления. Поскольку, похоже, вы больше не хотите меня видеть, то мне остается только ждать предначертанного дня».
Такой вежливый джентльмен.
Пингтинг подождала немного, внимательно прислушалась и медленно начала улыбаться. Тишина. Она на цыпочках подошла к окну и выглянула. Там никого не было.
«Он уже ушел?» В ее глазах мелькнуло раскаяние, а пульс начал успокаиваться.
Пока Пингтинг смотрела в окно, она увидела, что госпожа Хуа смотрит в ее сторону, и поспешно опустила голову.
К вечеру госпожа Хуа вернулась через секретный проход. Ее лицо раскраснелось, и она выглядела так, будто у нее был действительно счастливый день. Госпожа Хуа и Пингтинг обменялись одеждой и сообщили госпоже Хуа, что они могут вернуться в резиденцию.
В карете госпожа Хуа оживленно болтала с Пингтинг о своем возлюбленном. Когда она дошла до самых счастливых моментов, она не могла не прикрыть рот и весело рассмеяться.
Пингтинг видела, как она счастлива, и чувствовала себя действительно счастливой за нее.
«Вздох, день прошел слишком быстро». Затем госпожа Хуа снова вздохнула и сказала: «Разве не было бы здорово, если бы мне не пришлось выходить замуж?»
Пингтинг подумала о том, как это странно. «Господин действительно заботится о госпоже, так почему же он помолвил тебя с семьей Чэнь, не посоветовавшись сначала с твоими чувствами?»
Лицо госпожи Хуа потемнело при упоминании о браке. «Папа может любить меня, но этот бизнес конкурирует с семьей Сюй.
«Моя госпожа, ваша свадьба быстро приближается. Вы не сможете скрывать это долго.
«Да, я знаю...» Госпожа Хуа вздохнула и посмотрела на Пинтин. Внезапно у нее возникла другая мысль, и она схватила Пинтин за руку, умоляя: «Если вы не закончите мою свадебную одежду, разве это не значит, что мне не нужно выходить замуж? Это хорошая идея, просто сделайте маленькую дырочку в моей свадебной одежде каждый день и заставьте Мать Чэнь и их больше работать, пожалуйста?» Она захлопала ресницами, явно довольная собой.
Пинтин рассмеялась и закатила глаза от этой детской идеи. Она собиралась сказать Госпоже Хуа, что это не сработает, когда карета остановилась.
Толпа незнакомых мужчин окружила их и медленно приближалась. Их было около десяти человек, и все они были на лошадях.
Эти мужчины были одеты в крестьянскую одежду, но выражение их лиц было слишком образованным, а их действия слишком собранными.
Солнце начинало садиться, а карета Хуа все еще была за городом. Других путешественников на дороге не было. Лакеи знали, что если на них нападут бандиты, то защититься будет невозможно. Экономка наконец набралась смелости, едва удержавшись впереди кареты, ее пухлое лицо дернулось, когда молодой человек, который, казалось, был хозяином, слез с лошади. «Господин, в этой карете моя госпожа. Мы как раз возвращались из святилища, поэтому пожертвовали большую часть наших денег. Осталось не так уж много...»
Молодой человек держал на себе важный вид, и он увидел, как сильно заикалась экономка. Он рассмеялся: «Миссис, вы меня неправильно поняли. Я здесь от имени моего господина». Повернувшись к карете, он снова заговорил: «Пожалуйста, извините мою грубость, моя госпожа, и примите это».
Госпожа Хуа не была уверена, что именно происходит, но она была очень удивлена: «Что вы собираетесь мне дать?»
«Техника цинь моей госпожи была впечатляющей. Мастер попросил меня передать этот гуцинь моей госпоже».
Пингтинг издала тихий звук узнавания и внезапно вспомнила мужчину, который хотел ее увидеть. Она наклонилась вперед, чтобы прошептать на ухо госпоже.
«Кто ваш Мастер?» — спросила госпожа Хуа.
Мужчина вежливо ответил: «Пожалуйста, простите меня, госпожа. Господин хочет пока сохранить свое имя в тайне. Но господин сказал, что когда придет время, он снова придет к вам». Сказав это, он снова поклонился и осторожно отдал гуцинь экономке. Затем он снова сел на лошадь и уехал.
Остальные видели, как он ушел, и постепенно последовали его примеру.
Экономка увидела, что все ушли, и тут же расслабилась. Она передала гуцинь внутрь и усмехнулась: «Это было удивительно, хе-хе, госпожа, должно быть, сегодня она играла очень хорошо, раз привлекла такого богатого мужчину. Я думала, что госпожа тоже играла хорошо сегодня. Это было загадочно!»
Леди моргнула и прошептала Пинтин: «Так ты хорошо играешь на цине, да? Я не могу сказать».
Пинтин наклонилась и изучила гуцинь. Корпус циня был сделан из старого дерева павловнии, и простое постукивание по нему пальцем вызывало звонкий звук.
Пинтин внезапно побледнела. «Феникс павловния-гуцинь?»
Феникс павловния-гуцинь был чрезвычайно редким. Это было то, что даже деньги ее хозяина не могли купить. Предыдущий владелец этого предмета, должно быть, был кем-то особенным, раз отдал такой драгоценный предмет в подарок.
«Хороший цинь для красавицы, да. Я невольно подобрала талантливую девушку. Интересно, очень интересно». Леди Хуа заявила, выглядя очень счастливой, и подтолкнула Пинтин: «Этот человек сказал, что придет к тебе, я уверена, что ты ему интересна». Гуй Ле и Дун Линь были богатыми городами, и женщины не испытывали затруднений в разговорах о любви.
«Интересна я?» Пинтин потрогала цинь.
Ее сердце колотилось, и она не знала, что делать.
Этот человек действительно был очень хитрым, его действия были не слишком быстрыми и не слишком медленными. Сначала тихо слушал цинь, затем попросил о встрече, но ушел, не сказав ни слова, а затем дал ей дорогой цинь. Все было явно рассчитано с разными мотивами, как в искусстве войны.
Хотя они еще не встречались, этого было достаточно, чтобы разжечь любопытство Пинтин.
«Хун», — Дама подтолкнула ее и хихикнула, — «посмотри на себя и на свой ошеломленный взгляд».
Пинтин смущенно рассмеялась в ответ, но ее глаза не отрывались от гуциня.
«Дун Линь — не детская площадка, я должна быть начеку».
С тех пор, как она посетила храм с Пин Тин, мисс Хуа очень привязалась к Пин Тин и имела бесконечный запас тем, которые хотела с ней обсудить. Она была к Пин Тин даже ближе, чем к другим девушкам, служившим ей в течение последних нескольких лет. Так вышло, что служанка мисс Хуа, Дун'эр тяжело заболела и должна была вернуться домой, чтобы родители могли присматривать за ней. Мисс Хуа попросила Пин Тин стать ее личной служанкой.
Вот так, Пин Тин поднялась от прачки, к свадебной швее, а потом в личные служанки мисс. Она пропустила несколько этапов, всех удивив.
За летом пришел сентябрь, но осенний тигр был довольно яростным.
Смех двух девушек часто слышался за деревьями из главной комнаты мисс.
– Вот так?
– Неа.
– Тогда... так?
– Неа.
Мисс Хуа весь день пыталась шить, но у нее все еще не выходило. Она отбросила свое шитье и резко вздохнула.
– Я отказываюсь учиться, это не весело, а мои пальцы все в болячках.
Пин Тин рассмеялась:
– Я уже предупреждала мисс, что шить не весело. Когда я впервые училась шитью, все мои десять пальцев были опухшими. В любом случае, раны мисс совсем крошечные.
План Пин Тин диктовал, что она должна была давно сбежать, но, поскольку у нее не было никаких известий о мастере, она решила продлить свое пребывание.
И гуцинь был очень хорош. Хотя Пин Тин он нравился, она должна была просить разрешения, чтобы использовать его, потому что тот стоял в комнате мисс Хуа. В конце концов, этот цинь был подарен мисс резиденции Хуа.
– Я хотела сшить что-нибудь для него... – мисс Хуа имела в виду своего тайного возлюбленного.
– Мисс, – госпожа Хуа, казалось, искала ее. Ее лицо озарилось улыбкой, когда она их увидела, и поспешно сообщила: – О, так госпожа была здесь, мне было трудно вас найти. Кое-кто хочет встретиться с вами.
– Кто-то хочет встретиться со мной?
– Красивый молодой мужчина и еще человек, доставивший вам цинь. Он утверждает, что его зовут Дун Диннань.
Лицо Пин Тин помрачнело. Он и, правда, пришел.
– Приведи его внутрь, – сказала мисс Хуа экономке, прежде чем повернуться и схватить Пин Тин за руки. Ее глаза сияли, когда она сказала: – Видишь? Я догадалась, не так ли? Он действительно захотел увидеть тебя.
Пин Тин рассмеялась:
– Он ищет мисс, а не меня.
Мисс Хуа ответила:
– Боже, почему мы все еще тянем время? Пойдем со мной.
Она потащила Пин Тин в гостевой дом и села за шторой. Вскоре экономка привела гостей внутрь.
– Госпожа, господин Дун здесь.
– Хорошо. Госпожа Хуа, можешь уйти.
Мисс Хуа и Пин Тин подглядывали за мужчиной сквозь штору.
Экономка ушла. В комнате остался только молодой мужчина. Его одежда была дорогой, но не кричащей, ткань шелковой. Его брови были черными, а изящная аристократическая аура, окружавшая его, делала его чрезвычайно красивым молодым мужчиной.
Разглядев его, мисс Хуа прошептала на ухо Пин Тин.
– Твои навыки циня должны быть действительно хороши, раз привлекли такого великолепного парня.
Пин Тин была потрясена так же, как мисс Хуа, хотя ее мысли отличались.
В течение многих лет она жила в резиденции герцога Цзин-Аня, поэтому сразу поняла, что он не был просто обычным богачом.
Мог ли он быть чиновником Дун Линя?
Нет, может он даже был членом императорской семьи?
Было вполне возможно встретиться с одним из них, так как это была столица Дун Линя. Его манеры и формальный способ, которым он передал цинь, были еще более подозрительными.
– Я, Дун Диннань, эгоистично пришел увидеться с вами, мисс. – Дун Диннань вошел в комнату. Увидев шторы, он сразу понял, что его тайно разглядывали. Он был весьма уверен в этом и тихо рассмеялся.
Его фамилия была не «Дун», а имя, конечно же, не «Диннань». Он был братом нынешнего правителя Дун Линя, герцогом Чжэнь-Бэем, Чу Бэй Цзе. Он часто выходил на поле битвы и привык строить планы против противника. Он недавно прогуливался около храма, чувствуя жуткую скуку, когда услышал загадочную музыку циня, успокоившую его сердце.
Кто упустил бы возможность познакомиться с красавицей?
Как брат императора Дун Линя и самый важный герцог, герцог Чжэнь-Бэй, он тщательно все спланировал. Сначала ждать и слушать, позже попросить увидеться, подарить цинь и изучить семью Хуа, прежде чем отправиться в их резиденцию.
Мисс Хуа заметила, что Пин Тин молча смотрит на мужчину и предположила, что та очарована красивым джентльменом, стоящим за шторами, отделяющими их. Не зная, что сказать, она закатила глаза:
– Поскольку вы уже знаете, насколько это неловко, почему вы все еще пришли к мисс? Моя мисс обычно не встречается с посторонними.
Пин Тин подняла бровь, но мисс Хуа была явно довольна собой.
– Звук циня был незабываемым, и я пришел сюда, чтобы попросить еще одну пьесу, – ответил Чу Бэй Цзе, лучезарно улыбаясь.
Пин Тин начала изучать Дун Диннаня, но она не могла припомнить семью «Дун» в Дун Лине.
Этот человек использовал фальшивое имя, что было крайне подозрительно. Если он узнает, кто я, у меня могут возникнуть проблемы.
Видя, что Мисс Хуа собралась говорить, она вклинилась:
– Вы действительно здесь ради отрывка?
– Да.
– Значит, вы дали мне дорогой гуцинь Феникс из павловнии, только чтобы послушать, как я играю на нем?
– Верно.
Пин Тин поставила цинь перед собой и дернула струну.
Мягкая мелодия циня выплыла из-за штор; она была похожа на небольшой поток, бегущий по горе, покрытой свежей весенней травой. Завораживающе.
Даже люди, слушавшие снаружи, дышали в совершенном унисоне.
Мелодия стала сильной и мощной, постепенно угасшей до медленной, нежной и сладкой части, наконец, заканчиваясь высокой трелью.
