Посвящается лишенным.

Тем, кого лишили права на собственное тело.

Тем, кто лишился семейного очага.

Тем, кого лишили чести.

Столетие до воскрешения Мессии.

Легкие горели, вода безжалостно проникала внутрь и разрывала грудь. Цепкие пальцы впивались в шею, не давая поднять голову и сделать желанный глоток кислорода. В ушах неприятно зазвенело. Сквозь бульканье и панический стук собственной крови в висках Норт успел подумать лишь об одном: ничто уже не изменит того, что отец не любил его. От этого становилось больнее, чем от ощущения сотни лезвий.

Время остановилось. Казалось, мир сузился до тугой петли пальцев на горле. Все тело сотрясалось от предсмертной истомы. Взгляд затянула густая тень. Пальцы, побелев, с последней надеждой вцепились в жестокие руки родителя. Сил на борьбу больше не оставалось. Когда воля почти угасла, рука резко выдернула Нортона на поверхность. Просторные купальни замаячили перед глазами, но не принесли облегчения. Вода хлынула изо рта, дыхание прорезалось острой судорогой. Отец смотрел молча и без жалости. Мальчик не знал, что будет дальше. Не было смысла задавать вопросы. Ответы умерли вместе с его детством.

Его первые годы прошли в тени пропахших сыростью коридоров, среди пыли, паутины и удушливого запаха плесени, скопившейся по углам каменных стен. Вся жизнь юного демона была словно черное полотно: на нем не оставалось ни радостных мазков, ни ярких пятен. Лишь бесконечная череда чужих приказов и леденящая уверенность в том, что он — всего лишь оружие.

Он почти не ведал детских забав и смеха — вместо этого его окружали жесткие уроки, где любой шаг в сторону становился поводом для расправы. Ни объятий, ни ласковых слов: лишь мертвенная тишина в коридорах и отцовская тень, что падала на пол и давила сильнее любого слова. Под утро, когда ослабленные веки смыкались от усталости, он еще слышал шепот чернильных строк, обещающих только одно — стать тем, кого не пощадит свет. Нортон чувствовал, что медленно превращается в то самое оружие, о котором не хотел даже думать.

Были и короткие, почти незаметные, но все же светлые моменты в его жизни. Учитель Лоренс, мужчина средних годов с пепельными волосами, всегда становился его отрадой. Сколько ему на самом деле было лет, знали одни лишь Боги. Все демоны долго сохраняли свою молодость. Лоб его украшали два рога в тон его волос. В забавно опущенных вниз острых ушах при каждом шаге покачивались массивные кольца. Каждый день Лоренс надевал серьги разных цветов. Когда Нортон был еще крохой и сидел у него на руках, он часто хватался за них и пытался взять в рот. В такие мгновения добрый попечитель заменял ему няньку, отца, педагога и весь остальной мир.

Тихими вечерами он рассказывал ребенку о землях, раскинувшихся за пределами владений графа. Лоренс говорил о людях, которые не всегда ненавидели демонов, и о прекрасных эльфах, чьи мелодичные песни вплетались в звук окарины. Отголоски чужих культур оживали в его рассказах: речь шла и о диковинных фруктах заморских земель, и о гордых горгонах, обитающих в песчаных домах, и о смелых северянах, не страшившихся суровых бурь Тарнейра. В редкие моменты, когда граф Энгель отсутствовал, наставник дарил Нортону отблески надежды. Он напоминал мальчику, что есть иные пути, помимо тех, что ведут к безжалостной погибели и войне.

— Мой юный господин, однажды я обязательно возьму вас в город, — проговорил демон негромко, слегка покачиваясь в кресле. Он неторопливо листал тяжелый том по некромантии.

Лоренс так часто раскачивался на стульях, что Энгель в конце концов приобрел для него кресло-качалку. С тех пор наставник всегда восседал в нем с невозмутимым видом. Именно таким его и запомнил мальчик: порой мирно дремлющим с пледом на коленях во время экзамена, а порой увлеченно вяжущим очередной шарф для своего подопечного. Норт не часто покидал родные стены поместья, но учитель не прекращал заботу: каждый стежок он выводил старательно, как будто верил, что однажды мальчик увидит дальние дороги.

В свободное время юный демон бродил по коридорам в одиночестве, пытаясь вырваться из пут собственных мыслей. Полумрак давил на сознание, и лишь редкий свет свечей в канделябрах выхватывал из темноты каменные арки. Вдруг Нортон заметил силуэт у широкого окна и сразу узнал матушку: строгую, безупречную в черном платье, подчеркивающим каждую плавную линию ее фигуры. Золотые серьги с рубином тихо звякнули, когда она шевельнула головой, а на шее поблескивала подвеска, напоминающая капли крови.

— Маменька! — мальчик обратился к ней со слабой надеждой в голосе, устремив взгляд красно-желтых глаз на демонессу.

Она молчала, не отвечая ни словом, ни жестом. Взгляд оставался холодным, без тепла и сострадания. Безупречное лицо исказилось презрением. Один короткий миг растянулся в бесконечность, а затем она снова отвернулась к окну, словно Нортона не существовало. За все это время она не произнесла ни слова — неужели так и должно было быть? Где-то глубоко внутри что-то царапало каждый раз, когда это происходило.

Тяжелые шаги эхом прокатились по коридору, разрезая тишину. Хрупкая фигура мальчика в дорогой, но помятой одежде металась вдоль стен, не находя выхода. Он постарался вжаться в запертую дверь, словно пытался стать ее частью и исчезнуть из поля зрения. Демонический хвост вытянулся в струнку. Сквозняк неприятно обдул босые ноги. Сердце рвано забилось, пропуская удары. Стало панические не хватать воздуха. Отец. Он всегда узнавал его по шагам.

— Долорес, ты не видела Марианну? — спросил он негромко.

— С чего я должна знать, где она? — Графиня не отводила от него холодного взгляда и гордо вскинула подбородок. — Это твои дети. Имей уважение.

Энгель шагнул ближе, и голос его стал тише, от чего Нортона передернуло.

— И твои тоже. — он говорил сквозь зубы.

— Ты обещал не подпускать ко мне этих щенков! — Пощечина Долорес прозвучала звонко, отозвавшись в тишине коридора. — Нортон опять приволокся скулить!

Мгновенно когти графа впились ей в подбородок, прокалывая кожу так, что кровь потекла по пальцам. Женщина издала короткий, надрывный вскрик и болезненно дернулась, пытаясь отвести его руку. Безумие и ярость горели в отцовском взгляде, а губы исказила жестокая усмешка с ненавистными всем ямочками.

— Знай свое место, стерва! Если он не справится, ты родишь мне еще! — одним рывком он швырнул ее на пол, не обращая внимания на тихие всхлипы.

Нортон замер, чувствуя, как внутри что-то рвется, трескается и распадается на куски. Холод прошел по спине, в горле пересохло. Но отчаяние и злость сдвинули его с места. Нехотя отлипнув от холодной поверхности двери, он бросился вперед, вставая между отцом и лежащей матерью, широко раскинув руки.

— Не смейте трогать ее!

В его голосе звучало бессилие — он сам не мог поверить в то, что сделал это. Отец оскалился, опалив Норта взглядом. Казалось, еще чуть-чуть, и он действительно вспыхнет огнем. Энгель был готов смять сына, если тот осмелится сделать хоть шаг. Тяжесть происходящего неумолимо давила, заставляя мальчишку путаться. Как защищать одного родителя от другого, когда и тот, и другой — не просто члены семьи, а части его самого? Любовь к ним была как вечная борьба, задачей без правильного ответа. Как можно разделить сердце на две части, когда в нем есть место для обоих?

Женщина так и осталась на полу. Ее кровь черными каплями падала на каменные плиты, а вместе с ними сорвалось несколько слез. Она подняла мокрые глаза на сына, но снова не сказала ни слова. Руки матери, сжавшиеся на линии челюсти, медленно опустились. Раны уже затянулись. Долорес не пыталась обнять сына, не пыталась остановить мужа.

Граф был высокий, достаточно высокий, чтобы смотреть сверху на всех, но речь была не только о его росте. Два черных рога возвышались к небу, словно напоминая всем о происхождении демонов, а такие же черные волосы паутиной рассыпались ниже лопаток, скрывая передними прядями бледное лицо с острыми, почти неживыми чертами. Алые глаза смотрели бесчувственно, бесчеловечно и хмуро, несмотря на то что перед ним стояло его «дорогое» чадо.

Вот оно — ожидание неизбежной кары от тех, кто должен был защищать.

Говорят, что семья — это защита, опора, что нет ласковей и сердечней слова матери. Мол отец — это сила, что руки его поддерживают, а слова учат быть смелым. Но это все напоминало Нортону злую шутку. Его родители были далеки от персонажей из сказок, которые он тайком читал.

Не было в том доме покровительства: отец лишь молча наблюдал, и этого взгляда хватало, чтобы мальчик стоял, не двигаясь, сжав руки до боли, напрягая каждый мускул, ловя малейшее движение, интонацию — все, лишь бы не выдать ни страха, ни усталости, ни, не дай бог, досады. Он рано понял: стоит ошибиться — и удар неизбежен. Нортон старался не выдать страха, хотя внутри все сжималось от ужаса. Он привык быть незаметным и тихим, умел прятать дыхание и движения, однако даже эти навыки не всегда спасали. Сердце колотилось так громко, что казалось — любой может его услышать.

Тонкие губы Энгеля исказились в жестокой ухмылке. Шепот сорвался с них и исчез в проклятом воздухе, будто высасывая из пространства остатки тепла. Кровь отхлынула от щек мальчишки. Нортон знал, что сейчас будет. Просторные рукава рубахи графа приподнялись под невидимой силой, а к коже прильнула густая тень, проскользнув по пальцам. В руке мужчины родился кнут, черный, как сама ночь.

— Кто ты? — отцовский голос, холодный и пропитанный ненавистью, эхом отозвался в стенах.

— Я сын графа Энгеля Гемоку.

— И что же ты должен сделать? — Энгель сделал шаг вперед, угрожающе щелкнув кнутом.

Тело Нортона было усыпано бесчисленными ранами, и даже демоническая регенерация не справлялась со многими из них. Пропитавшиеся кровью бинты срослись с кожей и уже не желали покидать маленького хозяина. С каждым новым провалом их становилось все больше.

— Я не должен подвести вас, отец... Я должен воссоздать величие и отдать в жертву свою плоть, дабы после стать вашим источником силы... — слова сорвались с пересохших губ Норта, и колени предательски подогнулись. Он был готов рухнуть рядом с матерью, лежащей на холодном полу. Все мужество, что еще мгновение назад пульсировало в его жилах, исчезло, стоило графу раскрыть рот.

— Верно. — Энгель начал наматывать круги вокруг сына. Хлыст мелькнул почти возле носа Норта. — Ты родился с тремя рогами, а значит, будешь служить миру! Ты принесешь мне пользу! — Первый удар обрушился на тощие предплечья, успевшие закрыть голову и лицо.

Юный демон бросился наутек. На миг он оглянулся в сторону матери, но ее и след простыл. Отец всегда был воплощением зла, а порой казалось, что даже простое присутствие сына вызывало в нем ярость. Их семья оставалась единственной среди демонов, кто еще носил титул графов, однако это звание давно утратило гордое значение, став черным пятном на их наследии.

Босые ноги болезненно шлепали по каменному полу, натыкаясь на острые камушки, вынуждая мальчика шипеть от боли. Он спотыкался, прыгая то на одной, то на другой ноге, словно надеясь, что это поможет ему сбежать. Норту было известно, что бежать некуда, но каждый раз он пытался обмануть судьбу, и каждый раз терпел поражение.

Его дьявольский отец даже не бежит за ним, не удостаивая такой чести. Мужчина сливался с воздухом и появлялся в совершенно неочевидном месте, пугая и «играя» со своим чадом в догонялки.

Нортон снова оступился, потерял равновесие. Его тело тяжело ударилось о пол. Надзиратель не дал времени прийти в себя. Грозные шаги приближались, и уже через мгновение хлесткий удар кнута разорвал воздух. Кожа на спине демоненка треснула, черные капли брызнули на грязный пол. Одежда порвалась, обнажая полосы истерзанного тельца.

— Отец, прошу вас! Я больше не буду! Не буду!

Но граф его вовсе не слышал, метеля бледную кожу сына. Кнут опустился снова — с хлопком ударил по плечу, заставляя мальчика вздрогнуть от боли. Еще удар. Нортон попытался свернуться, прикрываясь руками. Он держался изо всех сил, пока все же не сорвался на крик.

Отцовская рука даже не дрогнула.

Демоненок медленно уползал куда-то прочь, во тьму их мрачного поместья, которая окутает его и заберет в тишину и покой. Она укроет его и обнимет вместо родной матушки, утешит и залечит раны.

Запыханный Энгель отстранился от дрожащего Норта в углу. Кнут рассеялся темной дымкой, впитываясь в кожу. Граф смотрел стеклянными глазами и совсем ничего не испытывал к сыну.

— Завтра твой урок с Лоренсом. Не опозорь меня снова. — Сделав особенный акцент на последнем слове, отец наконец оставил сына в покое.

✧✧✧

Сквозь тяжелые, пропитанные временем и пылью шторы, робкие лучи белого светила Фебуса с малым братом Игнисом пробивались едва заметными полосами, проникая через витражные окна. Поместье графов Гемоку дышало мрачной тяжестью, и каждый уголок его казался частью давно угасшей жизни. Нортону не хотелось просыпаться, как и в любой другой день, когда бессмысленность бытия изнемождала разум.

Звонкий смех из-за окон заставил юного демона открыть двери балкона и выйти наружу. Весенний ветерок обдул черные прядки, развевая их, от чего волоски защекотали лицо. Норт тихо чихнул, жмуря глаза и потирая рукавом шелковой рубахи нос. Его взгляд устремился вниз, на источник веселых звуков: там внизу резвились его сестра с двоюродным братом.

— Дядя приехал. — Заключил Нортон, с завистью глядя на детское ребячество перед его глазами.

— Ты водишь! — закричал кудрявый парень с улицы, шлепая по плечу Марианну. Девчонка, похожая как две капли воды на Нортона, бросилась вдогонку.

Норт издал тяжелый вздох. Ему всегда хотелось хоть раз побегать вот так с ними, не быть обремененным заботами и учением без выходных. В отличие от брата, сестра почти не была образованной и все время играла на фортепиано, рисовала красками или проводила время вместе с садовником.

— Нортон, на что ты смотришь? Неужели ты хочешь быть как они? Хочешь быть дураком, ничего не знающим и не умеющим в этом мире? Случайность судьбы наградила тебя великим потенциалом, так используй же его! — Энгель внезапно возник позади, и Нортон, следуя инстинкту, мгновенно отдернулся назад. Шумно сглотнув, мальчишка опустил недавно горящие, мечтательные глаза в пол.

— Нет, отец. Я буду лучше... Но разве Мари чем-то хуже меня? Мы ведь с ней близнецы... — юный демон с сочувствием проследил за бежавшей внизу сестрой.

— Когда Марианна достигнет шестнадцати лет, я удачно выдам ее замуж, расширив наши владения и влияние. Несколько уважаемых вельмож уже изъявили желание дождаться ее совершеннолетия, чтобы получить в жены.

Голос Энгеля звучал холодно и расчетливо, как у опытного купца, обсуждающего выгодную сделку. Норт застыл, его кровь, казалось, превратилась в лед. Он знал, что отец пренебрегает Мари, но никогда не слышал о его планах.

— Скорее всего, так как она демоница, ее будут держать в качестве второй жены или рабыни, главное, чтобы удачно родила наследника, — продолжил граф, задумчиво потирая подбородок.

Демоненок с ненавистью уставился в глаза своего отца. В отличие от него, с сестрой у мальчика были теплые отношения, и терять их он не хотел ни за что. В этом большом и холодном поместье было только два живых создания, к которым Норт мог прийти. Даже несмотря на запрет общаться с кем-то, кроме учителей и отца, Нортон находил способы перекинуться хотя бы парой-тройкой слов со своей сестрицей.

— Ох, что же это, ты зол? Ненавидишь меня? — голос отца стал наигранно удивленным.

Норт стиснул зубы.

— Тебе должно быть все равно, ведь в этой жизни у тебя нет ни единого права. Ты — источник сил. Мы ждали наследника, а твоя сестра лишь маленькая оплошность, из которой я тоже извлеку выгоду. Возможно, если ты подрастешь, то поймешь меня. Рано ребенку думать о политике, — Энгель приторно нежно улыбнулся, поглаживая сына по смоляным волосам.

«Зато не рано меня бить», — подумалось Норту. Его зубы неприятно скрипнули друг о друга.

Мальчик был на грани срыва, но знал, что его намеренно провоцируют, и потому молча слушал все, что говорил высокомерный граф, так легко распоряжающийся чужими жизнями.

«Если бы я только мог что-то изменить, я бы не позволил ей страдать», — Норт кинул прощальный взгляд в окно.

✧✧✧

Когда Игнис повис пунцовым диском над землей, Нортон, как обычно, отправился в библиотеку. Эта комната, наполненная запахом старых книг и пыли, была для него чем-то вроде отрады. Деревянные стеллажи возвышались до самого потолка, их полки ломились от бесчисленных фолиантов, понятными лишь тем, кто изучал темную магию и некромантию.

Свет проникал через узкие окна, тусклый и холодный, будто давно разучился греть. Лоренс, покачиваясь в своем любимом кресле, уже ждал ученика у одного из массивных столов, заваленного манускриптами и книгами. Учитель был единственным, кто мог привнести порядок в этот хаос знаний, и его хмурое, но спокойное лицо было хорошо знакомо Норту.

— Доброе утро, юный господин. Как прошла ваша подготовка к сегодняшнему экзамену?

— Хорошо. Благодарю вас, учитель, — Норт потупил взгляд.

Мальчик всегда делал это, когда лгал.

Лоренс задумчиво провел рукой по редкой пепельной бородке, которая больше напоминала неопрятную щетину:

— Как я понимаю, господин Энгель вряд ли будет рад тому, что мы обсуждаем эту проблему, верно?

Мужчина прекрасно знал истинное положение дел в этой семье. Он давно был знаком с отцом Нортона и был в курсе того мрака, что окутывал их род. Лоренс понимал, что в его силах было сделать для ребенка немногое. Единственное, чем он мог помочь юному демону, — это подарить частичку своего внимания, передать накопленные знания и заботу, столь необходимую тому, кто был лишен этих простых, но важных вещей.

— Хорошо, тогда пройдемся по вчерашнему материалу и начнем экзамен.

После пары часов штудирования злосчастной книги по некромантии юный демон перешел к экзамену, погрузившись в него с головой.

Мальчик был излишне терпеливым и умным по своей натуре, поэтому проблем с учебой у него не возникало, по крайней мере, до тех пор, пока отец не вспоминал о его существовании. Когда над тобой стоит надзиратель, невозможно вспомнить даже каплю выученного материала.

Изощряясь в жестокости над своим сыном, Энгель испытывал на нем все возможные методы истязаний: он ранил его священным оружием, от которого раны заживали с мучительной медлительностью, как у простых смертных, избивал всем, что оказывалось под рукой, душил в яростном порыве. Все эти моменты Нортон запомнил каждой клеткой своего истерзанного тела. Одно лишь воспоминание о пережитых страданиях отзывалось ноющей, глубокой болью.

Старательно выводя каждый символ древнего языка в заклинании, Нортон сопел. Кончик его языка выглядывал из-под губ, меняя свое положение с одного уголка рта на другой. Мягкий свет проникал сквозь витражи, создавая на пергаменте цветные узоры. Тихий скрип пера, звук песочных часов, учитель, мягко покачивающийся в любимом кресле-качалке.

— Я закончил!

Не успели часы высчитать заданного времени, как юный демон подскочил на месте. Его лицо было заляпано чернилами, так же как и кончики пальцев. Пергамент украшали несколько неаккуратных клякс и хаотичный почерк, но экзамен был идеально сдан.

— Поздравляю вас. Теперь мы сможем приступить к шестому навыку магии. Вы весьма быстро обучаетесь, и, грешно признавать, но даже я вижу в вас глубокий потенциал. Не потеряйте себя, господин, — удовлетворенно кивнув, Лоренс оставил подпись на пергаменте.

Демон мягко улыбнулся, слегка потрепав мальчишку за щеку. Уши Нортона вспыхнули красным.

— Спасибо. Я должен сообщить отцу. — Забрав лист с результатом, Норт устремился в кабинет Энгеля.

Теперь он был официально признан темным магом пятого ранга — достижение, которым не могли похвастаться даже многие взрослые. Его успех был столь редким, что вызывал восхищение и зависть. Даже сам Лоренс достиг лишь восьмого ранга, несмотря на годы практики и обучения.

К сожалению, даже излишний труд не помогает превзойти собственные силы, иначе это чревато губительными последствиями. Маг не может использовать заклинание, которое заберет больше его духовной энергии, чем даровано ему. Это грозит тем, что чародей загонит себя в могилу или утратит собственное «я», отдав его в качестве платы. Все имеет свою цену.

— Отец! Я смог! Я не подвел вас! — Почти перекатываясь, мальчишка ввалился в кабинет графа.

Старший Гемоку восседал на кресле с высокой спинкой, больше напоминающем трон: темное дерево было обтянуто кожей с золотыми заклепками, сама кожа была выкрашена в кроваво-красный цвет, такой реалистичный, будто граф и правда пошел на убийство ради экстравагантного интерьера. Его глаза сверлили бумаги на столе. Он всегда был занят очень важной работой, такой, что никто не имел права его беспокоить.

— Молодец. — сухо кинул граф.

Норт широко улыбнулся, хотя внутри тяжесть повисла гирей. Папа похвалил его. Это было так неожиданно, что он не сразу понял, что чувствует. Слова отца казались такими важными, но они не принесли той радости, о которой мечтал мальчик. Может, теперь все изменится?

— Это все? — только и спросил граф, не отрывая взгляда от документов.

Детское любящее сердце пропустило удар. Оно снова забыло, что отец всегда ставил все на свете выше, чем собственное дитя. Каждый раз, подходя к тяжелой двери, Нортон мечтал, что в этот раз все будет иначе. Может, папа обнимет его, улыбнется, хотя бы скажет что-то хорошее, посмотрев прямо в его глаза. Может, наконец-то заметит, как сильно он старается. Ему так хотелось, чтобы отец был доволен им.

— Да, отец. Простите за беспокойство... — быстро развернувшись, юный демон понадеялся сбежать.

— Стой. Сегодня приступай к изучению следующего тома. С утра я проверю.

— Но отец! — Мальчик замер. Без учителя дорога к заклинаниям шестого уровня ему закрыта. Он и так не может научиться правильно распределять энергию, а про большее не могло быть и речи.

Получив неодобрительный взгляд Энгеля, Нортон вылетел из кабинета. Его сердце яростно колотилось в груди, а слезы, быстро выступившие на глазах, растекались мокрыми дорожками. Он стремительно пронесся по знакомым коридорам поместья и, добравшись до своих покоев, забился внутрь. Не думая об аккуратности, мальчишка рухнул на кровать, уткнувшись лицом в подушку. Дышать было тяжело. Мысли в голове путались, словно клубки нитей, и никакой выход не находился. Испытания, которые обрушивал на него отец, казались невыносимыми.

— Почему это так трудно? — всхлипывал он. — Почему я не могу сделать этого? Почему я не могу стать таким, как хочет папа?

Постепенно слезы высохли сами собой, оставив после себя соленые следы. Он не знал, сколько времени пролежал так, но тело затекло и заныло. Собравшись с силами, Норт открыл учебник и начал перелистывать страницы. Его взгляд снова упал на сложные заклинания и древние рукописи, которые казались ему почти недосягаемыми.

Он достал из ящика свою коллекцию мертвых насекомых и маленьких скелетов, которые служили ему учебными материалами. Снова и снова некромант читал заклинания, направляя энергию на этих некогда живых существ. Его руки дрожали, а глаза покраснели от напряжения. В глубине души он понимал, что у него ничего не получится, но все равно продолжал. Упорство гнало Нортона вперед, питая надежду на то, что однажды он станет сильнее.

Ночь медленно опустилась на поместье. Магическая энергия покидала его измученное тело, забирая последние силы. Юный демон сидел на холодном каменном полу, окруженный трупами жуков и крыс, но продолжал шептать заклинания. Он знал, что если отец сочтет его недостаточно изнуренным, расплата будет чудовищной.

Сидя в тусклом свете свечи, Норт вдруг почувствовал, что его энергия начала течь легче. Возможно, это была лишь иллюзия измученного разума, но ему показалось, что маленький жук шевельнулся. Искра надежды вспыхнула в его мыслях, но магия некромантии угасла так же внезапно, как появилась.

После неудачного колдовства с оживлением мертвых жуков, Нортон оказался прикован к постели. Он не мог ходить, и служанки заботливо ухаживали за ним, но их присутствие лишь усугубляло его внутренние муки. Прямо у постели его обучал Лоренс, делая вид, будто ничего не изменилось. Несмотря на то что его тело должно было восстановиться через неделю, боль, причиненная переломами, была невыносимой.

Комната мальчика тонула в полумраке. Занавеси были плотно задернуты, оставляя свечу источником света. Слабый запах зелья витал в воздухе, а на прикроватной тумбочке стояли пустые бутылочки от лекарств, принесенных темными феями. Эти крохотные существа, несмотря на подчиненный статус, находили способ помочь — тайно приглашали лекарей и доставали редкие целебные снадобья, чтобы ускорить восстановление юного господина. Среди них выделялась фейка по имени Элис. Она всегда приносила ему медовые конфеты, считая, что сладости помогают справляться с болью. Нортон ел их через силу, чтобы не обидеть ее, но каждый раз ощущал, как теплое чувство разливается в его груди.

Его отец, даже в болезни сына находил повод для критики. Ему явно приносило удовольствие напоминать Норту о его «недостойности». Это случалось почти ежедневно, и каждый визит Энгеля превращался в очередное испытание.

— Норт! Я узнала, что ты заболел, — раздался веселый девичий голосок, вырывая его из мрачных мыслей.

Это была его сестра, младшая всего на пару мгновений. Она вошла в комнату тихо, удерживая в руках стопку книг. Изящный хвост с острой кисточкой мягко извивался позади, но тревожные глаза пламенного оттенка время от времени останавливались на перевязанных конечностях брата.

— Я принесла тебе книги! Это папенька опять виноват, да? Маменька знает?

— Что ты тут делаешь? Если отец увидит… — слабо зашипел сквозь зубы тот, пытаясь приподняться на подушках.

— Не увидит! — хихикнула рогатая девчонка, быстро закрывая за собой дверь. — Он уехал во дворец к королю! Мы на попечении у маменьки.

Ее смелость вызвала у Нортона невольную улыбку. Перед ним стояла Марианна — юная демонесса с раскрасневшимися щеками и красивыми алыми устами, на которых играла озорная улыбка. Ее длинные черные волосы были убраны в замысловатую прическу, смешно торчащую двумя гульками на макушке. Бордовое бархатное платьице с широкими рукавами придавало ей кукольный, изящный вид — казалось, она просто тонула в нем, словно в бутоне кордезии*. Темный корсет, украшенный золотыми витыми узорами, подчеркивал хрупкую талию, добавляя к ее образу нотку элегантности.

— Еще хуже. — Мальчик откинулся на подушки и закрыл лицо руками. Не смотря на то, что сестру не наказывали, как Норта, он все равно переживал за нее. Губы его слегка задрожали, взгляд опустился, как если бы он пытался скрыть слезы. — Она ведь все расскажет ему, ты забыла? Да и с чего ей вообще вспоминать обо мне? Я скоро забуду, как она выглядит.

Заметно повесив нос, Марианна оставила стопку книжек на тумбочке, затем уселась рядом на стул. Тихо вздохнув, она начала поправлять алоцветы в вазе, стоящей на прикроватной тумбе.

— Почему же папенька не дает учиться и мне? Я столько раз его просила! Неужели я и правда так глупа? — Мари недовольно бормотала, расправляя букет. Тонкие стебельки шелестели под нежными руками. — Чего молчишь?

Норт и вправду молчал. Вспоминал слова, сказанные отцом. Слишком много думал, слишком много переживал, но не мог найти выхода. Было бы у него хоть немного сил, самую малость, и тогда они бы обязательно сбежали вместе. Эта мечта хранилась в его маленькой голове уже много лет, но он не решался сказать об этом Мари. Нежная и чувственная девочка, которую никто и пальцем не трогал, не сможет разделить тяжелое бремя своего брата. Он не хотел ранить ее и пока что не считал нужным что-то рассказывать.

«Вот увидишь! Как только я научусь колдовать лучше — я украду тебя, и мы сбежим далеко-далеко!» — думал Норт, наблюдая за своей близняшкой.

Не говоря ни слова, Марианна начала складывать вещи брата. Уложив рубашки и брюки по местам, она подошла к кровати. Накрыв Норта одеялом, поправила его уголки, чтобы он был полностью укрыт, и взбила подушки.

— Мари, для этого отец нанял фей. Не отнимай у них хлеб, — строго прервал сестру Норт, украдкой улыбаясь.

Как только мальчишка снова смог ходить, он со всех ног устремился за своей сестрой: они играли, бесились, срывали цветы в саду и плели из них венки. Он чувствовал, как кровь снова приливает к его телу, как с каждым шагом возвращается жизнь.

Теперь то можно было отдохнуть!

В такие моменты он был как никогда счастлив, и связь близнецов становилась только крепче. Содранные коленки и падения с деревьев не угнетали их, ведь даже наследникам титула графа хотелось простого обыденного веселья.

Из окна поместья за игрой ребятишек наблюдали безразличные глаза. Долорес Гемоку была владелицей этого поместья, женой Энгеля и матерью демонят. Словно черная кордезия с иглами, она украшала и одновременно омрачала это место своим присутствием. Слуги не ненавидели ее, но и не любили. Казалось, что графиня не имела никакого притязания ко всему, что могло происходить в поместье: будь то ссора, побои, празднество или траур. Она никогда не интересовалась политикой, не интересовалась детьми. Женщина лишь сидела в своей комнате и пряла. Сам граф видел ее изредка. Спали супруги в разных покоях.

✧✧✧

— Сколько еще я должен ждать? — Недавно вернувшийся граф стукнул кулаком по дубовому столу. Его брови были нахмурены, кончики губ опущены, и теперь обычно каменный вид источал настоящий гнев. Казалось, что ветер обдувает его длинные пряди, и если бы этот ветер имел цвет, он был бы черным, как сама душа Энгеля.

— Мне нужна сила нашего рода! Когда этот дрянной мальчишка будет готов?

— Господин Энгель, я прошу вас набраться терпения, — Лоренс прикусил губу, покорно склоняя голову перед своим господином. — Чтобы полностью раскрыть его магический потенциал, нужно время. Вы уверены, что не передумали? Я точно знаю, что через пару лет этот мальчик достигнет высот. Вдруг он и правда станет нашим спасением?

Лоренс неуверенно продолжил, как и всегда. Учитель некромантии не раз пытался образумить дьявольского графа, рискуя своей головой.

— Ты сомневаешься в моем благом замысле? — Энгель стал еще свирепее. — Именно поэтому я и хочу заполучить его как можно раньше, пока он еще в моей власти! Эта сила должна быть моей, но никак не в руках этого сосунка! Долой с глаз моих!

Зарычав, граф резко встал с массивного кресла. С яростью в глазах, одним резким движением руки он смахнул все рукописи со стола, разбрасывая их по полу, словно они не имели никакой ценности. Его нервные шаги загремели по полу кабинета.

— Прошу меня простить, господин. — Наставник наклонился еще ниже и, пытаясь слиться с холодными стенами мрачного поместья, прошмыгнул в коридор, подальше от юродивого графа.

О, как же ему хотелось помочь бедному мальчику!

Согласившись стать его наставником, Лоренс только позже понял, почему старший Гемоку так рьяно гнал сына в обучение. У графа была сила, но он был слишком слаб, чтобы развить ее в нечто стоящее. Это считалось позором, и любые разговоры о пятне на его репутации строго запрещались.

С возвращением хозяина жизнь в поместье утихла: служанки-феи прятались по углам, появляясь только по зову господина или других жильцов дома, близнецы забились по разным комнатам, надеясь, что их утреннее веселье никто не заметил, а если заметил — не расскажет отцу. Каждый серый камень в стене сохранял нагнетающую атмосферу, и даже камин с потрескиванием бревен в нем не создавал должного уюта. Что-то шмыгало по углам: ни то мыши, ни то тени ползали и шуршали, отбиваясь размытыми силуэтами от теплого света домашнего очага. За окном царила такая же мертвая ночь. Весь мир перестал издавать звуки и замер в ожидании грядущей беды.

Когда мертвая ночь прошла, наступило такое же мертвое утро. Нортон лениво нежился в кровати, не желая покидать теплый и уютный мир сновидений. В дверь раздался негромкий стук, и после недовольного «м-м-м» в покои прошмыгнули феи.

— Юный господин! Юный господин! — запищали фейки хором, стягивая одеяло общими усилиями и трепеща в воздухе темными крыльями. — Господин Веласко Гемоку прибыл и через час ждет вас на тренировку по владению мечом. Поторапливайтесь! — Еще несколько фей прикатили завтрак для мальчика.

— М-м-м… снова этот старик… — маленький демон недовольно сел, покорно ожидая, когда феи закончат укладывать его волосы. Нортон любил свои пряди, хотя кончики частенько щекотали шею. Он мечтал отрастить их такими же длинными, как у отца.

— Ты еще не собран? — Холодный мужской голос заставил мальчика подпрыгнуть на кровати и проглотить завтрак за мгновение. — Твой дядя уже ждет тебя внизу. Раньше начнешь — больше освоишь.

Нортон сорвался с кровати, быстро одеваясь и вылетая со всех ног во двор. Там, улыбаясь под теплыми лучами весеннего Фебуса и алого Игниса, стоял почетного возраста мужчина. Пара его рогов изгибалась от лба назад, а глаза красно-желтых оттенков говорили о родстве с семьей Гемоку. Его черные вьющиеся волосы до плеч с проблесками мудрой седины были завязаны в свободный хвост алой шелковой лентой.

— Доброе утро, дядя! — Мальчик встал перед старцем так прямо, словно его вытянули по струнке, демонстрируя абсолютное уважение и дисциплину. На его поясе висел небольшой меч, идеально подходящий для юного демона, которому было всего двенадцать лет, однако уже предстояло нести бремя сражений.

— Доброе, Норт. Ты готов? Покажи, что ты усвоил на прошлом уроке. Нападай! — Вытащив свой меч для защиты и приняв стойку, Веласко ждал атаки.

Растерянный парнишка неуверенно вытянул меч и сглотнул. Не то чтобы он не любил уроки владения мечом, но уж точно не радовался падениям и порой болезненным ранам.

Посвистывая, Веласко всем видом показывал свое долгое ожидание. Юный демон бросился в атаку и… был откинут легким движением. Как мячик, он покатился по земле, измазывая лицо в пыли. Дядя атаковал так, что Норт едва успевал уворачиваться. Он дополз до меча, проскочив змеей между ног противника.

Не обязательно ведь играть по-честному, верно?

Мальчик постепенно приближался к дяде. В одном кулаке он крепко сжимал смесь песка и земли, которую он успел незаметно подобрать, когда пробирался за мечом. Каждый его шаг был осторожен, словно он боялся выдать свои тайные планы. В его глазах мелькал огонек озорства, смешанный с нервным ожиданием того, что последует дальше.

И вот их мечи скрестились! Искры полетели, и сапоги юного демона поехали назад, чуть проваливаясь в грунт. С трудом отбиваясь, но успешно отвлекая внимание, он исполнил свою пакость и бросил содержимое кулака прямо в лицо Веласко. Пока старик откашливался и был ослеплен, меч Норта оказался у его горла.

— Ну что? Победа за мной? Я победил? — сияющий мальчик ждал похвалы.

Откашлявшись и промыв глаза в стоящей рядом бочке с водой, Веласко усмехнулся:

— Сегодня ты действительно одержал победу, но запомни: внезапные действия могут помочь лишь раз, но не на постоянной основе, — сказал дядя, сурово глядя на племянника. — В бою нельзя полагаться на случайные уловки, они способны дать лишь кратковременное преимущество. Ты должен научиться надеяться на собственные силы, развивать их, закалять как сталь, а не рассчитывать на слабости своего противника. Что, если в следующий раз под рукой не окажется песка или, того хуже, перед тобой будет стоять опытный мечник, привыкший к подобным трюкам? Тогда ты обречен на поражение.

Он сделал паузу, давая Норту время осмыслить свои слова, прежде чем продолжить:

— Истинная сила не в хитрости и внезапности, а в стойкости и адаптации к любым условиям. Мастер меча полагается не на то, что под рукой, а на умение контролировать бой, на глубокое понимание своего противника. Только опираясь на свои способности и закаленный дух, ты сможешь победить в любом бою, вне зависимости от того, что у тебя в руках или против кого ты сражаешься.

— Но разве вы не опытный мечник? Почему тогда у меня получилось провернуть это? — Мальчик тоже встал рядом с бочкой, отмывая лицо от пыли и остужая его.

— Я уже стар. Да и не был в бою сотни лет, с тех пор как война закончилась, — Веласко потер подбородок и устремил глаза в небо. — Даже демоны стареют… А я еще помню, как твоя мать не хотела пускать меня на восстание, плакала и тянула меня в наше поместье! Хе-хе… — старик перешел со смеха на кашель, выплевывая остатки грунта.

— Матушка когда-то была такой? Я думал, что ей всегда было плевать на всех, — Нортон сел на пол, поджав под себя ноги и опуская голову.

— Была… Но все меняется, Норт. Даже демоны становятся другими, нас меняют обстоятельства и окружение… Долорес прошла через многое, вышла замуж за твоего отца, чтобы спасти его семью от упадка после войны, родила на этот свет двух прекрасных детей.

— Как думаешь, мать и отец любят друг друга?

— Как знать… — старик схватил свой меч и внезапно продолжил урок, отгоняя племянника от всех ненужных мыслей.

Веласко был участником кровавой столетней войны между демоническим и человеческим родом. Хотя эта война скорее была против Небес, ведь люди дохли как насекомые, не способные противостоять такой мощи. Все демоны, от мала до велика, шли защищать свою честь, свою свободу и земли.

Когда Боги вновь утвердили свой тотальный контроль, мир в этом мире исчез навсегда. С тех пор каждый день демонов был пронизан чувством обреченности, само их существование стало тенью того, что было раньше. Война не просто изменила ход истории — она разрушила саму возможность покоя, показав, что любое равновесие в мире лишь иллюзия перед лицом божественного вмешательства.

⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯

*Кордезия (от лат. cor — «сердце» и desio — «желание, тоска») — пышный декоративный цветок с длинными иглами и мягким ароматом; традиционно используется как романтический символ и преподносится в знак привязанности.

Мертвый день сменял мертвую ночь, продолжая свой бесконечный цикл. Теряясь в однообразии времени, мальчик проводил каждый день, как и предыдущий, погруженный в гнетущую рутину. В его сердце зрела отчаянная жажда сбежать прочь от этого удушающего существования, унести сестру с собой. Но был ли он уверен, что сестра разделит его стремление? Этот вопрос оставался без ответа.

— Что происходит? — Норт подошел к феям-служанкам, которые старательно развешивали праздничные красные банты и ленты.

— Сегодня вечером состоится празднество в честь независимости семьи Гемоку, — одна из фей подлетела к маленькому демону.

Точно! Как Норт мог забыть? Это тот самый день, когда его отец подписал роковое соглашение со Светлым Владыкой. Охваченный внезапным приливом решимости, он бросился в комнату Марианны. Это был его шанс, возможно, единственный. Без стука демоненок ворвался внутрь, захлопнув дверь за собой.

— Мари! — Он стремительно подошел к сестре, сидящей за туалетным столиком и прихорашивающейся к празднеству.

— А? — Девочка удивленно вскидывает черные аккуратные бровки и хлопает глазами. Ее губы покрыты глянцевым слоем помады, глаза красиво подчеркнутые красными стрелками, а длинные ресницы, слегка слипшиеся от туши, придавали взгляду выразительность. Юная демонесса была одета в пышное черное платье, а на двух ее изящных рожках висели серебряные украшения, напоминающие тиару.

— Давай убежим, пока отец будет занят гостями! Прошу тебя! — Брат задергал девочку за плечи, ошалело глядя в ее удивленные глаза, которые постепенно наполнялись испугом.

— Что? Зачем бежать? Сегодня ведь празднество, я так его ждала! И куда мы пойдем? Разве папенька и маменька не будут волноваться? Они не разрешают нам гулять за пределами поместья. Может, просто прогуляемся в саду?

— Если не пойдешь, я заберу тебя силой! — Он сжимает ее запястье, пытаясь стянуть сестру с милого розового стульчика на золотых ножках.

— Отпусти меня! Что ты делаешь? — В попытках вырваться демонесса смахнула рукой косметику. Она с грохотом разбилась, рассыпаясь тысячами блесток и перламутровых частиц по белому ковру. — О нет! Папенька расстроится…

Отпустив сестру, Нортон оставил на ее тонком запястье некрасивый синий след. В отчаянии он отвернулся, не желая видеть, как хрупкая девочка в нарядном платье ползает на коленях, чтобы собрать осколки от любимой косметики. Конечно, имея обыденную жизнь, она не поймет, от чего им следует бежать.

«Что же я творю?»

Он тяжело дышал, не в силах подавить охватившее его волнение. Руки Норта дрожали, но он сжал кулаки, стараясь вернуть контроль над собой.

— Мари, пожалуйста, послушай меня… — брат решается на то, что откладывал до последнего. — Наш отец… Он хочет выдать тебя замуж в твое шестнадцатилетие за первого попавшегося графа или вельможу, которые сделают тебя своей рабыней.

— Папенька так сказал? — Бледное лицо девочки стало еще бледнее, и она встала, чуть пошатнувшись.

Она медленно отвела взгляд от разбитых осколков, словно собираясь с мыслями, и подняла глаза на брата. Колеблющийся свет свечей едва освещал ее лицо, отбрасывая зыбкие тени на стены.

— Ты не глумишься надо мной?...

— Нет, он сам сказал мне это! Я хочу нас спасти. Мы сбежим, уедем далеко-далеко! Можем даже спилить рога, чтобы нас не узнали. Спрячемся от чужих глаз в лесу и будем там жить. Прошу, поверь мне!

Он медленно притянул свою хрупкую, невинную сестру к себе, обнимая так крепко, как только мог.

— Я хочу, чтобы мы с тобой жили! — На мгновение плечи парнишки содрогнулись, и на черные локоны Мари упала пара горячих слезинок.

— А я не хочу замуж за первого встречного графа! Как же те сказки, где принцесса находит принца? Неужели папенька правда приготовил мне такую ужасную участь? — Юная демонесса закрыла личико руками. Слезы градом обрушились из ее глаз.

Она не часто видела, как плачет брат. Всегда сдержанный и холодный, особенно на людях, сейчас он был уязвим и беспомощен. Каждый раз, когда она замечала это, Мари жалела его, вытирала слезы. Но свечи в канделябрах уже догорали, и это означало, что праздник был в самом разгаре.

— Сейчас или никогда! — Взяв себя в руки, Нортон рывком вытирает слезы рукавом и начинает спешно собирать вещи. — Скорее, нам нужно спасаться! Возьми вещи в моей комнате, чтобы переодеться, а я прихвачу еду. Только тихо, чтобы никто не знал. — Нортон бросает взгляды опасения к двери. — Встретимся на первом этаже возле последнего окна у кладовой.

Маленькая демоница молча кивнула, поспешно вытирая слезы, которые оставили темные разводы на ее лице. Смытая слезами косметика придавала ей еще более жалобный вид.

Тем временем Нортон прокрался на кухню.

Скользнув к сумке с фруктами, он быстро вытряс из нее большую часть содержимого, чтобы можно было унести. Затем, не теряя времени стащил первый попавшийся нож со столешницы. Аккуратно завернув его в кухонную тряпку, некромант спрятал сверток за пояс. По дороге он прихватил спички и пару фляг. Каждый шорох кажется ему грозой, каждый шаг — подвигом.

В воздухе витали ароматы жарящегося мяса, пряных соусов и свежеиспеченного хлеба. Огромные печи и плитки раскаляли воздух вокруг себя. Пот струился по лбу, и Нортон постепенно покрывался румянцем. На больших столах стояли кастрюли с бульонами и рагу, сковороды с поджаренными овощами и ароматные пироги. Запах сладкой выпечки так и манил, но демону не было до этого дела.

Внезапно зашел один из поваров, пристроившись около печи. Мужчина ворчал что-то себе под нос, пока проверял хлеб на лопате. Норт тихо проскользнул за его спиной.

— Ненавижу эти праздники. Каждый раз перемывать гору посуды. Люди голодают, а они… Эх. — Мужчина резко обернулся. — Эй! Вы уже приготовили мясо?

Но мальчик успел проскользнуть под соседний стол, прячась под скатертью. Его дыхание было едва слышно, но сердце стучало так сильно, что казалось, вот-вот выдаст его.

— Показалось что ли... Эй, остолопы! — Не дождавшись ответа, повар поспешил дальше, пробираясь между кипящей суетой кухни.

Стрелой выскочив из кухни, демон побежал по коридору, стараясь не шуметь. Он не мог позволить себе ошибку. Пальцы судорожно сжимающие сумку, немного дрожали. В конце коридора он увидел свет.

Это Марианна распахнула пыльные занавески. Девочка облачилась в широкие мужские штаны, криво заправленную в них темную рубашку, и кожаные ботинки. Ее волосы были заплетены в неумелую косу. Демонесса нервно заправляла выбившиеся пряди за острые уши, но те снова и снова начинали щекотать ее щеки.

— Пойдем через забор в саду, там нас никто не увидит. Только держись рядом, — сказал Нортон, подбегая к ней.

Они подошли к окну, на удивление покрытому паутиной. Даже в праздник никто не думал об этом месте. Здесь близнецы часто прятались по ночам, чтобы вместе читать книги. Со скрипом мальчик отворил старые створки окна и выпрыгнул первым, поддерживая сумку перекинутую через плечо. Марианна залезла на подоконник и поползла следом, дрожащей ногой стараясь нащупать брата.

— Я не могу…

— Ну же! — Схватив сестру за ногу он сам поставил ее себе на плечо.

Вцепившись пальцами в деревянный подоконник, Мари с трудом удерживала равновесие.

— Слишком высоко… Мне страшно!

— У нас нет вре… — Норт не успел закончить фразу.

Тихий треск раздался под руками девочки. Подгнивший край подоконника поддался ее весу и через мгновение пальцы уже хватали воздух. Марианна с грохотом приземлилась прямо на брата. Сдавленно охнув, тот спихнул с себя сестру и встал на четвереньки. Мари угодила ему прямо в живот и прилично приложила головой. В глазах немного задвоилось.

— Ну, ты хотя бы спустилась. Не знал, что боишься высоты, — с усилием сказал он, заставив себя подняться и немного распрямить спину.

— Прости. — Красная до кончиков ушей Марианна ободряюще взяла близнеца за руку.

Свет Селены, пробивающийся сквозь тучи, освещал путь, напоминая, что их будущее висит на волоске, пока малая Мира наблюдала бледным оком. Самым удачным вариантом было проскользнуть там, где забор не виден из окон, а затем перелезть через него или протиснуться между прутьями. Детям такая задача не представляла особой сложности.

Им удалось беспрепятственно проникнуть в сад, оставаясь незамеченными. Все гости и прислуга, поглощенные празднеством, не обратили внимания на отсутствие двух младших членов семьи Гемоку. Воспользовавшись этим единственным шансом, дети тихо скользнули прочь от суеты. Все происходило точно по плану Нортона, и каждое его действие, казалось, заранее просчитано.

— Скорее! — Мальчик пропихнул сестру между железных прутьев забора и нервно оглянулся по сторонам.

Мари чувствовала себя неловко в мужской одежде. В их семье, как юной леди, ей не полагалось носить мужскую или грубую одежду, и потому ее шкаф ломился от изысканных платьев, о которых мечтала бы каждая девочка. В отличие от ее гардероба, у Нортона в изобилии были костюмы лучшего качества и тонкие рубашки для сна. Однако для побега дети выбрали самое скромное и незаметное, что смогли найти, понимая, что им нужно слиться с людьми, а не привлекать внимание своим внешним видом.

Как только Марианна протиснулась через прутья, Нортон быстро перекинул их вещи через забор и без колебаний последовал за ней. Он схватил сестру за руку, сжимая ее пальцы как можно крепче, словно это было единственное, что спасало их обоих от страха неизвестности. Не теряя ни мгновения, он рванул вперед, его маленькие ноги несли его прочь — прочь от зловещего поместья, от тяготеющей атмосферы, от боли, что преследовала их каждый день. В этот момент в его руках была не только его собственная жизнь, но и жизнь сестры, и он понимал, что должен бежать так быстро, как только позволяли его силы, чтобы спасти их обоих.

Поместье демонических графов находилось далеко в глуши, как можно дальше от населенного города, чтобы не смущать нежных и чувствительных почитателей «добра». После столетней войны выйти на улицу, будучи свободным демоном, было нельзя. Стоило рогатой макушке появиться без стального ошейника, как ее тут же с радостью забирал любой желающий.

Демоны не считались живыми существами в полном смысле, скорее, их воспринимали как вещи — предметы, которые можно было продать, выкинуть или уничтожить по воле хозяев. Их жизни обесценивались до уровня ресурса, с которым можно было поступать по своему усмотрению, не испытывая ни сожаления, ни угрызений совести.

Демоническим женщинам приходилось тяжелее всего. Именно поэтому Нортон прилагал все усилия, чтобы уберечь свою сестру от этой жестокой участи. Многие Светлые, а порой и некоторые богатые люди, несмотря на существующие запреты, позволяли себе использовать демониц для удовлетворения плотских утех. Ангелы высокомерно называли это «даром небес» или «очищением грешных», в то время как люди, более грубо и жестоко, именовали это «карой».

Быть не таким, как все, означало стать вещью, утратить свою ценность в глазах общества, стать не более значимым, чем брошенный у обочины камень, ничтожный и презренный в глазах тех, кто меряет мир категориями силы и власти, забывая, что истинная слабость кроется в их неспособности видеть душу за оболочкой.

Дети бежали со всех ног, насколько хватало сил. Уставшие, грязные и измученные, они упали на жестковатую подстилку из хвороста, которую лес гостеприимно предложил им. Лежа среди высоченных деревьев, они чувствовали себя крошечными, как муравьи.

— Как думаешь, нас уже хватились? — Девочка с тревогой оглядывалась по сторонам и прислушивалась к звукам: где-то глухо зачирикал кламатор*, перепрыгивая с ветки на ветку своими цепкими лапками. Марианна успела разглядеть его непропорционально маленькую головку и черные глазки-бусинки. А немного позже за дело взялся перкут*, ритмично и быстро выстукивая по древесной коре. Его яркий хохолок то и дело мелькал между веток.

Небо, встречающее их первым днем на свободе, было невероятно ярким, словно само провозглашало начало новой жизни. Нежное персиковое зарево насыщало горизонт, наполняя воздух теплом и некой призрачной надеждой. Первым восходил алый Игнис. Небосвод становился все ярче и насыщеннее, словно цвел, рассыпаясь рубиновой крошкой по перистым облакам и подражая цвету демонических глаз. Роса на тонких травинках сверкала, как россыпь жемчужной мозаики, отражая первые лучи Фебуса.

Маленькая демоница, очарованная видом, наклонилась ближе к земле и заметила крошечное существо, неведомое ей ранее, сновавшее между зеленых стебельков. Его твердый панцирь поблескивал на свету, а шесть маленьких лапок быстро перебирали землю, неся тело с огромными рогами, которые казались непропорционально большими для такого крохотного создания.

— Норт, смотри! Это жук-демон? — Мари с восторгом схватила жука лапками вверх, разглядывая его, как чудо из сказки.

— Нет, это просто какой-то жук… — Мальчик бросил безразличный взгляд, вспомнив мертвых насекомых, которых он так старательно пытался оживить ради одобрения отца. В его голосе слышались нотки усталости и раздраженности.

Внимание Нортона переметнулось высоко вверх, на массивные кроны деревьев. Они казались такими огромными, что в их окружении дети выглядели крошечными и уязвимыми. Мальчик непроизвольно сжался, ощущая холодок страха.

— Нам нужно найти укрытие… Оставаться здесь небезопасно. — Он достал из рюкзака пару пушистых розовых фруктов и дал один Мари. — Подкрепись…

Так они и продолжили путь, жуя сладкие плоды по пути. Больше не бежали, не рвались к свободе — она была здесь, прямо перед ними!

Хворост шуршал под ногами, перемешиваясь с веточками, листьями и шишками. Дети то и дело швыряли ногами камни друг другу, сопровождая побег некой негласной игрой. Даже такое простое действие могло унять их тревогу о том, что будет дальше.

Вскоре появился ветхий домик, на первый взгляд давно заброшенный. Возможно, это было прошлое место обитания какого-то старого знахаря или отшельника, чей дух давно покинул физическую оболочку.

— Остановимся здесь. Сможем отдохнуть и нормально поесть. — Скомандовал Нортон, уверенно направляясь к дому и ведя за собой еле волочащую ноги Мари.

Не привыкшая к физическим нагрузкам, демонесса была истощена и клевала носом прямо на ходу. Утреннее возбуждение давно спало. Теперь ее не интересовали ни жуки, ни птицы, ни огромные деревья. Мальчик достал нож и тихонько открыл дверь, которая оказалась незапертой. Это его насторожило, и он ступил на скрипучую половицу. Дом был старым и пропахшим сыростью.

— Мари, я не уверен, что тут действительно никто не живет, — сказал он, переводя взгляд на маленькую кровать с сырыми от влаги одеялами, по которым полз слизняк. Его нос сморщился от брезгливости, как и нос сестры.

— Выбирать не приходится, — ответила девочка.

В домике они нашли отсыревший старый чай и посуду. Растопить печку было бы глупым решением, поэтому мальчишка отправился искать место, где можно было бы развести костер так, чтобы остаться незамеченными.

Чуть поодаль он обнаружил просторный сарай, давно заброшенный. Однако крыша еще держалась, и влага не так сильно пропитала пол и стены. Собрав немного камней, он обустроил место для костра: убрал все обломки и сухие щепки подальше, в лесу наскоро набрал хвороста и сухих листьев, а затем отправился за дичью. Плоды близнецы съели еще по дороге.

Мари с любопытством осматривала их новое пристанище. Простая деревянная мебель, явно созданная руками обычных ремесленников, была украшена замысловатыми резными завитками, придававшими ей особый шарм. Несмотря на то, что в их поместье она видела вещи куда более изысканные и дорогие, сейчас ее впечатлило мастерство человека, который с таким вниманием и заботой воплотил свое искусство в этих простых предметах. Для нее, привыкшей к роскоши, эта простота казалась чем-то завораживающим.

Она встала на носочки, с легким усилием потянулась к дверцам шкафчиков и осторожно открыла их. За вырезанными завитками прятались полочки, на которых стояли различные пузырьки с зельями, покрытые тонким слоем пыли. Любопытство взяло верх, и Марианна потянулась к одной из баночек, аккуратно приподняв ее.

— Если тут кто-то живет, то он ужасный неряха! — Не увидев ничего интересного, демоница поставила снадобье на место.

Чуть порыскав в ящиках, Мари наткнулась на стопки разной одежды. Среди нее она выудила пару плащей. Они были значительно великоваты для детей, но сейчас годилось все, что могло помочь скрыть их рога. Девочка прикинула, что в пути такие вещи могут оказаться на вес золота. Оглядев шкаф, она нашла старую вместительную сумку, которую решила взять с собой — идеальное решение для хранения всего, что может понадобиться в дороге.

✧✧✧

Тщетно пытаясь поймать прыткую келерлу*, Норт размахивал кухонным ножом, но каждое его движение было слишком медленным для ловкого зверька. Осознав, что тратить силы впустую не имеет смысла, он решил вернуться и еще раз обыскать окрестности, надеясь найти что-то полезное. По дороге он срезал пару грибов, которые попались ему на глаза. Благодаря своему обучению в зельях и науках, связанных с магией, он хорошо знал, какие грибы пригодны для еды, отравления или создания лекарств.

Возвращаясь назад, Нортон вдруг заметил, как из-под земли робко выглядывает несколько крошечных морковок. Они были далеко не идеальны — маленькие, едва успевшие сформироваться, с неровной кожурой, но это была находка, которую нельзя было игнорировать. Он аккуратно выдернул их из земли, чувствуя на пальцах влажную почву.

Пройдя еще несколько шагов, Нортон уловил слабый звук, словно где-то рядом шелестели листья или ветер играл с травой. Прислушавшись, он осознал, что это было журчание воды. Неужели ручей? Подхватив собранную морковь, он ускорил шаг и вскоре обнаружил небольшой, едва заметный поток, пробивающийся сквозь корни деревьев и камни.

— Мари, я нашел нам еду и воду! — Мальчик запрыгнул в домик и с улыбкой показал сестре свои находки. В его сумке лежали грибы и морковь, а на поясе висели влажные фляги.

— Тебя так долго не было! Я испугалась! — Почти заплаканная девочка бросилась на шею брата.

— Прости, я пытался поймать келерлу, но сделать это кухонным ножом не вышло. Я и не заметил, сколько времени прошло. — И правда, когда Норт посмотрел на небо, он заметил, что Игнис уже сдвинулся с зенита. — Идем, позавтракаем или пообедаем… — хихикнув, мальчик повел сестру в сарай и, пару раз чиркнув спичками, с легкостью разжег сухой хворост с листьями.

В казан, найденный в доме, демон набрал воды, сполоснул в ней овощи, затем аккуратно нанизал их на заостренные ножом веточки и уложил прямо в угли. Через некоторое время близнецы подкрепились свежеиспеченными морковью и грибами. Расстелив пару самых сухих одеял, которые только смогли найти, они улеглись спать. Дети прижимались друг к другу, чтобы согреться. Так как сейчас был очередной дождливый май, спать на голом полу в старом, шатающемся от ветра сарае было прохладно. Одеяла их особо не спасали, скорее помогали не отдавить себе косточки на твердой земле. Изнуренные и выбившиеся из сил беглецы вскоре уснули крепким сном.

Первые лучи Фебуса медленно скользнули сквозь листву, наполняя лес мягким, зыбким светом после долгой и безмолвной ночи. Один лучик помог обрести черным волосам смоляной отблеск, другой скользнул прямо на длинные девичьи ресницы. Марианна открыла глаза. Ее сонное, словно фарфоровое, личико, выражало безмятежность.

Непривычная, живая тишина окутала окружающий мир. Юная демоница села, вслушиваясь в каждый шорох и дуновение ветра. Так звучала свобода: тихо, с легким убаюкивающим шелестением.

Звуки в поместье сильно отличались от звуков за его пределами. Когда дети были внутри, казалось, что ни один шум не проникал ни наружу, ни внутрь. По коридорам раздавались раскатистые, тяжелые шаги разгневанного отца. Воздух там всегда был как будто под напряжением. Каждая комната, наполненная изысканной мебелью, поглощала все: смех и крик, слезы и радость. Мертвая тишина, словно кисель, окутывала каждого жителя демонического поместья, перекрывая дыхание и заставляя забыть, что такое покой.

Острые ушки Мари уловили шаги. Она на мгновение замерла, а затем судорожно затрясла спящего рядом брата:

— Норт! Вставай скорее! Кто-то ходит!

Не успела девочка привести в чувство сонного близнеца, как за ее спиной распахнулась дверь, и в проеме возник толстый мужик.

⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯

*Кламатор (от лат. clamator — «крикун») — небольшая древесная птица с маленькой головой, большими темными глазами и цепкими трехпалыми лапами. Живет в подлеске, выделяется резким звонким криком и быстрыми прыжками по веткам.

*Перкут (от лат. percutere — «бить, ударять») — небольшая древесная птица с ярким хохолком, узким клювом и густым оперением серо-охристых тонов. Передвигается быстрыми прыжками по стволам деревьев, выделяется сигнальной манерой: предупреждает стаю серией резких ударов клювом по коре.

*Келерла (от лат. celeriter — «быстрый» и lana — «шерсть») — небольшой быстрый зверек с пушистой шерстью; встречается в степных и лесных районах.

После завершения торжества в поместье все его обитатели разошлись по покоям, погружаясь в желанный отдых. Ужин в этот вечер не подавался, ведь после пиров, переполненных изысканными яствами, ни у кого не осталось места для еды. Пропажи детей не заметил никто: ни утомленные бесконечными заботами слуги, ни поглощенные разговорами и интригами гости. Единственный, кто обратил внимание на их отсутствие — главный надзиратель поместья, Энгель Гемоку, чья проницательность не знала себе равных.

Сохраняя невозмутимое выражение лица и стремясь поддерживать благоприятное впечатление о себе перед вельможами, граф оставался на месте, не позволяя себе выдать беспокойства. Казалось, исчезновение детей не тронуло его вовсе; уйти с такого важного собрания значило бы только одно — бросить тень на и без того хрупкую, шаткую репутацию демонической знати.

Но как только последние гости покинули поместье и праздник подошел к концу, Энгель мгновенно утратил свою притворную невозмутимость. Он стремительно направился к покоям сына. Гнев подстегивал его на каждом шагу. Дверь в комнату Норта распахнулась с такой силой, что едва не слетела с петель, громыхнув об стену. Граф дико озирался, его взгляд метался по темным углам комнаты, выискивая малейший след мальчишки. Он не нашел его и ярость вспыхнула с новой силой.

— Куда исчез Нортон? Почему он не появился на столь важном событии? — Граф с яростью схватил первую попавшуюся служанку-фею, которая мелькала рядом, и затряс ее в воздухе.

Фея была размером чуть больше спичечного коробка, ее тонкие крылья беспомощно хлопали, когда огромная рука Энгеля сжала ее с такой силой, что на лице девочки проступил багровый оттенок. Ее глаза округлились от ужаса, а кости, казалось, вот-вот треснут под жестокой хваткой.

— Я не знаю, мой господин! Мы были уверены, что он собирается спуститься к вам! — Фея затряслась в его руках.

Темные феи охотно искали убежище в служении. Среди всех народов именно они, как и демоны, чаще всего подвергались гонениям и презрению. Трудности с поиском работы и жилья становились для них вечной проблемой: их дома разрушались, ведь люди не принимали их так, как лесных собратьев.

Еще более разъяренный граф с презрением отбросил крохотную служанку, и, не теряя ни мгновения, стремительно направился к покоям учителя. Только Лоренс мог знать, где скрывается этот мерзавец! Из вежливости он натянуто постучал в дверь покоев, нервно переступая с ноги на ногу. Через мгновение дверь приоткрылась, и на пороге появился сонный мужчина. Его усталые глаза слегка расширились от удивления, когда он встретился с хмурым взглядом графа.

— Что-то произошло, господин Энгель?

— Где Норт?

— Я не видел его с утра, господин. Быть может, он с Марианной?

Энгель, не теряя времени, устремился в комнату дочери. Эта беготня по всему поместью уже порядком надоела ему, и с каждым новым походом в чью-то комнату его гнев только рос.

Ворвавшись в комнату столь же стремительно, как и в покои сына, Энгель сразу заметил беспорядок — следы поспешных сборов. Его гнев достиг апогея.

— Дрянные черти! Сбежали, точно сбежали! — взревел он. В ярости граф перевернул любимый стульчик Мари, а затем смахнул с туалетного столика украшения и остатки косметики.

Энгель помчался в свой кабинет, судорожно кусая ногти. По дороге он отдал приказы слугам, почти не глядя на них: обыскать все поместье и его окрестности, выпустить керберусов, отправить людей на поиски, немедленно вызвать Лоренса и Долорес. С шумом ворвавшись в кабинет, граф тяжело плюхнулся в кресло и, потеряв связь с реальностью, начал монотонно, почти безумно, покачиваться вперед-назад.

— Знал я, что давно пора избавиться от этого сорванца! Мне больше не безопасно держать его в живых… Не безопасно… — бормотал Энгель.

Долорес появилась первой, бесшумно скользнув в кабинет. Ее длинные черные волосы плавно ниспадали по плечам и спине, обрамляя изящное тело. Графиня была воплощением демонической красоты — ее пышные формы сочетались с узкой талией и небольшим округлым низом живота. Красно-желтые глаза сверкали холодным блеском, в них не было ни тепла, ни сострадания, но их магнетизм был неоспорим.

Через некоторое время в комнату вошел Лоренс, все еще в своей пижаме. Его пепельные волосы были взъерошены, а серые глаза с легкой сонливостью осматривали происходящее. Мужчина выглядел так, будто его внезапно подняли с постели, и, хмурясь, пытался скрыть свою тревогу. Он боялся представить, что на этот раз учудит граф.

— Дети сбежали, — проскрежетал Энгель, скрестив руки на груди, когда все наконец собрались. — Мы должны их найти и довести до конца то, что было начато.

— Но он еще не готов! — Лоренс заступился за ученика. — Он едва освоил некромантию! Едва жука с места сдвинет!

— Ты сомневаешься в способностях своего господина? — Граф встал и с силой хлопнул ладонями по столу. — Этого более чем достаточно! Я разовью этот потенциал в собственном теле. Все, что требовалось от него, — быть сосудом! Но он даже на это не способен!

— Давно пора было это сделать, — раздался женский голос. Долорес, всегда молчаливая, теперь стояла хмурой. Ее обычно расслабленные губы сжались в тонкую линию, а мягкие черты лица исказила злоба.

— Но господин, госпожа! Одумайтесь! Вы можете забрать силу в свое тело, господин Энгель, но развить ее выше критической точки невозможно. Таковы законы магии! Если это — предел, вам не достичь большего результата! — Лоренс тоже разозлился и сжал руки в кулаки.

«Эти двое богатеев не понимали, что творят», — думал он.

— Довольно! Или отправишься на эшафот, как предатель! Ты забыл, при каких условиях оказался здесь? Если ты утверждаешь, что он недостаточно подготовлен, то почему, черт возьми, не обучил его как следует? Ты был обязан вложить в него максимум знаний, и ты провалил эту задачу! — Голос Энгеля хлестнул, как кнут. — Выметайся и немедленно созови наших магов для обряда! Когда я приведу этого мальчишку, все должно быть готово!

Лоренс, не говоря ни слова, молча поклонился и с молниеносной скоростью выскочил из злополучного кабинета. Ему было горько за мальчика, за его сестру и даже за самого себя — за то, что согласился на этот путь лишь бы избежать рабства. Его ноги продолжали нести его вперед, но казались несоразмерно тяжелыми. Каждый шаг давался все труднее. Взрослый мужчина, некогда стойкий и гордый, на глазах терял силы и падал духом. Слезы катились по его щекам. Демон остановился у окна, украдкой оглянувшись назад. Если бы граф увидел его в таком состоянии, Лоренса непременно бы изгнали, лишив последнего шанса на искупление.

За эти двенадцать лет Лоренс, как учитель, крепко привязался к этому славному мальчику. Нортон был самым обычным ребенком: болтал о своих мечтах, хотел жить. Каждый день преподаватель приходил в библиотеку, чтобы обучать младшего Гемоку — обучать ради того, чтобы в будущем мальчик отдал свою жизнь жестокому отцу.

Когда пара наивных детских глаз заглядывала в его собственные, Лоренс не мог удержаться от болезненных мыслей о предначертанной судьбе ребенка. Однажды Нортон даже сказал, что хотел бы вырасти таким же умным, как его учитель, и эти слова еще глубже ранили сердце Лоренса, напоминая ему о том, что у мальчика никогда не будет возможности прожить свою собственную жизнь.

Демон опустился на колени, укрывая макушку руками. Сейчас он плакал навзрыд, затыкая каждый звук глубоко в горле, чтобы его не услышали. Горячие слезы жгли кожу, а тело содрогалось, то ли от ужаса, то ли от боли и отчаяния. Он надеялся, что все это никогда не произойдет, что граф одумается и даст своему сыну шанс, что однажды посмотрит на него и скажет: «Я так сильно тебя люблю, сын мой!» Лоренс верил, что до этого еще далеко, что Энгель даст отсрочку хотя бы до восемнадцати лет.

Но как же он ошибался.

Граф боялся Норта. Лоренс слышал от служанок, что Энгель просыпался по ночам в страхе, злобно выкрикивал имя своего сына и разрывал постель от ужаса. Маленький демон был главным страхом поместья. Те, кто жил здесь, предпочитали избегать мальчика, держаться подальше, прекрасно осознавая его участь и опасность. Молясь о спасении, сами превращали его в то, чего так боялись.

Они верили, что под их крышей растет монстр из пророчества, которое гласило:

«И в мир ваш бренный явится Мессия, что сокрушит все познания ваши и всякие понимания. Тот, кто покончит со Светом и бытием и восстанет против народа вашего. Не в первый раз ступит он по земле сей, и не в последний, ибо дни его — не счесть, и летопись не ведает числа. И придет он с трехликим венцом, где зреют гнев, скорбь и пламень, что пожирает сердце. Да свершится предзнаменование, когда брат поднимет меч на брата, и дом Отца падет; когда взойдет на трон Мира, воцарив ночь над светом. Тогда стеллы* затаят дыхание, и в безвременье последней тьмы откроется око Отца.»

Демон с трудом обуздал тревогу, заставив себя хотя бы на мгновение прийти в себя. Он ясно понимал: даже если попытается отказаться от участия в этом безумии, уйти прямо сейчас или остановить происходящее не выйдет.

— О, Триединые Боги! Если вы слышите меня, прошу, помогите моему несчастному мальчику! Даруйте ему спасение, хотя бы в следующем его воплощении. Позвольте вкусить счастье, которого ему так не хватает. — Демон сложил руки в молитвенном жесте, устремив скорбный взгляд к Небесам. — Если вы отвернулись от нас, грешных созданий, то за что же наказываете невинных детей? Почему же столь жестока ваша немилость к ним?

Лоренс, как истинный демон, никогда не склонялся перед Богами. Эти эгоистичные существа захватили разум людей, навязав им свою веру и похитив власть над миром. Они сами избирают, кто достоин жить, а кто обречен умереть, но кто даровал им это право? Почему одна рожденная душа должна иметь меньше прав, чем другая, только из-за своих обстоятельств? Каждое живое существо желает жить, и в этом стремлении они равны.

✧✧✧

Глядя на громадного мужчину, Мари и Норт побледнели от ужаса и переглянулись.

— Так-так… Вот это сюрприз. Вы потерялись, ребятки? — Мужчина потер неаккуратную щетину и наклонился к детям. Казалось, что он был ростом в две менсуры*.

— Дайте-ка я вас разгляжу.

Мужчина схватил детей за шкирки и рывком поднял в воздух, как котят, выходя на свет. Близнецы беспомощно поджимали ноги, стараясь вырваться и прищуривая глаза от ослепительных лучей Фебуса.

— Вот и воры нашлись. Кто бы сомневался — дьявольское отродье… — Усмотрев рога на лбу детей, мужик скривился и сплюнул.

Судя по его одежде, он только что прибыл из далекого путешествия, что объясняло запущенность хижины. На его груди висела маленькая колбочка с зельем. Похоже, это был знахарь, который ездил в город для продажи трав.

— Отпусти, ирод! — Нортон задергался в попытках выбраться из крепкой хватки, но лишь сильнее удавил себя воротом.

Маленькие глазки мужчины округлились. Противный, клюкающий и булькающий смех оглушил детей. Он осмотрел их с ног до головы, вертя во все стороны.

— Сбежавшие рабы, что ли? Наверное, из поместья. Одежда у вас хорошая. Так чего ж бежали, глупые? Теперь я вас продам, да подороже… Боги вознаградили меня! Пока я добирался до города под дождем, испортил весь товар. Пришлось продать его в полцены, представляете? — Знахарь зашел в домик, продолжая держать демонят.

— Да-а-а… — протянул он, оценивая состояние своего жилья. — Придется попотеть!

Мари и Норт переглянулись, их глаза были полны животного страха, который сковал их настолько, что они боялись даже пикнуть. Нужно бежать как можно скорее. Помимо того, что они оказались в лапах этого отродка, скорее всего, их отец уже выслал за ними погоню.

— Ну, это потом. Думаю мне нужно получить свое вознаграждение. Хвала Небесам! — Толстяк расплылся в улыбке, показывая ряд желтых и кривых зубов. Одного зуба не было. Его жадные глаза впились в тельце перепуганной девочки.

От этого взгляда Мари безмолвно залилась слезами. Мальчишка же, словно вулкан, вскипел от гнева и, что есть силы, забарабанил по руке огромного дядьки. Он царапался и бил своими маленькими кулачками, осыпая того проклятиями.

— Ты мне порядком надоел, малыш… — как перышко, Нортон отлетел в стену.

Эти умилительные прозвища вызывали у юного некроманта отвращение. Перед глазами все плыло, а по затылку текло что-то горячее и липкое. Мальчишка сильно приложился головой, и сейчас его как будто погружали под воду. Так же, как когда отец устраивал ему наказание в ванной. Все вокруг, подобно холодной воде, заполняло сознание, поглощая каждую мысль и оставляя только отвращение и страх.

Похожий на тряпичную куклу, он лежал, раскинув руки и ноги в стороны, оставляя на стене черные потеки крови. Сквозь вакуум в голове он слышал, как сестра звала его, слышал, как она плакала.

«Нужно встать! Сейчас же!»

Норт пытался сдвинуться хоть на центесуру*, но тело его не слушалось. Через пелену в глазах он мог различить борьбу и отчаянное брыкание тонких девичьих ножек на той сырой кровати, ставшей местом обитания для слизней.

«Нужно что-то придумать! Сейчас!»

Мышление давалось с трудом. Время тянулось мучительно медленно. Чем дольше мальчик пытался сосредоточиться, тем сильнее ускользало сознание. Пелена перед глазами темнела. Желание утонуть в ней становилось все сильнее. Во тьме было так спокойно, так уютно, без боли и страха, без крика сестры, который гремел в ушах. Нортон почти отключился.

— Норт! Норт! Норт! М! — Раздался тяжелый удар, крик и плач сестры резко затих, а в ушах парня зазвенело. Слышен треск одежды и скрип старой кровати, тихие всхлипы.

«Я ведь некромант» — думая, Норт постарался приоткрыть глаза.

«Ах, если бы я только был мертв…» — мальчик вспомнил о подселении души в тело. Он изучал это на уроках, но никогда не практиковал.

Подселить душу можно как в живое, так и в мертвое тело. Или даже в предмет, если приложить достаточно усилий. Но если внедрить ее в плоть, где уже обитает другая личность, существует риск, что эта душа может захватить контроль. Поэтому маги старались избегать подобных практик. Чтобы провести такое заклинание, Нортону предстояло делить свое тело и разум с чуждой энергией. Он не имел права терять сознание. Необходимо уметь удерживать душу внутри и, в конечном итоге, изгнать ее из себя.

Не думая о рисках, губы мальчика сами начали шептать заклинание на древнем языке:

— Anima, transi — sed non domum cape. Hostis in carne, imperio meo ligaris. Exi, per voluntatem meam. Ego sum porta, ego sum carcer.

Тело Нортона неожиданно содрогнулось, изогнувшись в неестественной позе. Он поднялся, двигаясь словно механическая кукла, почти не сгибая суставов. Его губы едва шевелились, изрекая приказы, повелевая духу следовать его воле.

Бесшумно, хоть и немного неуклюже, Норт подобрался к мужчине со спины. Он наклонился так близко, что можно было ощутить тепло его дыхания. Знахарь услышал странный шепот, но не успел отреагировать. Насильник был обречен. Не минуло и мгновения, как кухонный нож, который Нортон прятал в штанах, вспорол воздух и вонзился в горло обидчика. Все было сделано четко, без лишних движений. С булькающим звуком лекарь вцепился в горло некроманта и придавил его собственным весом.

«Теперь пора изгнать эту дрянь из себя,» — подумал мальчик. Он застыл.

Юный некромант не мог вспомнить заклинание!

Разум демоненка постепенно ускользал, погружая его в туман, из которого он безуспешно пытался выбраться. Каждая попытка вернуть ясность сталкивалась с сопротивлением.

В панике вскочив на ноги, Марианна с ужасом уставилась на брата. Он лежал под истекающим кровью мужчиной, а его глаза казались особенно пустыми и стеклянными. Но самое страшное было то, что тело Норта продолжало двигаться — его руки и ноги дергались в странной, неестественной манере. Девочке это напомнило куклу, которой она играла, но теперь это зрелище внушало лишь страх.

Маленькая демоница бросилась тормошить брата. Что же с ним происходит?

— Норт! Приди в себя! Пожалуйста! — всхлипывая, она пыталась сделать хоть что-то.

И вот, тело мальчика вновь начало дрожать, а губы, почти беззвучно, складывали знакомые слова:

— Purgetur haec caro a spiritu alieno… — Нортон запнулся. — Nebula tenebrosa et virtute Patris. Evanesce, anima extranea. Requies corpori huic reddatur.

Медленно, с огромным усилием, опасаясь совершить хотя бы малейшую ошибку, Нортон возвращал себе контроль. Там, за пеленой, его ждала свобода, новая жизнь, его сестренка — все, ради чего стоило бороться. Он не мог позволить себе умереть так глупо, не сейчас, когда на кону все, что он обещал защитить.

— Мари… — Норт начал неуклюже вылезать из-под тела. Голова кружилась и раскалывалась. — Нам нужно бежать… Отец… — поднявшись, демон упал лицом прямо в пол, не успев продолжить.

Ребенок едва держался на ногах и, видно было, смертельно нуждался в отдыхе. После того как он использовал магию в таком состоянии, ему и вовсе стало худо. Испуганная Мари разрыдалась еще сильнее, крепко прижимая брата к себе. Ей казалось, что она чуть не потеряла его, и если бы это действительно случилось... О! Лучше бы ей погибнуть вместе с ним, чем остаться одной в этом жестоком мире.

Просидев рядом с братом пару часов в разорванной одежде, ожидая, когда его раны затянутся, она чувствовала странное облегчение. В такие моменты Марианна была по-настоящему благодарна особенностям демонических тел. На ней самой остались лишь мелкие царапины и синяки — следы отчаянной борьбы с судьбой, что выпадает на долю каждой демоницы. Лишь благодаря тому, что девочка сумела растянуть время, ей повезло остаться нетронутой, хотя и напуганной до чертиков. Этот мужчина надолго станет главным героем ее ночных кошмаров.

Все эмоции, накопившиеся и затаившиеся в груди юной Гемоку, вырвались наружу. Она смахнула с полки зелья, разбила несколько чашек, словно это могло ей помочь. И такой участи пожелал ей отец? Слезы все лились, их было слишком много. Чувство предательства расползалось в груди. Следом полетели тарелки. Но когда один из осколков едва не задел спящего брата, Мари заставила себя остановиться.

Демонесса ощущала стыд, который невозможно было выразить словами. Она не была тронута, но то, что произошло, оставило на ней грязный след, от которого хотелось отмыться до крови. Каждый раз, закрывая глаза, она видела его руки с толстыми пальцами, тянущиеся к ней, рвущие ее одежду. Тело девочки содрогнулось от воспоминаний.

Как только глаза Нортона распахнулись, Мари вырвало из мрачных размышлений. Светила уже клонились к закату, и их мягкие, золотисто-оранжевые лучи смешивались, струились по лицам детей, будто предлагая лучик надежды.

— Как долго я был без сознания? — Подскочив, Нортон обрек себя на новый приступ головной боли и головокружения. Мальчишка завыл и шлепнулся на пятую точку.

Вместо ответа ему на шею бросилась сестра, судорожно прижимая его к себе и ища поддержку у самого близкого члена семьи.

— Уже далеко за полдень… — тихо прошептала демонесса, чуть ежась от сырости, в которой она провела достаточно времени.

— Нам нужно идти. Ты цела? — Демон встрепенулся, в миг вспоминая произошедшее.

— Да. Я так испугалась! — Мари ютилась в объятиях брата, приходя в себя. — Идем скорее…

⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯

*Стелла (от лат. stella — «звезда») — термин для обозначения звездных объектов, наблюдаемых на небесной сфере невооруженным глазом.

*Менсура (от лат. mensura — «мера») — местная единица длины, равная одному метру.

*Центесура (от лат. centesimus — «сотый» и mensura — «мера») — местная единица длины, равная одному сантиметру.

Едва дети оставили хижину, как трое эльфов, оседлав целекр*, пустились в погоню. Звери шли стремительно и ровно, их короткая шерсть облекала их гибкие изящные тела, узкие гривы струились вдоль шей, а длинные хвосты, разделенные на пряди, колыхались при каждом прыжке. Большие черные глаза целекр отражали путь впереди, придавая им настороженный и внимательный вид.

Керберусы уже рыскали по свежему следу, уткнув морды в рыхлую землю. У каждой твари по три головы, по две пары черных глаз и по одной острых ушей, делающие их безупречными ищейками и надежными бойцами. Вытянутые пасти с влажными носами нетерпеливо раскрывались, показывая ряды острых зубов и пуская слюну.

Один из керберусов учуял запах крови и громко залаял. Его голова немедленно обратила взгляд в сторону дома — туда, где лежало бездыханное тело. Щелкнув челюстями, кобель напрягся, ожидая команды хозяина.

Всадники резко натянули поводья, когда один из керберусов остановился, насторожившись. Мужчина, что ехал впереди, без лишних слов спрыгнул с целекры и направился к матерому кобелю, возле которого уже собралась остальная стая. Сырой глинистый грунт мерзко чавкал под его сапогами. Керберусы затаились, только уши их вздрагивали, улавливая каждый звук. Эльф подошел ближе, остановился и, щурясь, стал всматриваться в ту сторону, куда указывали головы насторожившихся ищеек.

— Что там, Энгель? — тихо спросил эльф, поглаживая пса по голове. Тот глухо зарычал в ответ.

— Каждый раз диву даюсь твоей глупости, — проворчал пожилой всадник, соскальзывая с целекры.

— Снова ты за свое, Лиарис… — эльф закатил глаза и встряхнул русыми волосами.

— Ну, скажи на милость, кто в здравом уме станет звать керберуса именем графа? Если он узнает — голову тебе свернет, как пить дать, — старик почесал седую бороду, не сводя глаз с Энгеля, что уже крался к хижине, зарыв нос в землю.

— Такой же злющий, как и тот подонок, — пробормотал эльф, махнув рукой на старика и пошел следом за трехглавым псом.

— Вот увидишь Элер, рано или поздно тебя из этой элитной стражи выкинут, — продолжал причитать Лиарис, не отставая.

— Да больно уж приятно вам, видно, трупы неугодных господам прятать, — не оборачиваясь, отрезал эльф, шагая по влажной земле.

Сзади молча плелся юный парень. Он придерживал сумку дрожащими пальцами и тревожно оглядывался по сторонам, не вникая в спор старших.

Приблизившись к дому, Элер толкнул ветхую дверцу. Та со скрипом отворилась, резанув по ушам. Мужчина махнул кистью, безмолвно приказывая остальным следовать за собой и сделал первый шаг на подгнившие половицы. В полумраке хижины взгляд не сразу смог зацепиться за распростертое на полу тело, однако мгновение спустя его лицо побледнело и эльф непроизвольно выругался.

Над телом уже летали насекомые, а несколько лимаксов* с интересом изучали новую поверхность для пищи. Лужа крови на полу еще не успела высохнуть.

