Одна Ночь, Один День, Один Год, Одна Жизнь
Unknown

Той ночью я не сомкнула глаз и до света вслушивалась в чужие молитвы — не ради тишины в сердце, а чтобы разглядеть в них след, оставленный твоей душой.  
В тот месяц я листала священные книги, но не ради истины — мне нужны были страницы, которых касалась твоя рука.  
В тот год я опускалась на колени и прижималась лбом к пыли, но не перед небом — я искала тепло, что ты успел оставить на этой земле.  
В той жизни я прошла десять тысяч больших гор, но не ради покоя за гранью — я шла, чтобы повстречать тебя, Гао Фэй.  
Поверишь ли, что я выстояла ту ночь, тот день, тот год и ту жизнь только для того, чтобы идти рядом с тобой?

====================

Том 1 Глава 1

13 октября. Ясно.

В сумерках с неба полил дождь, и дороги стали мокрыми. В шесть часов вечера я накинула на плечи пальто и вышла из дома, чтобы встретить Гао Фэя.

Если бы не его недовольство, я бы уже была в аэропорту, ожидая его прибытия. Недельная командировка Гао Фэя стала для меня настоящим испытанием, ведь я так хотела быть первой, кого он увидит после возвращения.

Но в телефонном разговоре он холодно сказал мне не приезжать.

Три дня он не отвечал на мои звонки. У меня не было другого выхода, кроме как согласиться с его решением.

Ровно в семь часов Гао Фэй наконец появился. Он был одет в кремовое пальто, которое я для него приготовила. Я была взволнована, как птичка, и побежала к нему, выкрикивая его имя:

— Гао Фэй, Гао Фэй!

Мне так хотелось оказаться в его тёплых объятиях.

Когда он услышал мой голос, то поднял голову. Он не ожидал увидеть меня и сразу же отвёл взгляд. Отодвинулся, легко уклоняясь от моих объятий, его презрение было очевидным.

Возможно, за всю свою жизнь я не смогла бы получить от него ни капли тепла, как птица, которая потерялась и никогда не вернётся в своё гнездо.

Хотя я видела, что Гао Фэй расстроен, я не хотела привлекать к этому внимание. Более того, я чувствовала, что его реакция не была чрезмерной, поэтому продолжала улыбаться и прижиматься к нему, изливая душу.

— Гао Фэй, я скучала по тебе.

Мне было невыносимо тосковать по нему, ведь он был единственным мужчиной, которого я любила за всю свою жизнь.

Я обнимала его тело, но оно оставалось неподвижным в моих объятиях. Хотя Гао Фэй был высоким и закутанным в несколько слоёв одежды, я не ощущала его тепла. Он пошевелился, поднял руки и оттолкнул меня.

Его лицо оставалось невозмутимым, когда он произнёс:

— Пойдём домой!

Я улыбнулась, услышав это слово. Я знала, что это было лишь случайное, непреднамеренное высказывание с его стороны, но привыкла намеренно интерпретировать его слова в выгодном для себя свете, поэтому моё сердце всё ещё было наполнено теплом.

Пойти домой.

Гао Фэй, пойдём домой.

***

Из ванной комнаты доносился звук льющейся воды. Я продолжала разбирать вещи Гао Фэя, опустив голову. Я знала, что, как бы он ни возвращался из своих поездок, я не получу от него никакого подарка.

Гао Фэй часто говорил, что я богата и могущественна, и в этом мире нет ничего, что я не могла бы купить, как и нет ничего, что я не могла бы присвоить. Поэтому у него не было причин что-либо мне дарить. Когда он говорил это, в его голосе звучала насмешка, а в глазах был холод.

Я хотела возразить: всё, что я могла бы купить, каким бы дорогим или ценным оно ни было, никогда не сравнится с тем, что он мог бы мне подарить.

Но, увидев выражение его лица, я только сжалась и проглотила свои слова.

Он всё ещё не мог забыть, как я схватила его много лет назад.

Моё богатство и власть были двумя вещами, которые Гао Фэй никогда не смог бы принять.

В тот день, когда я встретила Гао Фэя, мои чувства были на пределе. Я была похожа на Белоснежку, которая встретила своего прекрасного принца и хотела произвести на него впечатление.

После окончания конференции я сразу же подошла к Гао Фэю, широко улыбаясь. Стояла в дверях конференц-зала, как хищник, поджидающий свою добычу.

После свадьбы Гао Фэй часто говорил мне: "Хэ Юйцзинь, если бы я знал, что ты влюбилась в меня и использовала такие методы, чтобы выйти за меня замуж, я бы никогда не сказал тебе ни слова".

Но я только улыбалась и говорила: "Гао Фэй, я люблю тебя".

Я не знала, что ещё сделать, кроме как выражать свою любовь к нему.

После конференции мы с Гао Фэем стали друзьями, но я не могла смириться с этим. Впервые в жизни я рассказала отцу о своём сокровенном желании.

Не хочу, чтобы меня характеризовали как богатую или могущественную. Эти эпитеты больше подходят моему отцу, главе корпорации "Тяньсин", который занимал высокое положение в городской администрации. В этом городе не было ничего, что было бы ему не по силам, и уж тем более он не мог отказать своей единственной дочери в исполнении её первого желания.

Когда Гао Фэй отказался уступить, мой отец решил пойти на крайние меры. Он приказал похитить родителей Гао Фэя и держать их в заложниках. У него не было другого выбора, кроме как прекратить отношения со своей тогдашней девушкой и жениться на мне.

Однако всё закончилось печально.

В день нашей свадьбы Гао Фэй надел мне на палец обручальное кольцо и сказал: "Хэ Юйцзинь, если отбросить любовь, я не сделаю тебя счастливой. Я проведу всю свою жизнь, ненавидя тебя до самой твоей смерти".

Мне кажется, он действительно ненавидел меня, раз использовал такие слова в день нашей свадьбы.

Но я просто смотрела на него и сквозь слёзы сказала: "Всё в порядке, Гао Фэй. Всё в порядке, пока я люблю тебя. Я могу сделать наш брак счастливым, если ты будешь рядом со мной до самой смерти".

Я аккуратно сложила его вещи: нижнее бельё, рубашки, водолазку и галстук. Старалась сделать это как можно более практично, хотя когда-то жила в роскоши, но после свадьбы с Гао Фэем решила стать послушной женой.

Вскоре Гао Фэй вышел из ванной, закутавшись в белое полотенце. Я опустилась на колени в углу комнаты и продолжила складывать его одежду. Он не обратил на меня внимания и сразу направился к кровати. Но я не могла просто так сидеть и делать вид, что ничего не происходит. Поэтому быстро собрала остальные вещи, приняла ванну и легла рядом с ним.

Когда наши тела соприкоснулись, я быстро обвилась вокруг него, как змея. Гао Фэй хотел оттолкнуть меня, потому что не любил, когда я обнимала его во сне. Но я была настойчива и продолжала прижиматься к нему, как избалованный ребёнок.

— Гао Фэй, ты скучал по мне?

Я не могла задать этот вопрос из-за яркого солнечного света. Только когда наступила ночь и я не могла разглядеть даже свои пальцы, осмелилась спросить его об этом.

Я сразу поняла, что мой вопрос не понравился Гао Фэю, потому что он отстранился. Но я была настойчива, и мои руки быстро скользнули под его пижаму. Неловко начала прикасаться к нему, пока он не пошевелился. Тогда он поднял руку, взял мои беспокойные ладони и остановил их.

Наши взгляды встретились.

Я рассмеялась, как маленькая птичка, переполненная радостью. Придвинулась ближе к Гао Фэю и спросила его самым очаровательным голосом, на который была способна:

— Гао Фэй, ты скучал по мне?

Говорят, что в порыве страсти мужчины теряют рассудок, поэтому я надеялась услышать от него "да".

Внезапно Гао Фэй схватил меня и прижал к себе. В его глазах я увидела спокойствие, смешанное с гневом и желанием, но это не могло скрыть его отвращения.

Когда посмотрела в его глаза, моё сердце наполнилось странной грустью.

Даже в такой момент Гао Фэй смог сохранить ясность ума и вспомнить, что он ненавидит меня. Мне захотелось убежать, но я обнаружила, что прижимаюсь к нему ещё сильнее, словно следуя какому-то инстинкту, скрытому глубоко внутри.

Обняла его за талию, сдерживая слёзы, которые рвались наружу.

С самого начала у меня не было права плакать.

Когда я снова открыла глаза, то увидела, что моё лицо изменилось, а на губах появилась радостная улыбка. Но Гао Фэй всё равно испытывал ко мне неприязнь. Я была для него простодушной и легкомысленной, способной так беззаботно улыбаться.

В ответ на мои чувства он прошептал мне на ухо:

— Хэ Юйцзинь, ты просто женщина, которая предложила себя.

Он был прав. Я действительно была той, кто предложил себя ему.

В ночь нашей свадьбы мой муж провёл со мной время только потому, что я подмешала ему наркотик в напиток.

Если бы не моя любовь, которая граничила с одержимостью, я бы никогда не сделала этого. Но, несмотря на попытки сократить расстояние между нами, когда он был пьян, он не поддавался, потому что всегда мог узнать меня по запаху.

Не имея других вариантов, в день нашей свадьбы мне пришлось подмешать ему наркотик в напиток от похмелья.

Когда на следующее утро я проснулась, то обнаружила, что снова стала объектом презрения со стороны Гао Фэя. Он смотрел на меня, его взгляд скользил по моему обнажённому телу, а на лице читалось отвращение.

— Хэ Юйцзинь, зачем ты прибегаешь к таким мерам? — спросил он. — Боишься, что я не справлюсь со своими обязанностями мужа?

Но я была в полном удовлетворении. Как ленивая кошка, лишь улыбнулась и покачала головой, не вступая в спор. Я подумала, что Гао Фэй сказал это, чтобы защитить свою гордость, ведь он, должно быть, был зол из-за моих крайних мер.

Однако в глубине души я не могла не задуматься: "Гао Фэй, смог бы ты прикоснуться ко мне без алкоголя и наркотиков?".

Я не знала ответа, поэтому не стала рисковать.

----------

Том 1 Глава 2

Когда я проснулась следующим утром, небо было ещё сумрачным.

Я часто ложилась спать поздно и вставала рано, и это было одной из причин, почему Гао Фэй был недоволен мной. Ведь когда я впервые вышла за него замуж, я была ещё ребёнком, погружённым в себя, и не думала о том, как мои действия могут повлиять на других людей.

Поскольку я не любила оставаться в постели, то по привычке каждое утро, когда вставала, мои движения были неуклюжими и громкими. Каждый раз, когда я будила Гао Фэя, он поворачивался и смотрел на меня пристально. Его взгляд был острым, как лезвие, а голос холодным, как стрела, словно боялся, что я смогу избежать его недовольства.

— Даже если тебе нечего делать дома, неужели ты не можешь быть более внимательной к сну других людей?

Когда он произнёс эти слова, я продолжала улыбаться, и моя улыбка была ослепительной. Я была уверена, что она может затмить даже сияние утреннего солнца. Но как бы широко я ни улыбалась, я не могла согреть сердце Гао Фэя.

Прижалась к нему и спросила:

— Я тебя разбудила? Запомню это на будущее. Отдыхай, а я приготовлю завтрак.

Затем подарила ему утренний поцелуй. Каждый раз, когда я это делала, Гао Фэй закрывал глаза, вытирал мою слюну, а потом отворачивался и продолжал спать.

Возможно, из-за того, что я двигалась тихо, Гао Фэй не проснулся. Он всё ещё спал, его обнажённая рука лежала на одеяле, а спина была повернута ко мне. Я осторожно села и наклонилась, чтобы посмотреть на него. Не могла удержаться и наклонилась, чтобы нежно поцеловать его, но в глубине души кричала: "Гао Фэй, я люблю тебя. В этом мире никто не будет любить тебя так сильно, как я".

После того как поцеловала, почувствовала облегчение. Встала с кровати и пошла готовить ему завтрак.

Гао Фэй обожал лапшу в соевом соусе. Ему нужно было лишь мисочка лапши и немного соуса, чтобы почувствовать себя счастливым.

Помню, когда я впервые пригласила его в ресторан, заказала столик в лучшем заведении города, чтобы мы могли вкусно поужинать. Мой Гао Фэй был таким милым, обходительным и понимающим. Он не был высокомерным.

Стоял передо мной, одетый в простую белую рубашку и повседневные брюки. Он выглядел опрятно и аккуратно. Когда перевёл взгляд на сверкающий интерьер ресторана, то слегка улыбнулся и сказал:

— Мисс Хэ, нам не стоит здесь есть.

Я была очарована его улыбкой, но приняла его слова за попытку отказаться от ужина, поэтому поспешно ответила:

— Всё в порядке, всё в порядке.

Я была очень взволнована. Гао Фэй продолжил:

— Зачем тратить так много, если вы даже не угощаете своего начальника? Это блюдо обошлось бы нам в половину месячной зарплаты. Давайте выберем что-нибудь попроще. Конечно, если мисс Хэ предлагает этот ужин как деловую встречу, я согласен.

Ах, Гао Фэй, разве мог ты предположить, что моё сердце останется равнодушным? Знаешь ли ты, что человек, который стоял перед тобой, обладал достатком, чтобы позволить себе угощать тебя изысканными блюдами каждый день в году?

Ты тоже должен разделить со мной ответственность за то, что я полюбила тебя, ведь ты такой образованный и талантливый. Если бы ты был более приземлённым, как большинство мужчин, я бы не обратила на тебя внимания.

Лапша с соевым соусом хотя и казалась простым и вкусным блюдом, но на деле была сложной в приготовлении. Когда я только училась её готовить, перевела впустую более пятидесяти килограммов лапши. Изучение способов приготовления любимых блюд Гао Фэя стало моим единственным увлечением.

Все утверждают, что практика — ключ к совершенству. К счастью, Небеса не остались равнодушными к моим стараниям. Хотя Гао Фэй никогда не выражал своего одобрения по поводу моей лапши, я заметила, как он довольно улыбнулся.

При приготовлении лапши с соевым соусом важно учесть два нюанса. Во-первых, лапша должна быть мягкой и приятной на вкус. Во-вторых, соевый соус должен сохранять свой аромат и не быть слишком жирным.

Несмотря на то, что я использовала только лучшую лапшу, пришлось экспериментировать с временем варки и интенсивностью огня. Если варить слишком долго, лапша станет мягкой, как мука, а если не доварить — слишком твёрдой.

Что касается соевого соуса, то я часто готовлю его самостоятельно, чтобы сохранить его свежесть.

Для этого разогреваю сковороду на среднем огне, добавляю немного масла и очищенный арахис. Затем обжариваю арахис, помешивая, пока он не станет золотисто-коричневого цвета. После этого смешиваю арахис с сахаром и кунжутным маслом и продолжаю помешивать, пока соус не станет однородным.

Когда я готовлю, я не просто готовлю лапшу. Для меня это настоящее искусство, которое воплощает мою любовь к Гао Фэю в самой простой форме. Я не могу выразить свои чувства словами, но могу только повторять Гао Фэю, что люблю его. Это единственное, что я могу сделать, чтобы показать свою любовь.

Когда пришло время, на тарелке, украшенной яркими цветами, уже лежала горячая лапша, политая соусом, и её аромат наполнял комнату. К лапше не было добавлено никаких дополнительных ингредиентов, так как Гао Фэй не любил лук и чеснок и даже не добавлял мелко нарезанный зелёный лучок.

В действительности, у меня не было необходимости заниматься всем этим. С тех пор как я вышла замуж за Гао Фэя, мой отец потратил значительную сумму на то, чтобы нанять нескольких помощников по дому. Они взяли на себя все домашние обязанности. Я впервые за двадцать лет своей жизни покинула дом, лишившись привычного комфорта, который обеспечивал мне отец. Как же он мог позволить мне выполнять работу по дому?

Но я лишь покачала головой и уволила всех нанятых слуг.

Гао Фэй, ты — единственный человек, который мне нужен в этом мире, и я хочу стать Хэ Юйцзинь, которую ты полюбишь.

Гао Фэй, ты когда-нибудь понимал, что я делала всё это только потому, что хотела услышать от тебя похвалу?

Но Гао Фэй ни разу не сказал мне таких слов. Заметив, что я пристально смотрю на него, он отложил палочки для еды и недовольно спросил:

— Мисс Хэ, вам что-нибудь нужно от меня в столь ранний час?

В последние дни он всё чаще обращался ко мне официально. Без всякой причины я почувствовала тревогу и, сдерживая слёзы, отчаянно замотала головой.

Я быстро села на стул напротив него, улыбнулась и снова подняла голову.

— Нет, Гао Фэй, у сегодняшней лапши был другой вкус?

Он посмотрел на меня и раздражённо покачал головой.

— Нет!

Я кивнула в знак согласия. Сегодня добавила уксус вместо соевого соуса, но почему вкус не изменился? Неужели мое присутствие сделало его жизнь такой бесцветной, что даже еда кажется пресной?

Вскоре Гао Фэй закончил есть и вернулся в спальню, чтобы одеться. Мне было всё равно, что моя лапша осталась нетронутой, и я последовала за ним. Когда открыла дверь, Гао Фэй как раз переодевался, и на нём было только белое нижнее бельё. Он посмотрел на меня. Мне показалось, что он хотел что-то сказать, но отвернулся ко мне спиной.

Однако я понимала, что хотел сказать Гао Фэй, поскольку он уже говорил мне об этом в прошлом.

Он выразил недовольство тем, как я смотрела на него, когда он одевался.

Он также упомянул, что ему не нравилось, как я смотрела на него во время занятий любовью. Иногда он был жесток, когда брал меня, пока я не закрывала глаза. В других случаях он закрывал мне глаза ладонями, оставляя меня в темноте.

Но я была как ребёнок, которого невозможно научить. Когда он сказал это, я только рассмеялась. Он был бессилен и мог лишь позволить мне делать всё, что я хочу.

Я подошла к шкафу и помог ему достать одежду. Затем протянула галстук. Я совершала эти нелепые поступки только ради того, чтобы помочь ему завязать галстук.

Несмотря на моё упрямство, Гао Фэй ничего не мог поделать. Часто, кроме отвращения, он испытывал лишь беспомощность — чувство, которое глубоко укоренилось в его душе и которое он хотел вычеркнуть из своей жизни.

А я... я цеплялась за его слабость, чтобы привлечь его внимание.

Аккуратно помогла ему завязать галстук, разгладив складки. Подняла голову, чтобы посмотреть на Гао Фэя, и, как ожидалось, увидела, что он не смотрит на меня. Когда я закончила, он отступил на шаг и пошёл в кабинет за своим портфелем.

Гао Фэй ушёл на работу, и дом сразу же стал похожа на заброшенный замок. Даже яркое солнце, проникающее сквозь высокие окна, не могло согреть это помещение.

Я посмотрела на стол, где стоял приготовленный мной завтрак, но есть не хотелось, и я выбросила всё в мусорное ведро.

Ланлан была права.

Зачем я захотела жить в таком большом доме? И зачем мне нужен был такой мужчина?

Ланлан часто говорила: "Хэ Юйцзинь, ты очень красивая. Даже если бы Император не обращал на тебя внимания, тебе не нужно было искать бедного учёного, который бы относился к тебе холодно. Ты родилась принцессой, и твоя жизнь должна была быть наполнена роскошью и восхищением окружающих".

Каждый раз, когда она это говорила, я не могла сдержать улыбку.

Ланлан была моей единственной подругой, но не стоит думать, что она гордилась своим положением в обществе. Она происходила из неблагополучной семьи и принадлежала к рабочему классу. Её обучение в университете было оплачено её собственными усилиями, а её семья не могла сравниться с семьёй Гао Фэя.

Она сказала эти слова, потому что чувствовала себя несправедливо по отношению ко мне. Я любила Гао Фэя всем сердцем, но он не отвечал мне взаимностью.

Однажды, когда Ланлан была пьяна, она призналась мне: "Ах, Юйцзинь, если бы существовал человек, который любил бы меня хотя бы немного так, как ты любишь Гао Фэя, я бы последовала за ним без сожалений".

Ланлан призналась, что была готова принять любые проявления любви от того, кого любила, даже если это были бы лишь мгновения счастья, смешанные с печалью.

Существует поговорка: "Если ты готов сделать хотя бы один шаг вперёд, то пройди оставшиеся девятьсот девяносто девять шагов".

Впервые в жизни я услышала от своей единственной подруги признание в том, что она чувствует. Я была ошеломлена, но быстро собралась с мыслями и начала действовать, чтобы помочь человеку, которого она любила, сделать первый шаг навстречу ей.

Но прежде чем этот человек сделал свой шаг, Ланлан сама разорвала все связи со мной.

Она стояла передо мной и кричала: "Хэ Юйцзинь, ты потеряла рассудок! Неужели ты считаешь, что все вокруг такие же беспринципные, как ты, и готовы использовать твои деньги, чтобы получить всё, что им заблагорассудится? Я наконец осознала, почему Гао Фэй никогда не сможет полюбить тебя — ты этого не достойна!".

Я оцепенела. Не могла найти слов, глядя, как она разворачивается и уходит, чтобы навсегда исчезнуть из моей жизни.

Я лишь желала, чтобы ты была счастлива, Ланлан, это было всё, что мне требовалось.

Когда я вернулась домой, то впервые расплакалась перед Гао Фэем. Мои щёки были мокрыми от слёз, и больше всего на свете хотелось броситься в его объятия, но Гао Фэй лишь посмотрел на меня с невозмутимым выражением лица. И сказал: "Ты это заслужила".