Сыграв одну пьесу, Пин Тин сказала:
– Звук этого циня действительно кажется летящим на ветру, исчезающим, но все же существующим. Полагаю, господин хотел бы еще один отрывок?
Так называемый Дун Диннань улыбнулся:
– Мисс очень понимающая, да, мне хотелось бы услышать еще одну пьесу.
– Я уже вернула вам одолжение с той частью, которую только что сыграла. – Голос Пин Тин внезапно похолодел: – Игра на цине доставляет мне удовольствие, но играть для того, кто использует фальшивое имя, не позволяет мне чувствовать себя комфортно.
Чу Бэй Цзе, казалось, был слегка ошеломлен.
– Когда госпожа поняла, что я использую фальшивое имя?
– Господину не нужно знать, когда, – Пин Тин знала, что ее подозрения оказались правильными, и лукавая улыбка расцвела на ее лице. – Господину нужно только сказать, правильно ли я догадалась.
Глаза Чу Бэй Цзе просияли, пристально посмотрев на шторы. Он слышал, что мисс резиденции Хуа была красавицей с единственными в своем роде навыками игры на цине. Оказалось, что ее навыки соответствовали ее имени, и было бы очень сложно найти кого-то с подобным мастерством.
– Мисс права. Дун Диннань – один из моих псевдонимов, хотя я не представлял, что мисс это заметит.
– Почему господин использует поддельное имя?
Чу Бэй Цзе подумал, что девушка за шторами очень умна. Их разговор напоминал волнение от победы над врагом, но все было скрыто. Вместо этого он рассмеялся и спросил:
– Тогда почему мисс прячется за шторами?
– Мое лицо так важно?
– Значит, имена важны?
– Как может господин сравнивать это? Вы хотели получить от меня пьесу, так что я сделала вам одолжение. Конечно, вы должны использовать свое настоящее имя.
Чу Бэй Цзе сидел за столом, потягивая свой остывший чай:
– Разве мисс ничего не хочет?
– Э? – Пин Тин подняла бровь: – Чего же я хочу?
– То, чего хочет моя госпожа – это, естественно, музыкального критика. – Он тихо рассмеялся, его голос стал ниже.
Пин Тин тут же подумала, что его было очень трудно разгадать, но должна была признать, что он обладал уверенным обаянием, которого было достаточно, чтобы оправдать его высокомерие.
Сердце громко заколотилось, она, не сдержавшись, подошла к занавесу и тайно присмотрелась поближе.
Чу Бэй Цзе гордо сидел с самодовольным лицом, говорящим: Я знаю, что ты тайно разглядываешь на меня.
Пин Тин заметила декоративную вышивку на его одежде, наконец, позволив глазам упасть на нефритовый кулон, свисавший с его талии.
Ее тонкая фигура замерла, и она напряглась.
Подвеска из нефрита была блестящей и гладкой, очевидно, высококачественным продуктом. Что удивило ее – это была эмблема императорской семьи Дун Линя.
Он был кем-то из императорской семьи Дун Линя.
Глаза Пин Тин внезапно засветились. Она не слышала никаких новостей о герцоге Цзин-Ане с тех пор, как в течение нескольких месяцев приехала в Дун Линь. Она считала, что это хорошая возможность. Почему бы не спросить этого «Дун Диннаня»?
С учетом этой мысли чернильно-черные глаза Пин Тин теперь наполнились хитростью.
– Ясно, так господин – музыкальный критик, у вас есть мнение после этой части?
– Мое мнение? – Чу Бэй Цзе уставился на шторы, уголки рта внезапно поднялись в улыбке. Озадаченный, он ответил. – Кусок был похож на мистического лебедя, летящего сквозь облака, и на сильного орла, завоевывающего поля. Это показывает, что мисс интересуется всеми аспектами жизни и не заботится о богатстве. Мисс походит на мужчину в нескольких смыслах.
Пин Тин замолчала.
Чу Бэй Цзе был умнее, чем она думала. Он смог рассказать о ее личности по одной части. Хотя она полностью осознавала потенциальную опасность, которую он представлял, она не могла не наградить его восхищенным взглядом.
Пин Тин ответила:
– Господин действительно прав, но, в отличие от мужчины, я ничего не могу сделать. Например, мир снаружи должен быть большим и красивым, но сама я его не видела.
Это было от имени всех женщин на свете, которые были связаны их семьями и статусом. Даже мисс Хуа, все еще слушавшая их разговор, кивала головой.
Пин Тин глубоко вздохнула:
– Я слышала, что... кроме Дун Линя, есть прекрасная страна под названием Гуй Лэ. Разве они там не любят петь?
– Все верно. В Гуй Лэ множество горных пейзажей, люди там любят танцевать и петь, но самое ценное в Гуй Лэ – их медь. Гуй Лэ производит больше меди за год, чем Дун Линь за три года, – Чу Бэй Цзе просиял при упоминании Гуй Лэ, потому что это был один из его немногих интересов. Он почти каждый день размышлял над картой Гуй Лэ и, не задумываясь, проговорился об этом.
– Неудивительно, что они говорят, что Гуй Лэ богат. Должно быть из-за бронзы.
– Действительно, они довольно богатая страна, но это сделало их слишком расслабленными. В настоящий момент они слабы, потому что император и дворяне постоянно воюют меж собой.
Чу Бэй Цзе подвел итог проблеме Гуй Лэ в нескольких предложениях.
Пин Тин вздохнула.
Дом Цзин-Ань был в центре Гуй Лэ, и поскольку Пин Тин выросла в их резиденции, она знала более подробную информацию о суде, чем средний простолюдин.
Если бы император не завидовал многовековому дому Цзин-Ань, тогда резиденция никогда бы не пылала бы ночь напролет, верно?
Когда Пин Тин услышала столь серьезную проблему Гуй Лэ от «врага» сказанную небрежным тоном, она не могла не спросить:
– Неужели у Гуй Лэ нет ни монархии, ни губернаторов?
– Ну да, у Гуй Лэ есть герцог, герцог Цзин-Ань. Он пристально следил за армиями и управлял страной в течение многих лет. – Он нежно улыбнулся, излучая удовлетворение: – Но поскольку армия дома Цзин-Ань была слишком большой и успешной, новый император решил уничтожить ее.
– Что! – Из-за жалюзи раздался шуршащий звук: – Разве вы не сказали, что люди дома Цзин-Аня хорошие? Тогда император Гуй Лэ должно быть действительно странный.
Чу Бэй Цзе сел прямо, выражение его лица стало более решительным. Он рассмеялся:
– Дом Цзин-Ань может быть лояльным к Гуй Лэ, но он ненавидит мой Дун Линь. Теперь, когда они ушли, а Гуй Лэ без сильного лидера, Дун Линь может легко завоевать Гуй Лэ.
Пин Тин болезненно восприняла новости, но притворилась счастливой:
– Понимаю, тогда наш Дун Линь станет еще сильнее. Так значит... никто из резиденции герцога Цзин-Аня не выжил?
– В резиденции герцога Цзин-Аня хватает очень хитрых людей, особенно молодой мастер, Хэ Ся. Я слышал, что их не было во время пожара. Считается, что они сбежали из Гуй Лэ. Хэ Су все еще пытается схватить их, несмотря на то, что он находится на «той же стороне». Какая жалость. – Что он на самом деле имел в виду в последних двух словах, «какая жалость, что он не покончил с домом Цзин-Ань».
Она, наконец, узнала, что ее мастер еще не был схвачен, и почувствовала от этого облегчение.
Мастер и другие, вероятно, были в безопасности, верно же? Даже если бы она попыталась, она не знала, с чего начать их поиски. Почему бы не остаться здесь еще ненадолго, сопровождая мисс Хуа, и используя его, узнать последние новости?
Размышляя так долго, она дернула еще одну струну.
С другой стороны, Чу Бэй Цзе услышал эту ноту и последующую за ней мелодию. Ее гармония была широкой, но гладкой, как капающая вода. Она была столь же впечатляющей, как первая, за исключением того, что она была немного более женственной.
Прежде, чем можно было вздохнуть от удовольствия, немного низкий голос послышался вместе со звуком циня.
Когда случаются беды,
найдутся герои...
Когда есть герои,
будут прекрасные женщины...
оказавшиеся в беде,
оказавшиеся в беде...
Мягкий голос резонировал, как у ангела.
Чу Бэй Цзе ненадолго был пойман врасплох ее голосом и темой песни. Его сердце поднялось под звуки ее музыки. Хотя ему было всего двадцать лет, он обучался искусству войны с малых лет и преуспел во всех своих начинаниях. Он рос в императорском дворце, это означало, что он видел множество красивых женщин в своей жизни и со временем, восхищение стало отвращением и презрением к ним.
Он поклялся найти настоящую, истинную красоту.
Он знал, что женщина, за шторами, определенно была лучшим игроком на цине, которого он когда-либо слышал. Ее нельзя было критиковать. Хотя он не видел ее лично, он знал, что она была красива согласно портрету, который он попросил во время своего первоначального расследования.
Глядя на фигуру за шторами, он знал, что это должна быть она.
Каждое слово наполняло сердце и разум слушающих, словно бусины нефрита звенели по тарелке, а иногда тихо, словно чашка, беззвучно поставленная на стол.
Пин Тин закончила пьесу, спев несколько раз «оказавшиеся в беде» и задержав ноту, позволив ей медленно угаснуть.
Чу Бэй Цзе закрыл глаза, чтобы оценить музыку, ему потребовалось время, чтобы придти в себя.
– Песня «Выжить во времена потрясений» вдохновлена болью и страданиями «красавицы». Однако у вас от нее было совершенно другое впечатление. Победоносное, с меньшими страданиями и болью.
– Спасибо, господин, – тихо ответила Пин Тин, и ее лицо покраснело. Игра на цине и пение были для нее утомительными, но она все еще хотела узнать больше и должна была проявлять интерес, умиротворяя его уши: – Я тоже слышала о Хэ Ся из дома Цзин-Ань. Кажется, многие говорят, что он лучший главнокомандующий в Гуй Лэ?
– Все верно.
– Тогда... наш герцог из Дун Линя сильнее него?
Чу Бэй Цзе улыбнулся, при упоминании самого себя:
– А что думает мисс?
– Я слишком долго была взаперти, откуда мне знать? Я слышала от недавно нанятых слуг, что Хэ Ся сражался с Чу Бэй Цзе некоторое время назад, на границах Гуй Лэ.
– Да.
– Кто выиграл битву? – Пин Тин знала, что победителем был ее мастер, но считала, что победа была слишком легкой. Конечно, она привела их в ловушку, но войска герцога Чжэнь-Бэя были достаточно большими, чтобы устроить хороший бой. Однако они признали свое поражение и слишком быстро отступили.
Когда герцог Чжэнь-Бэй вернулся в Дун Линь, был ли он наказан за свое поражение? Если бы император Дун Линя лишил Чу Бэй Цзе его полномочий, он бы очень помог Гуй Лэ.
– Хэ Ся выиграл, – ответил Чу Бэй Цзе безо всяких эмоций.
– Другими словами, герцог Чжэнь-Бэй проиграл?
– Нет, герцог Чжэнь-Бэй тоже выиграл.
– О?
Чу Бэй Цзе улыбнулся мрачной, двусмысленной улыбкой:
– Маленькая победа Хэ Ся, большая победа Чу Бэй Цзе.
Большинство людей не поняло бы, но это сильно шокировало Пин Тин.
Она слишком хорошо знала ту битву, Дун Линь в течение последних двух лет вторгался на их границу. Сперва, император упорно отказывался направить туда ее мастера. Только когда армия почти признала поражение, он поспешно выдал приказ о выступлении, заявив, что ее мастер должен любой ценой защитить пограничный город.
Нехватка медикаментов и продуктов питания на складах, в дополнение к невероятным размерам армии противника, была сильной угрозой военным ее страны.
Но почему мы победили? Она несколько раз раньше думала о множестве сценариев, чтобы ответить на этот вопрос, но Дун Диннань только что подтвердил ее самый большой страх.
– Почему мисс так тиха? – Его голос был глубоким.
Пин Тин поразмыслив еще немного, вздохнула:
– Люди не могут прекратить сражаться, как раздражает.
Чу Бэй Цзе услышал досаду в ее голосе, не совсем понимая ее:
– Мисс, зачем беспокоиться о политических делах? Давайте поговорим о чем-то более беззаботном.
– И, правда. Говорить о природе было бы более приятной темой.