— Тело еще не остыло. Скорее всего, прошло меньше часа, — заметил Элер, осматривая покойного.

— Думаешь, это сделали дети? — удивленно спросил Лиарис, зашедший следом. В его голосе не было страха или отвращения — он привык к подобным зрелищам за годы службы.

— Практически уверен, — Элер достал платок и осторожно извлек нож из раны на шее толстяка. На рукояти столового ножа виднелась аристократическая гравировка поместья Гемоку. — Вряд ли кто-то еще смог бы убить отшельника ножом из нашего поместья, — добавил он.

Завернув находку сначала в платок, а затем в кожаный лоскут, мужчина передал ее старшему товарищу. Тот аккуратно уложил сверток себе в карман.

— Только дети могли забыть убрать улики, — заметил первый, пнув толстяка в бок и переворачивая его, чтобы рассмотреть лицо. Два застывших в безумии глаза с желто-бурыми пятнами смотрели в потолок.

— Запиши все в деталях. Его нужно будет опознать, хотя вряд ли этот бедолага был семейным человеком, — велел старший эльф, осматривая запущенное жилье. — Если никто не объявится, оставим его тут.

Юный помощник нервно появился в проходе, с трудом удерживая пергамент в дрожащих руках. Пытаясь записывать все увиденное, он чувствовал, как к горлу подступает неприятная тошнота. Это был его первый рабочий день, и сцена перед ним была настолько отвратительной, что ему стало не по себе. Его длинные уши слегка опустились, словно отражая всю брезгливость.

— Следы борьбы, — добавил первый, поднимаясь. Его взгляд упал на пятно черной крови на стене. — Это кровь демона.

Все знали, что кровь демона обладала особыми свойствами: едва покидая тело хозяина, она мгновенно чернела. Этот мрачный признак сопровождал демонов с момента их падения, навеки закрепляя за ними клеймо изгнанников и тех, кого отвергли Небеса.

— Будем ловить, как зверей. Приготовьте сети и выдвигаемся. С этим разберемся позже, — сказал старший эльф, бросая первую попавшуюся тряпку на лицо мертвого лекаря. Он махнул рукой товарищам и вышел. — Спускайте керберусов. Дети далеко не ушли.

✧✧✧

— Скорее, иначе они нас нагонят! — Мари нервно потянула брата за руку. Она то и дело оглядывалась назад, чувствуя приближение угрозы. Они ушли не так далеко, как планировали, и каждое мгновение промедления становилось критичным. Нортон, несмотря на всю свою волю, еле передвигался. Его травмированное тело предавало его: шаткие шаги, ветка, заменяющая трость, и голова, плывущая в тумане. Каждое движение давалось с трудом, а внутри все кипело от ненависти к самому себе. Он проклинал свою слабость и страх, боясь, что подведет не только себя, но и свою сестру.

— Прости, Мари. Прости, — шептал Нортон, остановившись на миг, его дыхание было сбито, и он замер, поглощенный мыслями. Ему казалось, что у них нет шансов. — Мари, послушай... — голос демона стал приглушенным, — Иди дальше без меня. Так хотя бы ты спасешься…

Девочка покраснела от злости, ее лицо стало похоже на спелый помидор: щеки налились ярким румянцем, едва заметно надулись, носик вздернулся вверх, а тонкие брови стремительно сошлись к переносице, придавая ее виду негодующее выражение.

— Что ты такое говоришь, брат? Мы справимся! — Она продолжила тащить Нортона с еще большим усердием, хотя и сама начинала понимать, что, возможно, все кончено. Где-то вдали, словно отголосок приближающейся беды, послышался лай керберусов.

Мальчик тяжело вздохнул. Глупо было надеяться, что так просто получится сбежать при живом отце. Он собрал последние силы в кулак и попытался ускориться, крепче сжимая изящную кисть сестры. Ее ладони очень отличались от грубых рук юного некроманта: не знающие боли и тяжелых тренировок, они напоминали бархатные ткани, из которых швеи шили самые очаровательные платья для девочки. Норт слегка улыбнулся. Это все, что у него осталось. Пусть лучше они погибнут вместе, чем поодиночке. Так же думала и Марианна.

Вскоре звук копыт и лай стали громче. Дети, едва волоча ноги по земле, начали осознавать, что больше некуда бежать. Силы были на исходе, а преследователи уже дышали им в спину. Паника нарастала с каждым мигом, и вместе с ней приходило неизбежное осознание: это конец.

Целекры с эльфийскими всадниками быстро окружили их, и стоило детям остановиться, как злобные керберусы окружили их. Их шерсть была грязной и липкой, с мокрых, скалящихся пастей капала густая слюна, смешанная с пеной. Норт перегородил собой сестру, до последнего пытаясь ее защитить.

— Давай, Эльмо! — скомандовал старший из эльфов, и на головы детей упала сеть.

От такого унижения Нортон присел и выронил «трость». Слуги не травили на них керберусов и не гнались за ними. Они не сочли этот тщательно спланированный Нортоном побег особенным и выбрали самый простой способ поимки.

Юный демон ощутил всю бессмысленность своей жизни, как будто кто-то вырвал у него почву из-под ног. Его существование было ничуть не значимее, чем у этих безумных керберусов, которые были готовы разорвать все на своем пути. Нет, его жизнь была хуже: даже эти злобные твари могли вызвать больше уважения, чем он в глазах своего отца. Он просто сосуд, просто тело, а его сестра — всего лишь случайность.

— Я же говорил, что это будет проще простого. Куда бы они убежали на своих двоих? — Один из эльфов слез с целекры, пока другие затягивали сеть на случай, если дети решат снова побороться за свою свободу.

Мари опустошенно и устало сидела прямо на земле. Дети больше не сопротивлялись, смирившись со своей участью.

— Какие молодцы, меньше хлопот. Усекли, где ваше место? Ох уж эти избалованные детишки аристократов!

Мужчина с издевкой засмеялся, но тут же замер, увидев испепеляющий взгляд мальчика. Пламенные глаза Норта горели в полумраке. По спине эльфа пробежали мурашки, и он невольно вспомнил пророчество. Все в поместье шептались о нем и переглядывались, когда несчастный мальчик проходил мимо.

— Ладно, ребятишки, пора домой. — Первый эльф с осуждением посмотрел на старшего и, спрыгнув с целекры, распутал детей.

Несмотря на то, что они не пытались убежать, сорванцам все равно никто не доверял, даже когда их освободили. Каждого усадили на целекру перед собой. Нортону связали руки, уделяя особое внимание пальцам, чтобы он не мог использовать магию.

— Смотри мне, только рот откроешь — поедешь с кляпом и в сетке. На всякий случай. — Усаживая ребенка перед собой, старший эльф перекрестился.

Марианна поехала с более приветливым эльфом. Он даже не стал связывать ее, настояв на том, что «леди» нуждается в особом отношении. К тому же девочка совсем не умела колдовать.

Путь назад оказался намного быстрее, чем когда дети шли пешком. Уставшие, они лишь обменивались печальными взглядами.

✧✧✧

Разъяренный Энгель встретил детей в сопровождении своих слуг. На всеобщее удивление, вместе с ним стояли Долорес и Лоренс. Последний понуро и даже как-то виновато опустил голову.

— Мы привезли их, господин. Как вы и просили. А еще спешу доложить, — сказал старший эльф, доставая из кармана сверток кожи и бережно разворачивая его. — Эти двое сорванцов, предполагаю, Гемоку младший, убили невинного лекаря в лесу. Мы нашли следы демонической крови, а также ваш столовой нож в горле несчастного.

Нортон чувствовал себя хуже некуда. Ему хотелось провалиться сквозь землю, лишь бы не видеть гневных взглядов отца и матери, и одновременно взорваться от несправедливости обвинения. Ведь он лишь защищал свою сестру!

Объясниться мальчику не дали.

— В темницу его. Когда наступит полночь, начнем ритуал. Маги уже здесь, — скрипуче процедил хозяин поместья.

— А что делать с юной госпожой Марианной? — спросил эльф, крепко державший девочку.

— Заприте ее в комнате и охраняйте, чтобы не мешала нам.

Ритуал. У Нортона кровь в жилах застыла, и он по очереди перевел испуганные глаза на отца, на мать, а затем на учителя, который все еще не смог поднять взгляд.

— Вас понял, господин, — сказал старший эльф, учтиво кланяясь. Он бесцеремонно схватил мальчишку за шкирку вместе со своим товарищем и потащил его за собой.

— Прости, мой мальчик… — услышал Норт, когда его волокли мимо Лоренса.

Казалось, что учитель вот-вот расплачется. Таким печальным ученик его еще никогда не видел.

— Учитель! — истошно закричал мальчик вслед, прежде чем он и эльфы свернули за угол.

Наставник напрягся, его руки заметно дрожали и он сделал шаг, желая броситься вслед за удаляющейся смолянистой макушкой.

— Сдвинешься с места — и ты труп, — ядовито выплюнул Энгель.

Граф положил руку на плечо учителя. Его когти, длинные и черные, как у птицы, впились в кожу добросердечного преподавателя, оставляя болезненные следы. Лоренс громко сглотнул и оцепенел от ужаса, увидев, как подопечного увели прочь.

Частично Лоренс все еще надеялся, что пророчества о его мальчике окажутся правдой и что Норт когда-нибудь отомстит всем своим обидчикам, восстановив справедливость. Но наставник не видел в демоненке изверга, скорее, лишь ребенка, который нуждался в любви и понимании, как и любой другой.

— Папенька, что происходит? — Всхлипывая, Марианна бросилась к отцу, пытаясь добиться от него объяснений.

Энгель отмахнулся от дочери, буквально бросая ее в руки оставшихся эльфов.

— Маменька! — Девочка метнула на мать взгляд, полный надежды. — Образумь его! Норт ни в чем не виноват! Это я предложила ему сбежать!

Но мать осталась неприступной, ее лицо не выдавало ни малейших эмоций.

Эльф схватил кричащую и плачущую Мари и потащил ее в покои. Оставшись на страже, он еще долго слышал, как юная демонесса билась в истерике и что-то крушила в своей комнате.

✧✧✧

— Давай, заваливай, дьявольское отродье! — Эльф швырнул юного демона на холодный пол темницы.

— Будь ты проклят! — с ненавистью выплюнул мальчик, когда лоб врезался в камень из-за связанных за спиной рук.

Эльфы даже не удосужились развязать его после долгой дороги хотя бы на короткое время. Пальцы Нортона заметно посинели, и он перестал их чувствовать, что причиняло огромный дискомфорт.

— Наконец-то господин избавится от тебя. Скорее бы, а то не дай Боже накличешь беду на нас, — проворчал старший эльф, скрестив руки на груди.

— Я буду счастлив, если так и случится.

— Заткнись сейчас же! — рявкнул мужчина, впечатав тяжелый ботинок в решетку.

В этом поместье почти все смотрели на сына графа исподлобья. Каждый знал, какую участь он несет, и боялись того, что Нортон мог принести в этот мир. Несмотря на высокий статус, служанки кривили носы, охранники плевались, и сейчас, получив свободу действий, могли «позволить себе лишнего».

— Пошли. Нечего нам глазеть на него. А то меня сейчас стошнит, — обратился старший эльф к своему напарнику. — Встретимся на том свете, малыш. — Эти слова были адресованы Норту, после чего слуги удалились прочь.

Мальчик неуклюже сел, отползая на сено в углу тюремной камеры. Сырость пронизывала до костей, и, пытаясь согреться, он поджал ноги к груди.

Время в темнице тянулось неимоверно долго. Сидеть и ждать своего конца, будучи лишенным всего, было невыносимо. А еще его мучила первая пролитая кровь. Одно воспоминание о хлюпающих и булькающих звуках толстяка вызывало у юного Гемоку приступы тошноты.

Несмотря на то, что убийство совершила чужая душа по его приказу, Нортон все равно испытывал тяжесть вины, стыд, горечь, отвращение и злобу. Он не видел другого пути. У него просто не было иного выбора.

— Я теперь убийца.

Если бы он только смог взглянуть на свои ладони, наверняка бы обнаружил там следы чужой крови. Он знал это и лишь мог перекручивать этот ужасный момент в своей голове.

Воспоминания теснились в его голове: грузная туша, придавившая сестру к грязной, пропахшей сыростью постели, беспомощная борьба девочки за свою честь, ее изорванное платье, синяки, покрывшие нежную кожу, и глаза, полные ужаса. Эти картины вновь и вновь возвращались к нему, и Нортон снова убеждал себя:

— Это моя вина.

Если бы только он знал, что так все закончится. Может быть, тогда он прожил бы дольше и насладился последними годами жизни вместе с Марианной, учителем и дядей. Может, сестра получила бы шанс выйти замуж за более хорошего человека, и ее судьба не была бы такой печальной. Отец ведь теперь возненавидит ее!

Мальчик захныкал — то ли от боли в руках, то ли от осознания неизбежности, то ли от всего сразу. Ему хотелось выть и рвать все на своем пути. Он ведь вовсе не заслужил этого!

Время неизбежно шло, а юный демон все больше погружался в свои мысли. Там, в его голове, были счастливые Мари и Винсент — их двоюродный брат. Они втроем весело смеялись и играли в пятнашки, а с балкона за ними наблюдали счастливые мать и отец, любящие друг друга и своих детей. Там был любимый учитель Лоренс, который не смотрит на него, словно перед ним неизлечимо больной, и милые маленькие феи, которые не боятся Энгеля. Поместье было наполнено жизнью и радостью.

В этих размышлениях маленький некромант не заметил, как заснул. Свернувшись калачиком на сене, со связанными онемевшими руками, в холоде и голоде он напоминал выброшенного котенка. Котенка, для которого ни у кого нет места дома.

⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯

*Целекра (от лат. celer — «быстрый» и crus — «нога») — крупное стройное парнокопытное млекопитающее с удлиненной шеей. Используется как верховое и упряжное животное.

*Лимакс (от лат. Limax — «слизняк») — мягкотелое наземное беспозвоночное с влажным вытянутым туловищем.

Пронзительный скрип ржавых петель, которые едва двигали решетчатые двери темницы, разбудил свернувшийся комочек на сене.

— Вставай. Твое время пришло. — Возник Энгель в проеме темницы, с чудаковатой свечой в руке. Черный воск медленно таял, стекая по выгравированным узорам на золотом канделябре.

Комочек в углу шевельнулся и медленно сел, смотря парой горящих глаз из темноты, словно ноцифекс*. Он тихо встал, стараясь не потревожить копошащихся грискорпов* в другом углу темницы, и неспешно направился к взрослому.

— Молодец, Нортон. Я рад, что ты осознал всю ситуацию и решил послужить во благо, — его голос напоминает скрежет по стеклу. Рука демона мягко легла на черноволосую макушку юнца и погладила ее так, как сделал бы это самый нежный отец.

Норт ежился от чужих касаний, но не поднимал взгляда и не пытался убежать. Для него в этот миг и в этот час все было кончено.

Энгель безмолвно вытянул руку, и в его ладони сгустилась тьма, скручиваясь в длинный кинжал с зазубренным лезвием. Он медленно провел им по грубым веревкам, стягивающим запястья мальчишки. Нити с натугой поддались и разошлись, оставляя на коже багровые полосы. Освобожденные руки Нортона безвольно повисли.

— Следуй за мной, сын. — Впервые Энгель казался таким трепетным по отношению к своему чаду, впервые он назвал его сыном, и будь это в любой другой день, мальчик бы заплакал.

Темные каменные коридоры были заполнены плесенью и паутиной, висящей на потолке то тут, то там. Освещения почти не было, и в некоторых местах они шли бы вслепую, если бы не свеча в руках отца. В одном из углов мальчик заметил белую кучу чего-то, но времени рассматривать не было. Неужели кости?

Всем было давно известно, что самую грязную и бесчеловечную работу король отдавал демонической семье, последней в аристократии. Жители поместья порой замечали, как двое статных темных эльфов, служащих в качестве охраны, тащили незнакомых семье личностей. Как эти люди уезжали назад, никто не видел. Зато те, кто не спал по ночам, могли услышать приглушенные вскрики где-то под землей, вероятнее всего в темнице.

Детей долго удивляло наличие темницы в графском особняке. Это не был дворец, и их семья не была настолько богатой и важной, чтобы быть ответственной за удержание преступников. Когда в детстве мальчик случайно забрел туда, его сильно отругали. Вот только что он там видел, напрочь забыл. Слуги рассказывали, что после этого еще совсем юный Гемоку разучился говорить. Никому, кроме Энгеля и его подчиненных, не позволялось спускаться в нижнюю часть поместья.

Мальчик шагал по каменной лестнице, следуя за отцом. Как только они вышли из подземелья, он зажмурил глаза. В коридоре свет казался почти ослепительным после темницы.

Они остановились у купален.

— Почему мы здесь? — удивленно спросил Нортон, теребя края грязной одежды.

— По правилам перед ритуалом тебе нужно принять ванну с пурифолией*. Это поможет раскрыть весь твой потенциал для переноса сил в другой сосуд.

— Вы будете сосудом?

— Да. Теперь иди и очисти свое тело и дух. Для обряда необходимы чистота и сосредоточенность.

Покорно войдя в купальни, мальчишка захлопнул за собой дверь все еще слегка онемевшими руками. Кровь медленно возвращалась в пальцы, вызывая неприятное покалывание, будто от тысячи крошечных иголок. Норт опустился спиной на дверь и закрыл лицо руками, глядя сквозь пальцы. Усталость охватила его внезапно, как и желание спрятаться под одеялом. Демону хотелось просто сбежать и не участвовать в планах отца. Однако, пришлось поддаться и погрузится в церемониальную ванну.

Апатия Нортона была прервана сладковатым ароматом. В бассейне плавали цветки пурифолии, их фиолетовые лепестки, словно конфетти, колыхались на поверхности воды. Норт, завороженный красотой, подошел ближе. Эти дикие цветы были знакомы ему. В саду было специальное место для магических трав, хотя оно и выглядело заброшенным. Место было расположено в самом углу сада, где его никто не беспокоил.

Кроме маленьких лепестков пурифолии, в воде плавали ее вытянутые листья с зубчиками и пучки тех же крошечных цветочков. Горячий пар усиливал аромат, и мальчик, сбросив одежду, погрузился в бассейн.

Приятный аромат и теплая вода немного успокоили его. Когда в дверь постучали, Норт понял, что больше нельзя откладывать. На вешалке висела белая рубаха до колен, мягкая на ощупь и с широкими рукавами. Нортон надел ее, зачесал мокрые волосы назад и, взглянув в зеркало в последний раз, развернулся на носках в сторону двери.

— Уже выхожу! — На дрожащих ногах Нортон замер у двери, сжимая пальцы до побеления костяшек, кусая губы и переминаясь с ноги на ногу.

Глубокий вдох. Глубокий выдох.

Некромант шагнул к своему отцу, терпеливо ожидающему его все это время.

— Я закончил, отец, — тихо прошептал мальчик, почти под нос.

— Это хорошо. Селена и Мира почти взошли, — Энгель улыбнулся, наблюдая, как в окно поместья пробиваются первые белые лучи крупного светила.

Старший Гемоку прикоснулся к руке мальчика с такой осторожностью, будто держал тонкое стекло. Граф выглядел невероятно счастливым, как будто не вел собственного сына на смерть.

Эта перемена в отношениях пугала Норта. Он никогда не видел отца таким. Хозяин поместья почти никогда не улыбался и не веселился, только притворялся на крупных празднествах, когда приезжали важные вельможи. Сейчас его клыкастая улыбка с ненавистными ямочками была искренней как никогда. Отец был рад дождаться момента, которого ждал двенадцать лет. Он был счастлив, что все его страдания вскоре окончатся, а будущее, о котором так долго мечтал, наконец станет реальностью. Единственным, кто не разделял его настроя, был сам Нортон.

— Не волнуйся, мой мальчик. Следующим графом станет твой младший брат.

— Какой брат? — Нортон побледнел. У него не было брата.

— Тот, которого мы ждем с твоей матерью. Мы должны иметь наследника, раз тебе не суждено стать им, — непринужденно продолжил Энгель, ведя сына в сторону своего кабинета.

— Но как так? Почему Мари не может стать наследницей? — Мальчик вспыхнул от гнева и попытался вырвать свою руку, но ее держали крепко.

— Марианна — женщина.

— Но мать была наследницей! Именно ты взял ее фамилию, чтобы спастись после столетней войны. Только она получила титул и привилегии! Поэтому ты мучил меня, потому что сам был недостоин! Ты был никем и останешься никем! — Озлобленный мальчик перешел на «ты» и вырвал руку. Он выпалил все, что у него на душе.

Глядя, как настроение графа меняется и его улыбка с лица сползает, юный некромант шумно сглотнул и сделал два шага назад.

Время замедлилось. Младший Гемоку наблюдал, как рука Энгеля поднимается для размашистой пощечины. Тяжелый удар огрел щеку Норта, и звук шлепка эхом разлетелся по коридору с отличной акустикой. Мальчик осел на пол, держась за красный след на щеке, который сразу же начал опухать. Пульсирующая боль ударила в голову.

Энгель молча схватил сына за волосы и грубо потащил его в кабинет. Оторопевший мальчик скользил спиной по каменному полу, чувствуя каждый неровный камешек коридора через позвоночник. К счастью, до кабинета оставалось всего пару менсур.

Уже в кабинете Энгель, не отпуская волосы демоненка, нажал на один из камней в стене. Шкаф, набитый книгами и документами, сдвинулся вбок, открывая проход в доселе незнакомую Нортону комнату.

Мальчишка был в полном смятении, потеряв всякое чувство реальности. Перевернувшись и вставая на четвереньки, он с широко раскрытыми глазами смотрел на зияющую дыру за шкафом. Секретная комната?

Будто читая мысли сына, Энгель ответил:

— Это комната для ритуалов. Такие вещи должны оставаться недоступными для простолюдинов, — надменно усмехнулся он и шагнул в темноту.

Нортон, не имея другого выбора, полз за отцом на четвереньках, морщась от натянутых волос, которые его отец крепко держал. Периодически падая и нецензурно ругаясь, он снова пытался подняться, чтобы не набить синяков, и в очередной раз принимал прежнюю позу.

Преодолев кромешно-черный коридор, Энгель швырнул Нортона в комнату. Она оказалась круглой, с белыми колоннами, выстроенными, как в древних храмах. Между ними стояли люди в черных мантиях. Мраморный пол был идеально чист, и, упав на него, Нортон увидел свое растрепанное отражение. Его щека распухла так, словно на мальчика напали осы. Видимо, рука старшего Гемоку была очень тяжелой.

Сев, юный некромант заметил, что на полу был начерчен более сложный круг с различными символами, а в самом центре, где он сидел, находился круг поменьше. В руках у каждого из людей в черных мантиях, чьи лица были скрыты под капюшонами, была толстая черная книга. Зрачки Нортона сузились от страха.

Запретное колдовство. Вот что собирается делать отец.

— Отец! Не делайте этого! — Мальчик в отчаянии бросился на колени к отцу, дергая края его мантии, но тот отшвырнул его, словно что-то грязное, и скривился.

— Я сделаю то, что считаю нужным.

Нортон поднял голову и заметил продолжение колонн и второй этаж комнаты. Там стояли Долорес, Лоренс и другие неизвестные личности. Мать, опираясь на ограждение, напоминающее балконы поместья, выглядела так, словно вот-вот упадет от волнения. Остальные присутствующие глазели с жадностью, а учитель стоял с красными глазами и опухшим лицом, не осмеливаясь встретиться взглядом с учеником. Было ясно, что он долго плакал в своих покоях.

Мальчик чувствовал себя загнанным зверьком на охоте, устроенной для чьего-то развлечения.

— Что вы хотите сделать? — Нортон снова обратился к отцу, не скрывая ненависти и взаимной неприязни.

— Попросим Сатану помочь нам. Говорят, он любит интересные обряды. Чем более жестокий обряд, тем больше шансов, что он окажет нам помощь.

— А если нет? Что тогда? — Мальчишка попятился к черному выходу, наблюдая, как один из неизвестных в черных мантиях подает отцу кинжал из священной стали.

Эта сталь была освещена, а по сути, «проклята» Богами. На нее было наложено колдовство. Раны от оружия из этого металла заживали так же, как у обычных смертных, что означало, что любая рана от этого кинжала могла быть последней.

Энгель держал кинжал за деревянную рукоять, стараясь не касаться стали. Держать в руках предмет, предназначенный для уничтожения собственной расы, было крайне неприятно.

Участие Сатаны означало лишь одно — ритуал, который собирался провести Энгель, был невероятно древним.

— Спасибо всем, кто собрался в этом потаенном уголке для нашего маленького ритуала! Сегодня мы впервые опробуем переселение силы из сосуда в сосуд. Мы долго изучали всю найденную информацию, расшифровывали древние письмена разных уголков мира и, наконец! — Энгель сделал паузу, — мы сможем воплотить мечты каждого, кого несправедливые Боги обделили способностями. Каждый достойный сможет приобрести силу у менее достойного! Это будет прорыв! И я, Энгель Гемоку, один из графов Светлого Владыки, получил соизволение на сие деяние!

Внезапно граф повернулся к одному из людей на верхнем ярусе и поднял голову.

Среди всех, одетых в черное, выделялся один молодой мужчина. К нему и обращался Энгель. Это был высокий человек с блондинистыми волосами, слегка зачесанными на бок и элегантно уложенными. Его глаза с серым подтоном, словно льдинки, безразлично наблюдали за происходящим внизу. Идеально белый костюм подчеркивал его статус Светлого Владыки. Золотистая минималистичная корона не сразу бросалась в глаза, больше напоминая необычную тиару, чем символ королевской власти. Рядом с ним стояла невысокая и широкоплечая дьяволица.

— Приму за честь, что вы почтили наше скромное собрание, Ваша Светлость! — Граф учтиво поклонился королю, и толпа, заметив это, повторила его жест.

Юный некромант вытаращил глаза на короля, словно на седьмое чудо света. Что же такое задумал отец, что в их поместье приехал сам Владыка?

— Дорогие дамы и господа! — торжественно и громко заявил Энгель. — Сочту нужным рассказать вам о некоторых деталях нашей долгой работы. Эти двенадцать лет мы растили нашего юного добровольца, наследника сил Гемоку и моего сына... — Граф указал на мальчишку. — Нортона!

Люди вокруг снова зашушукались, а дьяволица, стоящая рядом с королем, наклонилась и что-то шепнула ему на ухо. Владыка слегка кивнул, выслушав ее, и продолжил внимательно наблюдать за происходящим внизу.

— Он в свои года был обучен темной магии и некромантии высших уровней, обучен применять ее на теории и на практике лучшим учителем данного ремесла в нашем чудесном королевстве! — Энгель указал на Лоренса. Тот немного вышел вперед, слегка поклонился и, смешавшись с толпой, исчез.

— Кто будет выступать в роли второго сосуда? — Внезапно спросила широкоплечая.

— Я буду вторым сосудом, леди Иветта, — ответил Энгель, снова кланяясь, но уже спутнице короля.

— Разве это не бесчеловечно, растить ребенка с целью убить его и забрать его силы? — продолжила девушка, щуря яркие голубые глаза.

— О какой человечности может идти речь, леди, если мы демоны? Похоже, вы плохо осведомлены, как для генерала, или, может быть, вы удовлетворяете своего короля чем-то иным? — усмехнулся граф Гемоку, и вместе с ним засмеялись еще несколько демонов.

Иветта, раскрасневшаяся от злобы, схватилась за меч в ножнах, но была остановлена мягким движением руки Светлого Владыки.

— Достопочтенный граф Гемоку! Впредь прошу подбирать выражения в адрес особей, находящихся под моей защитой, а также мужественно защищающих нашу страну. Иначе я сочту это за оскорбление короны, и вы будете приговорены к казне, — Владыка произнес это холодно и, глядя сверху вниз, едва заметно похлопал Иветту по плечу.

— Прошу прощения за мою глупость, — стиснув зубы от гнева, вновь низко поклонился Энгель. — А теперь! Пора начинать наш ритуал!

Нортон вжал голову в плечи, пытаясь убежать, но страх поглотил его. Его жизнь ему не принадлежала, и взрослые решали, жить ему или умереть.

Два мага подскочили к нему, крепко схватив за руки с обеих сторон и затянув на центральный круг. Их хватка была невыносимо сильной, и все попытки Нортона вырваться были тщетны. В комнате наступила тишина.

Свет частично потушили, и оставшиеся люди в мантиях начали монотонно читать текст из книг на древнем языке:

Ad te, Domine Tenebrarum, vocamus.

Per sanguinem et voluntatem,

exhaure virtutem ex vase uno,

transfunde eam in aliud vas.

Fiat pactum, fiat transitus,

fiat voluntas tua, Satana.

Перед Нортоном стоял отец, держа в одной руке такую же книгу, а в другой — кинжал. Когда присутствующие между колонн замолкли, граф продолжил текст в одиночку, произнося каждое слово четко и громко, с некой величественностью.

Мальчишка дрожал всем телом, как осиновый лист. Он не мог стоять и безжизненно висел в руках двух магов, опустив голову. Слезы горя текли по его щекам. Он не слышал, что происходило, и не видел, потому что мысли его были заняты сестренкой Мари. Наверняка она заперта в своей комнате, плачет, не зная, что больше не увидит своего брата. От этой мысли Нортон разрыдался еще сильнее, поглощенный саможалением.

Иветта, наблюдавшая за сценой, прикрыла лицо рукой и отвернулась.

— Миран, это так жестоко! — тихо сказала она Владыке. — Почему ты дал разрешение на это?

— Это необходимо для приобретения нужных сил. Вместо того чтобы просто сражаться с врагом, мы можем извлечь из этого пользу и создать сильнейшую армию, — объяснил он спокойно и неторопливо, его голос был без эмоций. Миран наблюдал, не моргая, его сердце не дрогнуло, когда он смотрел, как ребенок горько плачет в окружении магов.

Тем временем Энгель, читая заклинание, медленно приближался к сыну, вычерчивая кинжалом в воздухе сложные символы.

— Отец, пожалуйста… Не нужно… — захныкал Нортон, вяло снова пытаясь вырвать руки. — Папа, пожалуйста…

Энгель даже не взглянул на сына, остановившись с кинжалом прямо перед ним. Двое магов, держащих Норта, внезапно заставили его натянуться и выпятить грудь вперед. Демоненок понял зачем. Последний символ был нарисован на его теле. С его губ сорвался истошный, детский вскрик.

— Да прольется кровь! Да отдадим жизнь! — выкрикнул Энгель и одним прямым ударом вонзил кинжал сыну в грудь.

Маги отпустили мальчика, и тот, постояв пару мгновений, коснулся руки отца, держащей кинжал. Прощальный взгляд скользнул по комнате, последний всхлип сорвался с губ Нортона и его тело рухнуло. Острая боль постепенно утихала.

Энгель вынул кинжал из груди сына и положил его рядом. Черная кровь заполнила круг, и некоторые символы начали мерцать.

Зал обдало синим пламенем. Маги вспыхнули один за другим. Пламя жадно прорвалось сквозь одежды, облизывая кожу и волосы. Кто-то взревел от боли и бросился прочь из зала, кто-то упал, извиваясь в огне. Другие метались, слепо налетая друг на друга. Крики сливались в один безумный вопль. Комната наполнилась дымом, гарью и запахом горящей плоти.

Побледнев, Энгель растерянно глядел по сторонам. Пламя не тронуло его, но что-то подсказывало, что все должно было пойти явно не так.

Люди с верхнего яруса начали расходиться.

— Значит вот как. Это невозможно. Очень жаль, — задумчиво произнес король, потирая подбородок. Он вышел со своим генералом через другой выход.

— Стойте! Стойте же! Все получится! Не уходите! — Энгель, заломив руки вверх, закричал в адрес своих гостей, но рухнул на колени, когда получил презрительный взгляд от Мирана.

Граф опустил голову и сжал волосы. Неистовствуя и вопя в пустом помещении, он колотил кулаками по полу, разбрызгивая кровь собственного дитя.

— Это все твоя вина! Все из-за тебя! — заорал он, развернувшись к безжизненному телу.

Изо всех сил он пнул его. Потом еще. И еще. С каждым ударом все сильнее, все яростнее, будто в этом маленьком тельце таилась вся причина его страданий. Пинал по ребрам, по голове, по животу. Энгель не мог остановиться. Кричал, захлебывался собственным голосом, топтал плоть, уже давно лишенную жизни, и при этом повторял:

— Ты заслужил! Ты заслужил!

Наконец успокоившись, граф заметил, что один из посетителей все еще не ушел. Далеко в тени неподвижно стоял огромный рогатый мужчина. Энгель взволнованно заулыбался.

— Я так рад, что вы поддержали меня! Я уверен, что все получится, нужно только немного времени!

Фигура продолжала молчаливо стоять, а затем указала пальцем вниз. Энгель послушно опустил голову.

«Ты будешь проклят,» — черная кровь стекла в одну фразу.

Граф несколько раз протер глаза и, грохнувшись на задницу, растерянно смотрел, как высокий незнакомец растворяется в воздухе. Все, что произошло в этом помещении, унесло с собой голубое пламя, не оставив даже пепла от тел.

⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯

*Нoцифекс (от лат. nocēre — «вредить» и facere — «делающий») — мелкое миловидное существо, раньше считавшееся вредителем, теперь одомашненное и содержащееся в доме.

*Грискорп (от лат. griseus — «серый» и corpus — «тело») — мелкое животное серого окраса, питающееся падалью, с узкой мордой, двумя удлиненными клыками и четырьмя мелкими глазами, хвост кольцевидный.

*Пурифолия (от лат. purus — «чистый» и folium — «лист») — ритуальный цветок, используемый в обрядах очищения, изгнания и благословения.

Липкая тьма окутывала каждую клеточку кожи, пробираясь холодом. Темно было настолько, что нельзя было увидеть ровным счетом ничего — так же, как если бы пытаться разглядеть что-то с закрытыми глазами.

«Так холодно...» — одинокая фигура, свернувшаяся в позе эмбриона, отчетливо выделялась белым пятном в темноте. Пытаясь найти тепло, она сворачивалась все сильнее.

«Если это то, что ждет каждого после смерти, я был бы счастлив никогда не существовать.» — пальцы впились в угловатые плечи.

Боли не было. Радости не было. В этом непонятном пространстве нельзя было ничего ощутить: ни дуновения ветра, ни шелеста листьев, ни одинокой песни соловья в далеком лесу. Туда не проникал ни один луч Игниса и Фебуса. Вокруг стояла такая мертвая тишина, с которой не сравнилось бы даже поместье графов Гемоку. Тело вроде бы было, а вроде бы и нет. Полное отсутствие веса и силы притяжения, несмотря на то что взаимодействовать с самим собой и окружающим миром было возможно.

— Кто я? — Фигура села, бросая взгляд на белесые ладошки.

Словно болезненный удар по голове, в память ворвались последние мгновения жизни. Схватившись за место, где еще совсем недавно торчал кинжал, мальчик судорожно втянул в легкие липкую тьму, заменявшую воздух. Но что-то все еще горело в его маленькой груди, трепетало, будто цеплялось за последние искры существования. Сердце?

Нет.

Это была ненависть.

Она не появлялась мгновенно. Она копилась. Медленно, но верно, разрасталась из мелких обид, из тех слов, которые будто случайно ранят, из взгляда, в котором вместо тепла читается холод, из каждого несбывшегося обещания. Долгое время Норт просто не понимал этого.

Почему слова отца, вместо утешения, жгут? Почему руки, которые должны были обнимать, давят, как каменные тиски? Ненависть — это лишь искаженное лицо любви, мучительное и истерзанное печалями. Ее корни уходили в самую глубину естества, туда, где когда-то теплились вера и надежда.

От любви до ненависти всегда один шаг, но этот шаг оставляет глубокие раны.

Вместе с ненавистью внутри демоненка горело чувство вины. Вина за несдержанные обещания и за надежды, которые он так и не смог оправдать. Вина за каждую неудачную попытку стать ближе. Вина за то, что он оставил сестру одну, хотя клялся, что всегда будет рядом.

Вина.

Вина.

Вина.

Он до последнего любил отца. Любовь цеплялась за каждую мелочь: за редкие теплые слова, вызывающие внутри фейерверк отвращения и нежности, за воспоминания о тех днях, когда он казался почти добрым, за мимолетную похвалу, звучащую после истерзанного им же тела. Но все это рухнуло в один миг, когда собственная рука отца, без колебаний, вонзила кинжал прямо в его сердце.

«Разве я не старался быть лучше?»

Ненависть.

Любовь.

Вина.

«Почему папа не любит меня?»

Горечь.

«Чем я заслужил это? Я ведь так старался…»

Гнев.

Внутри Нортона что-то рвалось. Теплое, мягкое, живое — медленно становилось мертвым. Оставалась лишь пустота. Болезненные фейерверки эмоций вдруг утихли, растворились, и внутрь, словно в сосуд, начала наливаться та самая ненависть. Она текла, заполняя его до краев, переливаясь через них и растекаясь вокруг. Казалось, что он готов затопить ею весь мир.

Перед глазами всплыла Марианна — ее лицо, перекошенное слезами, глаза, полные боли, которую он знал слишком хорошо. Они всегда чувствовали друг друга. Почему-то Нортон был уверен, что она плачет и сейчас. Наверное, сестренка сидит в своей комнате, сжав колени, как делала каждый раз, когда начиналась гроза. Возможно, ее плечи подрагивают от беззвучных рыданий, а руки крепко сжимают какую-нибудь мелочь, что напоминает о нем.

Он не мог ее бросить.

«Мари! Она меня ждет!»

Мальчик бросился бежать, слезы хлынули по щекам, с губ сорвался отчаянный крик. Он несся, как загнанный зверь, стремительно перебирая ногами, пытаясь вырваться из этой вязкой, липкой тьмы. Она хватала его за лодыжки, тянула вниз, словно черный кисель, но Норт не останавливался.

— Отпустите меня! — Завопил он. — Пожалуйста! Я не хочу умирать!

С каждым шагом мир вокруг становился все более зыбким, все более чужим. Ему казалось, что он не продвинулся ни на дюйм, что эта чернота лишь играет с ним, издевается. Грудь сжала тяжесть, и в какой-то момент ноги просто перестали слушаться. Он упал на колени.

Раньше Нортон часто думал о смерти. Ему казалось, что это станет избавлением — финалом всех мук, концом вечного чувства, что он лишний. Представлял, как все станет проще, если его не будет, как все вокруг, возможно, даже почувствуют облегчение. Но когда смерть окутала его своими холодными объятиями, он внезапно понял, что хочет вернуться назад.

— Я умер… — Осознание оглушило его, словно тяжелый удар по голове. В ушах зазвенело.

Нортон лег в пустоту, раскинув руки и ноги. Слезы не прекращались, а только усиливались, сжигая его изнутри. Он сожалел о сестре, о том, что так и не обнял ее, не сказал напоследок, как сильно ее любит. Мысленно обнимал свою мать, что не смог сделать при жизни. Печалился, что так и не успел поиграть в догонялки с Винсентом. Вспоминал учителя Лоренса, с которым так и не отправился в город.

— Наконец-то я тебя нашел, — низкий мужской голос с бархатными нотками заставил мальчика вздрогнуть.

Вытаращив глаза, Нортон пытался разглядеть хоть что-то в темноте.И вот из мрака, словно рожденный им, отделился силуэт. Это был очень высокий мужчина с крупными, изогнутыми рогами, которые нависали над его лбом.

— Кто вы? — Мальчик напрягся, заставляя себя подняться на ноги. Этот человек, а точнее дьявол, был ему незнаком.

Четыре янтарных глаза с белками черного цвета и узкими, как у ноцифекса, зрачками удивленно распахнулись, а затем прищурились. Незнакомец тихо засмеялся своим мягким голосом. Смех не был насмешливым или злорадным; скорее, он напоминал доброго дядюшку, когда Нортон терпел поражение на тренировках, или мягкую улыбку учителя, когда ученик не мог усвоить материал. Но что-то внутри неприятно сжалось.

— Неужели на поверхности и вправду позабыли мой лик? — Мужчина подошел ближе. Перед глазами мальчика прояснилось его суровое лицо.

Это был демон средних лет, если бы возраст можно было определить по человеческим меркам. Длинные черные волосы были заплетены в сложную прическу: золотые украшения нанизаны на высокий хвост, напоминающий связку колбас. Несколько более коротких прядей выбивались на лицо и свисали по бокам, слегка скрывая линию выразительной челюсти. Грубые, острые черты лица придавали ему аристократичности. Его облик выражал важность и благородную горделивость, как у того, кто уверен в своем высоком положении. Но больше всего внимание мальчика привлекли глаза этого великана. Их было целых две пары! Юный Гемоку видел такое только у хищников, и осознание этого вызвало мурашки ужаса.

Золотые украшения виднелись не только в прическе дьявола. Похоже, он был заядлым поклонником красивых побрякушек. Его носовую перегородку украшала толстая кольцевидная серьга. Пальцы были усеяны золотыми перстнями с магическими символами, а поверх черной рубахи был накинут плащ с меховым воротником. Слишком широкие штаны заправлены в высокие сапоги чуть ниже колена — такие же странные, как и их обладатель.

— Зови меня Сатана, но лучше просто Сан, — дьявол ласково улыбнулся, и за его спиной метнулся длинный черный хвост с острым кончиком.

Нортон ничего не ответил. Он просто стоял, открывая и закрывая рот, как рыба. За эти несколько часов он пережил слишком много: сначала обряд, затем смерть, а теперь — сам Сатана, собственной персоной.

— Я понимаю твою растерянность, дитя. Но тебе уготована иная судьба. Множество поколений продолжали свой род в надежде породить тебя на свет. — продолжил тот.

— Но я ведь уже умер, — Нортон, не скрывая, разглядывает своего внезапного собеседника. Перед ним стояла легенда во плоти.

— Только физическая оболочка. Но это можно исправить. Иди за мной, и я расскажу, что к чему. — Сатана мягко взял ребенка за руку и повел за собой.

Этот мужчина точно знал, куда идет. Загадкой оставалось только то, как он ориентировался в пустом пространстве. Или в нем были потайные лазейки, о которых знал только сам хозяин? Раздвигая пустоту свободной рукой, словно бархатные портьеры, нечистый проскальзывал в небытие, уводя гостя за собой. Плотность «темного нечто» менялась. Норта словно тянули через множество слоев, и каждый новый обволакивал его эфемерное тело все с большей нежностью.

Когда все слои миновали, мальчик почувствовал себя свободно. Его ничего не замедляло и не сковывало, он твердо стоял на ногах.

— Почему я дышу, если уже умер? — Внезапно задал вопрос мальчик.

— Рефлексы. Тебе не обязательно это делать. Твоя внешняя форма лишь в твоей власти. Ты мог стать духом или сгустком энергии, если бы думал, что загробная жизнь выглядит именно так.

Мальчишка не ответил. Он стоял, не зная, что сказать, и просто с недоверием смотрел на Сатану. Все казалось невозможным, но реальным одновременно. В его голове путались мысли, и вместе с ними росло ощущение полной беспомощности.

— Твои страхи и желания привели тебя в это место. Из-за этого мне было тяжело тебя найти. — дьявол энергично продолжил, не обращая внимание на молчаливость спутника.

— Насколько я знаю, вы отвечаете за распределение душ? Так я читал в древних писаниях. — Нортон осмотрел окружающее пространство.

Сатана кивнул в ответ. Место напоминало старинный каменный дворец — обширный и мрачный, но с какой-то странной, неземной красотой. Темные колонны поднимались высоко к потолку, который исчезал в густом тумане. Нортон пытался что-то разглядеть, но потолок и стены казались бесконечными, как будто пространство вокруг искажалось.

— Добро пожаловать в мою скромную обитель, дитя, — произнес дьявол, и его хвост изящно вильнул, создавая легкий ветерок.

Мужчина жестом указал на одну из высоких дверей, украшенных загадочными символами. Они открылись сами с пронизывающим скрипом, от которого захотелось заткнуть уши. Дымка, окутывающая даже пол, развеялась от образовавшегося сквозняка, показав черный пол.

— Мрачновато тут, — Норт подбежал к хозяину дворца, схватив его за край плаща, чтобы не потеряться.

В полном молчании Сан провел мальчика через длинные, извивающиеся коридоры, которые казалось, не имели конца. Их стены были украшены портретами различных демонов, каждый из которых имел уникальный, запоминающийся вид. На некоторых картинах демонстрации величия и разрушения, на других — сцены быта и празднеств. Взгляды, устремленные с полотен, словно следили за Нортоном и он с интересом останавливался у каждого.

— Они изображают историю. Все из них рассказывают о великом деянии каждого Сатаны или трагедии, которая сформировала нашу историю и культуру. — Увидев его интерес, Сан остановился рядом и положил руку на плечо мальчишки.

— Сатана — это титул? — глаза юного некроманта удивленно раскрылись. — Я думал, это ваше имя. Были и другие?

— Да, я примерно четвертый. Нас всех не связывает родство. Титул Сатаны неразрывно связан с титулом Бога. Пока один властвует, другой занимается грязной работой, — мрачно вздыхает Сатана.

— Выходит что мы и правда не созданы для великого… — грустно осматривая портрет демоницы с длинными острыми рогами, он прерывисто вздохнул.

— Дитя, демоны — величайший народ! — Дьявол покачал головой в ответ на слова мальчишки. — Мы — наследники Богов. Пока Небеса занимались своими проблемами, их не беспокоили ни смертные, ни их души. Мы, демоны, взяли все в свои руки. Сотворили это место, направили сюда каждую живую тварь, что прошла цикл рождения и смерти. Мы давали душам вновь появляться на свет. При отсутствии неблагодарно прозванного людьми «Ада», мир начнет вымирать.

— Но как тогда появилась жизнь? — Нортон совсем запутался.

— Оте… — он ненадолго запнулся, затем громко кашлянул. — То есть Боги создали бесчисленные души и заселили их в плоть и кровь смертных. Для них мы были не более чем игрушками, просто марионетками. Когда некоторые из ангелов возмутились жестокостью своих собратьев, они подняли восстание. В наказание их низвергли и прокляли. Наши рога и хвосты — это физическое проявление этого проклятия, своего рода клеймо. Чем больше рогов, тем могущественнее демон, тем более страшным было проклятие, наложенное на него. Оно передается по крови.

Вокруг них разливалась густая темнота, прорезаемая лишь мягким мерцанием свечей. Их слабый свет словно оживал на каменных стенах, танцуя причудливыми тенями и наполняя зал тайной.

— Да, я читал что-то похожее… Но там говорилось, что часть ангелов предала своих братьев, и те в наказание обратили их в демонов. — Юный демон растерянно потер затылок.

— Вот чему вас учат. Давно я не был на поверхности. — дьявол рассмеялся, и его смех, глубокий и раскатистый, отозвался эхом. — Забыв свою историю, вы забудете, кто вы есть. Идем дальше, дитя.

Коридоры, тянущиеся в бесконечность, постепенно привели их в тронный зал. Здесь, в центре огромной круглой комнаты, возвышался трон. Его высокая спинка терялась в неясном пространстве, так высоко, что не было видно, где он заканчивается, а где начинается потолок. Трон, вырезанный из черного камня, был обтянут черной кожей, украшенной изысканными узорами. Его спинку окантовывали выгравированные черепки с открытыми челюстями, создающими впечатление молчаливого крика. Мальчик поежился, чувствуя одновременно страх и завораживающее чувство.

— Ну что ж, пожалуй, начнем. — Сатана уселся на троне, величаво раскинувшись. Высокий демон, в две менсуры ростом, выглядел здесь как настоящий властелин этого места. — Я хочу, чтобы ты занял пост Сатаны.

Мальчик не спешил отвечать. Вечно от него что-то требуют, не спрашивая, чего он сам хочет. Нортон нервно прикусил губу, замялся, его взгляд заблудился в дымке на потолке. Она клубилась, как облака, сбиваясь в фигуры животных, людей и странных силуэтов, которые не имели ни начала, ни конца.

— Я дам тебе бессмертие. — Заметив его колебание, надавил Сан.

— Что? — Услышанное заставило Норта опустить глаза на дьявола перед собой.

— Ох, что с тебя возьмешь, — бормочет Сан, закидывая ногу на ногу и чуть наклоняясь вперед. — Я объясню. — Его руки начали активно выполнять различные жесты.

— Вы — жители земного мира, смертные существа. Сатана, как и Бог, должен обладать бессмертием. Я не могу уйти на покой, пока не найду наследника на свое место.

— Сатаной может стать любой смертный демон?

— Именно так.

— Но зачем бессмертие? Почему нельзя просто передать свою власть своим детям, как это делают люди?

— Не сравнивай правление пешками с управлением в Аду, — его голос был насыщен неумолимой строгостью. — Ты не просто правитель, ты несешь ответственность за весь мир, за всех живых и мертвых. Жизни смертного не хватит, чтобы стать достойным Сатаной!

Голова его гудела от всех откровений, которые обрушились на него, переворачивая привычный мир с ног на голову. Возможность бессмертия манила его. Но тут же в голове возникла мысль: если он станет бессмертным, значит, сможет исполнить свое маленькое желание — сбежать с сестрой, оставить все позади и найти место, где они смогут быть по-настоящему свободными.

— Ты можешь подумать. — прервал его размышления Сан.

Нортон прикусил губу. Отвернулся, не в силах встретиться с тяжелым взглядом господина Ада. Ощущение, что это может быть его последним шансом, тут же охватило его. Острые зубы болезненно пробили кожу, но он даже не пошевелился.

— А если я откажусь? Что со мной будет? — настороженно поинтересовался юный демон.

Брови Сатаны вскинулись вверх, создавая глубокие горизонтальные морщины на лбу. Несколько мгновений он молчал, его взгляд стал отрешенным. Затем его руки нервно сжались, когти вонзились в кожу. Дьявол едва заметно зашевелил пальцами, будто избавлялся от внутреннего напряжения.

— Разве ты не хочешь спасти свою сестру? — уклонившись от ответа, вызывающе спросил Сан.

Сделав пару шагов назад, Норт слизал выступившие капли крови с губ. Властелин преисподни знал, куда нужно давить, и откуда он знал такие подробности, Нортон мог лишь догадываться. Мороз пронизывал его, все вокруг кричало о необходимости бежать, спрятаться от этой ауры, но вместо этого мальчик заставил себя собраться. Вытянулся в струнку, задрал голову.

— Что мне нужно делать? — спросил он дрожащим голосом, стараясь скрыть внутренний страх.

— Другое дело! Я предлагаю очень выгодные условия для нас обоих. Ты получаешь в распоряжение мои силы, бессмертие и открытие собственного потенциала! А еще я восстановлю твое физическое тело, — заманчиво предложил дьявол, хитро щуря янтарные глаза.

— Но что я должен дать взамен? — Нортон все еще был настороже. — Бесплатный сыр только в мышеловке! Какая вам выгода?

— Свою смерть, дитя. После того, как я доживу свои века, ты займешь мое место. Пока одни бегут от смерти, другие ее желают. Но если надоест, найдешь кого-то, как я… — устало развел руками демон.

Услышав о том, что Норт может занять место дьявола, его сердце вдруг дернулось. Внутри что-то ожило — долгожданная искорка надежды. Мысль о том, что он наконец-то сможет сам решать, что с ним будет, захватила его с такой силой, что он не мог сдержать улыбки. И пусть ради этого ему придется еще раз сделать то, что скажет другой.

— Хорошо. Я согласен. — Мальчик с запалом подошел к трону.

Сатана удовлетворительно кивнул. Его руки начали совершать замысловатые движения в воздухе, словно поддевая невидимые Нити. Черная дымка окутала Повелителя Ада, и в его руках явились пергамент и кинжал.

«Это все ради Мари, я смогу! Теперь я больше не буду слабым. Я буду сильным, как никто другой!» — наблюдая за происходящим воодушевленно думал Норт.

— Вы что угодно можете создать? Я тоже так смогу? А что это за сила? — воспылал поток детского любопытства.

— Почти. — спокойно отвечал дьявол. — Ты тоже так сможешь. Каждый может. Эту силу называют Черной Мглой. Настоящей. Первородной. Той, из которой родились Боги. Мгла была всегда и будет существовать после. Все, что есть, возникло из нее, и когда наступит конец, все вернется в свои истоки.

Отцовский кнут. Эта ассоциация болезненно резанула сердце. Тьма, ползущая по коже, принимала физическую форму и приносила лишь боль и разрушение. Но разве должна существовать такая сила, доступная каждому? И если она доступна всем, может ли она быть справедливой?

— Возьми это и распишись своей кровью, дитя! — Дьявол оборвал новый шквал вопросов, прежде чем Нортон успел открыть рот.

— Х-хорошо… — слегка запинаясь от внезапно повышенного тона, мальчишка подошел к Сатане и взял пергамент с кинжалом в руки.

Нортон бегло пробежался взглядом по контракту. Все было написано на языке, давно забытом всеми, и хотя учитель немного обучал его этому языку, демон с трудом разбирал знакомые слова. Он мог распознать отдельные фразы, но смысл ускользал.

«Sacramentum sanguinis» — клятва на крови. Норт нахмурился, заставляя отцепить глаза от жутковатой фразы.

«Niger Nebula» — Черная Мгла.

«Aeternitas» — вечность.

— Ну же, просто проколи палец кинжалом, — поторопил его Сан.

Вздрогнув, Норт торопливо проколол подушечку пальца. Капелька черной крови сразу выступила на поверхности, и мальчик оставил отпечаток на пергаменте. След мгновенно поглотила тьма, и он просочился в бумагу. Контракт внезапно свернулся сам собой и исчез в том же небытии, откуда и появился.

— Ого! — воскликнул Нортон, засовывая кровоточащий палец в рот. — Чудеса…

— Ты ведь изучал древнее колдовство. Это одно из таких заклинаний, — с облегченной улыбкой произнес Сатана, расслабленно откидываясь на кожаную спинку трона.

— Откуда у души может быть кровь? У демонов она черная из-за Мглы? Мне говорили, что из-за проклятия, — с любопытством высыпал очередную порцию вопросов мальчишка, вытянув палец изо рта.

Он постепенно привыкал к давящей ауре этого места и самого хозяина дворца. Сан был слегка раздражителен, немного высокомерен, но все же достаточно терпелив с ним. Лучше, чем его отец. Может, не все хотят ему зла? Может, Сан станет таким же близким, как его учитель? Все тело пронзило тоской. Хотелось снова оказаться в теплых объятиях и услышать тихий, монотонный голос, говорящий о древних заклинаниях. Мальчик глубоко вздохнул.

— Кровь — это не просто физическая субстанция. Это символ жизненной силы и связи с миром живых. Оставляя свою кровь, ты отдаешь частичку Мглы, частичку себя.

— Откуда вы столько знаете обо мне? — Нортон устало замялся. Оставаться на одном месте всегда было трудной задачей для ребенка.

— Я много знаю о тебе, дитя. И о Мари, и о Долорес, и о Энгеле… — голос дьявола становился все тише. Видимо, он тоже устал от разговоров. — Я много веков наблюдал за вашим родом. Ждал твоего появления по приказу... свыше. Я был призван на ритуал и присутствовал там, но не дал согласие на это кощунство! Если бы я и позволил этому случиться, я стал бы предателем.

Слушая все это, юный Мессия лишь задавался все новыми и новыми вопросами. Но, глядя на слегка раздраженное лицо Повелителя Ада, было страшно спросить что-то еще. Кто мог приказать ждать его рождения? Его жизнь снова расписали за него? Неужели он и правда настолько важная фигура в чьем-то плане?

— Слишком много впечатлений для дитя. — Сатана сочувственно взглянул на будущего наследника. — Ты был удостоен чести по воле судьбы. Придется понести это бремя.

— Действительно. Даже после смерти мне не дали покоя, — съязвил мальчишка, но тут же осекся, прикусив язык.

— Я прикажу служанкам выделить покои для тебя, чтобы ты мог отдохнуть. — пропустив колкость мимо ушей, дьявол медленно поднялся. — Воссоздание твоего тела будет непростой задачей. Это займет девять месяцев — ровно столько, сколько носила тебя мать в утробе. К тому же, нам предстоит создать сильную оболочку, способную выдержать такое количество Мглы.

Уже плохо соображая, Нортон захотел спрятаться. Перегрузка информацией дала о себе знать. Хотелось заткнуть уши, закрыть глаза и представить, что это всего лишь кошмарный сон. Почему из-за лишнего рога на лбу он теперь обязан всему миру?

— Юный Гемоку, следуйте за мной. — звонко защебетала внезапно появившаяся демонесса с алой кожей.

Она была одета в простенькое черное платье, из-под которого торчал такой же алый хвостик с пушистой черной кисточкой на конце. Пара маленьких рогов на лбу, расположенные далеко друг от друга, казалось только начинали прорезаться и сливались с цветом кожи.

Юный демон быстро вытер выступившую влагу с глаз и подскочил. Сейчас не время раскисать. Норт был полон уверенности не подвести Сатану. Может, хотя бы он будет доволен им? Правда, глядя на усталый вид Повелителя Ада, Норт мог предположить, что тот действовал из личных мотивов.

Краснокожая служанка провела гостя к его новым покоям. Они постоянно петляли по коридорам, и маленький демон не знал, как запомнить такое количество поворотов и этажей. От одной мысли о том, что ему предстоит жить здесь и запомнить каждый уголок, у него уже закружилась голова.

Его покои представляли собой просторную, темную комнату, к счастью, без зловещего тумана. В центре стояла огромная кровать с ярким, мягким постельным бельем. Оно было украшено детскими странными узорами, что придавало ощущение чего-то не совсем нормального для такого места.

Изголовье подпирали множество пушистых подушек разного размера. Среди них, аккуратно уложенная, лежала длинная красная игрушка, напоминающая змею с маленькими лапками и гребешком на спине. Крохотные черные глазки-бусинки и весело высунутый язычок, который выглядывал из улыбающейся мордочки, сразу вызывали улыбку у юного демона. Это была его первая игрушка.

Нортон проснулся в своей мрачной комнате, чувствуя тяжесть век. Несколько раз за ночь он просыпался, и теперь его глаза не желали открываться. Служанки принесли таз с водой и аккуратно умыли его, пытаясь взбодрить мальчика, который то и дело клевал носом. После того как он немного пришел в себя, они отвели его в столовую, чтобы тот не заплутал в огромном дворце.

— Доброе утро, дитя, — поздоровался Сан, вежливо кивнув ему, сидя за столом.

Взглянув на Сатану с любопытством, Норт пытался по привычке предугадать чужое настроение. Но, похоже, ничего не предвещало угрозы. Дьявол, сидящий за столом, покрытым красной бархатной скатертью, смотрел на юного Гемоку с хитрой улыбкой, как будто знал что-то, чего не мог или не хотел сказать. Он не торопился, давая гостю время собраться с мыслями.

— Доброе утро… — тихо ответил демоненок, слегка ошеломленный такой умиротворенной атмосферой за столом.

Он подошел к столу, осторожно присаживаясь на стул. Все вокруг казалось таким непривычным и даже чуждым — стол был не только роскошно накрыт, но и наполнен едва знакомыми блюдами. Норт невольно замедлил движения, рассматривая бесчисленные приборы и пытаясь вспомнить, для чего каждый из них предназначен.

— Теперь, когда ты вступил в наш мир и готовишься к новым обязанностям, — нарушил тишину Сан, откидываясь на спинку стула, — я стану твоим наставником. Мы будем изучать основы Мглы и древних знаний, которые помогут тебе понять нашу реальность и подготовиться к будущему правлению Адом.

— Это... это большая честь для меня, — кисло выдавил мальчишка. Он еще не задумывался о том, что такое быть бессмертным.

— Я покажу тебе истинный Ад, не тот, что придумали люди. Ты увидишь, каков он на самом деле. А теперь приступим к трапезе! Приятного аппетита.

На столе перед Нортом был завтрак — омлет из яиц феникса с драконьим беконом. Золотистые и хрустящие ломтики мяса были покрыты темно-зеленым соусом, придающим ему сладковатый аромат. О таких яствах мальчик слышал только на пире у Светлого Владыки. В любой другой ситуации он бы накинулся на еду, но сейчас ему этого не хотелось. Он не чувствовал голода.

— Зачем нам есть? — взяв первую попавшуюся вилку, демон нехотя поддел яркий желток, и тот медленно растекся по тарелке.

— Раньше я делал это, чтобы не сойти с ума. Голод бессмертный ведь все равно ощущает. Но теперь я наконец утратил свое бессмертие, — сказал Сан, с аппетитом хрустя поджаристой булочкой с высевками и макая ее в яйцо. — И должен питаться.

— Могу я попросить вас наколдовать мне окно или что-то подобное? — робко спросил Норт, лениво отпивая травяной настой, залитый кипятком.

Сатана оторвался от своего вкусного завтрака, рассматривая мальчика. Его взгляд был недовольным, даже слегка осуждающим, как будто сам факт вопроса вызывал у него раздражение.

— Нет. От времени ты должен отвыкнуть. Как раз его присутствие и будет тебя тяготить. — Вытирая губы салфеткой, он потянулся к своей чашке.

— Но почему? Как я должен жить без него? — Мальчишка раздосадованно ковырялся в тарелке, не осмеливаясь поднять взгляд.

— Время — это способ, которым смертные организуют свою жизнь. Оно помогает разделять события, чтобы понимать, что происходит. Но в нашем случае время не работает так. Мы всегда живем в настоящем. К тому же… это пригодится тебе в недалеком будущем, — сказал Сан, отрываясь от еды.

— Какое еще будущее? — пробормотал мальчик, все же запихивая в себя завтрак.

— Идем. Начнем первый урок, — проигнорировав вопрос, дьявол встал и направился к выходу.

Подорвавшись следом, мальчишка быстро засеменил за новым учителем, наблюдая, как колышутся его темные меха. У кончика его вечно виляющего хвоста Нортон разглядел нанизанные на него золотые колечки. Они мягко отблескивали при каждом движении. Свой хвост юный некромант привык прятать где-то внизу или даже запихивать его в штаны, чтобы не привлекать лишнего внимания отца. Как известно, демонический хвост часто выдавал эмоции. Шаги мальчика становились все менее уверенными. Дворец словно стал совсем другим. Ему казалось, что, когда он шел этой дорогой раньше, он не замечал тех поворотов и переходов, которые теперь попадались на пути.

Сан свернул в одну из комнат, и только юный демон успел переступить порог, как пространство позади него изменилось. Он поежился, заставив себя перевести взгляд на бесчисленные стеллажи книг, теряющиеся где-то в дымке на потолке. К шкафам были приставлены длинные лестницы. В центре помещения стоял огромный деревянный стол, на котором аккуратно лежали одинаковые черные книги и стопка идеально ровных рукописей.

— Прежде всего, тебе нужно понять, что Мгла требует полного контроля. — изрек дьявол.

Подцепив одну из книг, словно миниатюрный блокнотик, Сатана осторожно перелистывал ее страницы своими огромными лапищами. Приятный шорох и запах старой бумаги донесся до Нортона, когда тот подошел к столу ближе.

— Это заклинание позволит тебе манипулировать энергией и направлять ее в нужное русло. При должной сноровке ты сможешь обратиться в Мглу.

Приняв книгу, Нортон сразу почувствовал ее тяжесть. Она была массивной, с толстыми страницами, покрытыми узорами. Прикоснувшись к потрепанной темной обложке, мальчишка ощутил легкую ностальгию. Почерк, написанный аккуратно и четко, показался ему удивительно знакомым, как будто он уже когда-то его видел.

— Я не понимаю что тут написано. — неловко сознался он.

— Прочитать можешь? — уточнил Сатана, глядя на книгу вверх ногами.

— Да…

— Этого достаточно. Язык ты еще успеешь изучить. А теперь сосредоточься. Почувствуй Мглу, — властно изрек дьявол.

Пробегая глазами по строкам, Нортон постарался сосредоточиться, произнося заклинание вслух:

— Invoco tenebras, invoco Nebulam, aeternam et obscuram. Pater, audi vocem meam et dona mihi veram potentiam!

С каждым словом Мгла внутри него начинала пробуждаться, медленно вытекая наружу. Она оплела его тело, начиная с пальцев, ползла по рукам, обвивая их. Тьма проникала в его грудь, опутывая сердце.

— Не бойся использовать свою волю. Ты должен ощущать, как становишься Мглой. Пока что это бесформенная дымка. Придай ей облик, — подсказал Сатана.

Нортон усилил концентрацию, и Черная Мгла начала заполнять его тело. Она проникала в кости, наделяя их легкостью, напитывала мышцы, заменяя ткань собой, заполняя каждую клетку и жилку. Кровь превратилась в тьму, затем кожа, каждый волосок. Его тело все больше теряло свою человеческую форму. Когда Мгла дошла до головы, Норт ощутил, как сила охватывает его разум. Глаза затянуло темной пеленой, и мир перед ним стал мутным, как если бы он смотрел через бутылочное стекло. Неприятное покалывание пробежало по лицу, когда оно окончательно исказилось.

— Отлично! Какая интересная форма! — воскликнул Сатана, кружа вокруг подопечного.

Две пары глаз с интересом изучали фигуру, поглощенную Мглой. Струясь за плечами Норта она напоминала длинные локоны. Тьма скрыла черты лица, облепляя их рваным силуэтом. Видны были только его горящие глаза, сверкавшие сквозь мрак алым светом, и очертания рогов, длиннее и зловещее, чем обычно.

— Теперь запомни это чувство. Опытные маги вообще не нуждаются в словах. Некоторые из них даже не знают заклинаний и делают все по наитию.

— А я смогу так? — вопрос сам вырвался из мальчишки.

Тьма, ускользнувшая от Норта, начала рассеиваться, и перед хозяином Ада снова стоял обычный мальчик, только с воодушевленным блеском в глазах.

— Все придет с практикой, — не желая выгружать все сразу, промолвил Сан. — Ты будешь расти, дитя, и с каждым годом будешь понимать больше.

— Почему у меня не получалось раньше колдовать сложными чарами?

Тихо вздохнув, Сатана присел перед ним, склонив голову в сторону. Его большая прохладная ладонь медленно потянулась к Нортону, словно к дикому котенку. Мальчишка весь сжался, инстинктивно зажмурился, ощущая, как тело напрягается в ожидании удара. Он затаил дыхание, сжал кулаки, готовый к тому, что снова будет наказан.

Но этого не произошло.

Этот страх, эта отчаянная готовность к страданию, не должна была быть частью пути этого ребенка. Сердце дьявола болезненно сжалось. Ему захотелось обнять его, укрыть под своей защитой, показать, что есть другой мир, где нет боли и одиночества. Сан хотел, чтобы этот мальчик знал, что он не один, что есть место для любви и заботы. Его мягкая рука коснулась волос демоненка, обещая быть для него тем, в ком тот так отчаянно нуждался.

— «И в мир ваш бренный явится Мессия, что сокрушит все познания ваши и всякие понимания. Тот, кто покончит с Светом и бытием и восстанет против народа вашего», — вкрадчиво зачитал Сатана.

— К чему это предание? — боязливо спросил Норт, приоткрывая глаза.

— Ты знал, что у него есть продолжение? Оно объяснит тебе очень многое.

— Продолжение?...

— Оно гласит: «И пав Мессия встретит хранителя душ смертных. И возвратит хранитель Мглу Черную в истоки ее. И воспылает Мессия силой своей, дабы дать удел чрез разрушение, ибо лишь в нем есть истина. И в том разрушении будет семя жизни, что даст возможность возвести мир иной, новый и чистый.»

Глаза мальчика широко распахнулись от удивления, и он едва сдержал свое сбитое дыхание. Всю свою жизнь он ощущал странность в том, что Мессия должен быть разрушителем, ведь он всегда ассоциировался со спасением, надеждой и восстановлением мира.

— Призвав меня, твой отец лишь помог сбыться пророчеству. Ты не мог отдать силы, которых у тебя не было. То, чего ты достиг при жизни, — твой предел. Большинство вовсе не умеет использовать эти силы, хотя по природе они есть у каждого. — пояснил Сан, вставая на ноги и с сочувствием глядя на ошалевшее лицо подопечного.

✧✧✧

В течение месяца Нортон оставался в замке, который, несмотря на свою мракобесную величественность, стал его новым домом. Сатана часто был поглощен своими делами, предоставив мальчику некоторую свободу, чего тот не мог не оценить. Это позволило ему бродить по замку, исследуя темные коридоры и неизведанные уголки.

На удивление, то, как коридоры Дворца Ада постоянно менялись, стало привычным для юного демона. Стены, казавшиеся подвижными, иногда вели его в самые неожиданные места. Всего он насчитал семь разных маршрутов. Сначала служанки сопровождали гостя, но вскоре Норт сам начал ориентироваться в этих извилистых путях.

Больше всего времени мальчик проводил в библиотеке, среди древних манускриптов, чьи страницы были покрыты пылью, пережившую века. Каждая открытая книга становилась для него новым миром, полным магии и забытого знания. Он всегда считал, что лучше обучаться самостоятельно, когда есть возможность. Нортон мог идти своим путем, выбирать, что изучать, и что-то открывать сам, достигать истины собственными усилиями.

— Эта книга для барьеров, — тихо произнес Сан, заставив мальчика вздрогнуть. — Ты вообще спишь?

Норт подскочил, испуганно вглядываясь в дверь. Книга выскользнула из его рук и с глухим стуком упала на каменный пол. Трухлявые нити, которыми были переплетены страницы, треснули. Листки начали разлетаться по полу, скользя и шурша по его холодной поверхности.

— Простите! Простите меня! Я все исправлю прямо сейчас! — Мальчик стоял, не в силах сдвинуться с места. Его руки заметно задрожали.

Сан молча подошел и начал осторожно собирать рассыпавшиеся страницы. Он двигался медленно и осмотрительно. Сама усталость диктовала его шаги. Дьявол был удивительно грациозным: длинные пальцы ловко поднимали листки, бережно складывая их в стопочку в другой руке.

— Ничего страшного, — Улыбка Сатаны показала пару острых клыков. — Давно пора их отреставрировать.

— Я не хотел... — пробормотал Норт, заливаясь краской.

— Все в порядке, — сказал дьявол, не меняя интонации. — Так ты спишь или нет?

— Нет. Мне не хочется. Тут… столько всего интересного.

— Ладно. К счастью тебе сейчас это не вредит. — тяжело вздохнув, Сан перевел взгляд на мальчика, протягивая ему одну из страниц. — Хочешь изучить это заклинание?

— Да... — шмыгнув носом, Норт взял ее. — Думаю, это поможет мне защитить сестру.

Разогнувшись с напряженным выражением на лице, Сатана подошел к массивному столу. Он начал аккуратно сортировать страницы, точно расставляя их по номерам.

— Что ты планируешь делать, когда вернешься домой? — спросил он, не отрываясь от работы.

— Я не знаю... — Норт опустил взгляд, немного замешкавшись. — Скажу папе, что теперь у меня есть силы. Он полюбит меня, и мы все будем жить счастливо. Наверное…

— Так не пойдет. — Сан оперся ладонями о столешницу. — Энгель не оставит тебя в покое. Он уже понял, что силы Мессии не отобрать по собственному желанию. Запрет тебя и будет мучить, пока ты не станешь его послушной собачкой. Этого ты хочешь?

— Тогда я украду Мари и сбегу с ней! — разозленно выкрикнул демон, ляпнув страницу книги на стол.

— И каким образом? — строго надавил Сан.

Его лицо смягчилось, взгляд стал более задумчивым. Он слишком давно не общался со смертными душами. Тем более с такими юными, которые наивно верят, что способны на все. Норт был как неокрепший металл, полный гордыни и высоких ожиданий. Дьявол и сам когда-то был таким — молодым, полным амбиций, готовым разорвать мир.

— Дитя мое, — как можно мягче произнес мужчина, — твой отец не оставит тебя в покое. Вы ведь уже пытались сбежать.

— Но что мне тогда делать? — почти прошептал Нортон, стараясь удержать слезы.

— Ты должен убить его. Вонзить кинжал за каждое надругательство, за каждый удар, за каждое колкое слово. — на одном дыхании отчеканил повелитель Ада, а затем, глубоко набрав воздух, добавил: — И запомни, дитя. Если тебя ударят, ударь в ответ, но не ограничивайся лишь защитой. Отмщение — это способ утвердить свою силу и самостоятельность.

Каждое слово его наставника болезненно избивало сознание, отскакивая самыми страшными воспоминаниями, которые он давно позабыл. Внутри Нортона рушилась детская пирамидка, которая за двенадцать лет казалась ему крепким основанием для того, чтобы оправдывать действия родителей. Мир, который он выстраивал вокруг себя, теперь рассыпался в прах.

Ему показалось, что он задыхается. Горло снова сжимали цепкие пальцы, а легкие наполнились тысячами осколков. До того дня он не знал, что теплая вода с ароматными маслами может причинять столько боли. Сердце забилось бешеной скоростью, норовя выпрыгнуть из груди. Нортон был готов поклясться, что снова ощущает его дыхание позади себя, покрывается мурашками ужаса от касаний под одеялом. Его затрясло.

— Я сделаю это… — Сдерживая приступ тошноты, мальчик осел на пол.

Почти подбежав, дьявол опустился рядом с подопечным, осторожно придерживая его за плечи. Стеклянные глаза Нортона, пустые и отрешенные, смотрели на него, но похоже видели нечто ужасное. Он мягко потряс мальчика, а затем, легонько смахнул прядку с его лица, пытаясь вернуть в реальность.

— Ты не один. Слышишь? Ты должен отомстить ему. Он отравит еще не одну жизнь, если ты не сделаешь этого! — Сев рядом на пол, наставник приобнял Нортона за плечи.

— А как же моя матушка? Кажется, она ждет ребенка… — словно завороженный, промолвил Норт.

— Она такая же жертва как и ты. О ней не беспокойся. Просто доверься мне. Здесь тебя никто не тронет. — Сан успокаивающе погладил его по спине.

— Можно я побуду в своей комнате? — дрожащим голосом попросил мальчик.

— Конечно, ступай, — разрешил дьявол, выпуская его из своих объятий и провожая печальным взглядом. — Поспи, может, тебе станет легче.

Но Норт не лег спать. Мягкое постельное белье с яркими рисунками больше не радовало его. Не приносили утешения и роскошные стены, и изысканные блюда. Мальчишка обхватил руками плюшевого дракона и, не сдержавшись, горько разрыдался. Веселая мордочка игрушки только еще больше усугубляла его боль. Раньше он мог только мечтать о таких игрушках, а теперь, получив их, он не знал, что с ними делать. Сан дал ему больше, чем он когда-либо видел за всю свою жизнь, но все это не имело значения. Горькие слезы катились по бледным щекам, превращаясь в слезы усталости и тоски по сестре, по доброму Лоренсу, по сказкам из отцовской библиотеки, которые теперь стали такими далекими. Затем слезы хлынули болью, несправедливостью и ревностью к еще не рожденному брату или сестре. Чем он был хуже? Почему ему не дали шанс? Чем он заслужил это?

Мальчик привык плакать тихо и беззвучно, так, чтобы не услышал отец. Эта привычка осталась с ним на долгие годы, и теперь он лишь беззвучно глотал свои слезы. Одна мысль о том, что его снова схватят и ему придется пережить все это вновь, сводила ему живот. Марианна не должна стать следующей жертвой. Будущий ребенок Долорес тоже не должен страдать. И, даже если Нортон будет вынужден помнить эти безумные алые глаза до конца своих дней, он сделает все, чтобы стереть их с лица этого мира. Так он решил.

Тишину прервал тихий шелест. Норт до сих пор боялся монстров под кроватью, но их еще никто не приходил прогнать. Однако вот теперь, обычная игра фантазии стала чем-то гораздо более реальным. Из тени к нему ползло нечто. Мальчик испуганно вскочил на кровати, зажег свечу, и ее теплый свет, дрожащий и неуверенный, разогнал мрак. Теперь он мог разглядеть существо. Оно двигалось плавно, его тело было длинным и изогнутым.

— Я знаю, ты ищеш-ш-шь силы и мес-с-сти. Я могу помочь тебе. — существо неожиданно заговорило, растягивая шипящие звуки.

Страх сковал Нортона. Когда серпенс* подполз особенно близко, он смог разглядеть маленькие красные глаза, сверкавшие в темноте, а затем заметил и чешуйки. Резкий прилив паники заставил его поставить свечу на прикроватную тумбочку и отскочить в угол комнаты. Колени предательски задрожали, когда серпенс сменил траекторию и поползл к нему.

— Не бойс-с-с-ся меня. Я вс-с-сего лишь пос-с-ланник… — зашелестело существо.

— От кого ты? — Норт угрожающе выставил руки вперед, даже не понимая, как это может помочь.

— Эридан хочет видеть тебя. Найди зеркало с-с-связи и поговори с ним. Он хочет…

Но Норт уже не слушал. Он почувствовал, как Мгла угрожающе начала просачиваться изнутри, проскользнув сквозь кожу. В ладонях начала расти темная сфера. Пульс ускорился, когда он осознал, что сила, которой он не успел овладеть, вот-вот вырвется из-под его контроля. С каждым мгновением сфера росла, разрастаясь до размеров его головы, и, не выдержав давления, с гулким звуком сорвалась с его рук. Свободные одежды и локоны мальчика растрепались от возникшего порыва ветра.

Послышался треск мебели, грохот ломающейся стены. Пыль поднялась столбом, потушив огонек свечи. Нортон закашлялся, прикрывая рукой глаза и, на ощупь, двигаясь к двери. Он точно был уверен, что не знал никакого Эридана и что зеркало искать не собирался. С коридора послышались торопливые шаги. Прежде чем Норт нащупал ручку двери, ее отворили служанки.

— Юный господин, что произошло? — одна из девушек тут же увлекла мальчика в свои объятия, торопливо отступая от пыльного облака, которое выходило из комнаты.

— Ко мне приползл серпенс, и я случайно все уничтожил… — растерянно пробормотал Норт, утыкаясь лицом в черные рюши платья.

— Серпенс? — переспросила девушка. — Эльзара, сообщи господину, — кинула она старшей.

— Это что-то плохое? — Нортон встревоженно взглянул на краснокожую демоницу.

— Мы не знаем, но… в Адский дворец невозможно просто так попасть, — пробормотала она, аккуратно взяв его за руку. — Идемте, я отведу вас в безопасное место.

Служанка повела мальчика за собой. Привычные искаженные коридоры начали менять свой облик, как только они начали спускаться вниз. Витая лестница плавно перетекала в просторный зал, но через пару шагов обращалась в коридор из которого вели множество дверей в комнаты.

— Почему мы спускаемся вниз? — полюбопытствовал Норт, следуя в одну из дверей, за которой оказалась еще одна лестница вниз.

— Господин не рассказывал вам? Дворец Сатаны уходит этажами вниз, как если бы он был перевернут вверх дном. В каком-то смысле он бесконечен, ведь новые комнаты и их расположение меняются по воле хозяина, — мягко ответила демоница.

Сжимая теплую руку девушки, Норт широко улыбнулся. На его щеках заиграли милые ямочки, а из под губ показались маленькие клыки. Чувствуя чужую поддержку, он неожиданно для самого себя осмелел. Черная кисточка на хвосте служанки забавно болталась, а подолы ее платья, украшенные множеством рюш, красиво колыхались при каждом шаге.

— Вы очень красивая! Мне нравится красный, — с запалом заявил мальчик, начиная скакать вприпрыжку. — Этот серпенс был таким страшным! Но я его ка-а-ак стукнул! Оказывается я совсем не слабый!

От чего-то грустно улыбнувшись, девушка завела Нортона в одну из бесчисленных комнат. Мальчик сразу же, не раздумывая, плюхнулся на огромную кровать с темным бархатным покрывалом и высоким изголовьем, украшенным резными черепушками.

— Вам нужно переодеться, юный господин. Я принесу ваши вещи чуть позже, — сказала служанка, оглядев его пыльные одежды. Она склонила голову, и, сделав шаг назад, удалилась из комнаты.

С прибытием сюда Нортон совсем забыл о роскошных нарядах, которые он носил в графском доме. Одежда там была яркой и тяжелой, с изысканными тканями — бархат, шелк, вышивка золотыми нитями. Они постоянно мялись, давили, пачкались от всего подряд. Теперь же его гардероб был забит однообразной темной одеждой, которая, как оказалось, была до невозможности удобной. Ткань, мягкая на ощупь, бережно касалась его кожи. Широкий крой не ограничивал его, позволяя носиться по коридорам замка, не чувствуя тяжести собственных шагов.

⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯

*Серпенс (от лат. serpens — «змея») — местное обозначение змеиных существ.

Добравшись до заветной комнаты, Эльзара замерла у массивной двери.

— Какой ужас… — послышался приглушенный голос Сатаны.

— Валора* взимает дань с нищих и посылает детей умирать на чужой войне, — с горечью произнес незнакомый голос. — Их Светлый Владыка окончательно забыл о долге и чести.

— Скоро мне прибавится работы… — недовольно подметил дьявол. — Почему остальные ничего не делают?

— Фалкир и Эквилитас что-то замышляют. Но мне не говорят. Нужно торопиться.

— Ты прав, Эридан.

Девушка мялась, не зная, как признаться господину о такой вести. Быть может, он и сам был в курсе, и тогда ее тревога окажется напрасной, но если нет… Эльзара глубоко вздохнула, собравшись с силами, и коснулась двери, услышав краткое: «Входи».

— Господин, у нас случился инцидент. Пока вы были заняты, в покои юного Мессии проникло нечто… Как он сказал, серпенс. Испугавшись, он уничтожил ее. — робко бормоча, она украдкой оглядела комнату.

Резким движением перевернув зеркало связи отражающей стороной вниз, дьявол пристально вгляделся в служанку, сидя за столом с напряженным выражением лица. В центре помещения находилась большая сфера, едва заметно светящаяся изнутри. По ее поверхности тянулись тонкие переплетения сосудов. Внутри плавал маленький ребенок.

— Где сейчас Норт? — Сан осторожно поднялся.

— Мы увели его на пару этажей ниже. Его комната в плачевном состоянии.

— Ясно. Спасибо, — мужчина украдкой зыркнул в сторону зеркала.

— Это утроба? — поинтересовалась Эльзара, подходя ближе.

— Да. Начало уже положено. Через восемь месяцев Мессия возродится, и мы застанем начало новой эры. В этот раз он все исправит. — Устало улыбнувшись, Сан медленно открыл дверь. — Я осмотрю комнату и пойду к нему.

Встревоженный известием, дьявол поспешил к комнате Норта. Он открыл дверь и оглядел помещение. Одна из стен была разрушена, ее части валялись по полу, обломки мебели разбросаны вокруг. Состояние оказалось не просто «плачевным», а таким, которое мог бы оставить только не знающий меры маг. В душе Сатаны смешались тревога и гордость за ученика.

Закончив осмотр, Сан направился к новым покоям Нортона. Мальчик сидел на кровати, обхватив колени руками. Его взгляд был расфокусирован. Он не двигался, не поднимал глаз, явно проживая недавно произошедшее.

Мужчина медленно подошел и сел рядом. Мальчик сначала вздрогнул но, вернувшись в реальность приветливо улыбнулся. Сатана напоминал ему доброго и мягкого учителя Лоренса.

— Простите, я разрушил свою комнату… — стыдливо пробормотал Норт.

— Ничего. Ты расскажешь, что произошло? Этот серпенс, он что-то говорил тебе? Может представился?

— Она от Эридана. Но я не знаю кто это. — вздохнув, демон повесил нос. — Просила связаться с ним через какое-то зеркало.