Затем ушёл в ванную.

За один день два самых важных человека в моей жизни сказали мне: "Хэ Юйцзинь, ты это заслужила".

***

После того как Гао Фэй ушёл на работу, мне нечем было заняться, но я не хотела бесцельно бродить по дому.

Поэтому ровно в восемь тридцать я покинула дом. В этом городе было ещё одно место, куда я могла пойти, кроме дома, который делила с Гао Фэем.

Это место не было предназначено для сирот. Оно не было приютом, куда принимали только больных детей. Когда я наняла Льюиса для проектирования этого места, то сказала, что не хочу, чтобы это место стало приютом. Я надеялась, что это будет настоящий дом.

Льюис понял мои намерения. Он нежно поцеловал меня в лоб и сказал, что всё понимает.

Сейчас здесь находилось пятьдесят шесть детей. Они были маленькими, а их тела хрупкими и истощёнными. Но когда увидели меня, сразу оживились и закричали:

— Тетя Юйцзинь!

Здесь работали люди, которые были специально наняты для ведения повседневных дел в этом месте. Хотя их зарплата была небольшой, многие были волонтёрами, которые с энтузиазмом занимались своей работой. Также здесь были врачи и медсёстры, которые заботились о детях.

Тётя Ю была управляющей в поместье Хэ. После смерти моего отца я решила оставить только её, чтобы она помогала мне управлять приютом. Она была доброй и мягкой женщиной. Единственным человеком, который любил меня после смерти отца.

Она часто гладила меня по волосам и говорила: "Юйцзинь, ты самый замечательный человек в этом мире".

Но я лишь улыбалась и отвечала: "Тётя Ю, вы слишком высокого мнения обо мне".

Была ли Хэ Юйцзинь достойна любви или нет — это вопрос, который полностью зависел от мнения Гао Фэя.

Однако Гао Фэй часто говорил: "Хэ Юйцзинь, я ненавижу тебя и буду ненавидеть до самой смерти".

Как Хэ Юйцзинь, к которой Гао Фэй испытывал такую неприязнь, могла вызвать у него любовь?

По вечерам Гао Фэй не спешил домой, чтобы поесть. Он работал простым сотрудником в правительственном инвестиционном управлении, расположенном в деловом районе. Когда мой отец был ещё жив, ходили слухи, что Гао Фэй станет его преемником в компании, которую он с таким трудом создал.

Отец долго искал идеального мужа для меня, чтобы передать ему свою компанию. Но он был бессилен перед моей непокорностью. С самого детства я была своенравной, часто устраивала истерики.

Видя моё упрямство, у отца не было другого выхода, кроме как выдать меня замуж за Гао Фэя. Но и Гао Фэй был таким же упрямым и гордым. Его не интересовали активы моего отца, поэтому у компании не было наследника.

----------

Том 1 Глава 3

15 ноября. Пасмурно.

Признаться, я никогда не любила хмурые дни, когда небо заволакивают тяжёлые тучи. Даже когда шёл дождь, мне всё равно не нравилось.

До наступления зимы я успела обновить интерьер и декор в доме. У меня было множество идей о том, как создать идеальное пространство, которым я бы поделилась с самыми близкими людьми. И после встречи с Гао Фэем смогла воплотить свои мечты в реальность.

15 ноября у Гао Фэя был день рождения, и я с нетерпением ждала этого дня больше двух недель. Ещё в конце октября начала думать о том, как бы отпраздновать его день рождения.

Проснувшись утром, не стала поздравлять Гао Фэя, хотя очень хотелось это сделать. Я хотела устроить ему сюрприз позже. Просто улыбнулась, чувствуя себя невероятно счастливой.

Отправила Гао Фэя на работу, а сама отправилась в магазин. Гао Фэй предпочитал продукты, богатые крахмалом, но избегал сладкой и жирной пищи. Он любил белый цвет и не выносил жёлтый. Я знала его вкусы как свои пять пальцев.

Раннее утро, в магазине тихо, покупателей почти не было. Я без труда купила всё необходимое, заполнив корзину доверху. Затем взяла многочисленные пакеты с покупками и стала ждать такси.

Я не могла водить машину, потому что руки и ноги могли внезапно онеметь. Конечно, это распространялось и на другие части тела.

Во второй половине дня начала готовить ужин, разложив на столе множество ингредиентов. Но никак не ожидала, что болезнь проявит себя именно в этот момент.

Когда я лежала на полу, не в силах пошевелиться, хотела добраться до спальни, чтобы взять лекарства. Но у меня не было сил. Тело дрожало, а боль была настолько сильной, что я почти ничего не видела.

Стиснула зубы и заставила себя терпеть, хотя слёзы уже подступали к глазам. Мой мобильный телефон лежал рядом. Я могла бы нажать на кнопку и вызвать Гао Фэя, чтобы он принёс мне лекарство. Иначе, если бы потеряла сознание, я бы больше никогда не увидела Гао Фэя.

Но в тот момент эмоции взяли верх над разумом. Я закрыла глаза и уставилась на телефон.

Возможно, всё это случилось со мной из-за того, что я совершила много злых поступков в своей жизни. Гао Фэй часто говорил, что я поступала неправильно. Но тогда я лишь отмахивалась от его слов и смеялась. Думала, что если меня и настигнет наказание, то это произойдёт очень нескоро, и Гао Фэй сможет освободиться от меня через тысячу лет.

Каждый раз, когда я так говорила, Гао Фэй смотрел на меня холодно, с явным неодобрением в глазах. В его присутствии я никогда не вела себя как добродетельная женщина.

Когда наконец пришла в себя, то подумала: "Гао Фэй, тебе не удалось освободиться от меня".

Уже стемнело, и я посмотрела на часы — было семь часов вечера. Похоже, мой новый обморок побил предыдущий рекорд в пять часов.

Поправила складки на фартуке и окинула взглядом продукты, лежащие на столе. Сердце моё сжалось от тревоги. Гао Фэй должен был скоро прийти, а я ещё не успела ничего приготовить.

Как же хотелось устроить для него праздник! Может быть, это будет последний его день рождения, который я смогу разделить с ним.

Я посмотрела на торт и сказала:

— С днём рождения, Гао Фэй!

Он не ожидал услышать эти слова и замер на месте. Лицо выражало недоумение.

Но я не сдавалась и продолжала настаивать, стараясь казаться спокойной:

— Загадай желание, а?

Гао Фэй был немного пьян. Он не ответил на моё предложение и даже не посмотрел на меня. Просто пошёл в спальню, спотыкаясь.

Я быстро провела пальцем по верхушке торта и побежала за ним. Вела себя как капризный ребёнок, который не может получить желаемое.

— Попробуй! Всего один кусочек! — я пыталась засунуть ему в рот палец, которым провела по торту.

Хотела исполнить своё желание, но Гао Фэй увернулся от меня и сказал:

— Я устал.

Я стояла в растерянности, не зная, что делать. Медленно провела языком по губам, и вкусовые рецепторы тут же уловили вкус сливочного масла, от которого мне стало тошно. Но это не могло унять боль, которая сжимала моё сердце.

Я подумала: "Гао Фэй, ты вообще не будешь есть торт?"

Слезы беззвучно потекли по щекам.

В итоге я потратила целую неделю на то, чтобы доесть праздничный торт для Гао Фэя.

***

Через несколько дней я посетила медицинское учреждение, и врачи подтвердили необходимость срочной госпитализации для начала курса химиотерапии. В отчёте также было указано, что моё состояние ухудшилось и требует немедленного вмешательства.

— Каковы мои шансы на выздоровление?

— Вопрос не в том, можно ли вас вылечить. Если вы больны, мы обязаны вас вылечить. Независимо от шансов, мы сделаем всё возможное, — ответил врач.

Но я покачала головой и посмотрела на опытного специалиста, сидящего напротив меня.

— Какой смысл в бесполезных усилиях? Я просто хочу провести остаток жизни в счастье, — сказала я.

***

Гао Фэй организовал встречу. После двух лет совместной жизни он впервые пригласил меня на ужин в кругу своих коллег. Я была взволнована, как маленький воробышек, который прыгает по деревьям и создаёт беспорядок.

Вероятно, Гао Фэй представил меня своим коллегам только потому, что его коллега узнал о моём существовании в тот день, когда муж пришел домой в состоянии алкогольного опьянения. Несмотря на это, я не могла сдержать внезапной благодарности за то, что Гао Фэй вернулся домой поздно вечером, и даже простила его за это.

За два дня до встречи я начала готовиться к ней. Посмотрела на себя в зеркало, тщательно проверяя причёску, затем перевела взгляд на гардероб, размышляя, какую одежду надеть. Стоя перед Гао Фэем, я непрерывно жестикулировала, продолжая говорить:

— Гао Фэй, это хорошо выглядит? А вот это?

Он нетерпеливо отпустил меня. Даже не поднял голову, когда сказал, что всё в порядке. Из-за своего приподнятого настроения я не обратила внимания на его отношение и, перемерив всю свою одежду, запрыгнула на него, обвив его шею руками и внимательно наблюдая.

Несмотря на то, что Гао Фэй продолжал оставаться отстранённым и неприветливым, он не оттолкнул меня.

Я внимательно посмотрела ему в глаза. Они были бездонными, как океан, и казалось, что стоит лишь слегка коснуться их, и можно утонуть в этой глубине. Я бесконечно дорожила этими глазами, потому что даже когда он был рядом, боялась, что кто-то другой может их забрать.

Я прижалась носом к его носу. Его нос был похож на горные вершины Альп. Я провела рукой по его лицу, чувствуя упругость мышц и гладкость кожи. Его образ полностью очаровал меня.

Без всякой причины на глаза навернулись слёзы. Я увидела, как моё отражение в глазах Гао Фэя начало расплываться.

Прежде чем наши губы встретились, я прошептала:

— Гао Фэй, спасибо тебе.

Спасибо за то, что ты есть в моей жизни; что ты существуешь в этом мире; за то, что ты рядом со мной в этот момент; за то, что ты показал мне, что я способна любить.

Спасибо за то, что рассказал обо мне своим коллегам; что не отрицал моего существования.

Возможно, это произошло потому, что, хотя я уже несколько раз говорила Гао Фэю о своих чувствах, это был первый раз, когда я выразила ему свою благодарность, и он отреагировал на это.

Он поднял голову и посмотрел на меня. Я заметила блеск в его глазах, который был мне незнаком. Хотя это длилось лишь мгновение, я успела его увидеть, прежде чем он исчез.

Я закрыла глаза, прижалась к нему и поцеловала.

----------

Том 1 Глава 4

Губы Гао Фэя были нежнее и слаще любого лакомства, которое я когда-либо пробовала. Я бесцеремонно приоткрыла его рот и слегка прикусила его нижнюю губу. Мне нравилось целовать его так, слегка покусывая. Мои руки, обнимавшие его, напряглись. В этот момент я страстно желала, чтобы мы с Гао Фэем стали единым целым, неразделимым, чтобы нас ничто не могло разлучить.

Вскоре Гао Фэй больше не мог сдерживать своё желание. Его длинные пальцы обхватили мой затылок, и он притянул меня к себе, когда наши тела слились в объятиях. Его руки скользнули под мою одежду и коснулись кожи.

Каждый раз, когда мы занимались любовью, Гао Фэй и не принуждал меня, но на следующий день всё равно причинял мне боль.

Поскольку я присутствовала на встрече в компании Гао Фэя, то была одета в простую, ничем не примечательную одежду. Однако мне было грустно осознавать, что это не помешало начальнику Гао Фэя узнать меня. Я не знала, было ли это проявлением его проницательности, позволяющей разглядеть драгоценный камень среди прочих, или же  просто везение, но результат оставался неизменным.

Хотя я всего лишь хотела быть послушной женой Гао Фэя, а не занимать пост председателя какого-либо совета директоров в этом городе, коллеги Гао Фэя не смогли понять этого простого желания.

После смерти отца я стала его преемницей и заняла должность директора компании, но на самом деле я была лишь формальным руководителем. У меня не было сил для управления, и я не хотела тратить время на что-либо, не связанное с Гао Фэем.

Но я всё ещё не понимала, насколько сильно люди тянутся к богатым и влиятельным. Когда пыталась отбиться от назойливых людей, то чувствовала себя глубоко оскорблённой — я явно не была главной героиней, но меня окружали люди, которые стремились ко мне. Я беспомощно искала Гао Фэя среди бесконечной толпы.

Наконец, я его увидела.

Он стоял в стороне, держа в руке бокал вина. Когда наши взгляды встретились, он странно улыбнулся, и в его глазах я увидела неприкрытую насмешку.

Это был не тот Гао Фэй, которого я знала.

Внезапно почувствовала себя так, будто совершил ужасное преступление. Пока я пыталась выбраться из толпы, пробираясь сквозь людей, собравшихся вокруг, в поисках Гао Фэя, его фигура уже исчезла из моего поля зрения.

Когда мы, наконец, оказались дома, Гао Фэй произнёс:

— Поздравляю, мисс Хэ, нет, я должен сказать — председатель Хэ. Вам удалось повлиять даже на мою работу.

Я вздрогнула от его слов, и моё сердце сжалось. Даже не сняла туфли, хотя обычно не ношу обувь на высоких каблуках. Но ради Гао Фэя я терпела пять часов. Подошвы туфель были испачканы землёй, потому что я пробиралась через клумбу, чтобы догнать его.

Прикусила губу, не зная, что сказать в ответ.

Наконец, опустила глаза и произнесла:

— Гао Фэй, я люблю тебя.

Когда у меня не хватало слов, я повторяла только это. Надеялась, что однажды Гао Фэй поймёт мои чувства. Но каждый раз я испытывала только разочарование. Мои слова не производили на него впечатления.

Гао Фэй отреагировал на мои слова так, будто я рассказала ему самый смешной анекдот в мире. Он стоял на верхней ступеньке лестницы и смотрел сверху вниз, его улыбка становилась всё шире и очаровательнее. На мгновение мне показалось, что даже лёгкое дуновение вечернего ветерка поднимет его в небо, как божество.

Через секунду он произнёс:

— Тогда позвольте мне выразить свою признательность за вашу любовь!

Гао Фэй ответил мне благодарностью, используя мою благодарность, которая, как я думала, могла бы вызвать у него хотя бы немного любви в ответ. Помню, что после того дня, когда я поблагодарила его, его отношение ко мне стало лучше, но теперь он использовал те же самые слова благодарности, чтобы завершить эту временную привязанность.

Я вздрогнула и подняла голову. Мой взгляд остановился на Гао Фэе, который стоял на верхних ступеньках. Его высокая и стройная фигура отбрасывала длинную тень на белые стены дома в свете уличных фонарей. В тот момент мне показалось, что нас разделяет огромное расстояние, и если я сделаю хоть одно движение, он исчезнет, растворится в воздухе, и я никогда больше его не увижу.

От неожиданности я замерла, не в силах пошевелиться.

Позже той ночью долго не могла уснуть, прокручивая в голове тысячу и один вариант объяснений.

Гао Фэй, всё не так.

Гао Фэй, всё не так, как ты думаешь.

Но я не могла ничего сказать, потому что он не дал мне шанса объясниться.

***

Сегодня канун китайского Нового года. С самого утра по телевизору транслируют праздничные программы, посвящённые этому событию.

Выглянув в окно, я увидела, что весь город украшен яркими огнями и разноцветными шёлковыми лентами. За одну ночь он преобразился, став похожим на место, где царит радость и процветание.

Я смотрела на тарелку с пельменями, стоящую на обеденном столе, и думала о том, что сегодня Гао Фэй не будет встречать Новый год вместе со мной. Он уехал к родителям ещё 28 января. Для него я не была членом семьи, как и для его родителей. Я была чужой в его семье, и это было одним из условий Гао Фэя, когда он согласился жениться на мне. Я не могла отказаться от этого условия, потому что это означало бы конец наших отношений.

Обогреватель не был включён, как и свет. Однако комната была залита мягким светом, который отражался от бескрайнего белого снежного покрова. Мои глаза были прикованы к пельменям, на приготовление которых я потратила всю ночь. Они были в беспорядке: тесто лопнуло, и начинка расплылась в холодном супе, став липкой.

Я не надела обувь, и ноги немного мёрзли. Закуталась в кардиган Гао Фэя и свернулась калачиком на диване, дрожа от холода. Подняв ложку, представила, что Гао Фэй рядом со мной... Это было правдой. Он должен был быть рядом. На нём была белая рубашка, повседневные серые брюки и кожаные ботинки. Его улыбка была тёплой, как весенний ветерок, и в эту холодную ночь, когда снежинки танцевали в небе, он крепко обнял меня.

По телевизору шла небольшая пьеса, автором которой был известный комик Чжао Бэньшань. Пьеса называлась "Никогда не испытывай недостатка в деньгах", и я подумала, что это история моей жизни, ведь у меня никогда не было недостатка в деньгах. Напротив, их было даже слишком много.

К тому моменту, как я доедала пельмени, диктор уже начал обратный отсчёт до наступления Нового года:

— Десять, девять, восемь, семь….

"Шесть, пять, четыре, три, два, один", считала я про себя. Затем повернулась, чтобы посмотреть на свою свадебную фотографию, которую увеличила до невероятных размеров, и Гао Фэй на ней улыбался странной улыбкой.

Я сказала ему:

— Гао Фэй, с Новым годом, я люблю тебя.

Это был последний китайский Новый год, который я бы провела с ним, даже если его не было рядом.

***

Проснувшись утром, я сразу почувствовала, что Гао Фэй рядом. Перед свадьбой я поставила условие: пожалуйста, вернись до того, как я проснусь в первый день Нового года, чтобы я не чувствовала себя одиноко.

После трёх дней разлуки моё сердце радостно забилось, когда я вдохнула знакомый запах Гао Фэя. Глаза были закрыты, но я улыбалась.

Я прижалась лицом к его груди.

— Гао Фэй, я люблю тебя.

Кажется, Гао Фэй устал от этих слов, потому что это были обычные фразы, которые я повторяла. Он убрал мою руку, лежавшую на его груди. Но, возможно, первый день Нового года вызвал у него сомнения, и он не сделал это слишком резко.

Я была в восторге. У меня была врождённая особенность — быть нетерпеливой и требовательной: дай мне дюйм, и я пройду милю. Также не могла смириться с тем, что нахожусь так близко и в то же время так далеко от Гао Фэя.

Я глубоко вдохнула, прижавшись к его груди. От его тела исходил запах свежевыпавшего зимнего снега, чистый и прохладный.

Я спросила:

— Опять снег?

Гао Фэй что-то пробормотал в ответ, и я внезапно вспомнила свои ночные грёзы. Мне приснилось, что в темноте снежной ночи Гао Фэй нежно обнимал меня.

Открыла глаза и посмотрела на небо сквозь занавески на окне. Снежинки кружились в воздухе, опускаясь на деревья, лужайки и крыши домов.

— Мне нравится, когда идёт снег. Это чувство возникло у меня ещё в детстве. Из-за проблем со здоровьем я редко покидала дом, поэтому, возможно, именно это заставляло меня мечтать о том, что однажды появится принц и спасёт меня, как в сказках.

Гао Фэй, возможно, ты никогда не узнаешь об этом, но с тех пор, как я встретила тебя, я поняла, что ты, вероятно, тот самый человек, которого я искала.

Было очевидно, что Гао Фэй очень устал. Он лишь сказал:

— В этом мире нет места сказкам. Никто не может быть спасителем другого.

Затем отвернулся и начал засыпать.

Я подумала, что Гао Фэй устал, ведь прошлой ночью допоздна праздновал Новый год со своей семьёй, а потом так рано утром приехал, чтобы сдержать своё обещание быть рядом со мной. Поэтому я не стала его беспокоить, а села и начала переодеваться.

Конечно, я понимала, что в реальной жизни нет места сказкам.

Но, Гао Фэй, если все эти истории были лишь фантазией, а ты никогда не был наследником престола, то почему я всё ещё испытываю к тебе чувства?

***

Больше всего мне нравилось, как Гао Фэй проводил послеобеденное время. Он ложился на диван и читал газеты. Меня восхищало, что его не обременяли повседневные заботы и проблемы, что он был далёк от суеты этого мира.

Мне нравилось лежать в его объятиях, чувствовать его прикосновения, забирать у него газеты и читать их вслух, становясь личным комментатором новостей.

Гао Фэй был человеком сложным и противоречивым. Иногда он не хотел спорить со мной, если мои действия не угрожали его интересам. Иногда вёл себя как сторонний наблюдатель, хладнокровно наблюдая за моими поступками, его сердце оставалось закрытым для меня. Он не улыбался и не злился, но и не оставался равнодушным.

А я? Меня нельзя было назвать прилежной ученицей. Иногда я держала его за руку, а иногда мои пальцы скользили по его лицу. Мне казалось, что я не могу наглядеться на него, не могу насытиться прикосновениями. Когда его длинные пальцы коснулись моих губ, я почувствовала себя самой счастливой на свете, ведь человек, которого я любила всем сердцем, всё же ценил меня.

Мой взгляд, полный желания, скользнул по его груди. Я начала медленно расстёгивать его рубашку, пуговица за пуговицей, отбрасывая газету в сторону.