Пин Тин не хотела вызывать подозрений, поэтому перешла на литературу и искусство. Девушка все еще беспокоилась, что, возможно, случайно выдала свою личность. Она старалась отвечать коротко, постоянно задавая вопросы.
Это был хороший шанс, дать Чу Бэй Цзе похвастаться, хотя он и старался держаться скромно, все же раньше он очень часто путешествовал. Но кровь императоров все еще бежала в его венам, поэтому он отклонился от темы. Он начал говорить об обустройстве территорий, затем о том, как контратаковать при нападении. Затем он объяснил, когда нужно открыто атаковать, и когда планировать убийства. Даже его комментарии о системе правления были хорошо изложены.
Услышав тишину за шторами, он попытался улыбнуться.
– Мои рассуждения не очень интересны. Я снова вернулся к войне.
Пин Тин, за шторами, думала, что этот мужчина должен быть, по крайней мере, воином армии Дун Линя. Внезапно она подумала, может ли этот парень быть герцогом Чжэнь-Бэем?
Ни в коем случае... как может случиться такое совпадение?
Она несколько раз покачала головой, чтобы выкинуть эту мысль, а потом прошептала:
– Спасибо, господин. Как вы знаете, я женщина, поэтому не понимаю этих вещей.
Эти два человека невольно проговорили весь день.
Незадолго до захода солнца за дверью раздались два стука, и молодой человек, передавший цинь, вошел и прошептал что-то на ухо Чу Бэй Цзе.
Пин Тин увидев это, почувствовала, что речь идет о войне, возможно, даже о самом мастере. Она попыталась услышать, о чем они говорили, но была слишком далеко.
Чу Бэй Цзе сел прямо:
– Говорить с мисс и слушать, как вы играете на цине, было очень приятно. Я больше не буду беспокоить мисс, Диннань выражает вам свою благодарность. Диннань снова придет через два дня.
Он встал слишком быстро и слишком внезапно. Пин Тин стала еще больше подозревать, что это как-то связано с ее мастером. Она ответила неприязненно:
– Возможно, другая девушка прибыла в ваш дом.
Дун Диннань не мог не думать о том, что она вдруг стала очень груба, и собирался ответить, когда Пин Тин вдруг рассмеялась.
– Знаю, знаю. Женщины не интересуют господина Дуна, война – это то, что любит господин. Конечно, я не должна задерживать господина.
Ее теплый смех оборвался, и его пальцы дрогнули. В его глазах вспыхнул смех.
– Маркиз Цзин-Ань из Гуй Лэ, о котором сегодня упоминала мисс, возможно, мисс увидит его через пару дней.
Это поразило ее, как молния. Пин Тин чуть не выронила чайную чашку. Может, ее мастер был найден, схвачен и удерживается в столице Дун Линя?
Она, было, собиралась спросить, но Чу Бэй Цзе уже встал.
– Приношу свои извинения, но я должен немедленно уйти, до свидания.
Пин Тин издала приглушенный звук:
– Пожалуйста, господин, не уходите пока.
Чу Бэй Цзе, похоже, действительно спешил. Он просто помахал перед тем, как быстро исчезнуть в ночи.
Примечания к переводу (анлейт):
Осенний тигр был довольно яростным: осень все еще была довольно теплой.
Музыкальный критик: Это одно из слов с двойным/тройным значением. В этом случае это, скорее всего, в значении музыкального критика, но может также иметь более глубокие значения, «соулмэйт» (друг) и «соулмэйт» (любовник). Я перевел с версии маньхуа, как «родственную душу», но это, вероятно, было неверным переводом. Это, возможно, одна из причин, почему Пин Тин считает, что Чу Бэй Цзе очень дерзкий.
«Это…» В эти дни ее здоровье значительно улучшилось, и она планировала вскоре сбежать. Было бы намного проще сбежать, если бы она все еще была прачкой.
«Это что? Ты все еще хочешь заниматься ручным трудом?» Мать Чэнь похлопала Пинтин по руке: «Это прекрасная возможность. Я расскажу об этом экономке. Иди внутрь и не беспокойся ни о чем другом пока». Она радостно отскочила, прежде чем Пинтин успела ответить.
У Пинтин не было выбора, кроме как собрать вещи и пойти внутрь.
Семья Хуа была одной из самых известных торговых семей Дун Линя. У главы семьи была одна дочь, поэтому ее свадьба была чрезвычайно важна. Для ее одежды требовалось по меньшей мере четыре швеи, и теперь у них было новое пополнение.
Как швея, еда и одежда Пинтин значительно улучшились с тех пор, как она была еще чернорабочей. Однако Пинтин долгое время баловали в герцогской резиденции Цзин-Ань, поэтому она не замечала перемен. Хотя ее образ жизни сильно ухудшился, она была гибкой и поэтому не жаловалась.
По неизвестным причинам швеи были расписаны рядом со зданием госпожи Хуа.
«Какая красивая ткань, я бы хотела носить что-то подобное, когда выйду замуж. Не представляю, какая я буду красивая!» Швеи сидели внутри, в своем углу. Их головы были наклонены, пока их иглы ткали по ткани.
«Не будь глупой, как тебе может повезти?»
Руоэр, девушка, которая заговорила первой, была повышена до швеи одновременно с Пинтин. Увидев, как Цзихуа насмехается над ней, она парировала: «Как ты можешь быть так уверена в этом?»
«Ладно, ладно, поторопись и возвращайся к работе». Мать Чэнь тоже была в комнате и, увидев, как Пинтин поглощена своей работой, не удержалась и подкралась на цыпочках, чтобы посмотреть, что она делает. «Ух ты! Это потрясающее шитье!»
Пинтин от неожиданности отскочила назад, на мгновение потеряв контроль над иглой и уколов себя.
«Хун, твои руки действительно потрясающие». Мать Хун взяла шитье Пинтин и стала изучать живого, реалистичного феникса. Она много лет работала в резиденции Хуа, но это был первый раз, когда что-то вызвало у нее интерес. Внезапно у нее возникла мысль. «Эта техника... сомневаюсь, что в Дун Лине можно найти двух с такими же возможностями. Да, я думаю, что крылья твоего феникса не типичны для традиций Дун Линя, я думаю, это больше похоже на...»
Сердце Пинтин забилось, и она нервно рассмеялась, забирая свою вышивку. «Я не совсем понимаю, но она просто должна хорошо выглядеть, верно?»
Ее шитье в Гуй Ле также считалось впечатляющим. Хотя резиденция герцога Цзин-Ань не особо об этом заявляла, были некоторые частные запросы на ее вышивку.
Пинтин также была ленивым человеком, поэтому она отказалась шить что-либо еще, за исключением нескольких предметов для своего Мастера. Это означало, что в резиденции герцога Цзин-Ань не осталось много следов ее шитья.
Пока Матушка Чэнь не смотрела, она распустила крылья своего феникса. Она как раз собиралась дать отдохнуть глазам, когда в комнату вошла красивая девушка. Ее тело было стройным, у нее были огромные задумчивые глаза, а ее нос был идеальной переносицей. На ней было вышитое светло-фиолетовое платье, а на шее сверкало ожерелье из жемчуга.
Мать Чэнь поспешила встать и спросила: «Почему вы здесь, моя госпожа?»
Так это была госпожа Хуа. Пинтин была снаружи, занимаясь ручным трудом, так что это был первый раз, когда она действительно увидела госпожу. Все служанки встали.
«О, медсестра, вы тоже здесь?»
«Конечно, это же свадебные наряды моей госпожи, разве я не должна все тщательно разглядеть? Посмотрите на эти блестки, я долго выбирала их из…»
Госпожа Хуа, казалось, потеряла интерес к словам матери Чэнь. Она взглянула на красную ткань, и в ее глазах промелькнуло раздражение. Она повернулась к служанкам и оглядела их, словно ища кого-то.
Она внимательно смерила всех взглядом, наконец, остановившись на Пинтин.
«Ты, пойдем со мной». Госпожа Хуа указала на Пинтин и ушла, не дожидаясь ответа.
«Я?» Пинтин удивленно указала на себя и посмотрела на мать Чэнь.
«Моя госпожа сказала тебе идти, так чего ты стоишь там? Иди». Мать Чэнь слегка толкнула ее в плечо.
Для чего я нужна госпоже Хуа? Не говори мне… она знает мою настоящую личность?
Пинтин последовала за ней в главную комнату здания госпожи, и приятный аромат в воздухе заставил ее расслабиться. Пингтинг глубоко вздохнула, думая, что господин Хуа действительно добр к своей дочери. Этот вид ледяного аромата — роскошь, которую может позволить себе только королевская особа.
Леди Хуа жестом пригласила Пингтинг войти в комнату: «Иди сюда».
Пингтинг последовала за ней, и леди Хуа бросила ей одежду, приказав: «Надень это».
Одежда была очень хорошей, демонстрация изысканного мастерства. Было очевидно, что это была собственная одежда леди.
Она увидела смущение на лице Пингтинг, щелкнула языком и улыбнулась. «Видите ли, ваша фигура больше всего похожа на мою. Боже, я не собиралась искать замену, но Дунъэр просто заболела».
«Ладно, ладно, поторопись и возвращайся к работе». Мать Чэнь тоже была в комнате и, увидев, как Пинтин поглощена своей работой, не удержалась и подкралась на цыпочках, чтобы посмотреть, что она делает. «Ух ты! Это потрясающее шитье!»
Пинтин от неожиданности отскочила назад, на мгновение потеряв контроль над иглой и уколов себя.
«Хун, твои руки действительно потрясающие». Мать Хун взяла шитье Пинтин и стала изучать живого, реалистичного феникса. Она много лет работала в резиденции Хуа, но это был первый раз, когда что-то вызвало у нее интерес. Внезапно у нее возникла мысль. «Эта техника... сомневаюсь, что в Дун Лине можно найти двух с такими же возможностями. Да, я думаю, что крылья твоего феникса не типичны для традиций Дун Линя, я думаю, это больше похоже на...»
Сердце Пинтин забилось, и она нервно рассмеялась, забирая свою вышивку. «Я не совсем понимаю, но она просто должна хорошо выглядеть, верно?»
Ее шитье в Гуй Ле также считалось впечатляющим. Хотя резиденция герцога Цзин-Ань не особо об этом заявляла, были некоторые частные запросы на ее вышивку.
Пинтин также была ленивым человеком, поэтому она отказалась шить что-либо еще, за исключением нескольких предметов для своего Мастера. Это означало, что в резиденции герцога Цзин-Ань не осталось много следов ее шитья.
Пока Матушка Чэнь не смотрела, она распустила крылья своего феникса. Она как раз собиралась дать отдохнуть глазам, когда в комнату вошла красивая девушка. Ее тело было стройным, у нее были огромные задумчивые глаза, а ее нос был идеальной переносицей. На ней было вышитое светло-фиолетовое платье, а на шее сверкало ожерелье из жемчуга.
Мать Чэнь поспешила встать и спросила: «Почему вы здесь, моя госпожа?»
Так это была госпожа Хуа. Пинтин была снаружи, занимаясь ручным трудом, так что это был первый раз, когда она действительно увидела госпожу. Все служанки встали.
«О, медсестра, вы тоже здесь?»
«Конечно, это же свадебные наряды моей госпожи, разве я не должна все тщательно разглядеть? Посмотрите на эти блестки, я долго выбирала их из…»
Госпожа Хуа, казалось, потеряла интерес к словам матери Чэнь. Она взглянула на красную ткань, и в ее глазах промелькнуло раздражение. Она повернулась к служанкам и оглядела их, словно ища кого-то.
Она внимательно смерила всех взглядом, наконец, остановившись на Пинтин.
«Ты, пойдем со мной». Госпожа Хуа указала на Пинтин и ушла, не дожидаясь ответа.
«Я?» Пинтин удивленно указала на себя и посмотрела на мать Чэнь.
«Моя госпожа сказала тебе идти, так чего ты стоишь там? Иди». Мать Чэнь слегка толкнула ее в плечо.
Для чего я нужна госпоже Хуа? Не говори мне… она знает мою настоящую личность?
Пинтин последовала за ней в главную комнату здания госпожи, и приятный аромат в воздухе заставил ее расслабиться. Пингтинг глубоко вздохнула, думая, что господин Хуа действительно добр к своей дочери. Этот вид ледяного аромата — роскошь, которую может позволить себе только королевская особа.
Леди Хуа жестом пригласила Пингтинг войти в комнату: «Иди сюда».
Пингтинг последовала за ней, и леди Хуа бросила ей одежду, приказав: «Надень это».
Одежда была очень хорошей, демонстрация изысканного мастерства. Было очевидно, что это была собственная одежда леди.