— Эридан мой старый знакомый. Он очень хотел увидеть Мессию, но я категорически против. Еще не время. — Мужчина озадаченно потер переносицу.

— Значит он был хороший, а я убил его змею? — Нортон растревожился.

— Думаю, он простит это тебе. — улыбнувшись, Сатана протянул руку подопечному. — Твоя сила меня потрясла. Ты намного способнее, чем я мог предположить! Поэтому у меня есть предложение от которого ты не сможешь отказаться. — заговорщицки говорил Сан, хитро блестя глазами.

— Какое? — Демон нетерпеливо уставился на попечителя, взяв того за руку.

— Я предлагаю тебе увидеть Ад изнутри.

В тот момент, как их руки соприкоснулись, пространство вокруг начало искажаться. Свет и тень начали танцевать в причудливых узорах, создавая иллюзию, будто они погружались в воду.

— Главное, не отпускай мою руку! Мы будем проходить через несколько слоев, и каждый из них будет все плотнее с каждым новым шагом.

С этими словами он поднялся и повел Нортона вперед. Первый слой Ада сразу обвил их. Похожие ощущения демоненок испытывал, когда Сан привел его в этот дворец. Каждое движение, которое они делали, напоминало погружение в вязкую субстанцию, и с каждым новым шагом невидимое полотно становилось все гуще.

— Этот слой представляет собой начало нашего пути. Здесь ты увидишь переходные стадии душ, где их энергия начинает преобразовываться.

Следующий слой был еще более густым, и завеса почти утопила их в своей плотной текстуре. Нортон крепче сжал руку наставника, ища поддержки.

— Каждый слой важен, — продолжал Сатана. — Они позволяют увидеть разные стадии Ада, от самых легких и прозрачных до самых глубоких и тяжелых. Это часть процесса, который помогает понять всю сложность нашего мира. Души различных рас имеют разный вес, поэтому, прежде чем попасть в общее пространство, каждый вид находится в своем слое. Например, души людей почти самые тяжелые. Души фей и подобных существ более тонкие, и их можно уловить на самых ранних стадиях в тонких слоях.

— А чьи души самые тяжелые? — выдавил из себя демон. Говорить в таком пространстве было сложно.

Сатана задумался на мгновение, словно выбирая слова, чтобы ответить.

— Души тех, кто был проклят и отвержен, становятся наиболее тяжелыми. Например наши. Порой они проваливаются в Мглу и становятся частью нее. — Сатана хмыкнул. — Если бы Боги перерождались, — начал убеждать он подопечного, — их души оказались бы в самых глубоких пучинах мироздания. Ведь это самые алчные, жадные и злые существа, которых только можно вообразить.

— Но как вы тогда нашли мою душу?

Мальчик проскользнул взглядом по плывущему мимо огоньку. Маленький светящийся шарик, едва заметный в тусклом мраке, медленно скользил в воздухе. Норт протянул руку, почти касаясь его, но огонек стремительно изменил траекторию, мгновенно отдаляясь и исчезая в темноте.

— Твоя душа была особенно уникальна, — продолжал Сатана. — Ты погиб молодым и сохранил внутреннюю чистоту, что выделяло твою сущность на фоне прочих. Это, конечно, не означало, что твоя душа была легко доступна, но она все же имела свои признаки, которые позволили ее обнаружить. Хотя сам процесс был сложным и потребовал значительных усилий с моей стороны.

— Эти огоньки — души? — демоненок постарался поймать новый подлетевший шарик.

Одним резким движением Сатана перехватил руку Нортона, притянув его к себе. Его лицо напряглось, и четыре глаза внимательно следили за тем, как огонек уплывает вдаль.

— Не делай так, — напряженно промолвил дьявол. — Прикоснувшись к душе, ты увидишь ее воспоминания. Ты еще не готов.

Смутившись, Нортон виновато опустил голову, ощущая, как тепло расползается по его лицу. Пролетающие мимо огоньки продолжали манить его. Их свет был таким теплым и близким, как будто они звали его к себе. Значит, вот как Сатана нашел его среди остальных? Норт почувствовал себя оскорбленным, как если бы кто-то вторгся в его личное пространство без спроса.

Дьявол потянул Нортона за руку, и пространство вокруг них снова начало искажаться. Вместо того, чтобы шагнуть вперед, они двигались в бок. Завеса, через которую они проходили, была плотнее предыдущих. Когда они миновали ее, перед ним открылось пустое пространство. В воздухе не было ни звуков, ни запахов. Земля под ногами казалась идеально плоской. В кромешной черноте вспыхивали и гасли души.

— Это место — забвение. Чистилище душ, — тихо обронил Сан, стараясь не спугнуть приближающиеся огоньки. — Благодаря ему демоны создали Ад. Оно было всегда.

— Как это — всегда? — удивился мальчишка.

— Некто, более могущественный, мог создать его, — загадочно пробормотал Сатана.

— Боги? — попытался догадаться юный Гемоку.

— Боги думают, что это демоны создали весь Ад.

— А кто тогда?...

Дьявол не ответил.

Два светящихся шарика затанцевали прямо перед носом демона, медленно отдаляясь в безмолвном вальсе. Зеленые, алые, синие, просто белые и черные. Последние почти терялись в темноте, но при столкновении с более яркими становились заметнее. Мягкий пульсирующий свет освещал пространство, напоминая собой праздничные гирлянды.

— С начала времен здесь собираются все души после того, как они покидают этот мир. Каждая имеет свой цвет и яркость, которые показывают, какой была ее жизнь. Например, души людей обычно тусклые, а вот души других существ светятся ярче и имеют более разнообразные цвета. Это место помогает увидеть много разных историй. — Дьявол стоял, сцепив пальцы в замок за спиной.

— И вы сами их направляете? Прямо все? — Широко распахнув глаза, демоненок смотрел на бесчисленное количество огоньков вокруг.

— Это налаженная система. Темные души пропадают в Мгле, как я сказал ранее. А оставшиеся остается лишь выпустить в мир живых, чтобы они нашли новое тело. — Сатана присел на темный пол.

Легкий свет играл на темных волосах, подчеркивая их глубокий черный цвет, а золотые украшения казались почти магическими. Души бросали на бледную кожу дьявола разноцветные пятна. Он продолжал следить за ними взглядом, что-то ища глазами, словно пытаясь разглядеть нечто важное.

— Видишь два танцующих огонька? Это пара родственных душ, что желают встретиться в новом воплощении. Таким я стараюсь помочь, переплетая их Нити Судьбы. — Сан подманил подопечного ближе, а затем указал пальцем на два отдаленных фонарика.

— Нити Судьбы? — переспросил мальчишка, завороженно садясь рядом с наставником.

— Ими пронизано все в нашем мире. Говорят, их соткала из света Богиня, чтобы найти своего возлюбленного в новом воплощении. — Выставив руки вперед, мужчина поддел что-то пальцами. Постепенно под его касаниями мальчик разглядел тонкие нитки.

— Когда ты займешь мое место, научишься плести их, как я. Через них можно увидеть прошлое и даже будущее, но оно всегда меняется.

Потянув пальцы на себя, Сан заставил два огонька вернуться обратно. Они грациозно закрутились вокруг его широких ладоней, а затем доверчиво прильнули к коже. Дьявол бережно укрыл их своими ладонями и прикрыл глаза. Не прошло и мгновения, как он открыл их и начал что-то плести. Нортон склонился почти вплотную к рукам, наблюдая, как тонкие лески поблескивают от касаний.

— Зачем вы закрыли глаза?

— Просмотрел их жизни.

— Так быстро? — Норт аккуратно проскользил подушечкой пальца по натянутой нитке.

— Здесь время течет иначе. Только тут так хорошо ощущаются судьбы. На поверхности они превращаются в спутанные комки с предметами, животными и местами. Хочешь попробовать?

— А мне можно?

— Нужно. Тебе теперь легче ощутить их, чем мне. Настройся, приглядись. — Мужчина протянул Нортону что-то в руках.

Сосредоточившись и изо всех сил напрягая зрение, юный демон принял «что-то» в руки. Золотистые лески тут же загорелись от его касания, протянувшись куда-то далеко извилистыми поворотами. Местами они спутывались, местами соединялись почти в одно целое.

— И что мне делать? — мальчик растерянно осмотрел судьбы в своих руках.

Такие тонкие и хрупкие. Казалось, они порвутся от одного небрежного касания. Нортон ощутил внезапную ответственность за эти маленькие огоньки, ждущие своего часа в руках своего хранителя. Нити мягкие, почти шелковые на ощупь, теплые и слегка пульсирующие в такт душам. Его пальцы интуитивно распутали первый спутанный клубок.

— Чем меньше спутанных нитей, тем легче им встретить друг друга. Просмотрев их жизни, ты сам решаешь, как лучше связать их, через какой путь они готовы пройти.

— Какой тогда смысл в этом всем? Выходит, мы всегда имеем только определенное количество выборов. Это какой-то обман, — юный демон старался переплести Нити как можно аккуратнее, бережно распутывая каждый узелок и поворот.

«Пусть хотя бы у кого-то жизнь будет хорошая», — подумал он.

— Не во всем должен быть смысл, дитя. Души, в конце концов, сами выбирают свой путь, чтобы найти себя в поцелуе с любимым, в приторной сладости яблока на ярмарке, в теплом дожде после засушливого лета, в запахе свежего хлеба, когда заходят в дом, в тени старого дерева в знойный день, в руке, протянутой в трудный час. Все это стоит того, чтобы просто быть.

— Как же мне принять верное решение? Вдруг я помогу тому, кому не надо? — мальчишка озадаченно нахмурился.

— Мгла внутри подскажет тебе сама. Даже сейчас ты выбрал верный путь для них. В прошлой жизни эта пара так и не смогла быть вместе. Их разделила смерть. Ты станешь отличным Сатаной, дитя.

— Вы правда так думаете?

— Правда. — Встав, дьявол помог мальчику подняться. — Думаю, нам пора. Как отдохнешь, я научу тебя пользоваться заклинаниями защиты.

Мужчина начал возвращаться тем же путем, что и пришел, ведя Нортона за собой. Снова, слой за слоем, тяжелая, липкая тьма, которая неприятно облепляла кожу, проникала в нос и выталкивалась изо рта. Внутри все сжималось от этого ощущения, воздух был вязким и едким. Уши закладывало, и Нортон морщился, но, несмотря на все неудобства, упорно шагал следом за попечителем.

✧✧✧

Адский дворец существовал не по законам линейного времени, а в целостном потоке, где прошлое, будущее и настоящее сталкивались. Переплетая судьбы, Нортон понял, что каждое мгновение, каждый выбор и каждый путь — это часть большой системы, которая управлялась руками Сатаны. Месяцы, которые раньше казались ему бесконечными, теперь мчались, словно один короткий миг. Его обучение, Мгла, забвение и жизнь слились в единую картину, позволяющую охватить больше знаний, чем при жизни.

Дьявол обучил мальчика перемещаться между слоями самостоятельно. Это оказалось не так сложно, как Норт предполагал. Тьма, текущая в его жилах, позволяла воспринимать этот мир иначе. Теперь, закрывая глаза, демон ощущал, как колеблется пространство вокруг. Буквально руками ему удавалось нащупать лазейки и разрывы. Достаточно было просто видеть и ощущать — каждую нить, каждое колебание Мглы вокруг.

Все еще стараясь смириться со своей задачей, мальчик много размышлял. Что повлечет за собой убийство отца? Дрогнет ли его рука, когда он наставит на него оружие? За месяцы сердце Нортона черствело. Каждое новое воспоминание, что внезапно прорывалось к нему, заставляло чувство ненависти пересиливать любовь. Побои, крики, черный хлыст, отстраненная мать. Множество любовных романов, которые мальчишка откопал в кабинете Сатаны, противоречили обыденности дел в его прошлой семье. И раз он не мог изменить ее — собирался устранить причину будущих проблем.

Он уже представлял, как обнимает Марианну, как кинется на шею Лоренсу. Добрый наставник всегда похвалит его и утешит. Нортону больше не придется бояться за свою жизнь. Демон чувствовал гордость за еще несбывшуюся мечту. Гордость за то, что он поможет всем, кто дорог ему. О роли Мессии он даже не задумывался. Его не волновало спасение мира, не тревожила нависающая угроза Небес. Совершенно безразлично ему было, что станет с Адом после того, как нынешний Сатана умрет. Марианна и Лоренс — все, что ему нужно, и только если они попросят его, он сделает ради них что угодно.

Новый дом пришелся юному демону по вкусу. Загадочная клубящаяся Мгла, черепушки, выгравированные на каждом шагу, дорогие, изысканные ковры — все это теперь казалось ему неотъемлемой частью его нового мира. С того момента, как Нортон принял тьму, он перестал ощущать тяжесть атмосферы этого загадочного замка и самого повелителя Ада. Черная Мгла словно встала на место недостающей детали, заполнив пустоту внутри. Только сконцентрировавшись, он нащупывал что-то бурлящее и темное, копошащееся внутри, щекочущее, растекающееся по венам, приносящее ощущение уверенности в своих силах, как никогда прежде.

Сатана на удивление оказался очень умелым учителем. Он всегда объяснял доходчиво и отвечал на любые вопросы подопечного. Однако, несмотря на все его старания и усилия самого Нортона, мальчишка все равно не справлялся с распределением сил. Они то и дело вырывались из него, как это было с посланником-змеем, сметая все на своем пути.

— Это все от неопытности и количества силы в тебе. Со временем ты научишься, — успокаивал его Сан, глядя на очередную рухнувшую стену.

Комнату Нортона вернули в прежнее состояние, поэтому теперь он снова мог набрать книжек из библиотеки и спрятаться под любимым одеялом.

«Если хочешь вызвать свет, достаточно сказать lumen appare», — вспомнил он слова дьявола.

Вот только мальчишка уже наловчился ощущать потоки энергии внутри, так что больше не приходилось произносить заклинания каждый раз. Светящийся шарик, напоминающий светлую душу, закружился вокруг Нортона. Почему-то именно такой облик нравился ему больше всего. Любопытные глаза пламенного оттенка с интересом забегали по строкам. Почти все здесь было написано на исчезнувшем языке. Рядом лежала книга с переводом, и каждый раз, когда демону попадалось незнакомое слово, он мог сразу найти его. Так, помалу, он изучал язык.

В дверь раздался стук. Норт выскользнул из-под одеяла, сев на кровати. В руки ему угодила пушистая подушка, которую он то и дело теребил пальцами, перебирая каждую ворсинку.

— Входите! — воскликнул он, запихивая вместо закладки край одеяла.

— Здравствуй, дитя, — мягкий бархатистый голос донесся первее, чем его обладатель зашел в помещение. — Не хочешь взглянуть на свое новое тело? Совсем скоро все будет готово. — Сатана оперся своим массивным плечом о дверной косяк и по-доброму прищурил четыре глаза.

— Уже? — глаза мальчишки засияли, и, как всегда забыв надеть обувь, он помчал босиком к выходу.

Не обращая на это внимания, Сан молча повел его по петляющим коридорам. Вот тут они повернут направо, возле искажения пойдут влево. Каждый уголок теперь был знаком Нортону, даже если он не бывал в каком-то месте ранее. Весь дворец был пропитан слоями, поэтому умение проходить сквозь них решило все его проблемы с ориентацией в пространстве.

— Как твои успехи с защитной магией? — Сан свернул в одну из дверей, за которой потянулась лестница вниз.

— Щит еще слабоват, но я стараюсь это исправить. Когда отвлекаюсь на два дела сразу, контролировать оба становится слишком сложно, — искренне поделился мальчик, забавно жестикулируя руками.

— Думаю, что за все время пребывания здесь наши уроки не пошли насмарку, — улыбнулся дьявол, петляя из одной комнаты в другую.

За дверями дверь, а за ними еще коридор, напичканный комнатами. Норт уже совсем не удивился бы, если за ними оказался бы огромный бассейн, лестница в бок или потолок снизу. Порой это место подкидывало совершенно неожиданные сюрпризы. Масса уроков и знаний, поглощенных Нортоном, заставляла все эти чудеса меркнуть на их фоне. Порой жестокие и требовательные уроки, приправленные щепоткой нежности, приносили намного больше пользы, чем способы воспитания Энгеля. Мальчишка не мог сосчитать количество всего, что он узнал.

— Нам сюда, — Сатана остановился у одной из дверей и повернул ручку, запуская подопечного первым.

В центре светлой комнаты стоял шарообразный сосуд с гладкой, полупрозрачной поверхностью, словно обтянутый тонкой кожей. Она была пронизана пульсирующими артериями и органическими прожилками, схожими с корнями старого древа. Внутри утробы, в мутной, вязкой жидкости, плавал юноша, свернувшийся в позу эмбриона. Его длинные черные волосы неестественно расползлись по жидкости, частично прикрывая его лицо, позволяя разглядеть лишь острые черты.

— Это твое новое тело, — сообщил дьявол, складывая руки на груди. — Мне пришлось изучить очень много информации, чтобы сотворить сие чудо. Ускорить ход времени внутри этой комнаты, воссоздать твое тело по клеткам, — перечислял он.

— Вот это да! Это правда я? — Норт прикоснулся руками к сосуду, и его поверхность мягко прогнулась под ними.

— Конечно, ты, — усмехнувшись, Сан наблюдал за восхищенным выражением лица мальчика. — Один месяц внутри утробы равен двум человеческим годам.

— Не слишком ли рано я должен уйти? В вашей библиотеке еще столько книг… Я еще столько всего не знаю… — отстранившись от сосуда, Нортон перевел взгляд на учителя.

— У тебя будет возможность обучиться в мире смертных. К тому же Марианна уже заждалась тебя. Наверху накаляется обстановка. После того как ритуал не удался, семью Гемоку хотят лишить статуса. У тебя мало времени.

⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯

*Валора (от лат. valor — «доблесть, мужество») — центральная область материка со знойным летом и холодной зимой. Известна развитым военным ремеслом и качественным оружием, но отличается низкой плодородностью земель.

Норт сидел в своих покоях, поглощенный мыслями, его взгляд был сосредоточен. Мягкие подушки и темная мебель создавали уют, в котором он чувствовал себя защищенным. Однако этот комфорт скоро останется позади. Мальчик знал, что ему будет не хватать этой роскоши, ведь впереди его ждало трудное и опасное путешествие с Марианной в мире живых, где демонов презирали и боялись.

Дверь медленно открылась, и в комнату вошел Сатана. Сегодня дьявол выглядел особенно нарядно. На его рогах блестели тонкие золотые обручи, пальцы были украшены новыми перстнями с древними символами. Толстое кольцо в носу и длинные серьги в острых ушах были украшены белыми камнями, добавляя его облику торжественности.

— Поздравляю тебя с новым Днем явления, Норт! Сегодня твои силы обретут достойный сосуд. Я горжусь тем, чего ты достиг.

По бокам Сатаны стояли две демоницы-служанки. Их красная кожа очень нравилась Норту. Платья служанок, украшенные золотыми нитями, были элегантными. На их рогах тоже сверкали золотые кольца, отражая свет. Хвосты девушек грациозно виляли из стороны в сторону, добавляя тем еще больше очарования.

Сан кивнул в сторону служанок и добавил:

— Эти прекрасные создания пришли, чтобы выразить свое почтение и поздравить тебя.

Девушки поклонились Норту и в один голос произнесли:

— Пусть этот день станет началом новой эры нашего мира, юный господин.

Норт в ответ слегка наклонил голову, его губы дрогнули в едва заметной улыбке. Он почувствовал, как грудь наполнилась теплом, а плечи расправились. Сегодня был не просто праздник — это был его первый настоящий День явления!

Вошедшая Эльзара внесла в комнату праздничный торт с одной свечой на нем. Она аккуратно поставила его перед именинником и мягко улыбнулась.

— С Днем явления! — проворковала она.

Взгляд мальчика метался между тортом и лицами Сатаны и Эльзары, и сердце его переполнилось благодарностью. Он не смог удержать слез, которые блеснули на его ресницах. Вспоминалась жестокость отца, и с еще большей остротой он почувствовал ту заботу, которая окружала его сейчас. Норт шагнул вперед и крепко обнял Сана, словно этот момент был для него всем. Он прижался лицом к темному меху, чувствуя его мягкость. Все остальное исчезло — оставались только эти объятия.

Эльзара стояла в стороне, с умиленным выражением наблюдая за происходящим. В ее темных глазах теплилась материнская нежность, смешанная с легкой грустью. Служанки, тронутые моментом, украдкой вытирали слезы кружевными платочками и обменивались понимающими взглядами. За девять месяцев этот мальчишка стал для всех словно родной, повзрослев быстрее, чем следовало бы для его возраста.

Комната преобразилась: яркие декорации сверкали вокруг, а демоны и демоницы в нарядных одеждах трудились рядом с мальчиком, стараясь создать праздничное настроение. Норт со счастливой улыбкой водрузил на Сатану забавный колпак, украшенный яркими рисунками. Мужчина, хоть и слегка смущенный, принял этот жест с доброй улыбкой. В воздухе витал сладкий аромат свежего торта и напитков, смех и оживленные разговоры заполнили пространство.

Вся комната мальчишки галдела от радости и смеха. Норт с сияющим видом раздавал кусочки торта всем присутствующим, стараясь никого не обделить. Каждый, кому он вручал угощение, благодарно принимал его. В окружении веселых разговоров демон оказался в центре внимания, его смех был настолько искренним и светлым, что заражал всех вокруг.

Однако, чем дольше продолжался праздник, тем явственнее Норт ощущал вину. Среди веселого смеха он совсем позабыл о сестре, оставшейся у отца. Теперь, в тишине, перед глазами возник ее образ. Он представлял, как она думает, что он погиб, как плачет в его комнате, утирает слезы с опухших щек. А вдруг ее уже выдали замуж? А вдруг отец принялся за нее? Вдруг что-то случилось? Демон прикусил палец, мгновенно улетая в свои размышления. Его тело забила нервная дрожь, расфокусированный взгляд устремился куда-то сквозь Сана и слуг, увлеченно играющих в карты.

Обернувшись, Сан сразу узнал этот взгляд. Попечитель слишком хорошо знал свое дитя, чтобы не догадаться, что у него на душе. Каждый раз ему было больно наблюдать за мальчиком, с тех пор как он явился на его пороге. Дьявол видел, как тот вздрагивает от каждого касания и громкого слова, как теряет внимание на уроке, убегая мыслями в мир живых. Как его детское лицо постепенно приобретало серьезные черты. Нортон становился импульсивным подростком, и дьявол очень боялся, что тот выберет неправильное решение.

— Все в порядке, дитя мое? — заботливо поинтересовался Сан.

Норт сжал челюсти, в его взгляде мелькнула боль.

— Моя сестра... она осталась у отца. Я знаю, какой он жестокий. Она, наверное, страдает. Думает, что я погиб. Я хочу спасти ее. Хочу... отомстить, — последние слова дались Нортону особенно тяжело.

— Совсем скоро вы встретитесь. Я знаю, что ты все сможешь, — утешил наставник, по привычке потрепав мальчишку по смоляным волосам.

— Простите, но я больше не могу ждать. Я хочу отправиться сейчас. — сорвалось с губ демона.

И правда, он уже больше не мог. Вдруг его затошнило от ярких огоньков, от сладковатого запаха, от гогота, который доносился со стороны ковра, где все собрались. Вся эта атмосфера, эти демоны... Голова закружилась, воздух стал тяжелым. До боли знакомые тиски сжали шею, и Норт почувствовал, как все вокруг расплывается.

Он не должен быть здесь.

Не заслужил.

Не достоин.

— Норт! Ты меня слышишь? — все это время Сатана тряс его за плечи.

Взгляды присутствующих были устремлены на него. О, как бы ему хотелось спрятаться под одеялом. Каждый смотрел с беспокойством, с немым вопросом. Смех давно затих. Эти взгляды давили на него. Все что-то вечно от него хотят. Эти демоны тоже? И милые служанки и Сатана вдруг показались ему такими чужими. Кто из них на самом деле искренен с ним?

— Мы можем начать ритуал сейчас, — бархатный голос вновь вырвал юного Мессию из мыслей.

— Да… пожалуйста, — только и смог выдавить мальчик, заставляя себя подняться.

— Эльзара, идем. — скомандовал Сан.

Впервые Нортон не мог дождаться, когда все эти искаженные комнаты и коридоры прекратят свое бесконечное существование. Двери, двери, двери. Лестницы. Люстра на стенке, диваны на потолке. Раньше это его восхищало, заставляло радоваться, когда он угадывал, что за дверью будет в этот раз. Но сейчас что-то беспокойно вертелось в желудке, и неприятное ощущение не отпускало. Время тянулось как назло медленно. Казалось, что они идут уже несколько часов. Но вот, наконец, Сатана отворил заветную дверь.

— Мы пришли.

Мессия вошел первым. Взгляд сразу упал на сосуд, который теперь был гораздо больше, чем раньше. Легкий неприятный запах заставил мальчика поморщиться. На передвижной этажерке из темного дерева, аккуратно расположились полотенца, кинжал, зеркало и стопка одежды. На полу стоял таз с водой, источая пар.

Демон подошел ближе, останавливаясь перед утробой. Вот оно — его новое тело. Новая жизнь. Сердце забилось быстрее, беспокойно, словно норовя вырваться наружу. Наконец-то он станет свободным. Наконец Марианна с Лоренсом будут счастливы. В пламенных глазах засверкали странные огоньки. Новое тело было крепче, старше, сильнее, но внутри что-то отвергало его — это была чертова копия Энгеля.

Эльзара, не теряя времени, взяла острый клинок и аккуратно вскрыла сосуд. Густая жидкость, напоминающая студень, начала медленно вытекать наружу, заполняя пол. Служанка погрузила руки в теплую массу, не показывая ни единой эмоции. Сосредоточенно она перерезала пуповину, соединявшую тело с утробой. Как только она сделала это, рана мгновенно затянулась, оставив поверхность кожи нетронутой. Тело медленно выползло из сосуда, заскользив по каменному мрамору и оставило за собой влажный след.

Засуетившись, демоница смочила полотенце в воде и, оттащив тело в сторону, начала бережно обтирать его от вязкой жидкости, словно заботливая матушка. Она плавно скользила по широким плечам, аккуратно вытирала острые черты лица. Омыла длинные пряди в тазу, а затем вытерла голову сухим полотенцем.

Оно выглядело крепким и хорошо сложенным, что не могло не радовать. Однако абсолютная нагота заставила кончики острых ушей Нортона заалеть. Смешанная гордость и грусть наполнили его, когда он снова взглянул на свое повзрослевшее тело. Он никогда не смог бы достичь этого возраста самостоятельно. А что, если бы его жизнь сложилась по-другому? Может, он бы поступил в школу вместе с Мари? Они бы учились магии, проходили испытания бок о бок, смеялись на уроках и строили планы на будущее. Он представлял, как находит настоящих друзей, которые примут его, несмотря на рога. Но, увы, Энгель не позволил бы ему этого.

Мечты остаются лишь мечтами, пока не возьмешься за их воплощение.

— Все готово, — сказала Эльзара, вытирая руки от воды.

Сосредоточив все свои силы, Сатана отступил на шаг назад от Норта. Он вытянул обе руки вперед для ритуала и начал создавать сложные узоры в воздухе. Его голос, низкий и звучный, заполнил пространство древними заклинаниями. Символы начали медленно формироваться вокруг Норта на полу, напоминая ему тот ритуал в тайной комнате Энгеля.

Мгла, исходящая от дьявола, заполнила комнату. Руны обожгли все тело юноши, связывая душу с плотью. Повелитель двигал руками и пальцами с невероятной точностью, словно опытный дирижер. Душа плавно влилась в новое тело. Мгла пронизывала его, заполняя каждую клетку, пока тело не начинало оживать: мышцы и кости обретали свое привычное состояние. Как только юноша открыл глаза, мир вокруг стал резким и четким, будто его зрение внезапно очистилось от пелены. Все выглядело таким ярким, что каждый предмет, каждая деталь казались абсолютно новыми.

Эльзара, с трепетом и уважением, подошла к юноше, держа в руках аккуратный сверток одежды. Она передала его Норту, который уже слегка подрагивал от холода. Демон поспешно начал одеваться. Одеяние, которое она принесла, было выполнено из темной плотной ткани. Свободный свитер и штаны из шерсти, длинный теплый плащ, свободно спадающий до пола. Капюшон, плотно сидящий на голове, мог скрыть лицо, если это требовалось. Шарф укутывал шею, свисая концами на груди. Высокие сапоги из черной кожи дополняли его образ.

— В мире живых конец зимы, и все еще холодно. Мы не хотим, чтобы ты заболел. — по доброму сообщила демоница.

После этого она протянула ему маленькое зеркало. Нортон взял его с дрожью в руках, и его взгляд сразу упал на свое отражение. Видеть это тело собственными глазами было еще более странно. Его длинные черные волосы мягко спадали до лопаток, все еще слегка влажные. Лицо обладало выразительностью и таинственной притягательностью. Три рога, плавно изгибающиеся от лба, доказывали его демоническую природу. Это все еще был он. От себя ему было не сбежать.

В груди что-то болезненно сжалось. В отражении узнавались знакомые очертания, врезавшиеся в память и вызывавшие неясный, подавленный гнев. Его лицо, до этого казавшееся своим, вдруг вновь предательски напомнило отцовское. Стиснув зубы, Норт резко впихнул зеркало в руки Эльзары, которая катила этажерку мимо юноши.

— Почему я должен быть похожим на него? Почему мне досталось такое тело? — вырвалось у Норта с горечью.

— Оно создано по образу твоего прошлого. Мы использовали твои гены и особенности, чтобы максимально точно воссоздать тебя. Ты вырос бы именно таким. — Сатана с жалостью посмотрел на своего подопечного.

— Значит, я все равно стал бы таким, как Энгель? — Парень вцепился в края своего плаща, почти что выплюнув имя своего родителя.

Сатана кивнул.

— Верно. Твоя внешность — это то, что ты унаследовал от своего отца и матери. Но только ты решаешь, кем быть.

— Почему я стал таким взрослым? Почему мне не вернули мое прежнее тело? — раздраженно вздохнул юноша.

— Видишь ли, — начал дьявол с легкой иронией, — детское тело не выдержит такой нагрузки. Магия, которой ты владеешь сейчас, была бы слишком тяжелой ношей для такого хрупкого создания. Ты бы не смог ее контролировать.

— Ясно. Я понял. — кратко ответил Мессия, складывая руки на груди. — Наконец-то у меня бессмертное тело.

Лицо дьявола исказилось кислой гримасой. Он попытался вернуть привычную маску, но не смог. Уголки его губ, обычно улыбающиеся, теперь опустились в печальной линии. Вечно приподнятый хвост провис, звякнув кольцами о пол. Сатана медленно вдохнул, а затем выдохнул, закрывая глаза. Его губы слегка дрожали, и казалось, он вот-вот заплачет. Но слезы так и не появились.

— Бессмертие — это не дар, не привилегия. Это мука. И я ужасно счастлив, что есть способ его передать. Когда твоя жизнь больше не исчисляется десятилетиями, ты не забываешь, не прощаешь. Ты живешь, наблюдая как каждый дорогой тебе человек умирает. Поэтому я здесь, в этом дворце. Поэтому я благодарю тебя, Нортон Гемоку, что ты избавил меня от этой ноши. Ты снял с меня этот груз, и я совсем скоро смогу наконец оставить все это позади. — Дьявол внезапно очень низко поклонился. — Никому больше не придется вынашивать в себе Мглу, ведь Мессия явился.

Такая красноречивость попечителя выбила Нортона из колеи. Некоторое время он просто стоял, глядя на его склоненную голову. Мысли проникали в голову слишком медленно. Бессмертие — это не дар. Что будет дальше? Чью смерть он застанет первым? Наверное, Веласко. Он ведь уже пожилой. Следующий Лоренс? Сколько ему вообще лет? Марианна? Внутри все охладело, кожа под свитером покрылась липким потом — то ли от ужаса, то ли от жары в теплых вещах. Почему он не думал об этом раньше?

— Надеюсь, что я не буду нуждаться в бессмертии слишком долго, — хрипло пробормотал он.

Сатана смотрел на него с выражением, которое Нортон не мог понять. Сейчас юноша заметил, насколько Сан выглядел уставшим. Под его глазами пролегли темные тени, а лицо было напряжено. Губы сжаты в тонкую линию. Взгляд дьявола был потерянным, и Нортон вдруг понял, что все эти века его попечитель страдал. Он выглядел помятым, уставшим до самой глубины души, и тот взгляд, что он бросил на Нортона, был полон сожаления, от которого демону стало невыносимо тяжело.

— Ты не можешь отказаться от своего предназначения. Никто не может.

— Не волнуйтесь. Я сделаю все, чтобы спасти нас всех. — обронил Нортон, но и сам не поверил в собственные слова.

Мерзкое ощущение снова поднималось внутри, словно волна грязной воды. Его снова использовали, и пусть это делалось с благими намерениями, уже ничего не меняло сути. Дьявол вложил в него семя греха, и теперь Нортон не мог его вырвать. Гнев охватывал его волнами, хлестал по лицу, но Мессия стоял перед своим учителем и его глаза холодели. Снова. Это произошло снова. Но теперь он знал, что имеет право чувствовать все, что угодно. И что бы ни было дальше, он поступит так, как решит сам.

— Ты отлично усвоил урок, дитя, — заметив перемену в лице юноши, Сатана вновь обрел свою величественность, но его голос дрогнул от боли. — В этом мире тебе никому нельзя доверять.

Норт кивнул, утонув в своих мыслях. Он смотрел перед собой, но взгляд его был направлен куда-то внутрь, туда, где теперь обитали слова Сана. Понемногу его брови сдвигались на переносице, создавая глубокую морщину. Он глубоко вздохнул и, словно выйдя из своих размышлений, произнес:

— Думаю, нам пора начинать.

Сатана все молчал, собирался с мыслями. Пауза затянулась. Он мягко коснулся макушки Норта, погладил его волосы — жест почти отцовский, полный заботы и нежности. Его руки слегка подрагивали.

— Однажды ты поймешь меня, дитя. Пусть удача сопутствует тебе.

Пространство вокруг начало изменяться, колыхаться. Внезапное отсутствие почвы под ногами вызвало в юноше испуг, и он зажмурился, не зная, чего ожидать. Рядом звучал тихий шепот Сатаны, произносящего заклинание. Постепенно он отдалялся, становясь тише, приглушеннее, словно через толщу воды. Через мгновение Норт открыл глаза — перед ним раскинулся мир живых.

✧✧✧

«Мой дорогой ученик, я пишу это с надеждой, что мы свидимся на том свете», — мужская рука красиво выводила слова пером по пергаменту.

Устало зачесав пепельные волосы, демон прикрыл воспаленные глаза. С тех пор как его дорогой мальчик погиб, это поместье утратило единственный лучик света. Он привычно качнулся на своем кресле-качалке, провел рукой по недовязанному шарфу. Лоренс продолжал вязать их, хотя больше не было для кого. Тяжелый вздох сорвался с его губ, и он потянулся к бутылке, стоящей на столе, где еще девять месяцев назад старательно учился Нортон. Приложившись к горлышку, Лоренс зажмурился и сделал несколько глотков. Едкая пекучая жидкость обожгла горло, заставив слезы потечь по щекам.

«Кажется, что с твоего упокоения прошли столетия. Без тебя стало совсем пусто. Я все пишу эти письма и надеюсь, что однажды ты их прочитаешь. Что однажды ты зайдешь в свою комнату, пока я пишу их, и улыбнешься своей самой печальной улыбкой на свете».

Новый глоток оказался больше обычного, и, не рассчитав, мужчина пролил пару капель на бумагу. В голове уже помутнело от количества выпивки. То тут, то там стояли пустые банки из-под коньяка и виски.

— Черт! Вот же… — он устало потер отросшую неопрятную бороду и вернулся к письму.

«Твоя сестренка была передана в руки доверенных людей. Ты сможешь найти их в маленькой деревушке, если пойдешь от поместья на юг. В самой первой по дороге после руин. Не ошибешься. Семья носит фамилию Рейнард — старые ремесленники.»

Взгляд мужчины прошелся по комнате мальчика, цепляясь за засохшие цветы в вазе. Он так и не решился убрать их.

«Обещаю с наступлением весны подарить тебе новые цветы.» — писать становилось все труднее. — «После того ритуала род Гемоку стал больше не нужен, и мы боимся, что скоро нас отправят следом за нашими порабощенными товарищами. Так нам и надо. Никто не должен был так поступать с тобой. Лучше бы мы тогда погибли вместе, мой маленький друг.»

Он больше не смог писать дальше. В глазах двоилось — то ли от количества спиртного, то ли от слез, что подступили к глазам. Стол Нортона был завален грязными пергаментами, пропитанными смрадом алкоголя. Ему бы и самому не помешало помыться. Праздников больше не было, погреб валился от выпивки, и Лоренс активно помогал опустошать его. Вина грызла его с тех самых пор, как Нортон покинул мир живых.

Дни и ночи слились в один бесконечный цикл. Он засыпал прямо на столе ученика, но каждый раз его преследовали кошмары. Тот самый сон, который он видел вновь и вновь, возвращал его в злополучный день. День, когда его мальчика забрали. Он оборачивался, тянул свои тонкие, изможденные ручонки, кричал, но Лоренс стоял, не двигаясь. Слышал его крик, но не мог ничего сделать. Когти графа впивались в плечи мужчины, разрывали плоть, но он оставался неподвижным.

Пошатнувшись, мужчина отодвинул кресло-качалку. За окном уже садились Селена и Мира, а он все еще загрязнял своим присутствием эту сокровенную комнату. Вина вновь ударила его изнутри, заставляя бежать, прятаться от собственных мыслей. Потеряв равновесие, он больно стукнулся рогами о стену, но не остановился, продолжая двигаться. На негнущихся ногах Лоренс попетлял к своим покоям, надеясь, что эта ночь наконец закончится.

Перед Нортоном простирался зимний лес, утопающий в метели. Холодный ветер и снег, накрыли землю белым покрывалом, встречая гостя. Норт осмотрелся, узнав окружающий пейзаж — это был тот самый лес, где он когда-то выезжал с дядей Веласко на охоту. Все казалось одновременно знакомым и чуждым.

Кутаясь сильнее в шарф, юноша пробирался сквозь снежные сугробы. Каждый шаг давался с трудом. Холодный ветер обрушивался на него, проникая до самых костей, а метель, завывая, скрывала его путь. Вот здесь всегда росла дикая ромашка, здесь был муравейник, а в том дупле за поворотом жила белка. Чуть дальше, в летнюю пору, простиралось поле цветов, которое близнецы обожали всей душой.

Но что это? Когда он, наконец, добрался до полянки, ему потребовалось некоторое время, чтобы понять, что именно было не так. Взгляд Норта привлек внезапно возникший булыжник среди поля. Он не помнил, чтобы здесь когда-либо стоял камень, и, почувствовав странное беспокойство, начал поспешно стряхивать снег с поверхности.

Только когда демон все очистил, перед ним предстала плита с вырезанным именем — его именем. Нортон замер. Это было странное и слегка жуткое мгновение — осознание того, что он вернулся и нашел свое собственное мертвое тело. Могила была обустроена со всей должной почестью — его сестра и учитель явно потрудились над тем, чтобы обеспечить достойное прощание. Удивительно, что Энгель позволил сделать это.

Нортон тихо прошептал, полный глубокой печали:

— Прощай, прошлый я…

Собравшись с мыслями, Гемоку младший повернулся к поместью. С каждым шагом, следы его пути скрывались под снежным покровом, словно смывая все прежние страхи и сомнения.

Подойдя ближе к поместью, Норт вдруг обнаружил что-то в кармане плаща. Убравшись в укромное место, защищенное от метели, он нащупал предмет и, вытянув его, обнаружил кинжал из священной стали. Похоже, это был чей-то подарок. На деревянной рукояти кинжала была привязана лента с запиской: «С Днем явления! Эльзара». Парень тихо фыркнул от смеха. Это было вполне в духе этой краснокожей демоницы, но Норт был благодарен ей. Теперь он знал, как именно воплотит свою месть.

Нортон отлип от стены, за которой прятался, и, пригнувшись, быстро пробежал к черному входу. Дверь оказалась запертой. Он сосредоточился, позволив Мгле просочиться в замочную скважину, исследуя механизм. Через некоторое время он почувствовал, как тьма принимает нужную форму, заполняя пространство вокруг. Повернув черный ключ, Норт попытался открыть дверь, но ржавый замок не поддавался. Его руки стали красными от холода, каждый шевелящийся палец причинял боль. Раздражение демона росло с каждой неудачной попыткой. Тяжело вздохнув, он, наконец, собрался с силами, бросился вперед и с размаха ударил ногой по двери. Раздался треск, и старая древесина разлетелась в щепки.

«У этого тела все больше плюсов», — мысленно усмехнулся Нортон.

Внутри его встретили пустые коридоры, поглощенные мертвой тишиной, словно поместье само стало частью мракобесной тени. Нортон застыл на месте, вслушиваясь в звуки, которые исходили только от его собственных шагов. Здесь не было никого. Поместье выглядело еще хуже, чем когда он жил тут.

Ноги несли его в главный зал, где когда-то, в не так уж далеком прошлом, проходили пиры, вино лилось рекой, а гости танцевали под звуки музыки. Здесь, среди этой роскоши и веселья, он, совсем маленький, бегал между столами, пытаясь избежать очередной отцовской оплеухи. Легкая улыбка скользнула по лицу Нортона, и его пальцы невольно провели по сырым стенам, собрав с них слой влажной пыли и плесени. Еще миг — и в воображении всплывает образ, как по коридору пробегает Мари, весело смеясь, а следом за ней летит Винсент, их кузен, перекидываясь шутками. А Норт просто стоял в своей комнате и наблюдал за ними из-за приоткрытой двери, сгорая от зависти.

Полы, выложенные тяжелыми каменными плитами, местами потрескались, их углы острозвучно постукивали под каждым шагом. В отсутствие шныряющих туда-сюда слуг все вокруг казалось застывшим, наполненным тревожным безмолвием. Витражи, некогда яркие, теперь были выбиты, и в зияющие проемы метель вносила клочья снега. Холодный воздух гулял по коридорам.

Юноша вошел в свою старую комнату. В нос ударил запах спиртного. Его взгляд остановился на идеально чистых стенах и аккуратно застеленной постели. Комната выглядела так, будто ее только что убрали. Пол блестел, а на стенах не было и пылинки. В углу стоял стол, на котором были горы разбросанных бутылок. Нортон слегка поморщился. Взгляд пламенных глаз устремился к прикроватной тумбочке. На ней стояла ваза с сухими цветами, собранные когда-то на любимой поляне близнецов.

Воспоминания ясно вспыхнули перед глазами, яркие и болезненные. Внутри раздавались давно забытые фейерверки эмоций. Норт был уверен, что давно избавился от них. Полная сосредоточенность и холодность разума — вот что требовала Мгла, но сейчас он не мог дать ей ни того, ни другого. Нортон вновь видел себя в этой комнате, лежащим на холодной постели, ощущая каждый удар и каждое слово. Здесь, в этих стенах, он пережил самые темные часы своей жизни, когда единственным утешением были мысли о смерти или побеге.

Демон подошел к своему старому письменному столу и начал открывать ящики, обнаружив, что все на своих местах. В одном аккуратно лежала его коллекция жуков, найденных в саду, предназначенных для практики некромантии. Рядом стояла коллекция скелетов, собранных из тех же мест, каждые в своей коробочке, подписанные его детской рукой. Сборище пустых бутылок из-под выпивки не могло не вызвать у него горечь. Неужели его отец дошел до такого состояния?

Порывшись между бутылками, Норт обнаружил стопку аккуратно сложенных писем. Он с любопытством взял их в руки, раскрыл шторы и сел на кровать. Глаза с нетерпением забегали по знакомому и дорогому почерку, от взгляда на который сразу разливалось тепло.

Мой дорогой ученик,

Я пишу это с надеждой, что мы свидимся на том свете. Кажется, что с твоего упокоения прошли столетия. Без тебя стало совсем пусто. Я все пишу эти письма и надеюсь, что однажды ты их прочитаешь. Что однажды ты зайдешь в свою комнату, пока я пишу их, и улыбнешься своей самой печальной улыбкой на свете. Но я знаю, что этого уже не будет.

Твоя сестренка была передана в руки доверенных людей. Ты сможешь найти их в маленькой деревушке, если пойдешь от поместья на юг. В самой первой по дороге после руин. Не ошибешься. Семья носит фамилию Рейнард — старые ремесленники. Но разве это имеет значение? Что теперь за жизнь у нее будет, без тебя, без нас? Если бы только ты был здесь, все было бы иначе.

Обещаю с наступлением весны подарить тебе новые цветы. Ты не увидишь их, как и много чего другого, что я пообещал. Я вновь и вновь вижу в своих снах, как тебя уводят темные эльфы, и я снова теряю тебя. Я не могу себе этого простить. И так будет всегда.

После того ритуала род Гемоку стал больше не нужен, и мы боимся, что нас отправят следом за нашими порабощенными товарищами. Так нам и надо. Никто не должен был так поступать с тобой. Лучше бы я тогда погиб вместе с тобой, мой маленький друг. А лучше бы только я. Почему я жив, когда ты мертв? Этот вопрос терзает меня, и я не могу найти на него ответа. Время продолжает идти, но я так и остался в этой пустой комнате, где умираю вместе с этими засохшими цветами на тумбе. Но сегодня я покину это чертово поместье. Наверное, это мое последнее письмо для тебя.

Прощай, мой маленький друг.

Я никогда не забуду тебя.

С любовью, Лоренс

С каждой прочитанной строкой лицо Нортона бледнело, а ураган эмоций сменялся привкусом горечи. Почти каждый день он думал о них, о том, как тяжело им было пережить его потерю. Что же чувствовала Марианна? Горечь быстро сменилась злостью, и Норт заскрежетал зубами. Времени читать остальные письма не было. Он свернул их и спрятал в карман плаща. Теперь Нортон точно знал, где найти Мари, и понимал, что Лоренс, похоже, в безопасности.

Вскочив с постели, Нортон поспешил на поиски виновника всех своих проблем. Ярость и обида горели в нем, он шел так быстро, что не замечал ничего вокруг. Когда навстречу ему выскочил слуга, Норт не успел остановиться и едва не врезался в него. Слуга попятился и, перепуганный, начал креститься.

— Кто вы? — дрожащим голосом спросил он, не узнав Норта. — Что вам нужно?

Без всякой идеи о том, как теперь вести себя с подчиненными, Нортон горделиво задрал подбородок. Он решил, что пора показать решимость, которую скрывал в себе. Он должен был доказать себе и всем вокруг, что больше не тот испуганный мальчик, или хотя бы сделать вид, что это так.

— Я Нортон Гемоку. — грозно произнес он.

Услышав это, слуга снова перекрестился. Его лицо стало сероватым, а губы нервно задрожали. Он попытался сделать пару шагов назад, но ноги его не слушались.

— Г-г-господин Нортон? Вы вернулись с того света?

Что-то щелкнуло в голове Норта, и в следующий миг он схватил несчастного слугу за шиворот. Старик весь обливался потом, глупо хлопая ресницами, его блеклые глаза были полны страха. Яд, что копился внутри Мессии годами, наконец вырвался наружу, затопив все вокруг. Ощущая власть, юноша злорадно затряс человека.

— Где Энгель и Долорес? — гаркнул он.

— О, господин, смилуйтесь! После вашей смерти, господин Энгель сошел с ума. Ритуал, который он проводил, оказался неудачным. Ребенок, которого все ждали, родился мертвым. Госпожа Долорес… у нее развилась тяжелая инфекция, вызванная после родов… и она умерла. Это все довело господина до крайности. Он погрузился в безумие, а мы… мы не знали, что делать.

Сатана снова солгал ему. Обещал, что с ней все будет хорошо. Но, несмотря на это, известие о ее смерти и смерти еще не рожденного брата почти не тронуло Нортона. Слуга, стоящий перед ним, дрожал, слезы катились по его щекам. Взгляд мужчины был полон мольбы и страха, словно он пытался найти в лице демона хотя бы искорку милосердия. Но ответа не было.

— Где Энгель? — переспросил Норт. Цепкие пальцы впились в плечо бедолаги.

— Он заперся в своей комнате. Предсказание о вашем скором возвращении сделали его параноиком. Он боится, что вы явитесь как Мессия, что заберете его на тот свет. — Мужчина взвизгнул, когда Норт смял его плечо до хруста.

— Убирайся отсюда! Уведи всех прочь из этого места. Я и камня на камне не оставлю!

Не ответив ни слова, слуга бросился бежать. По пути он забегал в комнаты, что-то активно крича, и продолжал мчаться дальше. Эти вопли эхом разнеслись по мрачным коридорам поместья. Норт, оставшись один, направился к покоям отца. Гнев внутри него нарастал. Однажды он уже убил человека, и если кто-то снова осмелится угрожать ему или его близким, он не проявит ни малейшего сожаления.

Вот она. Та самая проклятая дверь. Его дыхание сбивалось, и, не раздумывая, он не стал пробовать открыть ее — тяжелый сапог с грохотом выбил изрядно проржавевший замок. В его воображении уже рисовалась картина: он вцепится в глотку, вонзит кинжал сотни раз, пока черная кровь не зальет все вокруг. Как сказал Сатана — отомсти, если тебя ударили. И Нортон был готов это сделать. Или, по крайней мере, так он думал, пока не вошел в комнату.

Юноша увидел отца, лежащего на кровати. Смрад, исходящий от него, был настолько сильным, что едва не выворачивал желудок. Его тело было покрыто разорванными простынями, пропитанными грязью и потом. Лицо, когда-то полное презрения, теперь было покрыто глубокими морщинами и болезненными пятнами. Жгучие в прошлом глаза теперь сквозили пустотой. На голове, где когда-то гордо возвышались рога, теперь виднелись лишь их обломки. Похоже, в своем безумии Энгель сам сломал их, пытаясь избавиться от связей с прошлым. Растрепанные сальные волосы висели клочьями.

Услышав громкий звук, Энгель медленно повернул голову, его движения были вялыми и неуверенными. Он посмотрел на Норта, но не узнал его. В его взгляде читались страх и растерянность. Он ничего не понимал.

— Кто... кто ты? — пробормотал граф.

— Я тот, кто вернулся из мрака, отец, — промолвил Норт, ступая ближе. С каждым шагом его уверенность таяла, как лед под жарким солнцем.

Лицо Энгеля на миг прояснилось. Алые глаза широко распахнулись в ужасе, а затем граф стал мертвенно-бледным. Его тело затряслось, и он попытался подняться с кровати на слабых ногах, но едва не упал.

— Нет… это невозможно… — отрицал он, с трудом удерживаясь на ногах. — Смерть не прощает…

Нортон застыл, не в силах двинуться. В его глазах был такой же ужас, как и на лице отца. В кармане ощущалась тяжесть кинжала, но он не мог достать его. Не было сил, не было решимости. И вот, несмотря на все, Норт снова был тем мальчиком, снова видел своего злого отца, который пришел наказать его. Все, что изменилось, — это его тело, оно стало старше. Но внутри он снова чувствовал ту же невыносимую слабость, тот же страх. Ему вдруг захотелось расплакаться и убежать. Но он не мог.

— Это ты во всем виноват!!! — внезапно закричал Энгель. — Ты должен был стать оружием Валоры! Но если бы я забрал твои силы, все стало бы проще! Тогда бы все во мне нуждались! — Его слова рвались из горла, наполненные яростью и болью. Мужчина споткнулся о ковер и с грохотом рухнул на пол.

— Почему ты так сильно меня не любишь? — Нортон опустился на колени. — Почему нельзя было просто любить меня? Тогда бы, может, я смог тебе помочь… по собственной воле.

Он сел на ковре, кусая губы. Все, что происходило, было ошибкой. И то, что он собирался сделать, — тоже было ошибкой. Энгелю нужна была помощь. И если бы не его жизнь, если бы не эта израненная душа, все было бы иначе. Он продолжал медленно ползти к отцу, протягивая руку, словно к дикому зверю.

— Давай начнем все сначала, — взволнованно говорил Норт дрожащим голосом. — Мы еще сможем…

Энгель вскочил, хватаясь за голову. Его лицо исказилось страшной гримасой, а налитые кровью глаза заставили Нортона отшатнуться.

— Ты грязное отродье! Да чтобы я принял сосунка этой суки! Знал бы ты, сколько нервов выпила ее семья! И все, чтобы не сдохнуть! — грязные слова лились из рта графа нескончаемым потоком.

— Почему ты так говоришь о матери? — Норт едва смог выдавить эти слова.

— А ты что, не подслушивал?! — насмешливо спросил Энгель, медленно приближаясь.

В детстве Нортон действительно часто подслушивал разговоры родителей. Тогда он узнал, что они никогда не любили друг друга, что их брак был лишь деловым соглашением.

— Твой дед по матери, спал с придворной дамой. Его приговорили к казни, — неожиданно заявил Энгель. — Мой отец согласился помочь отцу Долорес только если я женюсь на его дочери и приму ее фамилию. Через неделю всех аристократов поработили или убили. Мы просто пытались выжить!

Внезапное откровение заставило Нортона расслабиться. Его глаза наполнились слезами. Теперь, как никогда, ему было жаль свою мать. Всю жизнь она прожила несчастной, а отец... а папа... просто хотел жить. Все они хотели жить. И, быть может, теперь они смогут понять друг друга? Это все была ошибка. Все они ошибались.

— Папа... — только и успел прошептать Норт.

Энгель бросился на него в яростном порыве. Хватка отца была мертвой, костлявые пальцы сомкнулись на шее Норта, намереваясь задушить. Воздух резко покинул легкие юноши, и в тот же миг чувство паники овладело им. Он вцепился в руки отца, пытаясь ослабить хватку, но пальцы Энгеля лишь сильнее врезались в кожу. Отчаянный хрип вырвался из горла, и в тот же момент все перед глазами поплыло. День, который он никак не мог забыть, снова захлестнул Нортона.

Вода наполняла его легкие, превращая каждый вдох в мучение. Звуки вокруг становились глухими и неясными, а время замедлялось до жуткого ритма. Смысл реальности исчезал. Норт пытался оттолкнуть мужчину. Все вокруг расплывалось. Перед глазами появились пятна и вспышки. С каждым мгновением кислородные запасы истощались, а в висках пульсировало от нехватки воздуха. Отчаянная потребность вдохнуть становилась все сильнее.

Но как только безумец ослабил хватку, демон смог сделать тот желанный вдох, который мгновенно вернул его к реальности. Воздух принес с собой ясность.

«Единственный способ помочь отцу — это убить его.» — эта мысль пронеслась в голове Нортона прежде, чем он достал кинжал.

Демон, не теряя ни мгновения, с силой оттолкнул Энгеля на пол. В этот момент инстинкты взяли верх.

С холодной решимостью Норт обрушился на отца быстрыми и точными ударами в торс, вжимая его обессиленное тело в пол. Каждый взмах демона был уверенным, движения отточены, словно он всю жизнь готовился именно к этому моменту. Гнев и горечь, накопленные годами, нашли выход в этих ударах. Нортон громко и болезненно закричал, раздирая собственную глотку. Энгель даже не успел среагировать — перед ним стоял не просто обиженный сын, а настоящий мститель, безжалостно вершивший правосудие.

Остановился он тогда, когда понял, что Энгель уже не дышит. Норт смотрел на тело своего отца, лежащее на полу, израненное и истекающее черной кровью. Казалось, что вместе с ним исчезли последние капли любви, что когда-то связывали их. Он ожидал, что почувствует удовлетворение от совершенного поступка, но вместо этого в груди разлилась пустота. Энгель, побежденный и беспомощный, лежал перед ним, словно ненужный мусор. То, что должно было стать моментом триумфа, обернулось горьким разочарованием.

Внутри Норта поднялась волна гнева, нарастающая с каждым мгновением. Он охватил себя защитным полем и выпустил из рук Мглу. Желания стали яростными и разрушительными, давая волю тому, чему не следовало. Вокруг послышались треск и гул, здание задрожало. Каменные стены начали разлетаться на куски, деревянные балки выворачиваться. Пыль и обломки наполнили воздух, когда некогда величественное поместье стало жертвой неукротимого гнева своего узника.

Демон замер на месте, его плечи медленно опустились, как будто весь вес мира лег на них. Он огляделся вокруг, сделав глубокий, прерывистый вдох. Взгляд заметался по обломкам, которые теперь покрывали всю поверхность. Среди них виднелась плитка кухни, где когда-то готовились ароматные завтраки. Где-то торчали обломки знакомых колонн, за которыми Нортон скрывался от взглядов. Далеко, на другой стороне, лежали разбросанные книги, следы разрушенной библиотеки. В его душе не осталось ни триумфа, ни удовлетворения.

Но вот, среди всех этих развалин, Нортон заметил слабый свет силового барьера, пробивающийся сквозь завалы. Плохое предчувствие заставило его подойти. С трепещущими руками он принялся разбирать обломки, стремясь добраться до источника. Подсознательно демон осознавал, кому он принадлежал, но не хотел признавать этого.

Под камнями лежало истерзанное тело, источающее запах крови и выпивки. Рубаха, когда-то аккуратная, теперь была изорвана, а коричневые брюки зияли дырами. Нежная кожа под ними была изувечена, покрыта глубокими ранами. Пепельные волосы покрылись черной липкой жидкостью, смешанной с пылью и песком. На одном из поцарапанных длинных ушей висела лишь одна серьга. Нортон почувствовал, как его сердце остановилось в этот момент. Почему он здесь? Лоренс же написал, что ушел! Норт был уверен, что с учителем все будет хорошо. Но его окровавленное тело в руках юноши говорило об обратном.

— Учитель! — всхлипывал Норт, вытаскивая его из завалов. — Как вы оказались здесь? Почему не ушли?

— Я все же увидел тебя, мой мальчик, — произнес Лоренс, глядя сквозь Нортона. Его дрожащая рука потянулась к нему, едва касаясь бледной щеки.

— Я велел всем покинуть поместье! Это моя вина, что вы остались! Я был уверен, что вас тут даже нет… — руки парнишки судорожно перехватили руку Лоренса.

— Это не важно, дитя. Бери Марианну и бегите как можно дальше в глушь. Там больше шансов выжить, если скроете свой облик. Она… — Учитель напрягся и сжал руку Нортона, пачкая ее своей кровью. Его хрипящие легкие выдали тяжесть состояния. Силовой барьер Лоренса, похоже, не выдержал многотонного давления обрушившегося здания. — Она теперь под другой фамилией.

— Прошу вас, не напрягайтесь! Я найду лекаря, мы поможем вам! — воскликнул Нортон, подхватывая Лоренса под руки. Однако он сразу же опустил его, услышав болезненный вскрик.

— Я так счастлив, что увидел тебя прежде, чем Боги меня забрали. — продолжил Лоренс слабым голосом. По количеству вытекающей крови было ясно, что мужчина уже не в себе. — Прости меня, что не смог уберечь.

— Со мной все хорошо! Ничего не случилось! Только не закрывайте глаза!

Парень с отчаянием пытался разорвать плащ, чтобы сделать из него повязку, но плотная ткань сопротивлялась. Пальцы не слушались. Кинжал остался в поместье, и теперь Нортон в панике осматривался вокруг, не зная, что делать. Лоренс слабо сжал его руку, обращая на себя внимание.

Юноша пристально смотрел на лицо учителя, не в силах отвести взгляд, полный ужаса. Он боялся упустить его последние мгновения жизни. Нортон видел, как глаза Лоренса постепенно становились пустыми и стеклянными, и совершенно ничего не мог поделать. Учитель улыбался. Это была широкая, счастливая улыбка, но глаза Лоренса стали были пустыми. В них не было ни боли, ни надежды. Душа дорогого наставника ускользнула в темные глубины, где Нортон больше не мог ее достать.

— Это я убил его…

Нортон скользнул к загонам. Каждый шаг отзывался мягким шорохом соломы под ногами. Двигаясь почти на ощупь, он освобождал целекр, но его руки, будто чужие, дрожали и едва слушались. Демон дошел до стойла в дальнем углу. Там стоял целекра, на котором когда-то дядюшка Веласко позволил ему прокатиться, тот самый, что был когда-то подарен их семье. Пальцы сами потянулись к седлу и уздечке, висящим на стене.

Поводья выпали из его рук. Норт застыл, устремив взгляд на свои руки, которые теперь были покрыты запекшейся кровью Лоренса. Слезы упали на ладони, стекая по коже и оставляя размытые темные полосы. Отрешенно встряхнув головой, юноша наконец поднял поводья, осторожно сжимая их в дрожащих пальцах.

Он приблизился к вороному целекре, попытался успокоить его. Животное дернуло головой, недовольно фыркнув, тряхнуло гривой, отстраняясь от парня.

— Тише, тише, Ноктус. — Демон поглаживал целекру по шее. — Все в порядке. Это просто я.

Целекра переступил с ноги на ногу, его длинные уши дернулись в сторону. Он все равно оставался настороженным. Нортон продолжал говорить мягким, спокойным голосом.

— Знаю, тебе тоже не по себе, — добавил он. — Но нам нужно идти, понимаешь?

Постепенно Ноктус немного успокоился. Норт осторожно надел уздечку, стараясь не делать резких движений. Целекра недовольно вздохнул, но больше не сопротивлялся. Убедившись, что седло надежно закреплено, юноша взялся за стремя и, наконец, одним плавным движением оседлал животное.

— Вот так, — выдохнул юноша, слегка похлопав целекру по шее. — Молодец. Теперь держись, путь у нас будет не из легких.

Местность вокруг была однообразной и пустынной: сухие деревья тянулись вдоль дороги, их голые ветви застыли в причудливых позах. Землю обнял плотный, нетронутый слой снега. Буря наконец утихла, оставив после себя глубокую тишину. Лишь редкие порывы ветра поднимали снежную пыль, которая кружилась в воздухе и оседала обратно. Здесь и там попадались заброшенные поселения — мертвые и безмолвные, без следов жизни, с покосившимися избами и затянутыми инеем окнами.

Наконец, впереди показалась деревня, о которой говорил учитель, — первое место с признаками жизни. К тому моменту, как Норт въехал в ее пределы, была уже середина дня. Дуэт белых и красных лучей осветил крыши домов, крытых соломой и дранкой. Юноша проехал мимо небольших постоялых дворов и лавок, где редкие покупатели проводили свои зимние дни. На улице стоял запах свежих сосновых поленьев и это спокойствие казалось странным на фоне всего, что он оставил позади.

Скрыв свой демонический облик, Нортон на всякий случай еще сильнее натянул капюшон и неспешно двинулся по центральной улице деревни. Одинокие прохожие бросали на чужака настороженные взгляды. Оглядевшись вокруг, Норт наконец остановил Ноктуса перед небольшой лавкой. Над входом висела старая деревянная вывеска с выжженной на ней крупной буквой «Р» — наверняка знаком семьи Рейнард. Постучав в дверь, парень вскоре услышал, как изнутри донеслись шаги. Дверь приоткрылась, и перед ним появилась пожилая женщина с добрыми глазами. Ее взгляд прошелся по его силуэту, от капюшона до запорошенных снегом сапог.

— Добрый день, — демон старался скрыть тревогу в голосе. — Ищу Марианну Рейнард. Где ее найти? — Норт прикусил губу, боясь, что мог ошибиться, ведь учитель предупреждал, что теперь она использует другую фамилию, но не сказал, какую именно. Решив предположить, что это будет фамилия тех, кто ее приютил, он надеялся, что логика не подведет его.

Женщина окинула его настороженным взглядом, но, заметив усталость юноши, немного смягчилась, отступила и жестом пригласила войти.

— Марианна, верно? — переспросила она, словно еще раз обдумывая слова гостя, и чуть качнула головой. — Да, она здесь. Проходите, милостивый. У нас найдется для вас уютное местечко.

Приняв его плащ, старушка провела его через узкий коридор в заднюю часть дома, где у потрескивающего огня сидели двое. Затем она ненадолго покинула демона. Один из сидящих поднял голову. Это была Марианна. Увидев брата, она ошарашенно вытаращила глаза. Девушка не верила своим глазам.

— Норт? — пораженно воскликнула Мари, вставая с места. — Это правда ты?

— Мари…

Не дожидаясь его шагов, Марианна бросилась к брату и крепко обняла, прижимаясь всем телом, словно боялась, что он снова исчезнет. Она сжимала его так, будто это объятие могло компенсировать все месяцы разлуки. Парень заметил, как сильно изменилась сестра за это время: она вытянулась и стала старше, лицо начало обретать черты взрослого, тревожного выражения. Под глазами пролегли тени, а аккуратные губы избороздили мелкие трещинки и ранки, словно она часто прикусывала их. В ее взгляде сквозила напряженность, не свойственная прежней Марианне, но вместе с тем появилась некая стойкость. Девочке явно пришлось повзрослеть.

— Садись, отдохни. — Вернувшаяся старушка, наблюдая за их волнительной встречей, мягко пригласила Норта к огню, где уже был накрыт ужин.

Уютный свет пылающего очага создавал в комнате теплую и спокойную атмосферу, пока женщина раскладывала перед Нортом нехитрое угощение. В деревянной посуде лежали ароматные коричневые хлебцы и густое мясное рагу с кусочками репы. Нортон начал есть, бережно поднося ложку за ложкой. С каждым глотком он согревался изнутри. В какой-то момент юноша потянулся за хлебцом, но его взгляд упал на руку. Пальцы его были черны от крови. Чужие взгляды устремились на него. Старушка, хлопочущая у стола, остановилась, а Марианна опустила ложку и уставилась на брата.

— Что это? — голос сестры дрогнул.

Старушка молчаливо перевела взгляд с юноши на девушку.

— Мне нужно выйти... — пробормотал Нортон, внезапно вскакивая из-за стола. Деревянный стул глухо упал на пол, а Норт, не оглядываясь, вылетел на улицу. Ледяной воздух резко ударил в лицо, но не принес облегчения. Голова кружилась, и юноша с трудом сдержал подступивший приступ тошноты. Перед глазами снова предстало брошенное тело учителя, неподвижное и холодное.

Бросившись к земле, демон с силой схватил снег. Он начал яростно тереть руки, стараясь отмыть застывшие темные пятна, которые, казалось, въелись в него навсегда. Ладони горели от холода, но Нортон не останавливался. Жесткие льдинки разрывали кожу, и его кровь медленно проступала сквозь порезы, окрашивая снег. Грудь тяжело вздымалась, парня трясло будто в лихорадке. Он продолжал тереть, пока кожа на ладонях не превратилась в месиво. Боль пульсировала в пальцах, но Норт не чувствовал ее, не мог прекратить.

За спиной послышался скрип двери. Марианна вышла на крыльцо, молча наблюдая за братом, его сутулой, измученной фигурой. Она подошла к нему, присела рядом и аккуратно положила руку на широкое плечо.

— Норт, идем домой. — Мари почти силой подняла Нортона с земли.

Они вернулись в теплую комнату. Девушка усадила брата у огня и, взглянув ему в глаза, тихо попросила:

— Расскажи, что случилось.

И Норт рассказал. Его слова были сбивчивыми, спутанными, он с трудом мог собрать мысли в единое целое. Парень поведал, как вернулся в поместье и покончил с отцом. Он говорил о том, как все разрушил, как тьма поглотила поместье, как разбегались слуги. Многое оставалось неясным — Нортон пропускал детали, старательно избегал описаний Ада, не говорил подробности о своем обучении у Сатаны, лишь вскользь касаясь самых важных моментов. Но больше всего его тяготило то, что среди обломков он нашел Лоренса. В ту ночь он убил двух своих отцов. Родного тирана, чья кровь текла в его жилах, и того, кто не был ему родным, но стал ближе любого родственника.

— О, брат… — прошептала Мари, обнимая его и осторожно гладя по растрепанным волосам.

Демон поднял взгляд. В глазах собравшихся не отражалось ни капли осуждения. Старушка слушала его внимательно и сдержанно, иногда издавая едва слышные вздохи на самых жестоких моментах рассказа. Она сидела рядом с мужем, крепко держась за его руку.

— Я — Бертран, а это моя жена Агнес, — наконец представил их мужчина. — Мы поможем вам всем, чем сможем.

Он сделал шаг вперед и мягко похлопал Норта по спине загрубевшей от работы ладонью.

— Ты не виноват, парень, — продолжил он. — Некоторые люди не заслуживают жизни, а некоторые оказываются жертвами обстоятельств.

— Но если бы не я, если бы не жажда мести… учитель был бы жив, — голос Норта звучал сухо.

— Ты не виноват. Потеря близких — это всегда тяжелое бремя. Мы думаем, что сможем привыкнуть, что время облегчит боль, но это навсегда оставляет шрамы. Смерть забирает тех, кто дорог, и все, что нам остается, — это каждый день находить силы жить дальше, даже когда кажется, что этого недостаточно. Жить ради тех, кого мы потеряли, — произнес мужчина, бросив особый взгляд на жену.

Наконец выпрямившись, Нортон потер лицо руками. Раны на пальцах уже исчезли. Агнес молча подала ему мокрую тряпку, и он принялся вытирать остатки крови.

— Мне дали силу. И я ее боюсь. Боюсь, что не смогу совладать. Что снова совершу ошибку…

— Используй ее во благо. Помоги тем, кто действительно нуждается, — голос бабули стал тише.

Норт кивнул, понимая их обеспокоенность. Не каждый день к старикам являлся Мессия. Он знал, что сила, которую он получил, несет с собой огромные разрушения, и все опасались стать ее жертвой. Как можно требовать от животного отказаться от своей природы? Как заставить лису не рвать плоть, когда она рождена для охоты, когда ее зубы острее ножей, а желудок терзаем голодом?

— Мари, где сейчас остальные? Я думал, что они будут здесь, с тобой. Почему их нет? — Вспомнив о дяде, Норт задумчиво оглядел комнату.

— После того как ты… умер… — последнее слово Марианна произнесла тише. — отец совсем обезумел. Лоренс настоял отправить меня сюда. Оставаться с Винсентом и дядей было небезопасно. Они находятся в соседней деревне, — продолжила Мари. — Чтобы избежать лишнего внимания, скрывают свой облик и работают под другими именами.

Незаметно за разговорами наступил вечер. Время для Мессии потеряло свое значение, и лишь затемнение за окном напомнило, как долго он здесь пробыл. Усталость от переживаний и событий принесла вместе с собой сонливость. Теплый уют дома, забота стариков и горячая еда окончательно расслабили Норта. Агнес, заметив это, мягко улыбнулась и жестом пригласила близнецов следовать за ней.

Женщина провела их в небольшую, уютную спальню, оставив наедине. Норт осмотрелся: две простые деревянные койки занимали большую часть пространства, обе покрытые чистыми, аккуратно сложенными одеялами и мягкими подушками, в которых угадывалась заботливая рука хозяйки дома. Рядом с ними стояли старые, спешно сколоченные тумбочки. Около дверей висели простые крючки для одежды, спрятанные шерстяными плащами, и на одном из них висел его собственный. На полу лежал старый коврик с потертыми узорами. На полках стояла рассада зверобоя в глиняных горшках, его ярко-зеленые листья и солнечные желтые цветы радовали глаз. Тепло комнаты помогало растению цвести даже зимой.

Медленно подойдя к плащу, Нортон дрожащими пальцами вытянул из кармана сложенные листки. Аккуратно разворачивая их, он присел на край койки. Пальцы бережно погладили местами грязный пергамент, на котором виднелись высохшие следы слез. От бумаги до сих пор веяло спиртом, на некоторых письмах были пятна и подтеки. Это было все, что у него осталось от Лоренса.

— Это письма Лоренса? — печально поинтересовалась Марианна, подсаживаясь к брату.

— Угу.

— Я видела, как он писал их… Даже посоветовал мне тоже писать, чтобы стало легче. — голос девушки дрогнул.

— Прости, что не смог прийти раньше.

— Я думала, что ты и не вернешься… — Она вытерла выступившие слезы и устало улыбнулась. — До сих пор не верится, что это правда ты…

— Больше я никогда не оставлю тебя, — прошептал юноша, крепко прижимая Мари к себе и закрывая глаза. Теперь, рядом с повзрослевшим Нортоном, девушка выглядела как младшая сестренка. — Слушай, а почему старики помогают демонам? — вдруг спросил он, отстраняясь и откладывая письма на прикроватную тумбочку.

Он не мог их прочесть. Не сейчас.

Ложась рядом на кровати, сестра слегка вздохнула, будто готовилась к долгому объяснению, но ответила просто и спокойно:

— Они помогают демонам с давних пор, — сонно пробормотала она. — Рейнард знают, кто мы такие, и что мы пережили. Они хотят справедливости, хотят, чтобы мир был другим, чтобы те, кто страдает, получили помощь… независимо от того, кто они.

Она не скрывала свои демонические черты, в ее глазах играли красные и золотистые отблески. Марианну никто не учил колдовать. Юноша мягко провел рукой по ее прохладным рогам, и, сосредоточившись, направил потоки Мглы по телу сестры. Под его прикосновением рога исчезли, словно их никогда и не было. Глаза демонессы потемнели, окрашиваясь в глубокие, карие оттенки.

— Спасибо. — Уголки ее губ чуть приподнялись, показывая маленькие ямочки на щеках, точно такие же, как у Норта.

Демон улыбнулся в ответ, едва заметно, и, наконец, лег рядом, обняв сестру. Почувствовав ее тепло и спокойное дыхание, он расслабился, закрыл тяжелые веки. Впервые за долгое время Нортон позволил себе забыться.

✧✧✧

Тем временем в столице царила настоящая буря. На площади, где люди собирались в густую толпу, паника и неразбериха достигли апогея. Каждый уголок города был заполнен волнением и страхом, когда новость о падении последних демонов, уличенных в предательстве, стремительно разлетелась среди населения. В центре всей этой тревоги стоял совершенно спокойный Светлый Владыка. Он поднял руки, требуя тишины, и, когда она наступила, начал уверенную речь:

— Доблестные граждане, сохраняйте спокойствие! Стойкость и терпение в это время необходимы как никогда! События последних дней – лишь тень, проходящая мимо, и мы преодолеем ее вместе. Говорят, что Мессия возвращается. Но не поддавайтесь страху! Предсказания и пророчества — это лишь часть великого замысла. Наше доверие к божественному порядку должно быть непоколебимым. Смертные испытания, что нас преследуют, ведут к новым вершинам. Мы должны объединиться и держаться вместе!

Страх и неуверенность начали уступать место надежде. Однако среди массы нашелся один человек, который осмелился перебить короля криком:

— Как можно верить в ваши слова, когда демоны все еще среди нас? Где обещанный порядок и справедливость? Мы видели, как демоны предали нас!

Размахнувшись, он метнул камень в сторону Владыки, который ударил короля прямо в лоб. Король, ослепленный неожиданной болью, отшатнулся назад. Толпа отозвалась новой волной гула и неразборчивых фраз. Шум и суматоха вернулись с новой силой. Крики и требования о полном уничтожении демонов снова заполнили воздух.

Из ряда стражей вышла женщина-генерал в черной остроконечной броне. Короткая стрижка, обрамляющая линию челюсти, придавала мягким чертам строгий вид. Голубые глаза с узкими зрачками искрились холодом. На ее лбу гордо возвышалась пара темно-серых рогов, изогнутых назад, а хвост с наконечником в виде лезвия придавал облику устрашающую грацию.

— Довольно! — ее голос прорезал шум толпы. Она подняла меч, и его лезвие засверкало в свете Фебуса, заставив многих замереть от страха. — Вы все обязаны подчиняться Владыке! Сейчас не время для бунта и хаоса.

Сильная и решительная, она вышла вперед, несущая на себе тени множества сражений. Женщина подошла к Владыке, заслоняя его своим массивным мечом, от которого отрывались обрывки тьмы. Затем она сделала шаг вперед, и в ее движении, в широте плеч и твердой осанке было что-то неоспоримое, что заставляло окружающих склоняться перед ее волей. Увидев демоницу, толпа боязливо замолкла. Но все тот же отчаянный человек, движимый гневом и безумием, вновь поднял камень и, полагая, что это его последний шанс выразить свое недовольство, швырнул его в Иветту.

— Если кто-то посмеет вновь поднять руку против Владыки, я лично расправлюсь с ним!

Камень отскочил от черной брони Генерала, не оставив ни малейшего следа. Демоница, не проявляя ни малейшего волнения, только более твердо встала на защиту короля. Притянув Мглой бунтаря за горло, Иви сжала его так, что он захрипел. Несчастный, отчаянно шаркая ногами по полу, ухватился за ее руки. Женщина была невысокой, но ее хватка оказалась стальной.

— Кто еще осмелится так унижать Владыку? — Ее глаза сверкали яростью хищника.

Владыка окинул взглядом собравшуюся толпу: старики, женщины с детьми, молодежь — все пришли сюда, чтобы быть услышанными. Он положил руку на плечо генерала, остановив ее движение, и на мгновение задержал взгляд, как бы показывая, что ситуация теперь под его контролем. Иви разжала пальцы, позволяя бунтарю упасть. Тот, тяжело хватая воздух и пытаясь восстановить дыхание, вскоре поднялся и стремглав бросился прочь. Король, обойдя девушку, поднял руки вверх, призывая к тишине.

— Пусть этот человек будет прощен! Его гнев был вызван страхом и незнанием. Каждый из нас способен бросить камень, но лишь мудрый в силах удержать его в руке. Гнев и ненависть порождают разрушение, а прощение открывает путь к миру. Пусть каждый из вас помнит о нашем долге перед королевством и друг перед другом. Да хранят нас Триединые и да свершится правосудие во имя мира и благоденствия. Славьте Валору, и пусть наша вера ведет нас вперед! — Опустив руки, Владыка на мгновение задержал взгляд на подданных, давая им время осмыслить его слова.

Затем он дал знак своим советникам и охране о завершении речи. Владыка повернулся и направился назад во дворец в сопровождении Генерала. Воины шаг за шагом выстраивались в плотный строй, их щиты образовали стену, давая возможность королю безопасно уйти. Ощущая давление стражи, люди начали поспешно покидать площадь.

В зале, освещенном мягким светом хрустальных светильников, царила тишина, прерываемая лишь еле слышным свистом ветра за окнами. В центре помещения, на троне, сидел Светлый Владыка. Его серые, усталые глаза смотрели вдаль. На лбу зияла рана, из которой медленно сочилась кровь. Вокруг него суетились лекари, спешно накладывая повязки и прикладывая мази.

В этот момент пространство перед троном дрогнуло, и комната наполнилась ослепительным светом, источником которого оказался Архангел Гавриил. Его истинный облик был далек от человеческой красоты. Крылья этого существа были многочисленны и величественны, но не изящны. Они располагались в разные стороны, каждое покрыто белыми перьями. Жутковатые глаза ангела беспорядочно располагались по всему его телу и крыльям.

Его зловещий облик заставил лекарей мгновенно прекратить свои заботы. На их лицах застыл страх перед небесным существом. Они, не в силах устоять, низко поклонились и, торопливо отступая, покинули зал. Их быстрые шаги и шепот затихли в коридоре, оставляя лишь короля Мирана, Иветту и ангела.

— О, Светлый Владыка, послушай же мое повеление! Триединые недовольны твоим правлением. Время идет, и тьма охватывает мир, поднимая волну восстаний и недовольства. Небо и земля поглощены угрозой, но есть и нечто ужасное. Мессия вернулся к жизни.

Лицо короля стало мраморно-белым. Сила Мессии, согласно древним пророчествам, могла уничтожить весь мир.

Архангел продолжил с угрожающим спокойствием:

— Возвращение Мессии означает надвигающуюся катастрофу. Он несет с собой не только разрушение, но и полное уничтожение всего, что мы, светлые существа, пытались построить и защитить. Мессия не щадит ни свет, ни божественное, ни любое проявление чистоты. Его цель — заменить все вечной тьмой. Если ты не примешь немедленных мер, все, что ты любишь и защищаешь, будет уничтожено.

Взгляд Владыки скользнул к стороне, где стояла демоница. Для него она была не просто воином, а воплощением семьи. Ее сильная фигура манила взгляд короля. Яркие голубые глаза генерала сияли холодным блеском. Владыка не мог скрыть, как его взгляд задержался на ней, полон чувств. Каждое движение девушки было одновременно и решительным, и грациозным. Миран не мог не ощущать боль от необходимости принять решение о ее судьбе. Он понимал, что Гавриил не оставлял ему выбора.

— Мой Генерал, — произнес Владыка, его пальцы мерно постукивали по перилу трона. — Как ты объяснишь эту ситуацию?

Иветта, сделала шаг вперед и, взвесив каждое слово, произнесла:

— Владыка, мы справляемся с демонами в пределах нашего контроля, но ситуация усложняется. Восстания и бегство аристократов подрывают нашу стабильность. Но мы не можем устроить геноцид! Мы должны найти другой путь, чтобы справиться с угрозой, не разрушая чужие жизни.

— Геноцид? Разве это твой ответ на мое предостережение? — слова Гавриила звучали как гром среди ясного неба. — Демоны, — продолжал он, — существа, погруженные в бездну порока, лишенные всех достоинств! В их существовании нет ни капли смысла и света. От них исходит только пагуба и тьма. Как ты можешь считать, что эти твари, чуждые всему миру, заслуживают какого-либо сожаления? Эти порождения тьмы, изначально обреченные на уничтожение, не имеют права на жизнь, которую ты пытаешься защитить!

Затем он обратился к Иви:

— И ты, демоница, — продолжал ангел. — Ты осмеливаешься находиться здесь, среди тех, кто борется за свет, как если бы ты была достойна прощения? Ты и подобные тебе — олицетворение грехов! Твоя демоническая природа противоречит всему божественному. Твои доспехи и рога, твои глаза, полные ярости, не скрывают твоей истинной сущности. Ты была лишь временным щитом для Валоры, но Небеса больше не нуждаются в тебе.

Его многоглазый взгляд скользнул к королю, и продолжил с еще большим презрением:

— А ты, Владыка, насколько глубоко ты погружен в эту ошибку? Ты позволяешь этой темной твари, этой демонице, продолжать жить рядом? Немедленно убери эту нечисть! Она разлагает твое сердце и мешает тебе. Убирай ее, пока не поздно!

Иветта, ощущая давление ситуации, молчаливо сделала шаг назад, а затем удалилась из зала.

Заметив напряжение в глазах Владыки, ангел нахмурил свои черты и, его голос стал еще более злостным:

— Если ты не примешь немедленных мер, мы найдем более достойного. Ангел будет управлять этим миром с безупречной строгостью, соответствующей нашему замыслу. Помона* уже лишилась своего правителя — и это было отличным решением.

Гавриил завершил свою угрожающую речь, и его облик, окутанный сияющим светом, начал постепенно расплываться.

Преодолевая внутренний страх, мужчина поднялся с трона и направился к балкону на вершине замковой башни. Он хотел уйти подальше от напряженного зала, где царила давящая тишина, и найти место для раздумий. Балкон был местом, где Владыка мог побыть наедине с собой, собрать мысли и отдохнуть от суеты. Холодный зимний воздух освежал, а вид заката, раскинувшегося перед ним, завораживал. Небо горело яркими оттенками оранжевого и розового, будто полотно, которое художник только что наполнил цветом.