Но Гао Фэю не нравилась эта моя откровенность. Даже если бы у меня было восемь разных личностей, каждая из которых была бы непохожа на другую, они всё равно не смогли бы его тронуть. Иногда он уступал моим желаниям, и мы занимались любовью на маленьком диване. В другие моменты он становился холодным и игнорировал меня; как бы я ни старалась, он сохранял дистанцию. Но чаще всего я вызывала у него отвращение.

Потому что он всё ещё не мог забыть, как я дала ему снотворное в ночь нашей свадьбы.

Гао Фэй часто говорил: "Хэ Юйцзинь, ты должна помнить, что сама пожинаешь плоды своих поступков".

В его глазах я была избалованной девушкой, которая не понимала, что хорошо, а что плохо. Его презрение ко мне было похоже на то, как обычные люди относятся к детям богатых родителей. Я могла это понять и принять.

Когда мы занимались любовью, Гао Фэй не использовал презерватив и не кончал в меня. Но я знала, что он делал уколы, чтобы не забеременеть. Чувствовала себя униженной, хотя ничего ему не говорила.

Суть в том, что ещё до свадьбы я, охваченная трепетным волнением, отправилась в больницу на многочисленные обследования. Я страстно желала подарить Гао Фэю ребёнка, ведь это был наилучший и единственный способ занять своё место в его жизни. Хотя мне и удалось заставить Гао Фэя жениться на мне, он мог бы забыть меня в тот же миг, как я уйду из его жизни. Ничто не мешало ему вернуться к прежней жизни и относиться к нашим годам, проведённым вместе, как к кошмарному сну, который со временем забудется.

Но если бы у нас был ребёнок, Гао Фэй никогда не смог бы забыть меня в этой жизни.

Однако я была похожа на гнилое яблоко, всё в дырках.

Мне не повезло.

Врачи были похожи на судей, выносящих смертный приговор. С непроницаемыми лицами они сообщили, что в этой жизни мне не суждено стать матерью. Слово "бесплодная" означало, что мои желания никогда не осуществятся. Это также гарантировало, что в конце концов я не смогу войти в жизнь Гао Фэя.

В порыве страсти я продолжала шептать любимое имя, говоря, что люблю его.

Гао Фэй, склонившись надо мной, хотел было отстраниться, но я крепче обхватила его ногами, не давая уйти. После нашей бурной любви у него не осталось сил сопротивляться мне. Он только смотрел на меня, нахмурившись.

Я обхватила его лицо руками. Мой голос звучал серьёзно, как будто видела его в последний раз.

— Гао Фэй, я люблю тебя, ты знаешь?

Потом заплакала, и слёзы потекли ручьём, увлажняя уголки моих глаз и пропитывая простыни.

За эти годы я множество раз говорила Гао Фэю о своей любви, но он ни разу не впустил в своё сердце мои чувства.

Я заплакала сильнее, но вскоре силы покинули меня. В конце концов, ослабила объятия, позволяя ему отстраниться.

После всего этого я совершенно обессилела и уснула.

----------

Том 1 Глава 5

В этом году весна, казалось, пришла неожиданно рано. Ещё не успел начаться март, а деревья уже начали покрываться зеленью.

Моё состояние становилось всё хуже, и я была вынуждена сделать то, что должен был сделать каждый обеспеченный человек — составить завещание. Мне не хотелось этого делать, ведь мои последние слова были бы такими простыми: "Гао Фэй, я люблю тебя". Я думала, что буду первым и последним человеком на свете, который напишет такое завещание.

В своём письме, которое было единственным способом выразить свои чувства Гао Фэю после моей смерти, хотела сказать ему, что любила его. Однако я всё ещё была ответственна за управление своим имуществом.

При жизни отец смог накопить значительное состояние, независимо от того, были ли это законные или нелегальные сделки. Я не знала точно, сколько стоит моё наследство, но если бы кто-то подсчитал стоимость, то, возможно, я оказалась бы среди самых богатых людей в этом городе.

В конце концов, я передала всю отцовскую корпорацию молодому человеку, за которым мой отец присматривал до своей смерти. Его звали Чу Юн, и он был тем, кого папа выбрал из множества кандидатов на роль моего мужа после того, как узнал о моей болезни. Чу Юн держал документы в руках, но не принял их. Я была уже слишком слаба, поэтому больше ничего не сказала.

Чу Юн был человеком чести. Если бы не встреча с Гао Фэем, я бы, вероятно, стала его женой.

Я сказала Чу Юну:

— Это не просто случайное везение. Когда ты возьмёшь контроль над этой ситуацией, то должен будешь посвятить ей всё своё внимание и усилия. Придётся тщательно обдумывать каждое своё слово и действие, потому что жизнь больше не будет принадлежать только тебе. Ты станешь душой этой компании. Если что-то пойдёт не так, будешь нести ответственность за это. Если нарушишь закон, также придётся отвечать за последствия. Я никогда не думала об этом наследстве как о счастье.

Я верила, что эта сумма не только обеспечит мне финансовую стабильность, но и даст свободу. Именно поэтому решила отказаться от наследства.

Ещё пожертвовала приюту значительную сумму денег, но, конечно, это не могло быть единственным источником их дохода. Как организация, занимающаяся благотворительностью, приют также обращался за помощью к другим организациям. Хотя это было моё творение, оно давно перестало быть только моим.

Кроме того, от моей семьи остались два особняка. Один из них был родовым гнездом моих предков, где при жизни жил отец. Другой — дом, в котором мы с Гао Феем жили в настоящее время. Этот дом не стал для меня родным, сколько бы я ни пыталась превратить его в уютное семейное гнёздышко.

Я решила, что дом, где жил папа, следует оставить родителям Гао Фэя. Как бы они ни распорядились им в итоге — сдадут в аренду или продадут — это позволит им провести остаток жизни без финансовых забот. И это будет последним проявлением моей искренней заботы о них как о свёкрах.

Касательно дома, в котором я жила, мысль о том, чтобы передать его кому-либо, была невыносима. Даже если этот дом был таким же холодным, как зимнее море, он всё равно был местом, которое я делила с Гао Фэем, и с которым связаны дорогие мне воспоминания.

В конце концов, единственным человеком, которому я хотела бы передать этот дом, был Гао Фэй. Однако я слишком хорошо знала его характер — он был гордым и упрямым человеком, и никогда бы не согласился на это.

Поэтому я предпочла бы, чтобы наш дом остался стоять. Даже если бы с годами пришёл в упадок, он продолжал бы существовать как вечное напоминание о днях, проведённых вместе с Гао Фэем, как неоспоримое свидетельство наших отношений.

Позже я решила навестить родителей мужа и отправилась в супермаркет, где купила много всего. За два года нашего брака я видела их всего дважды: когда мой отец освободил их и на моей свадьбе с Гао Фэем.

Когда они увидели меня, их охватили трепет и страх, которые невозможно было скрыть. Они были похожи на мышь, увидевшую кошку, или на злого духа, встретившего своего победителя Сунь Укуна.

Прежде чем войти, я постаралась изменить своё отношение к ситуации и сказала себе: "Хэ Юйцзинь, удачи тебе, улыбнись.

Снимая обувь, широко улыбнулась и радостно крикнула в сторону гостиной:

— Папа, мама, я здесь, чтобы навестить вас.

Я была уверена, что голос был очень громким, потому что оба замерли на месте. Рука тестя, державшая очки для чтения, застыла в воздухе. Он долго не двигался. Сияя, я вошла и помогла ему надеть очки. Рассмеялась и спросила:

— Хочешь почитать газеты?

Затем, как послушная невестка, протянула несколько газет, лежавших на кофейном столике.

Обернувшись, я обратилась к свекрови:

— Мама, я принесла продукты. Давай я помогу убрать их в холодильник.

Я вела себя так же, как любая другая невестка. Не обращая внимания на удивление пожилых людей, продолжала играть свою роль, стремясь стать лучшей невесткой. Как будто ничего необычного не происходило, и мы были обычной семьёй.

Я наполнила холодильник продуктами. Затем занялась уборкой. Я потратила весь день, наводя порядок в небольшом доме. Дважды тщательно вымыла полы, постирала все одеяла и простыни. Затем я отправилась на кухню, где приготовила обед из пяти блюд.

Я держала тарелки с едой и улыбалась. Когда я улыбалась, окружающие говорили, что я прекрасно выгляжу и моя улыбка поднимает настроение пожилым людям. Я делала вид, что не замечаю их удивлённых лиц.

После вечерней трапезы наполнила таз тёплой водой, чтобы помыть ноги своему тестю. Таз был средних размеров, не большой и не маленький. На локте висело полотенце.

Я обратилась к отцу Гао Фэя:

— Позволь мне помочь.

Тесть переглянулся со свекровью, а затем женщина посмотрела на меня, пытаясь понять, что я задумала.

В тот год методы, которые я использовала, чтобы завоевать Гао Фэя, всё ещё вызывали у них опасения.

Тесть был уже в преклонном возрасте, и из-за того, что он долгое время был прикован к инвалидному креслу, его мышцы ослабли. На улице было холодно, и я боялась, что вода в тазу будет недостаточно тёплой, поэтому налила очень горячую воду.

Медленно помогла ему умыться, думая о том, что этот человек подарил мне Гао Фэя, которого я любила больше всего на свете, и я была ему безмерно благодарна.

Однако этот мужчина пережил много страданий из-за меня, и я чувствовала себя обязанной ему.

Вероятно, родители Гао Фэя больше не могли терпеть моё странное поведение, поэтому они позвонили сыну.

Когда Гао Фэй вошёл в дом, его гнев был очевиден.

Я хотела сказать, что он пришёл как раз вовремя.

— Гао Фэй, давай посидим вместе, как одна семья...

Но не успела я произнести эти слова, как он уже схватил меня.

Да, не взял за руку, а именно схватил. Буквально вытолкал на улицу, засунул в машину, да так, что я ударилась головой о сиденье. Прежде чем успела опомниться, он уже завёл машину. С рёвом двигателя машина умчалась прочь.

— Хэ Юйцзинь, ты что, с ума сошла?

— Нет.

Я дотронулась до затылка. Было больно. Начнём с того, что моя голова точно  не выдержит дальнейших повреждений, Гао Фэй, ты идиот.

— Тогда зачем ты без причины беспокоишь моих родителей?

Он повернулся и посмотрел на меня, глаза покраснели от злости.

Насколько я помню, Гао Фэй всегда был человеком сдержанным и образованным. Он никогда бы не позволил себе поднять руку на женщину. Даже если бы испытывал ко мне неприязнь, не стал бы причинять вред ни прямо, ни косвенно.

Однако сегодня я перешла черту, даже превзойдя саму себя.

— Я не беспокоила их, Гао Фэй, они мне нравятся, — объяснила я.

Услышав слова "они мне нравятся", муж стиснул зубы. Его голос был холоден, когда он произнёс:

— Хэ Юйцзинь, мне действительно жаль людей, которые тебе дороги. Если бы все были такими, как ты, то любовь в мире превратилась бы в чудовище. Ты знаешь, какую цену приходится платить людям, которые тебе дороги?

Его голос был подобен рыку льва, готового к нападению.

Я закусила губу, не находя слов, чтобы оправдаться.

Гао Фэй был прав. Из-за меня похитили его родителей. Их освобождение не прошло гладко. Когда они попытались сбежать, мой тесть упал и сломал ногу, из-за чего теперь прикован к инвалидному креслу.

Я чувствовала себя виноватой, и это чувство до сих пор терзало меня. Сегодня вечером я впервые взяла его ногу в свои руки. Его нога была деформирована, нервы не ощущали боли, а мышцы сморщились. Она была похожа на скрюченные женские ступни в древности или на переплетённые корни старого дерева.

Я понимала, что мои преступления непростительны. Я не заслуживала прощения.

Но я правда не хотела.

Не ожидала, что всё так обернётся.

— Гао Фэй, я не хотела, чтобы это произошло.

— Да, ты этого не хотела! Но они всё равно тебя боятся, не так ли? Я изо всех сил стараюсь оградить тебя от них, но что с тобой сегодня? Почему пришла к ним без причины? Совсем мозгов нет? Или ты всегда была такой?

Я не знала, что сказать. Когда сидела в машине рядом с Гао Фэем, у меня перед глазами всё поплыло, а голова стала тяжёлой.

Я хотела сказать: "Прости меня, Гао Фэй, мне очень, очень жаль. Я приношу извинения тебе и твоей семье".

Я всегда искренне извинялась перед ним, но в тот момент, когда думала о себе, меня охватила всепоглощающая беспомощность, и я ничего не могла с этим поделать.

Мои дни были сочтены, но мужчина, за которого я в итоге вышла замуж, используя самые отвратительные и непростительные методы, всё ещё не испытывал ко мне любви. Если отбросить любовь, в нём не было ни намёка на то, что мужчина может испытывать к женщине.

Он ненавидел меня всей душой, но я любила его, и моя любовь была не меньше, чем его ненависть, потому что она была запечатлена в моей душе. Я любила его больше, чем себя, и поэтому старалась изо всех сил сблизиться с его семьёй. Всё, чего я хотела — чтобы его родители думали, что им повезло не меньше, чем другим родителям, ведь у них тоже есть послушная невестка.

В ответ на мои слова Гао Фэй выразил недовольство, и я почувствовала, как голова раскалывается от боли. Хотела ответить, но усталость взяла верх, и я не смогла произнести ни слова. С трудом сохраняя ясность мыслей, прошептала:

— Гао Фэй, не стоит так сердиться. Боюсь, ты ещё пожалеешь об этом.

----------

Том 1 Глава 6

Я не имела представления о том, сколько времени прошло с момента моего засыпания. Когда очнулась, то обнаружила себя лежащей на кровати. Я была рада, что Гао Фэй не оставил меня в машине.

Разум был словно в тумане, и первое, что я сделала, придя в себя — это поискала свои лекарства. Открыла коробочку и, не запивая водой, проглотила капсулы.

Лекарства было легко найти. Я не прятала их, как драгоценность, которую можно закопать в землю. Вместо этого положила их в тумбочку у кровати. Если бы кто-нибудь заглянул туда, то увидел бы целый ящик лекарств.

Мои мысли были противоречивыми. С одной стороны, я не хотела, чтобы Гао Фэй обнаружил их, но с другой — в глубине души надеялась, что он их увидит. Это показало бы, что я ему небезразлична. В итоге я разрывалась между двумя желаниями.

Однако со временем поняла, что мои переживания были напрасны. Гао Фэй никогда бы не нашёл их, потому что не прикасался к моим вещам без разрешения.

После того как я приняла лекарство, во рту остался горький привкус, потому что не чистила зубы и не пила воду. Встала с постели, умылась и отправилась искать Гао Фэя. Но, несмотря на то, что я обыскала весь дом, его нигде не было. Тогда поняла, что прошло уже много времени и Гао Фэй, скорее всего, уже ушёл на работу.

Вот только когда наступил вечер, Гао Фэй всё ещё не вернулся. Я держала телефон в руках, и сердце моё было не на месте. Я не знала, случилось ли с мужем что-то ужасное, поэтому продолжала звонить ему снова и снова. Наконец, после нескольких попыток, мне ответили.

— Гао Фэй, где ты? Почему тебя нет дома? — торопливо задала вопросы, которые мучили меня, желая быть рядом с ним в этот момент.

Гао Фэй ответил раздражённо:

— С каких это пор я говорил тебе, что возвращаюсь домой?

Я хотела что-то сказать, но тут услышала женский голос:

— Фей, кто звонит?

Мне не нужно было гадать, кому принадлежал этот голос. Его бывшей девушке, которую я с таким трудом отвадила от Гао Фэя. Но я понимала, что сейчас не время для расчётливых действий. Поэтому решила не поступать так, как часто показывают по телевизору, когда бросают трубку телефона. Вместо этого заставила себя сохранять спокойствие и притворяться, что ничего не слышала, продолжая говорить с Гао Фэем мягким тоном.

Но как же я могла забыть?

Я хотела продолжить разговор, но это не означало, что мой собеседник был готов к этому. Гао Фэй, нажав на кнопку, завершил разговор.

Две недели он не выходил на связь.

Я сидела на диване, свернувшись калачиком, и держала в руках телефон. Когда посмотрела в окно, то увидела, как темнеет небо, как золотистый закат постепенно сменяется ночной темнотой.

Но в отражении видела только свою тень.

***

5 апреля. Солнечно.

В этом году фестиваль в Цинмине прошёл лучше. Я вспомнила, как в прошлом году, в День поминовения усопших, когда я приходила почтить память отца, с неба сыпал мелкий дождь. В этом году несколько человек пришли, чтобы убрать могилы своих предков, но могила моего отца осталась неубранной. Я не принесла ни одной хризантемы, а вместо этого принесла подсолнухи, которые он так любил.

Положила цветы, подмела могилу, затем очистила надгробный камень. Я была полностью поглощена своей работой. Мне казалось, что это был лучший уход за могилой папы за всю мою жизнь.

Возможно, в этот день в следующем году я буду лежать глубоко в земле рядом с ним.

Кроме того, я попросила Чу Юна об услуге. Надеялась, что каждый год, независимо от того, будет ли он богатым или в трудном положении, он всё равно будет приходить в этот день, чтобы подмести могилу моего отца.

Едва я покинула территорию кладбища, как раздался телефонный звонок. Взглянула на экран и увидела, что это Гао Фэй. Я обрадовалась, подумав, что он наконец-то заметил моё присутствие.

Когда прочитала его сообщение, я осознала, что весь мой мир рушится. Поспешила к Гао Фэю, но не успела выйти с кладбища, как потеряла сознание.

***

Я помню, как мне приснился очень длинный сон. В этом сне Гао Фэй вернулся ко мне. Он сказал, что простил меня, но когда я подошла к нему ближе, то вдруг поняла, что всё это было лишь иллюзией. После этих слов Гао Фэй из моего сна исчез.

Даже сейчас Гао Фэй не простил меня.

Я проснулась в испуге. Отбросив одеяло, быстро встала с кровати, и мои босые ноги коснулись холодного пола.

Гао Фэй.

Где он был? Я хотела его увидеть. Достала свой телефон и снова и снова перечитывала его сообщение. Да, это было так. Гао Фэй сказал, что его назначили на должность в другой провинции. И он не вернётся в течение двух лет.

Мне было всё равно, как я выгляжу. Я встала и поспешила выйти из больничной палаты, напугав медсестёр и врачей.

Услышала, как кто-то обеспокоенно сказал:

— Мисс, у вас проблемы со здоровьем, и вас пока нельзя выписывать. Нам ещё предстоит провести ряд обследований. Пожалуйста, сообщите семье о вашем лечении.

В голове у меня было пусто.

Даже медицинский работник отметил, что мне необходима поддержка близких людей. Но если Гао Фэй уедет, то кто же останется рядом?

В тот момент я желала только одного — найти Гао Фэя.

Если я действительно совершила ошибку, то могла бы попытаться её исправить.

Если бы он не хотел, чтобы я встречалась с его родителями, то я бы никогда не увидела их. Тем более, я планировала навестить их только один раз.

Я чувствовала на себе странные взгляды официантов и поспешно попыталась привести в порядок свою одежду, разглаживая складки. Ещё не допила свой напиток, когда появился Гао Фэй.

Прошло несколько дней с тех пор, как я видела его в последний раз. Когда увидела, что он направляется ко мне, расплакалась без всякой причины. Без носового платка я могла вытирать слёзы только краешком рукава.

Я с тревогой спросила:

— Компания отправляет тебя в другую провинцию?

— Да.

Гао Фэй заказал стакан апельсинового сока и сел напротив меня.

— Тебя не будет два года?

— Да.

Гао Фэй ответил без колебаний, и решимость, прозвучавшая в его голосе, заставила моё сердце сжаться от паники. В отчаянии я собралась с мыслями, а затем спросила:

— Она тоже поедет?

Муж долго смотрел на меня. Наконец, он отвернулся и сказал:

— Как ты думаешь, у тебя есть право задавать такой вопрос?

Я не ответила, слёзы застилали глаза, и я не могла их сдержать. Продолжала пить свой напиток, и, возможно, Гао Фэй не привык видеть меня такой расстроенной, потому что наконец сказал:

— Можешь не сомневаться. Я останусь верен тебе, когда уеду, и вернусь через два года. Нашему браку ничто не будет угрожать, и он будет продолжаться до самой смерти.

— Я не это имела в виду, Гао Фэй. Я просто хотела, чтобы ты отложил командировку на полгода.

— Ты думаешь, я подал заявление по своей прихоти?

У меня не было слов, и я продолжала пить, пока не допил до конца.

Наконец, голос Гао Фэя прозвучал у меня над головой.

— Назови мне причину. Хэ Юйцзинь, назови мне хотя бы одну причину, чтобы отложить мой отъезд.

Его голос был серьёзен. Я попыталась найти ответ, но, как бы ни старалась, причина была только одна. Я не могла её найти.

— Я люблю тебя, — прошептала я.

Гао Фэй посмотрел на меня долгим взглядом. Затем ответил:

— Я знаю. Понял это с того дня, как мы поженились. Но что с того?

Ему нужно было возвращаться на работу. После этих слов он повернулся, чтобы уйти.

Я застыла на месте. Только когда Гао Фэй исчез из поля моего зрения, я внезапно очнулась. Вскочила и побежала за ним до самой дороги, до светофора на пешеходном переходе.

Когда схватила его за руку, ногти впились в его кожу, но голос был едва слышен. Я сказала:

— Сегодня праздник Цинмин.

Сегодня и так день печали для меня; пожалуйста, не добавляй мне страданий.

Гао Фэй посмотрел на меня, словно ожидая объяснений.