Она увидела смущение на лице Пингтинг, щелкнула языком и улыбнулась. «Видите ли, ваша фигура больше всего похожа на мою. Боже, я не собиралась искать замену, но Дунъэр просто заболела».
«Идеально!» Леди помогла Пингтинг одеться и заставила ее повернуться. Она выглядела очень счастливой, когда сказала: «Твоя фигура точно такая же, как у меня. Тебя будут считать красавицей, пока никто не увидит твоего лица». Леди была наивно романтична, и она действительно верила, что ее слова не несут в себе дурных намерений.
Пингтинг нервно хихикнула, не зная, что делать.
«Как тебя зовут?»
«Хонг».
«Хонг, мне нужна услуга». Леди Хуа сделала глубокий вдох и прошептала: «Если ты успешно притворишься мной, я щедро вознагражу тебя. Если ты облажаешься... скажем так, я накажу тебя как в аду. И не смей никому об этом рассказывать! Если кто-то еще узнает об этом, я заставлю миссис Хуа тебя высечь!» Ее слова были угрожающими, но в ее тоне не было силы.
Пингтинг не знала, смеяться или нет. «Моя госпожа, я обещаю никому не рассказывать. Я сделаю то, о чем просит моя госпожа».
«Хм, это хорошо. Не бойся, я на самом деле не жестокий человек». Госпожа Хуа помедлила, прежде чем сказать: «Мне нужно, чтобы ты пошла со мной за город, и мы отправимся в святилище на холме. Когда мы доберемся туда, мне нужно, чтобы ты надела мою одежду и играла на цине, без суеты. Ах да, я забыла, ты умеешь играть на цине?» Она только что вспомнила такую важную деталь.
Пингтинг увидела, как госпожа Хуа с тревогой посмотрела на нее, и не смогла не кивнуть: «Немного...»
«Все в порядке». Госпожа Хуа снова повторила задание, наконец добавив: «Не волнуйся. Если что-то пойдет не так, есть еще я». Она похлопала себя по груди и захлопала ресницами. Она выглядела очень мило.
Пингтинг сразу поняла, что собирается увидеть своего возлюбленного. Ей стало жаль своего жениха, который собирался жениться на такой смелой и безрассудной девушке.
К полудню экипаж был готов. Домработница уже ждала снаружи. Хотя ее отец очень любил ее, она все еще была леди большой семьи, поэтому у нее было не так много возможностей покинуть резиденцию. Это означало, что время, которое она могла видеть своего возлюбленного, было ограничено, и поэтому она была очень взволнована и нервничала прямо сейчас.
«Хун будет сопровождать меня в экипаже», — заявила леди, когда они вышли. Леди Хуа провела Пинтин в экипаж. Просьбы леди Хуа обычно были необычными из-за ее избалованной натуры, поэтому то, что она привела швею, совсем не удивило других людей.
Пинтин была в своей обычной одежде, а одежда, в которую она собиралась переодеться, была сложена в сумку. Эта прогулка напомнила ей о тех, в которые она ходила со своим хозяином. Видя, насколько леди Хуа была милой и наивной, ее энергия вернулась, и она всем сердцем стремилась помочь.
К счастью, экипаж был довольно большим, поэтому у двух девушек было достаточно места.
«Я никогда раньше тебя не видела».
Пинтин коснулась своих волос: «Я раньше стирала белье снаружи. Как леди должна была меня увидеть?»
«Стирать одежду? Это утомительно». Госпожа Хуа поерзала на месте. Она положила в рот кусочек османтусового пирога и подняла другой. «Хочешь?»
Пингтинг тоже любила сладости. Ее хозяин всегда приказывал приберечь немного для Пингтинг, когда у них были вкусные сладости. Даже сегодня она не могла не кивнуть при виде османтусового пирога: «Да, пожалуйста».
«Я никогда раньше тебя не видела».
Пинтин коснулась своих волос: «Я раньше стирала белье снаружи. Как леди должна была меня увидеть?»
«Стирать одежду? Это утомительно». Госпожа Хуа поерзала на месте. Она положила в рот кусочек османтусового пирога и подняла другой. «Хочешь?»
Пингтинг тоже любила сладости. Ее хозяин всегда приказывал приберечь немного для Пингтинг, когда у них были вкусные сладости. Даже сегодня она не могла не кивнуть при виде османтусового пирога: «Да, пожалуйста».
Госпожа Хуа рассмеялась и положила немного в рот Пингтинг.
В тот момент, когда пирог попал ей в рот, на кончике ее языка заиграл слабый аромат османтуса. Пингтинг уже два месяца считалась обычной служанкой, и ее лицо выражало абсолютное восхищение, когда она ела это лакомство. «Это действительно вкусно».
По мере того, как двое людей разговаривали, они постепенно начали относиться друг к другу теплее.
Вскоре карета выехала из городских ворот.
Карета была опущена, и госпожа Хуа почтительно поманила: «Моя госпожа, мы прибыли».
Госпожа Хуа ответила и вывела Пинтин наружу. Монах, который ждал, приветствовал госпожу Хуа внутри. Казалось, семья Хуа была постоянными гостями.
Экономке и лакеям не разрешалось входить внутрь — разрешалось только Пинтин и госпоже Хуа. Они заперли за ними дверь.
«Госпожа Хуа иногда заглядывает в окно, так что надень мою одежду, сядь там и сыграй на цине». Госпожа нахмурилась: «Помни, не задерживайся слишком долго. Если они не услышат цинь, монахи и госпожа Хуа могут заподозрить что-то и прийти проверить тебя».
Она сказала это, поспешно надевая заранее приготовленную одежду ученого. Она стерла макияж с лица, мгновенно превратившись в красивого мужчину. Она отдала свою оригинальную одежду Пингтингу и подмигнула. Она была очень быстрой, так что, должно быть, она уже делала то же самое раньше.
«Я ухожу. Я вернусь, когда придет время». Она пошла в угол и каким-то образом открыла секретный проход, самодовольно добавив: «Только он и я знаем об этой двери, больше никто».
Пингтинг также видела секретные проходы в герцогской резиденции Цзин-Ань. Казалось, что в каждом большом доме они есть, поэтому она не могла не улыбнуться и не покачать головой, в то время как нетерпеливая фигура леди Хуа исчезла.
Она села там, где ее попросили, слегка касаясь руками циня.
Струны под пятью пальцами Пингтинг были приветливыми.
Она любила играть на цине. Чем быстрее были ноты, тем больше он напоминал высококачественное вино, которое обладает способностью полностью опьянять пьющего.
В герцогской резиденции Цзин-Ань она была легендарной девушкой. Немногие видели ее лично, но все знали о ее тактике боя, рукоделии и ее впечатляющих навыках игры на цине...
Даже король знал, что у герцога Цзин-Аня работает разносторонняя служанка.
Цзэн...
Пинтин слегка дернула одну струну, оставив басовую ноту висеть в воздухе, как завораживающую закуску перед грандиозным пиршеством.
Глубокая, не грубая. Легкая, но очень мелодичная.
После глубоких нот раздалась радостная высокая мелодия. Она была похожа на грациозную цаплю, хлопающую своими могучими крыльями, парящую над пышным зеленым лесом на рассвете.
Уголки рта Пинтин дернулись в улыбке, когда ее пальцы танцевали по струнам. Музыка продолжала парить, заставляя слушателей вздыхать от удовольствия.
Она уже устала после пьесы. Пинтин потянулась за платком и вытерла пот с лица. Она вспомнила, что сказала ей госпожа Хуа, и горько улыбнулась. «Она сказала, что ты должна продолжать играть на цине, даже пока твоя рука не сломается от усталости. Это просто показывает, как мало она знает о цине».
Внезапно она услышала мужской голос за дверью.
«Я никогда в жизни не слышала такой небесной музыки. Могу ли я увидеть божественное лицо госпожи, которая может играть такую музыку?» Его голос звучал хорошо образованно и заставлял чувствовать себя расслабленно.
Этот человек, должно быть, долго стоял снаружи, ожидая, когда я закончу эту пьесу. Он, должно быть, кто-то, кто много знает о музыке.
Пинтинг тут же почувствовала себя немного взволнованной, потому что она временно забыла о своих приказах. «Боже мой, Пинтинг, что ты делаешь в стране врага? В данный момент госпожа встречается со своим возлюбленным, так что если этот человек войдет, наши прикрытия будут раскрыты».
Она использовала большой палец, чтобы осторожно перетянуть струну. Однако прежде чем она успела отказаться, этот человек внезапно вмешался: «Звук цинь моей госпожи полон сожаления. Поскольку, похоже, вы больше не хотите меня видеть, то мне остается только ждать предначертанного дня».
Такой вежливый джентльмен.
Пингтинг подождала немного, внимательно прислушалась и медленно начала улыбаться. Тишина. Она на цыпочках подошла к окну и выглянула. Там никого не было.
«Он уже ушел?» В ее глазах мелькнуло раскаяние, а пульс начал успокаиваться.
Пока Пингтинг смотрела в окно, она увидела, что госпожа Хуа смотрит в ее сторону, и поспешно опустила голову.
К вечеру госпожа Хуа вернулась через секретный проход. Ее лицо раскраснелось, и она выглядела так, будто у нее был действительно счастливый день. Госпожа Хуа и Пингтинг обменялись одеждой и сообщили госпоже Хуа, что они могут вернуться в резиденцию.
В карете госпожа Хуа оживленно болтала с Пингтинг о своем возлюбленном. Когда она дошла до самых счастливых моментов, она не могла не прикрыть рот и весело рассмеяться.
Пингтинг видела, как она счастлива, и чувствовала себя действительно счастливой за нее.
«Вздох, день прошел слишком быстро». Затем госпожа Хуа снова вздохнула и сказала: «Разве не было бы здорово, если бы мне не пришлось выходить замуж?»
Пингтинг подумала о том, как это странно. «Господин действительно заботится о госпоже, так почему же он помолвил тебя с семьей Чэнь, не посоветовавшись сначала с твоими чувствами?»
Лицо госпожи Хуа потемнело при упоминании о браке. «Папа может любить меня, но этот бизнес конкурирует с семьей Сюй.
«Моя госпожа, ваша свадьба быстро приближается. Вы не сможете скрывать это долго.
«Да, я знаю...» Госпожа Хуа вздохнула и посмотрела на Пинтин. Внезапно у нее возникла другая мысль, и она схватила Пинтин за руку, умоляя: «Если вы не закончите мою свадебную одежду, разве это не значит, что мне не нужно выходить замуж? Это хорошая идея, просто сделайте маленькую дырочку в моей свадебной одежде каждый день и заставьте Мать Чэнь и их больше работать, пожалуйста?» Она захлопала ресницами, явно довольная собой.
Пинтин рассмеялась и закатила глаза от этой детской идеи. Она собиралась сказать Госпоже Хуа, что это не сработает, когда карета остановилась.
Толпа незнакомых мужчин окружила их и медленно приближалась. Их было около десяти человек, и все они были на лошадях.
Эти мужчины были одеты в крестьянскую одежду, но выражение их лиц было слишком образованным, а их действия слишком собранными.
Солнце начинало садиться, а карета Хуа все еще была за городом. Других путешественников на дороге не было. Лакеи знали, что если на них нападут бандиты, то защититься будет невозможно. Экономка наконец набралась смелости, едва удержавшись впереди кареты, ее пухлое лицо дернулось, когда молодой человек, который, казалось, был хозяином, слез с лошади. «Господин, в этой карете моя госпожа. Мы как раз возвращались из святилища, поэтому пожертвовали большую часть наших денег. Осталось не так уж много...»
Молодой человек держал на себе важный вид, и он увидел, как сильно заикалась экономка. Он рассмеялся: «Миссис, вы меня неправильно поняли. Я здесь от имени моего господина». Повернувшись к карете, он снова заговорил: «Пожалуйста, извините мою грубость, моя госпожа, и примите это».
Госпожа Хуа не была уверена, что именно происходит, но она была очень удивлена: «Что вы собираетесь мне дать?»
«Техника цинь моей госпожи была впечатляющей. Мастер попросил меня передать этот гуцинь моей госпоже».
Пингтинг издала тихий звук узнавания и внезапно вспомнила мужчину, который хотел ее увидеть. Она наклонилась вперед, чтобы прошептать на ухо госпоже.
«Кто ваш Мастер?» — спросила госпожа Хуа.
Мужчина вежливо ответил: «Пожалуйста, простите меня, госпожа. Господин хочет пока сохранить свое имя в тайне. Но господин сказал, что когда придет время, он снова придет к вам». Сказав это, он снова поклонился и осторожно отдал гуцинь экономке. Затем он снова сел на лошадь и уехал.