У перил уже стояла Иви, ее силуэт вырисовывался на фоне кровавого заката. Генерал была без доспехов. Платье из мягкой черной ткани ниспадало до пола, подчеркивая каждый изгиб ее воинственной фигуры с изяществом. Глубокий вырез горловины придавал образу смелости, открывая линию жилистой шеи, а тонкие рукава мягко облегали сильные, рельефные руки. По бокам аккуратно ложились складки, добавляя движению платья плавность и легкость. Русые волосы дьяволицы поднимались легкими волнами на ветру. Веснушки Иветты, словно поцелуи Фебуса, были рассыпаны по ее щекам и носу, добавляя лицу особое очарование.

Владыка приблизился к ней, его сердце то ли замерло, то ли забилось быстрее. Он не сводил с нее взгляда. Каждый миг рядом с ней заполнял его трепетным волнением. Мужчина положил руку девушке на плечо. Его прикосновение было сдержанным, но в этом жесте было столько нежности, что он сам удивился, насколько сильно ему хочется, чтобы этот момент длился дольше.

— Все будет в порядке, Иви. Я не могу себе позволить потерять тебя из-за прихоти Богов. Мы должны найти другой путь.

Обернувшись к нему, девушка сохраняла спокойствие и собранность. Ее лицо оставалось непроницаемым, каждая черта выдавала самоконтроль и сосредоточенность. Но в глубине ее глаз мелькнуло беспокойство — короткий момент, прежде чем выражение вновь стало безупречным.

— Это не правильно, Миран. Мы не можем просто подчиняться воле Небес, когда это ведет к исчезновению расы. Мы должны искать другой путь, чтобы сохранить хотя бы часть сострадания.

Король обнял ее, стараясь передать всю поддержку, на которую был способен. Но тело дьяволицы оставалось неподвижным, дыхание ровным и холодным. Несмотря на всю глубину своих чувств, Миран осознавал, что не сможет растопить эту глыбу, пока Иветта сама не захочет. Желанное сердце Генерала, спрятанное под этой толстой коркой льда, оставалось недосягаемым.

— Я не собираюсь терять тебя и твою расу. — Внизу живота у него томно заныло. — Ни из-за прихоти Богов, ни из-за чего-либо еще. Ты — моя причина жить, и я буду бороться, чтобы защитить нас обоих.

Сохраняя внешнее спокойствие, демоница робко обняла его в ответ, обвивая его стройную талию. Иветта прижалась к Мирану, и он ощутил ритм ее дыхания рядом с собой. С каждым мгновением ее близости плотское желание короля росло, становясь едва сдерживаемым. Все его существо тянулось к ней. Иви была рядом, ее тепло разливалось по его коже, и в этот миг он знал, что хочет ее так, как не хотел никого прежде — полностью, и без остатка.

— Ха-ха, с тобой я точно не замерзну, — сказал мужчина с легкой шутливой ноткой. — Некоторые демоны, как ты, отлично переносят зиму.

Прижимая девушку ближе, король перешел к серьезному тону и заговорил о важном задании, стараясь отвлечься от физической реакции:

— Я поручаю тебе убить Мессию. А также сбежавших аристократов. Мы предполагаем, что этот Мессия — тот самый мальчик, что был частью ритуала в поместье Гемоку. У него было три рога. Я клянусь, что это последняя жертва, необходимая для достижения наших целей. Если демоны больше не будут представлять опасности, я верю, что Триединые смилуются над нами.

— Итак, это последнее задание, — едва заметно сжав губы, она скрестила руки на груди, холодно отстраняясь от короля. — Опять мне приходится вмешиваться в дело, которое может не принести нужного результата.

— Я молю тебя, Иви…

Он пытался разглядеть ее настоящие чувства за этой незримой маской. Ее голубые глаза были спокойными, почти бесстрастными, и только едва уловимое напряжение выдавалось ему. Миран жадно ловил каждую деталь, стараясь уловить малейший проблеск эмоций и понять, что пряталось за ее отточенной сдержанностью, словно ребенок, разворачивающий заветный подарок в яркой упаковке.

Он наклонился и осторожно коснулся ее губ своими, словно проверяя, позволено ли ему быть ближе. Владыке хотелось, чтобы она оставила свой привычный щит, позволила себе открыться. Но тело демоницы заметно напряглось в мужских руках, явно сопротивляясь. Миран не отступил, добиваясь своего до конца. На мгновение Иветта действительно замерла и медленно закрыла глаза, позволяя королю получить желаемое.

— После этого пообещай мне вернуться живой.

— Я справлюсь. — сухо ответила девушка.

Не произнеся больше ни слова, Иветта развернулась и уверенно шагнула к краю балкона. Без тени сомнения она спрыгнула вниз, и мягкий снег беззвучно принял ее падение. Едва ее ноги коснулись земли, Мгла вокруг начала сгущаться, формируя черную броню. Латы и доспехи, будто вторая кожа, плотно обвили ее тело. Не останавливаясь, Иви двинулась вперед по заснеженному ландшафту. Ее силуэт быстро растворился в белом вихре, оставляя короля одного на балконе.

Миран погрузился в воспоминания. В его разуме вновь ожила сцена из той ужасной ночи, когда дворец полыхал пламенем, и все, что он знал, рухнуло в миг.

Его маленькие руки вцепились в мать, пытавшуюся спрятать его. Мужчины, которые привели с собой смерть и разрушение, были крайне жестоки. Захватчики действовали безжалостно. Крики и слезы матери смешивались с хаосом. Их грубые, потные руки разрывали одежду, обнажая тело женщины. Вопли ее страданий терялись в гуще битвы, а отчаянные попытки вырваться лишь усугубляли мучения матери. Слезы катились по ее лицу, смешиваясь с грязью и кровью.

Миран, наблюдавший за этим кошмаром, не мог отвести взгляд.

Когда последние звуки битвы затихли, в замке воцарилась жуткая тишина. Захватчики, оторванные от звериной ярости, теперь приступили к последним, самым ужасным актам. Тело матери Мирана, уже использованное и истерзанное, лежало неподвижно. Однако их внимание привлекло молчаливое присутствие в углу комнаты.

Мальчишка, едва ли понимая, что происходит, изо всех сил цеплялся за любую возможность сопротивления. С каждым мгновением, когда он чувствовал, как его поднимают на высоту, страх в маленьком сердце становился все невыносимее.

Мужчина вышвырнул мальчика с балкона.

Воздух бил в лицо и грудь, отбирая дыхание, а руки и ноги бессильно раскинулись. Когда Миран врезался в землю, кости под весом собственного тела не выдержали. Боль, резкая и пронзительная, пронеслась по конечностям, а затем, словно волной, докатилась до внутренних органов, смещая их в стороны. Воздух с хрипом вырвался из легких, и сломанные ребра впились в плоть.

Его мысли ускользали, а сознание медленно меркло. С каждым обжигающим вдохом Миран все дальше уходил в пустоту, где не было ни звуков, ни света. Вокруг него царил хаос, потрескивали языки пламени, но ему было плевать.

Это был конец.

И вдруг, в этом угасающем мире, он увидел ее — дьяволицу. Она подошла к нему, наклонилась и аккуратно обняла. Под ее руками раны начали затягиваться. Исцеляла она плохо, словно не знала, как направить свою силу, и порой ее движения приносили новую боль, но даже этого хватило, чтобы дать Мирану шанс на жизнь. Там, где еще недавно зияли глубокие раны, кожа медленно крепла, а кровь переставала сочиться. Дыхание мальчика постепенно выравнивалось.

Демоница осторожно несла его на руках, ее шаги были мягкими и бесшумными, почти растворялись в тишине. Она быстро двигалась через разрушенный замок, ловко обходила завалы и пряталась, избегая мест, где еще затаилась опасность. Пронесшись сквозь хаос и бойню, девушка унесла его прочь от кровавых сцен и огня, пока не достигла тихого, укромного уголка.

Девушку, которая спасла и позаботилась о Миране, звали Иветтой. Несмотря на свою демоническую природу, она окружила его неожиданной нежностью. Иви обеспечивала его всем необходимым — от пищи и медицинской помощи до защиты от внешних угроз. Она оставалась рядом долгие годы, передавая ему знания о мире, обучая жизненным навыкам и прививая умение выживать.

Когда волна бунта, сокрушившая Валору, наконец отступила, и королевство погрузилось в долгожданную тишину, прошло уже восемь лет. За это время трон успел занять чужак. Однако Иви избавила королевство от его правления, убрав самозванца и освободив трон для истинного наследника.

Юный принц, выросший вдали от дома, был готов наконец заявить о своем праве на трон. На следующее утро, после совершеннолетия, замок пробудился от долгого молчания под звуки фанфар и оживленных голосов. Во внутреннем дворе собрались верные сторонники, жители замка и окрестных деревень, готовые приветствовать нового правителя. Его голос был тверд и исполнен достоинства, когда Миран говорил о своем праве на трон и о том, что в его жилах течет кровь истинного короля и наследника Небес. Он обещал народу вернуть спокойствие и справедливость, восстановить королевство, как в былые времена.

Его слова проникли в сердца людей, наполняя их надеждой, давно утраченной. Сначала раздавались лишь робкие выкрики поддержки, но вскоре одобрение и вера в его правление разлились по двору. Небесам пришлось принять нового Владыку, ведь он действительно носил в себе частицу ангельской крови.

Мирану вручили корону, и этот акт стал началом новой эры. Вскоре началось восстановление замка. Под его руководством старые стены укреплялись, комнаты снова наполнялись светом, и жизнь возвращалась в каждое темное помещение. С каждым днем замок становился ближе к своему прежнему величию, и вместе с ним возрождалась Валора. Так, по крайней мере, думал Миран.

В благодарность за бесценную помощь Иветту назначили генералом, что обеспечивало ей защиту от работорговцев и гнева горожан. Миран, ставший королем, не мог забыть, как демоница явилась к нему в ту ночь. Ее образ, выделяющийся на фоне пламени, навсегда отпечатался в его памяти. Сначала это была лишь детская симпатия, невинное восхищение, но с годами, когда он взрослел, его чувства лишь усиливались. Иветта была самой верной и заботливой из всех, кто находился рядом, став для Мирана чем-то большим, чем просто другом или соратником.

✧✧✧

Иветта, прячась в доспехах от ветра, направлялась к поместью, где произошел ритуал. Ее шаги углублялись в снежный покров и моментально покрывались новым слоем снега. Небо затянуло тяжелыми облаками. Дьяволица была полна решимости лично выяснить, что произошло в этом месте, и осмотреть последствия последних событий.

В ее мыслях снова и снова всплывал образ Мирана, его лицо, выражение его глаз, его прикосновения. Каждый шаг напоминал ей о том, что недавно произошло — о поцелуе, который оставил горечь и пламя на ее устах.

Эти воспоминания согревали ее сердце, но разум не давал забыть правду: ей нельзя любить смертного. В ее мире любовь была излишеством, недопустимой роскошью. Демоны могли любить только однажды, и их сердца были обречены на столетия одиночества. Поэтому все расы стремились заключать браки только со своими. Иветта знала, что, если она позволит себе это чувство, то обречет себя на муки. После его смерти она не перестанет любить его и будет терзать себя до собственной гибели. Эти мысли грызли ее изнутри. Несмотря на всю силу чувств, демоница не могла позволить себе большего и держала своего Владыку на расстоянии.

Поместье бывших графов Гемоку встретило ее разрухой. Каменные стены, некогда гордые и величественные, были обрушены, а земля покрыта обломками и пылью. Внутри она нашла тело мужчины, безжизненно лежащее среди обломков. Решив, что его нельзя оставлять просто так, Иви похоронила его рядом с могилой, которую обнаружила на заснеженной поляне.

— Главное, целекр не тронул, — с иронией заметила Иветта, наблюдая за замерзшими животными, которые скубали кору деревьев.

Не зная, в каком направлении отправился Норт, Иветта решила исследовать ближайшие деревни в надежде найти хоть какой-то след. Целую неделю она неустанно путешествовала по окрестностям. Небо хмурилось, а холодный ветер пронизывал до костей, хотя ей это не причиняло вреда. Скрыв свой демонический облик, Иветта пересекала одну деревню за другой, надеясь в каждой получить хотя бы малейшую подсказку.

В конце концов, ее странствия привели ее к крошечной деревушке на юге, почти затерянной среди снежных просторов. Она зашла в маленькую, скромную таверну и села за один из столов, оглядываясь вокруг, пока не заметила грубого местного жителя, сидящего у стойки.

— Ты, — обратилась она к нему, подойдя, — мне нужна информация. Я ищу демона или тех, кто их скрывает. Меняю на золото.

Мужчина прищурил глаза и отстранился, собираясь скрыться. Его лицо было красным от алкоголя, а руки дрожали, когда он подносил кружку с вином к пересохшим губам.

— Не знаю, о чем вы говорите, — пробормотал он, встав с лавки.

Иветта не медлила. Она схватила его за шиворот.

— Говори правду! Я пришла сюда не ради пустых разговоров.

— Ладно, ладно! Есть тут чокнутые старики, семья Рейнард, постоянно таскают к себе всяких… странных личностей. Они держат их в своем доме. Часть деревни даже помогает им, по какой-то своей причине. Если хочешь узнать больше, попробуй пойти туда!

Получив необходимую информацию, Иветта бросила бедолаге пару золотых монет и направилась к указанному месту.

⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯

*Помона — северо-восточная страна с выходом к океану, названная в честь богини плодородия. Характеризуется мягким климатом, богатой почвой и обширными сельскохозяйственными угодьями; леса занимают лишь небольшую часть территории.

Зимним утром, когда улицы деревушки скрылись под белоснежным покровом, дом семейства Рейнард казался особенно тихим и уютным в этом холодном, застывшем мире. Сквозь простые занавески можно было заметить, как толстый слой снега укрыл землю, приглушая шаги и звуки. Серебристый свет едва пробивался сквозь плотные облака, и от этого все вокруг погружалось в состояние глубокого умиротворения и покоя.

Внутри дома стояло приятное тепло, исходившее от растопленной печи. Агнес устроилась у ткацкого станка возле окна. Ее руки, ловкие и умелые, привычно переплетали нити, рождая замысловатые узоры. Полотно постепенно увеличивалось, наполняя комнату едва заметным ароматом шерсти. Марианна устроилась у печки в теплом пледе, глядя на бабушку с нескрываемым интересом.

— Смотри, как нити переплетаются. — подала голос старушка, прокладывая новый ряд; руки ее, несмотря на возраст, сохраняли прежнюю ловкость и уверенность движений. — Каждое движение имеет значение…

Марианна натянула плед до самых плеч, ее взгляд сиял искренним интересом, а голова кивала в такт рассказу.

— Это выглядит так сложно. Как ты все это запоминаешь?

Агнес с улыбкой взглянула на девочку.

— С годами все становится понятнее, — сказала она с теплотой. — Главное — не спешить и следить за каждым шагом. В жизни так же: чем больше понимаешь, тем проще становится собирать все воедино и делать что-то по-настоящему важное.

Марианна, следя за неторопливыми движениями бабушки, вдруг ощутила странное влечение. Каждый узор, каждое переплетение нитей казались ей частью великого искусства, которое она захотела познать. И ничто ранее не затрагивало ее столь глубоко. Ни роскошные платья, которые дарил ей отец в тщетной попытке заменить ласку. Ни монотонные байки старого садовника. Все то, что прежде считалось дорогим — ткани, картины, звуки фортепиано — внезапно потускнело перед этим скромным, почти неприметным делом, в котором каждое движение дышало любовью.

— Бабушка Агнес, — смущенно пролепетала демоница, приподнявшись с места, — я хочу попробовать. Можешь научить меня ткать?

Агнес, улыбаясь, приостановила работу и, внимательно посмотрев на девочку, кивнула.

— Конечно, дорогая. — Женщина потянулась к маленькому стульчику, стоявшему у станка. — Сядь сюда. Ткацкий станок требует терпения.

С волнением демоница села на стульчик и осторожно прикоснулась к станку, боясь разрушить трепетную работу бабули. Агнес показала ей, как правильно держать нити, как их переплетать и натягивать.

— Важно чувствовать каждое движение, — объясняла Агнес, ее голос был мягким и наставническим. — Нити должны ложиться плавно, чтобы создать гармоничный узор. Попробуй сначала натянуть их и следи за тем, как они ведут себя.

Сосредоточенная Мари, начала неумело двигать руками, пытаясь повторить движения бабушки. С каждым новым рядком она становилась все более уверенной.

— Хорошо, хорошо. Не бойся ошибаться. Каждая ошибка — это часть обучения. Важнее всего — понимать, как исправлять их. — Агнес подбадривала ее, иногда корректируя технику.

— Я действительно могу это делать! — В глазах Мари заблестела искрящаяся радость, и она снова взглянула на Агнес.

— Да, моя милая. Тебе нужно лишь продолжать работать, и однажды ты тоже сможешь создавать такие красивые узоры.

В течение нескольких дней, проведенных в доме Рейнардов, Нортон и Марианна понемногу привыкали к новому укладу. Их присутствие оставалось в тени благодаря усилиям стариков. Агнес и Бертран, хорошо понимая, кого приютили под своей крышей, проявляли завидную осмотрительность. Лавка не открывалась без надобности, случайные прохожие не задерживались у порога, а все встречи за пределами дома были сведены к минимуму, как будто сами стены помогали укрыть тайну.

Чтобы скрыть их демонический облик, Норт наложил на себя и сестру магию иллюзий, которую он изучил у Сатаны. Эта магия преобразовывала их внешний вид, скрывая угрожающие черты под обликом обычных людей. Их глаза более не сверкали, как спелые яблоки, а рога, хвосты и уши исчезли. Старики строжайше запретили детям выходить за пределы дома, но Норт все же подслушал вечернюю беседу в лавке:

— Ой, Агнес, кого ж ты на этот раз притащила, а? — прошипела баба, прищурившись, будто солнце ей в глаза било. — Совсем с ума спятила? Хочешь, чтоб инквизиторы сюда нагрянули, да хаты наши дотла сожгли? Забыла, как в прошлый раз еле-еле отбрехались?

— Ой, Тильда, чадо ж то малое, кровиночка невинная…

— Кровиночка? А коли за ту кровиночку сожгут нас всех? А коли придут слуги Порядка с крестом и огнем, кто тогда рядом встанет? Никто! Всяк за свою душонку дрожать будет, а на дьявольских отродий — плюнут да проклянут!

— Знаю, знаю… — виновато пробормотала Агнес.

— Густав-то, может, и укрывал твоего чертененка прежде, да ныне не надейся! Самому бы выжить! Говорят, Мессия восстал, и графов демоничих от титула отлучили. Это не ты ли, ведьма старая, их упрятала, а? Колись, старая! — Тильда с размахом хлопнула по прилавку.

Услышавший шум Бертран, зашел в лавку и увел бушующую селянку. Он говорил с ней долго, словно уговаривал упрямую лошадь, уверяя, что дети не задержатся в их доме надолго, и все устроится, как должно.

Норт поспешно вернулся в комнату и, стараясь не шуметь, лег на постель рядом с сестрой. Она спала глубоким, изнуренным сном. Ее руки, прежде нежные, как лепестки, не знавшие ни грубой работы, ни крестьянского труда, теперь стали жесткими и натруженными. Марианна из последних сил пыталась отблагодарить стариков за приют, изнуряя себя. Он смотрел на нее с болью в груди и чувствовал, как сжимается сердце при мысли о том, что скоро, возможно, придется вновь уносить ее прочь. Но страшнее всего было другое — осознание, что их присутствие может погубить тех, кто рискнул дать им крышу над головой.

Той ночью Нортон долго не мог обрести покой. Сон приходил тревожными обрывками. Ему снилось, что деревня погрузилась в мрак. Факелы мерцали слабо, отбрасывая колеблющиеся тени, а лица, что появлялись в их свете, были искажены страхом и отчаянием. Воздух пропитался гарью, стонами и запахом крови.

Из глубины этого кошмара вынырнула Тильда. Она шла неторопливо, но с каждым ее шагом становилось все труднее дышать. Ее лицо искривлялось злобой. Нортон метался в постели, стиснув простыню. Во сне он ощущал приближение беды, вину, холодный ужас, цепко обвивавший его ребра.

— Но-о-орт! — раздался голос за его спиной.

Обернувшись медленно, как погруженный в кисель, Норт увидел Рейнардов. Связанные по рукам и ногам старики, стояли у столба, объятого огнем, что уже лизал сухие дрова у их ног. Вокруг смыкалась толпа: деревенские люди с искаженными ликами, с мотыгами, вилами и тесаками в руках. И вот уже чьи-то загрубелые ладони с яростью толкнули вперед и его самого — к зною, к огненному реву, к неминуемой погибели.

— Норт!

Парень вскочил на ноги, широко распахнув глаза. Перед ним стоял Бертран, будивший его с рассветом, чтобы он мог помочь старику с утренними делами.

— Кошмар приснился? — Старик похлопал парня по плечу. — Жду тебя.

Когда Нортон, все еще взволнованный после тревожного сна, приступил к утренним обязанностям, Бертран, заметив его роскошные волосы, решился на откровение:

— Норт, глянь на себя, с такими патлами — как граф какой. Длинную шевелюру носят те, у кого в роду серебро да звание, а тебе теперь надо смирней быть. Я б мог тебе их пообстричь… Коли подровнять по-простому, так и в глаза лезть не станут.

Демон, все еще охваченный усталостью после тревожной ночи, едва заметно кивнул.

В мастерской Бертран расстелил на полу старую ткань и поставил деревянный стул. Норт сел, и старик приступил к работе. В его руках были слегка ржавые ножницы для стрижки шерсти. Бертран осторожно, но уверенно начал укорачивать волосы гостя: сначала обрезал длинные пряди, затем подровнял их до более удобной длины. Стрижка получалась не самой аккуратной, но старик трудился терпеливо.

Нортон встал со стула и подошел к зеркалу, разглядывая свое новое отражение. Его лицо слегка помрачнело — стрижка оказалась куда короче, чем он привык. Густые волосы, которые раньше свободно спадали до лопаток, теперь едва достигали ушей.

Он провел руками по макушке, чувствуя короткие пряди под пальцами. Кожа казалась оголенной, и холодные потоки воздуха легко касались головы, вызывая легкий озноб. Стрижка оставила странное ощущение легкости, но вместе с тем будто стерла часть его прежнего облика. Лицо, раньше скрытое за густыми волосами, теперь полностью открылось, выставив на свет острые черты, о которых он почти забыл.

— Не знал, что волосы могут так сильно менять внешность, — пробормотал он, пытаясь привыкнуть к новому виду.

Бертран крякнул от смеха и потер ладонью лоб.

— Ах, не переживай. Я сам никогда не носил такой шевелюры, так что трудно мне понять это чувство. Погляди-ка теперь на себя — чисто деревенский парнишка стал. Никто и в голову не возьмет лишнего, в толпе не отличишь. Криво конечно, на макушке все торчит. А вот моя Лилия — та стригла так, что и волосинка никуда, ручки у ней золотые были…

— Кто такая Лилия?

Старик вздохнул глубоко, его лицо затуманилось от печали.

— Моя дочь…

— А где она?

— Ее забрали, — голос Бертрана стал тихим и усталым. — Она дала обещание ангелу, но нарушила его…

— Можешь не рассказывать, если тебе тяжело… — Приблизившись к старику, демон с утешением коснулся его плеча.

— Я хочу чтобы ты знал. Знал истинную суть Небес, — продолжил старик, сжимая кулаки. — Боги, разгневанные непослушанием Лилии, явились ночью. Я помню, как небо раскололось, и яркий свет охватил ее. В один миг ее больше не стало.

— Что именно обещала твоя дочь? — озадаченно спросил юноша.

— Она должна была носить под сердцем дитя от ангела. Считалось, что это святое дело… Но не согласилась. — Бертран тяжело вздохнул. — Ангелы забирают наших девок, чтоб рожали им полукровок — деток, в коих сила светлая есть.

Глаза старика блестели от подступивших слез, которые он изо всех сил старался удержать. Его голос заметно дрожал.

— А и наш король, скажу я тебе, тоже не чистокровный, полукровка он. Все, что делает, под глядом Небес. Ангелы за ним, как коршуны, следят, каждый его шаг считают. Им-то и надо, чтоб он их волю творил, а не свою. Моя дочка тоже в эту ихнюю систему попасть должна была.

— Прости, Берт. Я не знал… — неловко пробормотал Норт, стараясь оказать поддержку старику. — Я уверен, что она теперь в лучшем месте.

Бертран вытер слезы, глубоко вздохнул и, с усилием выдавил:

— Спасибо тебе, Норт. Я уж стар стал, чтоб в этом мире что-то менять… но хоть для таких, как вы, могу что-то доброе сделать. Детям не положено страдать. Да и вообще — никому не положено. Мою дочку уж не вернуть, но, может, хоть других сберегу… Помогу, чем смогу, тем, кто нуждается.

С этими словами старик, шмыгнув носом в последний раз, удалился из мастерской, оставив демона в неловком молчании. Тем временем Норт собрал свои волосы и бросил их в печку, сложил инструменты и отправился к Мари.

Марианна, сосредоточенная на работе, аккуратно перемешивала густую похлебку в большом медном котле. Ложка мягко постукивала о стенки котла, а густая смесь тихо булькала, поднимая редкие пузыри. В полумраке тускло мерцали свечи, их огоньки слегка потрескивали и отбрасывали на стены танцующие тени. Воздух, насыщенный ароматами жареного мяса и свежих трав, смешивался с легким дымком от дров, которые Агнес время от времени подкидывала в печь. Старушка стояла у огня, ворча себе под нос о важности горячей пищи зимой.

На лбу демонессы выступил легкий пот, а черные волосы, растрепанные после долгого дня, были небрежно собраны в хвост и прикрыты платком. Плечи слегка опустились, и в движениях сквозила усталость.

— Мари, можно тебя на минутку? Нужно поговорить.

Она настороженно взглянула на брата, но, заметив серьезность в его глазах, кивнула. Девушка аккуратно положила ложку в котел, вытерла руки о фартук и последовала за Нортом в заднюю комнату, где находилась спальня. Когда они оказались подальше от чужих ушей, Норт тихо прошептал:

— Мы не можем оставаться здесь долго. Я слышал разговор прошлой ночью, и местные явно недовольны нашим присутствием. Нас могут начать искать, если мы задержимся. Все знают о том, что я вернулся. — Юноша мнется с ноги на ногу.

— Но что нам делать? — Марианна побледнела.

— Нам нужно готовиться к уходу. Лучше всего будет, если мы уйдем до того, как ситуация выйдет из-под контроля. Останемся еще немного, чтобы собраться в дорогу и на рассвете уходим.

Марианна кивнула, ее губы сжались в тонкую линию.

— Поняла. Я буду готова выдвигаться в любое время.

Норт тоже кивнул в ответ.

— Марианна, ты где запропастилась? А ну марш сюды, помогай мне стол накрывать! — раздался строгий голос бабушки.

Мари быстро вскочила и, промелькнув в коридоре, понеслась к кухне.

— Бабушка, я иду!

Парень присел на кровать, погруженный в раздумья. Его руки, уставшие от нескольких дней напряженной работы и помощи ремесленникам, болели. Он чувствовал каждую мышцу. Каждое движение было болезненно замедленным, хотя регенерация довольно быстро все исцелила. Содержать лавку и справляться со всеми ее требованиями оказалось не таким простым делом, как он ожидал. К тому же ситуация, в которой они оказались с сестрой, давила на него. Нортон не знал, куда двигаться дальше. Подставлять дядю и кузена под удар он не мог. Теперь помощи ждать было неоткуда. Одна ошибка может стоить им жизни, а в худшем случае есть риск попасть в лапы работорговцев.

Иветта, добравшись до лавки Рейнардов, решительно толкнула дверь. Та со скрипом поддалась, распахнулась настежь и с глухим стуком ударилась о стену. Звук прокатился по дому, мгновенно нарушив тишину. Переступив порог, Иви окинула помещение быстрым взглядом и заметила стариков за столом. Агнес и Бертран, едва взглянув на нее, побледнели.

— Где они? — рявкнула Иветта.

Старики с испугом поднялись со своих мест. Их голоса дрожали, когда они принялись объясняться, но Иви и не думала вникать в оправдания. Ее воля была крепка, намерение непреклонно, и в тот миг ничто не могло отвлечь ее от задуманного.

Она исполнит приказ Владыки.

Не в силах более выносить оправданий, Иви с нетерпением зашагала по дому. Гнев нарастал в ней, гулко отдаваясь в висках. Руки подрагивали, когда она рывками срывала предметы с мест, открывала дверцы, опрокидывала стулья и распахивала шкафы. Вещи с шумом падали на пол, разлетаясь по комнате.

— Где демоны? — она повторила вопрос.

Бертран попытался сделать шаг назад, надеясь спрятаться за спинкой стула.

— Мы... ничего не знаем о демонах... — начал он, избегая взгляда незнакомки.

— Не смейте лгать мне! — рявкнула Генерал. — По приказу Владыки я разыскиваю сбежавших Гемоку. Если вы их укрываете или помогаете им, я вернусь с другими, и тогда вам никто не поможет.

— Клянусь... мы ничего не знаем, — дрожащим голосом произнесла старуха, глядя на воительницу с отчаянием.

— Вы все клянетесь, — прошипела та, медленно шагнув вперед.

Воздух вокруг Иветты напрягся, тени начали двигаться, собираясь в ее руке. Из их сплетения возник черный меч. Демоница обхватила его рукоять обеими руками, ощущая, как сквозь пальцы проходят холодные, настойчивые потоки силы, питающие ее ярость.

— Но знайте, инквизиция уже на пороге. И я не буду милосердной, если выяснится, что вы лжете. Владыка дал мне право распоряжаться судьбами таких, как вы. Не пытайтесь меня обмануть! — Демоница замахнулась рукоятью меча.

В отчаянии Агнес встала между Иви и своим мужем, надеясь защитить его. Но воительница осталась непреклонной. Она ударила старушку, и та с немощно повалилась на пол. По виску, меж серебряных прядей, тонкой струйкой побежала кровь.

— Нет! Агнес! — закричал Бертран, голос его дрожал от бессилия. — Мы не знаем, куда они ушли... Демоны сбежали несколько дней назад! — Берт, оказавшись под напором Генерала, сдался и закрыл жену собой.

Иви оглядела стариков с холодным презрением, затем бросила последнее предупреждение:

— Подумайте хорошенько. Я оставлю вас в покое, но только сейчас. Если я узнаю, что вы солгали, то вернусь. И тогда пощады не ждите.

С этими словами она резко развернулась и вышла, оставив дом с тихими всхлипами и охами раненной.

Генерал возвращалась в таверну, снег хрустел под ногами, а холодный воздух обжигал лицо. В этом году зима никак не хотела уходить, удерживая мир в своем морозном плену. Демонический облик и броня исчезли, растворившись в тени, как только Иветта вошла внутрь. Ее короткие волосы, растрепанные под шлемом, упали на веснушчатые щеки. В помещении было тепло и уютно, что резко контрастировало с холодной пустошью, где ей пришлось провести последнюю неделю.

Демоны, конечно, могли долго обходиться без еды и медленно пьянели, но сейчас ей просто необходима кроха тепла. Ей хотелось забыться, хотя бы на краткое мгновение ощутить себя живой, настоящей, не сотканной из боли и долгих, безмолвных дней. Мысли ее, точно по зову сердца, вновь и вновь возвращались к тому, кто ждал ее за высокими стенами дворца. Светловолосый, с благородным, тонким профилем и глазами цвета раннего тумана, он смотрел на нее с той нежной сосредоточенностью, какую испытывает человек, потерявший все, кроме одного. Для него она была не просто спутницей, а смыслом, оправданием, последним маяком. Светлый Владыка верил в нее — так глубоко, так безоглядно, что был готов пожертвовать всем, вплоть до собственного света. По крайней мере, она была в этом уверена.

Иветта знала это своей душой, даже если никогда не признавалась в том самой себе. Воспоминание о жарком поцелуе всплыло перед глазами. По коже пробежали мурашки. На краткий миг ей захотелось оказаться рядом с ним, вновь ощутить то теплое спокойствие и ту непоколебимую уверенность, которую он приносил с собой, даже когда она сама в себе сомневалась.

Но судьба неизменно вела ее по скользкой тропе. На службе у короля не оставалось места ни чувствам, ни слабости — лишь долг, приказ да холодный расчет. Жизнь ее складывалась из череды распоряжений, каждое из которых оставляло на душе незаживающий след. Со временем Иви научилась гасить в себе жалость и заглушать голос сомнения. Все это мешало, сбивало с пути и делало руку дрожащей в момент, когда нужна была сталь.

Взгляд скользнул по залу таверны. Запах горячего хлеба и приготовленной еды вызвал у девушки легкую грусть. Она устала.

— Принеси мне бутылку хорошего вина, — приказала Иветта мужчине у стойки. — И еще что-нибудь горячее.

Неспеша направляясь к свободному столу, демоница подвинула стул и села, откинувшись на деревянную спинку. Мужчина с унылым взглядом и грязными руками, медленно подошел к ней, поставив на стол бутылку спиртного и пустую кружку. Через время так же появилась тарелка супа. Иветта приняла бутылку и сначала отпила содержимое с горлышка. Резкий, кислый аромат вина напомнил ей, что она находится далеко от мест, где можно получить более достойный прием.

В камине тихо трещал огонь, озаряя помещение теплым светом. Единственный посетитель, сидящий у дальнего стола, казалось, вовсе не замечал присутствия девушки, погруженный в собственные размышления. Иви взяла старую деревянную кружку, налила вина, слегка покачала ее в руке, глядя, как напиток мягко колышется в простом сосуде. Первый глоток согрел ее изнутри.

Мысли вернулись к беглецам. Неделя метелей и холодного ветра принесла мало успехов. Иветта не знала, куда могли податься дети. Срываться в спешке было глупо — следы были давно заметены снегом, а Генерал не любила глупых решений.

«Сколько же времени нам дадут Небеса?» — ее скучающий взгляд скользил по низкому потолку таверны.

«Тот ангел в прошлый раз злился так, будто его сковородкой огрели, а уже неделя прошла. А эти детишки, гляди-ка, шустрые, все поняли, теперь с ними сплошная морока».

«Надеюсь, что Миран сможет отсрочить решение еще немного», — ее пальцы непроизвольно сжались на кружке.

«Хотя, учитывая, что время для смертных и долгоживущих течет по-разному, возможно, они дали нам больше времени, чем кажется Мирану. Но если там уже все решили, надо шевелиться, а не сидеть сложа руки».

Дьяволица выпустила воздух сквозь сжатые зубы, закрыла глаза, пытаясь прогнать тревожные мысли.

«Что же движет Триедиными?»

Время не ждало, и ее миссия требовала действий. Она доела свою трапезу, допила последние капли спиртного, затем медленно встала из-за стола. Иветта направилась к стойке, чтобы оплатить свой счет, и, оставив пару ксалир на столе, вышла из таверны, снова оказавшись под холодным небом. Морозный воздух сразу обдал лицо, но это только укрепило решимость Иви.

✧✧✧

В то же утро после разговора, когда первые лучи Фебуса только начинали пробиваться сквозь зимний туман, Марианна и Норт покинули свое временное укрытие в деревне, собрав все необходимое. Снег скрипел под их ногами, и пронизывающий ветер, пробираясь сквозь одежды, делал каждую миг вне теплого помещения испытанием.

Когда они подошли к соседскому двору, где временно оставили целекру, Нортона охватила мелкая дрожь. Предстояло ехать в никуда, и это пугало. В стойле терпеливо стояла целекра — черная, как сама ночь, с блестящей гривой и глубокими темными глазами.

— Норт, ты действительно собираешься взять Ноктуса? — недоуменно спросила Марианна. — Разве это не слишком рискованно? Нас сразу заметят.

— Мы не можем оставаться здесь надолго, — объяснил юноша, осторожно распутывая поводья. — Целекра поможет добраться до города быстрее. Это ускорит наши шансы найти работу и дом.

Мари не возразила, хотя в ее лице все еще таилось беспокойство. Она молча помогла брату оседлать Ноктуса, стараясь двигаться тихо. Когда все было готово, Норт подал ей руку, усадил на целекру, а затем и сам легко взобрался в седло.

— Готова?

— Готова.

Дорога в Варлум тянулась без конца. Марианна сидела впереди, крепко прижавшись к брату. Ее ладонь сжимала край его плаща. Норт чувствовал, как ее плечи дрожат не столько от холода, сколько от страха, и от этого вида на душе у него скребли ноцифексы. Он молча держал поводья, позволяя себе хоть на миг поверить, что способен защитить сестру. Ветер швырял в лицо колючие снежинки, но юному Мессии было все равно: сейчас рядом была Мари, живая, настоящая, доверчиво прильнувшая к нему, как когда-то.

— Сколько еще нам ехать? — утомленно спросила девочка, стараясь не думать о том, как ее руки и ноги начинают неметь от холода

— Еще несколько часов, — ответил демон, не отрывая взгляда от дороги. — Нам нужно проехать через этот лес, затем пересечь мост. Город будет дальше, за горизонтом.

Норт с благодарностью вспоминал дядю — простого, но мудрого демона, что любил вечерами рассказывать истории о дальних походах, о путях, уводящих за горизонт. Вспомнил и Лоренса… Его речи были тише, задумчивее, но в них звучала тоска по неведомым краям, по землям, где воздух пахнет иначе. Эти слова оставили в сердце Нортона неизгладимый след. Теперь, когда они с сестрой покидали все знакомое, юноша чувствовал, как письма, поспешно спрятанные в карман перед уходом, будто бы жгут кожу. Он знал: придет день, и он их прочтет. Но не сейчас.

С каждым пройденным часом путь становился все тягостнее. Снег медленно уступал место холодному дождю, что временами заволакивал дорогу серым покрывалом. Так природа возвещала о близкой весне. Той весне, что приносит лишь слякоть и беспокойство. Близнецы торопились. Привал делали лишь когда целекре требовался отдых: короткая передышка, немного воды. Сами же ели наспех, сидя в седле или стоя у обочины.

Окружающий пейзаж начал меняться. Деревья становились реже, а снег постепенно уменьшался в глубине, хотя холод все еще не отпускал. Вдалеке показался мост, пересекающий широкую реку, берега которой были покрыты ледяными торосами.

— Мы почти на месте, — сообщил Нортон, указывая на мост. — Кажется, после этого останется немного пути по равнине, и мы будем в городе.

Вдалеке начали вырисовываться первые очертания Варлума. Сначала едва различимые, как тени на горизонте, затем все более четкие — крыши домов, башни, дым из труб, что поднимался в серое небо. Это зрелище придало близнецам новых сил.

Когда они въехали в Варлум, Мари и Норт не могли скрыть своего восхищения. После жизни на окраине цивилизации этот город казался им чем-то невероятным. Везде кипела жизнь: торговцы громко предлагали свои товары, прохожие спешили по своим делам, дети бегали и смеялись среди оживленных улиц.

— Здесь так много всего! Мы точно найдем работу! — Глаза сестры превратились в восторженные огоньки.

Нортон молча опустил поводья. Демоны направились к нескольким лавкам и торговым постам, стараясь оставаться как можно более неприметными среди суетливой толпы. Спустя какое-то время им удалось наткнуться на одно из местных заведений. Ветхий деревянный знак над входом слегка покачивался на ветру, а изнутри доносились глухие звуки оживленной работы. Острый нюх демонов уловил в воздухе аромат свежих опилок и обработанного дерева, смешанный с легким, чуть маслянистым запахом льняного масла.

— Доброе утро, — юноша подошел к торговцу. — У вас случайно нет работы? Мы можем помочь с чем угодно.

— Если ты готов работать, — начал торговец хрипловатым голосом, окинув Норта оценивающим взглядом и, казалось, даже не заметив девушку рядом, — у меня есть дело на складе. Нужно разбирать товар и готовить его к продаже. За это я дам немного еды и пару ксалир. Но учти, — он ткнул пальцем в сторону Норта, нахмурив брови, — работа только для тебя. Мне нужны крепкие парни для тяжелой работы! Баб туда не пускают.

Парень кивнул, понимая, что их временные трудности, похоже, начинают решаться. Марианна, напротив, опустила голову.

— Но что мне делать? Я не хочу расставаться с тобой…

Торговец фыркнул и покачал головой.

— Можешь отправиться в бордель, — мужик презрительно захихикал, накручивая сальный ус на палец. — Хотя работы для девиц здесь мало. Какая нормальная женщина будет работать за деньги? Тебе бы лучше похлебку варить да на огороде горбатиться, а не по пустякам маяться.

— Эй! — Норт нахмурился, сжимая кулаки.

— Слушайте сюда, — мужчина тяжело вздохнул, раздраженно глядя на Нортона и Марианну. — Здесь каждый день — борьба за выживание. Если хотите остаться, нужно чем-то заняться. Или работаете, или валите дальше, как все остальные. — Он принял оборонительную стойку, его округлое тело слегка подалось вперед.

Еще немного, и мужчина, вероятно, получил бы по лицу. Мари заметила это по выражению Норта. Его зрачки сузились, челюсти сжались, скулы заострились. Она поняла, что должна вмешаться, пока напряжение не прорвалось наружу. Девушка понимала, что нужно остановить его прежде, чем ситуация выйдет из-под контроля.

— Дяденька, пожалуйста, — Марианна украдкой одергивает близнеца за край плаща. — Может, вы знаете, где нужны разносчицы в тавернах? Мне нужна работа, любая.

Торговец бросил на нее косой взгляд, прищурился и покачал головой, будто раздумывая, стоит ли тратить время на такой разговор.

— Ну, может и найдется что-то... — протянул он. — Только работа — не для слабаков, сама понимаешь. Если справишься — иди вон туда. — Торговец махнул рукой в сторону ближайшей улочки. — Таверна «Старый Гром». Там как раз нужны работники. Целекру можете оставить в загоне при таверне — плата небольшая, договоритесь.

— Спасибо, — Норт натянуто улыбнулся.

— Приходи после обеда. Пока можешь осмотреться, — добавил мужик.

— Эй, Мартин! — раздался окрик из глубины лавки. Усатый обернулся, нахмурился и, крякнув, пошел туда, тяжело перекачиваясь с ноги на ногу.

— Мне сходить с тобой, Мари? — Нортон, наконец, выдохнул накопившуюся злость и повернулся к сестре.

— Нет, — она настойчиво покачала головой, стараясь сохранять уверенность. — Я справлюсь. Ты иди посмотри, как все устроено, а я попробую договориться в таверне. Не хочу снова взваливать все на тебя.

Взяв Ноктуса за поводья, демоница направилась в «Старый Гром». Там она оставила целекру в загоне, который находился на заднем дворе таверны. Сама таверна оказалась довольно большой и оживленной. Внутри царила теплая, почти домашняя атмосфера. В углу пылал большой камин, и его свет озарял темные деревянные стены.

«Если видишь камин — значит, здесь можно выпить, поесть и согреться», — вспомнила старую поговорку демонесса.

На полках за стойкой громоздились бутылки, старые дубовые столы были заставлены тарелками с закусками и кружками с алкоголем, а вокруг них сидели люди, ведя оживленные разговоры. Когда Марианна вошла в помещение, на нее обратили внимание несколько мужчин, сидевших у ближайших столов. Некоторые из них задержали взгляды чуть дольше, чем следовало, рассматривая совсем юную девушку с нездоровым интересом. По спине Мари пробежал холодок.

К стойке подошел молодой мужчина с таким же усталым видом, но доброжелательной улыбкой.

— Добрый день, — произнесла Марианна, приподнимая подбородок, чтобы проявить свою решимость. — Я пришла устроиться на работу. Мне нужна комната, и я готова начать сразу.

Парень, глядя на молодое и привлекательное лицо, прищурился и оценил незнакомку. Его черные глаза немного задержались на гостье, и он не удержался от улыбки.

— Ммм, — протянул он, — работа, говоришь? Подожди немного.

Он быстро ушел в глубину зала и вскоре вернулся с мужчиной постарше, вероятно, управляющим заведения. Они обменялись взглядами, затем наклонились друг к другу, перешептываясь о чем-то, прежде чем обратиться к гостье.

— Так, что ж, пришла, значит. — Он прищурился. — Есть у тебя опыт работы в таких местах?

Марианна немного застопорилась, но быстро сообразила.

— Да, — начала она уверенно, — я раньше трудились в нескольких тавернах. Занималась обслуживанием, знаю, как обращаться с клиентами и поддерживать порядок.

Управляющий, посмотрев на натруженные руки девушки, удовлетворенно кивнул.

— Ты одна?

— Я со своим братом. Он тоже работает в этом городе, и мы бы хотели жить вместе, чтобы не тратить много денег на проживание, — девочка старалась говорить как можно увереннее.

Мужчина, которого она приняла за управляющего, нахмурился, перевел взгляд на парня, что позвал его, и снова что-то тихо спросил. Его лицо было грубым, с глубоко посаженными глазами и густыми бровями. Он почесал подбородок, а затем вздохнул, словно решая, стоит ли связываться с этим.

— Хм. Так и быть, — нехотя согласился он. — Возьми одежду у Лианы. Она тебя проведет и все расскажет. — Мужчина указал на блондинку, стоявшую у стойки.

Демоница смутилась, но кивнула и направилась в кладовку вместе с разносчицей, чтобы переодеться. Вскоре она вышла, уже в новой одежде, которая лучше подходила для работы в таверне. Это было аккуратное белое платье с широкими рукавами до локтя, свободно облегающее ее тело. Черный фартук, перевязанный спереди, подчеркивал ее талию, создавая простой, но приятный образ.

— Вот ключи от твоей комнаты, — ненадолго отлучившись, мужчина протянул связку.

Приняв ключи и поблагодарив всех, Мари не смогла скрыть накатившей радости. Разносчица, заметив это, с доброй улыбкой вернулась за стойку, а Марианна, все еще чувствуя легкое волнение, вышла на улицу, надеясь там дождаться брата.

В это время Нортон ходил по улицам, надеясь найти условия получше, но каждый раз сталкивался с тем же — или даже худшим. С каждым отказом в груди росло разочарование. Свобода, казавшаяся когда-то желанной, обернулась чередой забот: нужно было думать о деньгах, искать работу, терпеть грубость. Он поневоле начинал готовиться к жизни на скудные гроши.

Возвращаясь к таверне, Нортон понял, что выбора у него не осталось. С тяжелым вдохом он решил: останется на складе, как бы того ни хотелось. У входа стояла Марианна. Завидев ее, он слабо улыбнулся, играя ямочками на щеках. На лице все еще лежала тень усталости, но рядом с сестрой становилось немного легче. Марианна махнула рукой, заметив его, и ее скучающий взгляд оживился.

— Брат! — Она вертела ключи на пальце — Я получила комнату! И работу!

— Отлично, Мари! Ты молодец! — Брат мягко потрепал ее по макушке. В его глазах светилась гордость. Он и не сомневался в своей сестренке, знал, что она справится.

Месяцы в Варлуме промчались, как один короткий миг. Суровая зима, укрывшая город ледяным покровом, неохотно уступила место теплой весне. На улицах стало теплее, воздух наполнился предвкушением обновления, и вместе с природой менялись Норт и Марианна, постепенно принимая новую реальность, которая заполнила их дни простой, но удивительно уютной рутиной.

Норт, нашедший работу на складе, начал обретать уверенность в завтрашнем дне. Тяжелый труд, ставший частью его повседневной жизни, укреплял его тело и дух. Коллеги ценили его старательность, и пусть зарплата была скромной, ее хватало, чтобы они с сестрой могли держаться на плаву и чувствовать себя в безопасности. Марианна же легко влилась в жизнь таверны «Старый Гром». Работа здесь требовала ловкости, терпения и умения очаровывать посетителей, но она справлялась с этим искусно, будто всегда была частью этой шумной атмосферы. С каждым днем ее доброжелательность и обаяние завоевывали уважение постоянных клиентов. Под ее влиянием таверна, казалось, расцвела и наполнилась светом, превращаясь в место, где царили смех и уют.

Через несколько дней юноша, заведующий разливом напитков, слег с недугом, и трактирщику пришлось озаботиться поиском замены. Марианна, не раздумывая, предложила на его место брата. Хозяин согласился и дал Нортону несколько дней на краткое обучение. Сначала он, не теряя серьезности, показал, как правильно наливать пиво из тяжелых дубовых бочек — так, чтобы избежать лишней пены и не пролить ни капли. Затем подробно объяснил искусство смешивания напитков, чтобы каждый имел свой особый вкус и побуждал гостей возвращаться за добавкой.

— Главное — чувствовать руку, — сказал он, наливая темный эль в большой кружку и ставя ее перед Нортом. — Иначе это будет не напиток, а пена с пивом, и наши гости тут же пожалуются.

Мужчина часто вставлял шутки в процесс обучения. Он то болтал про «молодого мастера пенного искусства», то называл Норта «главным обольстителем дам».

— Запомни, парень, — подмигнул он, — в нашей таверне важен не только вкус напитка, но и то, как ты его подаешь. Клиенты, особенно женщины, любят доброжелательные лица... и красивые, вроде твоего. Тебя, как я погляжу, даже пиво продавать не придется — сам по себе будешь заманивать гостей, — он усмехнулся, похлопав Норта по плечу. — Так что готовься, к концу смены у тебя поклонниц будет больше, чем у нашего лучшего эля.

Нортон едва удержался от улыбки.

Теперь, когда Норт работал за стойкой «Старого Грома», он чувствовал себя гораздо спокойнее. Здесь, рядом с сестрой, он мог не только быть уверенным в ее безопасности, но и находить в ежедневной работе какое-то тихое удовлетворение. Все было просто и привычно: столы, наполненные голосами и смехом, треск дров в камине.

— Ну как тебе? — спросила Лиана, передавая заказ. — Привыкаешь к работе?

— Привыкаю, — отозвался демон, не переставая работать. — Вроде, мне тут даже нравится.

— Слушай, может, сходим куда-то? — Взгляд блондинки был полон ожидания, и она неуверенно отряхивала передник, словно собираясь с духом.

Но прежде чем Норт успел ответить, его перебил громкий голос одного из посетителей:

— Лиана! Нам тут еще эль, да поживей!

Она вздрогнула, и, слегка смутившись, бросила на парня короткий взгляд.

— Поговорим позже, ладно? — с улыбкой прошептала она и, развернувшись, поспешила к столику, где ее уже ждали.

К стойке подлетела Марианна, водрузив огромную стопку пустых кружек. Провожая взглядом девушку, она слегка склонилась к брату и тихо хихикнула, ее глаза блестели.

— Интересно, сколько тарелок еще успеет забыть Лиана, чтобы лишний раз подойти к тебе, а, Норт?

— Она сбежит, как только увидит мои рога, — пробормотал Норт, ловко подхватывая стопку кружек и передавая их через окно мойщикам. — Конечно, Лиана хорошая девушка, но… — Он на мгновение замер, будто решая, стоит ли продолжать. — У меня не получается полюбить ее.

— Может, твое сердце уже отдано другой? — усмехнулась Мари, склонившись еще ближе. — Колись, кто эта красотка?

— Лиана, забирай! — прикрикнул демон, выставляя тарелки на стойку. Его лицо густо покраснело, напряглось. Губы плотно сжались, а взгляд упорно был направлен на тарелки, лишь бы не встречаться с настойчивым взглядом сестры.

Думал ли он когда-то о любви? О том чистом чувстве, которое в сказках из отцовской библиотеки казалось столь возвышенным, столь недостижимым. Истории о благородных принцах и хрупких дамах всегда вызывали у него какое-то непонятное влечение. Он читал их, хотя и сам не знал зачем, словно искал ответы, которых никогда не находил.

Норт отвернулся спиной к Марианне и, неосознанно, положил руку на грудь. Сердце, еще юное и неразумное, но потемневшее и истерзанное ранами, гулко билось в груди. Способно ли оно вообще любить? Внутри почудился странный холод. Он невольно представил себя с Лианой, этой очаровательной девой с локонами цвета солнечных лучей. Ее искрящиеся зеленые глаза, окантованные едва заметными светлыми ресницами, были по-своему изящными. Казалось, что все это должно было тронуть Мессию, вдохнуть в него желание к жизни. Но вместо этого сердце предательски сжалось, ударилось о ребра и замерло. Скорбь, легкая, почти незаметная, неприятно осела внутри.

Медленно набрав воздух в легкие и выдохнув, он заставил себя вернуться к работе. Обернувшись, Норт тут же столкнулся взглядом с Лианой. Девушка сияла, подходя к нему, ее глаза бегали из стороны в сторону, а губы были прикушены.

Мягкая улыбка разносчицы все же вновь засияла на лице, когда она поравнялась со стойкой. Девушка внимательно оглядела напарника, словно замечая что-то в острых чертах. Ее взгляд на мгновение задержался на строгой линии подбородка, на резких изгибах скул, а когда она встретилась с его карими глазами, смущенно отвела взгляд.

Никак не реагируя на это, Нортон устало опустился на стул, позволяя себе короткий отдых после нескончаемой череды заказов. Влюбиться в человека — достаточно глупо. Да и сейчас ему было не до Лианы. Разве мог он когда-либо представить, что сын графа будет разливать пиво для местных пьяниц? И все же это оказалось куда лучше, чем жизнь под вечной тиранией отца.

Ищут ли их до сих пор? Могли ли они с сестрой позволить себе расслабиться здесь, в Варлуме? Он не знал, какие следы они могли оставить и не могли предугадать, какие слухи могли распространиться. Нортон понимал, что каждый день их спокойствия может в любой миг оборваться.

Лоб Норта прорезала глубокая морщина, когда в памяти всплыли сцены из прошлого: темные коридоры, его собственные тихие шаги, чтобы не привлечь внимания, и голос отца — властный, холодный, такой, который отзывается болью даже спустя время. Демон почти физически ощущал жесткие когтистые пальцы.

К тому же им все чаще овладевали вспышки гнева — порывистые и трудно сдерживаемые, возникавшие порой из-за сущих мелочей. Внутри Нортон по-прежнему чувствовал себя тринадцатилетним мальчишкой, но тело, увы, говорило обратное. В зеркале он видел молодого мужчину, на лице и теле появлялась жесткая щетина, пробивавшаяся там, где прежде кожа была почти гладкой. Каждое утро демон вынужден был сбривать бороду, иначе рисковал превратиться в дикого бродягу. Все это рождало болезненный разлад между внутренним образом себя и тем, что видел он снаружи.

В зеркале его встречало лицо Энгеля. Эти черты казались слишком знакомыми и, что хуже всего, неизменными. Те же темные волосы, пусть и короткие. Тот же острый контур лица, который он ненавидел до боли. Дамы иногда бросали ему комплименты, но они ничего не значили для него, лишь усиливали внутреннее отторжение. Было в этом лице что-то, от чего ему хотелось избавиться, хоть разорвать кожу, лишь бы не видеть сходства с тем, кто превратил его жизнь в муки.

Сестра весело болтала с посетителями, ее смех сливался с шумом таверны. Раньше Норт ее такой никогда не видел. Впервые Марианна обрела друзей, пусть даже не зная, кто они на самом деле. Никто бы не принял их, узнай правду, но сейчас, в эти краткие моменты, девушка была по-настоящему счастлива.

Слова старой пословицы эхом отзовались в его сознании:

«Не зови демона в дом свой — ни свет, ни молитва не смоют его тень».

Пусть они и находились среди людей, их природа была предательски чуждой. Он знал, что все это — обман, иллюзия, завуалированная под заботу и теплые улыбки, которые быстро обернутся ненавистью, стоит лишь правде показаться на свет.

Дверь таверны распахнулась, и зал наполнился неприятным лязгом. Все головы разом повернулись к входу, где, словно воплощение ночи, стояла женщина в черной броне. Сквозь узкую прорезь ее шлема виднелись голубые глаза, словно ограненный лед, — в них таилась беспощадность. С каждым ее шагом казалось, что воздух вокруг сгущался, а тени становились плотнее.

Дьяволица.

Глаза Норта широко распахнулись. Он узнал ее — эти глаза невозможно забыть. Генерал Светлого Владыки, чье присутствие он помнил с того злополучного ритуала. Адреналин оглушительно пульсировал в висках, тело застыло, подчиняясь парализующему ужасу. Юноша не мог отвести взгляд от ее фигуры.

Лиана, занятая своими обязанностями, обратила внимание на то, как ее коллеги и посетители настороженно следят за загадочной гостьей. Не понимая всей глубины угрозы, она пробормотала извинения и направилась к Генералу. На ее лице сияла вежливая улыбка.

— Добрый вечер, мадам. Чем я могу вам помочь?

— Прошу прощения. — В следующее мгновение темная броня, ранее закрывавшая гостью, рассеялась тьмой, и открылась взгляду молодая женщина с властной осанкой. Ее веснушки и мягкий овал лица не сочетались с суровой, почти давящей аурой. Одеяние было строгим, почти мужским: черные свободные штаны, заправленная внутрь рубаха, крепко застегнутый пояс и высокие сапоги. — Мне нужно немного пива и еды.

Разносчица кивнула, сохраняя на лице вежливое выражение, но едва развернулась, как ее улыбка померкла. Под профессиональной маской все же проскальзывала тревога, заметная в напряженной линии плеч.

Тревожный взгляд следил за сестрой. Нортону необходимо было ее предупредить, и он с замиранием сердца ждал, когда девушка закончит принимать заказ у дальнего столика.

«Неужели она пришла за нами?» — мелькнула мысль, но он сразу же отогнал ее прочь.

Женщина сделала обычный заказ, ничем не выдала себя. Главное — сохранять спокойствие. Она не узнает их, ведь сейчас они в человеческих обличиях.

Иви просто сидела за столом, не проявляя ни малейшего интереса к окружению, словно ее целью был лишь заказ.

Марианна наконец подошла к Норту, стараясь не привлекать к себе внимания:

— Ты тоже ее заметил?

— Тш, — Нортон повернулся спиной к залу и сделал вид, что протирает полки с вином. Его голос опустился до едва слышного шепота. — Это Генерал Владыки. Она была на том ритуале…

Губы юной демоницы непроизвольно дрогнули.

— Что нам делать?...

— Ничего. Просто надеяться, что нас не узнают, — парень звучал раздраженно, начиная тщательно вытирать стойку. Избегая прямого взгляда в сторону Генерала, Норт старался держать голову опущенной. Но черт возьми, он чувствовал, что его лицо буквально кричало, что он — Гемоку.

К столу Генерала бесшумно подлетела Лиана, ее косичка мягко откинулась на спину, рюши черного платья изящно заколыхались от быстрого шага. Девушка поставила перед гостьей кружку и блюдо с ароматной картошкой.

— Ваш заказ, мадам! — предательская дрожь все же проскочила в звонком голосе.

Быстро развернувшись, блондинка удалилась, на мгновение бросив удивленный взгляд на Норта. Ее светлые брови изогнулись, а глаза широко распахнулись, словно спрашивая: «Ну ты видел?!»

Не удержавшись, демон поспешно подошел к сестре и, наклонившись, прошептал:

— Она смотрит на нас. Как будто изучает.

Марианна украдкой посмотрела в сторону стола Иветты. Ее лицо стало еще более напряженным.

Гостья медленно и методично пережевывала пищу. Каждый ее жест был размерен, словно за всем, что она делала, скрывался некий непостижимый смысл. Время от времени девушка отрывала взгляд от своей тарелки и переводила его на Норта с Марианной, внимательно, даже пристально изучая их. Ее холодные глаза скользили по подросткам, будто она пыталась найти в их лицах что-то, что выдало бы их с потрохами.

Не упуская ничего вокруг, Иви окинула взглядом даже Лиану — ровно настолько, чтобы та почувствовала себя под ее пристальным вниманием. Разносчица продолжала работать, но ее движения стали рваными, спешными. Посетители один за другим покидали заведение. Пусть Иветта и была уважаемым генералом, но ее репутация дьяволицы была слишком очевидна для всех, чтобы рядом с ней кто-то чувствовал себя спокойно.

— Я пойду проверю, все ли в порядке с остальными посетителями, — Мари выдохнула, понимая, что нужно разбавить эту атмосферу.

Норт кивнул, стиснув руки в кулаки. Он понимал, что должен проявлять крайнюю осторожность, но каждое его движение было пропитано нервозностью.

На столе Генерал оставила несколько ксалир, прежде, чем Лиана подошла к столу. Дьяволица встала, ее взгляд задержался на разносчице, пока та убирала грязную посуду.

— Сдачи не надо, — бросила она холодно.

Приблизившись к стойке, словно безмолвный призрак, Иви охлаждала своим присутствием воздух. Она вытащила из кармана скомканный пергамент и развернув его, резко положила перед Нортом. Его взгляд невольно зацепился за грубо нарисованные портреты. Даже в этом нелепом изображении угадывались их лица — его и Марианны. Внутри что-то болезненно сжалось.

— Итак, — слова Иветты прорезали воздух. — Не встречались ли тебе эти лица раньше?

Она испепеляла его взглядом, выжидая, будто расставив капкан. Норт медленно поднял глаза, сдерживая рваное дыхание, пытаясь сохранить нарочитую невозмутимость.

Это была игра.

— Нет, не видел.

В напряженной тишине, прерываемой лишь еле слышным потрескиванием огня в камине, Генерал была немым приговором. Все в таверне замерли.

Лиана чувствовала, как напряжение в воздухе сгущалось, становясь почти осязаемым. Она не знала, что происходит, но сердце подсказывало — что-то всерьез пошло не так. Ее взгляд остановился на Норте. От нее не скрыть эти мимолетные тени в его глазах, едва заметную дрожь в движениях. Разносчица знала парня достаточно, чтобы читать его между строк.

— Извините, мадам. Если вас не устроило наше обслуживание, вы можете поговорить с управляющим и задать ему все интересующие вас вопросы. — Девушка поставила руки в боки, пытаясь защитить коллегу, но украдкой опустила взгляд на пергамент, бледнея.

— Вы осознаете, что наем этих личностей в ваше заведение может оказаться крайне неуместным? — холодно бросила Иветта, и прежде чем сотрудница успела что-то ответить, в зал ворвался обеспокоенный управляющий.

— В чем дело?!

— Я здесь по делу. Эти двое, — она указала на Нортона и Марианну, — подлежат немедленному аресту. Им будет лучше не сопротивляться.

Строгий мужчина замер, потрясенный внезапной угрозой. Его взгляд растерянно метался между суровым лицом Генерала и встревоженными лицами демонов. Он знал этих детей — трудолюбивых, спокойных, немного отрешенных от мира. Мысль о том, что они могли скрывать что-то ужасное, казалась нелепой, почти абсурдной. С усилием подавив собственное сомнение, он медленно кивнул, как бы признавая неизбежность происходящего.

Пальцы дьяволицы медленно поддели край кожаного свертка в кармане, осторожно раскрывая его, слой за слоем. Под коричневой кожей виднелся сложенный пергамент, и когда она его раскрыла, тот издал тихий шорох. Иветта плавным движением развернула его к собравшимся. На желтоватой поверхности бумаги четко выделялся герб и печать Светлого Владыки Валоры.

— Вот указ короля, — объявила она. — Эти демонические аристократы уже два месяца в розыске за тяжкие преступления против короны. Они скрывались здесь, под вашей крышей. К счастью, неравнодушные люди с радостью рассказали о новоприбывших в этот город.

По залу прокатился низкий ропот. Оставшиеся гости, ничего не подозревавшие до этого момента, шептались друг с другом и переглядывались:

— Это те самые? Которых искали?

— Они все это время были рядом с нами…

— Мы ели похлебку демонов…

Норт, осознавая безысходность своего положения, глубоко вздохнул и, обратившись с извинениями к управляющему и Лиане, попытался сгладить ситуацию.

— Прошу прощения за все неприятности, — глухо произнес он. — Мы не хотели причинять вам лишние беды.

Марианна робко шагнула вперед и остановилась. Ее ноги приросли к полу, отказываясь двигаться дальше. Еще миг назад они обсуждали обычные, мирные вещи — и теперь снова бежать? Пульс оглушительно зашумел в ушах.

— Беги! — крик брата пронзил ее сознание. Нортон толкнул ее с неожиданной силой, и Мари наконец сорвалась с места.

Из лба Норта начали пробиваться два длинных черных рога, изгибаясь в зловещие дуги. Третий, меньшего размера, появился последним. Клыки демона вытянулись, став острыми и беспощадными. Кожа поблекла. Уши удлинились, обретая неестественную утонченность, янтарно-красные радужки вспыхнули. Свет в его глазах то разгорался, то мерк, танцуя языками пламени.

Так горела его ненависть.

Из-под одежды выскользнул гладкий черный хвост. С каждым вздохом тело Норта менялось, становилось все менее человеческим. Что-то было в нем такое, что не позволяло отвести взгляд, словно за этой тьмой скрывалась глубина, обещающая нечто большее — то ли избавление, то ли окончательную погибель. Это было притяжение, которому невозможно было противостоять, завораживающее и ужасающее одновременно. Трепет.

В это время Генерал стояла неподвижно. Воздух вокруг нее задрожал. Мгла сгустилась у ног, поднимаясь волнами, постепенно обволакивая ее тело. Броня формировалась слой за слоем. Плотные пластины охватили воинственный силуэт, сливаясь воедино с кожей, распространяясь острыми углами на суставах. В руке дьяволицы вспыхнула тьма — и на свет родился меч.

Что-то на мгновение блеснуло в полумраке таверны. Внезапный свист разорвал воздух. Едва успев увернуться, взгляд Мессии уловил лезвие на конце хвоста демоницы — острый треугольник, искусно закрепленный и готовый в любой момент рассечь сонную артерию. Нортон напитал свою руку Мглой. Она струилась сквозь него, просачивалась через кожу. Энергия бурлила внутри, подчиняясь его воле, пока он не придал ей форму клинка.

Демоница, заметив, что враг скопировал ее технику, яростно ударила хвостом по деревянному полу. Щепки с треском разлетелись во все стороны. С уст сорвался утробный рык. Она двигалась быстро, резко, начав свой танец смерти.

Клинки из тьмы, скрестившись, издали гул, что эхом разнесся по таверне. Незримые волны энергии сотрясли воздух, с грохотом отодвигая ближайшие столики. Напряжение сдавило пространство. Иветта знала, что не может позволить Мессии победить, даже если он был их надеждой.

Норт уже не был тем, кем был раньше. Перед ней больше не стоял маленький заплаканный мальчик, отчаянно цепляющийся за жизнь. Его огненные глаза несли в себе саму смерть, и в этот момент Генерал могла поклясться, что впервые в жизни она ощутила страх перед кем-то. По ее коже побежали мурашки. Мессия больше не был тем, кого нужно было жалеть и защищать. Теперь он стал воплощением того, чего следовало бояться.

Готовая сражаться до конца, до последнего вздоха, Иви не оставляла ни шанса своему врагу. Никогда она не подводила своего Владыку, и еще не было того противника, который заставил бы ее познать поражение. Ее клинок на хвосте исполнял безумные пируэты, отвлекая Норта и оставляя на его коже болезненные царапины. Его владение мечом было отточено, но внимательный взгляд Генерала подмечал все слабости. Иветта уклонилась от очередного удара. Нортону не хватало опыта и уверенности, но если это был его первый настоящий бой — он держался весьма достойно. Следующая атака Мессии оказалась более быстрой — его клинок сорвал с нее шлем, оставляя демоницу уязвимой.

«Как там Мари? Успела ли сбежать?» — Нортон не отступал ни на шаг.

Он быстро вытер мокрый лоб, но тут же был вынужден опуститься в полусогнутых коленях. Клинок Иви просвистел прямо над ним, срезая несколько прядей и вызывая новую волну энергии. Стулья и столы уперлись в стены «Старого Грома», ломаясь под напором сражения. Оставшиеся несколько зевак спрятались по углам, затыкая уши от гулких звуков схватки. Макушки Лианы и управляющего боязно выглядывали из-за стойки. Таверна была пропитана страхом.

Против Мессии были два клинка, сама генерал короля. Ему следует быть более осмотрительным. Иветта славилась своим дурным характером и тем, что творила на поле боя. Она никогда не играла по правилам, и он ожидал от нее любого подвоха.

Действительно, глаза Генерала кого-то искали в таверне. У каждого есть свои слабости, ведь даже самый сильный воитель падет на колени, если ты приставишь клинок к горлу его дочери. Прежде чем нападать, она оценивала ситуацию, изучала поведение. Несколько мгновений могут сказать многое. Ее внимание обратилось на Лиану.

То, что нужно.

Перепрыгнув через Мессию, Иви сменила свою траекторию с нечеловеческой грацией. Демон не сразу понял, что происходит, опешив и отступив назад. Она двигалась так легко, словно парила в воздухе, а не передвигалась на своих двоих. Нортону приходилось прилагать дополнительные усилия, чтобы поспевать за ней.

Генерал проскользнула под стойку и через мгновение выволокла Лиану за шиворот. Ее хвост с острым лезвием был у самой шеи блондинки, а сильные руки болезненно впились в девичьи плечи.

— О, посмотрите на это, — голос Генерала был холодным, ее зрачки сузились. — Кажется, мы достигли точки невозврата. Теперь, Гемоку младший, время для твоего выбора. Убери свое оружие, иначе я перережу ей глотку.

На лбу Норта запульсировала вена. До этого смертоносный взгляд сменился на смесь гнева и отчаяния. Он понимал, что на кону слишком многое, и не решался рисковать. Его руки тряслись, когда он медленно начал опускать меч.

Перед ним стояла Лиана — вся дрожащая, ее кожа с каждым мгновением становилась все бледнее. Блондинка, полная ужаса, скользнула взглядом по грязной стойке, которую только что покинула. Зеленые глаза отчаянно переместились на демона, страх переполнял ее так, что она почти не чувствовала, как острие оставляло маленький порез. Алая кровь потекла по коже. Маленький клинок прижался сильнее, и девушка все же вскрикнула. Несколько слез покатились по щекам, падая на одежду и впитываясь в ткань.

С рыком Нортон отпустил клинок, который беззвучно растворился в воздухе. Он не мог позволить погибнуть тем, кто приютил его, тем, кто дал ему понять, что такое дружба, любовь и забота.

Чертовка знала, куда бить, и делала это безжалостно.

— Теперь, чтобы избежать дальнейших неприятностей, будет лучше, если ты и твоя сестра сразу же последуете за мной. Если вы попытаетесь сопротивляться или убежать, последствия будут гораздо хуже.

Подтверждая свои слова, Иветта скользнула лезвием вниз, разрезая черное платье Лианы и оставляя ее полуобнаженной. Светловолосая зажмурилась, срываясь на плач. До этого бледное лицо покраснело от унижения. Генерал прищурилась, будто испытывая Норта, и когтистыми пальцами впилась в щеки девушки, заставив ее истерически завизжать.

— Я сдаюсь, — прохрипел Мессия. Ему хотелось плюнуть в лицо самодовольной демонице.

Иви бросила Лиану на пол, и Норт, не теряя ни мгновения, бросился к ней. Его руки тянулись к девушке, желая защитить ее. Ему хотелось утешить ее, бесконечно просить прощения. Придя в «Старый Гром», он меньше всего хотел подвергать опасности новых друзей.

Но прежде чем он успел сделать хоть что-то, Генерал бесшумно подошла к своей жертве. Ее рука железной хваткой обвилась сзади вокруг шеи демона и тряхнула с такой силой, что его дыхание перехватило. Ее ледяные глаза сверлили его, будто пытались проникнуть в самую глубину души и вытащить оттуда все секреты. В ее сознании вспыхнули темные символы, откликнувшись на ее прикосновение.

— На твоем теле печать возрождения. Оно искусственное… Что ты с ним сделал? Кто твой союзник? — Иви рывком заставила парня повернуться к ней лицом.

Норт не сдержался — его глаза полыхали ненавистью, и, набрав полный рот слюны, он плюнул прямо в лоб Генералу.

— Катись под юбку своего Владыки.

Иветта застыла, ошеломленная его дерзостью, ее лицо исказилось от брезгливости. В этот момент Норт, воспользовавшись замешательством противника, мгновенно создал кинжал. Или, может быть, он все это время скрывал его в руке? Этого Иви не успела увидеть, лишь строила догадки, когда кинжал вонзился в ее сердце, проникая сквозь броню.

Ее пальцы судорожно пытались вытянуть клинок, но он, излучая зловещее проклятие, слился с ее плотью. Черная кровь начала струиться из открытой раны, растекаясь по полу и пачкая ее собственные руки.

Генерал рухнула на пол.

Быстро шагая к стойке, Норт рывком вытянул полотенце, небрежно оставленное после протирания полок. Развернув ткань, он немедля наклонился к Лиане и закрыл ее обнаженную грудь. Девушка медленно убрала руки, которыми до этого прикрывала свою наготу, и позволила полотенцу заменить их.

— Прости, — только и смог выдавить демон, его голос застрял где-то глубоко в горле.

Понимая, что время поджимает, он быстро направился к выходу. Нужно найти Мари. Полагаясь на свои инстинкты, что никогда его не подводили, он стремительно приближался к загону. Свет Селены пробивался сквозь плотные облака, едва освещая его путь, отбрасывая тусклые тени на землю. Лицо Мессии было напряжено, когда он подошел к стойлу и заметил сестру, спрятавшуюся за стогом сена. Ее глаза блестели от страха, а волосы растрепались, превращая девушку в домовенка.

— Мы должны уходить. — Он подхватил сестру за руку, ее ладонь была холодной.

— Норт! Что произошло? Ты ранен? — Ее глаза распахнулись от ужаса, когда она увидела черную кровь на руках брата.

— Я сражался, и она почти меня поймала. Кровь не моя. Стража скоро будет здесь, поэтому нужно уходить немедленно.

— Надо забрать наши вещи! Подсади меня в окно, — остановила его Марианна.

Брат нервно кивнул, и они оба рванули в сторону здания. Норт быстро подбежал к нужной стене, опускаясь на одно колено. Сцепив руки он подставил их так, чтобы Мари могла залезть.

Шагнув на руки брата и, опираясь на его плечо, девушка начала карабкаться вверх. Ее пальцы цеплялись за выступы на стене и оконную раму. Она подтягивалась, стараясь быть как можно более тихой. Норт поддержал ее Мглой, помогая сохранять равновесие, пока она искала ногой опору. С перемещением предметов у него были проблемы, поэтому он не решался полностью полагаться на магию, не желая навредить Марианне.

Преодолев первую сложность, Мари ухватилась за подоконник, закидывая на него ногу. Демонесса забалансировала, прежде чем наконец забралась внутрь.

— Будь осторожна, — прошептал Норт снизу, стараясь следить за окружающей обстановкой.

Девушка, сжавшись в клубок, осторожно протиснулась в их комнату. Судорожно оглядевшись, она бросилась к сундуку и достав сумку, начала лихорадочно закидывать в нее вещи. Ее руки дрожали, пальцы торопливо вытаскивали одежду, пледы и прочие мелочи, которые могли пригодиться. Она не разбирала, что хватала — главное, чтобы это помогло им выжить.

Пара недоеденных ломтей хлеба полетела следом, вместе с флягой воды и разными мелкими принадлежностями, которыми они успели обжиться за эти месяцы. Вещи громоздились в сумке, она старалась запихнуть как можно больше, понимая, что другого шанса у них не будет.

Вернулась она тем же путем, осторожно пробираясь вниз, цепляясь за выступы и местами надрывая рабочую форму. Марианна спустилась на землю.

— Я унесла все, что смогла…

— Отлично.

Норт обернулся к стойлу, где ждал их Ноктус. Это был их единственный шанс на спасение.

— Садись, — приказал он, указывая на животное. — Нужно отъехать как можно дальше, пока не найдем место, где сможем скрыться.

Демоны ловко уселись в седло, будто с детства были приучены к верховой езде. Таверна научила их действовать слаженно, каждый знал свое место и не мешал другому. Норт уверенно взял поводья, и Ноктус, словно уловив их тревогу, сорвался с места. Копыта громко застучали по твердой земле. Мари обвила брата руками, прижимаясь крепче, стараясь не оглядываться на город, что остался за их спинами.

— Я не уверен, последует ли за нами стража. Если нас схватят и будут задавать вопросы, отвечай уклончиво, — предупредил Нортон, постепенно возвращая себе человеческий облик.

✧✧✧

В таверне «Старый Гром» управляющий разогнал оставшихся посетителей и зевак. Кто-то уже вызвал стражу, которая, узнав о происшествии с Генералом, поспешила осмотреть ее тело.

— Она жива, — сообщил один из стражников, проверяя пульс демоницы. — Просто без сознания. Демонов не так просто убить.

— Нужно доложить Владыке, — сказал другой стражник, обеспокоенно метаясь вокруг Иветты. — Я немедленно отправлю гонца к нему. Если вылететь на драконе сейчас, король прибудет утром.

— Выполняй. Эй, кто-нибудь, помогите перенести Генерала Иветту к лекарю, — скомандовал главнокомандующий, здоровый мужик с суровым видом.

Уложив женщину на носилки, стража поспешно унесла ее.

— С допросом к вам подойдут позже. Если попробуете сбежать — считайте, что подписали себе приговор, — сухо произнес главнокомандующий строгому мужчине.

Удалившись, он оставил его в полном шоке. Тот, оглядев разрушенную в ходе бойни мебель, тяжело вздохнул.

— Лиана, милая, ты тут? — заглянув под стойку, мужчина протянул ей руку. — Не беспокойся, демонов тут нет. Только мы. Дай мне осмотреть твои раны.

Девушка подняла на хозяина заплаканные глаза. Осторожно, с усилием, приподнялась на ноги. На шее алела засохшая струйка крови, тонкой чертой тянувшаяся по бледной коже. Колени, ушибленные при падении, наливались синевой.

— Я… я… в… в порядке… — Прикрываясь полотенцем, она села на один из целых стульев.

Мужчина взял бутылку вина, откупорил ее, сначала приложился к горлышку, а затем обработав руки и чистую тряпку, начал обтирать раны разносчицы. Его глаза были круглыми, как две ксалиры.

— Не могла подумать, что Норт и Мари… — Лиана сморщилась от пекучей боли.

— Теперь конец моей таверне. Как бы на костер не пустили… — тихо сказал хозяин таверны, отпив еще вина и затем протянув бутылку Лиане.

Взяв ее свободной рукой, Лиана прижала горлышко к губам и отпила добрую половину содержимого.

— Нортон спас меня. Генерал Владыки просто сумасбродная женщина. Хотя она ведь тоже демон. Но по Мари и Норту я бы никогда не подумала… Они были так милы… — горько бормоча, Лиана хотела снова отпить вина, но хозяин отобрал бутылку, допил сам и сел рядом на другой стул с оторванной спинкой.

— Да-а-а…

Гонец, оседлавший алого дракона, стремительно снизился и, описав в воздухе плавную дугу, опустился на пустынную площадь пред дворцом. Над столицей властвовала ночь; улицы погрузились в тишину, нарушаемую лишь редким звуком шагов и шелестом ветра в узких переулках. Несколько стражников, отяжеленные дремотой, встрепенулись и с опаской наблюдали за внезапным приземлением. Немногочисленные прохожие, застигнутые врасплох, исчезли в тени домов. Исполинский ящер повернул голову, водя янтарным глазом по темным фасадам. В этих краях такие твари являлись нечасто. Их появление сулило перемены.

— Расступись! — рявкнул гонец, спрыгивая с ящера и со всех ног мчась ко дворцу. Стражники переглянулись, но немедленно открыли ворота, пропуская его внутрь.

Над спящим городом возвышался светлый дворец. Острые шпили его башен терялись во тьме, словно пронзая небо. Массивные ворота, украшенные гербом королевства — золотой короной в обрамлении трех пар расправленных ангельских крыльев. Попав внутрь, гонец торопливо зашагал по длинному коридору. Он знал, что каждое мгновение дорого, и потому не позволял себе ни малейшей заминки. Добравшись до широкой лестницы, что вела к тронному залу, мужчина почти взлетел по каменным ступеням, чувствуя, как в груди тяжело и гулко стучит сердце. У массивных дверей его встретили два стражника. Лица их были суровы, но, узнав гонца, они молча кивнули и впустили его.

Гонец вбежал в зал, где, несмотря на поздний час, король еще бодрствовал. Он восседал на троне, погруженный в молчаливые раздумья. Когда Владыка поднял голову, светлые пряди, прежде приглаженные, упали на лоб. Под глазами темнели глубокие синяки, и лицо его, изможденное бессонными ночами, казалось старше своих лет. Гонец остановился, тяжело дыша, и с почтением склонился в поклоне.

— Ваше Величество, важные вести. Генерал Иветта была ранена в Варлуме, но…

— Варлум? Как ее туда занесло? — Король перебил мужчину и сдвинул брови. — Продолжай.

— Сейчас я не знаю о ее состоянии, но мне было велено доставить Вас к ней.

— Ты летел на драконе?

Король окликнул ближайшего слугу и попросил его собрать вещи в дорогу, а так же позвать оруженосца.

— Да, Ваша Светлость. Происшествие случилось поздно вечером.

— С кем она сражалась? — продолжал задавать вопросы Миран, попутно идя к своим покоям.

— С демонами. Кажется, это были сбежавшие аристократы. Они использовали облик людей и работали в местной таверне, — сообщил гонец и, запнувшись у покоев, спросил, — Мне подождать за дверью, Ваше Величество?

— Нет. Заходи. Продолжай свой доклад. Кто умудрился ранить моего генерала? Как выглядит рана?

Оруженосец, влетевший в покои сразу вслед за гонцом, с особой аккуратностью принялся готовить короля к дороге. Зайдя за ширму, он ловко накинул на Мирана кольчужную рубашку, затем одну за другой стал закреплять части брони, внимательно следя за тем, чтобы ничто не стесняло движений. Король оставался недвижим, но взгляд его был устремлен вперед, туда, где в мыслях его неотступно пребывала любимая, но сраженная женщина.

— Слушаюсь… — Гонец неловко зашел следом — Генерала ранил Мессия. Когда мы пришли, она была в луже крови, но сама рана уже почти затянулась. На ее груди след… — мужчина запнулся, не зная, как сказать об этом.

— Какой след? — настороженно спросил Миран из-за ширмы.

— Мы еще не уверены…

— Говори как есть.

Закрепляя шлем на голове короля, юноша проверял каждую пряжку. Золотистая отделка шлема придавала Мирану благородный вид, а выгравированные крылья служили символом защиты и покровительства. Наличник полностью скрывал лицо, оставляя лишь узкие прорези для глаз.

— След проклятия. Какого именно мы не знаем. Лучше показать это опытным магам и лекарям.

— Ясно. Выдвигаемся сейчас же.

Когда облачение завершилось, король в светлых доспехах и белом плаще вышел на площадь в компании уставшего гонца. Слуги быстро унесли сумки и снаряжение к дракону. На спине зверя располагались сиденья в два ряда по три места. Его чешуя мерцала рубиновыми оттенками в свете уличных факелов. Крылья были покрыты прочной мембраной, которая в свете Селены казалась почти прозрачной. Виднелась тонкая сеть сосудов и мощные мышцы, приводящие крылья в движение.

— Ваше Величество, — к Владыке выбежал один из советников в сопровождении охраны, — стоит подготовить свиту! Это слишком опасно без надлежащего сопровождения!

— Нет времени. — резко оборвал его Миран.

— Но Ваше Величество! Пусть с вами будут хотя бы эти люди!

— Они могут следовать за мной, если смогут поспеть.

Советник замер, пытаясь возразить, но король уже направлялся к дракону, не желая терять ни мгновения. Он растерянно оглянулся на охрану и жестом поторопил их. Ящер издал глубокий рев, эхом прокатившийся по пустынной площади. Миран поднялся на спину дракона, а за ним торопливо последовали несколько охранников, готовых сопровождать своего короля.