— Сегодня первый праздник Цинмин с тех пор, как умер мой отец. Гао Фэй, ты — единственная семья, которая у меня осталась.

Я желаю тебе долгих лет жизни. Для человека, который здоров, шесть месяцев — это немного. Но для меня эти шесть месяцев были последними. Перед лицом смерти я не испытывала страха. Я боялась провести последние дни в одиночестве. Было трудно подобрать слова, чтобы выразить свои чувства. Наконец, я прошептала:

— Я хочу, чтобы ты остался со мной ещё на полгода.

Но Гао Фэй, казалось, не хотел больше говорить об этом. Он отстранился и сделал шаг вперёд. Я смотрела ему вслед, когда он уходил, и чувствовала усталость.

Но мой характер принцессы снова проявил себя во всей красе. Я сказала Гао Фэю:

— Ты знаешь, что я богата и влиятельна. У меня есть возможность заставить тебя отказаться от этой поездки.

Он пришёл в ярость. Стиснул зубы, вены на лбу вздулись, а взгляд пронзил меня насквозь.

— Попробуй, — сказал он. — Хэ Юйцзинь, посмотри, что ты можешь мне сделать.

С этими словами он решительно и гневно зашагал прочь, не заметив, что светофор, который только что был зелёным, стал красным.

Я знала, что такое случается. Когда на меня обрушилась сокрушительная сила, я взлетела в воздух и тяжело упала на землю. В глазах потемнело, но даже когда сознание померкло, я увидел ярко-красную кровь, которая пролилась на дорогу, напоминая о красных нитях судьбы, связывающих мою жизнь с жизнью Гао Фэя.

----------

Том 1 Глава 7

Я человек, который испытывает страх перед смертью. Я открыто признаю это.

С самого детства я была робкой. Даже в детском саду, когда другие дети забирали мои игрушки, я возмущалась, но не решалась протестовать. Когда они шумели во время сна, а потом сделали меня "козлом отпущения", я молчала, принимая свою участь быть их жертвой.

Встреча с Гао Фэем и последующее преследование были единственным случаем, когда я проявила смелость в своей жизни. Я была настолько смелая, что отбросила все принципы и не обращала внимания на рациональность и приличия.

После свадьбы с Гао Фэем я считала дни, проведённые с ним.

Отказ от лечения не означал, что я не боялась смерти. Наоборот, я была очень напугана. Я боялась последствий, если лечение не поможет, или если на операционном столе станет хуже, или если во время химиотерапии у меня начнут выпадать волосы, и я буду выглядеть отвратительно.

Я не решалась идти на риск. Боялась использовать последние дни, проведённые с Гао Фэем, как азартную ставку.

Но в тот момент я всем сердцем желала, чтобы умерла прямо сейчас. По крайней мере, моя смерть заставила бы Гао Фэя вспомнить, что когда-то был человек, который обменял свою жизнь на его. Долг, который он получил, воспользовавшись жизнью другого человека, был тем, что он никогда не сможет забыть до конца своей жизни.

Но моё сознание было чрезвычайно упрямым, а тело — ещё более упрямым.

Иногда инстинкты нашего тела бывают смехотворными.

Когда я открыла глаза, был полдень, и солнце ярко светило в небе. Я не знала, какой сегодня день, но, выглянув в окно, увидела несколько воробьёв, весело танцующих на подоконнике. Я пошевелилась, пытаясь рассмотреть их поближе, и острая боль пронзила мой позвоночник. Медсёстры, которые готовились провести какие-то анализы, вскоре обнаружили меня и быстро вызвали врача.

Вошёл врач, Гао Фэй следовал за ним по пятам.

— Вам невероятно повезло, но в то же время вы оказались в очень сложной ситуации.

Я понимаю, что выжить в аварии — это настоящее чудо для человека, который уже столкнулся с неизлечимой болезнью, как и я. К сожалению, оставшиеся дни моей жизни, и без того такие короткие, теперь станут ещё короче.

Врач провёл несколько обследований и записал свои наблюдения в специальную форму. Затем он спросил:

— У вас есть главный врач?

Я кивнула. Но мой лечащий врач не был главным, потому что я ходила к нему только за лекарствами.

— Оставьте мне, пожалуйста, его контактные данные, — сказал врач, глядя на Гао Фэя. — У вашего мужа их нет. Мы свяжемся с вашим лечащим врачом.

Врач и медсестра ушли. В палате остались только мы с Гао Фэем.

Я не знала, сколько времени прошло с момента аварии, но на Гао Фэе всё ещё была одежда, в которой он был на Цинмин. Она была помята, а рукава закатаны.

Он смотрел на меня, и в его взгляде читалась усталость. Я хотела что-то сказать, но не знала, что именно и как это сделать. Меня переполняли чувства беспомощности, и я молчала.

Когда медсестра пришла сменить мне лекарство, я сказала ей, что хочу есть. Попросила принести мне овсяную кашу с финиками. Я намеренно подчеркнула, что я очень разборчива в еде.

Медсестра посмотрела на Гао Фэя и спросила:

— Как вы ухаживали за пациенткой? Вы даже не заметили, что она голодна?

Затем она повернулась ко мне:

— Где купить овсяную кашу с финиками?

На её лице было написано раздражение.

Я смотрела на медсестру, и мне казалось, что с ней будет сложно договориться.

Гао Фэй покинул палату, вероятно, чтобы приобрести овсяную кашу. Я с нетерпением ждала его возвращения, но в итоге уснула. Когда вновь открыла глаза, за окном уже было темно, а на прикроватной тумбочке стояла термосумка.

Гао Фэй сидел на диване, подтянув длинные ноги и уткнувшись лицом в колени. Его поза выглядела невероятно элегантно. Превозмогая боль, я открыла термос и медленно зачерпнула ложкой кашу. Когда почти доела, Гао Фэй наконец проснулся. Он пристально посмотрел на меня, и от этого взгляда я почувствовала неловкость.

В воздухе повисла странная напряжённость. Я подняла ложку и спросила:

— Хочешь немного?

Это были первые слова, которые я произнесла, когда проснулась.

Гао Фэй не ответил. Посмотрел на меня, и я не смогла понять выражение его глаз. Но он быстро опустил голову, взял своё пальто и ушёл.

Позже я спросила медсестру, сколько времени провела без сознания. Она ответила, что три дня и три ночи. Еще сказала, что операция, которая проводилась в ночь аварии, длилась несколько часов, но ни одна из моих травм не была смертельной.

Я кивнула, и медсестра ушла.

В больнице мне не нравилось. Когда раны зажили и я смогла встать с кровати, решила вернуться домой.

Более того, пребывание в больнице было крайне удручающим. Поскольку я был одна, у меня не было посетителей. Однако коллеги Гао Фэя, похоже, узнали о моей болезни, потому что на третий день после моего пробуждения некоторые из них пришли навестить меня. Это было очень трогательно, и я вспомнила о Ланлан, моей единственной подруге.

Среди пришедших был человек, который отправил Гао Фэя домой в день его рождения. Я была рада его видеть, потому что он назвал меня "сестрой". Улыбнулась ему, чувствуя, как напрягаются швы на ранах. Это было больно, но не могло омрачить того удовольствия, которое я испытывала.

Кроме него, пришла ещё одна женщина.

Если бы у меня была возможность выбирать, я бы не хотела больше видеть ее в оставшиеся дни своей жизни. Она выглядела обычной, по крайней мере, мне так казалось. Но она держалась так, будто была грациозной и дружелюбной.

В моём присутствии она фамильярно разговаривала с Гао Фэем, давая ему указания заботиться о моих потребностях, как будто это было в порядке вещей.

Я не знала, злится ли Гао Фэй на меня, потому что он редко общался со мной. Часто он просто смотрел в пространство, погружённый в свои мысли, а иногда смотрел на меня неподвижным взглядом.

Я хотела, чтобы меня выписали из больницы. Врачи меня не останавливали — лечение могло быть назначено только добровольно, и они не могли меня насильно удерживать в палате.

Когда я уходила из больницы, то взяла с собой большую упаковку лекарств и аккуратно разложила их дома в прикроватной тумбочке. Гао Фэй смотрел на меня как-то странно, когда я  убирала лекарства.

Улыбнулась ему и сказала:

— Дома всё равно лучше.

Потом добавила:

— Пойду что-нибудь приготовлю.

Когда зашла на кухню, открыла холодильник и уже хотела взять лопатку, Гао Фэй выхватил её у меня из рук. Я обернулась и увидела, что он стоит позади меня, напряжённый и хмурый. Казалось, он был очень измотан.

— Ты забыла, что сказал доктор? Иди в спальню.

— Слова доктора — закон? Всё в порядке, я давно не слушаю, что они говорят. Я собираюсь что-нибудь приготовить, ты не хочешь есть?

— Закажу доставку.

Я хотела возразить, но Гао Фэй уже закрыл кастрюлю крышкой, и мне оставалось только обиженно уйти в комнату.

В то время как я спала, муж не пришёл в нашу спальню. В прошлом, когда такое случалось, я либо сама оставалась бодрствовать, либо настойчиво укладывала его спать, чтобы он мог отдохнуть.

Однако после происшествия я больше не решалась на это.

Полагаю, теперь он уже всё понял.

Гао Фэй редко обращался ко мне. Даже если бы я сам подошла, он оставался бы настороженным, словно не знал, как смотреть мне в глаза. Даже сейчас я не могу понять, что было у него на уме, когда он говорил со мной.

Возможно, я действительно переусердствовала со своей властной, навязчивой любовью.

Приняла лекарство и легла на кровать, считая овец и пытаясь уснуть. Но вместо овец я видела лицо Гао Фэя.

Я не знала, что случилось с приказом о переводе Гао Фэя. Он был государственным служащим, и я понимала, что он не мог действовать по своему усмотрению, сопротивляясь приказам начальства.

Только, Гао Фэй, на этот раз ты заставил меня страдать. Ты должен помнить о моей просьбе...ты же помнишь?

----------

Том 1 Глава 8

Проснувшись на следующий день, я увидела Гао Фэя рядом с собой. Он лежал на кровати, вытянувшись во весь рост. Он мог проспать всю ночь, не меняя позы. Я смотрела на него с жадностью, но в конце концов не потеряла себя в этом взгляде.

Гао Фэй, ты ведь всё ещё ненавидишь меня, не так ли?

Даже если я старалась относиться к нему как можно лучше, он всё равно испытывал ко мне неприязнь. Это чувство лишало сил.

Я встала с постели, приняла лекарство и вышла на прогулку. Долгое время не обращала внимания на свой внешний вид, но сегодня утром, взглянув в зеркало, заметила, как побледнело лицо. Тело было измождённым, а щёки впали, словно я была старым деревом, медленно растрачивающим остаток своей жизни.

Нанесла на лицо немного макияжа, чтобы скрыть усталость, и наконец-то набралась смелости выйти на улицу и посмотреть миру в глаза.

В конце концов, я решила ещё раз посетить кладбище. Там покоился человек, который любил меня всю свою жизнь.

Я попрощалась со своим отцом. Это было необычное прощание — человек, который чувствовал приближение смерти, прощался с тем, кого уже не было в живых.

Сидела у могилы и говорила с отцом. Рассказала, как мне его не хватает, и если бы была возможность, я бы позволила ему стать моим возлюбленным в следущей жизни. Тогда он любил бы меня больше, и я бы не боролась так отчаянно. Или, может быть, я бы родилась нормальным человеком, и моя любовь к Гао Фэю была бы не такой всепоглощающей, сметающей всё на своём пути.

Я говорила и говорила, пока не почувствовала усталость. Тогда прислонилась головой к надгробию и уснула.

Когда я открыл глаза, было уже далеко за полдень.

Перед тем как уйти, обратилась к отцу:

— Пап, это так сложно. Почему я должна нести такую ношу? Я устала, больше не хочу продолжать.

В полузабытьи побрела домой, и когда наконец добралась, то почувствовала голод. Гао Фея дома не оказалось, и я предположила, что он, должно быть, уже ушёл на работу.

Направилась на кухню, чтобы приготовить что-нибудь перекусить. Хотела сделать лапшу с соевым соусом, которую Гао Фей любил больше всего, но только начала готовить, как услышала звук открывающейся двери.

Передо мной стоял Гао Фэй. Он выхватил миску с лапшой у меня из рук и закричал:

— Почему ты всегда такая? Сколько раз мне нужно повторять? Я же говорил тебе, что нельзя заходить на кухню! И если у тебя не было никаких срочных дел, почему ты ушла из дома, не сказав ни слова? Тебе кажется, что со мной скучно? Ты жалеешь, что спасла мне жизнь?

Я замерла на месте, не решаясь пошевелиться. Гнев Гао Фэя застал меня врасплох.

Попыталась вспомнить, что могло его разозлить. Наконец, я сказала:

— Раньше ты говорил, что я не должна рассказывать тебе, куда хожу, потому что это тебя не касается. Я просто хотела перекусить, потому что была голодна. В этом нет ничего особенного — разве я не готовила для нас все эти два года? Не стоит смешивать разные вопросы.

Я почувствовала, что это было одно из лучших моих оправданий за всю жизнь. Раньше я бы просто сказала: "Прости, Гао Фэй, я люблю тебя".

Как бы я хотела, чтобы он понял! Но он никогда не понимал.

На этот раз Гао Фэй не нашёл, что ответить. Он долго смотрел на меня.

Я воспользовалась моментом и снова взяла лапшу.

— Хочешь? Я могу приготовить для тебя.

Пожалуй, это был самый долгий ужин, который я когда-либо проводила с Гао Феем. Он не притронулся к еде. Просто смотрел, как я ем. В глубине души я была довольна, ведь когда-то муж хотел ужинать со мной, и это было одним из моих желаний. Я была счастлива и быстро умылась перед сном.

Но посреди ночи я проснулась. Спина была мокрой, а сзади меня кто-то крепко обнимал. Этот человек плакал, и его тело дрожало. Я сразу поняла, что это Гао Фей. Не издала ни звука, а только крепче обняла себя и закрыла глаза, чтобы уснуть. Так я лежала, пока не начало светать.

***

20 апреля. Солнечно.

В начале лета небо было ясным, а воздух — тёплым. За одну ночь объём работы Гао Фэя, казалось, значительно уменьшился. Он часто уходил на работу поздно и возвращался рано. Я была очень счастлива, но боялась, что его начальник будет недоволен.

Я считала дни, проведённые с Гао Фэем. Мне казалось, что если бы мы могли продолжать жить так до конца моей жизни, это было бы ценнее, чем полгода, потому что сейчас время, проведённое с Гао Фэем, намного больше, чем обычно.

Гао Фэй наблюдал за мной, когда я медитировала, и спросил, о чём я думаю.

Подняла голову и посмотрела на него. Внезапно подумала, что он прекрасен. Не раздумывая,  сказала ему об этом, но он посмотрел на меня сердито.

Прошлой ночью я внезапно проснулась от острой боли, пронзившей всё тело. Открыв глаза,  увидела Гао Фэя, который стоял у моей кровати и копался в тумбочке, где лежали лекарства.

Я хотела спросить, что случилось, но тут же поняла, что он внимательно изучает мою медицинскую карту и читает названия всех лекарств. Передо мной лежал целый ящик с медикаментами. Гао Фэй медленно открывал каждую упаковку и внимательно читал инструкции. Иногда он поглядывал на меня. Я поспешно закрыла глаза, забыв о боли, и притворилась, что крепко сплю, отвернувшись от него.

В памяти всплыла та ночь, когда Гао Фэй обнимал меня и плакал, и слёзы без причины навернулись на глаза.

Гао Фэй, ты наконец-то понял, что нужно любить меня.

На следующее утро я приняла решение, которое казалось мне благородным. Решила сделать то, что не смогла сделать для Гао Фэя в его день рождения. Я не хотела умирать с сожалениями. И действия Гао Фэя прошлой ночью растопили остатки моей обиды.

Решила преобразить наще жилище и приобрела свечи и свежие цветы. Мне хотелось создать атмосферу романтики.

Когда Гао Фэй вернулся, он сначала обратил внимание на изменения в интерьере, а затем его взгляд остановился на мне.

— Как твои дела? — спросил он. — Не находишь ужин при свечах слишком банальным?

Я усадила его за стол, помогла разрезать торт и предложила загадать желание.

— Гао Фэй, торт, который получился в тот день, был очень сладким, и меня от него тошнило. Сегодня я попросила пекарню добавить совсем немного сливочного масла.

Гао Фэй не проронил ни слова. Он сидел неподвижно, тело напряжено, как камень. Я хотела посмотреть, как он ест торт, но внезапно у меня пошла кровь из носа.

Капли падали на белую льняную скатерть, и на ней распускались кровавые цветы. Я быстро подняла голову и увидела, что муж ест, склонив голову. Подумала, что он не должен был это заметить, потому что свечи горели тускло.

В панике я не могла долго думать и поспешно придумала оправдание. Сказала, что меня всё ещё тошнит от масла, и побежала в ванную.

Как только я вошла в ванную комнату, то сразу же закрыла дверь на замок. Однако кровь продолжала течь из носа, и меня охватила паника, которую невозможно описать словами. Я никогда раньше не сталкивалась с подобными симптомами, и врачи меня об этом не предупреждали.

Включила воду и поспешно умыла лицо, яростно стирая кровь. Но как бы я ни старалась, вода в раковине оставалась красной.

Я запрокинула голову назад и подняла подбородок как можно выше, но кровь всё равно продолжала течь, словно весенний поток, окрашивая одежду в гипнотизирующий цвет. Я вдруг испугалась, что Гао Фэй заметит это, и у меня больше не было сил обращать внимание на кровотечение из носа. Поэтому я наклонилась к раковине, сняла одежду и сунула её под кран, изо всех сил пытаясь смыть кровь.

Прежде всего, моё самочувствие было далеко от идеала, а защитные силы организма были ослаблены. Однако я предпочла бы простудиться, чем позволить Гао Фэю заметить кровь из носа. Руки дрожали от волнения, когда я яростно пыталась привести себя в порядок, но внезапно дверь с силой распахнулась.

Я обернулась и увидела Гао Фэя, стоящего на пороге, с выражением лица, напоминающим львиное.

Неловко начала:

— Гао Фэй…

Но последние мои слова, которые я произнесла, не были услышаны.

Я часто думала о том, как бы это было, если бы Гао Фэй наконец-то поцеловал меня по своей воле. Возможно, это случилось бы на рассвете, когда небо окрасилось нежным розовым светом. Или, может быть, это произошло бы в темноте ночи, когда звёзды сияли на небосводе. Или, может быть, это было бы зимой, под белым снежным покрывалом, которое мягко укутывало землю.

У меня богатое воображение, но я даже представить не могла, что Гао Фэй поцелует меня при таких трагических обстоятельствах.

Он напоминал маленького зверька, который пережил нечто ужасное и теперь отчаянно искал утешения. Прижал меня к стене, его тело возвышалось надо мной, когда он приблизился. Мы были так близко, что казалось, он не может выдержать даже малейшего расстояния между нами.

Его язык проник в мой рот с безумной настойчивостью, словно хотел проглотить меня целиком.

Он потянулся ко мне, крепко сжал руки и направил мою руку к своему телу. Я хотела спросить его, что произошло, но в глубине души уже знала ответ.

В итоге, Гао Фэй был настолько измотан страстным поцелуем, что его силы окончательно иссякли. Он прильнул ко мне, уткнувшись лицом в мою ключицу, и разрыдался. Его рыдания были настолько громкими, что я была уверена: никогда прежде не слышала, чтобы человек мог так плакать. От тихих, хриплых стонов в начале до громких криков, похожих на бушующий поток, сметающий всё на своём пути. Мне даже показалось, что Гао Фэй вот-вот сорвёт голос от рыданий.

Пока он плакал, всё его тело было напряжено, словно стальная колонна. Я нежно обняла его и тихо прошептала:

— Гао Фэй, я люблю тебя. И никогда не жалела о том, что полюбила тебя.

В ту ночь я был на седьмом небе от счастья. Пожалуй, это был один из самых радостных дней в моей жизни, ведь я была так счастлива, что мне казалось, будто душа вот-вот воспарит. Впервые я ощутила, что могу умереть в этот момент без тени сожаления. Даже если бы я ушла из жизни с наступлением рассвета, я была бы бесконечно благодарна Небесам.

***

5 мая. Облачно.

Гао Фэй не мог заснуть и лёг в кровать только глубокой ночью. Казалось, что за ночь он превратился в капризного ребёнка с упрямым характером. Я не понимала, что с ним происходит, но как бы его ни уговаривала, он не слушал.

Даже когда я легла спать, он всё ещё был взволнован. Я смотрела, как он борется с собой, и моё сердце разрывалось от боли за него.

К счастью, на следующее утро Гао Фэй уже не был таким упрямым.

Мы лежали в кровати, и я прижалась к нему. Он не оттолкнул меня. Вместо этого протянул руку, нежно погладил по голове.

И тихо спросил:

— Хочешь принять лекарство?

У меня почти нет времени любить тебя.

Внезапно почувствовала, как кто-то коснулся моего плеча. Я обернулась и увидел Гао Фэя. Он лежит позади с обеспокоенным выражением лица.

— Ты в порядке?

Я кивнула, не желая говорить ему о том, что мне плохо.

Признаюсь, этот простой вопрос привёл меня в восторг. В прошлом Гао Фэй не испытывал ко мне тёплых чувств, и даже по утрам первые полчаса после пробуждения не разговаривал со мной. Даже если и произносил что-то, то делал это неохотно и без особого желания.