Остальные видели, как он ушел, и постепенно последовали его примеру.
Экономка увидела, что все ушли, и тут же расслабилась. Она передала гуцинь внутрь и усмехнулась: «Это было удивительно, хе-хе, госпожа, должно быть, сегодня она играла очень хорошо, раз привлекла такого богатого мужчину. Я думала, что госпожа тоже играла хорошо сегодня. Это было загадочно!»
Леди моргнула и прошептала Пинтин: «Так ты хорошо играешь на цине, да? Я не могу сказать».
Пинтин наклонилась и изучила гуцинь. Корпус циня был сделан из старого дерева павловнии, и простое постукивание по нему пальцем вызывало звонкий звук.
Пинтин внезапно побледнела. «Феникс павловния-гуцинь?»
Феникс павловния-гуцинь был чрезвычайно редким. Это было то, что даже деньги ее хозяина не могли купить. Предыдущий владелец этого предмета, должно быть, был кем-то особенным, раз отдал такой драгоценный предмет в подарок.
«Хороший цинь для красавицы, да. Я невольно подобрала талантливую девушку. Интересно, очень интересно». Леди Хуа заявила, выглядя очень счастливой, и подтолкнула Пинтин: «Этот человек сказал, что придет к тебе, я уверена, что ты ему интересна». Гуй Ле и Дун Линь были богатыми городами, и женщины не испытывали затруднений в разговорах о любви.
«Интересна я?» Пинтин потрогала цинь.
Ее сердце колотилось, и она не знала, что делать.
Этот человек действительно был очень хитрым, его действия были не слишком быстрыми и не слишком медленными. Сначала тихо слушал цинь, затем попросил о встрече, но ушел, не сказав ни слова, а затем дал ей дорогой цинь. Все было явно рассчитано с разными мотивами, как в искусстве войны.
Хотя они еще не встречались, этого было достаточно, чтобы разжечь любопытство Пинтин.
«Хун», — Дама подтолкнула ее и хихикнула, — «посмотри на себя и на свой ошеломленный взгляд».
Пинтин смущенно рассмеялась в ответ, но ее глаза не отрывались от гуциня.
«Дун Линь — не детская площадка, я должна быть начеку».
Прежде, чем можно было вздохнуть от удовольствия, немного низкий голос послышался вместе со звуком циня.
Когда случаются беды,
найдутся герои...
Когда есть герои,
будут прекрасные женщины...
оказавшиеся в беде,
оказавшиеся в беде...
Мягкий голос резонировал, как у ангела.
Чу Бэй Цзе ненадолго был пойман врасплох ее голосом и темой песни. Его сердце поднялось под звуки ее музыки. Хотя ему было всего двадцать лет, он обучался искусству войны с малых лет и преуспел во всех своих начинаниях. Он рос в императорском дворце, это означало, что он видел множество красивых женщин в своей жизни и со временем, восхищение стало отвращением и презрением к ним.
Он поклялся найти настоящую, истинную красоту.
Он знал, что женщина, за шторами, определенно была лучшим игроком на цине, которого он когда-либо слышал. Ее нельзя было критиковать. Хотя он не видел ее лично, он знал, что она была красива согласно портрету, который он попросил во время своего первоначального расследования.
Глядя на фигуру за шторами, он знал, что это должна быть она.
Каждое слово наполняло сердце и разум слушающих, словно бусины нефрита звенели по тарелке, а иногда тихо, словно чашка, беззвучно поставленная на стол.
Пин Тин закончила пьесу, спев несколько раз «оказавшиеся в беде» и задержав ноту, позволив ей медленно угаснуть.
Чу Бэй Цзе закрыл глаза, чтобы оценить музыку, ему потребовалось время, чтобы придти в себя.
– Песня «Выжить во времена потрясений» вдохновлена болью и страданиями «красавицы». Однако у вас от нее было совершенно другое впечатление. Победоносное, с меньшими страданиями и болью.
– Спасибо, господин, – тихо ответила Пин Тин, и ее лицо покраснело. Игра на цине и пение были для нее утомительными, но она все еще хотела узнать больше и должна была проявлять интерес, умиротворяя его уши: – Я тоже слышала о Хэ Ся из дома Цзин-Ань. Кажется, многие говорят, что он лучший главнокомандующий в Гуй Лэ?
– Все верно.
– Тогда... наш герцог из Дун Линя сильнее него?
Чу Бэй Цзе улыбнулся, при упоминании самого себя:
– А что думает мисс?
– Я слишком долго была взаперти, откуда мне знать? Я слышала от недавно нанятых слуг, что Хэ Ся сражался с Чу Бэй Цзе некоторое время назад, на границах Гуй Лэ.
– Да.
– Кто выиграл битву? – Пин Тин знала, что победителем был ее мастер, но считала, что победа была слишком легкой. Конечно, она привела их в ловушку, но войска герцога Чжэнь-Бэя были достаточно большими, чтобы устроить хороший бой. Однако они признали свое поражение и слишком быстро отступили.
Когда герцог Чжэнь-Бэй вернулся в Дун Линь, был ли он наказан за свое поражение? Если бы император Дун Линя лишил Чу Бэй Цзе его полномочий, он бы очень помог Гуй Лэ.
– Хэ Ся выиграл, – ответил Чу Бэй Цзе безо всяких эмоций.
– Другими словами, герцог Чжэнь-Бэй проиграл?
– Нет, герцог Чжэнь-Бэй тоже выиграл.
– О?
Чу Бэй Цзе улыбнулся мрачной, двусмысленной улыбкой:
– Маленькая победа Хэ Ся, большая победа Чу Бэй Цзе.
Большинство людей не поняло бы, но это сильно шокировало Пин Тин.
Она слишком хорошо знала ту битву, Дун Линь в течение последних двух лет вторгался на их границу. Сперва, император упорно отказывался направить туда ее мастера. Только когда армия почти признала поражение, он поспешно выдал приказ о выступлении, заявив, что ее мастер должен любой ценой защитить пограничный город.
Нехватка медикаментов и продуктов питания на складах, в дополнение к невероятным размерам армии противника, была сильной угрозой военным ее страны.
Но почему мы победили? Она несколько раз раньше думала о множестве сценариев, чтобы ответить на этот вопрос, но Дун Диннань только что подтвердил ее самый большой страх.
– Почему мисс так тиха? – Его голос был глубоким.
Пин Тин поразмыслив еще немного, вздохнула:
– Люди не могут прекратить сражаться, как раздражает.
Чу Бэй Цзе услышал досаду в ее голосе, не совсем понимая ее:
– Мисс, зачем беспокоиться о политических делах? Давайте поговорим о чем-то более беззаботном.
– И, правда. Говорить о природе было бы более приятной темой.
Пин Тин не хотела вызывать подозрений, поэтому перешла на литературу и искусство. Девушка все еще беспокоилась, что, возможно, случайно выдала свою личность. Она старалась отвечать коротко, постоянно задавая вопросы.
Это был хороший шанс, дать Чу Бэй Цзе похвастаться, хотя он и старался держаться скромно, все же раньше он очень часто путешествовал. Но кровь императоров все еще бежала в его венам, поэтому он отклонился от темы. Он начал говорить об обустройстве территорий, затем о том, как контратаковать при нападении. Затем он объяснил, когда нужно открыто атаковать, и когда планировать убийства. Даже его комментарии о системе правления были хорошо изложены.
Услышав тишину за шторами, он попытался улыбнуться.
– Мои рассуждения не очень интересны. Я снова вернулся к войне.
Пин Тин, за шторами, думала, что этот мужчина должен быть, по крайней мере, воином армии Дун Линя. Внезапно она подумала, может ли этот парень быть герцогом Чжэнь-Бэем?
Ни в коем случае... как может случиться такое совпадение?
Она несколько раз покачала головой, чтобы выкинуть эту мысль, а потом прошептала:
– Спасибо, господин. Как вы знаете, я женщина, поэтому не понимаю этих вещей.
Эти два человека невольно проговорили весь день.
Незадолго до захода солнца за дверью раздались два стука, и молодой человек, передавший цинь, вошел и прошептал что-то на ухо Чу Бэй Цзе.
Пин Тин увидев это, почувствовала, что речь идет о войне, возможно, даже о самом мастере. Она попыталась услышать, о чем они говорили, но была слишком далеко.
«Хун, твои руки действительно потрясающие». Мать Хун взяла шитье Пинтин и стала изучать живого, реалистичного феникса. Она много лет работала в резиденции Хуа, но это был первый раз, когда что-то вызвало у нее интерес. Внезапно у нее возникла мысль. «Эта техника... сомневаюсь, что в Дун Лине можно найти двух с такими же возможностями. Да, я думаю, что крылья твоего феникса не типичны для традиций Дун Линя, я думаю, это больше похоже на...»
Сердце Пинтин забилось, и она нервно рассмеялась, забирая свою вышивку. «Я не совсем понимаю, но она просто должна хорошо выглядеть, верно?»
Ее шитье в Гуй Ле также считалось впечатляющим. Хотя резиденция герцога Цзин-Ань не особо об этом заявляла, были некоторые частные запросы на ее вышивку.
Пинтин также была ленивым человеком, поэтому она отказалась шить что-либо еще, за исключением нескольких предметов для своего Мастера. Это означало, что в резиденции герцога Цзин-Ань не осталось много следов ее шитья.
Пока Матушка Чэнь не смотрела, она распустила крылья своего феникса. Она как раз собиралась дать отдохнуть глазам, когда в комнату вошла красивая девушка. Ее тело было стройным, у нее были огромные задумчивые глаза, а ее нос был идеальной переносицей. На ней было вышитое светло-фиолетовое платье, а на шее сверкало ожерелье из жемчуга.
Мать Чэнь поспешила встать и спросила: «Почему вы здесь, моя госпожа?»ЦЦ
Так это была госпожа Хуа. Пинтин была снаружи, занимаясь ручным трудом, так что это был первый раз, когда она действительно увидела госпожу. Все служанки встали.
«О, медсестра, вы тоже здесь?»
«Конечно, это же свадебные наряды моей госпожи, разве я не должна все тщательно разглядеть? Посмотрите на эти блестки, я долго выбирала их из…»
Госпожа Хуа, казалось, потеряла интерес к словам матери Чэнь. Она взглянула на красную ткань, и в ее глазах промелькнуло раздражение. Она повернулась к служанкам и оглядела их, словно ища кого-то.
Она внимательно смерила всех взглядом, наконец, остановившись на Пинтин.
«Ты, пойдем со мной». Госпожа Хуа указала на Пинтин и ушла, не дожидаясь ответа.
«Я?» Пинтин удивленно указала на себя и посмотрела на мать Чэнь.
«Моя госпожа сказала тебе идти, так чего ты стоишь там? Иди». Мать Чэнь слегка толкнула ее в плечо.
Для чего я нужна госпоже Хуа? Не говори мне… она знает мою настоящую личность?
Пинтин последовала за ней в главную комнату здания госпожи, и приятный аромат в воздухе заставил ее расслабиться. Пингтинг глубоко вздохнула, думая, что господин Хуа действительно добр к своей дочери. Этот вид ледяного аромата — роскошь, которую может позволить себе только королевская особа.
Леди Хуа жестом пригласила Пингтинг войти в комнату: «Иди сюда».
Пингтинг последовала за ней, и леди Хуа бросила ей одежду, приказав: «Надень это».
Одежда была очень хорошей, демонстрация изысканного мастерства. Было очевидно, что это была собственная одежда леди.
Она увидела смущение на лице Пингтинг, щелкнула языком и улыбнулась. «Видите ли, ваша фигура больше всего похожа на мою. Боже, я не собиралась искать замену, но Дунъэр просто заболела».
«Это…» В эти дни ее здоровье значительно улучшилось, и она планировала вскоре сбежать. Было бы намного проще сбежать, если бы она все еще была прачкой.
«Это что? Ты все еще хочешь заниматься ручным трудом?» Мать Чэнь похлопала Пинтин по руке: «Это прекрасная возможность. Я расскажу об этом экономке. Иди внутрь и не беспокойся ни о чем другом пока». Она радостно отскочила, прежде чем Пинтин успела ответить.
У Пинтин не было выбора, кроме как собрать вещи и пойти внутрь.
Семья Хуа была одной из самых известных торговых семей Дун Линя. У главы семьи была одна дочь, поэтому ее свадьба была чрезвычайно важна. Для ее одежды требовалось по меньшей мере четыре швеи, и теперь у них было новое пополнение.