— В путь! — командовал Владыка, и дракон мощно взмахнул крыльями, поднимаясь в воздух.

Утром путники прибыли в Варлум. Туман стелился по улицам, словно мягкий шифон, наполняя воздух сыростью. Город встречал тяжелым запахом земли и затхлого камня, проникающим с каждым вдохом. Ноги рыцарей, обутых в тяжелые кожаные сапоги, с глухим шлепаньем разбрызгивали лужи, оставляя следы на мостовой. Люди расступались перед королем и его сопровождением, спешно перешептывались и оглядывались, большинство кланялись, низко склоняя головы. Впереди почти бежал гонец, Владыка торопил его, и мужчина тяжело дышал, едва переставляя ноги.

Вскоре показался дом лекаря — небольшой, увитый сухими лозами, он выглядел одиноко и чуть заброшено. Рядом с ним теснился маленький сад, обнесенный некрашеными кольями. Из окна, едва различимого за поблекшими стеклами, струился застенчивый свет.

— Это здесь. — Гонец торопливо подошел к двери.

— Ждите меня тут. — Не выдержав ни мгновения промедления, Миран оттолкнул несчастного грубым движением и первым влетел в дом.

В комнате отдыхала Иветта. Медленно, почти бережно, Владыка приподнял забрало, стараясь не потревожить покой дьяволицы. Пальцы без лишней спешки нащупали крепления; Миран ослабил ремешки, и шлем с тяжелым звуком опустился на пол. Он не обратил на это внимания. Сделав шаг вперед, король всмотрелся в ее лицо — она дышала.

Тихо, сдержанно, будто не желая спугнуть облегчения, он выдохнул. Затем опустился на колени. Латная перчатка коснулась ладони Иви с удивительной нежностью.

Иви пробудилась от глубокого сна. Ее взгляд был немного рассеянным, но постепенно фокусировался на знакомом лице. Она увидела Мирана — его усталое, твердое выражение лица, серые глаза, полные беспокойства, все тот же нос с горбинкой, высокие скулы, светлые небрежные брови. Тело его было стройным. Казалось, что король вот-вот сломается под тяжестью собственных лат.

Она смотрела на него, как смотрят на чудо: боясь, что все исчезнет, стоит моргнуть. Еще совсем недавно, когда веки смыкались, а сердце замедляло свой бег, Иветте казалось, что она уходит навсегда — без права взглянуть на него еще хоть раз. Но он был здесь. Он пришел. И это было выше всяких слов. Почти детская улыбка скользнула по ее губам.

— Я знала, что ты придешь... Прости, я не справилась с твоим поручением.

— Нет, ты справилась. Ты жива. Это самое главное.

Сердце Мирана наполнилось теплом. Осторожно, почти не касаясь, он провел пальцами по ее ладони. Девушка вздрогнула — легкое щекотание и холод металла вызвали неприятные ощущения, и она непроизвольно отдернула руку. Несмотря на слабость, во взгляде Иви оставалась прежняя сила. Та самая решимость, что всегда притягивала короля. Он смотрел на нее с тем же восхищением, что и прежде. Он знал, как она умеет держаться, как поднимается после падения, не прося помощи. И, может быть, больше всего он любил в ней именно это.

Иветта была той, с которой не нужно было выбирать слов, нести лишние объяснения. Она молча шла рядом, как солдат, терпеливая и выносливая. Удивительно, насколько это стало удобным для Мирана. Он медленно сжал ее пальцы, как будто утверждая свое право на эту хрупкую ладонь. В этом движении чувствовалась не только забота, но и нечто упрямое.

— Это был Мессия. Я почти поймала его. Думала, что справлюсь…

— Ничего. Все в порядке. Я бы не простил себе, если бы моя почетная генерал погибла так нелепо.

— Я должна закончить начатое, иначе нам всем конец, — Иви вдруг приподнялась на локтях. — Дай мне армию, прикажи развесить повеления везде, пусть каждый город знает! Нельзя ждать, когда ангел снова появится. Мы до сих пор не знаем, как победить Мессию!

Вскочив на ноги, Иви скорчилась от боли, и решимость, горевшая в ее голосе, будто распалась на куски. Мучимая страданием, она сорвала с рубахи несколько пуговиц и взглянула на темное пятно на груди. От него во все стороны расходились пульсирующие черные сосуды. Увидев это, мужчина наклонился ближе, застыв в странной позе.

Тело демоницы затряслось мелкой дрожью. Кожа покрылась липкой испариной, дыхание стало прерывистым. Она чувствовала, как нечто чужеродное разрастается внутри, ползает под кожей, пульсирует в унисон с ее сердцем. Проклятие охватывало изнутри, обжигало каждый нерв. В отчаянии Иветта попыталась сорвать пятно руками, но жгучая боль становилась только сильнее.

— Что это за чертовщина?! — ее голос сорвался на крик.

— Стой! Стой, Иви! — Миран поднялся на ноги и схватил ее в крепкие объятия, стараясь успокоить. — Успокойся, прошу тебя…

— Что со мной?!

— Это проклятие. Мы еще не знаем, какое именно, но я клянусь, что подниму все королевство вверх дном, чтобы найти способ спасти тебя.

— Но я должна сражаться! — ее ноги подломились, и она медленно опустилась на пол. — Я не могу больше быть полезной. Если я не справлюсь, что будет с другими демонами? Что будет с нашим миром?

Веснушки на лице дьяволицы, обычно такие яркие и живые, теперь казались едва заметными на фоне покрасневшей кожи. В глазах стояли слезы Она сжала руки в кулаки и прижала их к груди, будто хотела удержать в себе боль Слезы предательски покатились по щекам, оставляя за собой мокрые дорожки.

— Не говори так, Иви, — Миран опустился следом, прижимая ее к себе. — Мы найдем способ справиться с этим. Ты сильнее, чем думаешь. И даже если это кажется невозможным, мы все равно будем бороться.

Но то, что он увидел, пробудило в нем страх. В глубине души зарождалось сомнение, и, как бы он ни старался, оно не покидало его. А если она умрет? Ему хотелось расплакаться рядом с ней, позволить слезам унести собственные тревоги. Но он не мог. Он должен был быть для нее опорой, защитой, тем, кто выстоит, даже если рухнет весь мир. Ему казалось, что каждая женщина нуждается в любви и принятии, особенно такая, как Иви. Миран не сомневался, что без него она бы не справилась.

Всхлипы прервал скрип двери, когда старый знахарь, облаченный в изношенную мантию, осторожно вошел внутрь. За ним следовала пожилая женщина, одетая в темные одежды с алой вышивкой. Она держала в руках старинный посох с красным камнем на верхушке, украшенный древними рунами у основания.

Знахарь немного неловко кашлянул и, стараясь скрыть смущение, произнес:

— Прошу прощения за тревогу. Позвольте мне осмотреть ваше ранение.

Подскочив одновременно, они отпрянули друг от друга, будто злейшие враги. Торопливо вытерев слезы, демоница с трудом опустилась на кровать. Старики подошли ближе, внимательно изучая рану. Их сухие, крючковатые пальцы скользнули по коже, едва касаясь воспаленного участка, надавливая на темное пятно и окружающие его сосуды. Иви поморщилась, но промолчала, стиснув зубы. Старики переглянулись. Их лица оставались по-прежнему бесстрастными.

— Полегче с моим генералом. — шикнул Миран, недовольно сверля взглядом лекаря. — Хватит молчать. Что это за проклятие? И кто это с тобой, старик?

— Грета владеет знаниями древней магии, — нервно пояснил знахарь, — и занимается... подобного рода делами. — Старик умолчал, что Грета была ведьмой, дабы уберечь подругу от жестокого короля. — Но мы еще не уверены, что это.

Внимание женщины полностью поглотило проклятие. Она вновь осторожно прикоснулась к ране Иветты, на этот раз посохом, и провела несколько ритуальных жестов, произнося тихие заклинания. Посох медленно двигался над раной, испуская слабое алое свечение.

Наступило тягостное молчание,

— Мы завершили осмотр и, к сожалению, это не простое проклятие, — женщина, наконец, прервала мучительную тишину. — Это очень древняя магия. Мы не можем точно определить, какая именно. Однако, если это проклятие останется в ее теле, оно будет медленно и неумолимо разрушать его изнутри. Снять такое невозможно. — Грета печально покачала головой.

Иветта побледнела. Взгляд, медленно поднявшийся на Мирана, был стеклянным, как у человека, услышавшего нечто непоправимое.

— Значит, — тихо спросила она дрожащими губами, — способа избавиться от него нет?

— Мы будем искать пути к избавлению, но сначала нам нужно понять, как высвободить это проклятие. Это может быть опасно, — ответил лекарь.

— Мы немедля начнем исследования и обратимся к древним знаниям. — добавила Грета.

Казалось, что Владыка онемел. Ком застрял в его горле, будто кто-то сдавил ему шею. На мгновение он не видел и не слышал происходящего вокруг. Словно завороженный, он стоял рядом с Иветтой. Его руки под перчатками стали совсем холодными и липкими от пота.

— Нет! — Генерал резко села, тут же морщась от боли. — У нас нет времени на изучение. Пока мы тут торчим, время идет! Может, есть другой способ?

Старая ведьма замялась, но все же начала говорить:

— Есть. Но тебе нужно найти того, кто наложил проклятие, и заставить его снять или высвободить.

— Но это намного опаснее, Грета! Кто знает, что в голове у того, кто наложил такой ужас! — старик нахмурился, недовольный тем, что женщина сказала больше, чем следовало.

— Отлично! Так и сделаю. Миран! Собирай армию, — начала командовать Генерал под удивленные взгляды. — Заодно вытрясу из него всю душу.

— Иви, постой! Мы что-то придумаем! — Озадаченный Миран схватил ее за плечи и заглянул в глаза. — Одумайся! Куда ты пойдешь в таком состоянии?

— Именно поэтому ты дашь мне армию, — сухо ответила она, отталкивая от себя короля.

Иви злило, что он позволял так бесцеремонно прикасаться к ней на виду у всех, зная, к чему может привести такое поведение. Слухи и без того расползлись, как плесень. И даже если часть ее души втайне могла мечтать об этом, она не могла позволить, чтобы о ней так говорили. А Миран, хоть и пресекал подобные разговоры, все же не устранял их источник — собственную безответственность.

— Иви… — Мужчина расстроенно опустил руки. От уязвимой плачущей девушки в его руках не осталось и следа. Демоница снова превратилась в непробиваемого генерала.

Голова Мирана гудела. В последнее время он уже не понимал, за что ведет эту борьбу. За жизни людей? Но большая часть из них умирает с голоду. За демонов? Но они останутся в цепях. За Богов? Но те бессмертны и давно отвернулись от смертных. Его просто сотрут, как пыль. Он закрыл лицо руками, вцепился в волосы. Где же правда в этом мире? Есть ли она вообще?

Генерал робко взяла его за плечо. Король, оторванный от своих мрачных мыслей этим неожиданным проявлением нежности, поднял голову. Его взгляд встретился с виноватыми глазами Иви.

— Прошу, сделай это. Расклей повеления и дай указания… Ради меня.

— Я сделаю все, что смогу, — кисло ответил он.

— Ты сможешь. Я знаю.

Стараясь улыбнуться в ответ, он кивнул. Девушка, довольная собой, села на край грубо сколоченного стола и сложила руки на груди. Все еще находясь под впечатлением, Миран слегка неловко обратился к столь же растерянному знахарю:

— Принеси пергамент и перо.

Старик быстро исполнил его приказ и на столе перед Владыкой появился свиток пергамента, острое перо и чернила в изысканной чернильнице. Миран опустил взгляд на свои латные перчатки и тихо вздохнул. Он попытался снять их самостоятельно, но тяжелые ремешки и застежки усложняли задачу. Пальцы скользили по металлу, и он не мог найти способ ослабить крепления. Заметив его усилия, Иви осторожно взялась за застежки, ловко расстегивая их.

Освободившись, Миран нагнулся к столу и, взяв перо, начал писать, погруженный в свои мысли. Острие быстро скользило по поверхности пергамента, оставляя четкие и уверенные строки. Его почерк был утонченным, почти женским, каждая заглавная буква украшена элегантными завитками, придающими письму неповторимый шарм. Когда последние слова легли на желтоватую поверхность листа, король осторожно отложил перо.

— Этот указ тебе, Иви, — сказал он, передавая документ. Затем Миран передал второй документ знахарю. — Отнеси его гонцу. Пусть он отправится по городам и передаст его глашатаям.

Когда все дела были закончены и старики ушли, пара вновь осталась наедине. Каждый был погружен в свои собственные проблемы. Генерал ходила по комнате, короткими резкими шагами, придерживая руку на ноющей груди. Руки Мирана сжимали край столешницы, как будто это могло помочь ему трезво мыслить.

— Знаешь, я никогда не думала, что окажусь в такой ситуации. Мы боремся. Но что будет дальше? — завела разговор дьяволица.

Владыка отлип от стола и сделал несколько шагов к ней.

— Ты ведь знаешь, что я всегда буду рядом. Но… — он запнулся, будто взвешивая, стоит ли продолжать. — Как быть с тем, что между нами? С моей... светлой кровью? Это она мешает нам?

— Нет никакого «мы». Твоя кровь создана для правления. Твое место — на троне. А я... я всего лишь демон. Мое место — в твоей тени, — Иви нахмурилась. — Я останусь рядом, но ты должен понимать, что мы никогда не сможем быть вместе так, как хотелось бы.

— Тогда какой смысл бороться? — Владыка подошел к окну. — Если в итоге я не обрету своего счастья?

Туман начал медленно рассеиваться, Фебус пробивался сквозь оставшуюся дымку. Его лучи, ниспадая на волосы Мирана, заставляли их блестеть, словно те были сотканы из золота. Владыка на мгновение прищурился, когда свет ослепил его. Светило взмывало ярким диском, а края горзонта окрашивались в розовые оттенки, готовясь ко встрече с Игнисом, что следовал последним. На забор из кольев опустилась пара птиц, и они, не обращая внимания на мир вокруг, начали чистить друг другу перья.

— Смысл в том, чтобы жить. Чтобы не позволить этому миру разрушиться. Чтобы защитить тех, кто не может защитить себя, — уверенно изрекла Генерал.

— Но это не может запретить мне любить тебя, Иви, — обреченно выдыхая, король обернулся.

Тихо приблизившись, Иви осторожно провела пальцами по щеке Мирана, а затем прижалась лбом к его плечу.

— Я знаю…

Нортон долго колебался, не решаясь выбрать путь. Мысль о побеге казалась ему не более чем утопией — слишком многое вставало на пути, слишком остро ощущалась опасность за каждым поворотом. В сознании всплыл старый дом, полузабытая хижина в чаще леса, где некогда жил отшельник-знахарь. Раньше одно лишь воспоминание о том месте вызывало в нем тревогу. Но теперь, когда дорог к отступлению почти не осталось, эта мысль показалась ему едва ли не спасительной. В тех диких местах, куда редко ступала нога живого, никто не станет их искать, и быть может, именно там они обрящут ту краткую передышку, в которой так остро нуждались.

Скакать по лесной тропе в стремительном галопе оказалось делом трудным — корни, поваленные ветви и неровный склон вынуждали сбавлять ход. Марианна, усталая от долгого пути и потрясений, вскоре задремала, обвив руками талию Норта. Он осторожно придерживал ее ладони, боясь, как бы сестра не соскользнула.

Нортону даже стало чуть легче от мысли, что Иветта появилась лишь после таяния снегов. Если бы им пришлось бежать в разгар зимы, продираясь сквозь сугробы и метель, Мари не выдержала бы. Она была хрупка, словно стеклянная статуэтка, и путь, что стал бы испытанием даже для воина, оказался бы для нее невозможным.

Они родились в один день, но теперь Норт казался старшим. Его тело окрепло, в лице появилась твердость, и от прежнего сходства почти ничего не осталось. В Мари еще можно было различить общие с ним в детстве черты: маленький, ровный нос, предвещающий будущие изменения, и мягкие, чуть округлые щеки, на которых все еще держалась детская припухлость. Жизнь заставила демонессу рано повзрослеть, и все же, не знай человек всей ее истории, он бы не дал ей больше шестнадцати.

Как только демон отпустил поводья и позволил себе перевести дыхание, все вокруг словно затихло. Он слабо повел плечами — то ли от холода, то ли от нарастающего беспокойства. Нортон старался держаться ровно, но внутри него все сжималось, а когда они пересекли ручей, время будто остановилось. Пространство дрогнуло. Воздух стал вязким, деревья поблекли, напоминая плоские бумажные фигурки. Неожиданно Норта охватила головная боль и увлекла его в видение. Он резко остановил Ноктуса, вцепившись в поводья.

На ближайшем дереве ему вдруг почудились клочья мяса, будто только что сорванные с живого тела. С них капала кровь и оставляла темные полосы на коре. Нортон вздрогнул, мотнул головой и, прогнав наваждение, подстегнул целекру. Тот послушно, без малейшего усилия, перемахнул через ручей. От резкого движения Марианна содрогнулась, приоткрыла глаза и, вспомнив, где она, крепко вцепилась в рубаху брата.

— Норт? — Мари наконец полностью проснулась и огляделась вокруг.

— М? — демон не отрывал взгляд от дороги.

Мари притихла и прижалась к брату. Ей было легче от того, что он рядом. Снаружи Нортон оставался спокойным, но девушка слишком хорошо знала брата, чтобы поверить в это. Взгляд ее скользнул по его широкой спине и напряженным плечам. Норт всегда был тем, кто делал все, что мог, ради нее, ради других, забывая про себя. Но задумывался ли он когда-нибудь о собственных желаниях? Были ли у него мечты, которые он не смог исполнить?

— Куда мы едем?

— В ту... хижину, — Норт чуть оглянулся, пытаясь уловить реакцию сестры.

Он почувствовал ее дрожь спиной. Вспоминать о том, что случилось с Мари, не хотелось. Укол совести вонзился где-то в области его сердца.

— В ту… хижину?...

— Прости... Но это единственное место, где нас не будут искать. Они подумают, что мы избегаем его.

Тихий вздох вырвался из груди Марианны, когда она крепко перехватилась за плечи брата. Она знала, что другого выбора нет.

— Все будет хорошо, — прошептал демон, пытаясь придать уверенности и себе, и сестре. Его голос был спокоен, и на губах появилась слабая, едва заметная улыбка с очаровательными ямочками на щеках. — Обещаю.

Хижина была маленькой, с покосившимися стенами и крышей, укрытой мхом и ветками. Окна были крошечными, грязными, с деревянными ставнями. Рядом стоял старый сарай, едва держащийся на своем основании, его двери покосились, а доски были увиты диким виноградом. Страшно было представить, что они проспали тогда там целую ночь. Недалеко располагалась небольшая грядка, заросшая сорняками.

Плавно натянув поводья, демон притормозил Ноктуса, пока тот не остановился. Целекра слегка фыркнула. Нортон медленно провел рукой по шее животного, успокаивая, а затем спешился. Повернувшись к сестре, протянул ей руку, помогая спуститься. Они оба замерли, молча глядя на старый домик. Никто из них не решался первым сделать шаг вперед.

— Норт, ты правда думаешь, что это подходящее место? Тут... слишком жутко.

— Это лучше, чем ничего. Нам нужно немного передохнуть и подумать, что делать дальше.

Мари доверяла брату, и, собрав волю, первой подошла к дому. В памяти у нее всплыл давний эпизод. Она была еще ребенком. Тогда отец разорвал ее любимую игрушку-медвежонка. Все началось с пустяка. Она порвала платье, бегая по саду за Винсентом. Отец пришел в ярость. Наказание оказалось жестоким.

— Ты должна стать прилежной женой! — вопил он.

В тот день Норт не выдержал. Ему было всего восемь лет, но гнев захлестнул его. Он бросился на отца с кулаками, не думая ни о чем — ни о своей слабости, ни о разнице в росте, ни о том, что будет потом. Маленькие руки яростно колотили взрослого мужчину. Мари помнила, как Энгель тогда застыл. Лицо его изменилось, в нем смешались удивление и злость. А потом он молча схватил Норта за руку и с силой швырнул его на пол.

— Ты, маленький сучонок. Да как ты смеешь? — кричал отец.

Острые лакированные ботинки безжалостно били Норта по телу, удары приходились под ребра. Марианна до сих пор помнила этот звук — хруст ломающихся дестких костей и тяжелое дыхание брата, который изо всех сил старался не закричать. Она стояла рядом, словно прикованная, и не могла ни пошевелиться, ни помочь. А Нортон мог. Всегда мог, чего бы ему это ни стоило.

Энгель безустанно находил повод излить злобу, и Мари порой не понимала, зачем вообще появилась на свет. Иногда ей становилось завидно, когда она смотрела, как брат уходит на занятия с Лоренсом. Но тут же вспоминала, какой ценой ему это давалось. Отец ненавидел их обоих, но ее почти не трогал. Из нее лепили покорную дочь, будущую жену. Сломанная женщина никому не нужна. Всем подавай невинную, тихую, послушную. Теперь она это понимала. Любимый папенька превратился в того, кого не вспомнят даже в день кончины.

Той ночью Мари пробралась к брату. В руках она несла бинты и несколько книг — те самые, что тайком утащила из библиотеки, когда никто не видел. Она знала, какие ему нравятся. Старые истории, где добро борется со злом, где герои идут до конца, несмотря на страх и боль. Отец презирал такие истории и называл их глупыми выдумками, слащавыми сказками для праздных людей. Но им с Нортом они были дороги. Было в них что-то настоящее, что-то, что давало силы жить.

Теперь же вместо сказок ее ждала жизнь в доме собственного насильника, и одна только мысль об этом внушала отвращение.

Близнецы осторожно ступили в хижину знахаря. Первое, что бросилось в глаза — влажные стены, покрытые зеленой плесенью. Потолок обвили длинные клубки паутины. В доме стоял затхлый, почти невыносимый смрад. В центре комнаты лежало тело знахаря, разложившееся почти до состояния скелета. Влажный воздух и сырость ускорили процесс, и остатки плоти превратились в гнилую массу. Скелет был наполовину погружен в истлевшие тряпки, а остатки кожи местами покрылись грибковыми пятнами. Под телом темнело пятно крови, впитавшееся в деревянный пол.

Увидев это зрелище, Марианна отшатнулась, ее глаза метались по скелету, пытаясь осмыслить увиденное. Побледнев, она прикрыла рот рукой, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. Не выдержав, она развернулась и выбежала наружу, жадно вдыхая свежий воздух и пытаясь очистить легкие от запаха смерти.

Оставшись один, Нортон поморщился и натянул ворот рубахи на лицо, решительно ступая к останкам. Ему предстояло очистить хижину, чтобы здесь можно было оставаться.

Подойдя ближе, он начал тихо произносить заклинание, вытянув руки. Синее пламя вспыхнуло, охватывая только труп, грязь и плесень, не задевая ничего лишнего. Нортон сосредоточился, следя за каждым движением огня.

Все это время Мари восхищенно наблюдала за братом.

— Что это было? — глаза ее сияли.

— Считай это подарком от Сатаны, — хитро усмехнулся Норт.

Пламя постепенно утихло, оставив лишь тонкий слой сероватого пепла. Нортон стоял, оценивая результат своей работы. Затем глубоко вздохнул, убрав руки. Он повернулся к Мари, и коротко кивнул в свою сторону.

— Теперь можешь заходить, — его голос звучал уверенно, хотя взгляд еще немного задержался на центре комнаты.

Увидев результаты, Марианна принялась за более глубокую чистку.

— Норт, тут и правда много работы, — заявила она, начиная перебирать очищенные склянки и книги по полкам. — Этот угол полностью забит хламом!

— Я могу справиться сам. — Нортон попытался остановить сестру.

— Нет! Я хочу тебе помочь! — надув губы, девушка пихнула брата бедром и продолжила свое занятие.

Марианна нашла тряпку и щетку в углу, среди пыльных полок и поломанных досок. Тряпка была грязный и местами протертой до дыр. Щетка выглядела не лучше — ее щетина торчала в разные стороны, а деревянная ручка треснула от времени. Но, несмотря на свой вид они все еще могли исполнять свое назначение.

Покачав головой с легкой улыбкой, Нортон огляделся и заметил в углу метлу. Он взял ее и, не говоря ни слова, стал подметать рядом с сестрой, хотя мог бы легко справиться с помощью магии. Они убирали вместе не спеша. Обменивались словами, перебрасывались шутками, временами даже смеялись. В эти моменты обоим хотелось верить, что впереди, быть может, еще осталось место для чего-то хорошего.

Когда работа подошла к концу, Норт и Мари остановились и с удовлетворением посмотрели на то, что у них получилось.

— Мы справились, — изрек Нортон, оглядывая теперь пригодное для жизни помещение.

Потирая уставшие руки, Марианна лишь тихо хмыкнула.

Первые недели в хижине были наполнены физическим трудом и изнурительными заботами. Близнецы без устали очищали, перестраивали, убирали. Мари занималась хозяйством, собирала ягоды и готовила еду из местных растений. Норт же регулярно отправлялся в город за припасами. Его поездки были тщательно спланированы, чтобы не привлекать внимания. Демон старался выходить лишь тогда, когда улицы были безлюдны и ничто не вызывало подозрений.

✧✧✧

Марианна сидела у окна хижины, наблюдая, как дождь за окном усиливался, образуя меланхоличные полосы на стекле. Громадные облака, переполненные влагой, разверзлись над лесом. Огромные капли с глухим гулом начали обрушиваться на землю и ветхую крышу дома.

«Каждый день тут как прошлый, — думала она. — Все тянется ужасно медленно. Я знаю, Норт старается, как может, чтобы нас защитить, но видно, что он очень устал. Иногда я не понимаю, что страшнее — жить в этом мрачном месте или не знать, что будет потом. Он все время говорит, что у нас все получится, что вместе мы справимся… но я ведь вижу, как ему самому тяжело. Он держится ради нас, а я… просто стараюсь быть такой, какой он хочет меня видеть.»

Ее руки еще помнили каждое прикосновение к шероховатым поверхностям хижины. Кожа на ладонях была натерта, местами проступили красноватые пятна, кончики пальцев пощипывало. Регенерация у демонов шла быстро, куда быстрее, чем у обычных людей, но с каждым днем новые царапины и ссадины снова покрывали ее ладони. Мозоли только начинали проявляться, но она уже чувствовала их.

«Тут столько дел, что даже подумать ни о чем другом не успеваешь. Норту все труднее. Он почти не отдыхает, все время занят. Я боюсь, что у него не хватит сил, чтобы справляться за нас обоих. Мне бы так хотелось ему помочь… но что я могу? Все кажется бесполезным. Будто пытаемся потушить пожар, кидая в него палки.»

Глаза Марианны наполнились слезами и она не стала их сдерживать. Капли дождя с глухим шумом падали на листву, стекали по стволам, будто сама природа откликалась на боль юной демонессы. Вода струилась между ветвями, превращалась в тонкие ручейки и размывала землю, а Мари просто стояла и плакала, позволяя себе слабость. Дождь очищал землю, а слезы — ее саму.

Гром прокатился над лесом мощным, оглушающим звуком. Она боялась гроз. Марианна вздрогнула и сразу очнулась, вынырнув из собственных мыслей. Рефлекторно она сжала кулаки и почувствовала, как сердце застучало чаще, в такт гулу. Дышать стало труднее, дыхание сбилось, но девушка старалась взять себя в руки и не поддаться страху.

Заметив брата, возвращавшегося из города с тяжелой сумкой на плече, Мари выбежала из хижины с радостным возгласом. Она всегда так встречала его, но теперь старалась не показать, что только что плакала. Лицо девушки озарилось улыбкой. Подбежав к Норту, она замерла рядом.

Фигура Нортона казалась почти призрачной на фоне серого неба. Молнии вспыхивали где-то вдали, освещая его силуэт. Плащ промок насквозь и тяжело висел, цепляясь за ноги при каждом шаге. Капюшон не защищал от дождя, вода стекала по лицу, а мокрые пряди выскальзывали из-под ткани и липли к коже.

— Что удалось добыть? — голос сестры был полон надежды и любопытства.

— Я купил немного вяленого мяса и ткань для нового одеяла, — Нортон натянул капюшон плаща сильнее. — Заходи скорее в дом, а то промокнешь.

Подбежав к брату, Мари сразу взяла тяжелую сумку из его рук. Это далось ей нелегко, но она, стиснув зубы, поволокла ее в дом и направилась на кухню.

— Денег все меньше, а я понятия не имею, что нам делать дальше, — мрачно произнес Норт, следуя за сестрой.

— Может, попробуем выращивать овощи? А потом продавать?

— Где? У хижины? Вырубим кусок леса? И чем мы это сделаем? — с досадой ответил демон и тяжело опустился на стул.

Они старались расходовать сбережения осторожно, брали только самое нужное, но и того хватало ненадолго. Запасы уходили быстрее, чем хотелось.

Когда Норт не уезжал в город, все свое время он отдавал занятиям магией. Вдали от чужих глаз, он мог часами упражняться, не отвлекаясь ни на что. Книги он приносил из особой библиотеки, где его встречали настороженно. Женщина за прилавком смотрела на него с неприязнью, но Нортон не обращал внимания. Казалось, он совсем не знал покоя. По ночам сидел над свитками и книгами, почти не спал, стараясь наверстать то, на что раньше не было времени.

Иногда Норт пробовал применять магию в быту. Он заставлял воду закипать без огня, зажигал огоньки света, укреплял стены хижины, чтобы не продувало. Ему хотелось, чтобы им с Мари жилось хоть немного легче. Но не все выходило.

Однажды, упражняясь с Мглой, Нортон направил ее на ближайшие деревья. Он не рассчитывал силу точно — и то, что произошло, превзошло его ожидания. Несколько стволов с треском переломились, щепки взметнулись в воздух, листья закружились вихрем.

Норт и вправду подумал, что мог бы принести пользу — расчистить, как предлагала сестра, поле, заняться огородом, вырастить овощи, продавать их на ярмарке. Мысль показалась разумной, почти обнадеживающей. Но стоило взяться за дело, как сила вновь выходила из повиновения. Вместо того чтобы помогать, он разрушал. Демон мрачнел и ничего не говоря, уходил в лес. Там, в одиночестве, он упражнялся часами, пока не валился с ног от усталости.

Однажды под вечер Нортон сидел у очага, сосредоточенно работая с Мглой. Тьма вилась у его рук, медленно извиваясь по его воле. Он старался научиться создавать больше предметов. Демон был так погружен в занятие, что не слышал шагов. Мари бесшумно вошла, остановилась на миг у двери, потом подошла и села рядом. Некоторое время она молча наблюдала. В его движениях было что-то завораживающее, незнакомое, но притягательное. Не отрывая взгляда, девушка вдруг воскликнула:

— Норт, нечестно, что мы близнецы, а сила досталась только тебе!

Нортон чуть усмехнулся, не отвлекаясь от Мглы. Мари снова привычно надула свои губы. Он знал, что сестра не со зла.

— Магия — это не только дар, Мари. Это еще и труд. Учеба, тренировки, много боли и ошибок. Ты не представляешь, сколько времени я потратил на то, чтобы это хоть как-то получилось.

Марианна фыркнула. Ее глаза светились одновременно и восхищением, и легкой завистью.

— Но мне бы тоже хотелось так уметь...

Нортон бросил на нее короткий взгляд и тепло улыбнулся, обнажив клыки. Здесь, в доме, они не скрывали свою истинную сущность, и хвост сестры забавно извивался, словно живя собственной жизнью.

— Когда-нибудь я обязательно научу тебя, — пообещал демон.

Ему самому казалось странным, что у Мари не было никаких магических способностей. Он всегда думал, что если сила досталась ему, то и у нее она должна была быть. Время от времени его посещала мысль — проверял ли отец это по-настоящему? Может быть, просто не захотел. Норт почти не сомневался в этом.

✧✧✧

Лето принесло с собой невыносимую жару, накрыв лес и город раскаленным куполом. Фебус беспощадно палил, выжигая все вокруг, и делал воздух настолько сухим, что, казалось, заставит горло вывернуться наизнанку от кашля. Внутри хижины тоже было невыносимо, и ни толстые стены, ни плотные шторы не могли полностью защитить от зноя — жар проникал в каждую щель. Поездки Нортона в город становилась настоящим испытанием. Улицы были переполнены, люди искали спасение от жары, пот струился по их лицам, и тесные переулки наполнялись удушливым зловонием.

Накинув плащ с капюшоном, Норт попытался скрыть лицо. Но в жаркую погоду такая одежда привлекала внимание. Проходящие оборачивались, кто-то смотрел пристальнее, кто-то — с настороженностью. Демон чувствовал на себе взгляды, но старался не замечать их. Ему было все равно, что думали о нем. Шел быстро, голову держал низко, плечами расталкивал прохожих. Под плащом становилось душно, губы пересохли, горло саднило от жажды. Головокружение накатывало волнами. За спиной тянула вниз тяжелая сумка.

Лето стояло не просто жаркое, а беспощадное. Зной палил, выжег поля и сады, над землей дрожал воздух. Цены росли, а в его кошеле при каждом шаге звенело всего несколько ксалир. Но Нортон не терял духа. Он верил, что еще немного — и Мгла подчинится ему до конца. Он сможет создавать из нее плоды, овощи, все нужное. Пройдет время, и о нем забудут, имя сотрется из памяти людей, а сам он, быть может, будет жить как фермер.

Витая в облаках, Норт налетел на прохожего и сбил его с ног. Тот упал с глухим звуком, подняв пыль. Нортон уже собирался пройти мимо, но вдруг почувствовал, как его схватили за руку. Он остановился и обернулся. Сердце замерло на одно короткое мгновение.

— Винсент?... — растерянно произнес Нортон.

Кудрявый парень встал, опираясь на руку своего кузена. Отряхнув пыль с одежды, он нервно оглянулся по сторонам и поправил сумку на поясе. Его высокая фигура с узкими плечами, скорее была утонченной и аристократичной, нежели натренированной, как у Норта.

От демонического облика в нем не осталось ничего. Карие глаза, обычные человеческие уши, немного оттопыренные, узкий рот с ровными человеческими зубами. Одет он был просто, даже небрежно — свободная рубаха, обрезанные штаны, перехваченные широким кожаным поясом. Плаща на нем не было. Длинные черные волосы были собраны в низкий хвост и перевязаны синей шелковой лентой.

— Привет! — беззаботно протараторил Винсент, будто видел Норта совсем недавно.

Его слова прозвучали слишком громко, привлекая внимание окружающих. Люди снова начали оглядываться. Без лишних слов Нортон грубо схватил кузена за локоть и потащил в один из неприметных переулков.

Шум и крики остались позади. Где-то сбоку раздался резкий голос и звон посуды — видно, кто-то перепил в трактире. В стороне мелькнул бордель, у дверей стояли женщины в откровенных платьях. Норт даже не взглянул. Он вел Винсента за собой, не оглядываясь, и только за домом, где было тише, остановился. Отпустил его руку, сложил свои на груди и посмотрел прямо.

— Где ты был, черт возьми?!

— Я искал тебя! Повсюду висят повеления с твоими портретами, стража преследуют тебя и Мари. Нас пока не трогали, но лишили титулов и мы смогли сбежать... — Винсент стоял, упираясь в колени ладонями и тяжело дышал. Пот огромными каплями стекал с его лба на землю.

Норт скривился. Винсент всегда был избалованным всеобщим любимцем, никогда не отличавшимся выносливостью.

— Ясно. Где дядя? Вы должны были быть недалеко от Ренйнардов.

— С ним все хорошо. Мы с отцом поселились в соседней деревушке. — начал Винсент. — Жили спокойно, пока кто-то не сообщил инквизиции о использовании магии. К счастью, мы успели покинуть дом до их прихода.

Нортон провел рукой по коротким волосам, зарылся в них пальцами и отошел на пару шагов, напряженно размышляя. Слова Винсента заставили внутри подняться волну раздражения. Кузен появился слишком внезапно, именно тогда, когда жизнь наконец начала налаживаться.

— Норт... Я хочу увидеть Мари... — жалобно проскулил Вин, его голос звучал почти по-детски, напоминая о тех временах, когда они еще могли доверять друг другу без сомнений.

Норт посмотрел на него, бросив быстрый взгляд, затем неохотно кивнул.

— Ладно. Идем. Только помоги мне. — Он резко швырнул сумку Винсенту и тот почти полетел к земле вместе с ней.

Едва стоя на ногах, кузен прижал ее к груди. Норт отвернулся, не дожидаясь ответа, и направился дальше.

В поместье отец запрещал Нортону почти всякое общение, и потому с Винсентом чаще играла Марианна. Он хорошо помнил, как сидел у окна с книгой и смотрел на них, на то, как они бегают по саду, смеются, прячутся друг от друга. Сидел и знал, что ему нельзя. Его держали отдельно, учили, готовили на убой, не давая самого главного — жизни.

Он завидовал Винсенту. Завидовал тому, что тот мог смеяться, говорить, радоваться. Нортон так не умел. В детстве это чувство накатывало часто. У него была только сестра. Она была близка, понимала его. Но и она жила иначе — могла быть на балах, среди гостей, в свете. А Норт всегда оставался один.

— Мы так переживали за вас, — продолжил лепетать Винсент, плетясь за братом. — Времена тяжелые, и нам нужно держаться вместе. Вы уже были у Рейнардов?

— Да.

— У меня есть кое-какая информация, которая может быть полезной. — внезапно выдал Вин.

Норт настороженно обернулся на кузена.

— О чем ты говоришь?

Винсент промолчал, но его глаза загорелись.

— Лучше обсудить это в более уединенном месте.

В городке всегда царила толкучка: шум, людская суета, повозки с целекрами, дети, играющие прямо у дороги. Это место было скорее разросшейся деревней, чем настоящим городом. Ведь Валора славилась лишь тремя крупными городами: Варлумом*, Эмпориумом* и Терсаром* — столицей. Здесь, на границе торговых маршрутов, это место стало важной точкой для тех, кто отправлялся в путь по более длинным дорогам в Эйрисгард* и Харразан*, страны холода и жары.

Парни подошли к загону, и Норт кратко кивнул здоровенному мужику со шрамом, пересекающим все лицо. Тот молча ответил таким же кивком, позволяя демону войти внутрь. Юноша начал отвязывать Ноктуса, проверяя ремни и аккуратно поглаживая целекру по шее.

— Ноктус! — воскликнул Винсент, подходя к целекре. — Это же тот самый целекра, которого мой отец подарил вам! Я помню, как мы часто катались на нем.

Целекра сразу откликнулся на его голос — уши дрогнули, и он легко повел головой, словно узнавая старого друга. Винсент начал ласково гладить Ноктуса, проводя рукой по его мягкой гриве, а затем по его носу. Ноздри животного вздрогнули, теплым дыханием коснувшись руки парня.

— Садись, — Норт, не мешкая, вставил ногу в стремя и ловко запрыгнул первым. — Сумку не забудь закрепить.

✧✧✧

Игнис уже стоял у горизонта, окрашивая небо в теплые оттенки красного и розового. Легкий вечерний ветерок, наполненный свежестью наступающей ночи, играл с длинными тенями деревьев, мягко шелестя в листве. Марианна, привычно выглядывая из окна домика, заметила, как Норт возвращается домой. Ее сердце дрогнуло от радости, и, не теряя времени, она встала, быстро поправила волосы и разгладила складки своей многократно заштопанной юбки.

Она вышла на крыльцо, чтобы встретить брата, как делала каждый раз, когда он возвращался из города. Однако, заметив рядом с Нортом Винсента, ее глаза расширились от удивления. На мгновение ей показалось, что сумерки играют с ее восприятием, создавая иллюзии. Но нет, это был он — Винсент, которого она не видела так долго. Его знакомое лицо осветилось теплым светом малого светила, а лучи игриво блестели в черных кудрях.

— Винсент? — голос девушки задрожал. — Это действительно… ты?

Бросившись на шею кузена, Марианна впивалась тонкими пальчиками в грубую льняную ткань его рубахи. Ее нос уткнулся ему меж ключиц, и она закрыла глаза, чувствуя, как все напряжение последних дней отпускает. Винсент мягко обвил ее руками, слегка покачиваясь в объятиях. Их семья наконец воссоединилась.

— А ты подросла, — улыбнулся Вин.

— А как же! Я теперь совсем взрослая! — Мари подняла на Винсента сверкающие глаза.

Норт подошел к ним, молча потрепал сестру по макушке и, будто набрав в рот воды, направился в дом. Он знал, что этот момент принадлежит им двоим. Здесь демон чувствовал себя лишним.

Кузены остались на крыльце, наслаждаясь вечерней прохладой. Они сидели бок о бок, болтая о всяком — о детстве, о прошедших днях и о своих приключениях. Их смех время от времени нарушал тишину наступающей ночи, а Норт лишь вновь смотрел на них из окна.

Сорвав несколько засохших стеблей травы, что росли у края крыльца, Винсент начал, почти не задумываясь, плести из них нечто, напоминающее венок. Девушка улыбнулась и присоединилась, их пальцы ловко переплетали стебельки.

— Помнишь, как в детстве ты забрался на яблоню и застрял там? — Девушка тихо хихикала. — И нам пришлось звать садовника за стремянкой, чтобы тебя снять.

— Вообще-то мне было страшно! — буркнул Винсент, слегка покраснев, и глуповато улыбнулся.

Мари на миг замолчала, а потом тихо добавила:

— Знаешь, мне тоже страшно, Вин... — Она нервно заправила прядь волос за ухо, как делала всегда, когда не знала, что сказать дальше. Сокращать его имя было для нее привычным, что-то очень близкое, что она могла себе позволить. — Я не знаю, что нас ждет впереди. Я просто хочу жить, но... — Она оглянулась, украдкой посмотрев на хижину, опасаясь, что Нортон услышит.

Нахмурившись, кузен осторожно взял девушку за руку и мягко сжал ее пальцы.

— Мы справимся, Мари, — сказал он с теплотой. — Мы справимся вместе, ты не одна. — Он немного замялся, растирая грубую кожу ее пальцев. — Давай убежим вместе.

— Что?...

— От Норта... — он понизил голос, сделав паузу. — От него одни проблемы. Если ты пойдешь с ним — умрешь.

— Ты совсем из ума выжил?! — Марианна резко вырвала свою руку и вскочила на ноги.

— Нет, — Винсент нахмурился, его аристократичные черты исказились. — Подумай сама, что вы будете делать? Чтобы есть, нужно работать, а ваши лица на каждом углу! Норт не сможет дать тебе того, что дам я. Пойдем с нами. Я уверен, отец будет рад тебя видеть.

— Катись к черту, Вин, — демонесса процедила это сквозь зубы, обходя кузена и возвращаясь домой.

Ворвавшись в хижину, она была вся красная от злости. Ее радость от появления Винсента моментально сменилась обидой и разочарованием — его слова прозвучали просто оскорбительно! Ее взгляд на мгновение задержался на Норте, сидящем на кровати с книгой. Юноша спокойно болтал ногой, аппетитно откусывая красно-желтое яблоко в цвет своих глаз. Марианна прошла на небольшую кухоньку, оперевшись руками на столешницу. Да, она и Вин всегда были близки, и в какой-то момент отец даже рассматривал его в качестве ее будущего мужа, но она никогда бы не променяла собственного брата на мнимую любовь.

Возможно, будь время более спокойным, она бы и согласилась. Но Норт... он был совершенно беззащитен перед ней. Если она бросит его, то ранит в самое сердце. Пусть он силен в магии, неплохо сражается, но душа его была мягче меха келерлы и нежнее пуха облаков. Она не позволит Винсенту растоптать это, не позволит бросить Нортона в момент, когда он так нуждается в ней.

Начав готовить, Мари старалась успокоиться. Грубо вырезанные из дерева ножом миски и приборы быстро оказались на столе. Норт сделал их своими руками. Она знала, что он почти не ел, говоря, что ему это не нужно, но все равно поставила третью миску. Даже если Норт и не прикоснется к еде. Тяжело вздохнув, Марианна вытащила из импровизированной печи вчерашнюю разогретую похлебку и разлила ее по мискам. Винсенту наливать совсем не хотелось, но она все равно аккуратно наполнила его тарелку.

Она всегда проводила время на кухне, когда злилась или была расстроена: что-то агрессивно оттирала, мыла, скребла, перекладывала, нарезала и варила. Эти помогало ей выпустить пар. Но еще зиму назад она не умела ничего из этого. Теперь же Мари скучала по кисти в руке или прохладным клавишам фортепиано под пальцами, по тому творческому огню, что раньше наполнял ее жизнь. Казалось, что она забыла, кем является на самом деле. Рутинные обязанности, постоянная борьба за выживание вытеснили ее собственные желания, обратившись невидимой клеткой, в которой прошлая она была вынуждена умереть. Внутри Марианны рождалось чувство потери. Потери самой себя.

— Норт, позови Винсента и идите есть, — сказала Марианна, поочередно вынося похлебку в комнату. Кухонька была слишком маленькой для троих: скорее, это был тесный уголок с небольшим столом, печкой и табуреткой.

Из угла раздалось кряхтение, страницы книги зашелестели, когда Норт положил ее на прикроватную тумбочку. Он часто оставлял книги содержимым вниз, чтобы потом без труда продолжить чтение. Порой демон использовал в качестве закладки самые неожиданные вещи: кинжал, ложку, листок с дерева — что попадалось под руку.

Девушка уселась, ожидая братьев за столом, и слегка покачивалась на расшатанном стуле, который грозил вот-вот под ней рухнуть.

Вскоре в дверях появился кислый Винсент, за ним — совершенно безразличный Норт. Они сели за стол, но последний недовольно прищурился, посмотрев на миску перед собой. В животе неприятно тянуло, чувство голода не исчезало. Норт знал, что как бессмертный, мог обходиться без еды, воды и одежды, но страдать от этого не разучился. Тупиковая ветвь эволюции, как часто говорил Сан. Эти традиции питания были нужны лишь для того, чтобы избавить себя от ненужных мучений.

Наконец, поддавшись соблазну, Нортон взял ложку и начал есть, быстро и почти без остановки. Винсент странно на него покосился, но тоже принялся за еду.

— Приятного аппетита, — сказал он, но никто не ответил ему.

Марианна сидела, опустив взгляд в грибной суп, будто ее вдруг заинтересовали пористые шляпки сморчков, засушенных в их сезон. Затем она элегантно, не торопясь, начала есть, стараясь не обращать внимания на напряженную атмосферу за столом.

— Ты говорил, что у тебя есть важная информация, — напомнил Норт, допивая юшку прямо из миски.

Винсент, находясь в своем человеческом облике, хитро стрельнул глазами. В полумраке хижины они казались почти черными, не позволяя уловить настоящие эмоции. Тонкие губы слегка скривились в ухмылке, опустив уголки вниз, придавая его лицу насмешливое выражение.

— Да, есть кое-что о продвижении Небесных войск, — нехотя ответил Вин, от чего-то тяжело вздыхая. — Мой отец имеет связи во дворце и сейчас планирует восстание. Это даст нам шанс отвлечь внимание и, возможно, обеспечить безопасный путь для побега.

Все трое переглянулись между собой, и тишина поглотила хижину.

— Владыка, — продолжил Винсент, — на данный момент является марионеткой Небес, которые стремятся уничтожить всех демонов. Он пытается сохранить нашу расу и ради этого собирается выдать тебя и... — он кинул умоляющий взгляд на кузину, — Мари. В обмен на существование демонов. Ваше предыдущее столкновение с его генералом не достигло своей цели, и теперь она собирает целую армию — ангелов, магов и человеческих воинов.

Почувствовав напряжение, повисшее в воздухе, Норт посмотрел на Вина с твердым выражением лица. Что-то беспокоило его, интуиция настойчиво кричала об опасности.

— Винсент, — начал он мрачно, бросив взгляд на сестру, — пообещай мне, что если со мной что-то случится, ты позаботишься о Марианне.

Демон заглянул брату в глаза, словно пытаясь вывернуть его душу наизнанку. Его взгляд был острым и беспокойным, требуя искреннего обещания. Вин растерянно заметался взглядом по комнате. Его глаза нервно скользнули по мрачным стенам и лежащей на столе скатерти. Он явно не ожидал такой просьбы. Глубоко вздохнув, кузен наконец неискренне выдавил:

— Я... я обещаю… — голос его дрожал, Винсент избегал прямого взгляда.

Нортон слегка нахмурился, заметив нерешительность и тревогу в глазах двоюродного брата. Молча отвернувшись, он перевел взгляд на сестру, стараясь найти утешение в ее глазах. Но Марианна шумно встала, почти отшвырнув стул, сложила руки на груди. Девушка сначала испепеляюще посмотрела на Норта, а затем на Винсента. В ее сознании бушевал настоящий шторм.

— Как ты можешь просить Винсента об этом? — в ее голосе звучали обида.

Обращаясь в настоящий вулкан, Марианна резко хлопнула ладонями по столу:

— Ты что, считаешь меня беспомощной куклой?! Думаешь, мне нужен защитник, чтобы заботиться обо мне, как о ребенке? Это абсурд!

— Мари, я лишь хочу… — растерянно пробормотал Нортон.

— Я научилась держаться одна! Ты хоть представляешь, через что мне пришлось пройти? Мой родной отец убил моего брата, учитель спился, а меня готовили в рабыни! Потом я и вовсе осталась бы на улице, если бы не Рейнард. Все это время я как-то справлялась, и когда... когда увидела тебя снова, я решила, что схожу с ума, — по ее щекам скатились слезы. — А теперь вы оба хотите, чтобы я отреклась от своего выбора. Даже если мне придется умереть — пусть так и будет!

— Мари, ты ничего не понима…

Демонесса резко подалась вперед, ее рука взметнулась и с силой ударила Норта по лицу прежде, чем тот успел закончить предложение. Громкий звук пощечины заставил Винсента подпрыгнуть на месте. Ошеломленный, Норт отступил назад, а сестра, не глядя на него, выбежала из хижины. Как только ее фигура исчезла в ночной тьме, парни остались в полной тишине.

— Норт, — наконец нарушил тишину Винсент, его голос был наполнен тревогой. — Может быть, нам нужно пойти за ней?

— Нет. — Едва отцепив тяжелый взгляд от двери, парень тяжело вздохнул. — Дай ей побыть одной. Я поговорю с ней, когда она придет в себя.

Винсент кивнул.

Когда ночь накрыла мир густым покрывалом, Вин быстро погрузился в сладкий сон, опустив голову на подушку. Его дыхание стало ровным и спокойным. Пока ему снились умиротворенные сны, Нортон не находил себе покоя. Половина ночи прошла в беспокойном ожидании, но сестра так и не вернулась. Его терпение было на исходе. Тихо поднявшись, чтобы не разбудить Винсента, он выбрался наружу.

Далеко идти не пришлось. Марианна сидела возле старого деревянного сарая, в том месте, где они однажды прятались вместе. Все вокруг было до боли знакомо: тот же разрушенный забор, заросшие травой участки. Норт остановился, когда увидел ее. В руках сестры играл маленький огонек — осторожно скользил по ее ладоням, а она мягко перебирала его пальцами. Пламя то расползалось в ширину, то снова собиралось в маленький шарик, послушно следуя ее движениям.

Медленно подойдя, Нортон натянул свои брови вверх, изборождая лоб несколькими неглубокими горизонтальными морщинками. Он не мог поверить в то, что видит. Марианна использовала магию так спокойно, словно это было для нее естественно. Нет, он, конечно, догадывался, что у нее есть способности, но не ожидал, что увидит их так скоро. Демон неловко присел рядом, не отрывая взгляда от огонька, который плясал в руках сестры, освещая ее лицо дрожащими теплыми оттенками.

— Ты умеешь колдовать? — наконец спросил Норт.

— Подсмотрела, как это делаешь ты... А еще немного читала те книги, которые ты принес. Отец не давал мне учиться, хотя мне всегда хотелось. Но теперь его больше нет. — Последние слова прозвучали с облегчением.

Парень устало потер лицо руками, стараясь отогнать сон. Его глаза, полные вины и сожаления, устремились на сестру. Он всегда думал, что она нуждается в его защите, видел в ней ту маленькую Мари, которая плакала каждый раз, когда замечала новые синяки на его теле. Ту Мари, что тайком крала медовые конфеты со стола и приносила ему, чтобы хоть немного утешить. Он никогда не любил их, но с ее рук они становились для него самыми вкусными.

— Прости меня, — тихо произнес Норт, опустив голову.

Обняв его, Марианна чувствовала, как его потряхивает. Ее рука мягко легла на голову брата, наклоняя к своему плечу. Пальцы заботливо скользнули по черным волосам.

— И ты меня прости... Сильно болит? — Ее тихий голос был полон тепла и сестринской любви.

— Нет, мне уже не больно. — тихо ответил Норт. — Просто... все сложно, Мари. Я слишком долго не замечал, что происходит с тобой... А сейчас, когда все вокруг рушится, я чувствую себя беспомощным. Почему ты просто не поговорила со мной раньше?

— Я не хотела добавлять тебе еще больше проблем. Ты и так делаешь все ради нас. Мне больно думать, что я могу тебя потерять... но я верю, что мы справимся. Вместе. — Она снова провела рукой по его волосам, прикосновение демонессы было теплым и успокаивающим.

Прислонившись к холодным доскам сарая, девушка подняла взгляд к ночному небу. Два светила — Селена и Мира — висели высоко над их головами. Селена сияла ярко, мягко освещая все вокруг, словно защищая мир своим светом. Мира же, маленькая и скромная, почти терялась на фоне своей сестры. Но этой ночью Мира была чуть ярче, ее слабый свет пробивался сквозь тьму, напоминая о своем существовании.

— Мари... — начал Нортон, его голос едва слышно дрожал. — Все это время я просто не знаю, как быть. Я опустошен. Мне кажется, что я постоянно ошибаюсь, что все лишено смысла.

Демон на мгновение замолчал, вслушиваясь в звуки ночи: слабое потрескивание сухой травы под ногой сестры, которая рассеянно покачивала ею, и далекий скрип ветвей, поддающихся прохладному ночному ветру. Он глубоко вздохнул, пытаясь подобрать нужные слова.

— Я все еще думаю о Лоренсе... — прошептал он, и в его голосе слышалась горечь. — Он был для меня больше, чем учитель. Он был как отец... как друг. И каждый раз, когда я думаю о том, что он погиб из-за меня, внутри все выворачивает. Даже во сне это меня не отпускает! Его окровавленное тело, его улыбка перед смертью… Каждое утро я просыпаюсь с этим чувством вины, которое не уходит. Говорят, время лечит, но что делать бессмертным? Когда для тебя нет хода времени, когда все сливается в один долгий день, и прошлое остается на расстоянии вытянутой руки? — с этими словами парень и правда вытянул руку, будто пытаясь за что-то ухватиться.

Он попытался глубоко вздохнуть, чтобы удержать слезы.

— Я делаю все, что могу, но все равно чувствую, как что-то ускользает. Мне не хватает знаний, опыта… Мы жили взаперти, а теперь даже не можем получить то, что нам необходимо. Мы вынуждены принять помощь Винсента. Я понимаю, что он прав, что у него больше связей. Но мне так хочется отказаться… Но куда мы убежим сами, Мари? От чего мы бежим? Зачем? В этом мире нам нигде не будет места! — Его голос окончательно сорвался, он обхватил голову руками, а тело содрогнулось от нарастающего плача.

— О, Норт... — сестра крепко прижимала его, будто пыталась добраться до самой его души. Она дала ему выплакаться, наконец позволив ему выпустить весь этот груз. И сама тоже не сдержалась — слезы тихо покатились по ее щекам, падая на его макушку. Но в ее голове бился один вопрос. — Ты... бессмертный? — прошептала она, глядя на него сквозь слезы.

— Да... Только никому не говори, — прошептал Нортон, осторожно утирая ее слезы. Он виновато опустил глаза. Они мягко светились в темноте, напоминая два огонька — такие же, как тот, с которым играла Мари некоторое время назад. — Сатана дал мне бессмертие в обмен на свое место… и мою смерть. Я стану следующим, когда его век подойдет к концу.

— Ты ведь понимаешь… почему? — Марианна почувствовала, как сердце бешено колотится в груди, стуча так сильно, что его удары, казалось, могли отдаваться в воздухе.

Ее брат безрассудный дурак. Он проклял себя, обрек на вечное одиночество, взял на себя ту роль, от которой любой убежит. Ради других он стал настоящим Мессией — тем, кто готов жертвовать собой, чтобы спасти остальных. Но, будь она на его месте, она бы голову дала на отсечение, что поступила бы точно так же. Ради него. Ради их расы.

— Мой глупый, глупый брат... — демонесса почти захныкала, прижав Нортона к себе так, что его рога мягко уткнулись ей в плечо. — Тогда пообещай мне, что ты построишь новый мир. Что твоя жертва не будет напрасной. — Она протянула к нему свой мизинец. — Пусть это будет наше обещание перед Селеной и Мирой.

— Обещаю, — Норт взял ее за мизинец, выпрямился и слегка коснулся рогами рогов сестры.

Близнецы провели остаток ночи, сидя бок о бок и делясь всем, что накапливалось в их душах за долгое время. Их разговоры текли плавно, переходя от тяжелых воспоминаний к мечтам о будущем. Сначала они говорили о том, как было нелегко справляться в хижине, о ежедневных заботах и страхах, которые преследовали их каждый день. Мари рассказала Норту, как ей не хватало его поддержки, и как она, несмотря ни на что, пыталась быть сильной ради него. Норт признался, что ощущал себя виноватым за то, что не смог быть рядом в самые трудные моменты.

Ночь становилась глубже, воздух становился прохладнее, и тени вокруг сарая удлинялись, растягиваясь по земле. Разговор постепенно изменился — напряжение растворилось, уступая место воспоминаниям о счастливых моментах. Они вспоминали шутки и забавные истории, которые помогали забыть о всех ужасах. Иногда легкий смех разрывал тишину. Где-то позади раздавалось отдаленное ржание и фырканье Ноктуса, будто он мог слышать о чем они говорят.

Селена начинала тускнеть, а Мира казалась еще более блеклой, уступая наступающему утру. Свет начал пробиваться сквозь щели в стенах сарая, когда Марианна и Норт прислонились друг к другу, чтобы немного отдохнуть.

В это время Винсент, который как младенец проспал всю ночь, выбрался из хижины, чтобы проверить, где его кузены. Его лицо озарила мягкая улыбка, когда он увидел их, спящих у старого сарая в забавной позе. Девушка, опершись на плечо брата своим, чуть склонила голову с открытым ртом, волосы мягко закрывали часть ее лица. Норт, в свою очередь, опустил голову себе на грудь. Его рука по-братски лежала на плече демонессы. Их рога переплелись.

— Ну вот, вы здесь… Я думал, вы вернетесь в дом.

Осторожно подойдя ближе и слегка покачивая плечо кузины, Винсент разбудил ее. Мари резко подняла голову, и тут же почувствовала, как что-то тянет ее — их рога застряли и Норт полетел вперед. Она ойкнула, разбудив своим вскриком брата. Демон сонно захлопал ресницами, выпрямившись в струнку. Это движение помогло решить всю проблему, но Винсент уже разразился диким хохотом. Его смех эхом разнесся вокруг, спугивая стайку птиц, сидящих на ветках близ стоящего дерева. Пернатые взмыли в небо, а Марианна бросила на кузена сердитый взгляд.

— Доброе утро, сони, — усмехнулся Винсент. — Раз вы уже проснулись, пора двигаться дальше. У меня есть карта, и я знаю безопасный маршрут. Отец встретит нас по дороге и введет в курс дела.

Мари посмотрела на брата выжидающе. Девушка была готова последовать за ним куда угодно. Она знала, что решение Норта будет для них обоих верным, и была готова принять любое его слово. Демон обменялся с ней взглядами и медленно повернув голову к кузену.

— Хорошо, — сказал он, не скрывая легкого раздражения. — Спасибо, Вин. Мы пойдем собираться.

Связь между близнецами всегда была особенной — глубокой и нерушимой, словно корни древнего дерева, вплетенные в землю. Они понимали друг друга с полуслова, иногда даже без слов. Как Мира следовала за Селеной, так и Марианна следовала за Нортом. Они были двумя частями единого целого, и их силы раскрывались только в единстве. Разделить их означало бы сломить.

Когда они наконец собрались, Винсент вытащил из потрепанной сумки, небольшую карту и развернул ее. Он склонился над ней, напряженно всматриваясь в линии маршрута и тщательно проверяя каждый поворот, чтобы избежать возможных неприятностей. На карте был изображен огромный континент со всеми главными дорогами, лесами и горами, окруженный бескрайним Тарнэйром*, словно одинокий листок, плывущий в луже. Разрушенные места обозначались символами руин, напоминая о Великом Бедствии. Времен до него уже никто не помнил.

На севере находился Эйрисгард — холодная страна с выходом к океану, известная своими рыболовными портами, массивными кораблями и таинственными морскими тварями, которых эйрисгардцы вытягивали из вод Тарнэйра. За скалами располагался Харразан — тропическая страна, богатая садами и диковинными плодами. Этот край славился своим изобилием, буйством красок и теплым климатом, который наполнял ее неповторимой экзотикой. На западе простирался Сильваниум* — страна эльфов, половина которой также лежала в руинах после Великого Бедствия. Валора находилась в самом центре континента — сердце всех торговых путей. Взгляд Винсента заскользил вправо, к востоку, где находилась Помона с ее плодородными землями, а чуть выше — Хиларскалис*, славившийся своими туманами.

Ноктус стоял неподалеку, переминаясь с ноги на ногу, время от времени нервно колупая копытом землю. Его уши то и дело двигались, улавливая шорохи утреннего леса.

— Готовы? — наконец спросил Вин, сворачивая карту обратно.

— Готовы. — Нортон помог сестре взобраться на целекру.

Трое подростков отправились в путь. Марианна сидела на целекре, пока братья шагали по бокам. Близнецы приняли человеческие облики, пряча рога и хвосты от любопытных взглядов. Иногда они менялись местами, давая друг другу передышку. Теперь в их сердцах теплилась новая надежда.

⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯

*Варлум (от лат. vallum — «укрепление») — город возле южной границы Валоры, где размещены основные войска и сосредоточена поддержка в борьбе с темными тварями.

*Эмпориум (от лат. emporium — «торговый центр, рынок») — небольшой внутренний торговый город, расположенный на пересечении караванных путей. Отличается плотной купеческой застройкой и развитой сетью ремесленных кварталов.

*Терсар (от лат. tersus — «очищенный») — столица региона, административный и культурный центр. Отличается упорядоченной структурой кварталов и выраженной храмовой архитектурой.

*Эйрисгард (от лат. aeris — «небо» и gardus — «крепость») — северный приокеанический регион с доступом к океану, богатый рыбой и суднами. Местные жители отличаются крепким телосложением, русыми волосами и светлыми глазами. Область отличается суровым холодным климатом.

*Харразан (араб. ḥarrāʾ — «жара, зной») — тропическая область на юге континента, известная тропическими фруктами. Население преимущественно смуглокожее или темнокожее; жители носят яркую одежду, в пустынных районах — куфии.

*Тарнэйр (от лат. torrens — «бурная вода» и aer — «воздух») — океан, чьи ветреные воды окружают материк.

*Сильваниум (от лат. silva — «лес») — государство с обширными лесными массивами и небольшим прибрежным портом. Центром власти служит Великое Древо, заменяющее дворец. Несмотря на высокий уровень технологий, страна частично отречена от небесного влияния и наполовину пребывает в разрухе.

*Хиларскалис (от лат. hilaris — «светлый» и scala — «ступень, лестница») — туманная область с сырым климатом и главным храмом жертвоприношений. Страна отличается агрессивной политикой, однако не ведет внешних войн из-за постоянных конфликтов на границе с Дикими Землями.

На троне, в тишине зала, восседал Миран с простой золотой короной на голове. По правую руку от него застыла в ожидании генерал Иветта. Сквозь цветные стекла витражей проникал мягкий свет, ложился на лица и смягчал напряженные черты. Белый плащ с золотой вышивкой ниспадал с плеч Владыки и сливался со спинкой трона, высеченного из светлого мрамора. Подлокотники были украшены тонкой резьбой, а мягкое сиденье — обтянуто белой кожей.

Серые глаза Владыки холодно скользили по присутствующим. В зале собрались ангелы, маги и воины. Воины в сверкающих латах стояли ровными рядами, их мечи и копья были вычищены до блеска. Маги в длинных мантиях держали в руках книги, ангелы расправили свои крылья, готовые к приказам.

Двери зала распахнулись, и вошел пожилой Веласко, одетый в дорогие аристократичные одежды. Волосы его, как обычно, были собраны алой лентой, а на шее висела изящная серебряная цепь с амулетом в виде шести крыльев — знак того, что он находится под покровительством Светлого Владыки. Походка у демона была уверенной, несмотря на возраст. Подойдя к трону, Веласко почтительно склонился перед королем.

— Я пришел сообщить о ходе миссии, — его голос эхом разнесся по тронному залу. — Думаю, мой сын уже нашел их. Осталось только дождаться на нужной дороге.

Король внимательно посмотрел на мужчину, слегка приподняв подбородок.

— Хорошо, — коротко ответил он.

Веласко нервно сжал руки и сделал шаг вперед.

— Ваше Величество, я осмелюсь напомнить: вы дали обет щадить моего сына и меня. Позвольте мне верить, что слово Ваше неизменно.

Задержав взгляд на Веласко, Миран сузил глаза, словно оценивал, насколько слова демона искренние.

— Так и есть, — произнес он с холодной решимостью. — Но запомни, Веласко: тебе и твоему наследнику предстоит исчезнуть. Возьмите иные имена, скройте демонический облик. Ни одна душа не должна ведать, что вы еще среди живых.

С облегчением выдохнув, пожилой демон вновь склонил голову.

— За сие я молю, и до конца своих дней не забуду. Мы сделаем все, что потребуется.

Рядом с Мираном стояла Иви, не скрывая своего осуждения. Ее глаза, полные сомнения, внимательно изучали Веласко, будто пытаясь найти малейший признак лжи. Она скрестила руки на груди, слегка поджала губы. На ее лице читалась смесь настороженности и раздражения — ее взгляд буквально прожигал старого демона. Генерал несколько раз покосилась на короля, словно ожидая, что тот примет другое решение.

— Веласко, — не удержалась Генерал, ее голос звучал колко, — как мы можем быть уверены, что вы не предадите нас? Король слишком добродушен, чтобы не видеть риски.

Миран вздохнул, ослабляя напряжение, нависшее над залом.

— Иви, мы должны доверять нашим союзникам. Нам нужны все силы, чтобы одержать победу. Осторожность важна, но не стоит терять верных людей. Вернее… демонов.

Лицо Веласко оставалось непроницаемым. Он знал, что каждое его действие будет тщательно отслеживаться. Это был его последний шанс удержаться на плаву, последняя, дрожащая нить, за которую он мог уцепиться. Черт бы побрал этого Энгеля и его щенка! Где он теперь? Вероятно, канул в Ад, оставив за собой одну лишь беду.

Веласко незаметно стиснул зубы, заставив себя изобразить подобие вежливой улыбки. Эта женщина… с каким правом она говорит с ним столь дерзко? Что возомнила о себе? Взобралась высоко, а ведь кровь в ней та же, что и в нем — демоническая. Он глядел на надменное лицо Иветты с тем сдержанным отвращением, что предшествует гневу, и, если бы не обстоятельства, быть может, давно бы уже сжал ей горло.

— Как ты можешь быть уверен, что нам не нанесут удар в спину? — Иви, все еще не удовлетворенная, прожигала Мирана взглядом. — Если он готов предать своего племянника… — она не успела договорить.

Король внезапно хлопнул в ладоши, привлекая внимание к себе. Его светлые брови сошлись к переносице.

— Мы обязаны действовать вместе, как одно целое. В этом союзе нет места для сомнений. Наше внимание должно быть приковано к цели и точка!

Несколько дней ранее.

Колдуны со всей Валоры были тайно призваны для участия в важной миссии. Организация собрания была экстренной, и, несмотря на спешку, их прибытие растянулось на целый месяц. Магов осталось совсем немного — инквизиция растянула их души по кострам, уничтожив большую часть. Но те, кто сумел выжить, прибыли, неся свои знания и силы, чтобы создать магическое поле для поиска Мессии. В конце концов люди были вынуждены вернуться к своим истокам, обратившись за помощью к тем, кого еще недавно карали по закону.

Король приказал явиться всем, без исключений. Никто не осмелился ослушаться. За малейшее неповиновение следовала казнь. Страх перед ним был слишком велик, и даже самые знатные не чувствовали себя в безопасности.

Обряд проходил далеко за городом, где можно было не опасаться помех. Земля под ногами магов была изрыта ритуальными символами, а воздух пропитался запахом жженых трав. Каждый взмах руки, каждое произнесенное заклинание гулом расходилось вокруг. Женщины и мужчины, облаченные в одинаковые белые мантии, зловеще повторяли одну и ту же фразу:

— Per lumen aeternum et voluntatem puram, orbis lucis pandatur ut detegat quod absconditum est. Inveniat veritatem, vocem, vestigium vel memoriam quae sub tenebris latet.

Когда магическое поле было завершено, над головами собравшихся поднялся белый купол, и мир, казалось, на мгновение затаил дыхание. Символы в круге вспыхнули, ослепительный свет озарил измученные лица магов. Мессия был совсем рядом. Все это время, пока Генерал искала его по всей Валоре, он скрывался прямо под ее носом.

✧✧✧

Светлый Владыка находился в своем кабинете и перечитывая доклад магов, принесенный Иветтой. Кабинет был просторным и обставленным с тонким вкусом, как и подобает правителю. Высокие книжные шкафы, заполненные древними фолиантами и свитками, тянулись вдоль стен. На массивном дубовом столе лежали стопки документов. Окно с массивной рамой открывало вид на сад, но его портьеры были слегка прикрыты, пряча от любопытного ока Миры присутствующих.

— Виновные часто возвращаются на место злодеяния, — Глядя на доклад магов, Миран скривил лицо в недовольной гримасе. — Как могло случиться, что Мессия был так близко, но ты не заметила его?

— О чем ты говоришь? Это не моя вина. — Иви раздраженно вертела в руках бутылку эльфийского вина прямиком из Сильваниума.

Искусно украшенная выгравированными узорами бутылка манила взгляд. Этикетка насыщенного темно-зеленого цвета была украшена названием «Amor Selenae», что в переводе с эльфийского означает «Любовь Селены», выполненным элегантным, изысканным шрифтом. Внутри переливалась блестящая, серебристая жидкость. Говорят, что эльфы до сих пор используют язык, который сгинул в Великом Бедствии — тот, чьи отголоски все еще находили во многих названиях.

— Он скрывался в доме, где убил знахаря, а мы даже не подумали искать его там! — раздраженно продолжил король. — Тело жертвы никто не опознал, и его просто оставили там. Это было упомянуто в докладе еще после ритуала в поместье Гемоку. Почему ты не проверила?

Вздохнув, Иветта умело вдавила пробку вина внутрь бутылки, прислонившись носом к горлышку. Сладковатый запах, напоминающий нектар, резко ударил в нос. Девушка уловила неодобрительный взгляд Мирана. Для него открывать бутылки таким образом было каким-то извращением. Генерал пригубила вино, прикрыв глаза. Горячая, сладкая жидкость обожгла горло, почти мгновенно ударяя в голову. Эльфийское вино было особенно крепким.

— Тебе нужно отдохнуть, — сказала Иветта, протягивая Владыке выпивку. Ее хвост слегка покачивался в воздухе. — Я же знаю, ты не со зла…

Буркнув в ответ, мужчина медленно выдохнул, массируя виски круговыми движениями. Подняв взгляд, он взял бутылку и тоже сделал глоток.

✧✧✧

Военный лагерь Веласко стоял на пустоши, ряды шатров тянулись вдоль вытоптанных тропинок, теплый летний ветер мягко трепал стены палаток, шурша парусиной. Селена и Мира поднимались над горизонтом, освещая лагерь. Селена — большая и яркая — заливала землю, а Мира едва заметно мерцала рядом.

Человеческие воины поодиночке стояли у огня, морально готовясь к предстоящему сражению. Целекры мирно щипали траву неподалеку, фыркая и изредка вздрагивая ушами. Шаги часовых, медленные и уверенные, раздавались по лагерю, перемежаясь с тихими командами офицеров.

Винсент шел по тропинке, ведущей к главному шатру, и с каждым шагом чувствовал, как по его спине пробегают мурашки. Возле старого дерева он заметил юного солдата, едва ли старше него самого. Он сидел на земле, опустив голову, его грязные пальцы судорожно рвали спутанные волосы. Он явно не спал уже несколько ночей. Воин сидел здесь, потому что знал — для него это конец. Битва еще не началась, но многие уже утратили дух надежды, как только узнали, с кем им предстоит сражаться. Все они были расходным материалом.

— Отец? — Винсент зашел в шатер, раздвинув тяжелую ткань. Внутри царил полумрак, едва разбавленный светом свечи, стоящей на деревянном столе. Ветер колебал пламя, отбрасывая пляшущие тени на стены шатра, и на миг лицо его отца выглядело старше, чем Вин когда-либо мог себе представить. — Как мы будем действовать, если наш план провалится?

Пожилой демон оторвал красно-желтые глаза от карты, на которой его пальцы только что вычерчивали маршруты и отмечали позиции.

— Да, у нас есть план «‎Б», — сказал Веласко, после небольшой паузы. — Но я надеюсь, что план «‎А» сработает. Если нет, нам придется действовать быстро и решительно. В противном случае мы можем погибнуть.

В шатре было тихо, только ветер за стенами шевелил ткань. Винсент нервно скрипнул зубами, стараясь не выдать своего недовольства. Его отец всегда был для него примером — сильным и стойким, но сейчас он поступал грязно и неправильно. Но от Вина не укрылась дрожь рук Веласко, когда он снова коснулся карты.

— Я готов выполнить все, что ты мне поручишь. — сдавленно пообещал Винсент.

— Будь готов ко всему. Наши союзники могут не оправдать ожиданий, и нам придется полагаться только на собственные силы. Но прежде ты должен знать о некоторых нюансах. Маги обнаружили местоположение Норта и даже отследили его передвижения. Судя по всему, он иногда выходит в соседний город за провизией. Там-то и найди его, но помни, что его новое тело выглядит значительно старше предыдущего.

— Насколько старше? — удивленно приподнял брови Винсент, садясь на стул напротив отца и небрежно заплетая свои кудрявые волосы в косичку.

— Примерно на семь лет. Когда встретишь его на базаре, предложи помощь и частично посвяти его в наш план. Расскажи о восстании, но не болтай лишнего.

— Да, отец, — голос Винсента стал печальным.

— Сын мой, — Веласко поднял голову и заметил грусть в глазах сына. — Жизнь требует жертв. Если мы не поймаем Мессию, каждого демона в этом мире сотрут с лица земли, и нас в том числе. Он — лишь малая жертва.

Молча кивнув, Вин ушел в свой шатер, не оборачиваясь на прощание. Он сел на кровать и достал из небольшого сундучка кулон размером с монету. Нажав на маленькую кнопку, демон услышал мягкий щелчок, и кулон открылся, раскрывая миниатюрный портрет.

Внутри была изображена Марианна — девочка прижимала к груди алый букет роз, сидя на стуле в черном пышном платье. Ее очаровательные глаза смотрели прямо на него, словно напоминая о старых временах. В груди Винсента разрослась тяжесть, смешанная с тоской и чувством вины. Он не мог защитить то, что было ему дорого, и не находил в себе смелости сказать отцу «нет». Да и мог ли он что-то изменить?

✧✧✧

Когда войска начали выдвигаться, звуки боевой подготовки заполнили улицы города. Разговоры и сплетни звучали в каждом углу, люди обсуждали недавно развешанные повеления, требующие их бдительности. Листовки с изображением Норта и Мари висели на стенах и столбах, призывая немедленно сообщать о местонахождении беглецов.

Портрет Нортона, обладающего пустым взглядом, сильно контрастировал с пестрыми декорациями города. Объявления давили на горожан, и напряжение чувствовалось в каждом взгляде, в каждом слове. Некоторые из жителей осматривали своих соседей с подозрением, словно боялись, что среди них может скрываться шпион.

Говорили, что армия собирается не просто для того, чтобы поймать пару демонов, а что грядет война, возможно даже конец света. Слухи о восстании поползли, как лесной пожар, захватывая все больше умов. Люди стали запирать двери на ночь, а некоторые и вовсе собрали вещи, готовясь к возможной эвакуации. Ночные патрули стали обыденностью, и Терсар, еще недавно такой уютный и мирный, теперь напоминал осажденную крепость, полную паники и страха.

Ранним утром, зреющий день только начинал осветлять величественные витражи самой высокой башни замка. Светлый Владыка и его демонический генерал стояли у большого окна, наблюдая, как их войска собираются у стен. Разведенные в стройные ряды, ангелы, маги и воины готовились в путь. Иветта с беспокойством наблюдала за подготовкой, ее глаза не отрывались от бойцов.

— Миран, армия готова. Мы выбрали время, когда дорога будет менее перегруженной, и обеспечили все необходимые припасы.

— Хорошо.

— Это будет сложная операция.

— Мы будем осторожны, — произнес король и глубоко вздохнул. Его лицо оставалось сдержанным, но тень усталости проскальзывала сквозь маску самообладания. Вскоре по его приказу вновь погибнут сотни. И, кажется, даже к этому можно привыкнуть.

Кивнув, демоница провела пальцем по перилам балкона, оторвав взгляд от блеска доспехов во дворе. Совсем скоро должна была решиться судьба их рода. Она обернулась к Владыке и на миг замерла. Миран стоял, сжав челюсть так крепко, что на виске выступила вена.

— Миран... — Генерал осторожно положила руки ему на плечи.

Но ответа не последовало. Она знала, о чем он думает, прекрасно знала. Иви учила его владеть клинком, натягивать тетиву, управлять целекрой. Она учила его жить. И все же, чувство, что зародилось в ней, было неправильным. Будь она смертной, быть может, привязалась бы к нему как к сыну. Но время шло для нее иначе. Детство Мирана пролетело, не оставив ей возможности привязаться.

Ее сердце сжалось от воспоминаний о той ночи, когда его маленькое тело было разбито и сброшено с этого самого балкона. Миран всегда приходил сюда и это удивляло Иви. Люди порой делали странные вещи, но от этого не становились менее прекрасными.

Миран не любил смерть, но без нее нельзя было обойтись. Владыка должен править, а не сочувствовать. Именно поэтому он молчал. Эти мысли должны были остаться только в его голове, ведь если они сорвутся с губ, он поверит в свою слабость. Каждый шаг на пути к власти оставляет след крови, и король должен быть готов принять этот груз. Сомнения вели к слабости, а слабость — к хаосу.

— Мы выдвинемся, как только сможем. Скоро Мессия будет в наших руках, — лишь обмолвил он.

Демоница, отступив от него, выглядела отстраненной. Ее короткие русые волосы слегка колыхались от легкого ветерка, а взгляд вновь опустился вниз — на войска, или, быть может, на болезненные воспоминания о пережитых битвах. В утреннем свете ее мягкие черты лица казались более выразительными, а голубые глаза, подобные льдинкам, не выказывали ни малейшего тепла. Через маску дьяволицы никто не мог пробиться.

Возвратившись в реальность, Владыка заметил отстраненность своего генерала. Он подошел ближе и внимательно посмотрел ей в лицо, скользя взглядом от холодных глаз с узкими зрачками до аккуратного носа. Зацепился за веснушки, рассыпавшиеся по щекам, прошелся по темно-серым рогам, завитым назад, а затем опустился на в меру пухлые губы, которые сдержанно улыбнулись ему.

— После того разговора у лекаря, — тихо и уязвимо произнес Миран, — ты совсем отстранилась от меня. Я не понимаю, что происходит. Мы были так близки…

Генерал не желала отвечать сразу. В ее голове, в ее сердце каждый раз разгорался шторм, когда Владыка так смотрел на нее. Ей хотелось убежать, снова спрыгнуть вниз, как тогда зимой, и просто исчезнуть. Никогда больше не знать и не видеть его, лишь бы не ощущать нарастающего стука собственного сердца.

— Иви! — Владыка мягко встряхнул ее за плечо. Его лицо выражало почти отчаяние. Что-то внутри подталкивало его поговорить сейчас, прежде чем начнется битва. Вдруг другого шанса не будет?

— Мы никогда не были близки. Наши случайные контакты ничего не значат.

— Хватит играть со мной в горячо-холодно! — впервые Иветта видела, чтобы он так злился на нее. Король вновь встряхнул ее за плечо, на этот раз грубее. Его серые глаза полыхали гневом. — Почему ты так холодна ко мне?

«Потому что ты умрешь, а я останусь одна!»

Но она не сказала этого. Иви почувствовала, как ее безупречная броня начала трескаться. Руки ее задрожали, а когда она взглянула в его глаза — что-то внутри окончательно сломалось.

— Демоны любят лишь однажды, и эта любовь остается с нами навсегда, — начала она сдержанно. — Люди едва ли доживают до восьмидесяти лет, а я буду наблюдать за их смертью столетиями. Ты мой единственный свет, и если он погаснет — я не выдержу. Если я позволю себе полюбить тебя, то обреку себя на боль, когда тебя не станет! — Иветта резко оттолкнула Мирана.

Слегка опешив, худощавый Миран прилично отлетел от сильных рук дьяволицы. Генерал короля, несомненно, была невероятной женщиной — шире его в плечах, мускулистее, выносливее. Но, вновь взглянув в ее холодные глаза, Владыка увидел ту ранимость, которую Иви всегда старательно скрывала.

Миран болезненно потер ушибленное плечо, но затем подошел к Иви и молча прижал ее к себе. Она еще некоторое время вяло сопротивлялась, но вскоре обмякла, неуверенно вцепившись пальцами в его белый плащ. Генерал всегда считала форму королей глупой. Светлая одежда всегда быстро пачкалась, но Миран упрямо следовал правилам Небес.

— Я не могу изменить свою природу, — в его голосе звучала тоска. — Но я смогу любить тебя за нас двоих. Просто позволь мне быть рядом, позволь себе стать моей, даже если ты не можешь ответить взаимностью. Ты важна для меня больше, чем ты думаешь.

Иветта не удержалась, и ее глаза стали влажными. Она быстро смахнула слезы, но прежде чем Владыка успел заметить, несколько капель уже упали на плащ, оставляя влажные пятна.

— Ты совершаешь ошибку, — тихо, почти шепотом, произнесла Иветта.

Миран нахмурился, ее слова как будто больно ударили его. Он медленно покачал головой, не отрывая от нее взгляда.

— Ошибку? — переспросил он. — О чем ты говоришь? Все, чего я хочу, — это быть рядом с тобой. Почему ты так уверена, что это неправильно?

— Раньше я была рабыней у человека.

— Рабыней?… — переспросил Миран, прищурив глаза.

— Все демоны рабы. Тут нечему удивляться.

— Но почему ты не хотела делиться этим со мной раньше? Двадцать лет… Ты молчала двадцать лет, а я…

— А что бы это изменило?! — Иви перебила его, подняв голову. — Все болтаешь о себе, а каково было мне?! Ты хоть раз думал об этом? Или только можешь обещать пустые слова?!

Обиженно поджав губы, Миран ничего не ответил, позволяя Иветте высказаться.