Я улыбнулась, прижимаясь к его груди.

— Ты накормишь меня? — спросила, опасаясь отказа. — Я совсем обессилела.

Пальцы Гао Фэя замерли. Прошло немало времени, прежде чем он наконец согласился.

Я думала, что этого будет достаточно. Хотя Гао Фэй по-прежнему был немногословен, теперь он стал более чувствительным. Я это чувствовала.

Например, однажды, когда я напевала песню, Гао Фэй подошёл ко мне. В последние дни моё состояние ухудшалось, и я часто не могла выходить из дома. В тот день я была погружена в свои мысли, слушая песню Мо Вэньвэй "Любовь в Хиросиме" и подпевая ей:

У меня почти нет времени любить тебя...

Нужно было раньше понять, что это не более чем игра в романтику.

На самом деле, мне не очень нравилась Мо Вэньвэй. Но эта песня зацепила.

Тут в комнату зашёл Гао Фэй. Он услышал этот куплет и застыл в дверях. Его нога, которая уже собиралась шагнуть вперёд, замерла. Он посмотрел на меня.

Комната была залита косыми лучами заходящего солнца. Они светили золотым сиянием.

Гао Фэй подошёл ко мне и поцеловал меня в губы. Поцелуй был очень нежным. Я подняла голову и посмотрела на него. В его глазах я увидела, что он не хочет со мной расставаться. Это было похоже на иллюзию, которая промелькнула перед моими глазами.

----------

Том 1 Глава 9

15 мая. Солнечно.

Каждый день моей оставшейся жизни был для меня бесценен. Гао Фэй больше не ходил на работу, ведь у него было много забот — от помощи мне в повседневных делах до других приготовлений.

Я не возражала, но однажды, когда внезапно проснулась посреди ночи, у меня возникло внезапное желание поцеловать Гао Фэя. Я наклонилась и поцеловала его в губы. После аварии это был первый раз, когда я проявила инициативу.

Несмотря на тяжесть, навалившуюся на меня, я почувствовала, что в моей жизни осталось что-то незавершённое.

Подумала, что мы с Гао Фэем должны провести вместе хотя бы одну ночь, наполненную прекрасными воспоминаниями.

Когда мои руки потянулись к пуговицам на рубашке Гао Фэя, он пошевелился и проснулся. Взял меня за руку и спросил, что случилось. Я покачала головой, продолжая расстёгивать его рубашку.

— Гао Фэй, я хочу тебя.

Это были самые простые слова, которые я когда-либо говорила, выражая свои желания. Ни один мужчина не смог бы устоять перед таким соблазном со стороны женщины, но мой Гао Фэй отверг меня.

Он ласково коснулся губами моего лба и произнёс:

— Будь послушной.

Мне следовало обратить на это внимание. Моё тело было слабым, и я не смогла бы выдержать ночь любви с Гао Фэем.

Но верите ли вы, что сила воли человека может преодолеть границы наших тел?

Я подумала, что, возможно, в ту ночь мной овладело что-то необычное, потому что сердце было охвачено сильным желанием довести дело до конца. Я продолжила раздевать Гао Фэя, а затем и себя, не останавливаясь. Чувствовала, что Гао Фэй не поддаётся гипнозу, и наслаждалась им, как ведьма дорожит своим сокровищем.

Он сопротивлялся, но не решался бороться со мной, опасаясь, что если потеряет контроль, мне будет больно. Лёжа под его телом, я вздохнула и взмолилась:

— Гао Фэй, только в этот раз.

В конце концов, только потому, что я снова использовала свой козырь, глядя на него глазами, полными слёз, я осуществила своё желание. В такие моменты чувствовала, что женщина, которая может плакать — это благословенная женщина.

— Гао Фэй, до этой ночи у тебя не было желания заняться любовью со мной.

Он не ответил, и я решила попробовать другой подход.

— Если ты будешь осторожен, всё будет хорошо.

Гао Фэй не смог ничего возразить. Он навис надо мной и начал медленно входить, сантиметр за сантиметром. Его движения были аккуратными, словно боялся, что если потеряет контроль, то это может стоить мне жизни.

Спустя некоторое время Гао Фэй прижался ко мне ещё сильнее, его движения замедлились, когда он с трудом сдерживал свои желания.

Я лежала под ним и следила за его движениями. Лунный свет, проникающий сквозь занавески, освещал его лицо, и я смотрела на него и его тело, словно в трансе.

Постепенно заметила, как лунный свет начал превращаться в яркие лучи восходящего солнца. Наша ночь, проведённая вместе, оставила меня невероятно довольной.

Я подняла голову, чтобы подарить Гао Фэю поцелуй. Но он не ответил взаимностью. Его мысли были заняты другим, и он не мог отвлечься от своих переживаний даже на мгновение. Глаза выдавали беспокойство и тоску, которые невозможно было скрыть.

В эту ночь только моё сердце было полно радости.

***

Вам нравится Цангьянг Гьяцо, шестой Далай-лама? Этот человек должен был посвятить свою жизнь служению буддизму, но вместо этого жил ради материальных благ и погружался в мирские удовольствия.

Мне он нравился. Когда я была ребёнком, из-за слабого здоровья мой отец вёл безумную жизнь, используя все доступные средства для моего лечения. Несмотря на его богатство и могущество, иногда что-то оставалось вне его контроля.

По мере того как я изучала буддизм, я начала понимать Цангъяна Гьяцо.

Он написал стихотворение, которое мне очень понравилось:

В ту ночь я слушал молитвы до рассвета,

Но не для успокоения, а в поисках частицы твоей души.

В тот месяц я перелистал все Священные Писания,

Но не для просветления, а чтобы прикоснуться к страницам, на которых когда-то задержались твои пальцы.

В тот год я искал тебя, но не нашёл.

Я опустился на колени на землю, уткнулся лбом в пыль. Не для того, чтобы выразить почтение богам, а чтобы ощутить тепло, которое ты оставил после себя.

В этой жизни я прошёл через десять тысяч гор, не стремясь к загробному миру, а чтобы встретиться с тобой.

В прошлом я часто представлял, что это стихотворение — краткое описание моих отношений с Гао Фэем. Я существовала в этом мире только ради него.

Обычно побеждал тот, кто смеялся последним. В ту ночь я не была победителем, потому что не смогла осуществить своё желание насладиться теплом утреннего солнца. Улыбнувшись, я увидела, как лицо Гао Фэя начало расплываться, и погрузилась в долгий сон.

Проспала очень долго. Когда я проснулась в очередной раз, небо было уже тёмным. Я подумала, что ночь ещё не прошла, но не осознавала, что проспал уже день и ночь.

Гао Фэй стоял рядом, приводя в порядок свою одежду. Когда он увидел, что я просыпаюсь, то сделал решительный шаг вперёд и заключил меня в свои объятия. Его объятия были крепкими.

Насколько эгоистичной нужно быть, чтобы переступить черту? Чтобы провести ночь счастья, я чуть не заставила Гао Фэя совершить убийство.

Он держал меня в своих объятиях, благодаря Небеса. Я улыбнулась и провела пальцами по его лицу. Гао Фэй сказал мне, что есть чувства, которые он ненавидит, и это было так же, как моё появление в его жизни. Но были и чувства, которые заставляли его сердце сжиматься от страха, как когда я уходила из его жизни.

— Хэ Юйцзинь, ты никогда не поймёшь, как сильно я тебя ненавижу, точно так же, как ты никогда не узнаешь, как сильно я о тебе забочусь.

Он не хотел говорить "люблю". Вместо этого сказал "забочусь". В глубине души я кивнула и поняла его, но не сказала этого вслух.

Он сказал, что то, что я могла пожертвовать своей жизнью, чтобы спасти его, не было чем-то удивительным, ведь я была готова на всё ради него. Он даже предположил, что вся эта ситуация могла быть подстроена мной.

— Но когда я увидел тебя в больничной палате, я осознал, что ты не неуязвима. Кроме того момента, когда ты тихо ушла из дома тем утром, и я не мог найти тебя, когда проснулся, когда никто не пришёл, чтобы поцеловать меня ночью, когда я спал, то понял, что нет необходимости притворяться спящим, как будто я ничего не чувствую. Когда я искал в телефоне твой номер, то обнаружил, что даже не сохранил его. Я надеялся на свою память, но всегда было несколько цифр, которые не мог вспомнить. Хэ Юйцзинь, почему я не могу вспомнить твой номер, хотя мы вместе два года? Позже я отправился на твои поиски, но только для того, чтобы понять, что даже не знаю, где ты часто бываешь. Я даже не знал, где находится могила твоего отца. Только тогда я почувствовал страх. Подумал, что, возможно, мне стоило относиться к тебе лучше.

Я улыбнулась Гао Фэю. Он всегда был человеком чести.

Он посмотрел на меня и глубоко вздохнул, его руки крепко обняли меня. С дрожью в голосе он сказал:

— Спасибо, что на этот раз проснулась. Ты уже разрушила мою жизнь, так что, если всё ещё хочешь, чтобы я стал твоим убийцей, рано или поздно получишь возмездие.

Я прижалась к Гао Фэю и засмеялась. Как и всегда в прошлом, мой смех был таким же чистым и звонким, как щебетание маленькой птички.

— Гао Фэй, я люблю тебя.

Эти слова были смыслом его жизни, единственным желанием в его жизни, единственной причиной, по которой он появился на свет в этом мире.

Гао Фэй ещё крепче обнял меня, но его голос был полон решимости, когда он сказал:

— Я не забыл, в чём поклялся в день нашей свадьбы. Хэ Юйцзинь, есть слова, которые ты никогда не услышишь от меня.

***

Я не умерла так рано, как предполагали врачи. Гао Фэй провёл рядом со мной весь июнь, постоянно волнуясь и переживая.

Цветы, которые распустились в июне, были прекрасны, их яркие краски завораживали. Аромат смешивался с прохладным ветерком, который ласково дул по городу. Я повернул к Гао Фэю и сказала, что сейчас не время для смерти, и я действительно не умерла.

Я думала, что, хотя мне и не суждено было прожить сто лет, мне всё же повезло.

Но даже самому яркому солнцу приходится заходить, и его сияние растворяется в ночи, как и в моей жизни, пик которой пришёлся на последние дни июля.

В ту ночь я проснулась в три часа. Не могла уснуть, мой разум был полон энергии и жизни.

Я огляделась вокруг и посмотрела на Гао Фэя. Наш дом превратился в половину больницы, наполненной медицинским оборудованием и всем необходимым.

Я встала с кровати и принялась искать в шкафу свою любимую одежду. Затем нанесла яркий макияж, от которого щёки стали невероятно розовыми. В последние месяцы я выглядела красивее, чем когда-либо.

Пошла в кабинет и достала сборник любовной поэзии. Это был жест молодой женщины, которая стремилась к лирике, хотя и понимала лишь самые общие смыслы литературы.

Я всё подготовила и позвала Гао Фэя.

Я была счастлив, что проявила мудрость и не легла в больницу для лечения. Иначе меня бы, вероятно, изуродовали до неузнаваемости, и последние мгновения жизни я провела бы в окружении шарлатанов-врачей, которые пытались бы меня реанимировать, ощущая холод их медицинских приборов, проникающий в каждый сантиметр моего тела.

Я быстро разбудила Гао Фэя. После несчастного случая он всегда спал чутко.

Чувствовала себя беззащитной, как маленький ягнёнок, когда прижималась к нему. Гао Фэй резко проснулся, его глаза расширились, когда он увидел меня. Быстро встал, и его взгляд затуманился от нахлынувших эмоций. Мне показалось, что он хотел что-то сказать, но, когда посмотрел на меня и увидел, что я надела свой лучший наряд, казалось, что-то понял и не произнёс ни слова.

Я сидела на пассажирском сиденье рядом с Гао Фэем и смотрела, как он ведёт машину. Ночной ветерок ласково обдувал пальцы. Была глубокая ночь. На дороге мало людей и ещё меньше машин.

Тусклый свет уличных фонарей, смешиваясь с клубами тумана, окутывал пространство. Наша машина, следуя по извилистой горной тропе. Я направлялась к вершине этого города с человеком, которого любила больше всего на свете.

Мне говорили, что это место — самое близкое к небесам, и мне не нужно будет прилагать много усилий, чтобы достичь их. Постепенно горизонт города начал погружаться в сумрак, и от моего дыхания на стёклах автомобиля образовались лёгкие клубы пара.

Я воспользовалась фотоаппаратом, чтобы запечатлеть себя. Лёгкий ветерок, шелестящий в траве и деревьях, растущих вдоль дороги, и мой спутник, сидящий рядом, создавали атмосферу умиротворения. Я вставила фотографию между страницами книги, которую взяла с собой.

Мне нужен был идеальный портрет самой себя. Это было сделано не для Гао Фэя, а для меня, после моей смерти.

Гао Фэй остановил свой автомобиль на вершине, и вокруг нас воцарилась безмолвная тишина. Здесь не было ни лунного, ни солнечного света, лишь свет его глаз озарял пространство.

Гао Фэй опустил взгляд и пристально посмотрел на меня, и я улыбнулась ему в ответ.

Мы вышли из машины и стали ожидать восхода солнца.

Я держала в руках книгу и читала Гао Фэю стихи, каждое слово и каждую строку, и он слушал меня, не отрывая взгляда.

На вершине горы мы были одни, окружённые бесконечным туманом. Когда смотрели на горные хребты, которые, казалось, простирались до бесконечности, нам казалось, что мы сами по себе оказались в совершенно ином мире.

Я читала ему стихи Ли Юя "Вороны кричат по ночам", Сыма Гуана "Луна Западной реки", Чжоу Баняня "Прерванный цикл" и Хэ Чжу "Мелодия для зелёной жадеитовой чаши".

Все эти любовные стихи были прочитаны моими устами, и я подумала, что они прекрасны. Я сказала Гао Фэю, что не стремлюсь к следующей жизни, не сожалею об этой жизни, и теперь даже не желаю владеть остатком его жизни.

В конечном итоге Гао Фэй обрёл бы своё прежнее состояние, его жизнь вернулась бы в прежнее русло, и он стал бы таким, каким был до того, как судьба свела его со мной. А меня бы уже не было в этом мире, и я бы никогда не узнала, что такое старость.

Первые лучи утренней зари начали меркнуть, деревья и виноградные лозы продолжали свой рост.

Я отыскала в книге Цанъяна Гьяцо и прочла Гао Фэю его произведение "Та ночь".

В середине стихотворения почувствовала, что больше не могу продолжать. Однако произнесла со всей искренностью и раздражением:

— Гао Фэй, я устала. Я собираюсь поспать, и ты не должен меня будить. Если ты это сделаешь, я точно буду игнорировать тебя вечность.

Гао Фэй напрягся, но его тело оставалось тёплым и успокаивающим, когда он обнял меня, пробормотав что-то в знак согласия. Я подумала, что, возможно, это последний раз, когда я чувствую тепло его объятий. Я прижалась к нему и прошептала:

— Гао Фэй, когда взойдёт солнце, ты не должен смотреть на меня.

Он кивнул.

— Гао Фэй, когда взойдёт луна, ты всё равно не должен смотреть на меня.

Он кивнул.

— Гао Фэй, мне действительно понравилось то, что ты сказал мне тем утром. Некоторые слова, если их никогда не произнести вслух, никогда не станут правдой.

Усталость охватила меня. Я медленно прикрыла глаза. Увидела, как над горами встаёт солнце, его лучи золотят туман. Моё тело стало тяжёлым, а душа воспарила.

Я подняла взгляд и посмотрела на Гао Фэя. В его руках была книга стихов, на странице за моей фотографией были последние строчки стихотворения Цанъяна Гьяцо:

"В тот миг я вознёсся на небеса и стал бессмертным, но не для вечной жизни, а чтобы присматривать за тобой, пока ты живёшь в мире и счастье…

Я прожил эту ночь, этот день, этот год и всю эту жизнь только ради этого момента…"

----------

Том 1 Глава 10

"Одна ночь, Один день, Один Год, Одна жизнь" должна была закончиться со смертью Хэ Юйцзинь, но после этого автору приснился сон, и ее муза вернулась. Следующая дополнительная история, рассказанная с точки зрения Гао Фэя, является продолжением жизни Гао Фэя после смерти Хэ Юйцзинь.

___________________

ПОСЛЕ ИСТОРИИ

Чувство любви не знает границ времени и пространства.

Она велела мне не смотреть на неё, когда взойдёт солнце, и не смотреть на неё, когда взойдёт луна. Я сделал так, как она сказала.

Когда солнце поднялось над горизонтом, я не взглянул на неё. Когда взошла луна, я всё ещё не смотрел в её сторону.

Сидел и держал её в своих объятиях. Её тело было тёплым, но она не шевелилась. Её голова была опущена, и я поднял её, но она снова склонилась. Я снова поднял её голову. Повторял это трижды, пока у меня не кончились силы.

Когда солнце снова взошло, я взял её на руки, усадил на сиденье рядом с собой и пристегнул ремнём безопасности. Отвёз её домой и положил на кровать рядом с собой.

Внезапно я осознал, что не знаю, что делать.

Начал ходить по комнате взад и вперёд. Мне пришло в голову, что нужно позвонить и сообщить остальным о смерти А Ю, а также начать подготовку к похоронам.

Первым делом набрал номер матери, но ответил мне отец.

Я сел на кровать. Позади меня лежала Хэ Юйцзинь, её лицо было спокойным.

Я произнёс бесцветным голосом:

— Отец, А Ю больше нет.

На другом конце провода повисла тишина. Отец долго не отвечал, но вскоре телефонная трубка перешла к матери. Она уже знала от отца о случившемся.

Она сказала:

— Гао Фэй, возвращайся домой!

Я согласился и положил трубку. Подумал, что мне нужна помощь в организации похорон, и позвонил своим коллегам. Все они были в шоке, но каждый выразил свои соболезнования и сочувствие.

Я сменил одежду и приготовился выйти из дома. Стоя у изножья кровати и глядя на А Ю, я заметил, что её макияж всё ещё на месте, но лицо выглядит бледным и бесцветным. Я положил книгу стихов, которую она мне подарила, на прикроватный столик. В книге была последняя строфа стихотворения Цанъян Гьяцо и фотография, которую А Ю сделал. На фотографии лёгкий ветерок развевал её волосы, а глаза сияли от счастья, когда она блаженно улыбалась.

Я смотрел на фотографию, и мои пальцы скользили по ней. В сердце безмолвно повторялись слова:

"В тот момент я вознёсся на небеса и стал бессмертным, но не для вечной жизни, а для того, чтобы присматривать за тобой всю жизнь, полную счастья и покоя…"

Я думал, что, в конце концов, это было всего лишь её желанием.

Я вошёл в дом, воспользовавшись ключами. Родители сидели на диване в гостиной, их седые волосы говорили о преклонном возрасте. В руках у матери был конверт с документами, и когда она посмотрела на меня, её выражение лица показалось мне странным.

Я получил документ о праве собственности, а также свидетельство о передаче прав на недвижимость. Мои родители стали новыми владельцами родового поместья А Ю.

Мать сказала:

— Я не знаю, когда она оставила это нам, но теперь, когда она ушла, ты должен принять решение, как поступить. Мы не можем принять дом.

Я не взял с собой документ о собственности, когда покидал их дом.

Как только двери лифта закрылись, в моей голове всплыл образ первой встречи с А Ю.

В тот год она с сияющей улыбкой сказала:

— Привет, как дела? Меня зовут Хэ Юйцзинь, давай будем друзьями.

Но она не просто стала моим другом. Она разрушила мою семью и отношения, чтобы стать моей женой.

Как я и говорил ей, некоторые люди могут быть неприятны, пока они рядом с тобой, но когда они уходят, то оставляют после себя глубокую рану в твоём сердце.

Я не ожидал, что люди появятся так быстро. Когда вернулся домой, на пороге меня уже ждали несколько мужчин в чёрном. В руках у них был большой портфель. Они поздоровались со мной и сказали:

— Мистер Гао, мы те, кому покойный мистер Хэ поручил организовать похороны мисс Хэ.

У меня пересохло в горле, и я взял стакан воды из-под раковины. Отец А Ю действительно был более практичным, чем она. Он давно готовился к этому дню, уверенный, что я никогда не полюблю его дочь, и уже принял все необходимые меры, чтобы А Ю не причинила никакого вреда.

Я наблюдал, как они ухаживали за телом А Ю: переодевали её, наносили макияж. Бережно удалили косметику с лица, после чего за дело взялись специалисты, которые нанесли пудру. А Ю выглядела удивительно спокойной, гораздо спокойнее, чем когда-либо прежде.

Многие люди пришли, чтобы отдать последние почести А Ю, и это меня удивило. Одним из тех, кто помогал с организацией похорон, был Чу Юн. Его черты лица были чёткими и  выразительными, осанка — прямой и уверенной. Он стоял, словно в оцепенении, и смотрел на тело, из его глаз быстро текли слёзы.

Тело А Ю не было кремировано. Её отец хотел, чтобы она была похоронена рядом с ним. Он был любящим и заботливым, продолжал заботиться о своей дочери даже после своей смерти.

Вскоре после этого к нам домой пришли адвокаты, чтобы огласить завещание. Только тогда я понял, что, возможно, А Ю не была такой рассеянной, как я думал. Она уже всё подготовила, и мне не нужно было ничего делать. Нужно было только получить известие о её смерти, как мы узнаём о новостях по телевизору каждый день.