Как швея, еда и одежда Пинтин значительно улучшились с тех пор, как она была еще чернорабочей. Однако Пинтин долгое время баловали в герцогской резиденции Цзин-Ань, поэтому она не замечала перемен. Хотя ее образ жизни сильно ухудшился, она была гибкой и поэтому не жаловалась.
По неизвестным причинам швеи были расписаны рядом со зданием госпожи Хуа.
«Какая красивая ткань, я бы хотела носить что-то подобное, когда выйду замуж. Не представляю, какая я буду красивая!» Швеи сидели внутри, в своем углу. Их головы были наклонены, пока их иглы ткали по ткани.
«Не будь глупой, как тебе может повезти?»
Руоэр, девушка, которая заговорила первой, была повышена до швеи одновременно с Пинтин. Увидев, как Цзихуа насмехается над ней, она парировала: «Как ты можешь быть так уверена в этом?»
«Ладно, ладно, поторопись и возвращайся к работе». Мать Чэнь тоже была в комнате и, увидев, как Пинтин поглощена своей работой, не удержалась и подкралась на цыпочках, чтобы посмотреть, что она делает. «Ух ты! Это потрясающее шитье!»
Пинтин от неожиданности отскочила назад, на мгновение потеряв контроль над иглой и уколов себя.
Она внимательно смерила всех взглядом, наконец, остановившись на Пинтин.
«Ты, пойдем со мной». Госпожа Хуа указала на Пинтин и ушла, не дожидаясь ответа.
«Я?» Пинтин удивленно указала на себя и посмотрела на мать Чэнь.
«Моя госпожа сказала тебе идти, так чего ты стоишь там? Иди». Мать Чэнь слегка толкнула ее в плечо.
Для чего я нужна госпоже Хуа? Не говори мне… она знает мою настоящую личность?
Пинтин последовала за ней в главную комнату здания госпожи, и приятный аромат в воздухе заставил ее расслабиться. Пингтинг глубоко вздохнула, думая, что господин Хуа действительно добр к своей дочери. Этот вид ледяного аромата — роскошь, которую может позволить себе только королевская особа.
Леди Хуа жестом пригласила Пингтинг войти в комнату: «Иди сюда».
Пингтинг последовала за ней, и леди Хуа бросила ей одежду, приказав: «Надень это».
Одежда была очень хорошей, демонстрация изысканного мастерства. Было очевидно, что это была собственная одежда леди.
Она увидела смущение на лице Пингтинг, щелкнула языком и улыбнулась. «Видите ли, ваша фигура больше всего похожа на мою. Боже, я не собиралась искать замену, но Дунъэр просто заболела».
«Идеально!» Леди помогла Пингтинг одеться и заставила ее повернуться. Она выглядела очень счастливой, когда сказала: «Твоя фигура точно такая же, как у меня. Тебя будут считать красавицей, пока никто не увидит твоего лица». Леди была наивно романтична, и она действительно верила, что ее слова не несут в себе дурных намерений.
Пингтинг нервно хихикнула, не зная, что делать.
«Как тебя зовут?»
«Хонг».
«Хонг, мне нужна услуга». Леди Хуа сделала глубокий вдох и прошептала: «Если ты успешно притворишься мной, я щедро вознагражу тебя. Если ты облажаешься... скажем так, я накажу тебя как в аду. И не смей никому об этом рассказывать! Если кто-то еще узнает об этом, я заставлю миссис Хуа тебя высечь!» Ее слова были угрожающими, но в ее тоне не было силы.
Пингтинг не знала, смеяться или нет. «Моя госпожа, я обещаю никому не рассказывать. Я сделаю то, о чем просит моя госпожа».
«Хм, это хорошо. Не бойся, я на самом деле не жестокий человек». Госпожа Хуа помедлила, прежде чем сказать: «Мне нужно, чтобы ты пошла со мной за город, и мы отправимся в святилище на холме. Когда мы доберемся туда, мне нужно, чтобы ты надела мою одежду и играла на цине, без суеты. Ах да, я забыла, ты умеешь играть на цине?» Она только что вспомнила такую важную деталь.
Пингтинг увидела, как госпожа Хуа с тревогой посмотрела на нее, и не смогла не кивнуть: «Немного...»
«Все в порядке». Госпожа Хуа снова повторила задание, наконец добавив: «Не волнуйся. Если что-то пойдет не так, есть еще я». Она похлопала себя по груди и захлопала ресницами. Она выглядела очень мило.
Пингтинг сразу поняла, что собирается увидеть своего возлюбленного. Ей стало жаль своего жениха, который собирался жениться на такой смелой и безрассудной девушке.
К полудню экипаж был готов. Домработница уже ждала снаружи. Хотя ее отец очень любил ее, она все еще была леди большой семьи, поэтому у нее было не так много возможностей покинуть резиденцию. Это означало, что время, которое она могла видеть своего возлюбленного, было ограничено, и поэтому она была очень взволнована и нервничала прямо сейчас.
«Хун будет сопровождать меня в экипаже», — заявила леди, когда они вышли. Леди Хуа провела Пинтин в экипаж. Просьбы леди Хуа обычно были необычными из-за ее избалованной натуры, поэтому то, что она привела швею, совсем не удивило других людей.
Пинтин была в своей обычной одежде, а одежда, в которую она собиралась переодеться, была сложена в сумку. Эта прогулка напомнила ей о тех, в которые она ходила со своим хозяином. Видя, насколько леди Хуа была милой и наивной, ее энергия вернулась, и она всем сердцем стремилась помочь.
К счастью, экипаж был довольно большим, поэтому у двух девушек было достаточно места.
«Я никогда раньше тебя не видела».
Пинтин коснулась своих волос: «Я раньше стирала белье снаружи. Как леди должна была меня увидеть?»
«Стирать одежду? Это утомительно». Госпожа Хуа поерзала на месте. Она положила в рот кусочек османтусового пирога и подняла другой. «Хочешь?»
Пингтинг тоже любила сладости. Ее хозяин всегда приказывал приберечь немного для Пингтинг, когда у них были вкусные сладости. Даже сегодня она не могла не кивнуть при виде османтусового пирога: «Да, пожалуйста».
Я хотела сшить что-нибудь для него... – мисс Хуа имела в виду своего тайного возлюбленного.
– Мисс, – госпожа Хуа, казалось, искала ее. Ее лицо озарилось улыбкой, когда она их увидела, и поспешно сообщила: – О, так госпожа была здесь, мне было трудно вас найти. Кое-кто хочет встретиться с вами.
– Кто-то хочет встретиться со мной?
– Красивый молодой мужчина и еще человек, доставивший вам цинь. Он утверждает, что его зовут Дун Диннань.
Лицо Пин Тин помрачнело. Он и, правда, пришел.
– Приведи его внутрь, – сказала мисс Хуа экономке, прежде чем повернуться и схватить Пин Тин за руки. Ее глаза сияли, когда она сказала: – Видишь? Я догадалась, не так ли? Он действительно захотел увидеть тебя.
Пин Тин рассмеялась:
– Он ищет мисс, а не меня.
Мисс Хуа ответила:
– Боже, почему мы все еще тянем время? Пойдем со мной.
Она потащила Пин Тин в гостевой дом и села за шторой. Вскоре экономка привела гостей внутрь.
– Госпожа, господин Дун здесь.
– Хорошо. Госпожа Хуа, можешь уйти.
Мисс Хуа и Пин Тин подглядывали за мужчиной сквозь штору.
Экономка ушла. В комнате остался только молодой мужчина. Его одежда была дорогой, но не кричащей, ткань шелковой. Его брови были черными, а изящная аристократическая аура, окружавшая его, делала его чрезвычайно красивым молодым мужчиной.
Разглядев его, мисс Хуа прошептала на ухо Пин Тин.
– Твои навыки циня должны быть действительно хороши, раз привлекли такого великолепного парня.
Пин Тин была потрясена так же, как мисс Хуа, хотя ее мысли отличались.
В течение многих лет она жила в резиденции герцога Цзин-Аня, поэтому сразу поняла, что он не был просто обычным богачом.
Мог ли он быть чиновником Дун Линя?
Нет, может он даже был членом императорской семьи?
Было вполне возможно встретиться с одним из них, так как это была столица Дун Линя. Его манеры и формальный способ, которым он передал цинь, были еще более подозрительными.
– Я, Дун Диннань, эгоистично пришел увидеться с вами, мисс. – Дун Диннань вошел в комнату. Увидев шторы, он сразу понял, что его тайно разглядывали. Он был весьма уверен в этом и тихо рассмеялся.
Его фамилия была не «Дун», а имя, конечно же, не «Диннань». Он был братом нынешнего правителя Дун Линя, герцогом Чжэнь-Бэем, Чу Бэй Цзе. Он часто выходил на поле битвы и привык строить планы против противника. Он недавно прогуливался около храма, чувствуя жуткую скуку, когда услышал загадочную музыку циня, успокоившую его сердце.
Кто упустил бы возможность познакомиться с красавицей?
Как брат императора Дун Линя и самый важный герцог, герцог Чжэнь-Бэй, он тщательно все спланировал. Сначала ждать и слушать, позже попросить увидеться, подарить цинь и изучить семью Хуа, прежде чем отправиться в их резиденцию.
Мисс Хуа заметила, что Пин Тин молча смотрит на мужчину и предположила, что та очарована красивым джентльменом, стоящим за шторами, отделяющими их. Не зная, что сказать, она закатила глаза:
– Поскольку вы уже знаете, насколько это неловко, почему вы все еще пришли к мисс? Моя мисс обычно не встречается с посторонними.
Пин Тин подняла бровь, но мисс Хуа была явно довольна собой.
– Звук циня был незабываемым, и я пришел сюда, чтобы попросить еще одну пьесу, – ответил Чу Бэй Цзе, лучезарно улыбаясь.
Пин Тин начала изучать Дун Диннаня, но она не могла припомнить семью «Дун» в Дун Лине.
Этот человек использовал фальшивое имя, что было крайне подозрительно. Если он узнает, кто я, у меня могут возникнуть проблемы.
Видя, что Мисс Хуа собралась говорить, она вклинилась:
– Вы действительно здесь ради отрывка?
– Да.
– Значит, вы дали мне дорогой гуцинь Феникс из павловнии, только чтобы послушать, как я играю на нем?
– Верно.
Пин Тин не хотела вызывать подозрений, поэтому перешла на литературу и искусство. Девушка все еще беспокоилась, что, возможно, случайно выдала свою личность. Она старалась отвечать коротко, постоянно задавая вопросы.
Это был хороший шанс, дать Чу Бэй Цзе похвастаться, хотя он и старался держаться скромно, все же раньше он очень часто путешествовал. Но кровь императоров все еще бежала в его венам, поэтому он отклонился от темы. Он начал говорить об обустройстве территорий, затем о том, как контратаковать при нападении. Затем он объяснил, когда нужно открыто атаковать, и когда планировать убийства. Даже его комментарии о системе правления были хорошо изложены.
Услышав тишину за шторами, он попытался улыбнуться.
– Мои рассуждения не очень интересны. Я снова вернулся к войне.
Пин Тин, за шторами, думала, что этот мужчина должен быть, по крайней мере, воином армии Дун Линя. Внезапно она подумала, может ли этот парень быть герцогом Чжэнь-Бэем?
Ни в коем случае... как может случиться такое совпадение?
Она несколько раз покачала головой, чтобы выкинуть эту мысль, а потом прошептала:
– Спасибо, господин. Как вы знаете, я женщина, поэтому не понимаю этих вещей. Чу Бэй Цзе ненадолго был пойман врасплох ее голосом и темой песни. Его сердце поднялось под звуки ее музыки. Хотя ему было всего двадцать лет, он обучался искусству войны с малых лет и преуспел во всех своих начинаниях. Он рос в императорском дворце, это означало, что он видел множество красивых женщин в своей жизни и со временем, восхищение стало отвращением и презрением к ним.
Он поклялся найти настоящую, истинную красоту.
Он знал, что женщина, за шторами, определенно была лучшим игроком на цине, которого он когда-либо слышал. Ее нельзя было критиковать. Хотя он не видел ее лично, он знал, что она была красива согласно портрету, который он попросил во время своего первоначального расследования.
Глядя на фигуру за шторами, он знал, что это должна быть она.
Каждое слово наполняло сердце и разум слушающих, словно бусины нефрита звенели по тарелке, а иногда тихо, словно чашка, беззвучно поставленная на стол.
Пин Тин закончила пьесу, спев несколько раз «оказавшиеся в беде» и задержав ноту, позволив ей медленно угаснуть.