— Мне удалось освободиться, но я никогда не смогу избавиться от этих воспоминаний! Они тянутся за мной, словно цепи, которыми заковывают смертника, идущего к гильотине! Я стала генералом, чтобы доказать себе, что я свободна. Но…

«…я сама посадила себя на новые цепи», — мысленно договорила она.

Слезы снова предательски потекли по ее щекам. Внутри теперь бушевал не просто шторм, а целое торнадо. Она села на край балкона, теплый ветер обдал ее лицо.

— Моя жизнь до того, как я встретила тебя, была кромешным адом. Я была вынуждена работать на тех, кто считал демонов всего лишь кусками мяса, была плотским утешением для графа. Он был жесток и безжалостен, использовал меня, как вещь.

Помедлив, Иви пыталась собрать мысли в кучу. Ее руки дрожали, теребя пальцы друг друга.

— Он держал меня взаперти. Лишил свободы. Каждый день я теряла себя все больше. Я была его красивой игрушкой. Меня наряжали, раскрашивали мое лицо, кормили вдосталь, а затем накачивали зельями и развлекались, — Иви замолчала, сделала паузу, чтобы прерывисто набрать воздух в легкие. — Я выжила, полагаясь только на собственную волю и слабую надежду, что однажды что-то изменится. А затем… я убила его. Задушила собственными руками, пока он делал... это со мной. С тех пор я боюсь быть уязвимой…

— Иви… — начал было Владыка.

— Погоди, я должна сказать еще кое что, пока не передумала!

— И что же? — Владыка аккуратно обнял ее за плечи, боясь, что она может упасть вниз.

— Когда я сбежала — долго скиталась, а потом прибилась к восстанцам. Тогда там хорошо платили, и я впервые видела, что люди и демоны могут работать сообща. Мы атаковали замок, а затем… я увидела тебя. Видела, как тебя выбросили с этого самого балкона, и не смогла пройти мимо. — Демоница снова посмотрела вниз. — Дети не должны умирать из-за взрослых проблем. Чувство вины сожрало меня. Я видела трупы женщин, подростков, детей… да всех подряд. Моей силы не хватило бы на то, чтобы помочь им всем. Но я могла помочь тебе — и помогла.

Владыка слегка замедлил с ответом.

— Ты все еще хочешь женщину, причастную к гибели твоей семьи?

В голове Мирана проносились ужасные картины той ночи. Он догадывался, что Иви появилась так вовремя не случайно. Что мог делать демон в одиночку посреди восстания? Но это его не волновало. Она была наемницей, выполнявшей задание за золото. Она не убивала его мать лично. Однако что-то внутри неприятно скреблось, оставляя болезненный след сомнения.

— Это не твоя вина, — лишь выдавил он, больше пытаясь успокоить самого себя, чем ее.

— Прости.

Склонившись, Миран уткнулся лбом в ее плечо. Все это осталось далеко в прошлом, и ворошить те события уже не имело смысла. Он знал одно — Иви спасла ему жизнь, стала наставницей до самого совершеннолетия, провела путь прямо к трону. Все остальное больше не имело значения.

Трое демонов шли через глухие деревни и запустевшие поля, не позволяя себе долгих остановок. Впереди, верхом на Ноктусе, ехал Винсент, ведя за собою близнецов. Их тени тихо скользили мимо покосившихся домов, в которых на ветру тоскливо стонали разбитые ставни. Холодный ветер трепал осколки стекол, и бледный свет ночных светил мертвенно ложился на землю. Земли, некогда дышавшие плодородием, ныне опустели. Только деревья простирали к небесам свои искривленные руки, безмолвно моля о милости.

— Мари, ты сильно устала? — заботливо спросил Вин.

— Нет, все хорошо. — Девушка упорно шла вперед.

Лоб Марианны блестел от пота, а щеки горели, точно натертые свекольным соком. Длинные черные волосы, обычно спадавшие до пояса, были убраны в две косы, придавая облику детскую простоту и нежность.

— Долго ли нам еще идти? — устало спросил Нортон. Без целекры преодолевать столь дальний путь было нелегко; дорога и без того отняла у них уже несколько дней.

— К вечеру будем на месте, — отозвался кузен, сдувая кудрявую прядь со лба.

Нортон невольно задержал взгляд на сестре. С того разговора у сарая он более не осмеливался предлагать ей помощь, зная, что Марианна сама обратится к нему, если сочтет нужным. Но теперь, видя, как она с трудом переводит дыхание и переставляет ноги, Норт понял, что дальше идти нельзя — нужно было остановиться.

Хотя они и менялись, отдыхая верхом по очереди, назвать это настоящим покоем было трудно: усталые тела не успевали вернуть себе силы. Вчера Марианна, совсем обессилев, уснула прямо на Ноктусе и, потеряв равновесие, сорвалась вниз, содрав кожу на ноге. Рана почти затянулась — демоническая плоть исцелялась быстро.

— Винсент, нам нужен привал, — упрямо произнес Нортон, замедлив шаг у леса. — Воды и еды больше нет. Я понимаю, дорога недолгая, но все же…

Винсент не сразу откликнулся. Он натянул поводья, и Ноктус, недовольно фыркнув, остановился. Юноша нахмурил брови и устремил взгляд вдаль. Мысли его были далеко за пределами этого места.

Насупившись, Нортон подошел ближе к кузену, вглядываясь в его лицо испытующим взглядом

— Винсент? — негромко позвал он и, одернув его за рукав, попытался вернуть к действительности.

Содрогнувшись, Винсент словно очнулся от дремы и взглянул на брата. На миг их глаза встретились, и Нортону почудилась печаль в его взгляде. Или это было лишь наваждением? Но уже в следующее мгновение Вин отвел глаза к темной линии леса.

Перед ними раскинулся лес, где темные вершины хвойных деревьев перемежались с зеленью лиственных крон. Ветви тесно сплетались, образуя густую завесу, сквозь которую с трудом пробивался свет. Теплый ветер бродил меж стволов: то ласково шелестел в листве, то глухо стонал в сосновых кронах.

— Там, за лесом… — пробормотал наконец Винсент. Голос его звучал так, будто он и сам не понимал, что хотел сказать. Он крепче сжал поводья, а кудрявый локон снова упал ему на лоб.

— Что за лесом? — Норт недоуменно поднял бровь. — Ты точно не перегрелся? — Но тревога в лице кузена не проходила. — Сам посмотри на себя, тебе отдых нужен, еле держишься.

Винсент промолчал.

— Эй! — Норт начинал злиться. Он оглянулся на сестру: та села прямо на землю, обессиленно вытянув ноги.

— Только ненадолго… — нехотя выдавил Вин и сполз с седла.

— Хвала Дьяволу… — едва слышно прошептала Мари, не в силах вложить в свои слова чувства.

Она держалась за руку брата, опираясь на него и почти волоча ноги. В отличие от Норта, не наделенная силами Сатаны, она изнурялась куда быстрее, и долгий путь истощил ее.

Троица медленно вошла в лес и вскоре устроилась на небольшой поляне. Высокие деревья сомкнулись вокруг густой стеной, словно оберегая их от жестокого мира. Нортон отправился к ручью, протекающему неподалеку, чтобы принести воды. В это время Вин, оставшись с кузиной, осторожно усадил ее на мягкий мох у подножия могучего дуба. Сам он опустился рядом и прислонился к его шероховатому стволу.

Нортон медленно пробирался сквозь чащу, и казалось, каждая ветвь нарочно хватала его за одежду, оставляя на коже тонкие царапины. Лес затаился; его звуки — шелест листвы, редкий щебет птиц — звучали слишком искусственно, словно прикрывая тайную угрозу. На поясе глухо позванивали пустые фляги, угнетая демона еще сильнее.

«Такое предчувствие, будто что-то идет не так, — думал он, стараясь не поддаваться панике. Винсент все время так нервничал. Этому должна быть причина. Может, я слишком остерегаюсь, но этот лес… пугает меня.»

Ускорив шаг, демон надеялся скорее достичь ручья.

Все вокруг словно утратило свою подлинность: деревья стояли, как театральные декорации. Каждая травинка имела в себе что-то нарочито очерченное, словно написанная рукой художника. Норт силился отогнать тревожные мысли, но те настойчиво возвращались, глодая его уверенность. Ему чудилось, что сам мир теряет привычные очертания: все вокруг становилось плоским. Взору не за что было зацепиться, а звуки то гасли до полной тишины, то вдруг громко вспыхивали.

«Если Винсент нас обманул... нет, это маловероятно, он ведь наш кузен. Но почему он так странно себя ведет? Почему все это кажется таким странным?»

Страх поднимался в нем ледяной волной. Нортон то и дело вспоминал странный взгляд Винсента. Догадки лишали его покоя, гнали вперед с какой-то звериной поспешностью. Вдруг, когда он вернется, кузен что-то сделает с Мари? Сердце Нортона билось пугливой птицей в клетке. Шаги его становились тяжелыми и неуклюжими, тело отнималось, и казалось, что ведет его не собственная воля, а чья-то невидимая рука. В груди росло плохое предчувствие.

Норт обернулся на дорогу, по которой он пришел. Может стоит вернуться?

«Нет. Я зря паникую. Винсент не мог так поступить с нами. Вода. Нужно набрать воду.»

Нервно втянув воздух через нос, Нортон опустился на корточки у ручья. Он бережно снял с пояса флягу и опустил ее в прозрачный поток, следя, как вода, журча и играя на свету, скользит по холодным металлическим краям и медленно наполняет сосуд.

«Нельзя терять время, — напомнил себе демон. — Пора вернуться к Винсенту и Марианне. Надеюсь, они не слишком долго ждали...»

Заполнив фляги и закрепив их на поясе, он уже собрался подняться, как внезапный треск позади заставил его резко обернуться.

Из-за густых кустов вырвалось чудовище.

«Только не альтисавус*!» — мелькнуло в голове.

Две пары хищных, янтарных глаз с узкими зрачками впились в него взглядом. Темный, густой мех зверя почти растворялся в тени, отчего он казался частью самой чащи. Это было огромное, грозное создание, сочетающее в себе дикую силу и проницательность. Пушистый хвост грозно метался из стороны в сторону. Морда зверя была вытянутой, с длинными нижними клыками, а мягкие на первый взгляд лапы скрывали острые когти.

По спине Нортона пробежали мурашки, и он медленно начал отступать, избегая резких движений. Ноздри альтисавуса дрожали, улавливая запахи крохотным носом. Норт сделал еще один шаг назад, но оступился: нога соскользнула в ручей. Потеряв равновесие, он рухнул на другой берег, забрызгав себя холодной водой. В то же мгновение зверь оскалился, готовясь к прыжку.

«Нет, не сейчас!»

Альтисавус сжался в пушистый шар, его мышцы напряглись, и в следующий миг он сделал длинный прыжок, выпуская когти-лезвия. Длинные острые уши прижались к голове, а из пасти вырвался низкий, пронзительный рев, похожий на смесь рычания и хрипа.

Болезненный вопль вырвался из груди Нортона. Он отчаянно сопротивлялся, но зверь неумолимо терзал его тело, вгрызаясь когтями и зубами. Каждый удар был сравним с ударом ножа. Черная кровь хлестала горячими струями из рваных ран, обнажая мышцы и сухожилия. Руки и ноги Норта яростно били по зверю, тщетно ища уязвимость в этой груде мышц.

Когда крики Норта достигли слуха Мари, она подскочила с расширенными от испуга глазами.

— Ты слышал?! — воскликнула она. — Это был Норт!

Винсент, только что задремавший у подножия дерева, вздрогнул и недоуменно взглянул на Марианну. Но удивление его тотчас сменилось тревогой, когда он увидел, как кузина, не мешкая ни мгновения, сорвалась с места. Она бежала без оглядки, позабыв о недавней усталости, и лес словно сам расступался перед ней. Винсент глухо крякнул, вскочил и, не теряя ни мгновения, кинулся следом.

Мощный поток энергии сбил их с ног, едва они успели приблизиться. Демоны шлепнулись наземь, рефлекторно затыкая уши руками. Громкий рокот прокатился по всему лесу; в воздух взметнулось облако пыли и листвы, а над кронами тревожно взвились стайки птиц.

Когда воздух немного прояснился, Вин огляделся. На стволах деревьев, окрашенных кровью, висели ошметки плоти, костей, и темного меха — все, что осталось от альтиасвуса.

Тяжело дыша, Нортон лежал на земле. Его лицо было обезображено множественными увечьями: глубокие следы от когтей пересекали щеки и лоб. На груди и животе виднелись глубокие раны, некоторые из них обнажали края ребер. Правая рука была сломана, а кисти деформировались от воздействия Мглы.

Лица Марианны и Винсента поблекли. Демоница, с ужасом и слезами на глазах, упала на колени рядом с братом, ее руки дрожали, когда она попыталась к нему прикоснуться.

— Норт! — отчаянно закричала Марианна, совсем забывая о бессмертии. — Норт, не умирай, пожалуйста! Я не могу тебя потерять!

— Не кричи так сильно… Со мной все в порядке… — едва слышно проворчал в ответ тот.

Захрипев, Нортон с трудом приподнялся на локте, сплюнув кровь. В следующий миг его тело начало удивительное преображение. Обнаженные мышцы и ткани постепенно скрывались под вновь образованной кожей. Глубокие царапины и порезы на бедрах и голенях закрывались, гематомы исчезали. Выражение лица, искаженное болью, вновь стало спокойным.

Глаза Вина, следившего за чудом, расширились, точно две ксалиры. Паника охватила его, и он попытался спрятать дрожащие руки за спиной. Сила регенерации демонов была известна, но то, что происходило перед ним, казалось почти сверхъестественным. Если даже такие страшные раны не могли убить Мессию, становилось ясно, почему на его поимку бросили целую армию.

Он был не просто Мессией — он был чудовищем.

— Какой же ты дурак! — Мари прижала Нортона к себе, облегченно вздохнув. Тяжело было привыкнуть, что ее брат больше не тот, кем она его помнила.

— Прости, что испугал. На меня напал альтисавус. Похоже, здесь его была территория или я попался ему во время охоты. — Он сосредоточил взгляд на Винсенте.

«Что его так удивило? Мои раны или то, что я нарушил какой-то план?»

Как ни в чем не бывало, Норт подошел к кузену вплотную, склоняясь к его уху с мрачным лицом.

— Что-то не так, брат? — Затем, слегка похлопав его по плечу, добавил: — Соберись.

Нервы Винсента были на пределе. Мысли в его голове сменяли друг друга беспорядочным потоком, который он не мог остановить. Все должно было сложиться иначе, не так, как теперь. Он обязан был сообщить об этом отцу, но как сказать, чтобы не вызвать подозрения? Они непременно догадаются. Еще мгновение назад Вин колебался, открывать ли правду, но теперь решимость его окончательно отвернулась от Нортона.

Такой силы и в помине не должно было быть, тем более у него. Все складывалось благополучно, пока он не убил Энгеля. Лучше бы смирился с участью и не создавал новых бед. Старший Гемоку, пусть и не блистал ни особым даром, ни мудростью, зато знал бы, как обратить эту силу во благо. А Нортон... младенец с мечом — не иначе: взрыв Мглы, неконтролируемый и столь сильный, что едва не истребил всех вокруг, был тому печальным доказательством.

— Ну и дел я натворил... Он подобрался ко мне почти бесшумно, я даже не успел ничего сделать. Пришлось действовать моментально, и... это все, что пришло мне в голову. Само собой вышло. — Норт, оглядывая ошметки плоти альтисавуса, потер затылок.

Стоя позади Нортона, Марианна вытирала слезы с лица. Ее переполняли противоречивые чувства: радость от того, что брат остался жив, смешивалась с ужасом от произошедшего. Еще недавно тот был на грани смерти, а теперь снова стоял на ногах, как будто ничего не случилось. Заметив ее беспокойство, Норт решил отвлечь сестру и предложил практическое решение проблемы, чтобы переключить ее внимание.

— Мари, ты не голодная? Мы ведь ничего не ели. Раз сделали привал, предлагаю задержаться и приготовить ужин. Дичь уже поймана. — Он снял с ветки самый приличный кусок мяса и потряс им в воздухе, посматривая на Винсента. Тот стоял молча, кусая ногти.

— Хорошо, займитесь готовкой, — наконец промолвил он, стараясь выглядеть как можно более спокойным. — А я съезжу на разведку. Возможно, нам понадобится другой путь. Иногда через дорогу могут проезжать торговцы, нужно убедиться, что мы останемся незамеченными.

С этими словами он поспешно удалился обратно в лагерь. Шаги его были столь быстры, что демон то и дело спотыкался. Нужно было отыскать отца, чтобы доложить о случившемся. Время играло против него, и если он не явится до ночи, это посчитают изменой. Тогда первым на эшафот отправится Веласко. Пусть Винсент и не мог привести Норта прямо в их руки, но хотя бы доставить его в пределах досягаемости — этого должно было хватить, чтобы спасти их жизни.

Близнецы, собравшись у лагеря, развели костер и начали стряпать ужин.

— Мари, тебе не кажется, что Винсент ведет себя странно?

Сестра замерла. Рука, держащая нож, медленно опустилась. Легкий вздох сорвался с ее губ, и она с трудом подняла взгляд на брата. В глазах отразились те же страхи, которые терзали Норта.

— Не знаю... — неуверенно ответила она, нервно облизнув губы. — Ты думаешь, что-то не так?

— Он сказал, что пойдет проверить дорогу, но забрал Ноктуса. Дорога не так уж и далеко. Это сразу после того, как он увидел мои силы. И еще кое-что... Я только сейчас понял, что он не удивился изменениям моего тела. Он даже не спросил, почему так вышло, когда мы встретились в городе. Это не случайность. Он явно подстерегал меня там.

Холодок беспокойства пробежал по коже Мари. Неужели все это время он их обманывал?

— А еще он постоянно спешит... Гнал нас без перерыва несколько дней. Зачем? — добавил Норт, гневно глядя на огонь.

Игнис медленно клонился к горизонту. Багровые лучи, словно острые кинжалы, рассекали небо, заставляя его кровоточить перед наступлением ночи. Закат был столь ярким, точно весь мир поглотило пламя.

— Уходим немедленно, — потоком Мглы Норт погасил костер. — С самого появления Винсента меня не покидало плохое предчувствие.

⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯

*Альтисавус (от лат. altus — «высокий» и avus — «предок») — грациозный хищник с темным пушистым мехом, четырьмя янтарными глазами, длинными острыми ушами и вытянутой мордой. Имеет цепкие когти, небольшой нос и пушистый хвост.

— Эрид, ты лишился разума! — воскликнула Эквилитас, Богиня Равновесия, судорожно вскидывая руки.

Нежная, полупрозрачная ткань ее вуали вздымалась и опадала на плечи при каждом резком движении. Прекрасное лицо исказилось от гнева, а пышная грудь высоко поднялась вперед. Рядом стоял Фалкир, Бог Созидания; его осуждающий взгляд впился в Бога Разрушения, а сложенные на груди руки оттеняли изгибы мускулистых предплечий.

— Мы не можем запечатать Мессию! — продолжал твердить Разрушитель, расхаживая по тронному залу.

— Он наша ошибка, Эридан! Если бы мы не создали демонов, никакого Мессии не появилось бы! — продолжала спор Эквил. — Он опасен!

— О, как жалок ваш страх! Мессия существует, и вам его не сокрушить! Он жив — слышите? — жив! И он еще совсем ребенок, — не сдавался Эрид.

— С каких пор ты стал защитником демонов? — Созидатель шагнул вперед, сжав кулаки. — Ты позволил Владыке Валоры связаться с дьяволицей. Вырвал из рук Сильваниум, отдал им знания без воли! Что дальше? Скажи, может, и Сатану ты создал? — гремел его голос

Он сжал кулаки еще сильнее, настолько, что под золотистой кожей вздулись вены.

— На что ты намекаешь? — замер Разрушитель, бросая гневный взгляд из-под густых бровей, что сливались с оттенком его кожи.

— На то, что ты предал нас! — вмешалась Эквил, всплеснув руками. Ее лицо перекосила язвительная улыбка.

— Я лишь исполняю волю Отца! Мы снова сбились с истинного пути.

— С какого пути, Эрид? После исчезновения Отца ты и вправду утратил остатки разума! Не мни себя избранным! — Фалкир шагнул вперед и схватил его за ворот. — К тому же зачем чтить волю того, кто оставил нас?

— Вот именно! — поддержала Богиня, откинув серебристые локоны на спину.

Глядя снизу вверх на Созидателя, Эрид прищурил черные глаза с выражением презрения.

— Теперь я понял, в чем причина, — сказал он и метнул косой взгляд на сестру, поспешно кивающую в согласии. — Это ты испортил Эквил!

С трудом вырвавшись из хватки, Разрушитель вонзился в шею обидчика. И сразу на коже Светлого Бога проступили черные жилы. Он захрипел, закатил очи и яростно схватился за руки Эрида.

— Я сама так захотела! — воскликнула Эквилитас, бросаясь к Фалкиру. — Я так долго молилась Отцу, ждала, что он придет и поможет нам. Но я устала… устала молиться! Почему именно мы должны управлять смертными глупцами? Только потому, что он не создал мир совершенным? Может быть, мы наскучили ему и сейчас он где-то создает новые игрушки?!

С каждым словом ее голос надрывался, а разные по цвету глаза наливались слезами.

— Отпусти его! Пожалуйста, Эрид!

Он тяжело выдохнул сквозь стиснутые зубы и разжал ладонь. Созидатель с глухим стоном повалился на землю. Разрушитель задержал взгляд на лице сестры — таком нежном, и в то же время уродливом от ее помыслов.

Он вспомнил, как когда-то маленькая Эквил прибегала к нему в слезах, жалуясь на Фала. Тогда все было просто: мир еще держался на детском смехе и клятвах, данных перед папой. Теперь же между ними пролегла трещина, которая поглотила все, что связывало их прежде.

— Зачем ты так с ним? Ты ведь не такой! — воскликнула Богиня и склонилась к брату, прижав его к груди.

— Это вы испортились. Отец породил вас другими.— разочарованно промолвил Эридан. — Вы слишком возгордились.

— Но мы Боги! — всхлипнула Эквил, вытирая вспотевший лоб Созидателя.

— Мы равны! Мы все из его Мглы и…

— Не смей говорить о ней! Я знаю, что ты сейчас скажешь!

Рука Разрушителя дрогнула, сжалась у ее лица, но удар так и не последовал. В нем вскипала злость, но все же он заставил себя остановиться. Отец бы разочаровался, подними он руку на женщину. Не такому он учил его.

Почерневшие вены мало-помалу уходили, и Фалкир, тяжело дыша, наконец раскрыл золотистые глаза. Его безупречные черты исказились, уголки губ презрительно опустились вниз.

— Единственный испорченный среди нас — ты! Ты умеешь лишь разрушать, и даже прикосновения твои несут одну лишь боль! Нет ничего удивительного в том, что Горгона использовала твои чувства, — прыснул он ядом и, тяжело поднявшись, потер шею.

— Ты больше мне не брат! — злостно вскрикнул Эрид.

Взоры двух братьев, столь несхожих между собою, скрестились в немой схватке.

За их спинами сдержанный кашель.

— Прошу прощения, но наши войска заняли позиции вместе с людьми.

Триединые обернулись. Перед ними, стоя на коленях, низко склонил голову ангел. Его крылья опустились, золотистые волосы скрыли лицо, а сбивчивое дыхание выдавало спешку.

— Делайте, что угодно. Но знайте, что я осуждаю ваши действия, — процедил Темный Бог.

Не замедлив ни шага, он прошел мимо ангела и направился к выходу. Белесые, до неестественности чистые полы, холодные стены, сверкающие своим совершенством, — все здесь возгнушало. Каждый его шаг отзывался напоминанием: он чужой на Небесах. Разрушитель ощущал себя темным пятном среди безупречного, стерильного мира, возведенного по воле брата и сестры, чтобы укрыться от смертных.

Ему был ненавистен этот порядок. Все кругом напоминало застывший спектакль, где властвовали пустое притворство и равнодушие. Взгляд Эридана блуждал по однообразным строениям в которых обитали ангелы. Они уподобились смертным: праздники, танцы, пустые церемонии, телесные оболочки, в которых не было для них надобности, — все это казалось жестокой насмешкой.

Эридан вспомнил слова Отца, которые тот произнес в начале времен:

«Чрез тело сблизитесь вы со смертными. Оно дарует вам силу ощущать, любить и сострадать. Ниспослано вам, дабы наставлять на путь истинный.»

— Ой! — В широкую грудь Эридана вдруг врезался юный ангел, и его кудрявые, до невозможности пушистые волосы забавно подпрыгнули, когда он остановился. — Милостивы будьте над чадом падшим! — воскликнул парнишка, мгновенно кидаясь в ноги Разрушителя.

Видеть, как каждый из его подданных в страхе падал ниц, было вовсе не тем, чего он ждал от них. Что сказал бы Создатель, узри он это зрелище? Верно, печаль легла бы на его чело. Его дети, созданные любовью, отвернулись от заветов.

— Подними голову, дитя, — тихо сказал Эридан, приблизившись и положив руку на его плечо. — Мы ваши старшие братья, а не палачи. Как твое имя?

— Люцифер, — пробормотал ангел, робко подняв голову. Кончики его острых ушей вспыхнули, выдавая его волнение.

— Позволь мне украсть немного твоего времени, — мягко произнес Бог, протягивая руку.

Люцифер тут же вскочил на ноги, неловко цепляясь за черные пальцы. Его волосы, цвета свежевыпеченного хлеба, рассыпались по плечам упругими колечками, а ясные, светлые глаза внимательно устремились на своего повелителя.

— Все, что вы прикажете, будет исполнено, господин, — стыдливо пробормотал он.

— Что ты думаешь о нашем правлении? — поинтересовался Бог, не сводя пристального взгляда.

— Боюсь, мне не дозволено говорить о вещах высших… — Люцифер затоптался на месте.

— Я прошу тебя и обещаю, что это останется между нами, — вздохнул Разрушитель. — В последнее время я грежу о запретных вещах. О том, за что мои брат и сестра осудят меня. Я считаю, что они не правы. Наше правление жестоко.

— Но вы совсем не жестокий, — искренне выпалил юноша, его белые крылья встрепенулись. — Очень многие благодарны вам за ваши вечерние речи. Вы спасаете наш дух и вселяете веру в лучшее будущее. Многие из нас не хотят зла смертным.

— Отец молвит моими устами. Я делаю то, что должен делать каждый из Богов. Но разве тебе не хочется чего-то большего? Не только белых стен и полов, а чего-то… настоящего?

Люцифер замер, накручивая кудряшку на палец. Его взгляд скользнул по белым домикам, полупрозрачным полам, под которыми плыли такие же белые облака, и задержался на фонтане, чья вода, к счастью, не была белой.

— Я мечтаю увидеть поверхность, — признался он, глаза мечтательно устремились вниз, будто он мог разглядеть там скрытый от глаз мир. — На учениях все излагают слишком сухо, но однажды папа принес мне книгу с поверхности. Там такие картинки были — просто дух захватывает! Леса зеленые-зеленые, цветы всех цветов, не разберешь, где какой! А еще — этот Тарнэйр, синий, как небо перед грозой. По нему цетугла* плавает — огромная тварь с восемью плавниками, которая может судно проглотить! А еще ферин* есть! У него таки-и-ие дли-и-инные рога! И альтисавус! Такой пушистый, но очень опасный… — Люций стыдливо прекратил свою восхищенную тираду.. — Простите.

— Когда-то мы все жили там, — ласково ответил Эридан, глядя вдаль. — Были единым народом. В этом была своя красота. И я хочу вернуть это, Люций.

Он осторожно зарылся пальцами в его пушистую макушку и слегка потрепал ее.

— Тогда я буду с нетерпением ждать этого!

— Конечно. Пусть это останется между нами. Будем друзьями, маленький Люций? — Очаровательная улыбка осветила темное лицо, и ангел, воспылав радостью, утвердительно закивал.

В этом мире ничто не происходило случайно. Эридан верил, что все продумано Отцом, и если что случалось, значит, так было предначертано. Каждый миг, каждая встреча были звеньями одной цепи, сокрытой от глаз смертных и даже Триединых. Так и встреча с Люцифером, ангельским дитя, ничем не отличавшимся от сотен других, произошла не напрасно. В тот миг глубокой тоски Эридан столкнулся именно с ним. Он верил, что сама воля Отца свела их на перекрестке судеб.

✧✧✧

С каждым мигом порывы ветра становились все более настойчивыми, мешая идти вперед. Тучи собирались обрушиться на демонов всей своей мощью. Кроны деревьев сгибались под натиском стихии, тянулись к земле. Ветки цепкими пальцами, хватались за одежду. Каждый шаг давался все труднее, воздух наполнялся трепетом бури, зреющей во чреве небес.

— Мы так далеко не уйдем! — прокричала Марианна сквозь ветер, морщась от бесчисленных царапин на фарфоровой коже.

— Мы должны! — Нортон слегка заслонял лицо предплечьем. — Проклятый Винсент! Если бы только он не забрал Ноктуса! — он схватил сестру за руку, помогая ей идти.

Их скорость значительно снизилась. С того момента, как они покинули лагерь, прошло много времени, а на глаза все еще попадались знакомые камни и кусты, по которым они запомнили дорогу.

Дождь обрушился на них с невообразимой силой. Ливень хлестал без устали, его шум заглушал любые крики, и брат с сестрой едва могли разглядеть друг друга через плотную стену воды. Крупные, тяжелые капли с оглушительной силой били по ним, проникая сквозь одежду и пронзая холодом.

Небо разорвалось ослепительным светом, и на землю начал опускаться сияющий купол. С каждым мигом свет становился невыносимее. Поверхность под ногами задрожала, и воздух наполнился магическим гулом, уже давно знакомым Мессии.

Деревья качались в предсмертной агонии, трещали под напором ветра. В испуге Марианна прижалась к брату, их пальцы переплелись в отчаянной попытке удержаться друг за друга.

— Барьер! — крикнул Норт в ухо сестры, стараясь преодолеть шум. Его голос почти срывался, но он надеялся, что она все-таки услышит его.

Черные волосы Марианны, выбившиеся из косы, тяжелыми мокрыми прядями липли к лицу и шее, придавая ее облику ту жалобность, что бывает у загнанного котенка, дрожащего под холодным дождем. Хрупкое девичье тело мелко дрожало, не в силах противостоять непогоде. В глазах демонессы зрел плотский ужас и в поиске поддержки она сильнее впилась в руку брата.

— Нас ищут! Это магия! Что бы ни случилось, я буду рядом с тобой! — Норт крепко прижал ее к себе.

Купол медленно опускался, реальность становилась зыбкой. Пространство заволновалось, задрожало, поплыло, стирая границы леса. Пронзительный звон прорезал слух, заставляя близнецов разомкнуть объятия и упасть на колени. Демонический облик вырвался наружу: рога пробили кожу, глаза обрели пламенный блеск, хвосты выбились из-под одежды. Мари закричала, когда из ее ушей потекла черная кровь.

— Мари! — хрипло выкрикнул Норт.

Он поднял руки, сосредоточив в них всю силу. Мгла откликнулась на его зов и обвила ладони, клубясь и сгущаясь, пока не сплелась в плотную сферу. Внутри время замедлилось, звуки стихли. Нортон спешно обернулся к сестре, подхватил ее за плечи и помог подняться.

— Они совсем близко! Скорее! Скорее! — Он почти волочил Мари за собой.

Их ноги тщетно замельтешили, стремясь вырваться из барьера, но уже в следующее мгновение пространство окончательно обезобразилось. Они очутились на другом конце дороги — ровно там, куда стремился завлечь их Винсент.

Вокруг возвышались маги. Лица их скрывали глубокие капюшоны белых мантий, так что казалось, что под ними лишь тени. Каждый из чародеев держал в руках свой атрибут: кто книгу, кто посох. Подле них выстроились ряды воинов в тяжелых латах, их светлые доспехи отливали багряным светом Игниса, напитавшись его суровостью, а быть может кровью поверженных врагов.

В небе парили ангелы. В их непорочных обликах было что-то зловещее: юноши и девы с идеальными чертами лиц, с глазами, чистыми, как замерзшие озера, с длинными локонами от светлых до золотистых оттенков. Изогнутые луки в их руках были подняты, стрелы наготове, пальцы на тетивах лишь ждали сигнала, чтобы выпустить погибель.

Над войском раскинулось чистое небо, готовое встретить ночные светила. Это ясно говорило о том, что непогоду создали искусственно, желая ослабить беглецов. Чуть поодаль, на возвышенности, вырисовывались силуэты Винсента и Веласко, а рядом с ними стоял и сам король со своим генералом.

— Позволь мне сразиться с ним! — выпалила Иветта, блестя в полумраке голубыми глазами.

Миран помедлил, не желая подвергать опасности возлюбленную, но столкнувшись с ее леденящим взглядом, был обезоружен.

— Ступай.

— Ваше Величество, не забывайте, его раны заживают очень быстро. Я такого еще не видел, — признался Винсент, нервно теребя кисти.

— Ты сомневаешься в своем Владыке? — Миран, даже не удостоив демона взглядом, продолжал смотреть на ту, что спускалась со склона.

Вин не ответил.

Мгла неторопливо окутала тело Генерала бархатным покровом, обратилась остроконечными латами, повторяя изгибы фигуры так, чтобы не сковывать движений. Один за другим из воздуха появились массивные клинки, ложась в руки Иветты. Остановившись напротив близнецов, она замерла.

— Гемоку младший! Именем Владыки Валоры я требую свободу от проклятия, наложенного на меня! — Она без труда направила один из мечей на Мессию.

— Иди к черту! — Лицо Норта лишь исказилось злобой.

Каждый раз, когда надежда появлялась в его жизни, кто-то обязательно отнимал ее. Гонясь за бесконечным благом, он устал от вечного стремления, от неутолимого желания достичь того, что всегда ускользает из рук. Мессия понял, что путь к совершенству и счастью всегда ведет к бесконечным разочарованиям. Словно вечно ненасытный вампир, он гнался за этим желанием, и оно вновь привело его в пучину отчаяния.

— Отойди от нас, — бросил он сестре, махнув рукой куда-то в сторону.

Марианна, ковыляя, попятилась назад, сжимая края своей одежды. Кровь, стекающая по линии челюсти, уже успела запечься и темными полосами легла на кожу. Она почти не слышала — в ушах звенело так, что все звуки сливались в одну какафонию. Но Мари видела брата, видела его движения и понимала без слов.

Первородный гнев охватил Мессию. Глядя на своего врага, он начал тихо шептать заклинание. Тьма полностью поглотила его облик. Норт и сам будто стал частью Мглы — его силуэт расплывался и рвался на ветру. Два крупных рога вздымались на его лбу, а третий, чуть меньше, выступал посередине. Сквозь черную дымку была видна лишь пара горящих глаз.

Без колебаний Иви метнула один из мечей прямо в голову Мессии, но он уже закончил свою трансформацию. Клинок рассек воздух, а Генерал, не теряя времени, бросилась вперед и, резко наклонившись, срубила демона в области коленей. Ее движения были быстры и точны, рассчитаны до мелочей. Но старания воительницы оказались тщетными: удары прошли сквозь противника.

— Это еще что такое? — Иветта вспомнила прошлую схватку.

Те древние символы, что ей удалось разглядеть на его коже, не давали ей покоя. Тело Мессии было искусственно сотворено, но кто мог совершить такое? Все самые могущественные чародеи находились здесь, в самом пылу битвы. Или все же не все? Возможно, существовал некто, чья сила превосходила всех собравшихся?

— Тебе не обязательно знать это, — прошелестел демон прямо у самого уха Иви, внезапно возникнув за ее спиной.

Отпрыгнув в сторону, воительница поспешно скрыла лицо под шлемом. Демонический Мессия, обвил ее броню и просочился внутрь, заполняя каждую миллесуру* тела. Как яд, он сдавил дыхание Иветты, и броня мгновенно рассеялась, оставляя девушку в тонкой льняной рубахе и кожаных брюках. Темные сосуды начали расползаться от ее груди, покрывая лицо и шею. Вздуваясь, они напоминали воспаленные очаги страшной хвори.

С возвышенности было видно, как Иви внезапно схватилась за горло, ее глаза закатились, когда она отчаянно пыталась вдохнуть. Миран, увидев это, бросился вниз, но его путь тут же преградили двое ангелов.

— Мы должны оценить все его способности и продумать стратегию боя. Ситуация оказалась сложнее, чем предполагали Небеса, — произнес один из них, сложив руки на груди и прищурив голубые глаза.

На лбу Мирана вздулась вена. Он сжал кулаки так сильно, что костяшки побелели, а ногти оставили на коже болезненные следы. Он знал, что противиться воле Богов бесполезно. Ангельская кровь внутри него тянула к послушанию, лишала воли, и, заручившись поддержкой Небес, он потерял право командовать ситуацией. Теперь ему оставалось лишь надеяться, что все образуется само собой.

Иви опустилась на землю, и спустя мгновение тьма, что овладела ею, покинула тело. Мессия, сидя рядом, осторожно держал руку внутри ее груди, пальцами обвивая сердце.

— Навеки ты будешь служить мне и станешь моей вещью. Скажу убить — убьешь, скажу пасть — падешь. Таково твое проклятие, — Голос Мессии, зашуршавший сухими листьями, заставил демоницу покрыться гусиной кожей. Никогда ранее она не испытывала такого необузданного ужаса.

Владыка было снова рванул вперед, но в тот же миг кровь его вскипела. Боль была такой нестерпимой, что вынудила его застыть на месте.

Когда Нортон убрал руку, в груди Генерала вспыхнула резкая боль. Каждый удар сердца отдавался во всем теле, заставляя дьяволицу вздрагивать. Черные прожилки, покрывавшие ее кожу, начали бледнеть, медленно растворяясь, пока не исчезли совсем. В ее груди остался лишь черный кристалл. Иветта метнула на Мессию тяжелый взгляд из-под лба, зарычала, выхватила клинок и рванулась вперед, но лезвие остановилось в нескольких центесурах от цели. Невидимая сила приковала ее к месту.

— А теперь иди и убей своего Владыку.

Лицо Генерала охватила гримаса отчаяния.

Она безмолвно подчинилась чужой воле. Шаг за шагом ноги несли ее вверх по склону — к Мирану. Ее собственная плоть больше не принадлежала ей. Закованная в броню, с клинками наготове, Иви добралась до вершины холма. Ангелы выступили навстречу, сомкнув ряды и преградив ей путь.

— Что вы делаете? Живо пропустите моего генерала! — рявкнул король, но тут же застыл, видя, как черные массивные клинки Иви с легкостью разрубили тела ангелов перед ним.

Смахнув с лезвий алую кровь, Иветта с отчаянием на лице обернулась к своему Владыке. Но прежде чем ангелы успели приблизиться к ней, еще один взмах рассек воздух в области живота Мирана. Протяжный, дребезжащий звук металла не предвещал ничего доброго. И в самом деле — генерал с ювелирной точностью попала в лангеты брони, кромсая кольчугу и вскрывая плоть. Миран согнулся, вскрикнув от внезапной боли. Рухнув, он пытался удержать вырывающиеся наружу органы.

Десяток Небесных воинов немедленно окружили демоницу. Маги, не теряя ни мгновения, столпились над Мираном, исцеляя его. На вершине холма завязался жестокий бой. Иветта, движимая проклятием, сражалась с таким ожесточением, какого не знала даже в самых страшных битвах.

Осев, Мари в оцепенении смотрела на происходящее. Глаза ее расширились, не желая верить увиденному.

— Так же нельзя... Что ты делаешь?! — яростно крикнула она, когда Норт подбежал к ней.

— Можно. Я спасаю нас! — Мессия протянул к ней свою темную, бесформенную руку. Но сестра инстинктивно отпрянула.

Тяжело вздохнув, Норт принял прежний облик, и, сделав шаг вперед, крепко обнял сестру.

— Пожалуйста, давай уйдем, пока они заняты наверху.

Пользуясь суматохой, Нортон вел сестру прочь с поля боя. На дрожащих ногах она едва поспевала за ним, чувствуя себя загнанным зверьком. Мари не понимала, куда он ведет ее и зачем. Сознание девочки не выдерживало ужаса сражения.

«Это точно Норт? Мой... брат?» — только могла думать Марианна, глядя стеклянным взглядом на спину Нортона.

Когда дорогу им преградили воины, Нортон окружил Мари темной сферой и велел оставаться на месте. Но она не послушалась.

«Разве он был таким?»

Мари, отрешенно ступая вперед, смотрела, как ее любимый брат обратился в дым.

«Я хочу домой.»

Проникая в тела врагов, Нортон разрывал их изнутри.

«Это сон, наверное. Должен быть сон.»

Мгла Норта исчезла вдалеке.

«Где Вин? Мы не доиграли в прятки.»

Она остановилась, вскидывая голову к темнеющему небу.

«Пальцы липкие… надо помыть. Матушка бы сказала, что я грязнуля…»

Удары Нортона были беспощадны, словно кара, ниспосланная свыше. Плоть разрывалась, кости трещали, и вопли отчаяния разносились над полем брани. Доспехи с грохотом разлетались, кровь хлестала и покрывала землю багровым ковром. Паника овладевала рыцарями; страх затмевал разум, и в безумном отчаянии они сбрасывали с себя шлемы и латы, будто это могло уберечь их от неминуемой гибели.

«Птичка летит...» — По щекам Марианны потекли слезы.

Дыхание Нортона становилось тяжелым, движения все более скованными. Обернувшись, он с трудом различил Марианну за барьером Мглы, пока к битве примыкали все новые ангелы. Их светлые крылья заслоняли горизонт, удары мешали прорваться к сестре, стоявшей в окружении мертвых тел.

Под командованием Архангела Михаила, большая часть ангелов парила высоко над полем битвы, наблюдая за беспорядочным кровопролитием. Их небесные глаза не упускали ни малейшего движения Мессии и его противников, а лица кривились от презрения и холодного удовлетворения при виде умирающих людей.

— Посмотрите на этих жалких существ. Они полагаются на свои клинки и смертные тела, но их силы ничтожны. Их слабость делает их идеальными мишенями. Зачем только Небеса устроили этот фарс? — один из ангелов, лениво взмахивая крыльями, недовольно хмыкнул.

— Не смей противиться воле Триединых, — злобно одернул его Михаил.

Небесный воин инстинктивно сжался и поспешно отлетел подальше, скрываясь за спинами собратьев.

— Только посмотрите на эту братскую любовь! — командующий скользнул холодным взглядом по Марианне и поднял руку. — Огонь!

Лучники одновременно выпустили стрелы. В самый разгар битвы, Нортон услышал пронзительный свист. Его взгляд скользнул в сторону. На миг его сердце замерло, но уже в следующее мгновение демон направил все свои силы на защиту сестры.

Купол начал трескаться прежде, чем Норт успел что либо предпринять. Зарево из стрел неслось прямо вниз. Они врезались в человеческих рыцарей, пробивали их тяжелую броню, попадали в других ангелов, убивая тех на месте. Вой и крики прокатились вокруг. Сопровождаемый симфонией смерти, Мессия мчался к своей сестре.

Вскрикнув, Марианна рефлекторно схватилась за рану. Черная кровь начала струиться из нее, когда первая стрела ангела, пробившая защитный барьер, впилась в ее плечо. Прежде чем демонесса успела предпринять какие-либо действия, на нее обрушился целый шквал, заполняя тело несчастной, словно подушку для иголок.

— Мари!!! — Норт сорвался на истошный крик, когда несколько Небесных воинов снова загородили ему путь. — Прочь! Проваливайте! — Он рвал их на куски, впиваясь клыками и когтями.

Чувство странной эйфории начало затмевать боль Марианны, и в голове ее замелькали воспоминания. От чего — она не успела осознать.

Вот она еще бежит с Винсентом, держась за руки, смеясь вместе с ним, пока ветер треплет их волосы. Они плетут венки из алоцветов и арелий, их нежные лепестки мягко осыпаются от небрежных прикосновений.

В памяти возникает матушка, ее пламенные цветом, но такие холодные глаза. Затем Марианна вспоминает Норта — как он исчезал из ее жизни, как отдалялся и возвращался с синяками и переломами. Отец, чей характер с каждым днем становился все более агрессивным. Учитель Лоренс и темные фейки, которые всегда приносили сладости. И вот она снова видит себя — ту маленькую девочку, пробравшуюся ночью на кухню, чтобы приготовить для брата торт на День рождения и украсть немного медовых конфет для них двоих.

Она вновь слышит его крики, едва ощущает встряску, и вспоминает его, стоящего на пороге дома Рейнардов, повзрослевшего лет на десять, с перепуганным лицом и запекшейся кровью на ладонях. Под глазами Нортона изнурительные темные круги, а острые черты лица стали напоминать Энгеля. Она хорошо помнила тот день.

Мари вспомнила бесконечные бега в никуда, Лиану, которая всегда была так добра к ним и даже порой платила за их обеды. Вспоминала, как они вместе отремонтировали свой первый дом.

— Норт… — ее глаза прозрели, заблестели с новой силой.

Нортон нависал над ней, роняя горячие слезы.

— Я хочу медовых конфет…

— Конечно, Мари, конечно… — трепетно бормотал Норт, пытаясь закрыть ладонями кровоточащие раны сестры. — Я найду для тебя столько конфет, сколько ты захочешь!

Но Марианна больше не слышала его.

— Мари! — Нортон затряс бездыханное тело сестры. — Мари! Мари! Мари!

Магия исцеления. Он ведь читал о ней когда-то. Точно читал! Перед глазами мелькнула книга в зеленой обложке, с изображением чудной эльфийки.

Его руки дрожали так сильно, что Нортон едва мог сосредоточиться на заклинании.

— Vulnus sana, lux cura, vitam restitue! — Он повторял все точно так, как было написано в книге.

Ничего не произошло.

— Ну же!!! — Он снова попытался направить поток магии. — Vulnus sana, lux cura, vitam restitue!

— Эй! — с трудом, спотыкаясь, со склона мчался Винсент.

Парень был красный, его вьющиеся волосы растрепались, а на щеке красовался кровоточащий порез.

— Что с ней? — Вин рухнул рядом с кузеном, коснулся пульса на шее девушки.

— Умерла… — не веря собственным словам, произнес Норт.

Мессия сидел какое-то мгновение, просто глядя на сестру. Такая хрупкая, такая уязвимая... и такая несчастная. Ее лицо было бледным, уставшим до невозможности. Он воскрешал в памяти ее улыбку, ее бесконечную преданность и то, как она доверчиво шла за ним. Марианна всегда была рядом, а теперь... Слезы вновь ручьями хлынули по его щекам.

В небесах началась перегруппировка. Один за другим ангелы спускались, окружая Норта.

— Это все ты! Все ты виноват! — Мессия смотрел на кузена исподлобья.

Лицо Винсента побледнело. Его взгляд метался между телом Марианны и кузеном, который наконец нашел в себе силы подняться на ноги.

— Я... Я не этого хотел!

— А чего ты хотел, предав нас?!

Злость захлестнула Норта с новой силой, и его кулаки, не сдерживаясь, начали хлестать Вина по его красивому, напыщенному лицу. Он повалил его, забираясь сверху. Первый удар пришелся на челюсть, затем — по скуле. Лицо кузена уже было покрыто кровью, но Норт не останавливался.

Винсент едва шевелился, его руки поднимались, пытаясь прикрыть лицо, но каждый раз слабость брала верх, и он просто позволял Норту колотить себя. Один из ударов пришелся прямо в нос, сломав его — хруст был таким громким, что Норт ощутил это даже костяшках пальцев.

В глазах Винсента не было ненависти, только страх и сожаление. Приподнявшись, он попытался что-то сказать, но Норт снова нанес удар, на этот раз более слабый, а затем замер. Его грудь тяжело вздымалась, вздрагивала от всхлипов. Сквозь пелену слез он ничего не видел, но если бы смог, разглядел бы, что Винсент тоже плачет.

— Я просто хотел жить! — вырвалось из уст Вина, когда он смог сесть и отпихнуть кузена. — Хотел ее спасти! — Со всей силы он ударил Нортона в челюсть. — И тебя спасти я хотел!

Свалившись, Норт зарычал. Его глаза пылали, и он начал снова принимать облик Мглы, но его схватили за шкирки и болезненно швырнули в сторону. Мессия едва успел понять, что происходит, когда ангелы наложили на него свои оковы. Светлые цепи обвили его, душили магию, не давая ей вырваться наружу. Мессия истошно закричал, надрывая голосовые связки.

Его истерику прервал Архангел, приземлившийся прямо перед Нортом, сопровождаемый двумя ангелами низшего ранга. Мужчина, окинув взглядом тело Марианны, с издевкой произнес:

— Я же говорил, что нужно целиться в девицу.

Его длинные волосы ниспадали до самых колен, подобно серебристому водопаду. Белоснежная броня переливалась, словно жемчуг, под светом Селены и Миры. Латы были украшены узорами, образующими сложные орнаменты. За широкой спиной Михаила возвышались три пары огромных крыльев, а на лбу сиял золотой обруч, подчеркивающий статус.

Несмотря на божественное величие, Норт не видел более мерзкого выражения лица. Архангел подошел к бездыханной Марианне, поднял ее за руку в воздух. Тело едва покачивалось, напоминая безжизненную куклу.

— Не смей трогать ее! — кричал Норт. — Не смей!

Избитый Вин, тяжело дыша поднялся, прокладывая себе путь между воинами. Кровь текла по его лицу, пропитывая ворот рубахи, но он шел дальше. С огромным трудом он взглянул на Михаила снизу вверх, заглядывая в его леденящие душу глаза.

— Отпустите ее! Это... это бесчеловечно! — Винсент, не отводил взгляда.

Архангел скривился, презрительно оглядел его и махнул рукой подчиненным.

— Какой срам. Кто выпустил этого бесенка?

Небесные дева и юноша подошли к Вину, грубо подхватили его под руки и потащили прочь. Он начал сопротивляться, но его усилия обернулись новым ударом, заставившим его приглушенно вскрикнуть.

— Так, на чем я остановился? Ах да... — Архангел снова повернулся к Нортону. — Сдавайся и позволь нам исполнить волю Триединых. Ты порочишь мир самим своим существованием. — Голос его был спокоен и холоден, в нем не чувствовалось ни гнева, ни сочувствия. Слова Михаила намеренно вонзались в самое сердце, стараясь сломить остатки воли Мессии.

— Делайте, что хотите. Только… Только дайте попрощаться с сестрой… — едва вымолвил Норт.

— Только не скули, — Архангел швырнул тело Мари к Норту. — Собирайте магов и ангелов! Триединые велели разделить его на четырнадцать частей и каждую запечатать. Тогда он не возродится.

Нортон не знал, что его ждет, если с его телом сотворят подобное. Бессмертие — это одно, но когда твое бессмертие разрывается на куски, кто может знать, что произойдет потом? Будет ли его сознание привязано ко всем этим фрагментам, в вечной разлуке и муке, или его душа останется в одной из частей, томясь без возможности воссоединиться? Никто не мог сказать, что на самом деле случится, и эта неизвестность была почти невыносимой. Но, как ни странно, эта перспектива тревожила его меньше всего.

Гораздо меньше, чем тело сестры у его ног.

⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯

*Цетугла (от лат. cetus — «кит» и glacies — «лед») — хищный зубастый кит с восемью плавниками, обитающий в ледяных водах океана.

*Ферин (от лат. ferinus — «дикий, неукрощенный») — крупное травоядное с серо-бурой шерстью, чуть ниже по росту, чем верховые виды. Имеет сжатые рога, направленные назад, горизонтальные зрачки, массивные копыта и короткие уши.

*Миллесура (от лат. millesimus — «тысячная» и mensura — «мера») — местная единица длины, равная одному миллиметру.

Валора погрузилась в празднество. Улицы городов наполнились яркими красками нарядов и гомоном множества голосов. Крики ликования и смех разносились по мощеным улочкам, эхом отзываясь о каменные стены домов. На центральных площадях во всем своем великолепии развернулись ярмарки. Пестрые шатры торговцев предлагали обилие товаров: благовония, ткани, редкие специи и украшения, искусно выточенные мастерами разных стран. В воздухе звучали флейты и барабаны, мелодии которых увлекали людей в танцы — от мала до велика, все кружились, смеялись, забывая о тяготах.

В самом центре площади скоморохи затеяли представление. Один, в белоснежных одеждах с бумажными крыльями за спиной и деревянным мечом в руках, изображал ангела. Другой, в рваном черном наряде с приклеенными рогами, — демона. Началось забавное сражение: громкие выкрики, неуклюжие выпады, преувеличенные жесты — все, чтобы вызвать смех толпы. Ангел, победоносно возглашая торжество добра, размахивал мечом, а демон, притворяясь поверженным, валился на землю с комичным стоном, под общий хохот. У их ног лежала шляпа, и зрители, смеясь и аплодируя, щедро бросали туда ксалиры.

С наступлением вечера площадь озарили десятки костров, в которых горели рогатые чучела. Пламя вздымалось высоко, бросая свет на лица собравшихся и заполняя воздух запахом горящего древа. Юные девы в белых одеждах держались за руки и водили хоровод вокруг пылающего очага. Их легкие фигуры порхали, длинные подолы трепетали на ветру, словно крылья пипилор*. Нежные голоса зазвучали в унисон, произнося одну из молитв Аэлории:

О, свет наш, сущий в Небесах,

Да святится имя Твое и да приидет свет Твой на землю.

Развей тьму, очисти нас и избавь от всякого зла.

Да утвердится святой закон Твой среди нас,

И не будет врагу покоя меж нами.

Да воскреснет Отец, и да падут враги Его,

Свет Твой да ведет нас по праведному пути.

Избавь нас от тьмы и порочного круга,

И да пребудет мир Твой и покой в наших сердцах во веки веков.

Люди сложили ладони в молитвенном жесте и зашептали знакомые слова, обращенные к Небесам. В их голосах звучали облегчение и радость, смешанные с неверием в то, что это наконец свершилось. Демонический Мессия пал, и вместе с ним рассеялись страхи, долго омрачавшие мир. Все стало казаться проще, легче, ведь висевшая угроза, наконец отступила.

С приходом новой эры Веласко и Винсент оказались в самом центре власти — во дворце Светлого Владыки. Некогда демоны, ныне облачены в белые одеяния и добродушные улыбки. Война закончилась, но их путь не был завершен. Гемоку стали частью нового порядка, пряча свою истинную породу за маской верности. Пришлось им взять и новые имена, дабы избежать подозрений. Новые должности демонов открыли доступ к власти и влиянию, о которых прежде они могли лишь мечтать. Но важнее всего было то, что род Гемоку остался жив, пусть и не целиком.

Своим присутствием Архангел Гавриил вновь почтил дворец. Его приход напоминал холодное дыхание зимы, возвещая перемены, которых никто не ждал. На этот раз он явился в облике, понятном смертным. Лицо его было безупречно, словно высечено из камня, с высокими скулами и холодным блеском серых глаз. Золотистые локоны спадали на плечи, и в этом облике жила красота, не сулящая тепла.

Светлый Владыка, облаченный в белоснежные одежды, сидел, сгорбившись, на троне, возвышавшемся в центре огромного зала. Корона на его голове накренилась, словно была готова сорваться, — так низко он склонялся. Когда Архангел вошел, Миран резко выпрямился. Ладони медленно поднялись с колен, и тяжелый плащ, сползая, распластался по обе стороны трона.

— Владыка, — заговорил пришедший, стремительно приближаясь, — Архангел Михаил уже вознес Небесам весть о свершившемся. Решение принято, и воля Небес такова: жизни демонов будут сохранены.

Гавриил пристально смотрел на короля, его бездушные глаза, изучали реакцию Владыки. Миран поднялся с трона, его белоснежная мантия плавно спустилась.

— От имени всей Валоры и рода людского я искренне благодарю Небеса, — сказал он с уважением в голосе. Король глубоко поклонился. — Существование демонов, как рабов, важно для поддержания экономической стабильности. Обладая силой и выносливостью, они стали обыденностью наших жизней.

Лицо вестника посуровело. Он на миг отвел взгляд, собираясь с мыслями, и лишь потом ответил:

— Да… мы осознаем это, — произнес Гавриил неторопливо, взвешивая каждое слово, прежде чем позволить ему сорваться с уст. — Демоны исполняют возложенное: трудятся, переносят камень, сражаются там, где смертным не дано. — Ангел обернулся, и в его взгляде захолодило презрение. — Но не забывайте, Владыка, что сие — кара, ниспосланная свыше. — Последнее слово он произнес с паузой, позволив звуку разнестись под сводами зала. Архангел шагнул ближе, почти вплотную к Мирану. — Им следует пребывать там, где определено их естеством. Внизу. В цепях.

Сдержанно кивнув, Миран сцепил руки за спиной; лицо его оставалось непроницаемым, исполненным внешнего смирения. Лишь внимательный взгляд мог заметить, что под тонкой тканью рубашки спину покрывал холодный пот, а дыхание Владыки становилось прерывистее. Кровь бурлила в его жилах от унижения пред вышестоящим. Миран стиснул зубы. Он понимал, что с этим бременем ему предстоит жить, и знал, что ответственность за судьбу Валоры лежит на его плечах.

— Что вы сделали с Мессией? — неуверенно спросил Владыка. — На самом деле, вы ведь не могли убить бессмертного?

Архангел отошел от короля и сделал несколько шагов вдоль высоких окон, занавешенных дамаском, который слегка развевался от сквозняка, пробивавшегося через деревянные оконные рамы. Лучи Селены мягко скользнули по его изящным чертам, заставив небесное существо прищуриться, прежде чем он разглядел за окном малую Миру. Светила медленно плыли одно за другим, взмывая над землей и заливая ее своим светом.

— Тело Мессии разделено на четырнадцать частей, каждая из которых спрятана и запечатана. Они разбросаны по всему миру, и никто не должен найти их, — Гавриил поднял руку, и в ней из ниоткуда возник свиток. — Вот карта, которая укажет их местоположение. Храни ее так, словно на кону твоя собственная жизнь.

Трепетно приняв в руки свиток, Миран развернул его и пробежался глазами, погладил большими пальцами шероховатую поверхность и тут же поднял подозрительный взгляд. Но ангел уже исчез.

Зачем Гавриил доверил ему карту?

Опустившись обратно на трон, Миран медленно провел рукой по своему животу. Воспоминания о том, как собственные внутренности оказались в его руках, вызывали приступы тошноты. Даже самые искусные целители не смогли полностью залечить его раны, едва собрав своего короля по кускам. Теперь на животе остался огромный, выпуклый шрам.

Завтра должен был состояться суд над Иветтой. Архангел Михаил настоял на ее заключении до выяснения всех обстоятельств и самой экзекуции. Это решение стало тяжелым ударом для Мирана. В его глазах дьяволица была не просто преступницей — она была жертвой, подчиненной воле Мессии.

Владыка глубоко вздохнул, чувствуя, как тяжесть его роли медленно, но неумолимо давит на плечи. Уже целую неделю он не видел ее рядом. Мирану просто запретили, и ему оставалось лишь повиноваться зову крови. Крепкая фигура демоницы была для него столь привычной, столь обыденной и родной, что ее отсутствие стало причинять боль.

«А если Иви не получится оправдать?»

Эта мысль заставила горло пересохнуть. Миран сгорбился, словно дряхлый старик, и запустил пальцы в блондинистые волосы. Его зубы нервно впились в нежную кожу губ, надрывая ее до крови.

Как будто этого было мало, сразу после ранения на него обрушили горы бумаг. Эйрисгард добивался поставок своей рыбы и соли, ведь их холодные воды были богаты уловом, а сама Валора страдала от нехватки. Хиларскалис просили помощи для армии, сражавшейся с тварями, лезущими из руин на их границах. К тому же пришлось устраивать празднество и придумывать историю о Мессии, лишь бы хоть немного успокоить народ.

✧✧✧

Сколько времени она здесь провела? Неделю? Месяц? Больше? Холодные сырые камни неприятно давили, а стены с каждым мигом становились ближе, сжимаясь вокруг нее. Холодная темница, без окон, коек и даже отхожего места, предназначенная для тех, кого ожидала смерть.

Иви устало сползла к стене, чувствуя, как шершавые камни давят в спину. Она легла на бок и оттолкнула ногой назойливого грискорпа. Ночью эти серые падальщики уже успели погрызть ее ботинки, оставив крошечные следы острых зубов. Их бесконечное шуршание, скрежет мелких коготков и мельтешащие пушистые хвосты-колечки сводили с ума.

Звук рвущейся плоти больше не преследовал ее. Генерал давно привыкла к нему — как солдат привыкает к запаху крови. Сколько раз она исполняла волю Владыки, совершая безумства, на которые смертный не осмелился бы. На нее возлагали самую тяжелую, самую грязную работу, но Иви никогда не отказывалась. Она лишь закрывала глаза, и перед ней вставал лик прошлого короля. Иветта все еще помнила, как под ее клинком хрустнул кадык несчастного. Ради Владыки она делала все, что требовалось. Все — ради Мирана.

Отправиться в гущу сражений ради спасения чужой земли? Разумеется. Присутствовать на ритуале, где убивают невинного ребенка? Конечно. В тот день внутри все сжималось в тугой клубок. Из-за нее он умер. Тот мальчик со стеклянными глазами.

— Нет… — прошептала она самой себе.

Это был не он. Это был Мессия. Он все устроил, наложил на нее проклятие и умер. Пальцы коснулись кристалла в груди, ощущая его гладкую, теплую поверхность и пульсацию. Казалось, Мессия смеялся ей в лицо, даже мертвый. Спать стало невозможно. Каждый раз, стоило закрыть глаза, он возвращался во сне, проклинал Иветту и пытался схватить.

Она мотнула головой и перевернулась на другой бок. Пара острых камней впились в ребра. Она поморщилась.

«Интересно, как там Миран?»

После всего, что произошло, Иви могла лишь догадываться, что Небеса запретили ему приближаться к ней. Что ждало ее теперь? Казнь? Но не это было страшнее всего. Хуже было ждать, день за днем томиться в неведении. С того часа, как ее бросили в этот грискорпник, о ней будто забыли. Губы пересохли и потрескались, горло саднило от жажды, в животе урчало. Стража знала: демоница так просто не умрет, и потому позволяла ей страдать.

Голод, словно злой старый приятель, унес ее назад в прошлое, в то время, когда была еще девчонкой. Тогда она жила с матерью рядом с загоном для целекр, а потом их нашли. Что было тогда — ей почему-то не удавалось вспомнить, и, честно говоря, не хотелось. Потому как после того случая Иветта долгое время томилась в низенькой клетке с другими демоническими детьми.

— Сколько за эту? — почтенного вида господин остановился, покручивая в пальцах толстую сигару. Она тлела, распуская дым, отчего дети в клетках закашлялись.

Все они были слишком юны. Слишком юны для того, что их ожидало. Хотя, когда вообще можно быть в «достаточном» возрасте для рабства?

— Две ксалиры, господин, — уродливый купец с длинным крючковатым носом заковылял к мужчине, жадно сверкая глазами в поисках кошеля. — Хотя нет, три…

— Хм... — покупатель потер подбородок, присел на корточки и пристально вгляделся в лохматую Иви. — Я беру ее.

Тогда ей казалось, что она попала в настоящую сказку. Служанки отмыли ее, и впервые в жизни она узнала, что вместо убогого корыта бывают целые купальни. Что в воду можно добавить мыло и масла, что одежда может быть не грубой, словно мешок из-под картофеля, а гладкой, приятно пахнущей и ласкающей кожу. Шикарные ковры встречали ее ноги сразу после сна, не позволяя им касаться холодного пола. Еда появлялась всегда, как только звонил колокольчик, а сам господин — добрый и нежный — никогда не повышал на нее голос.

Но как только демоница набралась сил, ее бедра и бюст слегка округлились, а их связь с господином стала настолько близка, что страх отступил, все переменилось. Мужчина больше не звал ее по имени, его руки больше не трепали ее по волосам. Теперь они лезли ей под юбку. Долгое время Иветта совсем не осознавала, что происходит. Он говорил ей о долге — о том, что она должна отплатить за доброту, быть покорной, отвечать на его ласку своей. Иви и самой долгое время хотелось верить в это. Верить, что он по-прежнему добр к ней, что это его право, что так и должно быть.

— Я не хочу! — девочка размазала алую помаду по губам, пытаясь вырваться, и ударила мужчину под ребра. — Прекратите, Готф!

Раздался глухой, яростный рык. Он схватил ее за шею, сжал так, что дыхание Иви перехватило, и с силой вдавил в подушки. За этим последовала тяжелая пощечина. Слезы хлынули по юным щекам. Смуглая кожа, вьющиеся темные волосы, ниспадающие до плеч, — долгое время она находила его красивым. Звали ее господина Готфрид, имя означало божественное спокойствие, которым он, по злой иронии судьбы, не обладал. Хотя, если вспомнить истинный лик Триединых, то это имя, быть может, все же было ему дано по праву.

— У тебя нет права, — процедил он. — Твое тело в моей власти, твоя жизнь принадлежит мне!

Темные глаза аристократа прожигали ее, его щеки были пунцовыми от выпивки. Готф склонился к губам Иветты, и от него потянуло кислым запахом спиртного. Ей запомнилось лишь жгучее чувство боли внизу живота, как служанки прятали следы на ее шее длинными воротниками, дабы не опозорить господина перед другими вельможами.

Сношение с демонами считалось непристойным, хотя этим занимались многие. Служанки смотрели на нее холодно — впрочем, на нее всегда так смотрели, просто заметила она это не сразу. Постепенно, вместе с Готфридом, приходили и другие мужчины, и уединенные ночи перестали быть таковыми.

Казалось, что весь мир был создан для того, чтобы демонический род страдал. Боги, по своей природе жестокие и алчные существа, оставили свой след и в их судьбе. Даже в Аэлории, священном писании, черным по белому было записано, что демоны, предавшие Небеса, были прокляты и низвергнуты. Разгневав Богов, они обрекли себя на вечное проклятие, которое облачилось в виде рогов и когтей, подчеркивая «животную личину». Даже в проклятии Боги умудрялись проявить изощренность в издевательствах, сравнив демонический облик с бессловесным зверьем.

Они звали демонов грешными и порочными, и потому Аэлория гласила:

«Используй же, дитя человеческое, раба своего темного и грешного, дабы искупил он грехи свои. Пусть страдания его и служение роду людскому станут искуплением за деяния, что были совершены его предками».

Звук шагов по каменной лестнице эхом разнесся по сырому коридору, вырвав Иветту из воспоминаний. Она подскочила и прижалась к решетке, холодные металлические прутья врезались в ее ладони. Дыхание участилось, и глаза впились в темноту, пытаясь разглядеть приближающийся свет. Вдалеке можно было увидеть, как тусклый огонек факела мерцал во тьме, танцуя на грубых каменных стенах.

Тяжелые шаги все приближались, и вот из полумрака начал вырисовываться мужской силуэт. Он спешил, шаги его были нервными, неизвестный останавливался у каждой камеры, явно кого-то ища. Мужчина шагнул ближе, и свет факела осветил его лицо — молодое, но мрачное, с темными синяками под глазами. Прицепив факел на стену, Миран на мгновение остановился, оглядываясь по сторонам. Взгляд его встретился с глазами дьяволицы.

— Иви! — Владыка подбежал к ней.

— Миран... — ее голос дрогнул, и она отступила на пару шагов. — Мне так жаль... Я... прости меня... — Она думала, что бросится ему на шею, но как только увидела его, ей вдруг захотелось убежать.

— Ты не виновата, — мягко пробормотал он, перебирая ключи в поисках нужного. — Я сделаю все, чтобы оправдать тебя. — Он склонился к замку и вставил в него слегка ржавый ключ. Механизм не поддался с первого раза, но, заскрежетав, наконец соизволил повернуться. Решетка со скрипом отворилась.

В объятия первым кинулся Миран, крепко прижимая девушку к себе. Его руки с легкостью обвили ее талию — стройную, лишенную мягкости, которую обычно ценили мужчины. Тяжелые тренировки и битвы отняли у Иви привычную «женственность», но не ее силу воли.

— Я так рада, что ты остался жив... Я бы... я бы никогда не простила себе... — ее голос сорвался, и она вцепилась в белый плащ на спине Владыки.

Только крепче прижимая ее к себе, король украдкой коснулся губами ее грязного лба. Заботливые пальцы нежно смахнули выступившие слезы и убрали чуть отросшие русые пряди за острые уши. На лице Мирана появилась облегченная улыбка.

— Все будет хорошо. Если бы мне предстояло умереть, я был бы счастлив погибнуть от твоей руки, — грустно посмеиваясь, он удержал влажный блеск в глазах.

Обычно круглое лицо демоницы осунулось, кожа обтянула скулы, лишая ее черты прежней миловидности. Под глазами залегли мешки, волосы слиплись и запутались в колтуны.

— Прости, что не смог прийти раньше, — Миран окинул взглядом темницу и нахмурился. — Даже постель не дали…

— Ничего, я переживу... Слушай... Сколько мне еще тут сидеть? — с надеждой в голосе Иви робко заглянула в глаза короля.

— Завтра будет Суд. За тобой придут.

— А что с Гемоку? Убили?

— Нет... — Владыка отвел взгляд. — Запечатали.

Вновь послышались шаги и приближающийся голос стражников. Король вытянулся в струнку, вздрогнул и резко отпрянул от демоницы.

— Прости, мне пора идти, — сказал он, нехотя выходя за порог камеры. С тяжестью в сердце он затворил решетку и, оставив факел, поспешил прочь.

⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯

*Папилора (от лат. papil-, «бабочка») — бабочка или мотылек.

Королевский зал суда дышал мрачным величием. Белые готические колонны терялись в тени, а свет из витражных окон лишь изредка прорывал мрак. Гобелены с изображениями древних битв ниспадали со стен. В дальнем углу зала, у стены, сидел летописец. Перед троном Верховного Судьи стояли советники в темно-синих мантиях с золотыми узорами. Сам Судья держал в руке Весы Справедливости — черную и белую чаши, соединенные серебряной цепью. Лучи света, пробиваясь сквозь окна, высвечивали в воздухе медленный танец пыли.

На возвышении стояла Иветта, закованная в священную сталь. Металл обжигал кожу, оставляя багровые кольца на кистях и щиколотках. Верховный Судья Иеремиил настоял на этих мерах, опасаясь, что демоница способна причинить вред даже в изнеможении. Голубые глаза Иветты с узкими вертикальными зрачками смотрели на присутствующих без мольбы и без покорности, хотя тело едва держалось на ногах. У трибуны стоял Миран, держа перед судьями свитки и пергаменты, испещренные печатями и подписями.

— О, носитель Весов Справедливости, я представляю вам свидетельства, собранные с великим трудом. Здесь записаны слова тех, кто видел, как воля генерала Иветты была подчинена магии. Проклятие исказило ее разум и заставило действовать вопреки ее натуре. Ее действия — это не выбор, а результат злого умысла Мессии, направленного на мое уничтожение. Прошу принять это во внимание.

Его слова прозвучали настойчиво, разнеслись под сводами зала, заставляя каждого задуматься. Советники и судьи переглянулись, но никто не осмелился возразить. Иеремиил молча кивнул, пристально разглядывая Иви, словно пытаясь проникнуть в ее грешную душу. С менторским хладнокровием Судья наблюдал, как один из советников берет свитки из рук Мирана и быстро несет к нему.

Три пары белоснежных крыльев едва колыхнулись, когда Архангел вытянул руку, чтобы принять свитки. Быстро пробежавшись взглядом по строкам, он выискивал, к чему можно придраться.

— Принимаю к сведению представленные тобою доводы, Светлый Владыка. Однако, сколь бы ни были мы склонны признать дьяволицу жертвой обстоятельств, надлежит помнить: по рождению она остается повинною пред Небесами. — Он оторвал глаза цвета битого стекла от документов и взглянул на короля. Весы в его второй руке колыхнулись.

Из зрительских мест послышались шепоты и возмущенные возгласы. В зале собрались те, кто называл Иви товарищем, и те, кто втайне или открыто ее ненавидел. Ряды заполнили военные всех званий: юные солдаты, еще не пропитавшиеся запахом смерти, сидели рядом с седыми ветеранами, помнившими каждую битву.

— Почему ее не приговорят к смертной казни?

— Это не справедливо!

— Она предала нас!

Иеремиил поднял руку, требуя тишины.

— Понимаю ваше негодование, — произнес он с силой в голосе, — ибо воля Небес непреложна, и нам надлежит следовать ей без колебаний. Недавние события, связанные с потомками аристократического рода демонов, ясно засвидетельствовали, что исключений больше быть не должно.

Зал суда вновь заволновался, зашептался, перекидываясь возгласами. Миран поймал растерянный взгляд возлюбленной. Нет, это не должно закончиться так. Его сердце забилось быстрее, и он глубоко вздохнул, чтобы собраться с мыслями. Судья поднял Весы Справедливости. Черная чаша медленно начала опускаться вниз.

— Верховный Судья, я готов наказать дьяволицу лично, — вмешался Владыка. — Она лишится того, что ценит больше всего: свободы. По законам Валоры, ее статус генерала может быть аннулирован, а сама она приговорена к рабству. Это станет для нее куда более суровым наказанием, чем смерть.

Иеремиил опустил весы.

— Светлый Владыка, — начал он, и голос его зазвучал, как скрежет металла, — все мы сознаем, что держать демонов в рядах войска благо и сила. Их крепость и боевое умение неоценимы. Однако если ныне мы не явим свою власть, не воздвигнем наказание в назидание, другие демоны сочтут дозволенным все; тогда их дерзость обрушится на нас. Эта дьяволица пыталась отнять у тебя жизнь — об этом знают все. Ее поступок заслуживает смерти, и никакие оправдания не скроют истины.

— Я понимаю вашу страсть. — Миран не сдавался. — Но разве мы, в ком течет кровь святейших, не должны быть осмотрительны в своих решениях? — Он начал говорить более уверенно, чуть поднял подбородок и развел руки в стороны. — Мы все знаем, что генерал Иветта — символ настоящей железной воли, а не просто воительница. Она часть того, что стояло за всеми нашими победами в Хиларскалисе. Пусть ее действия грешны, но нельзя ли дать наказание, которое принесет больше пользы, чем смерть? Разве не стоит нам показать силу чрез прощение, а не чрез расправу?

Первый ряд заволновался. Девушка в легкой броне яростно пихала юношу рядом с собой. На ней был нагрудник из темной кожи с металлическими вставками на плечах, сдержанно украшенный простыми гравировками. Короткие светлые волосы, собранные в маленький торчащий хвостик и жгучие медовые глаза. Шрам от когтей пересекал ее лицо от одной щеки к другой. На бедре висели два коротких меча, прикрепленные к поясу. В ее темный плащ, закрепленный на одном плече, вцепился парень, пытаясь удержать соратницу на месте.

— Ло, хватит! — прикрикнул он, но девушка не послушала его и вырвавшись, резко встала, повернувшись к Судье.

— Носитель Весов, или как вас там, — громко начала Лора, — генерал Иветта вытащила меня из пасти темной твари! Когда все бежали и мы думали, что умрем, она была рядом. Она не бросила нас! Она спасла меня! Вы, жители Города Света, не знаете, что это значит — смотреть, как товарищи рвутся на куски прямо перед тобой. — Она сжала кулаки и оглядела зал.

— Не высовывайся. Иначе и тебя казнят, — тихо шипел где-то за ее спиной товарищ.

Воительница обернулась к Иветте. В ее взгляде была и благодарность, и боль. Она не забыла тот день, когда они сражались за Хиларскалис. Твари, что выползли с руин, перебили большую часть отряда, но вовремя прибывшая генерал бросилась вперед, давая остальным время для отступления. Разве так поступают грешные отродья?

Сидящая неподалеку дама сверлила взглядом Лору, периодически промакивая глаза белоснежным платочком. Она была одета в полный траур — от головы до пят. Темное платье из бархатной ткани, украшенное кружевами, изысканно обвивало ее худощавую, почти болезненно тонкую фигуру.

— Вы все ничего не понимаете, — гордо заявила Лора, продолжая смотреть на Иви. — Она не просто командовала нами. Она была нашим спасением. Наши войска обязаны ей жизнью!

Как только последние слова воительницы прозвучали, дама вскочила с места, ее каблуки громко цокнули по полу. Готическое платье колыхнулось, а шляпка с вуалью подпрыгнула так, что чуть не упала. Ее губы сжались в тонкую линию, и за считанные мгновения неизвестная приблизилась к Лоре.

— Это ты не понимаешь, дрянная девчонка! — выкрикнула женщина. Она схватила Лору за шиворот. Готическая дама оказалась выше на две головы. — Эта дьяволица... это отродье... Она убила моего мальчика! — Женщина сорвалась на плач.

Нахмуренный Иеремиил, наблюдающий за этой сценой, молча махнул стражникам, и те быстро подхватили женщину под руки. Она продолжала горько рыдать, ее шляпка все-таки упала и покатилась по полу, выставив на показ седые волосы.

— Я сама пойду! — вырвалась она, пытаясь пробиться к выходу. — Мой сын отдал жизнь за вас, Ваше Высочество! Так примите же верное решение! — уходя, обратилась она к королю.

Стражник аккуратно подтолкнул ее в плечо.

В зале снова поднялся шум. Явное недовольство пронеслось среди присутствующих, и некоторые вскочили с мест, начиная перепалку. Кто-то уже схватился в драке, яростно колошматя друг друга по лицам. Иветта молча отвернулась, закрыв глаза. Ей не хотелось ни видеть, ни слышать этого. Пусть слова Лоры и отозвались приятным теплом в груди. Если люди готовы сцепиться ради ее ничтожной жизни, зачем ей вообще жить?

Шум стих с оглушительным ударом кулака о стол. Верховный Судья поднял чаши весов над головой, как предупреждение, и пространство наполнилось тишиной. Иветта заставила себя открыть глаза, глядя на спину Мирана, стоящего прямо перед ней. Его плечи были напряжены, руки сжаты в кулаки.

«Если я выберусь отсюда… Я буду жить так, как хочу и скажу ему…» — мысленно пообещала себе Иви, выпрямляя спину.

— Немедленно прекратите! Весы Справедливости вынесут правильное решение! — грозный голос Архангела заставил всех вернуться на места.

Лора опустилась обратно на свое место, осторожно прикладывая руку к подбитому глазу. Верховный Судья медленно обернулся к Иви, окинув взглядом ее истощенное тело, скованное кандалами. Весы в его руке покачнулись и белая чаша медленно поползла вниз. Сердце подсудимой пропустило удар, присутствующие замерли, а король подался вперед, всматриваясь в магический механизм так, словно мог обладать телекинезом.

— Дьяволица лишается своего статуса генерала и приговаривается к рабству. Приговор вступает в силу немедленно.

Стража поспешила сдержать разбушевавшуюся толпу, а в сторону бывшего генерала полетели проклятия — столь изобретательные в своей уничижительности, что Иветта даже невольно запомнила некоторые. Кандалы сняли. Все вокруг плыло перед глазами, и, словно во сне, она следовала за Мираном, что почти волоком вел ее по лестницам и длинным коридорам.

В просторной и уютной спальне Мирана, наполненной мягким светом, Иветта рухнула на диван, устремляя взгляд в пол. Владыка расположился в кресле напротив.

— Это было слишком опасно, — усталым голосом начала Иви. — Тебе не стоило так защищать меня. Я бы лучше умерла, чем снова стала рабыней.

— Ты не в том рабстве, в котором была раньше, — осторожно сказал Миран. — Ты мой друг, ты любовь всей моей жизни и мой верный соратник. Будь ты хоть рабыней, хоть царевной, мое сердце всегда будет принадлежать тебе. — он осторожно наклонился вперед и взял Иветту за руку.

Иви не смогла удержать легкую улыбку от этих слов. Заметив это, король с облегчением выдохнул.

— Ты ни в чем не виновата. Все, кто пали в той битве, лишь исполняли свой долг. Каждый мог погибнуть, — сказал он мягко. — Даже ты.

Улыбка Иви исказилась от горечи, уголки опустились вниз, губы задрожали. Она кивнула, но ответить не смогла — слова не давались ей. Владыка встал с кресла и подошел к дьяволице, нежно погладив ее по голове меж рогов.

— Пойди в купальни, переоденься и отдохни. Тебе нужно время, чтобы восстановиться и привести свои мысли в порядок. Я буду ждать тебя здесь.

Как только она ушла, Миран тяжело опустился на край кровати, сцепив пальцы на коленях. Его плечи понуро опустились, а глаза, плотно закрытые, не видели ничего, кроме мрачных мыслей. Давление последних событий вновь обрушилось на него. Каждый день проблема с демонами становилась все сложнее. Если сейчас для Иви единственным вариантом оказалось рабство, то что же будет дальше? Он боялся даже представить.

С каждым днем он все острее чувствовал, как его собственная воля рушится под гнетом Небес. Он хотел дать Иветте нечто большее, чем просто защиту. Ему хотелось быть ее опорой, тем, в ком она нашла бы утешение и надежду. Но он не мог пойти против своей крови. Ему казалось, что система затянула его в цепкие щупальца, лишив даже намека на свободу выбора. Никаких тесных связей на людях, никакого физического контакта. Каждый раз он изо всех сил искал лазейки, чтобы остаться с Иви, обходил навязанные Небесами правила. Или, возможно, ему просто давали такую возможность?

Но сегодня он был уверен, что потеряет Иветту. В тот миг, когда Верховный Судья поднял Весы Справедливости, все внутри него на миг сгинуло.

«Еще немного — и Иви бы…»

Миран помотал головой, отгоняя ужасные мысли.

«Она здесь. Она жива. Не важно, что с остальными демонами, главное, что она будет со мной. Теперь — еще чаще.»

Он потер подбородок, светлая щетина уколола пальцы.

«Нужно будет поблагодарить ту девушку… И утихомирить ту дамочку, чтобы больше не создавала проблем».

Владыка нередко думал о мире без Небес и Ада, без законов, что диктуют, кого можно любить. Ему не нужны были ни равновесие, ни покой Все это ничто рядом с Иветтой. Он хотел лишь, чтобы можно было любить ее открыто, без страха и осуждения. В его мыслях возникала земля, где они живут вдвоем, вдали от богов, где их ребенок растет в безопасности. Но признаться в том, что его не интересует демоническая раса он бы не смог. Ни себе, ни Иветте.

Так же он не признал бы и того, что любит власть не меньше, чем Иви. Единение этих двух страстей тешило его самолюбие, ведь теперь дьяволица принадлежала ему по воле Небес. Жизнь в роскоши рядом с возлюбленной казалась пределом счастья. Чего еще можно было желать? Разве только ее признания, ведь какой он Владыка, если сумел покорить королевство, но за двадцать лет так и не покорил сердце своей дамы.

Он бы умолял Небеса о милости, но знал, что его мольбы останутся без ответа. Миран ненавидел себя за свою единственную слабость — ангельскую кровь и проклинал ангельского отца, оставившего его с матерью в разгар восстания.

Он чувствовал себя пешкой в руках Триединых — незначительной фигурой на огромной шахматной доске, где правила игры устанавливают те, кто никогда не столкнется с ее последствиями. Его шаги казались заранее предопределенными, а выбор — иллюзией. Пешка могла двигаться вперед, но никогда в сторону, ее путь был прямым, ограниченным, и всегда вел к жертве во имя чужой победы.

«Существует ли свобода выбора, если все наши действия — результат выбора других людей?»