После смерти А Ю все ее имущество перешло к Чу Юну, который был очень расстроен. Наличные и банковские счета были переданы сиротскому приюту. Дом ее предков перешел моим родителям.

Адвокат сообщил, что я имею право проживать в нынешнем доме и могу распоряжаться им по своему усмотрению. Однако я не стал этого делать.

На третий день после ее смерти собрал вещи и уехал, не забрав ничего из нашего общего имущества.

Через три года я вступил в новый брак.

***

Не нужно строить догадки. Моя вторая жена была моей первой любовью, той самой девушкой, с которой А Ю так старалась разлучить.

За всё время, что я был с А Ю, у неё не было других отношений. Возможно, она ждала меня.

В тот вечер она ужинала с директором сталелитейной компании. За ужином выпила слишком много, а по пути домой встретила нескольких хулиганов, которые вели себя вызывающе и пытались воспользоваться её состоянием. Но она сохранила ясность мысли и позвонила мне, умоляя приехать и забрать её.

Как мужчина, я не мог оставить её в такой ситуации.

Я приехал на своей машине. В ярком свете уличных фонарей, освещавших переулок, увидел её, скорчившуюся на обочине. На её лице было написано изнеможение. Волосы были в беспорядке, и было ясно, что это следы борьбы.

Подошёл к ней. Она подняла голову, глаза были полны слёз, она выглядела очень хрупкой и жалкой. Я наклонился, чтобы утешить её. Но прежде чем успел что-то сказать, она бросилась ко мне и крепко обняла. В моих объятиях она заплакала, как маленький ребёнок, вызывая у меня жалость.

— Фэй, давай снова будем вместе, хорошо? Мы уже потеряли пять лет нашей жизни. Мы не можем потерять ещё пять лет.

В этом мире она была единственной, кто называл меня Фэй. Это показалось мне очень личным обращением.

А Ю называла меня только Гао Фей, используя полное имя и фамилию. Даже когда мы занимались любовью, она всё равно обращалась ко мне так, словно не могла преодолеть свою осторожность.

Я обнял её и сказал:

— Да, давай будем вместе.

Мужчина должен быть ответственным, а женщина должна любить себя.

На следующий день я отправился в ювелирный салон и приобрел кольцо с бриллиантом весом в три карата. Мне показалось, что это немного чересчур, но всё, что говорил продавец, звучало так убедительно, словно вместе с этим кольцом я приобретаю всё счастье и радость в этом мире.

Я позволил продавщице помочь мне упаковать кольцо. Думаю, что А Ю поступила опрометчиво. Если бы она поменяла наше кольцо из белого золота на такое же, но с бриллиантом в три карата, наша история могла бы сложиться иначе.

Я отправился в её квартиру. Это было то самое жильё, где мы жили вместе пять лет назад.

Подарил кольцо, а затем опустился на одно колено. Без труда сказала ей, что люблю её и хочу, чтобы мы были вместе.

Она была в огромной пижаме с Винни-Пухом, волосы растрёпаны и распущены. Смотрела на меня, не веря своим глазам.

Но тут же заплакала и сказала, что согласна.

Я достал кольцо из коробочки и надел на её тонкий пальчик. Размер был таким же, как и пять лет назад, поэтому кольцо подошло идеально. До этого момента я не знал размер безымянного пальца А Ю, а теперь, когда она унесла наше обручальное кольцо с собой в могилу, я никогда его не узнаю.

Мы организовали свадебное торжество в отеле и пригласили близких друзей и родственников. Во время церемонии бракосочетания, когда пастор произносил торжественные клятвы, я заметил, как на её глазах блеснули слёзы. Этот контраст между слезами и румянцем на её щеках был поистине очарователен.

Женщины часто плачут, как и мужчины любят курить. И то, и другое было вредной привычкой. Женщины использовали слёзы, чтобы привлечь мужчин, а затем погружались в печаль, когда те их покидали.

Я взял её за руку и вытер слёзы. Слышал, как она говорила: "Фей, я люблю тебя".

Я кивнул и улыбнулся. Перед гостями поклялся в любви своей жене.

Наш медовый месяц мы провели на острове Хайнань. Наслаждались отдыхом, веселились и смеялись от души. Через две недели вернулись и переехали в новый дом. Мы купили его вместе, и он был не таким роскошным, как особняк, который А Ю купила за большие деньги. Но и не маленьким: его площадь составляла 148 квадратных метров, что было очень удобно.

Я лежал на нашей новой кровати и целовал свою невесту. Моё поведение было неподобающим, но мне не нужно было вести себя прилично. Я отпускал в её адрес непристойные шутки, а она поднимала свои тонкие кулачки, чтобы ударить меня в грудь, говоря, что я злой и неотесанный.

Так что я действительно делал с ней много неподобающих вещей.

Спустя три месяца после нашей свадьбы, постепенно, жизнь вернулась к прежнему спокойствию.

***

Спустя десять месяцев после заключения нашего союза, меня посетило странное чувство, которое можно было бы назвать иллюзией.

Я не мог понять, было ли это всего лишь игрой моего воображения, но факт оставался фактом — это произошло.

Каждый раз, когда я находился рядом с Цзяцзин, меня охватывало ощущение отчуждённости, словно я не существовал в этом мире.

В отличие от А Ю, в отношениях с моей супругой я всегда проявлял инициативу. Я был глубоко увлечён. Они обе были моими жёнами, но она вызывала у меня больше чувств, чем А Ю. Она была человеком, который наслаждался жизнью, но в браке с А Ю именно она проявляла инициативу и страдала. Между словами "наслаждаться  и "страдать" всего лишь пара букв, но их значения совершенно различны.

Прежде я думал, что А Ю заслужила это. Если бы она не прикасалась ко мне, ей бы не пришлось этого вынести. Я ненавидел её. Даже если я не испытывал ненависти к её телу, оно всё равно вызывало у меня отвращение.

Однако я не предполагал, что всякий раз, когда мои веки смыкались, руки Цзяцзин, блуждающие по моему телу, обращались в тонкие пальцы А Ю. В ночной темноте, под тёплыми одеялами, А Ю часто бесцеремонно прижималась ко мне и безостановочно говорила, подобно маленькому светлячку, чей огонёк никогда не гаснет. Даже если я игнорировал её ухаживания, она не смущалась и сразу переходила к главной теме.

В течение года после её кончины я часто задавался вопросом: "Если бы А Ю не проявила инициативы, взял бы я её?". После той ночи, когда мы сочетались браком, я возненавидел её, возненавидел за то, что она была бесчестным человеком, решившимся на то, чтобы опоить мужчину наркотиками.

Но я так и не пришёл к ответу, поэтому более не размышлял об этом.

По прошествии некоторого времени начал замечать, что мой интерес к происходящему несколько угасает, и объяснял это накопившейся усталостью. В последние дни я был особенно загружен работой, и поэтому решил воздержаться от общения с женой в течение двух недель. Только в ту ночь, когда мы смогли успешно завершить переговоры, я позволил себе снять ограничения, которые сам же и установил.

Наконец, наступила зима, и произошло нечто, имевшее серьёзные последствия. В дом, в котором я некогда проживал с А Ю, проникли посторонние лица.

В то время, когда я находился на работе, мне позвонили из полиции и осведомились, являюсь ли я владельцем этого жилища. Я ответил отрицательно, но, поскольку полицейские настаивали на моём визите, у меня не было иного выбора, кроме как сесть за руль автомобиля и направиться к старому дому.

Место выглядело неизменным. Оно было таким же тихим и безлюдным, лишённым признаков жизни, как и прежде.

Я припарковал автомобиль. К воротам уже подъехали несколько полицейских машин. Войдя внутрь, я обнаружил, что антиквариат и знаменитые произведения искусства, некогда украшавшие гостиную, исчезли. Дом, который некогда был тщательно декорирован Хэ Юйцзинь, утратил своё былое великолепие.

Полицейские поинтересовались у меня, как давно в этом жилище никто не проживал.

Я ответил, что почти четыре года. Оставалось ещё месяц и семь дней до того, как исполнится четыре года со дня смерти А Ю.

Он хотел, чтобы я провёл инвентаризацию и определил стоимость похищенного. Я осмотрел помещение и, покачав головой, сообщил полицейскому, что не могу назвать стоимость украденных вещей.

Полицейский, несколько полноватый, уставился на меня с недоверием и спросил:

— Как же так, вы прожили здесь два года и не знаете, что находится в доме?

Я покачал головой. У меня не было оснований лгать.

Сообщил, что могу дать лишь приблизительную оценку, и у стража порядка не было иного выхода, кроме как смириться с этим, он принял моё предложение. После этого попросил молодого полицейского следовать за мной, пока я буду отмечать недостающие предметы.

В доме было несколько комнат, и, проходя из одной в другую, я подумал, что впервые по-настоящему увидел это жилище. Разумеется, я не мог точно сказать, сколько вещей было украдено.

Больше всего времени я провёл в спальне. Это была комната, которая была мне наиболее знакома. Сейф вскрыт, и внутри ничего не осталось. Молодой полицейский спросил меня, что там было, и я ответил, что, возможно, раньше лежали драгоценности. У А Ю были драгоценности, но я не знал, где она их хранила. Полицейский попросил меня оценить их стоимость, но я мог только качать головой.

В итоге, полицейские были вынуждены признать своё бессилие и уйти. Перед уходом они сообщили, что в деле недостаточно улик, а преступник оказался опытным и не оставил никаких следов. Они опасались, что пройдёт много времени, прежде чем смогут продвинуться в расследовании.

Я понимал, что они имели в виду: мало шансов раскрыть это дело. Даже если украденные вещи были перепроданы на нелегальном рынке, полиция не смогла бы установить, что именно украдено, поскольку нет точных данных.

Я кивнул и отпустил их. Подумал, что это моя вина, и не хотел усложнять работу полиции.

Решил привести дом в порядок. После того как полицейские и вор проникли в дом, здесь стало неуютно. Это заняло у меня много времени, и я не думал, что уборка может быть такой сложной.

Когда закончил наводить порядок, то сел на диван и закурил. На стене напротив висела свадебная фотография в рамке. Вор не стал бы её красть, ведь это просто фотография.

Она была такой увеличенной, что люди на ней казались искажёнными. Мне захотелось посмеяться над А Ю. Зачем она увеличила фотографию до таких размеров? Но я не смеялся, потому что мне показалось, что в этом есть какой-то смысл.

Вернулся в нашу спальню. На стене висел портрет А Ю, и её улыбка была такой же лучезарной, как и всегда. Я стоял в метре от неё, и она была совсем рядом. Я лёг на кровать, немного уставший после рабочего дня, который был наполнен событиями, включая встречу с полицией. Решил остаться здесь на ночь. Позвонил Цзяцзин, и она сказала, что всё понимает. Её забота была тем, чего А Ю никогда не смогла бы достичь.

Как только я лёг на кровать, то заснул на той стороне, где обычно спала А Ю.

Не знаю почему, но сон был настолько реалистичным, будто я мечтал о нём всю жизнь. Сначала думал, что А Ю никогда не поймёт, что значит быть заботливой, но в следующий момент я уже думал о ней.

Я протянул руку, чтобы коснуться места, где когда-то спала А Ю. Постельное было мягким и приятным на ощупь.

Это было настолько реально, что я не мог поверить своим ощущениям. Я позвал А Ю. На этот раз сам проявил инициативу. Зарылся в одеяло и всем телом прижался к ней. Моё лицо оказалось у её талии, и я начал опускаться всё ниже.

Моё тело охватило пламя. Я крепко обнял А Ю. Она посмотрела мне в глаза и озорно улыбнулась.

В своих грёзах я парил, мой разум был словно в тумане. Я понимал, что всё это не было реальностью. А Ю исчезла уже четыре года назад, её тело давно истлело до неузнаваемости и растворилось в земле. Поэтому тело подо мной не могло быть реальным, но я всё равно не мог проснуться.

Прошло много времени с тех пор, как мне в последний раз снились сны, не говоря уже о снах с эротическим содержанием.

Только когда я проснулся на следующее утро, пальцы коснулись чего-то прохладного и влажного. Я достиг пика наслаждения — на четвёртый год после смерти А Ю, в первый год моего нового брака.

Во сне, с Хэ Юйцзинь…

----------

Том 1 Глава 11

Когда наступила весна, мы с Цзяцзин решили, что хотим завести ребёнка. Она поделилась своими мыслями со мной, когда прильнула в мои объятия, и её лицо было таким нежным и очаровательным.

Я читал газету.

— Да, — Обнял её за плечи. — Давай заведём ребёнка.

Мы начали готовиться к появлению малыша, потому что верили, что нам нужно иметь здоровые разум и сердце, чтобы принять новую жизнь.

К счастью, у нас обоих не было вредных привычек или пороков. Тело Цзяцзин было здоровым, и через несколько месяцев она была готова.

Но я решил перестраховаться и проконсультироваться в больнице. Когда-то я сделал одиннадцать инъекций противозачаточных средств, чтобы избежать нежелательной беременности, и не знал, повлияет ли это на здоровье будущего ребёнка. Я подумал, что если будут какие-то последствия, придётся пересмотреть своё решение.

Специалисты провели детальное обследование, после чего проанализировали отчёт, написанный профессиональным языком, в кабинете для консультаций. В итоге сообщили, что инъекции практически не оказали отрицательного влияния на мой организм, а если бы и оказали, то это произошло бы уже четыре года назад, когда я в последний раз делал такую инъекцию, и все последствия давно должны были исчезнуть.

Услышав желаемый ответ, я с облегчением кивнул. Никому не хочется иметь проблемного ребёнка.

В ту ночь наша страсть достигла такого же накала, как в первую брачную ночь.

Мы оба были убеждены, что это не просто ночь наслаждения, а нечто большее, что навсегда свяжет наши жизни.

Как и многие родители, с нетерпением ждали появления малыша.

Но каждый раз, когда я принимал душ после наших встреч, я видел перед собой Хэ Юйцзинь. Мне хотелось, чтобы она опустилась передо мной на колени, подпёрла голову локтем и смотрела на меня так, как часто делала это раньше. Я хотел, чтобы она посмотрела на меня. Если бы она посмотрела, я бы тоже присел на корточки и предстал перед ней без единой одежды.

Хотел сказать, "Хэ Юйцзинь, что если бы время можно было повернуть вспять, я бы хотел, чтобы у нас был ребёнок".

Я хочу только от тебя ребёнка.

Но время ушло, и его не вернуть. Не осталось ничего, что могло бы напомнить о ней.

Это была иллюзия, и я быстро пришёл в себя.

Как я мог сказать такие слова, если уже забыл, как она пахла?

Зачатие произошло гораздо позже, чем мы ожидали, спустя пять месяцев. Цзяцзин держала в руках тест на беременность, на экране которого отчётливо виднелись две красные полоски. Она смеялась и плакала, обращаясь ко мне:

— Фэй, у нас наконец-то будет малыш!

Я взял тест из её дрожащих рук и крепко обнял её. Успокаивающе сказал:

— Не плачь, спасибо тебе.

Затем поцеловала её, поглаживая по лицу и что-то ласково бормоча.

Это была искренняя, детская радость.

С наступлением беременности мы начали готовиться к появлению малыша.

Мы планировали завести ребёнка в начале весны, но из-за необходимости пройти медицинское обследование это произошло только в октябре.

Зима уже наступила, и воздух стал морозным.

Цзяцзин поделилась со мной одним наблюдением. Она сказала, что я хожу во сне.

Я не придал этому значения, ведь мне было почти тридцать лет, и я мог ходить во сне, даже не подозревая об этом. Но Цзяцзин произнесла это с такой уверенностью, будто видела своими глазами. Она сказала, что в глубине сна у неё было смутное ощущение, что меня нет рядом.

Я не согласился, но она настаивала на своей правоте. По мере того как она всё больше нервничала, я начал опасаться, что её вспыльчивость может навредить ребёнку, и решил больше не спорить. Вместо этого обнял её, положив руку на слегка округлившийся живот, и с улыбкой спросил:

— Если меня не было рядом с тобой, мог ли я быть внутри тебя?

Она рассмеялась, но немного раздражённо, и ударила меня, сказав, что я веду себя неприлично — как отец, который не подаёт хорошего примера своему ребёнку. Как я мог проводить дородовые занятия таким образом?

Я рассмеялся и сказала, что не практикую то, что проповедую, иначе как бы наш ребёнок мог появиться на свет?

Я думал, что совершенно нормальный.

Кроме того, если бы я действительно ходил во сне, куда бы я пошёл и с кем бы мог встретиться?

***

Но всё не так просто. Цзяцзин, казалось, была очень обеспокоена моим состоянием.

Она часто говорила, что я, должно быть, выходил из дома ночью. В конце концов, я разозлился и запретил ей говорить об этом.

Она испугалась, потому что не могла представить, что я могу разозлиться. Замолчала и больше не поднимала эту тему.

Я сопровождал Цзяцзин на приёме у гинеколога. Иногда заходил вместе с ней. В других случаях сидел на стульях в зоне ожидания, за пределами коридора.

Стены больницы были такими белыми, что их нужно было перекрасить. В сочетании с белой плиткой они создавали ощущение, что даже солнечный свет был очищен до такой степени, что потерял свой цвет и сияние. Передо мной было бесконечное белое море, пока веки не начали тяжелеть.

Проход был совсем коротким, всего несколько шагов, но в конце его было большое окно, за которым виднелись зелёные травы и красные цветы. Я почувствовал аромат цветов и увидел, как Хэ Юйцзинь выходит из комнаты. Она улыбалась, словно это было самое главное в её жизни.

Её образ вдруг изменился, и я увидел, как она лежит на больничной койке после аварии. Вспомнил, как она мечтала об овсянке, когда проснулась, но я не хотел с ней разговаривать.

Я был словно загипнотизирован и начал мысленно перебирать сцены. Я должен был их переиграть, иначе бы никогда не смог продолжить. Подошёл к ней, сел рядом и посмотрел ей в глаза. Я не понимал, почему, но слёзы сами потекли из моих глаз.

Уткнулся лицом в её плечо и сказал, что это не слёзы, но они продолжали течь.

Когда я очнулся, Цзяцзин стояла у окна. Она смотрела на меня, склонив голову, и в её взгляде читались радость и интерес.

Я встал и подошёл к ней. Предложил вернуться.

Если бы Цзяцзин не сказала мне, что я хожу во сне, а стала бы говорить о том, что я с нежностью вспоминаю прошлое, я бы, возможно, без колебаний согласился.

Но Цзяцзин не сказала ни слова об этом.

Но однажды она неожиданно бросилась в мои объятия:

— Фэй, я хочу тебя кое о чём спросить.

Я обнял её, вдыхая аромат волос. Цзяцзин использовала шампунь с лавандой Clairol, и запах был просто невероятным.

И сказал:

— Продолжай.

Она села ко мне на колени, повернувшись лицом. Её глаза сияли, когда она спросила:

— Ты всё ещё думаешь о Хэ Юйцзинь? Даже иногда?

Я не понял, почему Цзяцзин вдруг задала этот вопрос. Погладил её по голове и спросил:

— Почему ты спрашиваешь?

Она отвернулась, повернувшись ко мне спиной. Я не успел среагировать и подумал, что после беременности она стала одиноким человеком, который двигался за двоих.

— Мне интересно, как ты к ней относишься? В тот год она причинила боль тебе и твоим родителям, но теперь её нет в живых. Гао Фэй, разве это не забавно? Вы оба должны были быть вместе всю жизнь, но ведь никто не знает, сколько она продлится.

Я тоже подумал, что такой исход событий был немного неожиданным, но всё же спросил:

— Разве ты не хочешь быть со мной?

Только если Хэ Юйцзинь покинет этот мир, я смогу быть с тобой.

Она взяла мою руку и нежно укусила за палец, говоря:

— Я хочу этого. Даже если я умру, я всё равно хочу быть с тобой. Но, Фэй, ты должен помнить, что я буду с тобой только если буду уверена в твоей любви.

Я убрал руку. Мне не понравилось это действие, потому что оно напомнило мне о Хэ Юйцзинь. Она часто вела себя так легкомысленно, когда пыталась соблазнить меня.

Я сказал Цзяцзин, что запомнил ее слова.

Подумал, что, наверное, действительно запомнил, потому что каждый день старался изо всех сил, чтобы провести день с Цзяцзин.

Я начал обустраивать детскую для нашего ребёнка. Подготовка была одновременно и хлопотной, и радостной. Я мечтал о дочери, поэтому оформил комнату в розовых тонах, потратив на это много времени и сил. Я никогда в жизни не делал ничего с такой серьёзностью.

Цзяцзин взглянула на меня и улыбнулась. Она сказала, что если бы у нас не было детей, то я потеряю половину своей жизни.

Мне показалось, что это абсурдно, похоже на предположение о том, что было бы, если бы в мире не существовало ни мужчин, ни женщин.

Но я простил её, ведь она была матерью моего ребёнка.

***

В разгар зимы, когда дни сменяли друг друга, произошло ещё одно странное событие. Дом А Ю снова стал жертвой кражи. Это заставило меня задуматься о том, что охрана вокруг этого места не выполняет свои функции должным образом, и я решил потребовать компенсацию от охранного агентства в соответствии с условиями нашего договора.

По логике вещей, в этом кооперативе жили люди, обладающие огромным состоянием, которые больше всего опасались, что их богатство может исчезнуть в одночасье. Как же тогда охрана могла не справиться со своей задачей?