Чу Бэй Цзе закрыл глаза, чтобы оценить музыку, ему потребовалось время, чтобы придти в себя.
– Песня «Выжить во времена потрясений» вдохновлена болью и страданиями «красавицы». Однако у вас от нее было совершенно другое впечатление. Победоносное, с меньшими страданиями и болью.
– Спасибо, господин, – тихо ответила Пин Тин, и ее лицо покраснело. Игра на цине и пение были для нее утомительными, но она все еще хотела узнать больше и должна была проявлять интерес, умиротворяя его уши: – Я тоже слышала о Хэ Ся из дома Цзин-Ань. Кажется, многие говорят, что он лучший главнокомандующий в Гуй Лэ?
– Все верно.
– Тогда... наш герцог из Дун Линя сильнее него?
Чу Бэй Цзе улыбнулся, при упоминании самого себя:
– А что думает мисс?
– Я слишком долго была взаперти, откуда мне знать? Я слышала от недавно нанятых слуг, что Хэ Ся сражался с Чу Бэй Цзе некоторое время назад, на границах Гуй Лэ.
– Да.
– Кто выиграл битву? – Пин Тин знала, что победителем был ее мастер, но считала, что победа была слишком легкой. Конечно, она привела их в ловушку, но войска герцога Чжэнь-Бэя были достаточно большими, чтобы устроить хороший бой. Однако они признали свое поражение и слишком быстро отступили.
Когда герцог Чжэнь-Бэй вернулся в Дун Линь, был ли он наказан за свое поражение? Если бы император Дун Линя лишил Чу Бэй Цзе его полномочий, он бы очень помог Гуй Лэ.
– Хэ Ся выиграл, – ответил Чу Бэй Цзе безо всяких эмоций.
– Другими словами, герцог Чжэнь-Бэй проиграл?
– Нет, герцог Чжэнь-Бэй тоже выиграл.
– О?
Чу Бэй Цзе улыбнулся мрачной, двусмысленной улыбкой:
– Маленькая победа Хэ Ся, большая победа Чу Бэй Цзе.
Большинство людей не поняло бы, но это сильно шокировало Пин Тин.
Она слишком хорошо знала ту битву, Дун Линь в течение последних двух лет вторгался на их границу. Сперва, император упорно отказывался направить туда ее мастера. Только когда армия почти признала поражение, он поспешно выдал приказ о выступлении, заявив, что ее мастер должен любой ценой защитить пограничный город.
Нехватка медикаментов и продуктов питания на складах, в дополнение к невероятным размерам армии противника, была сильной угрозой военным ее страны.
Но почему мы победили? Она несколько раз раньше думала о множестве сценариев, чтобы ответить на этот вопрос, но Дун Диннань только что подтвердил ее самый большой страх.
– Почему мисс так тиха? – Его голос был глубоким.
Пин Тин поразмыслив еще немного, вздохнула:
– Люди не могут прекратить сражаться, как раздражает.
Чу Бэй Цзе услышал досаду в ее голосе, не совсем понимая ее:
– Мисс, зачем беспокоиться о политических делах? Давайте поговорим о чем-то более беззаботном.
– И, правда. Говорить о природе было бы более приятной темой.
Пин Тин не хотела вызывать подозрений, поэтому перешла на литературу и искусство. Девушка все еще беспокоилась, что, возможно, случайно выдала свою личность. Она старалась отвечать коротко, постоянно задавая вопросы.
Это был хороший шанс, дать Чу Бэй Цзе похвастаться, хотя он и старался держаться скромно, все же раньше он очень часто путешествовал. Но кровь императоров все еще бежала в его венам, поэтому он отклонился от темы. Он начал говорить об обустройстве территорий, затем о том, как контратаковать при нападении. Затем он объяснил, когда нужно открыто атаковать, и когда планировать убийства. Даже его комментарии о системе правления были хорошо изложены.
Услышав тишину за шторами, он попытался улыбнуться.
– Мои рассуждения не очень интересны. Я снова вернулся к войне.
Пин Тин, за шторами, думала, что этот мужчина должен быть, по крайней мере, воином армии Дун Линя. Внезапно она подумала, может ли этот парень быть герцогом Чжэнь-Бэем?
Ни в коем случае... как может случиться такое совпадение?
Она несколько раз покачала головой, чтобы выкинуть эту мысль, а потом прошептала:
– Спасибо, господин. Как вы знаете, я женщина, поэтому не понимаю этих вещей.
Эти два человека невольно проговорили весь день.
Незадолго до захода солнца за дверью раздались два стука, и молодой человек, передавший цинь, вошел и прошептал что-то на ухо Чу Бэй Цзе.
Пин Тин увидев это, почувствовала, что речь идет о войне, возможно, даже о самом мастере. Она попыталась услышать, о чем они говорили, но была слишком далеко.
Глаза Чу Бэй Цзе просияли, пристально посмотрев на шторы. Он слышал, что мисс резиденции Хуа была красавицей с единственными в своем роде навыками игры на цине. Оказалось, что ее навыки соответствовали ее имени, и было бы очень сложно найти кого-то с подобным мастерством.
– Мисс права. Дун Диннань – один из моих псевдонимов, хотя я не представлял, что мисс это заметит.
– Почему господин использует поддельное имя?
Чу Бэй Цзе подумал, что девушка за шторами очень умна. Их разговор напоминал волнение от победы над врагом, но все было скрыто. Вместо этого он рассмеялся и спросил:
– Тогда почему мисс прячется за шторами?
– Мое лицо так важно?
– Значит, имена важны?
– Как может господин сравнивать это? Вы хотели получить от меня пьесу, так что я сделала вам одолжение. Конечно, вы должны использовать свое настоящее имя.
Чу Бэй Цзе сидел за столом, потягивая свой остывший чай:
– Разве мисс ничего не хочет?
– Э? – Пин Тин подняла бровь: – Чего же я хочу?
– То, чего хочет моя госпожа – это, естественно, музыкального критика. – Он тихо рассмеялся, его голос стал ниже.
Пин Тин тут же подумала, что его было очень трудно разгадать, но должна была признать, что он обладал уверенным обаянием, которого было достаточно, чтобы оправдать его высокомерие.
Сердце громко заколотилось, она, не сдержавшись, подошла к занавесу и тайно присмотрелась поближе.
Чу Бэй Цзе гордо сидел с самодовольным лицом, говорящим: Я знаю, что ты тайно разглядываешь на меня.
Пин Тин заметила декоративную вышивку на его одежде, наконец, позволив глазам упасть на нефритовый кулон, свисавший с его талии.
Ее тонкая фигура замерла, и она напряглась.
Подвеска из нефрита была блестящей и гладкой, очевидно, высококачественным продуктом. Что удивило ее – это была эмблема императорской семьи Дун Линя.
Он был кем-то из императорской семьи Дун Линя.
Глаза Пин Тин внезапно засветились. Она не слышала никаких новостей о герцоге Цзин-Ане с тех пор, как в течение нескольких месяцев приехала в Дун Линь. Она считала, что это хорошая возможность. Почему бы не спросить этого «Дун Диннаня»?
С учетом этой мысли чернильно-черные глаза Пин Тин теперь наполнились хитростью.
– Ясно, так господин – музыкальный критик, у вас есть мнение после этой части?
– Мое мнение? – Чу Бэй Цзе уставился на шторы, уголки рта внезапно поднялись в улыбке. Озадаченный, он ответил. – Кусок был похож на мистического лебедя, летящего сквозь облака, и на сильного орла, завоевывающего поля. Это показывает, что мисс интересуется всеми аспектами жизни и не заботится о богатстве. Мисс походит на мужчину в нескольких смыслах.
Пин Тин замолчала.
Чу Бэй Цзе был умнее, чем она думала. Он смог рассказать о ее личности по одной части. Хотя она полностью осознавала потенциальную опасность, которую он представлял, она не могла не наградить его восхищенным взглядом.
Пин Тин ответила:
– Господин действительно прав, но, в отличие от мужчины, я ничего не могу сделать. Например, мир снаружи должен быть большим и красивым, но сама я его не видела.
Это было от имени всех женщин на свете, которые были связаны их семьями и статусом. Даже мисс Хуа, все еще слушавшая их разговор, кивала головой.
Пин Тин глубоко вздохнула:
– Я слышала, что... кроме Дун Линя, есть прекрасная страна под названием Гуй Лэ. Разве они там не любят петь?
– Все верно. В Гуй Лэ множество горных пейзажей, люди там любят танцевать и петь, но самое ценное в Гуй Лэ – их медь. Гуй Лэ производит больше меди за год, чем Дун Линь за три года, – Чу Бэй Цзе просиял при упоминании Гуй Лэ, потому что это был один из его немногих интересов. Он почти каждый день размышлял над картой Гуй Лэ и, не задумываясь, проговорился об этом.
– Неудивительно, что они говорят, что Гуй Лэ богат. Должно быть из-за бронзы.
– Действительно, они довольно богатая страна, но это сделало их слишком расслабленными. В настоящий момент они слабы, потому что император и дворяне постоянно воюют меж собой.
Чу Бэй Цзе подвел итог проблеме Гуй Лэ в нескольких предложениях.
Пин Тин вздохнула.
Дом Цзин-Ань был в центре Гуй Лэ, и поскольку Пин Тин выросла в их резиденции, она знала более подробную информацию о суде, чем средний простолюдин.
Если бы император не завидовал многовековому дому Цзин-Ань, тогда резиденция никогда бы не пылала бы ночь напролет, верно?
Когда Пин Тин услышала столь серьезную проблему Гуй Лэ от «врага» сказанную небрежным тоном, она не могла не спросить:
– Неужели у Гуй Лэ нет ни монархии, ни губернаторов?
– Ну да, у Гуй Лэ есть герцог, герцог Цзин-Ань. Он пристально следил за армиями и управлял страной в течение многих лет. – Он нежно улыбнулся, излучая удовлетворение: – Но поскольку армия дома Цзин-Ань была слишком большой и успешной, новый император решил уничтожить ее.
– Что! – Из-за жалюзи раздался шуршащий звук: – Разве вы не сказали, что люди дома Цзин-Аня хорошие? Тогда император Гуй Лэ должно быть действительно странный.
Чу Бэй Цзе сел прямо, выражение его лица стало более решительным. Он рассмеялся:
– Дом Цзин-Ань может быть лояльным к Гуй Лэ, но он ненавидит мой Дун Линь. Теперь, когда они ушли, а Гуй Лэ без сильного лидера, Дун Линь может легко завоевать Гуй Лэ.
Пин Тин болезненно восприняла новости, но притворилась счастливой:
– Понимаю, тогда наш Дун Линь станет еще сильнее. Так значит... никто из резиденции герцога Цзин-Аня не выжил?
– В резиденции герцога Цзин-Аня хватает очень хитрых людей, особенно молодой мастер, Хэ Ся. Я слышал, что их не было во время пожара. Считается, что они сбежали из Гуй Лэ. Хэ Су все еще пытается схватить их, несмотря на то, что он находится на «той же стороне». Какая жалость. – Что он на самом деле имел в виду в последних двух словах, «какая жалость, что он не покончил с домом Цзин-Ань».
Она, наконец, узнала, что ее мастер еще не был схвачен, и почувствовала от этого облегчение.
Мастер и другие, вероятно, были в безопасности, верно же? Даже если бы она попыталась, она не знала, с чего начать их поиски. Почему бы не остаться здесь еще ненадолго, сопровождая мисс Хуа, и используя его, узнать последние новости?
Размышляя так долго, она дернула еще одну струну.
С другой стороны, Чу Бэй Цзе услышал эту ноту и последующую за ней мелодию. Ее гармония была широкой, но гладкой, как капающая вода. Она была столь же впечатляющей, как первая, за исключением того, что она была немного более женственной.
Прежде, чем можно было вздохнуть от удовольствия, немного низкий голос послышался вместе со звуком циня.
Когда случаются беды,
найдутся герои...
Когда есть герои,
будут прекрасные женщины...
оказавшиеся в беде,
оказавшиеся в беде...
Мягкий голос резонировал, как у ангела.
Чу Бэй Цзе ненадолго был пойман врасплох ее голосом и темой песни. Его сердце поднялось под звуки ее музыки. Хотя ему было всего двадцать лет, он обучался искусству войны с малых лет и преуспел во всех своих начинаниях. Он рос в императорском дворце, это означало, что он видел множество красивых женщин в своей жизни и со временем, восхищение стало отвращением и презрением к ним.
Он поклялся найти настоящую, истинную красоту.