✧✧✧

Королевские купальни воплощали спокойствие и комфорт. Просторное светлое помещение дышало умиротворением. Почти весь пол занимал бассейн с горячей водой, из которой поднимался пар. Вокруг стояли мраморные колонны, поддерживавшие купол с витражами, сквозь которые струился мягкий свет. Такая роскошь была любимым развлечением знати: многие семьи владели землями с горячими источниками и превращали их в собственные купальни.

Войдя внутрь, Иви ощутила резкое облегчение. Она сняла с себя изодранные и плохо пахнущие одежды, которые напоминали ей о том, что она пережила. Ткань, все еще пропитанная кровью Мирана, вызывала у нее чувство вины.

Аккуратно ступив по мраморным ступеням в воду, она погрузилась в бассейн. Иветта намочила голову, аккуратно намыливая ее мылом.

«Убийство Мессии было неправильным, но Небеса не оставили нам выбора. Я не могу бросить Мирана,» — думала она.

Ее хвост, теперь оканчивавшийся простым ромбовидным наконечником, как у большинства демонов, медленно колыхался в воде. Все оружие, включая лезвие, которое некогда крепилось к нему, было изъято еще до ее заключения.

«И вот я снова рабыня. Миран, конечно, не похож на моего прежнего хозяина, он другой. С ним я могу быть счастлива, кем бы ни была. Но все равно это гложет. За этими стенами миллионы таких, как я, тех, у кого нет ни воли, ни выбора. Я думала, что смогу что-то изменить, но все силы ушли. Все, что могла, я уже сделала. Может, правда, пора просто остановиться и жить, как есть? Не всем быть освободителями. Даже Мессия не смог.»

Погрузившись под воду, Иви задержала дыхание. Жар от воды приятно обволок ее лицо.

«Эти существа создали нас, они наши покровители. Но что делать, если покровитель решает убить тебя? Что делает ребенок, если его родитель издевается над ним? Рано или поздно он перестанет подчиняться и пойдет на страшный шаг. Демоны пока слишком запуганы, чтобы вновь поднять восстание. В прошлый раз все было иначе: свержение старой королевской семьи оказалось выгодным, и то восстание попросту купили. Большинство нападавших были людьми. Теперь все совсем не так. Демонам нужен вождь, тот, кто сможет доказать силой, что они достойны большего. Миран не способен на это. Он слишком привык гнуться перед Небесами.»

Демоница вынырнула, шумно втянула воздух и откинула с лица пряди мокрых волос. В глубине души она все еще хранила надежду, что в той битве Мессия восторжествует и мир изменится. Если бы Небеса рухнули, власть над кровью Мирана исчезла бы, и он, как и все прочие, наконец стал бы свободен.

Оставшиеся шесть стран, кроме Валоры, где правил Светлый Владыка, переживали еще более тяжелые времена. В некоторых власть давно принадлежала ангелам. Их существование становилось все однообразнее, и, не находя иного развлечения, они стали играть в людей, смешиваясь с ними и управляя их жизнями. От этого, как полагала Иви, смертным жилось лишь хуже.

Когда-то стран было несравнимо больше. Континент жил множеством культур и народов, но теперь те, кто уцелели, подчинялись единым законам, говорили на одном языке и следовали общим обычаям. С одной стороны, это принесло порядок, но цена оказалась непомерной.

Небеса страшились мятежей и приходили в ужас, едва теряли власть над смертными. Когда их создания отказались повиноваться, «милосердные» Боги низвергли на континент Великое Бедствие. Потоки вод, вырвавшиеся из берегов Тарнэйра, смели миллиарды жизней, оставив после себя безмолвные руины. Прошли тысячелетия, и вновь разгорелось восстание, вошедшее в летописи как Столетняя война.

Люди и демоны сражались против Небесных захватчиков, но держались лишь потому, что им позволяли. Для Богов эта война была всего лишь забавой, способом скоротать вечность. Когда же им наскучило, сражение, длившееся целое столетие, закончилось в считанные дни. Выживших осталось так мало, что никто не знал их точного числа — все случилось задолго до ее рождения. Историю переписывали множество раз, но крупицы истины все же уцелели — демоны передавали их из уст в уста, чтобы не дать миру окончательно забыть правду.

Освеженная после купальни, Иветта вышла из бассейна и обернулась полотенцем. Теплая ткань мягко касалась кожи, напоминая о следах от недавних оков. В соседней комнате ее ждало новое платье — простое и изящное, черного цвета, с тонкими бретелями и легкой драпировкой. Надев его, она почувствовала себя увереннее. Оно свободно ложилось на фигуру, придавая ей благородный облик.

Шагая по коридору, Иветта смотрела, как мягкий свет молодой Селены скользит по витражам. Она не заметила, как наступила ночь. Неделя, проведенная в темнице без вестей от Владыки, измотала ее. В одиночестве она вновь и вновь перебирала в памяти все прожитое рядом с ним — встречи, праздники, битвы. И даже теперь, когда страх отступил, где-то в глубине все еще жила привычка бежать.

«Я пыталась внушить себе, что смогу жить без него, если буду холодной. Но одна неделя без него чуть не свела меня с ума. Пыталась думать, что любовь меня сломает, что ему нужен кто-то другой. Но вот прошло двадцать лет, а он снова и снова рискует жизнью ради меня, даже после того как я чуть не убила его. Сердца людей изменчивы, но только не его. Я в этом уверена.»

Жизнь тех, в чьих жилах течет человеческая кровь, коротка, и Иветта потратила два десятилетия, пытаясь понять собственные чувства. Для нее это было мгновение, для Мирана — целая жизнь. Подойдя к дверям его покоев, она остановилась, собираясь с мыслями. Решимость ее была зыбкой, но, стараясь казаться уверенной, она взялась за ручку и медленно отворила дверь.

Миран уже ждал ее. Увидев Иветту в новом платье, он поднял взгляд серых глазах и в них вспыхнули огоньки. Он неторопливо встал, на губах появилась едва заметная улыбка, в которой смешались тепло и скрытая власть.

— Ты вернулась, — проворковал он. — Я знал, что оно будет тебе к лицу. Как ты себя чувствуешь?

— Лучше, чем было. Хотя еще есть много вещей, которые меня беспокоят. Но я стараюсь держаться.

Подойдя ближе, Миран мягко взял ее за руку. Его прикосновение было теплым, почти умиротворяющим. Он повел Иветту к дивану и пригласил сесть.

— Все будет в порядке. Главное, что мы вместе.

Сев, Иви положила голову на его плечо, ощущая долгожданное облегчение. Как бы она ни старалась сопротивляться и отстраняться от этого мужчины, лед, покрывающий ее сердце, растаял. Теплые слова и забота, исходящие от него, обезоруживали ее. Иветта наконец-то позволила себе полностью погрузиться в этот момент.

Ее взгляд ловил каждое движение его лица, слух жадно впитывал мягкий баритон, тело помнило тепло его прикосновений, а сердце… просто хотело любить. Она знала, как горько будет через столетие, но сейчас это не имело значения. Сил притворяться больше не осталось, и смотреть в бездонные глаза Владыки, продолжая лгать, она уже не могла.

— Прости меня…

Миран слегка удивленно посмотрел на нее.

— Мне было слишком тяжело осознавать неизбежное. Я не хотела принять, что однажды лишусь тебя, поэтому пыталась отгородить тебя. Но знаешь, у меня ничего не получилось, — ее голос стал тише. Щеки девушки запылали румянцем.

— Я знал это, Иви, тебе не о чем переживать, — Миран совсем не был удивлен, начиная трепетно перебирать ее короткие пряди.

— Нет, ты не понимаешь!

— Я понимаю. — спокойно оспорил Владыка, приблизившись к ее губам.

— Я...

Она не успела договорить. Владыка коснулся ее губ. Поцелуй, начавшись робко, быстро стал глубоким и страстным. Руки Мирана скользнули к ее бедрам, притягивая ближе, словно он хотел удержать ее навсегда. Пальцы Иветты запутались в его светлых волосах. Время застыло, и все сущее свелось к одному — быть здесь и сейчас.

Прижимая ее к себе, Владыка медленно провел руками по спине, снимая платье. Иви, дрожащими руками обвив его шею, ответила тем же. Его рубаха мягко скользнула на ковер. Их дыхание слилось, и дьяволица жадно ощутила тепло его тела. Каждое прикосновение отзывалось в ней трепетом и жаром. Миран рьяно коснулся ее шеи, обцеловал плечи, оставляя влажную дорожку. Он уверенно поднял ее, и ноги Иви обвились вокруг его талии.

— Ты правда этого хочешь? — прошептал Владыка ей в губы, унося на кровать.

— Да. — Разгоряченная Иви села на краю постели, опуская взгляд ниже пояса Мирана.

Она сидела пред ним обнаженная и беззащитная, но не чувствовала себя униженной. Иви была убеждена, что Миран, несмотря на всю страсть, страшился причинить ей боль. Он так долго ждал сего мига, но готов был остановиться по первому ее слову.

— Люблю тебя, мой Владыка, — прошептала дьяволица, притягивая его к себе и расстегивая ширинку.

Нависнув над возлюбленной, Миран таял от ее признания. Он предоставлял ей полную свободу. Ее мускулистое, закаленное боями тело пленяло взор: каждая родинка, каждая веснушка сводили с ума, а особенно голубые глаза, ныне смотревшие на него без ледяной преграды.

— Я тоже люблю тебя, Иви. — самодовольно ответил Миран.

Прильнув к ее небольшой груди, Владыка внимал биению сердца и вдыхал аромат возлюбленного тела, смешанный с благоуханием аквилониевого* мыла. Иви неизменно избирала один и тот же запах: стоило забыться — и вмиг оказываешься в цветущем поле. Поцелуи потянулись вниз, оставляя на коже багровые отметины. Иви уже освободила его от брюк и исподнего.

— Наконец-то ты моя.

Подхватив демоницу под бедра, он бережно прильнул к ней, и в миг их тела слились в единое целое. Из ее уст исторгся приглушенный стон, который она поспешно укрыла ладонями — тайна их союза оставалась под замком. Взгляд его, объятый пламенем страсти, впивался в ее исполненные блаженством черты, дабы навсегда запечатлеть этот миг в своей памяти.

Свет молодой Селены мягко обрисовывал их силуэты. Легкий ветерок шевельнул занавески, коснувшись обнаженной кожи. Прикосновения разгорались жарче, наполнялись вожделением. Поцелуи, настойчивые и жадные, изливали чувства, копившиеся годами. Тени от их слившихся тел плясали на стенах, сплетая свет и тьму в едином вихре.

Миран перевернул ее на живот, мягко прижал к простыням. Руки его скользнули вниз, обхватили упругие ягодицы. Пальцы пробежали по хвосту, замерли, в восхищении совершенством Иветты. Точеная спина, выкованная в битвах, и стальные плечи Иветты предстали пред ним во всей мощи. Сердце Владыки замирало от восторга, что эта грозная воительница покорялась ему, раздвигала бедра по мановению, и по слову его готова была разить насмерть.

⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯

*Аквилония (от лат. aquilo — «северный ветер») — ароматный цветок с прохладным свежим запахом; применяется в производстве мыла, настоев и душистых смесей.

Месяцы текли, и узы их крепли. Иветта начала раскрываться Мирану. Все чаще делилась сокровенным, а он внимал молча, не прерывая и позволяя словам возлюбленной литься свободно. Они проводили вместе часы, порой откладывая дела, дабы насладиться обществом друг друга.

В садовой тиши пара вела речь о грядущем или просто наслаждались моментом. Вечерами у камина строили планы, делились былым. Иветта ощущала, что рядом с Мираном слабости, прежде запретные, становились дозволенными. Его присутствие стало для нее необходимым, хоть и признавала она это не сразу. Владыка, несмотря на королевское бремя, неизменно находил для нее время. Ему любо было видеть, как Иви преображается, позволяя себе быть собой.

Дни Иветты как генерала истаяли, словно вымысел, которого не было. Мир забыл и ее, и Мессию. Подвиги растворились в потоке новых событий; даже те, кто помнил Нортона, не желали ворошить прошлое. Лишь сны по ночам мучили демоницу, а кристалл в груди теплым биением напоминал о прошлом.

Для Иви и Мирана такое забвение стало свободой: не стирая былого, оно позволило отпустить его. В мире, где раны затянулись, они нашли силы жить дальше.

Осень пришла неотвратимо, унося летнее тепло. Листья на деревьях золотились и багрянели, словно по лесам разлилось пламя. Воздух свежел, утренние туманы все чаще стелились по земле, придавая пейзажам таинственный оттенок. Мир затаил дыхание в преддверии Благословенного сбора — великого осеннего праздника, венчающего урожай.

В королевстве готовились к Благословенному сбору с особым тщанием. Это был не только праздник урожая, но и час благодарения богам за милости и мольбы о покровительстве в грядущем году. Для большинства же, включая вельмож, он служил поводом к пышным торжествам и осеннему балу.

Столица Терсар, как и прочие города, преображалась заранее. Улицы украшали гирляндами из осенних листьев и факелами, что по вечерам заливали площадь светом. В воздухе витали ароматы пряностей, меда и свежего хлеба. Из домов и трактиров лилась музыка.

Королевский дворец преображался с особым великолепием. Зал устлали золотые драпировки, воплощающие щедрость осени, а в центре возвышалось древо плодородия, увитое гирляндами фонариков с живым пламенем. Огоньки мерцали за стеклом, отбрасывая теплый свет. Прислуга хлопотала, развешивая светильники и готовя все к великому балу. Гости стекались со всех концов Валоры, дабы разделить праздник.

В покои королевской рабыни вошли служанки, ступая бесшумно по пушистому ковру из меха альтисавуса. Шерсть этих созданий напоминала мягкий бархат и высоко ценилась среди знати. Голова зверя встречала гостей разинутой пастью с огромными клыками, а в четырех глазницах мерцали янтарные камни, наполняя комнату зловещей атмосферой.

— Мы пришли подготовить вас к балу, — с легким поклоном сказала старшая из служанок.

— Подготовить меня? — спросила Иви с ноткой сомнения в голосе. — Я не думаю, что мне стоит там быть...

Служанки переглянулись, но старшая из них с улыбкой ответила:

— Его Величество лично настоял на том, чтобы мы вас подготовили, госпожа. Он хочет, чтобы вы были рядом с ним на балу. Это его желание, и мы сделаем все, чтобы вы выглядели как королева этого вечера.

Сердце Иветты дрогнуло. Непривычная к таким речам, особенно ныне, она тем не менее почитала волю Мирана законом. Кивнув, она дозволила служанкам приступить.

Женщины трудились с отточенным искусством: расчесывали короткие пряди, придавая им слегка небрежный вид. Кожу Иви покрыли золотистым маслом, и она засияла на свету. На дьяволицу надели пышное черное платье с облегающим лифом, который оттенял стройность ее стана, горловину вили золотые нити в узоре ветвей и листьев. Когда все было готово, старшая служанка поднесла резную шкатулку. Иветта, погруженная в раздумья, не сразу заметила ее, но при открытии крышки взор ее невольно приковался к сокровищу внутри.

— Это подарок от Его Светлости, — объяснила служанка, передавая коробочку Иви.

Внутри лежало колье изысканной работы. Золотую поверхность покрывали тонкие узоры переплетенных ветвей, вырезанные с отменной точностью. Листья, усыпанные светлыми камнями и плавно огибающие стебли, мерцали при свете. Владыка явно поручил украшение лучшим мастерам задолго до Благословенного сбора.

— Это... невероятно, — Иветта осторожно коснулась украшения пальцами.

Служанки бережно надели на нее колье. Взглянув в зеркало, Иветта узрела не былого генерала, не рабыню, а избранницу, достойную Светлого Владыки. Добавив последние штрихи, женщины, почтительно склонившись, удалились, оставив ее в одиночестве. Тишина вновь объяла покои. Некоторое время Иви взирала на свое отражение: внешне — аристократка, но внутри нечто мешало ощутить себя таковой.

Закрыв глаза, Иветта сосредоточилась. Демоническая сущность мало-помалу таяла: кожа порозовела, рога и хвост растворились в воздухе, ярко-голубые глаза сменились спокойными серыми, присущими смертным. Образ ее ныне был безупречен, вписываясь в общество, где ей предстояло явиться. Таково решение для бала было верным, ведь Иви не хотела запятнать репутацию Мирана.

«Эти месяцы... Я ведь прячусь. Прячемся мы оба. Столько времени скрывались от чужих глаз, как будто наши чувства что-то неправильное. Почему я продолжаю убеждать себя, что не достойна его?»

«Это не я. Я — не та, кто может стоять среди аристократов и вести себя так, словно я часть их мира. Для всех остальных я лишь рабыня, отродье, скрывающее свою природу под маской человеческого облика. Может быть, так и лучше для его репутации... для его положения. Но не для меня.»

Дьяволица медленно заскользила подушечками пальцев по гладкой поверхности изысканного подарка, чувствуя его вес на своей шее.

«Сколько еще я смогу притворяться? Эти месяцы... Просто невыносимы».

Вспомнив, как они прятались в башне, словно юнцы, она едва улыбнулась. Ирония этого места не ускользала от Иветты — именно оттуда она когда-то сбежала от Мирана.

Бежало и время, пока источник ее мыслей сидел за массивным деревянным столом, почти скрытым под горой документов и свитков. Большой кабинет был залит золотыми лучами от высоких окон, но несмотря на это, настроение у Светлого Владыки было далеко не светлым. Праздничное убранство замка уже сверкало, в ожидании гостей, но его ум был занят далеко не предстоящим балом. Перед ним лежали бесконечные бумаги, требующие его подписи, печатей и решения. Работа короля никогда не прекращалась, даже в дни таких праздников, как Благословенный сбор.

Слишком много документов, слишком мало времени. Он уже привычно ставил печати на свитки, передвигая их в одну или другую сторону стола. Некоторые были прошениями — отказывал или одобрял, не углубляясь в суть, если решение было очевидным. Другие касались государственных дел — налоги, договора, вопросы территорий. На многие он ставил подпись, иногда добавляя короткие замечания.

«Снова одно и то же... Каждый год одно и то же, но... теперь еще хуже.»

Его мысли вновь обращались к источнику вечного раздражения. Ангелы. Они вознамерились явиться на бал, и он знал, что не из одной лишь учтивости. Нет. Это была небесная проверка, чтобы пернатые лазутчики совали свои носы туда, куда им не надлежало.

«Снова будут наблюдать, выискивать повод обвинить меня», — Миран сжал кулаки под столом, чувствуя, как злость медленно разливается по телу. Он не доверял Небесам и не терпел подчинения. Их слова о справедливости казались ему пустым звуком. Все, чего они жаждали, — это власть и контроль. Над ним, над его страной, над самим миром.

Он взял очередной свиток и развернул его. Это оказался договор о поставках из северного королевства Эйрисгард. На лице Мирана мелькнула легкая улыбка. Вопрос был прост, почти формальный. Он быстро подписал документ, наблюдая, как перо мягко скользит по гладкой поверхности пергамента.

Северное королевство поражало Владыку своей суровой красотой. Находясь на самом краю континента, оно имело доступ к Тарнэйру — безбрежному океану, что омывал единственную землю этого мира. Эйрисгардцы бороздили его воды на тяжелых кораблях, закидывая сети в ледяные глубины и вытаскивая из них громадных рыб, обитающих далеко от берега.

Миран помнил, как в детстве бывал там с родителями. Отец получил приглашение во дворец; матушка улыбалась, перебирая золотистые кудри и пряча их под шапкой, потом кутала сына в шарфы. В груди короля разливалось тепло, будто он отпил горячего молока. Суровый край манил его. Причудливые избы, разбросанные по снежным равнинам, дышали запахом сушеной рыбы и водорослей, а в воздухе витала древняя, первобытная сила, которая казалась неотъемлемой частью этого края.

Но стоило ему отложить этот свиток, как злость возвратилась. Открыл прошение о земельном споре. Резким почерком вывел «отказано» и отбросил свиток на край стола.

Раздался осторожный стук в дверь. Миран, утонувший в бесконечной рутине бумаг, лениво поднял взгляд и бросил короткое «мг», ожидая того, кто осмелился прервать его. Лицо Владыки уже готовилось исказиться от раздражения, но, увидев вошедшую ангелицу, прибывшую на бал, он усилием воли смягчил выражение. Натянув на себя вежливую улыбку, Миран лишь мысленно молился, чтобы она не выглядела столь же натянутой, как и его терпение.

— Владыка, все гости ждут тебя, — произнесла светловолосая девица, окидывая его унизительным взглядом и накручивая локон на палец.

— Прошу прощения, я погряз в работе, — сдержанно ответил Миран. — Перед предстоящим годом меня буквально закидывают свитками. — Он встал со стула и добавил: — Я скоро присоединюсь к гостям. Можете идти.

Миран потер виски и отвел взгляд к окну. За стеклом ветер гнал алые листья, и их огненный танец на миг отвлек его от тяжелых мыслей. Он почти утонул в этом зрелище, когда резкий хлопок ладоней вернул его к действительности. Ангелица, раздраженно вздохнув, подошла ближе, цокая каблуками и покачивая бедрами. Усевшись на подоконник, она смотрела на него с ленивой, насмешливой улыбкой.

— Владыка, тебе скоро исполнится тридцать, а ты до сих пор не выбрал себе избранницу, — сказала она, слегка потянув его за воротник.

Ее прикосновение вызвало у Мирана новый приступ раздражения.

— А... понятно. — промолвил он одними губами.

— Что? — ангелица нахмурилась, отбросив волосы назад. Ее тяжелые серьги слегка звякнули.

— Ничего, — ответил король с ледяной невозмутимостью, его глаза оставались холодными, словно два кусочка льда, созерцая ее. Стало очевидно, зачем ангелы решили явиться.

— Триединые ждут твоего наследника, — продолжала небесная дева, приближаясь к Владыке так близко, что дыхание ее почти касалось его губ. — Я надеюсь, что мы с тобой поладим.

— Мы не поладим. — Миран одним резким движением отстранил ее от себя. Быстрыми шагами он направился к выходу, практически выбегая из кабинета.

Еще миг — и его пальцы сомкнулись бы на тонкой шее этой надменной девицы. В воздухе стоял сладкий аромат ее духов, от которого подступала тошнота. Миран направился в купальни, желая смыть с себя ощущение фальши. Холодная вода быстро остудила кожу, но мысли остались все такими же раскаленными.

«Небеса вспомнили об их старом обряде именно сегодня», — с горечью подумал он.

«Им нужен наследник с ангельской кровью, но я никогда не позволю этому случиться.»

Вглядываясь в зеркало, Миран поправил свой белоснежный наряд. Ткань безупречно облегала его плечи, подчеркивая величавую стройную осанку, а золотистые нити, прошитые по краям, напоминали о торжестве Благословенного сбора. В ушах Владыки мерцали изящные кольца из чистого золота. Король слегка склонил голову, оценивая отражение, будто убеждаясь, что все безупречно, и направился в бальный зал, где уже ждали гости.

Владыка вошел в зал уверенной поступью, и все взгляды обратились к нему. В одной руке он держал бокал вина, взятый со стола, уставленного яствами, а на лице играла вежливая, чуть натянутая улыбка. Подойдя к центру зала, Миран поднял бокал.

— Друзья мои, сегодня мы собрались, дабы воздать честь Благословенному сбору, времени благодарения и обновления, когда жатва вознаграждает труд, а сердца готовятся к грядущему году, полному испытаний и свершений.

Произнося эти слова, Миран мысленно усмехнулся. Среди светлых и высших чинов считалось признаком утонченности говорить витиевато. Он ненавидел это искусственное величие, но знал, что иначе подвергнется насмешек со стороны присутствующих ангелов.

— Да будет сей праздник знамением нового начала для всех нас, — продолжил он, — напоминанием, что свет не меркнет даже в час испытаний, и что единство сильнее любой бури.

Владыка сделал короткую паузу, окинул зал спокойным взглядом и на миг позволил себе отступить от роли правителя, украдкой отыскивая ее — Иветту. Она должна была быть здесь, среди гостей, но взгляд все еще не находил ее. Сердце на мгновение ускорило свой бег, однако Миран почти сразу заставил себя вернуть привычное хладнокровие.

— Осень — порa преображения. В сей поре земля, насытившись плодами, склоняется к покою, дабы возродиться вновь, когда придет ее час. Так и мы, дети Валоры, должны с благодарностью принимать перемены, ибо в них сокрыта воля Триединых. Пусть сердца наши не знают страха перед грядущим, но встретят его с достоинством и верой.

Он на миг отвел взгляд в сторону, вновь надеясь увидеть Иветту, но зал оставался для него безликой толпой. Тогда Владыка поднял бокал выше, и голос его окреп:

— За нас, за плодородие земель Валоры и за священное единство, что связывает нас под Небесами! Да откроет Благословенный сбор путь к изобилию, к силе и к будущему, где не угаснет свет наших трудов.

Гости ответили одобрительным гулом, поднимая бокалы, и Миран пригубил вино, сохраняя на лице спокойствие. Но мысли его уже были далеко от произнесенных слов. Он вновь искал ее взглядом, надеясь увидеть среди толпы знакомый силуэт.

На одном из балконов он наконец различил фигуру Иви. Легкий вздох вырвался из груди, напряжение спало, уступив место облегчению. Взяв со стола еще один бокал, Владыка направился к рабыне, чувствуя, как нетерпение толкает его в спину.

Он почти достиг цели, когда кто-то резко налетел сбоку, и рубиновые капли вина расплескались по белоснежному пиджаку. Миран замер. Холодная жидкость быстро впиталась в ткань. Подняв взгляд, он увидел перед собой одного из ангелов.

— От тебя веет скверной, Владыка, — прошипел тот сквозь сжатые зубы, наклонившись к уху короля.

В следующее мгновение лицо ангела озарила безупречная улыбка, и он поспешно принялся вытирать пиджак Владыки белоснежным платком. Миран, сохраняя то же спокойствие, наблюдал, как чистая ткань превращается в алое пятно, оставляя на кашемире следы, похожие на кровь.

— Прошу прощения, Владыка, — произнес ангел с безупречной вежливостью, склонившись в поклоне, будто ничего не случилось.

Миран улыбнулся чуть шире, отвечая с той же холодной любезностью.

— Не беспокойтесь, все в порядке.

Оставив ангела, он вновь подавил рвущуюся злость и направился к балкону, где стояла Иви. Чем ближе он подходил, тем сильнее его взгляд смягчался. Когда он наконец приблизился, все внутри него наполнилось безмолвным восхищением. Она стояла, опираясь на перила, ее фигура была укутана багровым светом. Миран удовлетворенно заметил колье, что он подарил ей.

Его лицо озарила искренняя улыбка, когда он поравнялся с Иветтой.

— Ты так прекрасна. — Владыка облокотился на перила балкона. Он вдыхал свежий осенний воздух, наполненный ароматом опавших листьев.

Чуть повернув голову к Мирану, Иви молча взяла бокал. Их пальцы на миг коснулись друг друга, но ни один не позволил себе большего. Бокалы тихо звякнули, и они выпили. Лицо девушки оставалось серьезным, почти напряженным, но в глазах теплилась та же нежность, что и прежде.

— Почему ты не вышла к гостям? Я рад видеть тебя здесь, но хотелось бы, чтобы ты была ближе…

— Мне не место там, — тихо пробормотала она. — Я даже скрыла свой облик, чтобы не смущать их. Ты же знаешь, как они смотрят на меня.

— А я люблю твои рога, хвост и острые уши. — Миран наклонился к ней ближе. — Они такие же, как и ты — уникальные. К тому же в человеческом облике тебя не так-то просто узнать.

Щеки дьяволицы слегка зарделись.

— Ты покраснела.

— Это свет Игниса. — солгала она.

Игнис и правда уже стремительно садился за горизонт, его последние лучи мягко алели на их фигурах, окутывая все вокруг теплым, почти магическим светом. Дьяволица слегка покачивала рукой, наблюдая, как серебристое вино плещется по стенкам бокала. Легко коснувшись носом его края, она втянула цветочный запах, забавно дернув кончиком носа. Легкий блеск остался на ее устах после глотка.

— Amor Selenae? Эльфийское?

— Да, твое любимое, — Владыка хитро щурил серые глаза, рассматривая губы возлюбленной.

Выпив вино залпом, мужчина быстро покраснел до кончиков ушей. Он то и дело поглядывал то на Иви, то на зал, переминаясь с ноги на ногу и не находя покоя.

— Пойдем со мной, — внезапно сказал он, протягивая руку и оставляя бокал на периле балкона. — Позволь пригласить тебя на танец.

— А если меня узнают?...

— Не узнают.

Она посмотрела на него с легким сомнением, но все же вложила в его руку свою, так же оставляя свой бокал. Быстро опьяневший Владыка повел Иви в зал, где музыка наполняла пространство нежным, немного печальным ритмом. Они встали в центре, и мелодия сама подсказала им движения. Дьяволица, забыв о своем грешном происхождении и всех предрассудках, доверила себя Владыке.

Они двигались плавно, словно те листья, кружась в воздухе под порывами ветра. Король вел ее осторожно, но уверенно, его рука мягко поддерживала Иветту за талию. Их взгляды были прикованы друг к другу, мир вокруг исчезал, оставляя только двоих возлюбленных в этой волшебной симфонии.

Бывший генерал то и дело наступала королю на туфли, стыдясь и пряча лицо на его груди. Благо, она очень быстро приловчилась этого не делать. Гости, стоявшие поодаль, начали обращать внимание на Владыку, который грациозно двигался по залу с неизвестной дамой.

— Кто она? — прошептала одна из аристократок, удивленно глядя на Иветту. — Не припомню, чтобы видела ее раньше.

— Должно быть, какая-то графиня с Эйрисгарда, — тихо ответил другой голос. — Иначе как бы она оказалась в такой близости к Его Высочеству?

— А быть может она из Помоны?

Похожие фразы и перешептывания пролетали между гостями. Для них Иви была просто элегантной женщиной в изысканном наряде, танцующей рядом с королем. Никто не знал ее истинной сущности, никто не видел за ее человеческим обликом демоницу. Подслушав это, девушка не удержалась и тихо хихикнула, пряча улыбку за опущенной головой. Она с облегчением расслабила плечи, выпрямила спину и наконец встретила взгляд своего Владыки.

«Теперь никто не скажет, что рядом с королем танцует презренная дьяволица,» — подумала она.

До самой поздней ночи Миран и Иветта пили вино, танцевали и смеялись, забыв обо всех невзгодах. Гости уже начинали расходиться, а они все еще кружились в танце, словно время остановилось для них одних. Иви, сперва избегавшая посторонних взглядов, теперь была полностью вовлечена в веселье. Она легко вступала в разговоры с дамами из дворянства, будто взаправду принадлежала их миру.

— Вы правда с севера?

— Конечно. — лгала Иви, не краснея.

— Слышала, что Эйрисгард — это сплошной лед и холодный ветер? — спросила одна из девиц в бархатном алом платье. Ее голос напоминал сотню звенящих колокольчиков.

— О, вы не представляете! Эйрисгард — это не просто лед и ветер. Там живут существа, такие, каких вы и представить себе не можете. У нас есть великие ледяные драконы, которые спят под толстыми слоями снега и просыпаются лишь раз в сто лет, чтобы выпустить на мир ледяное дыхание. А еще, — она наклонилась ближе к девушкам, понижая голос, — там существуют такие рыбные блюда, о которых вы никогда не слышали. Вода Тарнэйра скрывает настолько больших тварей, что их хватит, чтобы накормить целое королевство! Однажды я видела, как в порт приплыл корабль, а на ней лежала рыба с зубами размером с кинжалы! Ее едва уловили сети длиной в сто ярдов!

Девицы, ошарашенные рассказами, смотрели на Иветту с открытыми ртами.

— Правда?!

— Конечно, правда, — сдерживая смех, ответила Иветта. Ее голос звучал настолько убедительно, что девицы полностью погрузились в ее истории, не подозревая, что перед ними стоит королевская рабыня.

Наблюдая за этой сценой, Владыка чуть улыбнулся уголком губ. Он знал Иви и ее любовь к подобным шуткам. Ее умение так легко вливаться в любую компанию всегда его поражало.

Когда ночь подошла к концу и последние гости наконец разошлись, дворец опустел. Музыка смолкла, светильники потускнели, а гул бала затих, оставив лишь тихий шепот надвигающейся непогоды за окнами. Миран, уставший, но довольный, взял Иветту за руку; она уже слегка покачивалась от выпитого.

— Пойдем, — тихо сказал он, ведя ее по пустым коридорам замка.

Демоница, не задавая вопросов, шла за ним в королевские купальни. Воздух наполнился паром и ароматом трав. Владыка молча снял пиджак, запятнанный вином, и опустил руку в теплую воду. Иви сбросила платье и медленно вошла следом. Масла на ее коже смешались с водой, образуя золотистые узоры, словно невидимый художник коснулся ее кистью.

— Эта ночь... — она замялась, — была невероятной.

— Мы заслужили отдых. — Миран сел рядом, прислонившись к краю, и коснулся ее веснушчатой щеки. — Я не мог отвести от тебя глаз.

Тепло воды сняло усталость, и дьяволица решительно устроилась на его коленях. Ее руки мягко скользили по его спине, задерживаясь на родинках, усеявших ее, словно стеллы на небе. Голова опустилась на плечо короля, вдыхая его запах с нотками эльфийского вина.

— Ты тоже был восхитителен, мой Владыка, — прошептала она.

Иветта подняла голову, ее глаза засияли весельем.

— Но эти девицы! Они правда поверили, что я эйрисгардка! — с этими словами она внезапно разразилась заразительным смехом, что эхом отразился от стен.

Зараженный ее смехом, Миран не смог сдержаться и тоже громко рассмеялся.

— Мне нужно кое что сказать… — вдруг затих он. — Сегодня ко мне подходила ангелица, — его голос приобрел нотки раздражительности, — и предложила мне родить наследника. Небеса, видите ли, обеспокоены! — Король бросил взгляд в потолок, сквозь зубы сдерживая приступ тошноты от одного воспоминания о зловонном парфюме.

Взгляд демоницы стал серьезным и обеспокоенным. Она отвела глаза в сторону, а затем тихо произнесла:

— Может, она права? — ее неуверенный голос фонил болью.

Они оба знали, что вопрос наследства всегда висел над королем.

— Нет, Иви! Я не могу посмотреть ни на одну женщину, кроме тебя.

Он крепко прижал ее обнаженное тело к себе, словно боясь, что она может исчезнуть. Его дыхание стало тяжелым и нервным. Владыка провел рукой по спине девушки, пытаясь успокоить ее, а заодно и себя.

— По правде говоря, я не хочу, чтобы мой ребенок унаследовал эту кровь, — продолжил он, его голос стал задумчивым. — Небеса не отпустят нас так легко. Они следят за каждым моим шагом, и этот сегодняшний ангел... он не просто подошел. Он специально пролил на меня вино, и сказал… неприятные вещи. Я боюсь, что они станут мешать нам.

— Связь ангелов с демонами или людей с демонами не так редка, они не могут уличить тебя в том, что делают сами. — Дьяволица нежно взяла короля за подбородок, провела большим пальцем по его губам.

Решив больше не скрываться, Иветта вернула себе истинный облик. Из-под волос проступили рога, хвост мягко скользнул по воде, а острые уши дрогнули от близости Владыки. Она подняла руки к его лицу, кончиками пальцев коснулась щек, желая стереть с них следы утомления. Дьяволица не думала о будущем, не страшилась Небес. Сейчас существовало только одно — мгновение, в котором они были вместе.

Возвышаясь над безбрежной небесной гладью, за гранью, недоступной взору простого смертного, Боги восседали в своем Городе Света, в ожидании прибытия ангелов. Небеса являлись полупрозрачной платформой, лишенной всякой растительности, где в самом сердце города возносился белоснежный дворец, опоясанный просторным двором.

Удивительно, но вокруг замка не было воздвигнуто стен, и жилища обычных ангелов рассеялись по окрестностям в беспорядочном изобилии. Все они казались до крайности схожими меж собой, и лишь семь величественных усадеб Архангелов вносили разнообразие в эту монотонную гармонию. На главной площади вечно звучала музыка и вихрились танцы; там небесные девы и юноши, подобно смертным, коротали свою бесконечную вечность в забавах и празднествах.

Фалкир, Бог Света и Созидания, являл собою подобие раскаленного золота, словно отлитого из недр самого Фебуса. От него веяло жаром, что согревал окрестное пространство. Золотистые, почти огненные волосы ниспадали до лопаток. Острые, изысканные уши, присущие всем Триединым, придавали облику его неземное величие, красноречиво свидетельствуя о божественном происхождении.

Рядом с ним восседал Эридан, Бог Разрушения. Кожа его была темна, как ночь без стелл, и гладка, словно полированный оникс. Взгляд, холодный и неумолимый, излучал неукротимую силу, в которой таилась древняя, первозданная мощь. Лысый череп венчал изысканный серебряный обруч с массивным светлым камнем на челе — символ Богов, который носил каждый из них.

Между ними в гармонии света и тьмы восседала Эквилитас, Богиня Равновесия. Кожа ее была ослепительно белой, как свежевыпавший снег. Длинные серебристые волосы падали мягкими волнами до самых пят. Черты лица ее были тонки и изящны, а глаза — разными: один светлый, другой темный. Легкие белые одежды, сотканные словно из эфира, струились вокруг ее пышных женственных форм.

Один за другим начали прибывать ангелы. Первый из них, шагнул вперед, склонив голову в почтении.

— О, Триединые, мы пришли доложить о Светлом Владыке Валоры. Он сблизился с демоницей и... — ангел замер, прежде чем произнести это вслух, — разделил с ней ложе.

Зал наполнился тишиной. Когда Фалкир поднялся с трона, свет его вспыхнул с такой беспощадной силой, что ангелы, оказавшиеся слишком близко, испепелились.

— Снова! Он вновь осмелился нарушить наш закон! — прогремел разгневанный Бог Созидания.

— Но разве он может пойти против своей крови? — лениво пробормотал Эридан, лишь равнодушно пожав плечами. — Значит он ничего не нарушил.

— Мне безразлично, каким искусом он творит это, Эрид, — произнес Фалкир сквозь зубы.

— Иного и ждать не следовало от сего дитя, — с холодной насмешкой ответил Разрушитель. — Миран всегда нес в себе излишнюю мягкость. Связь с демоницей лишь раскрыла то, что давно зрело в нем. Рано или поздно это произошло бы. На поверхности подобное случается часто. Какой Владыка не держал демоницу у ложа?

— Умолкни! Твои уста дышат лишь скверной. Что еще ожидать от того, кого обвела вокруг пальца смертная. Небеса не стерпят подобного поругания!

— Станешь ли ты обуздывать так же своих ангелов, Фал? — злорадно молвил Эридан. — Ибо и они нередко распускают свои руки.

Эквилитас, наконец, нарушила тишину. Чуть сдвинув аккуратные брови к переносице, как бы оценивая происходящее, она встала с места. Ее локоны мягко потянулись за ней шлейфом, словно тысячи серебристых нитей.

— Создатель повелел не трогать дитя, чьим именем названо малое светило. При любых обстоятельствах. — Дева встала напротив Созидателя, глядя на него снизу вверх.

— Но дьяволица — это не те обстоятельства! — Фалкир вскочил.

— Фал, — ее голос был уставшим, — наш Отец не обязан раскрывать нам все детали своего великого замысла.

Эридан лишь хитро прищурил глаза.

— Забудь о нем, Эквил! — продолжал распыляться Созидатель. — Где он теперь? Этот мир теперь принадлежит нам! Одумайся! — Его лицо исказила гримаса гнева. — Нам нужно наслать на них новое Бедствие.

Раздался оглушительный звук пощечины. Яркий свет от божественного соприкосновения был подобен вспышке молнии. Фал отпрянул, его тело напряглось. Ангелы вокруг них переглянулись, затем, не произнеся ни слова, начали медленно покидать Небесный дворец. Лучше не попадать под гнев Богов — это всегда приводит к катастрофе.

— Наслать бедствие стоит разве что на тебя, неуч! Хвала Отцу, что силы Мглы не достались такому, как ты. Спешу напомнить, что именно ты был поставлен блюсти души, однако переложил все на Эрида, так же, как в детстве. — она обернулась на второго брата, — А наш армагеддон во плоти позволил Сатане стать Владыкой Ада!

— А ты, как я помню, должна была поддерживать Равновесие, а не уподобляться такому неучу, как я! — язвительно зашипел Созидатель.

— Прекратите немедленно! Какой пример вы подаете нашим подданным? — Решив положить конец этому безумию, Эридан вскочил с трона и встал меж Богами, мягко касаясь темными ладонями их светлых плечей. — Мы все не справились со своими задачами! А Миран… пусть выполнит свой долг Владыки — и мы закроем глаза на дьяволицу.

Отпустив шею Фалкира, Богиня отступила и закрыла лицо рукой. Разрушитель был прав. Ирония того, что именно он исполнял ее роль, заставила ее смутиться. С момента прибытия их в сей мир минуло не одно столетие. Отец дал наставления, предначертал Аэлорию, сотворил идеальный мир, где всякая тварь обретет счастье. Но идеал сей оказался недостижимым: лишь Создатель исчез, как все пошло вкривь и вкось. Равенство превратилось не в цель, а в процесс, который всегда оставался недостижим.

Зачем он покинул их, чад своих, оставив в безбрежной бесконечности дней? Он сотворил место, исполненное парадоксов, где нет простых ответов, а каждый шаг вперед рождает лишь новые вопросы. Отец вложил в сердца их чувства, не предназначенные для идеального мира, и ныне они влекут Богов в трясину разногласий и мук.

Создатель распростер пред ними целый мир, столь разный, что постичь каждую грань его было невозможно. Мир контрастов, где все живое тянется к единству, но не может обрести его, ибо существа, наделенные чувствами, изначально обречены на внутренний разлад.

Триединые всегда стремились упростить мироздание, искоренить различия, сокрушить преграды меж народами, стереть языковые барьеры, дабы создать обитель, свободную от ссор и войн. Но чем более они силились сделать мир однородным, тем сильнее он утрачивал свою подлинность. Быть может, эволюция питается страданиями? Быть может, Боги ошиблись, ступив на скользкую стезю? Знать этого они не могли.

✧✧✧

Тьма непроглядная, кромешная, а в ней — вопиющая боль. От Мессии осталась лишь голова, и она стремилась слить воедино утраченные части тела, но наложенные печати препятствовали тому. Норт не чувствовал ничего ниже шеи, лишь пустоту, где должно быть тело, и это ужасало его. Сознание возвращалось к нему миг за мигом, накрывая волной мук и вновь тая в пустоте, словно он вечно тонул в глубоком Тарнэйре собственных страданий.

«Кто я? Что я здесь делаю?» — мысли исчезали так же внезапно, как являлись, оставляя лишь тени воспоминаний. В проблесках собственного «я» Норт силился призвать обрывки плоти, восстановить тело из Мглы, но любой возможный исход пресекался печатями.

«Зачем? Почему я здесь?»

Бесчисленные потуги разорвать магические оковы истощали душу Мессии. Каждая печать жгла его изнутри, лишала сил, высасывая последние капли надежды. Земля давила на череп, сырость проникала в самое нутро. Похороненный заживо как одна лишь жалкая голова, парализованный и ничтожный. Нортон тонул в ужасе и отчаянии, что захлестывали его, а затем отступали с угасшим сознанием. Он жаждал смерти и впервые пожалел, что контракт с Сатаной завел его в столь коварную ловушку.

«Страшно… Мне так страшно.»

Мысли его становились хаотичными. Порой он верил, будто слышит шепот Богов, наблюдающих за ним с Небес и насмехающихся над его страданиями. Затем накатывало осознание: Боги не замечали его. Для них он был лишь одной из бесчисленных игрушек — разорванной и сломанной.

Эти бесконечные круги сансары скорее походили на тот Ад, что описывала Аэлория. Если бы такое место и впрямь существовало, то придумать его могли бы лишь надменные Боги. Ни одна живая душа, ни одно существо в мире не было столь жестоко, как эти сущности — в этом Норт был уверен. Возомнив себя мировыми правителями, они полагали, что имеют на то право: право карать, уничтожать и возвышать.

«Но кто дал им право? Законы мироздания они писали сами или они хотят удержать власть? Ведь что такое власть, если нет тех, кто ей подчиняется? Они пришли в этот мир, но что мешало им править в своем? Был ли он вообще? Что движет этими существами?» — все спрашивал он, но сырая земля не могла ему ответить.

«Им нужно воздать за жестокость. Без Триединых мир станет лучше.»

Сознание Нортона вновь угасло.

В вечном цикле наказаний все расы обращались в жалкие песчинки жестоких божественных игр. Им не давали шанса на истинную свободу, ибо она, по мнению некоторых из Богов, казалась опасной и непредсказуемой. Столь уверенные в своем абсолюте, они забывали главное — даже вечность подвластна изменениям.

✧✧✧

Иветта лежала на холодной земле, не в силах пошевелиться. Вокруг клубилась Мгла. Вдалеке вспыхнул тусклый огонек, из него медленно проступил силуэт. Нортон. Но не тот, которого она помнила. Тело его было изуродовано: плоть свисала клочьями, едва прикрывая кости, а в глазницах горел алый огонь.

— Верни мне мое тело… — голос Мессии звучал хриплым эхом. Губы его не шевелились, но слова раздавались в голове Иви, заполняя сознание страхом.

Его руки, почти неузнаваемые, потянулись к ней.

— Освободи меня, Иветта… Ты знаешь, что должна… Ты не можешь мне противиться…

Ужас пробрал ее до костей, мурашки побежали по коже. Дьяволица хотела закричать, но звук застрял в горле. Пальцы ее сами потянулись к Нортону. Она была в ловушке. Как марионетка в чужих руках, Иви повторяла то, что требовал голос в голове.

Точно так же, как тогда.

Отвратное трупное лицо Мессии исказилось в усмешке, его тело начало разрываться прямо на ее глазах. Оно делилось на четырнадцать частей с мерзким, хлюпающим звуком, который издавала бы гниющая плоть. Иви почувствовала его боль словно свою собственную. Сырая земля придавила грудь, не позволяя сделать и вдоха. Сдавливала ее, она засыпая лицо, забивала глаза, уши, нос и попадала в легкие.

— Верни мне мою жизнь... Освободи...

Вскрикнув, Иветта содрогнулась и проснулась. Она тяжело дышала, пот катился по ее вискам, сердце трепетало пойманной птицей. Комната была темной, лишь бледный свет Селены пробивался через окно, освещая очертания кровати и сидящего рядом Мирана.

— Иви... — Он осторожно положил руку ей на плечо. — Снова кошмар?

Несколько мгновений она молчала, пытаясь восстановить дыхание и понять, что было сном, а что реальностью. Тело все еще дрожало, а в голове стояли последние слова Нортона.

— Мне снова приснился Мессия, — прошептала она, не в силах повернуться к Мирану. Ее пальцы впились в край одеяла. — Он просил освободить его. Я чувствовала его боль, как будто она была моей. Это было так… реально…

Миран нахмурился, его пальцы немного сильнее сжали ее плечо.

— Это был просто кошмар, — сказал он, стараясь придать голосу уверенность в собственных словах. — Все уже позади.

Но Иви лишь покачала головой.

— Нет. Это был не просто сон. Я чувствую между нами связь. Может, его проклятие до сих пор связывает наши души? Его страдания отзываются во мне... Я… знаю это. Чувствую. Он в моей голове. — фразы Иветты были слегка сбивчивыми спросонья.

В спальне ненадолго повисла тишина. Миран тяжело вздохнул, провел второй рукой по блондинистым волосам, зачесывая их назад.

— Если это правда — я разберусь.

Чувствуя тепло его руки на плече, демоница немного расслабилась, но тревога все еще не отпускала ее. Она осторожно отстранилась от Мирана.

— Почему ты не спишь? Ты выглядишь измотанным.

— Последние несколько дней я много думаю, — тихо признался он, подбирая слова с осторожностью. — О нас… о том, что ждет впереди. Чем дальше, тем сильнее кажется, что Небеса однажды придут покарать меня. Но вот… я снова просыпаюсь и вижу рядом тебя. — Он улыбнулся, откидываясь на подушки. — Прошло почти пол года, а я до сих пор не верю, что ты моя.

Иви натянуто улыбнулась последним словам Владыки.

— Мне тоже тревожно. Мы столько времени скрывались от них, но они будто забыли о Валоре. А теперь, когда я все чаще вижу Норта, кажется, что они узнают об этом и явятся в любое мгновение.

Нервно прикусив губу, Иви забралась под руку короля и уложила голову на его твердую, аристократично стройную грудь. Пальцы мягко скользнули по впалому животу, задержались на бледноватом шраме и коснулись пары родинок на ребрах. Глядя в окно, за которым мерцала Селена в сопровождении блеклой Миры, Владыка молчал.

— Они могут чего-то ждать, — наконец обронил он. — Небеса всегда верили в свою непоколебимость. Но то, что происходит сейчас, не похоже на них. Нужно быть осторожными. Очень осторожными.

— Миран, я… устала бороться. Мне хочется просто мирно жить вместе. Столько, сколько получится. — тихо созналась она.

— Тебе больше не нужно бороться. — Король глядел на нее с нежностью. Его рука мягко скользнула по ее щеке, погладила веснушки.

Немного полежав, демоница задумалась. Затем она вышла на балкон, ее взгляд блуждал по ночному пейзажу. Прибывающая Селена мягко обволокла ее обнаженную фигуру, придавая демоническому облику загадочное очарование. Хвост Иви, с изящным ромбиком на конце, плавно покачивался из стороны в сторону, следуя за ее мыслями. В этом молчаливом движении Миран находил что-то завораживающее, что-то неописуемо прекрасное.

Он пристально смотрел на нее из полумрака комнаты, не в силах отвести взгляд. То, что должно было стать символом унижения и искажения демонической сущности, явилось ему как воплощение настоящей красоты. Боги, пытавшиеся наделить демонов звериными чертами, невольно одарили им харизмой. Иветта, с ее рогами, хвостом и острыми ушами, выглядела не грубым животным, а мистическим, зловеще прекрасным существом.

Владыка слез с кровати и подошел к возлюбленной. Его взгляд удовлетворенно скользнул по аккуратной груди, но остановился. Лицо Владыки стало бледным, как восковая фигура.

— Иви... Кажется, ты была права, — его голос вздрогнул.

От камня в ее гурди вновь ползли черные сосуды и вены, распространяясь по коже Иветта опустила голову и осторожно коснулась проклятия. Камень в ответ запульсировал. Она не испугалась — нет, в ней больше не было страха, только тяжесть от осознания того, что проклятие все еще с ней.

— На самом деле… Я думаю, что стоило рискнуть и дать шанс Норту.

— Нет, Иви! Нам нужно было время! Мы не могли полагаться на мальчишку, — пораженный произошедшим, Миран вскрикнул на Иви. — К тому же демона!

— Но я тоже демон, Миран! — ожидаемо вспыхнула Иветта. — Что если он был единственным, кто мог спасти нас? — продолжила она, сжав кулаки. — Боги не просто так запечатали его! Это... это слишком жестоко. Я чувствовала его... — ее голос дрогнул, когда она произнесла последние слова. — Он там, под землей. Это так... страшно.

— Проклятие не делает тебе больно? — король попытался перевести тему.

Вздохнув, Иви закрыла глаза, пытаясь удержать свои эмоции под контролем. Селена продолжала скользить по небу, освещая ее натренированные руки, жилистые икры и едва заметные контуры пресса. Отсутствие прежних нагрузок дало свое. Она снова открыла глаза и тихо произнесла:

— Если не считать кошмаров, то не больно, — тихо выдавила Иви, отстранившись от короля и облокотившись на холодные перила балкона. — Просто… мне кажется, что Норт пытается связаться со мной. — Она медленно провела пальцами по черному камню в груди.

— Конечно. Чтобы ты освободила его и он уничтожил мир. — с издевкой подметил Владыка.

Демоница, сжав губы в тонкую линию, молчала несколько мгновений. Ее взгляд устремился в ночное небо. Иви пыталась собрать мысли воедино, но у нее было слишком много вопросов и к Мирану, и к Нортону.

— Он похороненный заживо, Миран.

— И что? Тебе правда жаль его? Мы не можем полагаться на демона, который принес столько проблем. — он снова сделал акцент на расе.

— А что если это был наш единственный шанс? Что если Мессия был последней надеждой для нас всех? Боги запечатали его, потому что он был для них угрозой. Они боялись его. Но разве мы не живем в мире, где и так все рушится? Разве может быть хуже, чем при правлении Триединых?

Миран всегда боялся проклятия, которое связывало Иветту с Нортоном, но еще больше его ужасало, что, освобождение Мессии станет ошибкой. Он не мог допустить, чтобы Иви рисковала собой ради этого демона.

— Я понимаю твою боль. — неискренне выдавил он. — Я понимаю, как сильно это терзает тебя. Но Мессия... он ведь не был хорошим. — Миран старался изъясняться как можно понятливее, словно он объяснял очевидные вещи ребенку. — Ты знаешь, что Боги не позволят нам освободить его, и если мы попробуем, они обратят весь свой гнев на меня. Сейчас и так не понятно что происходит! — Он сделал паузу, его голос снова стал слишком громким. — Ты видела, что они сделали с теми, кто хоть раз ослушался.

Иви знала, что Миран говорил правду, но что-то внутри нее, нечто гораздо большее, чем страх перед Богами, вело ее по этому пути. Повышенный тон возлюбленного резал слух и ранил сердце, словно ей снова не было и шестнадцати, а за ней с нагайкой гонялся работорговец. Ей не хотелось грубить Мирану, не хотелось говорить лишних слов, но явная раздраженность все равно проскочила в ее голосе:

— Норт был всего лишь ребенком! Я помню его отчаянные глаза на том ритуале. Если бы я была на его месте, я бы поступила так же! Я бы прикончила своего отца. — Иветта постаралась снова взять себя в руки, но у нее не вышло. — Не думаю, что он действительно хотел изменить весь мир... Кажется, он просто пытался сбежать со своей сестрой. Как ребенок вообще может желать уничтожить мир?! — негодуя причитала она.

— С каких пор ты стала звать его кратким именем? — Владыка ревностно прищурился.

— Да что за бред!? Он ведь страдает там! — все же взорвалась дьяволица. — Кто вырастет, вскормленный болью и отчаянием? Чем дольше он будет страдать, тем больше шансов, что, когда он выберется — уничтожит все вокруг! — Иви активно жестикулировала, размахивая руками. – Что дел…

— Что если это говорит в тебе проклятие? — холодно перебил ее король. — Вдруг ты снова подчиняешься воле Мессии?

— Я уже ничего не понимаю. Извини... Я не собираюсь жертвовать тобой ради него. Просто… это беспокоит меня. Вот и все. — Сдавшись под натиском Мирана, Иви опустила руки и отвернулась от него.

Виновато опустив голову, мужчина почувствовал, как румянец злости заливает его лицо. Он не мог отделаться от вины за ее страдания, за то, что не сумел оградить ее от этой страшной доли; злился на себя, но в то же время и на Иветту, которая вновь вспоминала о Мессии, — а ведь они только-только начали жить вне божественных распрей.

В последнее время Светлый Владыка сильно нервничал. Исчезновение Небес из его жизни сказывалось на нем куда больше, чем он готов был признать. С одной стороны, это развязывало руки, но он не был уверен, насколько.

Бесконечная работа тоже утомляла его: бумаги за бумагами, а возлюбленную удавалось увидеть лишь в спальне. Хотя он и выделил для нее отдельные покои, они все равно спали вместе. Иви постоянно переживала, вечно просыпалась от кошмаров — и Миран просыпался с ней, а потом не мог сомкнуть глаз до утра. Синяки и мешки под глазами стали его верными спутниками. Полгода он искал для Иветты лекаря, но даже для короля это оказалось не таким простым делом.

Иви осторожно взяла его за руки; ее прикосновение нежно вырвало возлюбленного из раздумий, вернув в реальный мир. Ссориться им еще не доводилось. Расстроенные глаза заглянули в лицо Владыки.

— Прости, — нехотя сказал он. — Я не хотел быть грубым. Просто... я боюсь тебя потерять, Иви. Я... я боюсь Небес, боюсь, что кто-то властен надо мной... Как ты могла служить мне столько лет? Как могла исполнять мои приказы? Разве они не урезали чувство твоего достоинства?

Лицо Иветты помрачнело. Насколько хорошо она знала Мирана? Теперь она ни в чем не была уверена. Быть может, сердца людей и впрямь изменчивы?

— Я сама выбрала этот путь. Шла за тобой, потому что сама этого хотела. Потому что любила тебя с момента, как увидела в тебе мужчину, пусть даже не признавалась в этом. — Иви крепко переплелась с ним пальцами. — Ты же сам всю жизнь держишь меня рядом. Подарил мне свободу, принял во дворец, защищал меня в Суде. Дьяволица о таком и мечтать не может. А я не просто дьяволица. Я воительница, Миран. А наши отношения… — Ее глаза заблестели от слез. — Это всего лишь отпуск. Меньше века, — последние слова дались Иветте особенно тяжело.

— Если бы я только мог прожить дольше, Иви… — Он смахнул слезу с ее щеки. — Но я не могу. Поэтому я отдал всю свою жизнь демонической женщине, окруженной языками пламени. Женщине, что однажды подобрала и спасла ребенка. А теперь я буду спасать ее. Столько раз, сколько потребуется. — Король мягко провел рукой по кристаллу, затем поднялся по шее и, положив ладонь на затылок девушки, прижал ее к себе меж ключицами. — Прости, я не хотел делать тебе больно.

Годы шли, но кошмары Иветты не прекращались. Каждую ночь, когда она закрывала глаза, ее снова и снова посещал Нортон. Сначала он являлся в самых разных обликах, и каждый сон был похож на Ад. Его образ был размытым, словно он был тенью. Затем его лик становился более четким, лишался отталкивающих и страшных черт. Нортон выглядел совсем молодым, его черные волосы едва касались подбородка, а глаза были преисполнены печалью. Он стоял перед Иви, но не говорил ни слова. Тишина угнетала ее больше, чем любые крики, потому что в этой тишине скрывалась бесконечная боль. Боль, которую она ощущала вместе с ним.

— Почему ты не освободишь меня? — его голос звучал почти умоляюще.

Но дьяволица молчала.

Спустя десять лет тактика Мессии изменилась. Он больше не нападал на нее, не пугал кошмарами. Нортон становился все более реальным. Его облик тоже изменился — перед ней теперь был юноша с длинными волосами, каскадами ниспадающими на его плечи. Он выглядел вполне красивым, но слишком мрачным. Его глаза, ранее полные отчаяния, теперь были скорее холодными — он принял свою судьбу и теперь просто ожидал неизбежного.

— Ты думаешь, что избавилась от меня? — отстраненно произнес он. — Но я все еще здесь. Я жду, когда ты выполнишь мой приказ.

Просыпаясь каждый раз, Иви чувствовала, как сердце ее выпрыгивает из груди, но не от страха. Нортон давно перестал пугать ее, обвинять, просить о помощи. Его присутствие становилось все более естественным — словно паразит, Мессия жил в ее голове, не давая покоя.

— Почему ты не отпускаешь меня? — девушка впервые решилась заговорить с ним. — Ты заставляешь всех думать, что я сошла с ума!

Нортон слегка склонил голову, его локоны рассыпались по плечам. Он медленно и методично начал заплетать их. Движения демона были плавными и уверенными, как будто он привык к этой рутине. Его тонкие изящные пальцы осторожно собрали волосы в тугую косу.

— Это ты не отпускаешь, Иви, — тихо ответил он. — Мы связаны... проклятием, которое ты приняла, даже если не осознавала этого. Разве ты никогда не задумывалась, почему я продолжаю приходить?

Яркие голубые глаза дьяволицы блеснули в полумраке. Она сдвинула брови.

— Задумывалась. Но не нахожу ответа. Ты — воплощение боли, Норт. Каждый раз, когда ты появляешься, ты приносишь с собой разрушения. Зачем мне это? Я страдаю!

— Так почему же сокращаешь мое имя? — Печальная улыбка заиграла ямочками на его щеках.

И правда, почему же? Его образ стал для нее таким привычным. Провести с ним сон, после того как прожила другую жизнь в реальности. Уснуть, зная, что увидишь его лицо и услышишь голос. Даже если не хочешь. Пусть он раздражает, надоедает и мешает, но все дороги все равно вели к нему. Куда бы она ни свернула, пути сходились к запечатанному дьяволу.

Время для демонов бежало слишком быстро — по ощущениям Иви, она не успевала моргнуть, как пролетали годы. Люди вокруг менялись, старели, рождали новых и умирали. И Мирана неизбежно настигала та же участь, в отличие от Нортона, который всегда оставался для нее привычным и понятным. Пусть частью себя она пыталась отринуть его, слушалась Мирана и не позволяла говорить с ним, но не в этот раз.

Мессия молчал долго, подбирая слова. Он провел здесь слишком много времени, слишком много сил потратил на попытки наладить связь, но в конце концов Иви сама пришла к нему. Оказавшись в этой пустоте, он полностью утонул в одиночестве. Было пусто. А теперь слишком громко. Норту было тяжело поддерживать контакт, и он не знал, что рассказать Иви, потому решил просто делиться своими размышлениями, в которых он достаточно проварился за эти годы.

— Страдания — это не только наказание, Иви. Это урок. Стимул к чему-то большему. Ты была права, думая, что мы связаны. Но наша связь — не одно лишь проклятие. Она стала чем-то большим.

— Я не могу понять, — глухо произнесла она. — Если страдания — это урок, то чему ты хочешь меня научить? Столько лет прошло, Норт. Я устала бороться — и с тобой, и с этим миром. Не всем суждено быть спасителями.

Нортон бесшумно подошел к Иви. Он знал о девушке все, чувствовал то же, что и она, ибо их тела стали единым целым. Все, что она тайно прятала в глубине сознания, теперь лежало перед ним, как развернутая карта. Он видел каждую ее мысль, каждый страх, каждое желание.

Мессия остановился рядом, не решаясь коснуться ее, и лишь их взгляды встретились — до боли знакомые и в то же время чужие.

— Ты борешься не со мной, Иви. Ты борешься с собой. С тем, что ты не можешь принять. Боги, ангелы, демоны... все это лишь метафоры для обозначения того, кем мы рождены. Ты ведь понимаешь, что свет и тьма — это две стороны одной монеты? Мы не можем сосуществовать в полной гармонии, пока не поймем, что каждый из нас несет в себе оба начала.

Зрачки дьяволицы сузились в две полосы.

— Почему тогда Боги так упорно делят нас на добро и зло?

— Боги ошиблись. — Мессия задумчиво накрутил выбившуюся прядку на палец. — Но я хочу это исправить. Хочу подарить миру свободу. Не только демонам, но и всем остальным.

— Свобода, говоришь? Но что ты знаешь о свободе? Ты — тот, кого запечатали. Тот, кто провел в заточении почти всю свою жизнь! Как ты можешь говорить о свободе? — Иви сжала руки в кулаки, шумно засопела.

— Потому что я научился принимать свою судьбу, а не бороться с ней. Когда ты перестаешь сражаться с тем, что неизбежно, ты обретаешь настоящую свободу. Но ты еще не готова это понять.

Их связь оборвалась, и Норт исчез на несколько месяцев. Жизнь во дворце снова вошла в привычное русло и потекла ровной, однообразной чередой. В ее снах он больше не появлялся, однако Иветта по-прежнему возвращалась в то безмолвное пространство, что мучило ее и прежде. Она старалась убеждать себя, что так даже спокойнее. Если бы он вновь принялся внушать ей свои речи о высоком и благом, она бы, пожалуй, не сдержалась. Ведь в манере Норта было что-то настойчивое и почти фанатичное.

«Да кому верить в конце концов? Богам? Норту?» — Иви не знала, не могла понять. Каждый казался не достаточно надежным, каждый мог проиграть. И она тоже могла. Если даже Боги ошибаются, как она может взять на себя такую ответственность и воскресить Мессию?

«А этого ли он добивается?» — подумала она, и выражение ее лица прояснилось.

В тот же день, словно услышав ее догадку, долгожданное сновидение вновь пришло. Пространство, которое прежде окутывало ее тьмой, теперь предстало ослепительно белым, так что приходилось щуриться, пока глаза привыкали к свету. Иветта медленно оглянулась, сжимая пальцами край шелкового платья в тон ее глазам, которое Миран привез от заморских купцов.

Норта по-прежнему не было. Ее шаги отдавались пустотой и создавали ощущение, будто она топчется на одном и том же месте, хотя сама она шла все дальше.

— Норт! Я пришла поговорить! — закричала она куда-то вдаль.

Некоторое время ничего не происходило. Дьяволица вновь осмотрелась по сторонам, ожидая, что Мессия вдруг появится из ниоткуда.

Так и произошло — пространство прямо перед ней заколыхалось, как тепловой мираж в знойное лето.

— Переговоры — хорошая тактика. — Мессия сидел в позе лотоса, скрестив руки на груди, изображая глубочайшую обиду.

— Ты был прав, Норт, — наконец сказала она. — Но я все равно не понимаю. Какой смысл вербовать меня, если я все равно не пойду тебя спасать?

— Мне одиноко. Я заперт в твоем сознании. — Мессия тяжело вздохнул. — Извини, если мои речи показались тебе слишком старомодными. Мне тяжело общаться с кем-то спустя столько времени… Я не думал… что ты… — он запнулся.

— Заговорю?

Он кивнул.

До Иви медленно доходила суть услышанного. Все это время она оставалась единственной, с кем он мог говорить, единственной, кого он мог коснуться. Он был заперт здесь, в этом пространстве, лишенный всего, чего только можно лишиться. И теперь перед ней снова стоял тот самый мальчик со стеклянными глазами.

«Что же делать?» — Иветта нервно кусала губы, переминаясь с ноги на ногу.

— Только не влюбись в меня. — поймав вопросительный взгляд Нортона, она пояснила, садясь на пол: — Миран очень боится этого. Думаю, нам еще долго предстоит делить мою голову.

— Это вообще как? Ты скорее напоминаешь мне сестру. — В ответ ее озарила невинная улыбка.

Некоторое время они молчали. Иви внимательно изучала его простую черную одежду. Затем дьяволица напрягла слух, пытаясь уловить хоть какой-то звук, но, как и ожидала, вокруг царила звенящая тишина.

— Слушай… А ты реален? Или это все... просто действие проклятия?

— Реален, Иви, — разочарованно произнес он. — Но не так, как ты себе представляешь. Моя сущность больше не принадлежит этому миру целиком. Я нашел способ освободить свое сознание, связав его с камнем в твоей груди.

— Камень — это часть тебя? — Иветта удивленно вскинула брови.

— Вспомни, как моя рука проникла в твою оболочку, — в его словах зазвучало что-то болезненно личное, словно он вспоминал ту битву. — Тогда часть моей души осталась в тебе. Я вложил в кристалл часть своего сознания, чтобы мы были связаны. Я хотел сделать тебя своей слугой, но вскоре оставил эту затею.

Смешанные чувства трепета и былого ужаса на миг охватили Иветту, когда она прикоснулась к камню. Пальцы ощутили теплую, граненую поверхность, а где-то в глубине себя, в ритме собственного сердца, она уловила пульсацию кристалла. Он был с ней всегда, и все эти годы она считала его проклятием. Но это не просто проклятие. Это — сам Норт.

— Ты наблюдал за мной через этот камень? — Постепенно ее лицо становится пунцовым.

Мессия кивнул.

— Я больше не могу взаимодействовать с любым из миров. Но я могу ощущать тебя, чувствовать твою боль, твои мысли. И это стало для меня утешением. Это отвлекает… от боли. — Демон сморщил нос.

Тело Иви напряглось. Она настороженно следила за каждым движением Мессии. Было заметно, как тень сомнения отразилась в ее глазах. Подавшись корпусом вперед, она настойчиво спросила:

— А вдруг ты просто хочешь склонить меня на свою сторону? Использовать, как это делали многие до тебя?

— Раньше именно этого я и добивался. — откровенно сознался он. не отрывая от нее пламенных глаз. — Я пытался заставить тебя снять печати. Думал, что это единственный путь. Но я сдался, — продолжил он, его взгляд стал более мягким. — Я не хочу заставлять тебя следовать за мной против воли.

Мысли невольно возвращались к Марианне — к ее безжизненному телу, лежащему у его ног. Если бы он был осторожнее, если бы слушал ее больше, мог ли он предотвратить это? Взгляд Мессии расфокусировался, голос Иви перестал доходить до его сознания. Пространство вокруг исчезло, уступив место воспоминаниям: сцены битвы сменяли друг друга, вопли солдат сливались с гулким свистом стрел и лязгом мечей. Он мечтал подарить сестре мир, клялся оберегать ее всегда. Но теперь — ее не вернуть.

— Норт! Перестань! — В его плечи впились сильные женские руки. Несколько встряхиваний — и он снова вернулся в реальность.

— Прости.

Иви смотрела на него сурово. В его облике было что-то от тех немногочисленных солдат, что вернулись из Эйрисгарда, — ребят, у которых при одном взмахе меча или рыке керберуса заворачивались извилины. Они падали на землю, закрывали голову руками, будто надеясь укрыться от невидимого врага. Психика людей всегда была хрупкой. Но Норт не был человеком, и потому понять его было труднее вдвойне.

Ей самой не довелось знать, что значит терять близких. Годфрид? Нет — его она отправила в небытие собственными руками. А вот Миран… Да, Миран. Одна мысль о том, что она когда-нибудь увидит его бездыханным, заставляла холод пробегать по венам. Это случится, рано или поздно. Забвение не различает, кого щадить. Перед глазами тут же всплыли первые морщины на лице Владыки.

Иви тяжело вздохнула, вновь посмотрела на Норта — теперь уже иначе, внимательнее. Ее взгляд задержался на его глазах, красно-желтых, будто пламя, готовое вспыхнуть в любой миг, но в этом огне жила странная, глубокая печаль. Невозможно было не заметить, как сильно он походил на Энгеля Гемоку: острые черты, средний нос с легкой горбинкой и опущенным вниз кончиком, высокие скулы и та едва уловимая аура, что всегда окружала его отца. Только если от Энгеля исходил холод и угроза, то от Мессии веяло скорбью.

— И что теперь? — голос демоницы был почти шепотом.

— Теперь ты должна освободиться.

Мир перед ее глазами начал исчезать, а затем резко отдаляться, как будто она смотрела сквозь кривое зеркало. Все вокруг искажалось. Головокружение постигло ее, заставляя плотно закрыть глаза. Она очнулась ото сна. Миран тряс ее за плечи с испуганным видом.

— Иви! Проснись! Пожалуйста, проснись! — голос его был почти истерическим. Руки сжимали возлюбленную так, словно он боялся, что она уйдет навсегда.

Она несколько раз моргнула, приходя в себя и оглядываясь. Рядом стоял хмурый лекарь, внимательно следивший за ее состоянием. Миран, уже будучи мужчиной средних лет, выглядел обеспокоенным. Небольшая щетина придавала его лицу серьезность, а в чертах проступали следы времени: у глаз и рта обозначились те самые морщины, а в светлых волосах появилась… первая седина.

Иви вдруг ясно осознала, что все это произошло не внезапно. Она просто не замечала, как он менялся. Мысли об этом неприятно кольнули ее, и она опустила взгляд. Миран, уловив долгую паузу, осторожно потряс ее за плечо еще раз.

— Все в порядке. Не тряси. Уже утро?

— Игнис уже садится! — резко ответил Миран дрожащим голосом. — Я не мог разбудить тебя!

Он запнулся, не зная, как продолжить.

Демоница опустила взгляд на кристалл, окруженный черными сосудами, которые медленно начали возвращаться внутрь.

— Он снова приходил к тебе! Когда же это прекратится? — Миран прошелся по комнате большими шагами, не пытаясь сдержать раздражение. — Я ведь приказывал тебе не общаться с ним!

Лекарь, высокий мужчина с седой бородой, подошел ближе к Иветте. Внимание сразу привлекли длинные уши. Эльфы всегда славились своими магическими и целебными способностями. Его лицо было обветрено и покрыто глубокими морщинами, а узловатые пальцы были созданы для многолетней работы с травами и магией. На старце был темный плащ, из-под которого выглядывали мешочки с разными снадобьями и амулетами.

— Этого мужчину зовут Фаллер. Твой лекарь. — пояснил Миран в ответ на озадаченный взгляд Иви.

Он молча начал ощупывать область вокруг проклятия. Его прикосновения были бесстрастными и точными. Старик хмыкнул, осматривая сосуды, которые почти полностью втянулись в кристалл. — Проклятие уже было приведено в действие?

— Да… а что? — Демоница настороженно взглянула на старика, в ее голосе проскользнуло недоверие.

Лекарь склонил голову, поглаживая свою бороду, прежде чем заговорить снова:

— Если это так — оно не уйдет само.

Миран тут же поспешно подошел и сел рядом с возлюбленной у изголовья кровати. Мягкий матрас прогнулся под его весом. За эти годы король расширился в плечах и немного набрал массы.

— Ты знаешь, как снять его? — с надеждой спросил он.

— Нужно изъять камень, — ответил Фаллер, не отрывая глаз от кристалла. — Это будет болезненно и опасно, но другого способа нет.

Переглянувшись с Мираном, демоница неуверенно кивнула. Пальцы нащупали его нежную ладонь.

— Я буду рядом. — Миран переплелся с ней пальцами, аккуратно укладывая девушку на подушки.

В комнате запахло горечью трав и магических снадобий. Эльф начал подготовку к процессу. Он крепко взял в руки маленький нож из священной стали, и, поднеся лезвие к кристаллу, начал медленно вырезать его. Острие поддело твердое основание, мягко рассекло кожу. По груди демоницы потекла струйка черной крови. Иветта сжала губы, стараясь не закричать, но ее тело выгнулось от боли, как натянутая струна. Пальцы впились в руку возлюбленного, заставляя того поморщиться.

— Неужели нельзя снять боль магией?! — возмущенно вскрикнула Иви, но старик ее проигнорировал.

— Иви, все будет хорошо, держись, — тихо шептал Миран, не отводя взгляда от ее страдающего лица и поглаживая русые волосы рукой.

Кровь продолжала стекать по груди Иветты, постепенно начиная марать постель, но лекарь не отвлекался. Камень не желал покидать свою хозяйку — его поверхность плотно вросла в ткани.

— Почти… почти готово… — бормотал Фаллер.

Наконец старик извлек проклятие, оставил в груди Иветты глубокую рану, внутри которой можно было различить белую поверхность грудины.

— Залечи ей рану, — властно приказал Миран, замечая, что эльф начал собирать вещи.

Как ни в чем не бывало, старик отложил камень в сторону и быстро приложил руки к ране Иветты.

— Vulnus sana, lux cura, vitam restitue. — Руки Фаллера приятно потеплели, засветились мягким светом. Рана защекотала, зачесалась, ее края медленно соединились и разгладились.

— Все уже почти позади, — ласково проворковал Миран.

— Рана не серьезная, так что шрама не останется, — спокойно проговорил старик и, крякнув, расправил спину. На месте кристалла и правда не осталось следа. — Если что-то пойдет не так, Ваше Величество, немедленно обратитесь ко мне.

— Почему ты не снял боль?! — вновь возмутилась Иви, глядя на Фаллера.

— Рабыням не положено. — с пакостной улыбкой ответил тот.

Иветта метнула взгляд на Мирана, но тот и бровью не повел.

«Наверное, это был единственный выход», — мысленно оправдала Владыку дьяволица.

Миран расплатился с эльфом, вручив ему добротный мешочек с золотом. Ксалиры приятно звякнули, лаская слух. Лекарь растянул кожаные шнурки, достал одну из монет и довольно повертел в руке. Прищурил темные глаза и расплылся в улыбке.

— Был рад послужить вам. — Поклонившись, он исчез за массивной дверью покоев, слегка шаркая по полу.

Когда эльф ушел, Иветта осторожно взяла камень в руки, почувствовав тепло и пульсацию, исходящую от кристалла. Именно он был причиной всех ее бессонных ночей, всех страхов и кошмаров и совсем ненадолго собеседником.

— У него странное имя… Фаллер. Напоминает мне что-то… — словно пробуя это слово на вкус, демоница скривилась. — И вообще, он мне не нравится.

— Дорогая, я поднял ради тебя на уши даже Сильваниум! Ты ведь знаешь, какие эльфы гордые. Это чудо, что кто-то согласился помочь тебе. Ты ведь демоница. Не кажется ли тебе, что это немного… неблагодарно? — с легким разочарованием спросил Миран, уголки его губ печально опустились. — Он останется у нас, пока я не буду уверен, что с тобой все в порядке.

— Прости, я не это хотела сказать. — вздыхая, Иви осторожно сжала кристалл в ладони, чувствуя его слабое тепло. — Миран, могу я тебя попросить?

— Да, душа моя.

— Прикажи сделать из него подвеску. — Она протянула ему камень на раскрытой ладошке. — Самую простую и крепкую, — неохотно произнесла Иви.

Миран удивленно поднял брови, а затем нахмурился, его взгляд пронзил кристалл, как если бы это был его злейший враг.

— Я думал, ты захочешь избавиться от него, — его голос прозвучал недостаточно сдержанно.

— Раньше я бы так и сделала, — призналась она, не отрывая взгляда от кристалла. — Но после нашего последнего разговора все стало ясно. Ему просто одиноко. Он больше не пытается заставить меня его воскресить, не тревожься. — Она подняла на короля умоляющий взгляд. — Пожалуйста… Он никогда не заменит мне тебя.

— Если это поможет тебе, я сделаю все, что ты попросишь, — приняв кристалл, король тяжело вздохнул. — Хоть питомца из самого страшного существа этого мира, — добавил он с легкой улыбкой.

Иви хотела оспорить слова Владыки, но на это у нее не хватило сил.

Лихорадка держала ее еще около недели. Каждого вечера Фаллер приходил, осматривал и всякий раз заключал, что ход болезни идет как положено. Такое состояние было естественным: снятие проклятия не проходит бесследно, и телу требовалось время, чтобы прийти в равновесие.

К тому же священную сталь демоны переносили тяжело. Иви почти не сомневалась, что лекарь применил кинжал нарочно — не из необходимости, а по собственному упрямству. Раны не успели бы затянуться так быстро, чтобы требовать столь радикальной меры.

Мирану пришлось отправиться в Помону, чтобы сделать важный дипломатический шаг. Дорога туда шла через руины Диких Земель, а затем через владения Хиларскалиса. Пришлось собрать почти целое войско, дабы обеспечить ему защиту от тварей тьмы. Взять Иви он не мог — впереди его ждали не только торговые соглашения, но и давний разговор о возможном союзе, который мог бы укрепить обе стороны.

— Позволь мне поехать с тобой! Я стою сотню бойцов. Не нужно губить людей, если я могу заменить их собой, — Иветта преградила ему путь, сжав пальцами дверную ручку, словно надеялась удержать его силой.

— Я сказал нет, — Миран остановился перед ней. Лицо его было мрачным, усталым. — Я не намерен повторять это еще раз.

— Но почему? — голос ее дрогнул, хотя она пыталась говорить твердо.

— В Помоне ждут переговоры. Им нужны новые технологии и артефакты, а я рассчитываю получить земли на востоке и укрепить позиции. Демонице там не будут рады. — Он отвел взгляд. — И я не желаю подвергать тебя опасности.

Иветта сразу поняла, что он недоговаривает.

Некоторое время Помона держалась в стороне от политических дел. В разгар бедствий, что обрушились на Хиларскалис, их Владыка не стал вмешиваться. Король Хиларскалиса, стремясь расширить свои земли и подчинить Дикие Земли, сам обрек на себя опасность — пробудил темные силы, которые долгие века спали в глубине руин. Твари, сторожившие дворец Темного Владыки, вновь вышли на охоту и обрушились на хиларскальцев с неописуемой яростью, уничтожая все на своем пути и не щадя ни детей, ни женщин, ни стариков, занявших их владения:

«Да пошел Темный Владыка против Небес, да воздвиг он дворец свой из камня черного, что лежал в сердце Диких Земель. Башни его вздымались выше облаков, а врата были широки, чтоб каждый смог найти свое пристанище под его началом. И рек он всем: «Смиритесь, лишенные дети, ибо ныне стану я хозяином вашим!» Тогда из лесов мрачных и оврагов бездонных хлынули создания — когтистые, зубастые, с глазами, как горящие угли. Те, что испокон веков охраняли эти земли. Но не дрогнул Владыка, не отступил. Пламенным Сердцем и Железной Волей покорил он тварей, и стали они служить ему, как пастуху стадо.»

✧✧✧

— Карта пропала! — недавно вернувшийся Миран носился по кабинету, раскидывая свитки по полу, переворачивая полочки с книгами.

Один из свитков повалил чернильницу. Темная жидкость пролилась на документы, скрывая собой всю важную информацию, хранящуюся в них. Чернила впитались в дубовый стол с резными ножками, закапали на пол.

— Черт! — Владыка ринулся к двери, яростно дергая нитку с колокольчиком, дабы вызвать служанок.

Он носился по кабинету, обходя его вдоль и поперек, заглядывая в самые укромные места и щели, надеясь найти карту там. Вдруг за дверью послышался спешащий топот. Три служанки разных возрастов в простых, местами заштопанных платьях, без стука влетели в комнату. Одна из них была зрелой женщиной в грязном переднике, волосы собраны под платком, две другие — юные.

Рыжая девушка с карими глазами мялась позади, судя по всему новенькая. Ее лицо было иссечено старыми, изогнутыми шрамами от кинжала. Пышные формы и острые уши выдавали в служанке полуэльфийку. Для чистокровной жительницы Сильваниума в ней не хватало изящества.

Рядом с ней стояла сверстница с заплетенными в две тонкие косички черными волосами, с острым носом и большими передними зубами, что придавало ей сходство с грискорпом. Владыка звонил им так настойчиво, что они не решились задерживаться, и теперь нервно оглядывались по сторонам, ожидая указаний.

— Приберите здесь. — кинул он, растирая собственное лицо от напряжения. — И позовите мою рабыню.

— Слушаемся! — служанки поклонились и разбежались кто куда.

Старшая начала осторожно перебирать и сортировать чистые документы, грязные складывая в отдельную стопку. Женщина время от времени вытирала руки о грязный передник, пачкая его чернилами. Грискорпоподобная выбежала за водой и тряпками, а рыжая понеслась по дворцу, чтобы найти Иви. Свернув возле ее покоев, она остановилась у двери.

— Его Высочество вызывает. Он ждет в кабинете. — Девушка постучала в дверь и сразу отворила ее, отыскав демоницу взглядом.

Она сидела в кресле, поджав ноги к груди. В руках ее покоилась книга о эльфах, которую она изучала с напряженным выражением лица. Демоница судорожно листала страницы книги, бегая по ним глазами. Уже неделю она пыталась поймать лекаря на лжи, выслушивая недовольные замечания Мирана. От стука в дверь она подскочила, выронила книгу, и та с глухим звуком упала на шкуру альтисавуса.

— Что случилось? — она вскочила на ноги, быстро одергивая рубаху.

— Не знаю, но это очень срочно! — рыжая девушка бросила взгляд на книгу.

— Сордара, возьми уксус и скорее в кабинет! — Мимо пролетела та, что напоминала грискорпа, с трудом таща ведро с водой и тряпками. Казалось, хрупкая служанка вот-вот сломится от тяжести.

— Бегу! — Полуэльфийка выскочила из покоев демоницы, не теряя ни мгновения.