Я был возмущён и вернулся в особняк, чтобы найти договор. Я не собирался оставлять это дело без внимания.

Но я не смог найти договор. Обыскал нашу спальню несколько раз, но безуспешно. Смотрел на фотографию А Ю и не понимал, где же может быть договор. Или, возможно, его никогда и не существовало.

А Ю улыбалась. Её улыбка была такой же, как всегда, с тем неповторимым изгибом глаз, которые сияли радостью.

Я вернулся домой и снял обувь у входа. Я был очень уставшим. Полицейские снова обыскали дом, задавая те же вопросы, что и раньше, но так и не смогли дать мне удовлетворительного ответа.

С момента зачатия Цзяцзин прошло уже три месяца. Она взяла отпуск по беременности и сейчас находится дома в ожидании рождения ребёнка.

Если бы это было в прошлом, я бы подошёл к ней и спросил, как прошёл её день, что она ела или делала, скучала ли она по мне, не случилось ли что-нибудь с нашим ребёнком. Но сегодня я не сделал ничего из этого. Только поздоровался с ней и направился в ванную.

После того как принял ванну, переоделся и сказал:

— Мне надо уехать. Вечером не жди.

Цзяцзин стояла и внимательно смотрела на меня.

— В дом Юйцзинь?

Я кивнул.

— Мне нужно проверить систему безопасности. Пусть я там не живу, но только мне разрешено входить.

Она снова кивнула. Я наклонился и поцеловал её.

— Отдыхай, не засиживайся допоздна. Если что-то случится, позвони мне, и я сразу же вернусь, как бы поздно это ни было. Передай нашему ребёнку от меня пожелания спокойной ночи.

Я ушёл. Той ночью мне снова приснился сон. Казалось, что комната была наполнена особой атмосферой, из-за которой я не мог контролировать свои чувства. В своих снах я бесчисленное количество раз хотел проснуться, потому что знал, что это не может быть реальностью. Цзяцзин была с моим ребёнком, поэтому у меня не могло быть галлюцинаций.

Но я не мог контролировать себя. Обнял Хэ Юйцзинь, и меня охватило невыносимое волнение, как будто держал в руках самое драгоценное сокровище в мире. Мне нужна была эта фантазия.

***

Я установил более совершенную систему безопасности. Хотя дом был почти полностью пуст, у меня не было иного выбора, кроме как продолжать поддерживать его внешний вид завершённости и нормальности.

Однако после того, как я установил систему, супруга сообщила, что мне следует проконсультироваться с врачом. Я улыбнулся и ответил:

— Хотя я и был несколько утомлён за эти несколько дней, это не настолько серьёзно, чтобы требовалось посещение врача.

— Я имею в виду психиатра.

Я замер, на мгновение растерявшись, не зная, что ответить. Мне показалось, что это просто сорвалось у неё с языка, но то, как она поправила одежду и выпрямилась, придало  теме серьёзный оттенок. Её мрачное выражение лица не дало мне времени погрузиться в свои мысли, и я не смог придумать ложь.

Медленно произнёс:

— Сделаю вид, что не слышал этого.

В глубине души я испытывал горечь и разочарование, ибо ни одна жена не должна желать, чтобы её супруг посещал психиатра.

Поднялся и направился в другую комнату, не в силах более созерцать её лицо и представлять, что в чреве носительницы этого лица находится мой ребенок.

Однако Цзяцзин оказалась более взволнованной и решительной, нежели я предполагал. Она вскочила на ноги и устремилась ко мне, преграждая путь, словно терпя это долгое время.

И продолжила громким голосом:

— Ты не можешь отказаться. Убеждал меня, что не страдаешь лунатизмом — да, не страдаешь, но у тебя галлюцинации. Ты не только не забыл Хэ Юйцзинь, но и всё чаще и чаще думаешь о ней. С этим уж точно не спорь.

Я смотрел на неё.

— Нет.

— Ты лжёшь. Гао Фэй, ты бы не стал мне лгать раньше.

Она плакала, слёзы текли по щекам. Я протянул руку, чтобы вытереть их, и успокоил её:

— Я обещаю, что мы будем вместе до самой смерти.

Это было лучшее обещание, которое мужчина может дать женщине. Юйцзинь ждала этого всю жизнь, пробовала разные способы и уговаривала меня тысячу раз, но я ни разу не говорил ей об этом.

Цзяцзин уснула в моих объятиях. В ту ночь она больше не спорила, но это было только на одну ночь.

На следующий день она пошла в больницу и записалась к психиатру от моего имени.

Я посмотрел на документы перед собой, и во мне закипела злость. Думал, что она перестанет говорить об этом.

— Я не болен. Сколько раз нужно повторить, чтобы ты поняла — я не сумасшедший.

— В таком случае, сколько раз мне нужно повторить, чтобы ты понял? — Она на секунду задумалась, а потом продолжила: — Разве мы не узнаем ответ после того, как доктор осмотрит тебя?

— Зачем мне нужен чужой человек, который скажет мне, здоров я или нет, когда речь идёт о моём собственном теле? Я могу есть, пить и спать, так как же у меня может быть эта ужасная болезнь, о которой ты говоришь?

Я больше не хотел продолжать этот разговор и повернулся, чтобы уйти.

— Если не пойдёшь к врачу, я сделаю аборт.

Я не мог поверить своим глазам и обернулся, чтобы посмотреть на неё. Мне стало интересно, знал ли я её раньше?

Но я действительно знал её. Мы познакомились в первый день учёбы в университете, когда регистрировались на занятия. Я увидел, как она тащит свой багаж, и помог добраться до общежития, оставив свой номер телефона. Позже мы посещали одни и те же курсы и участвовали в одних и тех же внеклассных мероприятиях.

Со временем, когда мы каждый день гуляли по небольшому парку, начали влюбляться друг в друга.

Если бы не внезапное появление Хэ Юйцзинь, она была бы единственной женщиной в моей жизни. Нет, даже если появилась Юйцзинь, она всё равно осталась единственной женщиной, с которой я хотел бы провести остаток своей жизни. И вот, она даже стала матерью моего ребёнка, но всё же хотела отказаться от этого статуса, от всего этого. По необъяснимой причине хотела отказаться от жизни, которая зарождалась в ней.

— Попробуй, Су Цзяцзин. Если с моим ребёнком что-то произойдёт, я не оставлю тебя в покое.

----------

Том 1 Глава 12

В первые дни октября в окрестностях города царила холодная атмосфера. В сгущающихся сумерках он был окутан плотным туманом, который напоминал клубы дыма, поднимающиеся из морозильной камеры. Ночное небо над окутано мраком, словно боги взяли огромный колокол и накрыли им весь мир. Казалось, что эта непроглядная тьма будет длиться вечно, застигнув всех врасплох.

Я шёл по улицам в одиночестве. Холодный ветер гулял по дорогам, но листья на деревьях оставались зелёными.

Позвонил Дон Сину, своему другу детства. Предложил ему встретиться и выпить.

Когда Дон Син согласился, он вскоре появился передо мной с улыбкой на лице и сказал:

— Не могу поверить, что ты вышел на улицу посреди ночи, чтобы выпить. Разве не хочешь провести время с женой?

Дон Син был человеком, который не привык сдерживать свои эмоции, и его беззаботность была заразительна. Я не мог сравниться с ним в этом.

Мы зашли в бар. Это место было мне знакомо, и когда почувствовала незнакомый аромат, сердце забилось сильнее от волнения.

Вскоре после того, как Дон Син сел за столик, к нему подошёл незнакомый человек и завязал беседу. Это был завсегдатай бара, и Дон Син быстро исчез вместе с ним, появившись снова. Он сделал глоток, медленно восстанавливая дыхание.

Оперевшись на стол, спросил:

— Скажи, что произошло?

У меня резко пропало желание изливать душу, поэтому просто покачал головой.

— Что случилось? Это же просто выпивка, зачем, как женщина, искать столько причин, чтобы отказаться?

Дон Син рассмеялся, от него сильно пахло алкоголем. Я взял куртку и собрался уходить, потому что не мог больше терпеть этот запах. Если мне и нужно было отвлечься от плохого настроения, то я уже добился своего.

— Пошли!

— Так рано? — Дон Син посмотрел на часы.

— Цзяцзин будет волноваться, — сказал я.

Это было лучшее оправдание, которое я мог придумать, чтобы уйти пораньше. Но в глубине души я подумал: "О чём могла волноваться Цзяцзин? Что со мной может случиться? Что я попаду в аварию, если останусь ночевать у какой-нибудь девушки? Или что я поссорюсь с другой девушкой? Или что у меня действительно есть какое-то психическое заболевание?"

— Ты иди. Я ещё хочу повеселиться.

И я ушёл один. Не успел отойти и на пару шагов, как вдруг слышу голос Дон Сина за спиной.

— Если ты здесь сегодня из-за того, что поругался с женой, то я тебя поздравляю!

Я повернулся к нему и пытаюсь понять, о чём он говорит.

— В вашем браке никогда не было скандалов. Не из-за Цзяцзин, а из-за тебя, Гао Фэй. Ты за всё время ни разу не разозлился.

***

Вставляя ключ в замок, я был осторожен, как никогда. Беременным женщинам нужен отдых, а Цзяцзин почти не спала в эти дни. Снял обувь и увидел жену, когда вошёл в спальню. Она крепко спала, но на столике лежали бумаги, которые она читала. Я не стал их трогать и поцеловал её в лоб, а про себя подумал: "Цзяцзин, поверь мне, я не болен".

Я вспомнил, что сказал Дон Сину перед отъездом:

— Цзяцзин думает, что у меня проблемы с головой. Как думаешь, это правда?

Дон Син долго смотрел на меня и наконец ответил:

— Если Цзяцзин так думает, значит, что-то не так.

Я был немного расстроен, что мне нужен врач, и хотелось кричать на весь мир. Я ненавидел это чувство, но всё равно просил и умолял, как сейчас:

— Цзяцзин, ты мне самый близкий человек, поверь, я здоров.

Потом принял душ и пошёл спать.

Но на следующий день родители Цзяцзин и мои родители пришли к нам домой.

Цзяцзин сидела в углу и молчала. Её губы были плотно сжаты, а в глазах читалась решимость. Она не сказала мне ни слова. Была похожа на могущественного и беспристрастного судью: если ты не делал то, что тебе сказали, у неё были средства заставить тебя подчиниться.

Родители Цзяцзин были непреклонны. Если я не пойду к врачу, они заставят Цзяцзин сделать аборт, а потом развестись со мной.

Мои родители смотрели на меня, их лица были бледными, а волосы — седыми. Они не знали, как отказать в такой просьбе. Если бы у меня действительно было то, что Цзяцзин называла психозом или каким-то другим психическим заболеванием, то чувство вины и беспокойства в их сердцах никогда не позволило бы им убедить Цзяцзин остаться на моей стороне.

Я стоял в своей комнате, и мама гладила меня по лбу, наблюдая, как из моих глаз текут слёзы. Она прошептала мягким голосом с лёгкой хрипотцой, которая бывает только у матери:

— Всё не должно было так обернуться. Этого никогда не должно было случиться.

Отец молчал, но его правая рука продолжала потирать сломанную ногу. Это был вечный след, который Хэ Юйцзинь оставил в его жизни, то, что будет с ним до конца. С тех пор, как он сломал ногу, всякий раз, когда случалось что-то серьёзное, папа совершал это неосознанное действие, потому что это вошло у него в привычку.

Цзяцзин наконец-то заговорила. И сказала она всего одну фразу, но мне этого хватило, чтобы сильно расстроиться.

— Гао Фэй, я не хочу, чтобы сумасшедший был отцом моего ребёнка. И я не хочу, чтобы сумасшедший был моим мужем — понимаешь?

Я не знал, что ответить. Такие слова, как "обещания не стоит воспринимать всерьёз", обычно говорят женщины, когда их сердце разбито.

А она ещё и "сумасшедший" сказала.

Сумасшедший — это не то же самое, что псих.

Не знаю, называли ли кого-то из вас в семье сумасшедшим, но в обычной речи больше чувств и эмоций, чем в научных терминах. Может, потому что в них меньше эмоций.

У меня сердце сжалось, будто по нему провели огромной пилой. Я медленно сказал:

— Цзяцзин, ты же помнишь, что мы обещали друг другу на свадьбе.

Это был не вопрос, а утверждение.

— Не напоминай мне об этом, Гао Фэй. Если бы ты был нормальным, я бы относилась к тебе по-другому. Но ты сам подумай, был ли ты нормальным? Пока ты терпишь такое отношение, я буду жить с тобой.

Я пытался убедить её, что я не псих. Она стояла на своём.

Её родители хотели, чтобы она вернулась к ним. Они говорили, что жить с ненормальным человеком опасно, потому что однажды я могу причинить ей боль, ведь ненормальные люди не отвечают за свои поступки. Даже если я убью Цзяцзин, меня не посадят.

Я так разозлился, что кулаки сами собой сжались.

Два года я был женат на Цзяцзин и ни разу не дал повода в себе усомниться. Я так старался, так старался, но всё равно не мог вспомнить ничего плохого, что сделал.

Даже называл ее родителей "папа" и "мама" чаще, чем своих. И когда наступал Новый год или ещё какой-нибудь праздник, я делал всё, что должен был сделать, как зять. Всегда был с ними честным, и с материальной точки зрения, и с точки зрения уважения к старшим.

Но почему же тогда всё так обернулось?

Я помню, что никогда не зажигал благовония для отца Хэ Юйцзинь и не убирался на его могиле. Когда Хэ Юйцзинь была ещё жива, она однажды пожертвовала собой, чтобы спасти мою жизнь. Позже я узнал, что она больна, и, кроме жалости и вины, которые я почувствовал, я не относился к ней хорошо. Никогда не проявлял к ней тепла. Постоянно говорил ей: "Хэ Юйцзинь, я тебя ненавижу. Даже до самой смерти я никогда тебя не полюблю". Но она продолжала улыбаться мне и говорить: "Гао Фэй, я тебя люблю.

Она пыталась прижаться к моему холодному лицу, чтобы преодолеть пропасть между нами.

Она дорожила мной, как самым ценным в мире.

Я отправил своих родителей домой. Они уже были в возрасте, но из-за меня им пришлось пережить это фиаско, и я ничего не мог сделать со своим чувством вины.

Цзяцзин собирала свои вещи.

— Ты хочешь съехать? Не надо, я сам.

И вот так мы стали жить раздельно.

***

В октябре пошёл снег. Мелкие капли дождя смешивались с изморозью, которая танцевала на небе, а холодный туман окутывал город.

Когда я шёл по дороге, чтобы свернуть за угол, мои штанины, которые раньше были сухими и хрустящими, снизу промокли от луж. Хотя вода не просачивалась через носки, невозможно было не обратить внимания на эту липкую ледяную воду, которая, казалось, проникала в самое сердце.

Однако пронизывающий холод в воздухе, казалось, не беспокоил тех, кто вставал рано. Он не повлиял и на пожилых людей, которые продолжали свои утренние прогулки в парке, слушая старые радиоприёмники. Можно было видеть, как они, одетые в простую одежду, делали утреннюю зарядку. Можно было даже увидеть детские коляски, украшенные голубыми цветами, и маленьких детей в них, которые надували губки и широко раскрывали глаза, с любопытством разглядывая прохожих.

В отдалённых уголках можно было увидеть влюблённые пары, которые были одеты в одинаковые наряды. Некоторые из них страстно целовались, и если бы вы не были осторожны, то могли бы стать невольным свидетелем их объятий.

Но это не помешало бы им продолжать целоваться перед окнами. Они продолжали бы говорить без умолку, признаваясь друг другу в любви, глядя друг на друга счастливыми глазами и улыбаясь блаженными улыбками.

А вы продолжали бы карабкаться по окнам, как ненужная виноградная лоза, бесконечно растягиваясь вверх. Возможно, один из ваших побегов случайно перебрался бы через подоконник и коснулся бы старых оконных стёкол, но вы могли бы только продолжать смотреть на людей за окнами. С утра до вечера, чтобы никогда не стать частью их жизни.

Но на них это никак не повлияло.

Я не хотел жить отдельно от Цзяцзин, но так получилось, что мы всё равно жили порознь. Это было не в моей власти.

В этом городе я искал тысячу причин, но не мог найти ни одной. Каждое утро мусоровоз приезжал в назначенное время, на дорогах было много машин, а в офисах — людей. Казалось, что после моего ухода никто не давал мне повода думать, что всё кончено.

Я ушёл, но мне некуда было идти.

Я не вернулся в дом Хэ Юйцзинь. Снял номер в отеле и прожил там больше двух недель. Думал, что, когда Цзяцзин успокоится, смогу вернуться. Ребёнку нужна была семья и хорошие отношения с родителями. Я не верил, что Цзяцзин могла забыть, как когда-то сказала мне:

— Фэй, давай будем вместе.

За прошедшие две недели я получил повышение. Успехи говорят сами за себя. Если бы я действительно был не в себе, как утверждала Цзяцзин, то скажите, какой безумный человек мог бы достичь таких результатов в работе, как я? Так что, Цзяцзин, ты ошибаешься.

Я бы использовал это, чтобы убедить её.

Я действительно прожил свою жизнь так, как хотела Хэ Юйцзинь. Шаг за шагом, день за днём я жил так, как жил бы нормальный человек. Не упускал ни одной возможности, которая могла бы вернуть меня к моей прежней жизни. Но я никогда не думал о том, захочет ли Цзяцзин этого.

В начале ноября она мне позвонила. Я был в хорошем настроении и думал, что она, наконец, согласится помириться.

Но всё пошло наперекосяк.

Я стоял перед Цзяцзин и пытался понять, что она имела в виду. В тот момент я возненавидел китайский язык.

Она сказала:

— Гао Фэй, я сделала аборт.

Её лицо было спокойным, никаких эмоций.

— Ты сделала аборт, не спросив моего разрешения?

Я пытался успокоиться.

— Да. Если бы я подождала ещё немного, было бы поздно.

— Су Цзяцзин, кто тебе разрешил?

Я больше не мог сдерживаться и встал.

— Ты что, имеешь право решать, что делать с моим ребёнком? И вообще, как ты можешь сейчас рассуждать о его возрасте, как будто ничего не случилось? Я не думал, что ты можешь быть такой жестокой. Это же твоя плоть и кровь. Как ты можешь так поступать?

Она не ожидала, что я буду её обвинять. Вскочила и закричала:

— А кто тебе дал право разрушать нашу любовь?

В тот момент я был в замешательстве и не мог найти слов. Стоял в растерянности. Было очевидно, что мои слова причинили ей боль, и она заплакала. Даже самый свирепый тигр не станет по своей воле поедать своих детёнышей. Возможно, Цзяцзин не хотела этого, но поскольку она прошла через это, я не смог заставить себя простить её.

— Гао Фэй, я уже говорила тебе раньше: я буду с тобой, только если поверю, что ты любишь меня. Из-за Хэ Юйцзинь мы расстались, но я не винила тебя тогда, потому что знала, что это был не твой выбор. Её семья богата и влиятельна, и у нас нет средств противостоять им, поэтому я тогда ничего не сказала и решила отступить. Всё это время, пока ты был женат, я не любила никого другого. Гао Фэй, я всегда верила, что я всё ещё та, кого ты любишь, поэтому продолжала любить тебя. До тех пор, пока ты продолжал любить меня, какой бы сложной ни была проблема, даже если бы всё, что я могла — это оставаться с тобой как с другом, я бы покорилась судьбе. Я хотела, чтобы у нас был только один шанс — только один шанс любить безоговорочно. Но у Небес свои намерения.

И вот, Хэ Юйцзинь мертва. Ты сделал мне предложение, и я подумала, что мы вдвоём только что сделали крюк в жизни, а теперь, наконец, вернулись туда, где должны были быть. Мы бы провели вместе всю нашу жизнь, пока смерть не разлучит нас, и поэтому я дала тебе это обещание. Но ты никогда не понимал, что значит для женщины посвятить свою жизнь мужчине.

Она остановилась и посмотрела на меня. В её глазах читалась усталость.

— Гао Фэй, ты не можешь дать мне то, что я хочу, а я не могу дать тебе то, что хочешь ты.

Наш разговор прервался на этих словах.

Я смотрел на её живот, такой же плоский, как и раньше.

— Прощай, — сказал я.

***

Я не представлял, как оказался у дома Хэ Юйцзинь.

Стоял на перекрёстке главных улиц, наблюдая за толпой пешеходов, которые переходили дорогу. Смотрел, как зелёный свет сменялся красным, а люди превращались в движущиеся автомобили.

Под неоновыми огнями, освещавшими бесконечный поток людей, улица представляла собой захватывающее зрелище. Разноцветные огни и шум создавали атмосферу активности и движения.

Я стоял под светофором, закрыв глаза.

Вдруг заметил маленького ребёнка, который шёл ко мне с противоположной стороны улицы. Он был таким маленьким и хрупким, что казалось, его может раздавить толпа людей. Его рост был примерно как у цыплёнка, и он неуверенно покачивался при ходьбе. Никто, кроме меня, не обращал на него внимания, и множество людей в яркой одежде проходили мимо, не замечая его.

Когда он двигался, его фигура то появлялась, то исчезала из виду, прежде чем он снова появлялся с улыбкой.

Медленно протянул ко мне руку, которая ещё не полностью сформировалась. Его локти и грудь всё ещё были соединены паутиной плоти. Он дрожал, протягивая ко мне обе руки и становясь похожим на маленькую летучую мышь телесного цвета.