Он знал, что женщина, за шторами, определенно была лучшим игроком на цине, которого он когда-либо слышал. Ее нельзя было критиковать. Хотя он не видел ее лично, он знал, что она была красива согласно портрету, который он попросил во время своего первоначального расследования.
Глядя на фигуру за шторами, он знал, что это должна быть она.
Каждое слово наполняло сердце и разум слушающих, словно бусины нефрита звенели по тарелке, а иногда тихо, словно чашка, беззвучно поставленная на стол.
Пин Тин закончила пьесу, спев несколько раз «оказавшиеся в беде» и задержав ноту, позволив ей медленно угаснуть.
Чу Бэй Цзе закрыл глаза, чтобы оценить музыку, ему потребовалось время, чтобы придти в себя.
– Песня «Выжить во времена потрясений» вдохновлена болью и страданиями «красавицы». Однако у вас от нее было совершенно другое впечатление. Победоносное, с меньшими страданиями и болью.
– Спасибо, господин, – тихо ответила Пин Тин, и ее лицо покраснело. Игра на цине и пение были для нее утомительными, но она все еще хотела узнать больше и должна была проявлять интерес, умиротворяя его уши: – Я тоже слышала о Хэ Ся из дома Цзин-Ань. Кажется, многие говорят, что он лучший главнокомандующий в Гуй Лэ?
– Все верно.
– Тогда... наш герцог из Дун Линя сильнее него?
Чу Бэй Цзе улыбнулся, при упоминании самого себя:
– А что думает мисс?
– Я слишком долго была взаперти, откуда мне знать? Я слышала от недавно нанятых слуг, что Хэ Ся сражался с Чу Бэй Цзе некоторое время назад, на границах Гуй Лэ.
– Да.
– Кто выиграл битву? – Пин Тин знала, что победителем был ее мастер, но считала, что победа была слишком легкой. Конечно, она привела их в ловушку, но войска герцога Чжэнь-Бэя были достаточно большими, чтобы устроить хороший бой. Однако они признали свое поражение и слишком быстро отступили.
Когда герцог Чжэнь-Бэй вернулся в Дун Линь, был ли он наказан за свое поражение? Если бы император Дун Линя лишил Чу Бэй Цзе его полномочий, он бы очень помог Гуй Лэ.
– Хэ Ся выиграл, – ответил Чу Бэй Цзе безо всяких эмоций.
– Другими словами, герцог Чжэнь-Бэй проиграл?
– Нет, герцог Чжэнь-Бэй тоже выиграл.
– О?
Чу Бэй Цзе улыбнулся мрачной, двусмысленной улыбкой:
– Маленькая победа Хэ Ся, большая победа Чу Бэй Цзе.
Большинство людей не поняло бы, но это сильно шокировало Пин Тин.
Она слишком хорошо знала ту битву, Дун Линь в течение последних двух лет вторгался на их границу. Сперва, император упорно отказывался направить туда ее мастера. Только когда армия почти признала поражение, он поспешно выдал приказ о выступлении, заявив, что ее мастер должен любой ценой защитить пограничный город.
Нехватка медикаментов и продуктов питания на складах, в дополнение к невероятным размерам армии противника, была сильной угрозой военным ее страны.
Но почему мы победили? Она несколько раз раньше думала о множестве сценариев, чтобы ответить на этот вопрос, но Дун Диннань только что подтвердил ее самый большой страх.
– Почему мисс так тиха? – Его голос был глубоким.
Пин Тин поразмыслив еще немного, вздохнула:
– Люди не могут прекратить сражаться, как раздражает.
Чу Бэй Цзе услышал досаду в ее голосе, не совсем понимая ее:
– Мисс, зачем беспокоиться о политических делах? Давайте поговорим о чем-то более беззаботном.
– И, правда. Говорить о природе было бы более приятной темой.
Сердце Пинтин забилось, и она нервно рассмеялась, забирая свою вышивку. «Я не совсем понимаю, но она просто должна хорошо выглядеть, верно?»
Ее шитье в Гуй Ле также считалось впечатляющим. Хотя резиденция герцога Цзин-Ань не особо об этом заявляла, были некоторые частные запросы на ее вышивку.
Пинтин также была ленивым человеком, поэтому она отказалась шить что-либо еще, за исключением нескольких предметов для своего Мастера. Это означало, что в резиденции герцога Цзин-Ань не осталось много следов ее шитья.
Пока Матушка Чэнь не смотрела, она распустила крылья своего феникса. Она как раз собиралась дать отдохнуть глазам, когда в комнату вошла красивая девушка. Ее тело было стройным, у нее были огромные задумчивые глаза, а ее нос был идеальной переносицей. На ней было вышитое светло-фиолетовое платье, а на шее сверкало ожерелье из жемчуга.
Мать Чэнь поспешила встать и спросила: «Почему вы здесь, моя госпожа?»
Так это была госпожа Хуа. Пинтин была снаружи, занимаясь ручным трудом, так что это был первый раз, когда она действительно увидела госпожу. Все служанки встали.
«О, медсестра, вы тоже здесь?»
«Конечно, это же свадебные наряды моей госпожи, разве я не должна все тщательно разглядеть? Посмотрите на эти блестки, я долго выбирала их из…»
Госпожа Хуа, казалось, потеряла интерес к словам матери Чэнь. Она взглянула на красную ткань, и в ее глазах промелькнуло раздражение. Она повернулась к служанкам и оглядела их, словно ища кого-то.
Она внимательно смерила всех взглядом, наконец, остановившись на Пинтин.
«Ты, пойдем со мной». Госпожа Хуа указала на Пинтин и ушла, не дожидаясь ответа.
«Я?» Пинтин удивленно указала на себя и посмотрела на мать Чэнь.
«Моя госпожа сказала тебе идти, так чего ты стоишь там? Иди». Мать Чэнь слегка толкнула ее в плечо.
Для чего я нужна госпоже Хуа? Не говори мне… она знает мою настоящую личность?
Пинтин последовала за ней в главную комнату здания госпожи, и приятный аромат в воздухе заставил ее расслабиться. Пингтинг глубоко вздохнула, думая, что господин Хуа действительно добр к своей дочери. Этот вид ледяного аромата — роскошь, которую может позволить себе только королевская особа.
Леди Хуа жестом пригласила Пингтинг войти в комнату: «Иди сюда».
Пингтинг последовала за ней, и леди Хуа бросила ей одежду, приказав: «Надень это».
Одежда была очень хорошей, демонстрация изысканного мастерства. Было очевидно, что это была собственная одежда леди.
Она увидела смущение на лице Пингтинг, щелкнула языком и улыбнулась. «Видите ли, ваша фигура больше всего похожа на мою. Боже, я не собиралась искать замену, но Дунъэр просто заболела».
«Идеально!» Леди помогла Пингтинг одеться и заставила ее повернуться. Она выглядела очень счастливой, когда сказала: «Твоя фигура точно такая же, как у меня. Тебя будут считать красавицей, пока никто не увидит твоего лица». Леди была наивно романтична, и она действительно верила, что ее слова не несут в себе дурных намерений.
Пингтинг нервно хихикнула, не зная, что делать.
«Как тебя зовут?»
«Хонг».
«Хонг, мне нужна услуга». Леди Хуа сделала глубокий вдох и прошептала: «Если ты успешно притворишься мной, я щедро вознагражу тебя. Если ты облажаешься... скажем так, я накажу тебя как в аду. И не смей никому об этом рассказывать! Если кто-то еще узнает об этом, я заставлю миссис Хуа тебя высечь!» Ее слова были угрожающими, но в ее тоне не было силы.
Пингтинг не знала, смеяться или нет. «Моя госпожа, я обещаю никому не рассказывать. Я сделаю то, о чем просит моя госпожа».
«Хм, это хорошо. Не бойся, я на самом деле не жестокий человек». Госпожа Хуа помедлила, прежде чем сказать: «Мне нужно, чтобы ты пошла со мной за город, и мы отправимся в святилище на холме. Когда мы доберемся туда, мне нужно, чтобы ты надела мою одежду и играла на цине, без суеты. Ах да, я забыла, ты умеешь играть на цине?» Она только что вспомнила такую важную деталь.
Пингтинг увидела, как госпожа Хуа с тревогой посмотрела на нее, и не смогла не кивнуть: «Немного...»
«Все в порядке». Госпожа Хуа снова повторила задание, наконец добавив: «Не волнуйся. Если что-то пойдет не так, есть еще я». Она похлопала себя по груди и захлопала ресницами. Она выглядела очень мило.
Пингтинг сразу поняла, что собирается увидеть своего возлюбленного. Ей стало жаль своего жениха, который собирался жениться на такой смелой и безрассудной девушке.
К полудню экипаж был готов. Домработница уже ждала снаружи. Хотя ее отец очень любил ее, она все еще была леди большой семьи, поэтому у нее было не так много возможностей покинуть резиденцию. Это означало, что время, которое она могла видеть своего возлюбленного, было ограничено, и поэтому она была очень взволнована и нервничала прямо сейчас.
«Хун будет сопровождать меня в экипаже», — заявила леди, когда они вышли. Леди Хуа провела Пинтин в экипаж. Просьбы леди Хуа обычно были необычными из-за ее избалованной натуры, поэтому то, что она привела швею, совсем не удивило других людей.
Пинтин была в своей обычной одежде, а одежда, в которую она собиралась переодеться, была сложена в сумку. Эта прогулка напомнила ей о тех, в которые она ходила со своим хозяином. Видя, насколько леди Хуа была милой и наивной, ее энергия вернулась, и она всем сердцем стремилась помочь.
К счастью, экипаж был довольно большим, поэтому у двух девушек было достаточно места.
«Я никогда раньше тебя не видела».
Пинтин коснулась своих волос: «Я раньше стирала белье снаружи. Как леди должна была меня увидеть?»
«Стирать одежду? Это утомительно». Госпожа Хуа поерзала на месте. Она положила в рот кусочек османтусового пирога и подняла другой. «Хочешь?»
Пингтинг тоже любила сладости. Ее хозяин всегда приказывал приберечь немного для Пингтинг, когда у них были вкусные сладости. Даже сегодня она не могла не кивнуть при виде османтусового пирога: «Да, пожалуйста».
Госпожа Хуа рассмеялась и положила немного в рот Пингтинг.
В тот момент, когда пирог попал ей в рот, на кончике ее языка заиграл слабый аромат османтуса. Пингтинг уже два месяца считалась обычной служанкой, и ее лицо выражало абсолютное восхищение, когда она ела это лакомство. «Это действительно вкусно».
По мере того, как двое людей разговаривали, они постепенно начали относиться друг к другу теплее.
Вскоре карета выехала из городских ворот.
Карета была опущена, и госпожа Хуа почтительно поманила: «Моя госпожа, мы прибыли».
Госпожа Хуа ответила и вывела Пинтин наружу. Монах, который ждал, приветствовал госпожу Хуа внутри. Казалось, семья Хуа была постоянными гостями.
Экономке и лакеям не разрешалось входить внутрь — разрешалось только Пинтин и госпоже Хуа. Они заперли за ними дверь.
«Госпожа Хуа иногда заглядывает в окно, так что надень мою одежду, сядь там и сыграй на цине». Госпожа нахмурилась: «Помни, не задерживайся слишком долго. Если они не услышат цинь, монахи и госпожа Хуа могут заподозрить что-то и прийти проверить тебя».
Она сказала это, поспешно надевая заранее приготовленную одежду ученого. Она стерла макияж с лица, мгновенно превратившись в красивого мужчину. Она отдала свою оригинальную одежду Пингтингу и подмигнула. Она была очень быстрой, так что, должно быть, она уже делала то же самое раньше.
«Я ухожу. Я вернусь, когда придет время». Она пошла в угол и каким-то образом открыла секретный проход, самодовольно добавив: «Только он и я знаем об этой двери, больше никто».
Пингтинг также видела секретные проходы в герцогской резиденции Цзин-Ань. Казалось, что в каждом большом доме они есть, поэтому она не могла не улыбнуться и не покачать головой, в то время как нетерпеливая фигура леди Хуа исчезла.
Она села там, где ее попросили, слегка касаясь руками циня.
Струны под пятью пальцами Пингтинг были приветливыми.
Она любила играть на цине. Чем быстрее были ноты, тем больше он напоминал высококачественное вино, которое обладает способностью полностью опьянять пьющего.
В герцогской резиденции Цзин-Ань она была легендарной девушкой. Немногие видели ее лично, но все знали о ее тактике боя, рукоделии и ее впечатляющих навыках игры на цине...