Я смотрел на него, даже когда начал улыбаться. Слышал шёпот, вырывавшийся из его тонкого горла, крики, которые казались беспомощными мольбами.

Мои глаза наполнились слезами. Белый туман, смешавшийся с жёлтым светом светофоров, затуманил зрение.

Порыв холодного ветра унёс ребёнка прочь. Я дотронулся до своих щёк, почувствовал что-то холодное и мокрое и понял, что плакал.

Затем, охваченная горем и негодованием, направился к дому Хэ Юйцзинь. Воспользовавшись ключами, распахнул дверь. Бросился в спальню и яростно сорвал её фотографию, швырнув на пол со всей силы, на которую был способен.

Стекло разбилось вдребезги, и один из осколков разрезал фотографию в том месте, где раньше лицо Хэ Юйцзинь, подобно цветку, который внезапно распустился.

Я в ужасе смотрел на фотографию человека, который был запечатлён на ней, и не мог сдержать крика:

— Хэ Юйцзинь, ты снова меня обманула! ГГоворила что тебя больше нет в этом мире, что ты не доживёшь до старости. Ты обещала, что я вернусь к нормальной жизни. Но посмотри, что ты сделала! Почему не отпускаешь меня даже после своей смерти?

На фотографии она была в чёрно-белом цвете, но продолжала улыбаться, как и всегда. В этом мире она была единственным человеком, который мог так искренне и радостно улыбаться на своём посмертном портрете.

После того, как я выкрикнул эти слова, у меня больше не осталось сил. Упал на кровать, совершенно обессиленный. Перед  глазами снова возник образ того ребёнка. Он улыбался и бормотал что-то неразборчивое. Я зарылся головой в одеяло.

Так не должно было быть.

Это не должно было произойти. Это не должно было произойти никогда.

Среди ночи я резко проснулся. Фотография Хэ Юйцзинь всё ещё лежала на прежнем месте, а осколки стекла были разбросаны по всей комнате.

Я наклонился и собрал их. Из-за того, что бросил фотографию с такой силой, осколки оставили следы на лице Хэ Юйцзинь, и это выглядело не очень красиво.

Я хотел выбросить ее, но внезапно осознал. У меня не было ни одной фотографии Хэ Юйцзинь. Я не хранил её фото в бумажнике и не прятал ни одной её фотографии.

Руки задрожали. Посмотрел на изуродованное лицо на фотографии.

— Ты это заслужила. Кто сказал тебе это сделать?

Я аккуратно положил фотографию на прикроватную тумбочку, подумав, что нужно сходить в фотостудию, чтобы восстановить изображение.

Лёг на кровать, но сон не шёл, поэтому я решил поговорить с Хэ Юйцзинь. Повернулся на бок и, склонив голову, взглянул на неё.

— Если бы это была ты, ты бы так же поступила?

Если бы Хэ Юйцзинь была моей женой и у нас был ребёнок, и если бы она узнала, что я слишком много думаю о Цзяцзин или даже представляю, что она жива и рядом со мной, то она бы сделала аборт и заставила бы меня обратиться к врачу?

Вспомнил всё, что знал о ней, и попытался представить, как бы она отреагировала. Но после долгих размышлений пришёл к выводу, что если бы она была беременна, то улыбнулась бы и сказала: "Гао Фэй, у нас будет ребёнок.

И даже если бы я заболел настолько, что врач поставил бы диагноз, она бы сказала: "Гао Фэй, я люблю тебя".

Её любовь была настолько сильной и независимой, что это казалось абсурдным. Она выжила бы даже без взаимности, оставаясь такой же настойчивой и упрямой, как и раньше.

Я прижался лицом к её изображению. И едва слышно произнёс:

— Хэ Юйцзинь, ты бы так же поступила?

----------

Том 1 Глава 13

Мой развод с Цзяцзин не вызвал удивления.

Всё прошло неожиданно гладко. Мы пришли к обоюдному решению о разводе. Оба понимали, что брак не может продолжаться.

Родители Цзяцзин были счастливы. Когда они увидели свидетельство о разводе, то выглядели так, словно были освобождены от тяжкого преступления или от связи с потенциальным террористом. Мать Цзяцзин взяла его и внимательно изучила.

— Слава богу, ты наконец-то свободна от этого мужчины. Когда мы вернёмся домой, я обязательно зажгу благовония Будде и помолюсь, чтобы ты больше никогда не имела с ним дел.

Цзяцзин смущённо улыбнулась мне, словно извиняясь за грубость матери, но я не обиделся. Я всё ещё не понимал, что сделал такого, что её мать посчитала меня самым отвратительным человеком и поспешила прекратить общение.

Цзяцзин лишь намекнула, что, вероятно, какая-то часть моего разума не в порядке и это повлияло на ее счастье. Вот и вся информация. Этого было недостаточно, ведь я никогда не совершал ничего плохого, не причинял никому вреда и не демонстрировал даже намёка на желание это сделать.

Моя мама заплакала, и я увидел это. Она пыталась скрыть слёзы, но я заметил, как они стекают по её морщинистому лицу. Она вытерла их рукавами, которые были изношены и выцвели от многочисленных стирок. Но слёзы продолжали литься, словно бесконечный поток.

Я наклонился к ней и сказал, что всё хорошо, не нужно волноваться. Она кивнула, но слёзы продолжали течь. Возможно, она просто переживала за меня, своего ребёнка, у которого было два неудачных брака.

Я переехал в дом Хэ Юйцзинь. Теперь живу там. Также отправил её фотографию в фотостудию, и результат превзошёл все мои ожидания. Хотя некоторые следы всё ещё были видны, в целом лицо Хэ Юйцзинь с улыбкой было прекрасным.

Я поделился с Хэ Юйцзинь на фотографии:

— Ты знаешь, что произошло сегодня? Я оформил развод, и теперь мне некуда идти. Но наш дом — прекрасное место для жизни.

После этих слов взял стакан, который она купила для меня, когда была жива, и сделал глоток воды.

***

Если быть откровенным, то после развода я ощутил облегчение, как будто с меня сняли тяжёлый груз. Возможно, я поддерживал этот брак из упрямства, руководствуясь определёнными причинами. За исключением нескольких дней до свадьбы, всё это время чувствовал сильную усталость.

Теперь, когда развёлся, не ожидал, что буду чувствовать себя настолько свободно.

Я надел свою старую пижаму и начал ходить по дому Хэ Юйцзинь. Отнёс свой ноутбук в кабинет, одежду — в спальню, а затем разложил туалетные принадлежности в ванной. На вешалке в ванной, как и всегда, висело пять или шесть бледно-голубых полотенец, и я мог рассеянно взять одно из них после душа.

Также приобрёл новые кухонные принадлежности, которые помогли мне справиться с чувством голода. Иногда я готовил в уютной пижаме, которая не стесняла движений. Больше всего мне по-прежнему нравилась лапша в соевом соусе. Я готовил её, следуя рецепту из книги.

Эту книгу нашёл на полке Хе Юйцзинь. Лапша, которую я приготовил, по вкусу напоминала ту, что готовила она. Я предположил, что она научилась готовить её шаг за шагом, следуя рецепту из книги.

По субботам утром я часто читал газеты, сидя на диване из красного дерева. Лучи утреннего солнца освещали комнату. Их сияние было ярким, как расплавленный металл на сборочном конвейере, гладкий, как речная вода.

Я смотрел на себя в зеркало, завязывая галстук. Мои отношения с Хэ Юйцзинь были похожи на дружбу. Мы не могли прикасаться друг к другу или взаимодействовать, но я чувствовал её присутствие повсюду. Иногда радовался этим отношениям. Внезапно я понял, что именно так мы и должны были жить.

***

В начале лета я отправился в деловую поездку, поскольку моему отделу было поручено провести проверку на машиностроительном заводе в другом регионе. Если всё пройдёт успешно, мы заключим с ними контракт.

Я начал собирать вещи. Командировка была не слишком долгой, но нужно было всё тщательно подготовить.

Когда закончил сборы, то почувствовал усталость и услышал фразу, которая сорвалась с моих губ. Я не был уверен, было ли это просто игрой воображения, но точно знал, что слышал это. Я услышал свой голос:

— Хе Юйцзинь, ужин, который ты приготовила вчера вечером, был невкусным. И ты сейчас ждёшь ребёнка, поэтому не можешь оставаться в грязной и пропахшей жареным кухне. Когда вернусь, я найму для тебя помощницу по хозяйству. Когда я уеду, ты должна будешь думать обо мне.

После этого я заснул и крепко спал.

Я чуть не опоздал на самолёт, поэтому неудивительно, что забыл слова, которые сказал ей перед сном.

Если бы я всё ещё помнил их, возможно, я бы осознал, что у меня действительно есть проблемы с психикой, ведь мне мерещилось, будто продолжаю жить с человеком, который уже ушёл из жизни.

Осмотр завода прошёл успешно и был завершён за три дня. Позже коллеги предложили отложить возвращение, чтобы съездить на экскурсию. Я согласился.

В тот день я был полон энергии и радости. Не знаю, испытывает ли обычный человек когда-нибудь нечто подобное тому, как заходящее солнце в последний раз ярко вспыхивает. Но если бы знал, что в тот день предстоит умереть, возможно, я бы понял, что моя живость в тот момент была просто последним всплеском энергии перед концом.

В этой провинции природа была великолепна. Здесь можно было увидеть старинные города, исторические достопримечательности и даже некоторые природные красоты. Все они были неповторимы и отличались друг от друга. Мы провели здесь целый день и все пришли к выводу, что наше путешествие было очень интересным и познавательным.

В вечерних сумерках сели в автобус и отправились обратно в город. Рядом со мной сидела маленькая девочка лет трёх-четырёх. На ней было розовое платье и красная повязка на голове. Когда она улыбнулась мне, на её щеках появились очаровательные ямочки.

В автобусе я быстро задремал. Чувство бодрости покидало меня.

Внезапно резко проснулся. Автобус мчался на полной скорости, вращаясь и переворачиваясь. Пронзительные крики пассажиров наполняли воздух ужасом. Но моя голова была удивительно ясной, и я широко открытыми глазами смотрел на происходящее.

Я не боялся. Напротив, мне казалось, что я ждал этого.

Что-то тяжёлое сдавило нижнюю часть моего тела, и я почувствовал острую боль. В автобусе крики пассажиров смешивались со звоном бьющегося стекла и пронзительным воем деформирующегося металла.

Не знаю почему, но я продолжал улыбаться.

В скором времени на место происшествия прибыли бригады скорой помощи и пожарные расчёты. Наш автобус оказался в ловушке между дорогой и крупным деревом, он раскачивался и мог в любой момент упасть с дороги, что сильно затрудняло проведение спасательных работ.

Каждый раз, когда кого-то выносили в безопасное место, автобус слегка отходил назад, и те, кто оставался в сознании, начинали кричать от страха. Но в итоге все пассажиры были спасены, один за другим.

Когда подошла моя очередь на спасение, автобус уже представлял собой груду искорёженного металла. Я уступил место другому человеку, чтобы остаться внутри одному.

Пожарный протянул мне руку. Автобус все больше кренился над пропастью, и это было то, на что я надеялся.

— Поторопитесь, нельзя медлить. Автобус вот-вот упадет, — кричали мне.

Но голоса уже не имели для меня значения.

Я повернул голову, пошевелился и посмотрел на небо, которое казалось бесконечным. Оно было невыносимо тихим. Можно было почувствовать, как мёртвые наблюдают за тобой, используя ветра, облака, дикие травы, древние деревья и время, которое тянется бесконечно.

Я знал, что завтра газеты напишут о том, что один человек отказался от спасения, сорвался с обрыва и погиб вместе с остатками автобуса, превратившись в груду металла и плоти.

Но какое это имело значение для меня?

Все эти годы я искал завершение, и это было именно то завершение, к которому я стремился.

Перед своей смертью Хе Юйцзинь сказала, что хочет, чтобы я жил мирно и счастливо, и я прожил свою жизнь, следуя её желаниям.

Я снова женился, усердно работал, не думал о ней и не искал смерти.

Изо всех сил старался жить счастливо, но дорожно-транспортное происшествие было вне моего контроля. Я также не мог предвидеть, что разведусь, как и не мог знать, что попаду в аварию. Поэтому, когда бы она увидела меня снова, она не могла бы обвинять меня.

На глазах выступили слёзы. Я увидел лицо Хэ Юйцзинь, лицо, которое ждал несколько лет. Только небеса знают, сколько раз я представлял, как протягиваю руку и нежно, словно любовник, касаюсь её.

Если бы я встретил её, нет, я бы точно встретил её, ведь так много сделал, чтобы просто увидеться...

Наши пути пересеклись бы в небесах, и среди бесконечных облаков я бы сказал:

— Здравствуй, Хэ Юйцзинь. Я Гао Фэй, давай будем друзьями.

А затем я стал бы её мужем.

Если бы у неё уже были отношения, я бы использовал все возможные способы, чтобы разрушить её отношения и семью, чтобы стать её мужем.

На этом моя история с Хэ Юйцзинь закончилась…

КОНЕЦ.

Если вам понравилась новелла, пожалуйста поставьте оценку и/или оставьте отзыв для будущих читателей. Спасибо ❤

________________

Некоторые мысли анлейтера.

В далёкие времена, когда я впервые познакомился(лась) с трагедиями, я стал(а) свидетелем печальной судьбы Мужун Яня, который провёл остаток своих дней в сожалениях. Я был(а) потрясён(на) безумием Ли Чэньина и глубоко опечален(а) самоубийством Цзин Сюаня.

Именно тогда начал(а) задумываться о чувствах и переживаниях этих людей, о том, что привело их к такому трагическому исходу.

В "Одной жизни" наконец-то нашёлся ответ на мой вопрос. Здесь мы видим события глазами Гао Фэя, мужского персонажа, и это то, чего не было в других трагедиях, таких как "Shattered Glass", "Hansheng" и другие.

Гао Фэй не тоскует по Хэ Юйцзинь. Он не грустит. Вот что он говорит себе.

Но все вокруг, включая его новую жену, родителей и читателя, видят, что он замкнулся в себе и обманывает сам себя. Ему говорят, что у него галлюцинации, но он не хочет признавать это.

Мы воспринимаем текст через призму сознания человека, который уверен, что смерть Хэ Юйцзинь наконец-то сделала его жизнь лучше. Однако, если вдуматься, становится ясно, что мы видим мир глазами человека, который теряет рассудок и не может найти опору в жизни, даже когда пытается сохранить видимость нормальности.

Лишь на последних страницах романа Гао Фэй признаётся себе, что, вероятно, действительно тоскует по Хэ Юйцзинь. После её кончины он жил механически, цепляясь за свой брак, зацикливаясь на ребёнке, словно это была задача, которую он должен был выполнить безупречно, чтобы доказать всему миру своё счастье — ведь именно этого хотела Юйцзинь.

Его старания лишь усугубляют ситуацию. Автор могла бы легко превратить свою историю в повествование, в котором герой изливал бы миру своё горе, где он лирично рассказывал бы о своей тоске, никогда бы не женился снова, никогда бы не прикасался к другой женщине — но она этого не сделала, и каким-то образом появилась альтернатива, в которой он пытается двигаться вперёд, но не может, и от этого становится ещё больнее.

Вместо того чтобы выразить своё горе, герой запечатлел его в каждом слове текста. Он уходит из дома, пообещав себе никогда не возвращаться, но даже спустя четыре года помнит точное количество дней, прошедших с момента смерти Юйцзинь.

Гао Фэй — человек, который держит свои чувства глубоко внутри, даже от самого себя. Даже когда Хэ Юйцзинь умирала, он был немногословен. Обнял её и плакал посреди ночи, не желая, чтобы она видела его горе. Только когда она уснула, он внимательно изучил все лекарства, которые она принимала.

Когда она ушла из дома, не сказав ему, он был встревожен и взволнован, но выразил своё беспокойство гневом.

Даже когда он наконец понял свои чувства к ней, то всё равно не сказал, что любит. Потому что она разрушила его жизнь, и он должен был бы ненавидеть её, но по какой-то необъяснимой причине также полюбил, и эти противоречивые чувства продолжают мучить его.

В голове у меня всплыл разговор между Роном и Гермионой.

"— Один человек не может столько всего чувствовать сразу — он разорвется.

—  Если у тебя эмоциональный диапазон, как у чайной ложки, Рон, это не значит, что у нас такой же."

И это было очевидно на протяжении всей жизни. Мне понравилось, как автор показала, что любовь — это не всегда чистое и священное чувство, не имеющее оттенков. Когда мы любим человека, наши чувства могут быть смешаны с другими, более тёмными эмоциями — гордостью, ненавистью, одержимостью, собственничеством. Это естественно для людей. Но делает ли это любовь Хэ Юйцзинь и Гао Фэя менее искренней? Ответ на этот вопрос должен дать читатель.

"Когда я встретила Рончжи, моя жизнь изменилась навсегда."

Как и другой читатель из Китая, я был(а) удивлен(а), когда после прочтения этой истории в моей голове всплыла цитата из "A Tale of Two Phoenixes".

Встреча Гао Фэя с Хэ Юйцзинь стала поворотным моментом в его жизни. От ненависти он пришёл к любви, которая стала глубокой и искренней. Была ли ему нужна причина для этого? Когда Хэ Юйцзинь была жива, он испытывал к ней ненависть. Но после её смерти смог осуществить свои юношеские мечты — жениться на любимой женщине, создать семью и жить той жизнью, которую всегда хотел.

С течением времени сердце Гао Фэя претерпело изменения, но он так и не осознал этого. В его жизнь постепенно вошла женщина, которая повторяла ему каждый день: "Гао Фэй, я люблю тебя". Она настойчиво продолжала говорить это, даже когда он отвечал ей холодом. Её лучезарная улыбка и способность скрывать свою печаль за оптимизмом стали частью его жизни, хотя он и не осознавал этого.

Она никогда не была честной, но её любовь к нему была такой чистой, какой никто другой не мог бы обладать — ни его первая девушка, ни кто-либо ещё. Без Хэ Юйцзинь Гао Фэй никогда бы не узнал, что его чувства к Су Цзяцзин были всего лишь иллюзией. Оказывается, когда ты по-настоящему любишь человека, ты можешь любить его до такой степени, что отбросишь все свои сомнения.

Хэ Юйцзинь и Гао Фэй были безумцами: одна была безумна при жизни, а другой стал безумцем постепенно.

Их любовь была обречена на скорый и трагический исход, не успев даже начаться. Хэ Юйцзинь так и не узнает, что, сам того не ведая, Гао Фэй уже полюбил её, а Гао Фэй никогда не сможет признаться ей в своих чувствах, ведь его любовь к ней, оказывается, была ничуть не меньше.

Хэ Юйцзинь любила слишком сильно, а Гао Фэй понял, что любит, слишком поздно.

Гао Фэй поплатился за свою гордость и упрямство. Без неё его жизнь была бы лишена красок. Он бродил по улицам, наблюдая за другими парами, и чувствовал себя посторонним среди счастливых людей. Даже когда искал причины, даже когда его брак распался, он не мог найти в себе силы признать, что всё кончено, и покончить с собой. Всё потому, что он, Юйцзинь хотела, чтобы он был счастлив.

"В тот миг я вознёсся на небеса и стал бессмертным, но не для вечной жизни, а чтобы присматривать за тобой, пока ты живёшь в мире и счастье…"

Теперь он устал. Он сказал: "Юйцзинь, я не мог предвидеть это дорожно-транспортное происшествие". Даже до самого конца Гао Фэй продолжал обманывать себя.

Гао Фэй, хотя ты и не мог предвидеть этот несчастный случай, это был твой выбор — отказаться от спасения и покончить с собой.

История Хэ Юйцзинь — не главная трагедия в этом романе. Она ушла из жизни на руках у того, кого любила больше всего, и наконец-то осуществила свою самую заветную мечту. Это был Гао Фэй, который осознал свою любовь слишком поздно.

В заключительной фразе романа: 我和何瑜瑾的故事在这开始结束……

开始 (kāi shǐ) = начало

结束 (jié shù) = конец

Изначально я интерпретировал(а) это предложение как "Моя история с Хэ Юйцзинь началась и закончилась здесь", учитывая убеждённость Гао Фэя в их воссоединении в загробной жизни, конец их историй в этом мире является новым началом в их следующей жизни.

Однако, обратившись к своим друзьям, я выяснил(а), что это следует интерпретировать как "от начала до конца". Если бы автор действительно хотела подчеркнуть именно это, она бы использовала соответствующую формулировку, расставив знаки препинания, чтобы изменить смысл.

Таким образом, это финал истории Хэ Юйцзинь и Гао Фэя. Их истории завершились смертью Гао Фэя, и не существует никаких "что, если", "может быть", "возможно" или "могло бы быть".

Если бы Гао Фэй был более снисходительным и менее упрямым, если бы он ценил то, что имел, вместо того чтобы стремиться к тому, чего, как ему казалось, он хотел, возможно, их история сложилась бы иначе.

Если бы Хэ Юйцзинь не была так безрассудна в своей любви к Гао Фэю, если бы действовала более разумно, как поступил бы любой другой человек, возможно, их история сложилась бы иначе.

Но мы никогда не узнаем об этом.

***

Есть один вид любви — я люблю тебя, и это не имеет к тебе никакого отношения, но я люблю тебя.

Есть и другой вид любви — я ненавижу тебя, и никогда не полюблю, но последую за тобой даже после смерти.

----------