Иветта побежала следом за служанками, очень быстро обгоняя их. Их платья сковывали движения, мешались и не давали нормально работать. Но из-за привитых в детстве правил они даже не думали о том, что можно по-другому. Пусть на Иви странно косятся, удивленно рассматривают мужские одежды. Пусть Иви и любила платья, но эта привычка пришла к ней еще с битв, когда от того, во что ты облачен, зависела твоя жизнь.

— Владыка? — Точно ураган она влетела в кабинет. — Что случилось? Весь замок на ушах!

— Карту украли.

— Ту самую? Где тело Месси…

— Тц. — Он закрыл ее рот рукой и оглянулся по сторонам. — Да. Никто не должен знать. — приглушенно сказал он, наклоняясь ближе к возлюбленной. Разница в росте порой очень мешала.

— Где Фаллер?

— Отбыл сегодня. — Лицо короля побелело, как полотно.

«Неужели Иви была права?»

— Я отправлюсь за ним! — Иветта было рванула назад, но Владыка вцепился в ее предплечье мертвой хваткой.

— Ты никуда сама не пойдешь! Забыла, как в Сильваниуме относятся к демонам? — Он снова начал измерять кабинет шагами. — Я соберу свиту и отправлю к ним гонца. Если мы явимся туда без приглашения, будет плохо. Тем более нам пересекать Харразан… Туда тоже нужно будет отправить весточку.

Иветта раздраженно закатила глаза. Бессмысленные традиции, игры с разделениями на страны, выдуманные линии на картах — все это вызывало у нее лишь раздражение. Но она понимала, что иначе не выйдет. Ей точно не суждено быть королевой.

— Если мы пошлем гонцов на драконах прямо сейчас, за день получим ответ от Харразана, за два — от Сильваниума. Перелет займет еще два дня, — Миран продолжал ходить, считая на пальцах, словно в подтверждение своих слов.

Как только король отправил гонцов, время стало тянуться невероятно медленно, а дни превратились в невыносимо долгие недели. Иветта почти привыкла слышать слово «рабыня» с уст короля. Это было не столько унижением, сколько попытка уберечь ее от вопросительных взглядов прислуги и гостей.

Точно так же она старалась звать его только «Владыкой» на людях. Ее душа, без сомнений, скучала по временам, когда она была генералом, когда могла сама принимать решения, когда не была обременена постоянной скрытностью. Дьяволица порой жалела, что не использовала свободу, которую она имела, будучи во главе войск.

Ночь окутала мир своим мрачным покрывалом, выпуская из своих пут Селену и Миру. Это означало, что Владыка скоро завершит свои королевские дела. Но Иви больше не могла ждать. Ноги сами понесли ее в кабинет Мирана.

— Миран? — Она тихонько зашла, закрыв за собой дверь.

Мужчина уснул прямо на столе, его блондинистые волосы рассыпались по дереву, на котором все еще остались пятна от чернил. Уксус не смог вывести их до конца и теперь Владыка ожидал новый стол от своих мастеров. Звук шагов заставил его поднять голову.

— Иви? — Он сонно поднял голову.

— Не хочешь немного расслабиться? Мы давно никуда не выбирались, — Иви обошла стол и крепко обняла короля, прижимая его к своей груди.

— М-м-м… — протянул король, сонно хлопая светлыми ресницами.

— Мне скучно. Развлеки меня как-нибудь!

— Кстати о развлечениях, — зевая, он потянулся к шкафчику в столе, открыл его и, немного покопавшись, достал что-то. — Пока не забыл.

— Что там? — глаза Иви заискрились. Она обожала подарки.

— Закрой глаза.

— Закрыла.

В руку легло что-то теплое и пульсирующее, пальцы скользнули по граненой поверхности и нащупали кожаную ленту. Демоница встрепенулась и тут же распахнула глаза. В ее ладони лежал кристалл, красиво обернутый кожаной веревкой.

— Ты правда сделал его! — Она тут же надела его на шею. — Спасибо!

— В виде украшения он тебе идет намного больше, — Владыка приподнял уголки губ, наблюдая за радостью возлюбленной.

Он обвил девушку за талию и с удовлетворением набрал полные легкие аромата аквилониевого мыла. Действительно, они давно не выходили из дворца. Приходилось маскироваться и тайно уходить, чтобы избежать лишних глаз. Он потянул Иви к себе, усаживая на колени, и положил подбородок на ее плечо. Она была такой теплой. Такой родной. По его сердцу разлилось приятное чувство, которое сразу унеслось вниз.

— Кажется, я знаю, как еще могу тебя развлечь…

Его сон словно рукой сняло. Хитро улыбнувшись он заправил ее русую прядь за острое ухо. За эти годы волосы демоницы отросли до плеч, и Миран все никак не мог привыкнуть к этому мягкому образу. В его воспоминаниях она всегда была воинственной женщиной. Заерзав, Иви залилась краской. Близости у них тоже давно не было. Руки машинально потянулись к пуговицам шелковой рубахи, пухлые губы прильнули к коже, усыпанной родинками.

— А если кто-то зайдет? — шепчет она, обжигая кожу короля дыханием.

— А тебя это когда то смущало? — В серых глазах Мирана появились искорки и одним рывком он усадил дьяволицу на стол.

Сильные руки сорвали с нее штаны, легли на обнаженные бедра. Иви блаженно прогнулась в спине, напоминая грациозного ноцифекса, прикрыла глаза. По ногам побежали мурашки, поднимаясь по животу и ребрам. Кровь прилила к низу, ниже пояса свернулся тугой комок. Она схватила мужчину за волосы, настойчиво опуская вниз.

Владыка лишь ухмыльнулся, оттягивая ткань ее нижнего белья. Его язык быстро нашел место, которое так настойчиво требовало внимания. Сладкий стон сорвался с уст демоницы, лаская слух Мирана.

— Я хочу тебя. — наконец произнесла она, отстраняя мужчину от дрожащих бедер.

Пряжка ремня зазвенела под торопливыми движениями Владыки. Штаны спустились на пол вместе с бельем, обнажив его. Одним плавным движением он стал с Иви единым целым. Рукой Миран скользнул по изгибу талии, коснулся небольшой груди, сжимая ее. Крепкие ноги Иви обхватили его бедра плотнее, заставив Мирана погрузиться глубже и пройтись волне жара по их телам.

— Ты невероятна, Иви, — бормотал он.

Документы мялись под Иветтой, разлетаясь в стороны. Ее пальцы скользнули вниз, помогая достичь вершины наслаждения. Ускорившиеся движения короля заставили ее впиться в край стола свободной рукой, и тот угрожающе зашатался под его напором. Резкие шлепки заполнили кабинет, недвусмысленно выдавая, что здесь происходит.

— Нам нужно быть потише… — она едва могла говорить от такого темпа. Иви оборвалась на очередной стон, когда Владыка сменил ее руку своей.

— Раз ты моя «рабыня», я имею право наказывать тебя так, как сам считаю нужным. — Он сдул влажную от пота прядь со лба и подмигнул ей. В его словах не было злого умысла, ведь руки его с такой нежностью касались ее тела.

Невзначай Иви расстегнула пуговицу его рубахи, откуда выглянул багровый след.

— Что это? — пытаясь говорить вопреки быстрым движениям Владыки, она отодвинула край рубахи.

— О чем ты?

Иви коснулась пальцами следа.

— А, это... ударился по пути в Хиларскалис.

Не дав ей сказать и слова, он глубоко впился в ее губы.

Гонец из Сильваниума задержался еще на день. Он не стал распространяться о подробностях до прихода Владыки, но по его взгляду было понятно, что ситуация была тревожной.

Харразан, напротив, проявил редкую для этих мест пунктуальность. Его посланец прибыл раньше срока и привез хорошие вести, а вместе с ними щедрые ящики экзотических фруктов — пушистые, нежные плоды с тающей мякотью и узловатые яркие фрукты, до краев набитые кислыми косточками. Иви порхала над ними, выбирая самый манящий. Ее взгляд задержался на розовом и бархатистом. Она подняла его, вдохнула тонкий аромат и откусила. Сладко-терпкий сок брызнул ей на губы и тонкой струйкой потек по подбородку. Дьяволица прикрыла глаза от удовольствия.

Для жительницы Валоры такие плоды были редкостью. Скудные земли давали лишь яблоки да немного заморских культур, что удавалось выращивать у границ Харразана. Валора всегда держалась на армии, оружии и выгодном положении в центре континента — только это позволяло ей оставаться значимой силой в политических играх.

— Ненавижу эльфов! — выругался гонец из Сильваниума.

Посланник выглядел так, будто его вытянули из самого Ада. Под одним глазом наливался фингал цвета перезревшей сливы, под другим лежала тень. Одежда гонца была помята, а кое-где даже разорвана. Зеленые глаза мутнели от усталости, и казалось, что он уснет прямо стоя.

— Почему ты задержался? — Владыка смерил его ледяным взглядом.

Гонец сорвался на сиплый, неуместный смешок.

— Эльфы… — Он запнулся, торопливо отпил из фляги и продолжил: — Граница у них кишит стражей. Меня держали там почти сутки, будто нарочно. И все время допытывались о письме. Они утверждали, что вы вынудили их лекаря помогать демонам. И пригрозили: еще одно подобное обвинение и война неизбежна.

Миран, сидя на троне, задумчиво постукивал пальцами по подлокотнику.

— Они согласились на переговоры?

— Согласились, — гонец нервно поправил ворот, будто вспоминая чьи-то пальцы на своем горле. — Но… мне показалось, что их ответ был готов заранее.

— Ступай. Болтовни больше, чем дела, — холодно бросил Владыка.

Гонец сжался, плечи его поникли. Он молча кивнул и направился к массивным дверям. Его шаги гулко отдавались под сводами, пока он не исчез за тяжелыми створками. Как только это произошло, Светлый Владыка медленно поднялся с трона. Сдержанный взгляд скользнул по залу, задержавшись на нескольких приближенных.

Владыка кивнул и неспешно направился к выходу. Оруженосец следовал позади. Комната для снаряжения встретила его теплым светом свечей. В углу стоял стол с кувшином воды и картами, а на ковре лежали доспехи из светлого металла.

Оруженосец с тщанием облачил Владыку. Сначала поддоспешник, затем пластины на грудь, спину, плечи. Закрепил ремни и наконец, наручи, набедренники, а поверх — алый дорожный плащ с гербом в виде златой короны в трех парах ангельских крыльев.

— Все готово, Ваша Светлость, — молвил оруженосец, отступив и склонив голову.

Миран глянул в старое зеркало у стены. Перед ним стоял усталый мужчина, согбенный годами и ношей долга. С детства мечтал он о престоле, веря сделать Валору сильной державой. Но ныне, как и его отец, увяз в тех же сетях. Скованный ангельской кровью, Миран ощущал на себе оковы: кандалы на руках, гири на ногах, ошейник на шее, мешок камней на плечах, вдавливающий в землю. Король удрученно вздохнул. Не забыть ему дня, когда явился ангел и перечеркнул все его мечты.

В тот день Фебус сиял ярче обычного. Теплая весна цвела сотнями цветов, пела птицами. Дворец, что Владыка недавно заполучил, оживал — слуги стекались, склоняя головы перед истинным наследником.

— Иви, мы смогли! Представляешь! Ты такая молодец! — Миран, схватив ее за руки, начал кружить в танце.

Тяжело вздохнув, Иви вырвала руки, отступила, словно дикий ноцифекс. Она всегда была упрямой и несгибаемой: днем грызлась с ним, как со шкодливым щенком, а ночами укрывала пледом, лечила в болезни. Миран уж и забыл ее холодные глаза былых времен.

— Нам нужно пережить пришествие ангела, — цыкнула дьяволица, скрестив руки на груди. Сморщив нос, она оглядела светлые стены, скользнув взглядом по витражам. — Вкус у королей Валоры отвратительный.

— Ну что ты, Иви! Представь: мы больше не будем жить в убогой избушке, не будем охотиться! Все, как мечтали — лишь ты да я! — Он вновь взял ее за руки.

— Молодость тебе в голову бьет. Уймись. — Схватив парнишку в тиски, она потерла кулаком белокурую макушку. Так сильно, что тот заверещал, пытаясь вырваться.

— Какая мерзость! И это позволяет себе новый Светлый Владыка? — Голос Гавриила хлестнул, как плеть. Крылья распахнулись, залив зал холодным светом.

Миран застыл. Он представлял ангелов величественными, но пред ним явилось нечто иное. Собрав волю, юноша выскользнул из рук Иветты, шагнул вперед и склонился в низком поклоне.

— Миран Серениан, — сказал Владыка. — Готов служить Небесам и сделать страну лучше.

— Знаю, кто ты, — исказились многоглазые черты Гавриила. — Жалкий мальчишка, чудом уцелевший после восстания.

Миран вздрогнул.

— Что?...

— Небеса приказывают тебе отречься от фамилии Серениан, — продолжил Гавриил. — Ты не должен править Валорой. Но иных путей не — все прежние Владыки мертвы.

— Мертвы? — Миран побледнел. — Но отец... Я думал, он сбежал, бросил нас!

— Не станем беседовать здесь, — смерил его взглядом Гавриил. — Я пришел объяснить твою роль. Но без нее.

Крылья Архангела встрепенулись, тяжелый взор скользнул к Иветте. Она встретила его холодно, но вскоре опустила глаза. Покорно отступила в тень, проскользнула у стены, скрывшись из зала.

Гавриил сменил облик — величественные крылья исчезли, растворившись в воздухе. Лицо ангела стало идеально симметричным и строгим. Но холодная аура, пронзающая все вокруг, осталась, как и ледяное презрение во взгляде Архангела. Коротким жестом он велел Мирану следовать за ним.

— Идем.

Юный Владыка молча пошел за ним, еле переставляя ноги. Они пересекли широкий коридор: алый свет Игниса и белый Фебуса лились сквозь витражи, озаряя стены приглушенным свечением. Дверь кабинета захлопнулась изнутри, отрезая их от мира.

День сменился ночью, но они не выходили. Никто не знал, о чем шла речь за запертой дверью. Когда Миран наконец появился, его лицо было мрачным и безжизненным. Он шагал с явным усилием, взгляд его был пустой, губы сжаты, руки опущены. Никто не осмелился заговорить с Владыкой, лишь молча смотрели вслед.

— Миран! Я волновалась! — Иви вскочила, увидев его на пороге покоев.

Он не ответил. Резко преодолел расстояние и вцепился в дьяволицу объятиями. Тело Мирана дрожало, дыхание сбивалось, но он не отпускал ее. Иви забарабанила кулаками по хрупкой спине, пытаясь вырваться, но глухой всхлип заставил ее замереть.

— Что случилось? — спросила она мягче. Руки скользнули к его лицу, осторожно обхватывая щеки. Грубые пальцы заботливо прошлись по впалым чертам.

— Они убили моего отца, — прошептал он. Слова давались Мирану с трудом. Ноги его подкосились, он рухнул на колени. — Небеса все подстроили. Сказали, власть должна была смениться, я помешал им так же, как и отец. — Голос сорвался на всхлипы. — Всю жизнь я думал, что он бросил меня! А он… он умер. Мать тоже. Все мертвы!

Иви опустилась на колени рядом с ним и крепко обняла. Прижала к груди, зарылась пальцами в растрепанные волосы. Сердце сжалось при виде разбитого Мирана — последний раз она видела его таким в ту самую ночь.

— Они хотели посадить на трон своего ангела, но отец отказался подчиняться. Он любил мать и Небеса покарали его за это. Покарали всех. — глухо продолжил юный Владыка.

— Мне жаль, Миран. Небеса не знают милосердия, — ее нежный голос мурлыкал у его уха.

— А еще демоны… Я больше не могу держать их в узде! Триединые готовы позволить мне оставить лишь тех, кто будет верно служить им. Но кто согласится предать своих сородичей? Ты понимаешь, что это значит? После столетней войны, после восстания я должен убить демонических аристократов, которые выгрызали себе место среди рабства! — Его руки сжались в кулаки.

— А я? — Иви нервно взглянула на него.

— Я никому не позволю тронуть тебя. Пусть вся моя ангельская кровь выкипит, но тебя я не оставлю. Ты будешь моим генералом. Ты служила Небесам, служила мне, и лучше тебя мне не найти.

— Это лучше, чем быть убитой или рабыней, — ответила она, едва заметно прищурившись.

— Ты так мне не доверяешь? Всегда зовешь только полным именем…

— Я дьяволица, Миран. Чего ты ждешь от меня?

— Любви, — произнес он так тихо, что не был уверен, услышала ли его Иветта.

С тех пор минуло немало времени. Быть королем оказалось куда сложнее, чем ожидал Миран. Пришлось объездить полмира за новыми договорами. Никто не принимал его всерьез: эльфы отвечали презрением, эйрисгардцы смеялись в лицо. Но он терпел, учился сдерживать гнев.

Когда указ о полном порабощении демонов обнародовали, дворец заполонили толпы. Мужчины, женщины, старики и дети — все умоляли, падали ниц при появлении Владыки. В глазах их сквозил страх и отчаяние: растерянные лица детей, дрожащие руки стариков, изможденные женщины, искалеченные воины, прятавшие слезы. Все они смотрели на Мирана как на последнюю надежду.

— Убейте свое дитя ради Небес! Тогда я вам поверю. Отдайте самое дорогое — и их души уйдут в лучший мир! — Голос Гавриила звучал властно. Взгляд его бездушно прошелся по демонам, как по овцам на торгу.

К его удивлению, ни один демон не согласился на жертву. Отцы крепко прижимали жен, матери заслоняли детей телами. Они предпочли бы сгинуть вместе, чем разлучиться. Глаза Мирана намокли.

Из толпы вышел высокий мужчина в черном плаще с алыми узорами на груди. Торчащий ворот аккуратно обрамлял его челюсть. Рукава, прилегающие у плеч и расширявшиеся к запястьям, украшали серебряные ленты. Массивный ремень стягивал свободные брюки, а на ногах блестели роскошные сапоги. Пара рогов устремлялась вверх, длинные черные волосы ниспадали на грудь, скрывая часть лица демона.

За ним следовала молодая женщина. На ней было черное платье, плотно облегающее фигуру и подчеркивающее завидные пышные формы. Длинные рукава и скромный подол были украшены кружевом, пара аккуратных рогов поднималась изо лба, а длинные черные локоны каскадом спадали ниже бедер. Красно-желтые глаза были опущены, ее поза выражала смирение, но лицо выглядело несчастным.

— Ваша Светлость, позвольте выразить нашу преданность, — начал мужчина.

Зал наполнился тревожным гулом. Стража уже выводила протестующих, подавляя сопротивление. В толпе раздался детский плач, и вскоре пролилась первая кровь. Миран сидел недвижно, не отводя взгляда от демонов, склонившихся пред троном. Внутри все сжалось, тошнота подкатила к горлу, но он не дрогнул. Резкий запах крови ударил в нос и лицо короля побледнело.

— Говори, — голос Мирана предательски дрогнул, когда чей-то крик вновь прорезал зал.

— Я граф Энгель Гемоку, — произнес мужчина, опускаясь в глубокий поклон. — А это моя жена, Долорес. Мы молодожены. У нас еще нет дитя, но…

— Тогда убирайтесь! — Гавриил перебил их, угрожающе шагнув вперед. Миран преградил ему путь рукой.

Короля обожгло, словно его вены налились раскаленным металлом. Ангельская кровь вскипела, взвилась по предплечью, взорвалась болью в плече и шее. Это было наказание, встроенное в саму сущность, непреодолимая сила, подчиняющая волю полуангела вышестоящим. Он слышал ее шепот гулким эхом в ушах: «Не смей перечить. Не смей поднимать руку. Подчинись».

— Что вы можете нам предложить? — руку перестало жечь, как только Гавриил отступил.

— Моя жена является обладательницей некромантии. Ее род издревле славился могучими демонами. Мы готовы зачать ребенка, чтобы преподнести его вам, Владыка. Он станет величайшим оружием Валоры!

— Владыка! Я хочу полететь с вами! — Иветта вырвала его из воспоминаний. — Демоница рядом сможет смягчить отношение эльфов!

Собравшись уже выйти, Миран остановился. Он не сразу ответил. Его взгляд задержался на Иви: нежное лицо было напряжено, челюсти сомкнуты так сильно, что казалось еще миг, и она раскрошит собственные зубы.

— Ты права, — в этот раз он мог взять ее с собой. — Но будь осторожна. Эльфы жестоки. Их земля — священна, они чтут дух леса, а не Триединых. Наши законы там ничего не значат.

—Значит… вы согласны?

— Да.

— Я не подведу вас, Владыка, — Иветта расправила плечи, будто снова в строю.

Тьма поднялась по ее коже, обвивая тело знакомой броней. Как давно она не чувствовала этот вес. Мгла заклубилась, а после затвердела, принимая свою привычную, остроконечную форму.

Иветта шла за Владыкой по длинным коридорам, вновь ощущая себя нужной, ощущая себя генералом Валоры. Так они миновали зал, где некогда кружились в танце на Благословенном сборе.

Оказавшись во дворе Иви сразу увидела гигантского дракона с алыми чешуями, готового к полету. Прислуга все еще суетилась вокруг зверя, проверяя каждую пряжку, каждый узел, будто он был сложным механизмом, требующим тонкой настройки.

Один из молодых слуг перетянул ремень под лапой зверя. Ящер резко клацнул бронзовыми накладками на зубах и дернулся. Парень не успел отскочить: его отбросило в сторону, он взвился в воздух и тяжело рухнул на землю менсурах в трех, ударившись спиной.

Слуги в панике рассыпались в стороны, инстинктивно закрывая головы руками. Дракон издал низкий, глухой рык. Дернув мордой, он попытался сорвать с себя уздечку, но ремни держали морду крепко. Ящер взбесился. Резко развернулся, сбив хвостом двух незадачливых слуг. Мышцы под его чешуей налились и он опустился в атакующую стойку. Пламенный мешок под его подбородком начал раздуваться. Еще миг — и двор окатило бы огнем.

Раздался резкий щелчок. Кто-то закричал и рухнул на землю, но из раскрытой пасти дракона вырвалось не пламя, а чудовищное зловоние. Едкий смрад мгновенно накрыл двор. Люди кашляли, давились, покачивались, одного тут же стошнило. Парень, упавший первым, зажал нос и уполз в сторону.

К дракону, не щадя сил, ринулся старец. Он двигался удивительно быстро для своего возраста. Синяя шляпа с острым концом и меховым помпоном металась на его голове, комично подпрыгивая в такт бегу. Широкие рукава мантии сползли до локтей, когда он вскинул руку, устремив ее к взбесившемуся ящеру.

— Тише, малыш, тише! — Старик прикоснулся к морде зверя, заботливо похлопал его меж ноздрей. Свободной рукой он заткнул себе нос.

Узкие зрачки дракона заметно расширились, когда он наклонился к мужчине и ткнулся носом в меховой помпон, перекидывая его с боку на бок. Старик что-то бормотал, его ладони мягко засветились, и зверь послушно притих, расслабился, опускаясь на землю.

— Что здесь происходит? — Миран поравнялся с волшебником и тоже прикрыл нос рукой.

— Прошу прощения, Ваша Светлость! — старец обернулся и низко склонился. — Я немного опоздал и не успел наложить чары на дракона, и он разбушевался.

— Все целы? — Владыка окинул взглядом присутствующих.

— Кажется, да. — Шляпа старика в мгновение ока оказалась во рту дракона, оголяя лысину. Пока он болтал, зверь уже давно приметил головной убор себе.

— Здесь кто-то кучу наложил? — Иви подошла следом, морщась и с трудом опуская уголки губ, которые норовили растянуться в беззвучном смехе. — Добрый день, мистер… э-э-э… Помпон?

— Это для ящера, Иви, — серьезно ответил Миран. — Помпон из шерсти нужен, чтобы привлекать их внимание.

— И не боитесь, что он вас сцапает однажды, приняв за овцу? — Не выдержав, демоница захихикала, наблюдая, как дракон переминает помпон меж медных пластин.

Старец побледнел, вытянул из рукава своей синей мантии платочек с вышитыми цветочками и промокнул вспотевший лоб. Его лицо раскраснелось, а лишенная шляпы голова блестела на свету.

— У драконоведов всегда свои риски, — гордо произнес он, подхватив и водрузив шляпу обратно. — И, между прочим, это самка. А самки, как известно, используют шерсть для строительства гнезд.

— Поэтому вы вставили ей медные зубы? — уточнила Иветта, едва скрывая смешок.

— Дракон поджигает газы в пламенном мешке искрами от собственных зубов. Мы устанавливаем медные пластины, чтобы ослабить способность извергать пламя, — сказал он тоном терпеливого наставника. — Но против самих газов мы бессильны.

— Газы?... — переспросила она с глуповатой улыбкой.

— Разумеется. Они накапливают их и направляют прямо в мешок, — невозмутимо завершил драконовед.

Миран молча закатил глаза и отвернулся. Краем уха он улавливал, как дьяволица продолжает пытать беднягу самыми непристойными вопросами о драконьей физиологии. Его взгляд скользнул по снаряжению: вдоль спины ящера тянулись десять седел с выступами для ног и надежными ремнями безопасности. У шеи висели сумки с припасами. Все было готово к вылету.

Дракон поднял голову. Янтарные глаза встретили взгляд Иви. Она не удержалась и подошла ближе, коснулась алых чешуек. Холодных, гладких, будто шлифованный рубин. Иви прикусила губу. С каждым касанием в ней поднимался старый, давно забытый азарт.

— Я так давно не летала на драконе, — прошептала она.

Красный дракон был гордостью Валоры, хотя содержание таких созданий требовало огромных сил. Эти звери оставались неукротимыми и могли есть лишь раз в месяц, при этом поглощали сразу десяток овец. Они не знали привязанности и всегда искали возможность сбежать при первом удобном случае. Поэтому драконарии строили с высокими кольцевыми стенами. Они позволяли ящерам взлетать, но не давали им покинуть пределы дозволенной им территории.

Иветта перевела взгляд на Мирана. Он превосходно знал этих драконов, потому что вырос среди них и с детства обучался полетам. Такое право имели только члены королевской семьи и самые приближенные к трону.

Миран потянул за край веревочной лестницы, развернув ее. Он проверил крепления, подтянул ее к себе и начал подниматься. За ним двинулись воины, взбираясь в предназначенные для них седла.

Иветта оглянулась и улыбнулась своей клыкастой улыбкой. Перед ней стояла девушка с короткими светлыми волосами. С первого взгляда ее легко было бы принять за юного солдата. В медовых глазах мерцали живые огоньки, а поперек лица проходил побелевший след когтей, и этот знак сразу подсказал Иви, кто стоит перед ней.

— Лора! — воскликнула дьяволица, тут же одернувшись, чтобы не обрушить свои объятия на девушку. Ей не хотелось подвергать ее опасности. — Ты теперь в десятке лучших! — Иви с гордостью взглянула на воительницу.

— А то! — Лора ударила сильной рукой по груди и высоко подняла нос. — Я так рада, что с вами все хорошо, генера…

— Просто Иветта, — ее улыбка стала тоскливой. — Спасибо, что заступилась за меня в Суде.

— Вы всегда останетесь нашим генералом, Иветта. И я не могла не защитить вашу честь, — тепло ответила девушка, внимательно разглядывая Иви.

— Ты очень добра, Лора.

— А вы похорошели. Стали лучше питаться? Волосы отрастили... Король хорошо с вами обращается? Не обижает?

— Да, в рабынях я совсем утратила форму, — Иви немного смутилась. — Его Светлость заботится обо мне, не переживай. Все в порядке.

— Лора, где тебя черти возят? — рявкнул один из воинов, поднимаясь на спину зверя.

— Идем, — Иви махнула рукой, направляясь к дракону.

— Дьяволица последняя, — сказал тот же мужчина, скривив лицо.

— Прости, — тихо пробормотала Лора, взбираясь на спину первой.

Сидеть на драконе было неудобно: ноги приходилось подгибать в коленях, укладывая их в выемки. Широкая спина ящера не давала расслабиться, требуя постоянного напряжения. Иногда удавалось вытянуть ноги вперед, но каждое неаккуратное движение грозило падением. Поднявшись, Иви свернула лестницу, прикрепила ее у седла и устроилась поудобнее, закрепив ремни на поясе.

— Зато мы сидим рядом, — Лора, сидящая впереди, то и дело оборачивалась.

Похлопав дракона по шее, Миран громко свистнул, и могучий зверь неторопливо поднялся, направляясь к площади, что раскидывалась перед дворцом. Люди вокруг разбежались, дети тыкали пальцами, широко раскрывая рты от восхищения. У ворот протрубили сигнал отбытия, и, потянув поводья вверх, Владыка заставил ящера взмыть в небо. Зверь сделал это неохотно, пробежал пару кругов по площади, но в конце концов взмыл в небо, расправляя свои перепончатые крылья.

Довольный визг раздался с сиденья Лоры, в то время как Иви чувствовала, что ее желудок стремится вырваться наружу. Резкий взмах крыльев заставил сердце Иви упасть вниз и сомкнуть пальцы на седле крепче. Вновь несколько грубых взмахов, и она едва сдержала позыв тошноты.

— Это так невероятно! — воскликнула Лора, обращаясь к Иви.

— Ага… — дьяволица белела, как полотно.

Обрушивая силу крыльев, дракон прорывал воздух. Земля под ними отдалялась, а дома и лавки становились все меньше и меньше. Ремень на бедре не внушал уверенности, и демоница то и дело проверяла его застежки. Ящер плавно наклонялся, следуя за натянутыми поводьями. Тошнота накатила с новой силой. Иви совсем отвыкла от таких полетов. Каждое движение зверя давалось ей все тяжелее. Небеса создавали ощущение, что они парят на месте, и только очертания земли внизу напоминали, что полет когда-нибудь закончится.

Когда диск Игниса поднялся на горизонте, редкие леса и поля Валоры начали переходить в нетронутую зелень тропиков. Извилистая река то исчезала, то вновь появлялась на глаза, пронзаясь серебристой нитью чрез массивы зелени. Харразан встречал их утренним туманом, скользящим по земле, и насыщенным запахом влаги. Изредка среди зеленых просторов виднелись яркие пятна — цветущие кустарники и большие лианы, обвивающие деревья.

Громкий свист Мирана заставил дракона резко снизиться. В мгновение ока его гигантские крылья с шумом сложились, и ящер, разрывая воздух, стремительно пикировал вниз. Всадники мгновенно качнулись вперед, цепляясь за седла. Плотный воздух обвил их тела.

Зверь уверенно снижался. Ветер свистел в ушах Иви, волосы и одежда били ей по спине, подчиняясь стремительному потоку. Крылья дракона расправились в самый последний миг, по крайней мере так показалось Иветте, и их движение мягко замедлило падение.

Ящер приземлился в центре площади, выложенной разноцветной брусчаткой. Собравшиеся зеваки были разных оттенков кожи: смуглые, почти коричневые, некоторые черные, как ночь. На их головах были повязаны куфии, а просторные пестрые одежды не могли не цеплять взгляд.

Миран сбросил лестницу и быстро спустился на землю. Остальные всадники последовали его примеру.

— Мы как-то быстро прилетели, — тихо заметила Лора, осматриваясь.

— Потому что король гнал дракона, словно ненормальный, — мрачно добавил все тот же грубый мужчина. Судя по его покачиваниям, не только Иветта тяжело перенесла полет.

— За такие слова вас могут отправить на эшафот, — сдержанно вмешалась Иви, разминая затекшие ноги.

Мужчина обернулся, чтобы что-то сказать в ответ, но заметил приближающихся людей. На площади сразу наступила тишина, все выстроились, и мужчина замолк, выпрямляя спину. Все воины стали в ряд, а Иви с Лорой заняли свое место рядом, следуя примеру спутников.

В сопровождении охраны величаво шел Владыка Харразана. Его облик поражал своей почти неземной красотой. Безупречная темная кожа оттеняла глубокие голубые глаза. В его чертах угадывалось что-то общее с Мираном. Король был облачен в тончайший белый шелк, а за спиной развевался светлый плащ. Утонченная корона утопала в белоснежных локонах, добавляя совершенства ангельскому облику.

— Добро пожаловать в Харразан. — почти пропел он, растягивая тонкие губы в доброжелательной улыбке.

— Для меня большая честь, что вы встретили меня лично, Реликариус, — произнес Миран, склонив голову с легкой, дружеской улыбкой. — От всего сердца благодарю вас за гостеприимство и возможность остановиться на перевал.

— Я всегда рад видеть вас, Миран, — мягко ответил Владыка Харразана, положив руку ему на плечо и жестом приглашая следовать ко дворцу. — Немедленно позаботьтесь о драконе и свите короля! — добавил он, бросив короткий взгляд на охранника, который тут же согнулся в поклоне в знак повиновения.

Пройдя через широкие двери, вырезанные из темного дерева, Миран вошел в главный зал. Воздух был наполнен густой влажностью и легкими ароматами смолистых деревьев и трав. Высокий потолок, поддерживаемый каменными колоннами с золотой инкрустацией, был покрыт узорами из переплетений, отражающих буйство растительности за пределами стен. Свет проникал в зал чрез узкие окна, затянутые тонкими резными ставнями, пропускающими мягкие отблески восходящих светил.

Пол был выложен плитами из светлого камня, которые охлаждали ноги даже в самую жаркую погоду. В центре зала стоял длинный деревянный стол, отполированный до блеска и украшенный тканью с яркими узорами, типичными для местного мастерства. На столе возвышались блюда с фруктами, крупами, жареным мясом и лепешками. Бокалы из выдолбленного светлого камня стояли рядом с кувшинами, наполненными темным вином и сладким кокосовым молоком.

— Присаживайтесь, Миран, — произнес Реликариус, указывая на место рядом с собой.

Владыка Валоры опустился на мягкую скамью, кончиками пальцев касаясь вышитого на обивке растительного орнамента. Бесшумно двигаясь, слуга в ярко-желтых одеждах подлил вино в бокал Мирана, не поднимая глаз.

— Благодарю вас за подарок, посланный с гонцом. Увы, я прибыл с пустыми руками, но, быть может, поднесу вам драконье яйцо. Наша самка вот-вот должна снестись. Кажется, вы давно мечтали об этом? — Миран поднял бокал, сделал небольшой глоток терпкого вина и чуть сморщил губы.

— О, это великая честь для меня! — Реликариус широко улыбнулся. — Вы стали столь мудры с нашей первой встречи. Но скажите, какими судьбами летите в Сильваниум?

— Я подозреваю, что их лекарь похитил одну из важных карт, — мрачно ответил Миран, покачивая бокал в руке. — Я отправил к ним гонца, но в ответ они пригрозили войной. Придется разбираться лично.

Реликариус внезапно разразился хохотом, откинувшись назад.

— Да я голову на отсечение дам, но не быть войскам эльфов на моей земле! — сказал он, едва успокаиваясь. — Пронырливые крысы! Говорят, там недавно место старика заняла его дочь. Та самая с огромными… глазами. — Он потер подбородок, и на лице его появилась странная, явно неподобающая улыбка.

— Вы против Владычицы? — Миран взял кусочек нарезанных плодов, вдохнул сладковатый аромат и закинул алую дольку в рот. Вкус оказался горьковатым, и он едва заметно скривился.

— Конечно, против! Мы, значит, мучаемся от своей ангельской крови, а им все сходит с рук! Боги слишком милосердны к эльфам. Да и нечего бабе сидеть на троне.

— Ну почему же? Триединые сожгли половину Сильваниума дотла. Горели леса, деревни, животные… Гибли дети и старики. Может, нынешняя королева пытается занять свое место в глазах старых правителей. Я ее понимаю, но… выбрал более мирный путь, — Миран заговорил ровно, почти задумчиво.

— Хм, — Реликариус отправил в рот крупный кусок вяленого мяса. — А что за карта?

— Я не могу распространяться.

— Мы прибыли, Ваша Светлость. — Грубый мужчина наконец явился в зале, в окружении своих напарников. — Я настоял, чтобы охрана провела нам экскурсию по замку, чтобы мы могли эффективнее защищать вас.

— А где моя рабыня? — Не отыскав взглядом демоницу, король Валоры нахмурился.

— Рабам не место за этим столом, Миран. Это мой дворец. Мои правила. — Реликариус выжидающе начал тарабанить пальцами по столу.

— Где она? — терпеливо повторил Миран, в этот раз обращаясь к Владыке.

✧✧✧

— Убери от меня руки, ублюдок, — холодно бросила Иветта, отталкивая охранника.

— Да брось, развлечемся немного. Думала, спряталась среди свиты? А рожки все равно наружу. Владыка ведь таскает тебя как утешение, какая рабыне разница, кому отдаваться? — он снял шлем и усмехнулся.

Перед ней оказался молодой мужчина с темными глазами и смуглой кожей. На одно короткое мгновение мир остановился. Сердце Иветты болезненно сжалось. Перед ней будто стоял Годфрид. Та же жестокая усмешка, те же черные волосы, та же наглая уверенность во взгляде. Дыхание сорвалось. Зрение помутилось. В ушах возникли звуки, которых она больше не хотела помнить: тяжелое пыхтение, скрип кровати, чужие горячие руки на ее коже. Ноги подогнулись, и Иветта едва удержалась, облокотившись о стену.

— Поиграем? — голос охранника разорвал наваждение. В его руке блеснул нож.

Иви отступила, прижалась ладонями к прохладному камню. Мысли путались. Воздуха не хватало. Тело дрожало, и каждая клетка кричала одно: беги.

Она не могла убить его. Не могла позволить Мирану отвечать за ее поступок.

— Дрожишь. Неужели боишься? — самодовольно подметил он приближаясь.

Дыхание стало рваным, но вместе с ним поднималось другое. Гнев. Тот самый, что когда-то заглушал боль. Годфрид лишил ее свободы. Лишил чести. Но этот человек уже не владел ею.

Пальцы Иви сжались в кулаки. Она шагнула вперед, приняла стойку. Тело чуть наклонилось, колени пружинили под весом. Руки поднялись, прикрывая лицо и грудь. Локти плотно легли к ребрам. Дыхание выровнялось. Ярость сошла в одну точку, которую она могла удержать.

— Сделаешь еще шаг — и я сломаю тебе все, что успею, — прошипела она, не скрывая ненависти.

Гнусавый, хриплый смех эхом прокатился по покоям, в которых ее заперли. Парень провел свободной рукой по темным локонам и растянул губы в широкой улыбке. Затем вызывающе сделал шаг к дьяволице.

— Сделал. И что теперь? — он раскинул руки, словно приглашая ее к действию.

И совершил ошибку.

Дьяволица не стала ждать. Быстро оценив ситуацию, она бросилась вперед. Сделав два молниеносных шага, Иветта вложила всю свою ярость в удар. Кулак, обнажившись из Мглы, с глухим звуком врезался в челюсть охранника.

— Иви! — через миг в покои ворвался Миран. Его глаза сразу остановились на неподвижном теле охранника и взволнованной возлюбленной. — Что произошло?

Следом за ним, тяжело дыша, влетел король Харразана. Явно раздосадованный, он прижимал к груди полы своего белоснежного плаща.

— Это недопустимо! — закричал он, взмахнув рукой в сторону Иветты. — Это же моя охрана! Да как смеет ваша рабыня устраивать такое безобразие?

— Я защищала свою честь. — вставила Иветта, быстро присаживаясь на одно колено.

— Да как ты смеешь, грязная дьяволица?! — Реликариус замахнулся для удара.

— Реликариус, ваши слова и поступки глубоко оскорбляют меня, — Миран твердо встл между демоницей и королем. — Вы ведете себя неподобающе для Владыки, и это непростительно. Сегодня же мы покинем Харразан. И про яйцо дракона можете забыть. — На лбу Владыки Валоры уже пульсировала вена.

— Простите, это моя вина. Мне стоило вести себя пристойнее, — оправдывалась Иви, вскочив на ноги. Она склонила голову, стараясь смягчить напряженную ситуацию, но короли уже испепеляли друг друга глазами.

— Нет, Иви. Мы уходим.

Он схватил ее за рукав и уверенно повел к выходу, не обращая внимания на молчаливую стражу и взволнованные взгляды слуг. Это место резко отличалось от светлого и гармоничного дворца Мирана. Стены были покрыты резными панелями из темного дерева, а массивные гобелены изображали ящериц с шипастыми хвостами. Свет из редких канделябров отбрасывал резкие тени на темный мраморный пол. Воздух в коридоре был пропитан тяжелыми благовониями, от которых кружилась голова. Вдоль коридоров стояли статуи полуголых ангелов с суровыми лицами.

Весь путь до зала Иветта и Миран прошли в полной тишине. Возле дверей король остановился и обернулся к Иви. Он медленно поднял руки, мягко коснувшись ее плеч. Скользнул вниз по рукам и нежно переплел свои пальцы с ее.

— Иви, что там произошло? — спросил он, оглядываясь по сторонам.

— Ребята пошли осматривать дворец, а меня должны были сопроводить в твои покои, как рабыню. Но… — Она замялась, стараясь подобрать слова.

— Все пошло не по плану, — подсказал он, пристально наблюдая за ее лицом.

— Да… — Ее глаза опустились к полу. Голос стал тише. — Он был так похож на Годфрида. Прости, я старалась рассчитать силы... Но тебе не стоило заступаться за меня.

Миран мягко сжал руки демоницы, чуть наклонившись, чтобы поймать ее взгляд.

— Ты не должна просить прощения за то, что защищаешь себя, — тихо произнес он. — Как бы ни обернулись события, я не позволю никому обращаться с моей женщиной без уважения. Ты не рабыня. Ты та, кто приносит в мой мир свет, которого мне всегда недоставало. Ты принадлежишь мне, а значит никто не посмеет посягнуть на мои владения, пока я жив.

Больше ничего не добавив, он решительно отворил тяжелые двери, и они шагнули в зал. Там царил шумный оживленный пир. Воины за длинным столом уже вовсю наслаждались жареным мясом, сочными тропическими фруктами и свежим хлебом, запивая все терпким соком. Кругом стояли кувшины, из которых щедро разливали напитки, а между ними ходили слуги в ярких одеждах, стремясь угодить каждому. Время от времени зал наполнялся взрывами смеха, а воздух дрожал от гулких голосов, перекрывающих друг друга.

— Мы уходим! — достаточно громко бросил Миран, не замедлив шага.

Гул стих. Свита проводила короля молчаливыми взглядами. Иви шла следом, стараясь держаться ближе. Она опустила глаза, щеки пылали от чувства, которое она больше всего ненавидела. Осуждающие взгляды, точные как стрелы, впивались ей в спину. Она знала, что никто не осмелится произнести хоть слово, но молчание оказалось тяжелее любых обвинений.

Этот безмолвный суд снова заставлял ее чувствовать себя чужой и ненужной. Шаги стали быстрее, будто она могла убежать и от людей, и от их мыслей. Люди боятся того, что не понимают, боятся чужого, боятся даже тех, кто идет рядом. Такой страх рождает злые догадки и внушает каждому уверенность, будто истина принадлежит именно ему. Но это говорит не разум. Это шепчет их раненое эго, стремясь укрыться от собственной слабости.

— Постойте! — раздался громкий голос бегущего Реликариуса.

— Нам не о чем говорить, — холодно отрезал Миран, не замедляя шага.

— Ну погодите же! — Владыка догнал его, тяжело дыша. — Прошу, простите меня. Я не знал, что эта игрушка столь важна для вас! И не ведал о деяниях своего слуги. Если хотите, я немедленно его казню!

«Видимо, очень хочет получить яйцо дракона.» — догадался Миран.

Он оглянулся на своих солдат. Те явно не ожидали столь резкой перемены. Некоторые торопливо прожевывали остатки еды, не решаясь бросить ее на тарелке. Другие шатались, держась за столы и стулья, слишком щедро отдавшись вину в предвкушении отдыха. Лица у многих были усталыми и осунувшимися. Долгая дорога, удушливый жар и постоянное напряжение выжали из них силы.

Миран перевел взгляд на Иви. Ее руки заметно дрожали. Она стояла прямо, но глаза упорно цеплялись за пол. Реликариус, напротив, производил жалкое впечатление. В его мольбах не было ни тени раскаяния. В них слышалось лишь корыстное желание сохранить выгоду отношений с Валорой. Его беглый взгляд, скомканные фразы, пот, заливающий смуглое лицо — все это вызывало у Мирана глубокое отвращение.

— Я останусь только ради своей свиты, но не ради вас, Владыка. И выделите мне другие покои. Не хочу спать там, где побывало бренное тело вашего слуги. — выпалив подавленную агрессию, он сложил руки на груди.

— Я сделаю все, что вы попросите, только останьтесь! — Реликариус сложил руки в умоляющем жесте.

Не удостоил его даже мимолетного взгляда, король Валоры взглянул на своих воинов, коротко кивнул в сторону столов.

— Можете вернуться к трапезе. А мне и моей рабыне принесите еду в покои, — последняя фраза была обращена к хозяину дворца.

— Вы обещаете, что отмените мое изгнание? — рыжая полуэльфийка нервно потерла один из многочисленных шрамов на лице.

Мрак кладовки освещался лишь слабым огоньком свечи, которую Сордара держала в дрожащей руке, прикрывая свет ладонью. Она то и дело в страхе оборачивалась и почти вплотную склонялась к длинноухому старцу. От него веяло кислым, зловонным дыханием с терпкими нотами трав.

— Конечно, конечно, cara mea, — слащаво ворковал он.

В темных глазах лекаря плясал приглушенный огонек. Натянутая улыбка выставляла на показ ряд желтых зубов и красовалась глубокими носогубными морщинами. Его голова слегка подрагивала, так низко он наклонился, а пальцы, похожие на кривые сучья дерева, нервно ковыряли крошащиеся ногти.

— Владычица Гелида будет признательна и обязательно вернет тебя в Сильваниум, — добавил Фаллер, энергично кивая в ответ на колебания Сордары.

— Что мне нужно делать? — робко поинтересовалась она.

Девушка слегка отстранила ладонь, когда пламя свечи под ней пригрозило погаснуть. Пыльный воздух драл легкие и щекотал нос. Ее длинные уши дрогнули, когда она с трудом сдержала чихание.

— У Светлого Владыки в кабинете хранится карта. Мне приказано доставить ее.

— Почему я? — она недоверчиво сдвинула брови, жмуря карие глаза.

— О cara mea, ты каждый день убираешься в кабинете Владыки. Знаешь там каждый уголок!

— Стоило выбрать другую служанку! Я только начала новую жизнь. Его Высочество подарил мне эту возможность! Я не могу предать его, да и подозрения падут сразу на меня. Я ведь новенькая, — запротестовала девушка, прислонившись к двери.

Взгляд старика раздраженно переместился по пыльным полкам, заставленным банками, тряпками и брусками мыла. Вдвоем они едва умещались между десятка ведер, небрежно поставленных друг на друга, и старых метел да швабр. В углу Фаллер рассмотрел полусгнившую стиральную доску, которую все никак не могли заменить. Эльф тяжело вздохнул.

— Твой отец был вором. Мне известно, что тебя изгнали не только за смешанную кровь.

— Зачем вам эта карта? — перевела тему Сордара.

— Тебе не положено знать. Но я обещаю вернуться за тобой, как только карта окажется в Сильваниуме. Я задержусь тут столько, сколько нужно. Буду наблюдать за демоницей. Здешний Владыка полный идиот!

Сордара отстранилась от двери, прислушалась к звукам снаружи. Ночная тишина стала молчаливым ответом. К исходу дня спала даже прислуга. Подорванная с кровати, она ежилась в одной ночной сорочке, стыдливо сутулясь.

— Еще вопрос. Как выглядит карта и где ее искать? Не переворачивать же мне весь кабинет!

— Numen Arboris! — старик закатил глаза, лицо его густо покраснело от злобы. — Не глупи! Она спрятана, если только король не настолько ополоумел! Карта очень важна! На вид самая обычная. На ней изображен весь континент с четырнадцатью отметками.

Сжавшись от его вспышки гнева, Сордара вздрогнула. Ее взгляд метнулся по кладовке, ища поддержки среди уборочного инвентаря. Мысль о предательстве сковала ее. Она собиралась обмануть Владыку, человека, который дал ей новую жизнь, который щедро поделился своей пищей и позволил спать под своей крышей. Полуэльфийка пришла сюда разбитой и брошенной, преодолев Харразан на израненных ногах.

Владыка Валоры славился не только лишь жестокостью, но и добродетельностью. В его прислуге состояли жители разных стран. А средь них — грязная полуэльфийка, дочь предателей, которой не было места даже в Эксиларде, городе изгнанных. Она воровала и там, потому немногочисленные местные прогнали ее. Сордара пришла к Мирану с пустыми руками и обещанием самой себе никогда больше не посягать на чужое — и получила взамен тепло, друзей и работу.

Но мысль о родном Сильваниуме тоскливо завертелась в ее голове. Она вспоминала пышные кроны деревьев, матушку, что заботливо заплетала ее когда-то до невозможности длинные волосы. Тропинку, устланную природным камнем, Великое Древо, возвышающееся над лесом своей мощью. Сордара грезила мелодичными звуками окарины, с чарующими голосами у костра. Плясками с высокими юношами и девами, среди которых Сордара всегда терялась.

И все же, она знала, что ей там не было места. Но может, теперь найдется?

— Хорошо. Я сделаю все, что смогу, — наконец заключила служанка.

Той же ночью, когда Владыки не было во дворце, Сордара проскользнула в его кабинет. Ее сердце колотилось так громко, что казалось разбудит весь дворец. Вытянув из кармана передника спички, она дрожащими руками зажгла свечу в подсвечнике, что стоял на столе. Мягкий свет охватил множество разбросанных документов и бумаг. Ее глаза старательно забегали по каждому, она торопливо поднимала документы и старалась уложить их в обратном порядке.

Натруженные руки задергали шкафчики столешницы. Один оказался заперт под замок. Полуэльфийка аккуратно присела, рассматривая скважину, а затем, отколов булавку с передника ловко засунула ее в механизм. Немного повертев внутри него, она почувствовала, как булавка зацепилась. Раздался щелчок. Шкафчик открылся, и Сордара смогла заглянуть внутрь.

На дне лежала записная книжка, которая мало интересовала ее, поэтому девушка просунула руку внутрь, продолжая исследовать шкафчик. Постукивая по древесине, она услышала пустой звук. Без лишних раздумий служанка аккуратно надавила на дно и оно отворилось. Внутри потайного отсека оказалась аккуратно свернутая карта.

Оглядываясь по сторонам, полуэльфийка судорожно вставила булавку обратно в замочную скважину. Прокрутив, она проверила, чтобы замок снова закрылся. Поднявшись, девушка осторожно задула огонек свечи. Сложив карту в аккуратный маленький квадратик, Сордара вложила ее в карман передника.

Выскочив из кабинета, Сордара быстрыми шагами миновала покои Светлого Владыки и направилась в гостевое крыло замка. Роскошные портьеры, картины и гобелены, витражные окна, через которые просачивался мягкий свет Селены — все это казалось сном. Ей трудно было поверить, что совсем скоро она покинет это место и вернется домой.

Остановившись у покоев Фаллера, Сордара на мгновение замешкалась. Убедившись, что никто не наблюдает, она тихо постучала в дверь. Вскоре послышались шаркающие шаги, и старик, не заставив ее долго ждать, открыл дверь. Его глаза жадно цеплялись за нее, ожидая увидеть желанную карту.

— Ты принесла? — его голос звучал торопливо.

— Да…

Вытащив сверток из кармана, Сордара протянула его эльфу, ощущая в груди клокот напряжения. Старик схватил карту с жадностью, развернул, впиваясь пальцами в пергамент, и начал с остервенением рассматривать четырнадцать красных крестов.

— Замечательно. Завтра же я отправлюсь назад. Дьяволица как раз поправилась. — он довольно потер бороду и аккуратно сложил карту в прежний вид.

— А как же я?... — пролепетала Сордара.

— Я уже говорил, что вышлю людей за тобой позже. Жди стука в окно. А теперь уходи, пока никто не заметил. — эльф замахал руками, прогоняя девушку, словно назойливое насекомое.

Опешившая служанка поспешила по коридору в свою комнату, когда старик нервно захлопнул дверь перед ее носом. Спустившись на нижний этаж, она бесшумно вошла в общие покои слуг. Ориентируясь на ощупь, Сордара добралась до своей кровати.

— Эй! Ты чего не спишь? — послышался возмущенный голос соседки, что спала на соседней койке.

— Отходила по нужде, — пролепетала служанка, быстро снимая обувь.

— А мне вот не спится, — ответила девушка, улыбаясь и показывая два больших зуба. По всему ее виду было понятно, что она готова болтать до утра.

— Спокойной ночи, Мила, — слегка грубо оборвала ее Сордара, забираясь под одеяло.

Она сильно испугалась, когда Мила так внезапно вскочила. Они работали вместе уже несколько месяцев, и эта девушка никогда не упускала шанса поболтать. Поэтому, будучи вновь оборванной на полуслове, соседка обиженно отвернулась к ней спиной.

«Numen Arboris, надеюсь я не совершила ошибку.» — взмолилась Сордара, прикрывая тяжелые веки.

Пропажу заметили почти сразу. Этим же утром Миран вернулся из поездки и поднял на уши весь дворец. Метаясь по кабинету и переворачивая все подряд, король надеялся, что он просто переложил карту в другое место и забыл об этом. Однако, слегка заевший замок после вскрытия подтвердил его догадки. Сордаре вместе с Милой и старшей служанкой поручили навести порядок в кабинете Владыки.

Сам Фаллер отбыл буквально перед тем, как начался весь переполох, накликав беду на свою голову. Такой исход событий не устраивал полуэльфийку, но жаловаться было некому. Оставалось только надеяться, что этот негодяй сдержит свое обещание и спасет ее. Иначе ей предстояло жить с чувством вины до конца своих дней.

✧✧✧

Ночь во дворце Харразана была странно спокойной. Тропический ветер, горячий и влажный, скользил по комнате, принося с собой ароматы зелени и шорохи листвы за окнами. Иветта не могла уснуть. Ее взгляд постоянно возвращался к спящему Мирану, чье лицо освещалось тусклым светом Селены.

Владыка, который еще недавно был наивным мальчишкой, вырванным из пожара восстания, теперь стал мужчиной. Иветта долго пыталась игнорировать все его взгляды, сначала называла его просто «дитя», потом списывала все на бурную юность. Но вот он здесь, рядом с ней, в постели, и она совсем не была против. Тот юноша, которого она в какой-то момент не могла принять, теперь был тем, без кого она не могла представить свою жизнь.

«И почему я полюбила его?» — размышляла она. — «Пожалуй, потому что он относился ко мне лучше, чем кто-либо, и видел во мне не просто дьяволицу, а женщину. Разве это не любовь? Мое сердце стучит при его взгляде, а мысли о нем постоянно кружат в голове. Его присутствие стало таким привычным для меня…» — Иви вздохнула. — «Он дал мне шанс, которого никто не давал, — разве не это значит, что и я влюблена?»

Ее рука проскользила по отросшей щетине. Во время путешествия не было времени для бритья. Дьяволица улыбнулась уголками губ, вспомнив, как у Мирана пробивался первый пушок. Все эти годы пролетели для нее, как один короткий миг. А теперь, глядя на возлюбленного, она в очередной раз осознала, как много разделяет людей и демонов. Вот еще один рывок, и его больше не будет в ее жизни. Еще один, столь короткий момент. О, почему же смертные так мало живут?

Легкие морщинки в уголках глаз короля придавали его лицу мужества. Меж бровей начали зарождаться первые признаки старения, вырисовываясь на его вечно хмуром лице. Иветта даже немного скучала по его прежнему бесноватому поведению в юности. Да, она была почти уверена, что ей не место рядом с ним, что будь его избранницей человеческая женщина, все сложилось бы намного лучше. Но Владыка выбрал любить именно ее.

Устроившись удобнее на плече Мирана, дьяволица наконец закрыла глаза. Сон мягко принял ее, его объятия были такими же нежными, как и те, что даровал ей король. Впервые за длительное время пустое пространство Мессии не встретило ее, и она оказалась окружена давно позабытыми снами — вместо нее бездна поглотила Мирана.

— Что это за место? — кружа по белому полу, Миран зацепил взгляд за демона, сидящего неподалеку.

— Мой маленький мирок, Светлый Владыка. — слегка удивленно приподняв брови, Мессия встал и учтиво поклонился.

— Зачем я тебе? Добрался до моей возлюбленной, а теперь и за меня взялся? — король злостно раскраснелся и сделал пару угрожающих шагов к Мессии.

— Совсем ничего. Видимо, вы соприкоснулись с кристаллом. Это возможность познакомиться. — Играя ямочками вежливой улыбки, Нортон прищурил глаза.

— Выкладывай все свои грязные планы! — со всей силы Миран схватил и затряс демона за воротник, глядя на него снизу вверх.

— О чем вы? — Мессия даже не сдвинулся с места.

— Ты совратил мою женщину! Иначе как понять, что она стала обращаться к тебе кратким именем?

Нежные, изящные пальцы обвили запястья Светлого Владыки и аккуратно отвели их в сторону. Пламенные глаза с интересом оглядывали нового гостя с ног до головы. В них не было вражды или ненависти. Мессия не собирался драться.

— В последнее время я старался не докучать Иви. О чем вы говорите? — сложив руки на груди, Норт слегка свел брови на переносице от столь несуразных оскорблений. — Может, нам стоит все обсудить более… спокойно? — умиротворяющий бархатный голос подействовал, заставив короля удрученно опустить руки.

— Думаю, ты прав. — Выдохнув, он присел на пол.

Мессия последовал его примеру и уселся напротив, сцепив руки перед собой в замок. В этот раз черные локоны были заплетены в множество мелких кос и собраны в высокий хвост. Простые черные одежды придавали ему облик обычного жителя, если бы только не три рога на высоком лбу.

— Ваша возлюбленная делит со мной одно тело. Я проникаю в сознание тех, кто соприкасается со мной, — спокойно начал объяснять демон. — Но спешу вас успокоить. Демоны действительно могут полюбить лишь один раз. А нас с Иви связывают исключительно родственные чувства.

Мягкая клыкастая улыбка на мертвенно-бледном лице раздражала Мирана. Будь это Иветта, он бы счел ее самым прекрасным созданием на всем белом свете, но что-то в Мессии вызвало в нем отвращение. Неприятная давящая аура заполняла все пространство и совершенно не ладила со столь вежливым выражением напротив. Как такой как он только умудрился сблизиться с Иветтой? Он напоминал ему вертлявого серпенса и не давал понять, что на самом деле в его голове.

— Ты действительно немного меня успокоил, — нехотя ответил король, приподнимая подбородок. Его глаза глядели с неприязнью.

— Раз я удовлетворил ваше любопытство, не могли бы и вы ответить на мои вопросы? Я бы, конечно, мог проникнуть в ваши воспоминания, но хотелось бы быть честным.

В миг Миран сделался не менее бледным, чем сам демон. Вдруг тот сотворил что-то с его возлюбленной своими дьявольскими способностями? Рыться в воспоминаниях — звучало как самая грязная вещь на свете. Король почувствовал себя совершенно раздетым и безоружным перед Нортоном: он оказался в его мире с его правилам, и противиться было нельзя.

— Я отвечу, — Владыка постарался натянуть приветливую улыбку, которая обычно всегда спасала его от неприятных персон.

— О, не стоит со мной любезничать. Я прекрасно понимаю вашу неприязнь, — плотоядная улыбка заставила Мирана покрыться мурашками. — Мне лишь интересно, что пообещал вам мой отец? Я находил некоторую разбежность между его действиями и пророчеством. — Нортон старался подбирать слова, понимая, что беседует с королем.

— Он обещал дитя с силами вашего рода. Но Небеса струсили, когда ты родился с тремя рогами, и поторопили Энгеля. Тот нашел способ забрать силы себе. Такой слуга был бы надежнее, чем кто-то вроде тебя. И сейчас я понимаю, что Небеса были правы, — последнее слово хлестнуло Норта плетью..

В мгновение ока лицо Мессии утратило свои привлекательные черты, исказившись гримасой омерзения. Глаза, обрамленные черными ресницами, сузились в щелки и презрительно скользнули по королю: по его надменным, уверенным чертам и ледяным серым глазам. Светлый Владыка у многих вызывал неприязнь, несмотря на свои достоинства. Каждый второй житель Валоры наверняка сказал бы, что почитает прежнего короля больше — не секрет, что валорцы считали Мирана самозванцем.

— Думал ли ты, что есть другой путь? — холодно спросил Нортон, опуская все правила приличия на второй план.

— Какой? Дать тебе разрушить мир? Нет уж, спасибо. Я еще не забыл, как благодаря тебе потрогал собственные кишки, — щеки Мирана вновь вспыхнули, и он угрожающе подался вперед.

— У пророчества есть продолжение. Небеса вертят тобой, как им вздумается, — а ты слепо подчиняешься. Ты жалкий трус, которому в этом мире ничего не интересно, кроме себя и власти. Да хоть вся Валора сгорит — ты и пальцем не пошевелишь!

— Да что ты обо мне знаешь? — Миран подорвался на ноги, сотрясаясь от гнева. Так вальяжно еще никто не позволял общаться с ним, кроме ангелов. Неприятнее всего было от того, что Мессия глаголил истину.

— А что, я не прав? — парировал демон. — Зачем тебе была нужна корона? Ты бы мог жить с Иви и не подвергать ее опасностям. Но вместо этого ты решил с ее помощью перерезать глотку прошлому королю. А сам вышел белым и пушистым.

— Я истинный наследник Валоры! — прогремел король, ударив себя в грудь кулаком. — Я хотел лучшей жизни для нас, потому что я ею жил и ни за что не променял бы блага на скромные пожитки!

— Тюфяк, — Нортон медленно поднялся. — Ты просто отвратителен.

Владыка подавился воздухом, готовясь к новой тираде оправданий.

— Иветта сильна! Она могла быть рядом только как генерал. Знал бы ты, сколько усилий мне потребовалось, чтобы вымолить это у Небес! — его голос надломился. — Я всего лишь хотел жить с ней счастливо!

— Потому обрек быть влюбленной в покойника до конца дней? — Мессия нанес финальный удар..

Сердце Мирана треснуло и упало в пятки. Этот мерзавец бил по самым болезненным местам, сбивал каждый щит, что он выстраивал. Мессию не волновали ни статусы, ни угрозы. А что он ему сделает? Убьет? Владыке стало смешно от собственной слабости.

— Мы могли бы найти общий язык и понять друг друга, если бы кое-кто снял свою корону, — заключил Мессия, расслабляя лицо. — Но я знаю способ понять тебя.

— Не смей! — лишь успел выкрикнуть Миран, прежде чем Нортон растворился в пустоте.

Сознание короля было переполнено хаосом, как и его рабочий стол, тогда как Иветта всегда была организованной и хладнокровной. Время, что Норт проводил в отсутствии Иви никогда не проходило даром. Он учился ходить по Нитям Судьбы, создавать вещи, пусть пока его хватило лишь на белое пространство вместо черного.

Мессия скользил по воспоминаниям, касаясь Нитей Судьбы. Это позволяло ему читать людей, как открытые книги. Минуя Нить Иви, он был поглощен давними событиями, что пережил Миран.

— Матушка, куда мы бежим? Где папа? — светловолосый мальчишка едва поспевал за женщиной в роскошном платье.

Ее светлые кудри были растрепаны, голубые глаза полны животного страха. Подвернув ногу, она остановилась и быстро сбросила туфли на каблуках, босыми ногами шлепая по холодному полу. Одной рукой она пыталась удержать подолы юбки.

— Матушка, пол грязный, — то и дело оборачиваясь на оставленную позади обувь, Миран хлопал светлыми ресницами.

— Милый, будь тише, — дрожащим голосом ворковала королева, поднимаясь на самую высокую башню.

Витая лестница была слишком велика для детских ног. Мальчишка то и дело тормозил, заставляя женщину оглядываться по сторонам. Звуки битвы разносились где-то внизу. Кто-то таранил двери, слышался лязг оружия и периодические вскрики раненых. Страх матери передавался ребенку, и он остановился на полпути.

— Мне страшно!

— О, мой бедный мальчик, — со слезами на глазах, женщина подхватила его на руки и поднялась наверх. — Здесь нас никто не найдет. Спрячься вот здесь, в углу, и не высовывайся, что бы ни случилось!

Старая башня почти не использовалась и была так высока, что королева надеялась переждать восстание в ней. Здесь хранились все ненужные вещи, и среди них она спрятала сына. Выглядывая из-за пыльной тумбочки, Миран отрешенно наблюдал, как хрупкая мать старалась передвинуть тяжелый комод. Тот с трудом скрипел по неровному полу, трещал гнилым деревом под давлением ее рук. Королева шипела, когда занозы вонзались в ее нежные ладони.

— Владычица совсем рядом! Проверьте все комнаты! — послышался отдаленный мужской крик.

Она побледнела и сильнее надавила на комод. Тут же ойкнула, когда ее рука соскользнула и обтесалась в кровь об острый угол комода. В порыве королева схватила первый попавшийся стул и подперла им дверную ручку. Попятившись назад, она попыталась найти место для укрытия, но его не было. Мальчишка в углу весь затрясся, прижав спину к холодной стене.

Очень скоро ручку двери задергали. Старый стул не помог и разлетелся в щепки от первого удара ногой. С грохотом вломился грязный мужчина, пропахший кровью, потом и запахом металла. За его спиной стоял еще десяток таких же озверевших восстанцев.

Дальше Нортон смотреть не смог. Он мягко отпрянул от Нити и коснулся другой ее части, ощущая теплую пульсацию под пальцами. Интересно, у каждого ли человека вокруг настолько много Нитей? Или ими мог похвастаться только Владыка Валоры? Казалось, что все его сознание состояло из разных судеб, переплетенных в один непонятный узел. Кое-где они надрывались, где-то были грубо связаны между собой. Минуя запутанные места, Мессия вновь проник в Нить Мирана в другой ее части.

Чьи-то заботливые руки погладили горячий лоб. Они были такие грубые на ощупь, но приятные. Внутри стелилось сладкое чувство преданности и чего-то, что было непонятно Нортону. Сквозь мутный взгляд можно было разглядеть дьяволицу с короткими волосами, которая активно выжимала тряпку. Прохладная влажная ткань легла на голову, остужая жар Мирана.

— Иви, я хочу пить, — ломающийся голос из потрескавшихся губ заставил дьяволицу вздрогнуть.

— Хвала Сатане! Ты выжил. Прости меня, это все я виновата.

Дьяволица набрала холодную воду из миски и протянула чашку Мирану. Прохладные капли на деревянной поверхности неприятно скатились по пальцам подростка, когда он принял сосуд. Холодная вода остудила изнутри, юноша шумно засопел, не отрываясь от питья. В его животе неприятно заурчало.

— Что случилось? — вяло пробормотал Миран.

— Альтисавус. Я погналась за трискутом*, думала, ты успеешь за мной, но я услышала твой крик и… — Иви не выдержала и прикрыла рот рукой. По ее щекам покатились слезы.

— Кто в здравом уме охотится на трискутов? Они быстро бегают, а попасть в стык их панцирей не так и легко. — послышался возмущенный старческий голос и шум деревянной посуды.

«Нам нечего было есть, старый пень!» — услышал Мессия мысли Мирана.

— У нас гости? — догадался юноша.

— Я нашла лекаря, потому что не смогла залечить твои раны самостоятельно, — объяснила Иви, утирая последние слезы.

«Она так сильно заботится обо мне...»

Приятное чувство вновь разлилось по телу, и Нортон отстранился от Нити, предполагая, что это была любовь. Каково на самом деле это чувство, он не знал, потому мог лишь догадываться. По крайней мере, в искренности и преданности Мирана не было сомнений; его отношениям могли бы позавидовать романы в кабинете Сатаны, в основном наделенные более грубыми историями отношений. Нортона кольнуло чувство вины за резкие слова в сторону Владыки.

«Мы ведь чем-то похожи… Как минимум погибшими родителями и напастью альтисавуса», — подумал он и продвинулся по Нити еще дальше в прошлое.

— Люсиль! Ты так прекрасна! — приятный высокий смех донесся до его ушей.

Владычица кружилась в очаровательном розовом платье. Множество бантов и жемчужин украшали ее кудри, уложенные в высокую прическу. Белые кружева на подоле просвечивали тонкие длинные ноги в полупрозрачных туфельках. Ее длинные ресницы были накрашены, а кукольные губы блестели от помады. Люсиль напоминала фарфоровую статуэтку из дорогой коллекции.

Перед женщиной стоял молодой мужчина. За его спиной распростерлись величественные крылья. Нортон непроизвольно поморщился, разглядывая глазами Мирана его идеальные, нечеловеческие черты: точеное острое лицо, резные скулы и аристократичный, выразительный нос. Высокий голос принадлежал ему. Ангел подхватил Люсиль на руки и закружил, пока с нее не слетел один из бантов.

— Я тоже хочу! — мальчишка прыгал рядом с родителями, забавно вытягивая руки.

Зависть осела горечью на языке Нортона. Эта приторная парочка до жути подходила друг другу. Люсиль и сама напоминала деву, сошедшую с Небес. Ее большие глаза, словно озера, взглянули на Мирана с невероятной любовью. И от этого взгляда Мессии стало еще горше. Он никогда не видел, чтобы кто-то так смотрел на него.

— Ксавьер, дорогой, Миран тоже хочет, — широкая улыбка оголила ряд ровных зубов.

«Хватит с меня…»

Выпустив короля из лап своего белесого мира, Мессия вернулся хмурой тучей. Он пытался найти то, что сблизит его с королем, — и нашел, точно так же, как и кардинальные отличия. Миран оказался обычным мальчишкой, избалованным любовью окружающих. Мессия был уверен, что Иветта спасла его лишь потому, что ее саму никто не спасал, и полюбила лишь потому, что Миран относился к ней немного лучше, чем обычно относились другие. Норт не стал бы говорить ей об этом, не желая ранить, — разбить демоническое сердце было невозможно. Какой бы паршивой ни казалась единственная любовь, демон не мог от нее отказаться.

Вскочив с первыми лучами Игниса, Миран с грохотом свалился с кровати. Все это время он пытался выбраться из пут Мессии, носился по его пустынному миру и не мог найти выхода. Стоять и ждать, пока кто-то копается у тебя в голове, было просто невыносимо. Владыка долго не мог успокоиться.

— Миран, что случилось? — проснувшись от шума, Иви подползла к его краю кровати.

— Мессия копался в моей голове! — раздраженно выкрикнул король.

— Ох… Прости, я буду снимать кулон на ночь, — виновато произнесла Иви, присев рядом и обхватив его за плечи.

— Что ты нашла в нем? Я так хочу, чтобы ты была такой же и ко мне. Мы вроде бы сблизились, а ты… — глаза Мирана покраснели от обиды. — Он мне столько гадостей наговорил. Подставил под сомнение мои чувства к тебе и правильность поступков. Но что плохого в том, чтобы желать жить для себя?

— Если хочешь, я могу звать тебя Мир, — ласково утерла девушка пару выступивших слез короля. — Частью души ты все еще мой Владыка и мой господин, поэтому мне может быть сложно звать тебя иначе.

— Спасибо… — облегченно выдохнул Миран и уткнулся в крепкое плечо дьяволицы. — Я настолько плохой правитель? Плохой возлюбленный?

— Нет. Нортон совершенно забывает о том, что не всем дана сила воли и способности.

— Ты тоже хочешь сказать, что я… тюфяк? — он напряженно взглянул в ее яркие глаза.

— Нет. Ты человек. Для людей нормально выбрать простой путь. Нормально следовать течению, когда сил для борьбы не остается. Да, ты не смог предотвратить рабство, но смог предотвратить геноцид. Ты не вознес Валору в самое богатое государство, но твое примирение перед Небесами спасло ее от ангела в правителях. Ты сделал меня своей рабыней, но я хотя бы жива. — И пусть душевно Иви ощущала отторжение от своих слов, она искренне старалась оправдать и утешить Мирана.

— Я правда заставил тебя убивать? — боязливо пробормотал Миран, отведя взгляд.

В голове Владыки замельтешили безотвязные мысли. Он страшился услышать подтверждение своей неправоты — ведь если Владыка не совершенен, то кто же он вообще? Обычный человек, слабый и жалкий, как те, кого он презирал втайне, прячась за короной? Нет, это невозможно. Миран всегда был выше, чище, избранным — так шептала ему мать в детстве, так уверяли придворные, так верил он сам, глядя в зеркало на свое безупречное лицо. А если Иви скажет правду, если в ее словах послышится осуждение, то вся его жизнь рухнет, как карточный домик. Он заставил ее убивать? Нет, это было необходимо, это был выбор настоящего короля, а король не может быть милосердным даже к своей женщине. Вдруг Иветта видела в нем тирана, а не спасителя? Вдруг она не благодарна за цепи, которые он накинул на нее?

— Не то чтобы… — уклончиво начала дьяволица. — У тебя ведь и правда не было выбора. А в хижине нас все равно рано или поздно поймали бы и убили. Я делала все из преданности к тебе. В конце концов, все демоны сражаются за право существования с рождения. Мне повезло больше, чем другим, — и все потому, что я повстречала тебя.

— Спасибо, Иви… — Облегченная улыбка заставила морщинки в уголках глаз Мирана проявиться сильнее.

⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯

*Трискут (от лат. tri — «три» и scutum — «щит») — дикое свиноподобное существо с копытами и трехсегментным панцирем, обитающее в лесах.

Помятые и невыспавшиеся воины, сопровождая своего Владыку, медленно рассаживались по седлам. Непривычный климат и чрезмерное употребление алкоголя на досуге сделали свое дело — почти у каждого под глазами красовались синяки. Грубый мужчина, как обычно, рявкал на подчиненных, заставляя их снова и снова проверять ремни безопасности. Иви сидела позади, задумчиво выискивая взглядом мелькающую впереди спину Мирана. Из-за всадников впереди разглядеть ее было непросто.

Ночное откровение короля не давало Иви покоя. Она все время ерзала в седле. Мысли витали где-то далеко. Мессия уже долгое время не являлся к ней, но решил почтить своим визитом Мирана. Судя по его словам, беседа оказалась далеко не приятной. Дьяволица с нетерпением ждала следующего заката Игниса, чтобы лично выпытать все у демона.

Дракон взмыл в небо, расправив свои перепончатые крылья. Под ярким светом они становились почти прозрачными, обнажая сеть крупных сосудов. Его чешуя так ярко блестела, что заставляла солдат щуриться.

На этот раз перелет дался Иви проще, но нескольких солдат все же стошнило. За это они мигом получили порцию брани от грозного мужчины. Бесконечные зеленые тропики, соединенные извилистой рекой, именуемой в Валоре Тихлей и охватывающей весь континент, постепенно скрылись за горизонтом, уступив место еще более буйной растительности. Облака были так близко, что Иветта могла коснуться их рукой. Она с удивлением замечала, как края ее рубахи покрываются инеем.

— Ваше Высочество, прошу вас снизить высоту! Такими темпами мы все окоченеем! — послышался все тот же злой голос.

— Да кто это такой? — тихо буркнула Иви, подавшись к напарнице спереди.

— Наш новый капитан. Мы его на дух не переносим, — скривилась Лора, постукивая зубами. — Но снизиться нам точно бы не помешало.

Миран настолько погрузился в свои раздумья, что полностью потерял ориентацию в пространстве. Укор капитана неприятно резанул его слух. В другой ситуации Владыка бы давно поставил мужчину на место, но позади сидела возлюбленная. Пусть холод ей не страшен, он все равно не хотел, чтобы она мерзла. Прислушавшись к замечанию, Миран действительно снизил высоту.

Пейзаж яркой растительности постепенно сменился высоченными деревьями, чьи кроны норовили поймать летящих в Сильваниум гостей. Тьма неумолимо сгущалась, а Игнис поджигал горизонт, растекаясь кровавыми лучами по кучевым облакам. На открытых полянах изредка попадались огромные кострища, вокруг которых маячили силуэты. До Магнарбора, столицы эльфов, предстояло лететь еще немало.

Мечтательно устремив взгляд вниз, Иветта тихо вздохнула. Она еще никогда не бывала в Сильваниуме, и сама возможность увидеть его радовала ее. Но наличие рогов и хвоста заставляло ее тревожиться. Статус рабыни, без сомнения, возвысит Мирана в глазах Владычицы Гелиды, хотя перспектива вновь выслушивать оскорбления в свой адрес не прибавляла ей радости. Эльфы были великими мастерами магии, и скрывать свой истинный облик, вступая с ними в хитрые игры, было слишком рискованно.

Чуткий слух Иветты тут же уловил знакомый магический гул.

— Как думаешь, сразимся ли мы еще когда-то вместе?! — перекричала Лора шум ветра, обернувшись к дьяволице.

— Врядли! Но я немного скучаю по тем временам! — слегка улыбнувшись, Иви посмотрела куда-то сквозь соратницу.

— Я каждый день вспоминаю как ты меня спасла! Вонзила клинок в пасть темной твари и… — Иви уже не слушала ее.

Она была там, на поле брани. Ее первая вылазка. Генерал должен защищать своего короля, и дьяволица была готова пожертвовать всем ради этого. Но она не могла подготовиться к тому Аду, что раскинулся вокруг: смрад дерьма, гниющей плоти и свежей крови сливался в густой, едкий коктейль, пробираясь в легкие и вызывая нестерпимую тошноту. Вопли боли и мольбы о помощи терялись средь лязга стали и грохота катапульт.

Земля под ногами, пропитанная кровью, стала скользкой, словно трясина, и каждый шаг грозил падением. Повсюду разорванные тела — окровавленные торсы без конечностей, вывернутые наизнанку кишки, руки и ноги, торчащие из грязи, ошметки плоти. На лицах мертвых застыли гримасы боли и ужаса, их глаза были широко раскрыты в последних мгновениях агонии. Эмблемы Валоры — шесть крыльев на фоне Фебуса, и символы Хиларскалиса — восходящий из тумана Игнис — теперь напоминали пестрое покрывало. Знамена смешались с цветом смерти, превратив поле в лоно, где порождались человеческие страдания.

— Прошу, помогите! — отчаянный голос пробился сквозь шум битвы.

В латные доспехи вцепились грязные, кровавые пальцы. Совсем юный, едва ли старше нового короля. Карие глаза, залитые слезами, смотрели в пустоту, осознавая приближение неизбежного. Иветта подхватила его под руку, грубо потащила к ближайшей баррикаде.

Чуть дальше можно было разглядеть разбитые обозы без провизии — сюда очень долго не могли пробиться, и солдаты гибли не только от вражеских клинков, но и от истощения. Юноша застонал, резко сгорбился, и из его рта хлынул поток кровавой рвоты.

— Вставай, черт возьми! — яростно выкрикнула Иви, стараясь перекричать хаос.

Она только сейчас заметила, что нижняя часть его живота была полностью разорвана: из зияющей дыры торчали части внутренностей, едва прикрытые расползшимся доспехом. Дьяволица отшатнулась, чувствуя, как волна отвращения и жалости захлестывает ее. Парень, захрипев в последний раз, обмяк и рухнул на землю, присоединившись к сонму безымянных тел. Руки Иветты затряслись, и в тот миг она познала весь ужас войны.

— Иви, ты точно уверена, что пойдешь туда? — эхом отозвались в сознании слова Мирана.

— Я должна! Ради тебя, ради моих людей! Если мы сдадим позиции, темные твари пойдут на Валору! Я готова на все! — с уверенностью заявляла она тогда.

О, как же Иветта ошибалась. Зрелище перед ней заставляло каждый нерв натягиваться, подталкивая ее сбежать. Но она осталась. Дьяволица наклонилась над мертвым солдатом, разглядывая надпись на его повязке. Такие вещи всегда носили с надеждой, что хотя бы имя погибшего дойдет до его близких.

«Элиар, 20, Эмпориум. Сын крестьян Сейры и Крейла. Передайте Верилле, что я люблю ее, как люблю тот единственный алоцвет в саду нашего дома. Если эта повязка попадет к ней, пусть знает, что моя любовь переживет даже эту войну.»

Срезав повязку клинком из Мглы, она огляделась, прислушиваясь к шуму вокруг. Монстры пока не замечали ее, но каждое мгновение грозило обернуться катастрофой. Частично рассеяв броню, она спрятала повязку за пояс. Черные потоки вновь очень быстро стеклись в крепкие латы.

Передний фронт кишил чудовищами. Высокие и непропорциональные, они передвигались на четырех лапах, размахивая мощными хвостами, которыми легко отбрасывали солдат. Клыки, выступающие из их жадных пастей, без труда рвали тела, сминая доспехи, словно хрупкую бумагу. Кожа темных тварей, черная и грубая, была покрыта крупными бородавками, а четыре ярко-алых глаза горели ненасытным голодом. Острые уши, длинные когти и чудовищные пасти придавали им облик настоящих хищников, хотя при взгляде издалека можно было бы принять их за зловещих ящеров из самых страшных легенд.

Женский крик прорезал воздух. Совсем недалеко что-то рухнуло с грохотом — вероятно, один из снарядов катапульты. Зоркие глаза дьяволицы быстро отыскали пострадавшую. Огромная тварь склонилась над юной воительницей, разинув слюнявую пасть. Девушка отползала назад, тщетно махая руками перед собой.

Из ран на ее лице, оставленных когтями, лилась кровь. Короткие светлые волосы спутались и слиплись от грязи, а испуганные медовые глаза пытались отыскать меч, лежащий в нескольких менсурах от нее. Чудовище подалось вперед, подхватывая девушку за плечо острыми клыками. Она закричала от боли, когда пасть сомкнулась, приподнимая ее в воздух.

В несколько мощных прыжков дьяволица преодолела расстояние до несчастной и подскочив, вцепилась монстру в спину. Выпустив черные когти из своих перчаток, Иветта взобралась на голову чудовища. Оно издало низкие утробные щелчки и завертелось, пытаясь сбросить дерзкую наездницу. Хвост дьяволицы с острым лезвием на конце, наносил быстрые точечные удары — сначала в глаза, затем по голове. Иви зажмурилась, когда горячая черная кровь брызнула ей в лицо. Но это ее не остановило.

— Отпусти ее, тварь! — зарычала Иви, когда ее когти яростно вонзились в мышцы челюсти твари, пока та не разжала пасть.

Перепрыгнув через голову чудища, Иви подхватила воительницу на руки. Одна рука спасенной безвольно болталась. Адреналин захлестнул сознание дьяволицы, и она, не замечая веса девушки, стремительно ввалилась в ближайший окоп. Иви накрыла раненую своим телом — прямо над их головами пронеслась еще одна тварь.

— Наконец-то нам прислали подмогу… — хрипло заговорила девушка, слегка приподнимая уголки губ. — Где остальные?

— Я одна. — Иви быстро оглядела ее, обращая внимание на повязку.

«Лора, 18, Терсар, сирота. Попросите ремесленника по дереву Кайрана приглядывать за старым По.»

— Валора послала нам одного человека?! — возмущенно воскликнула Лора, ее глаза зажглись злобой.

— Я дьяволица.

Казалось, эти слова выпили из Лоры последние силы: она затихла и смежила веки. Иви торопливо расстегнула нагрудник и тут же отшатнулась, побледнев. Там, где должно было быть плечо, алела сплошная кровавая каша. Теперь стало ясно, почему раненая вдруг умолкла — кровь уходила слишком быстро. Все, что Иви умела в целительстве, опиралось на светлую магию, а с ней у демонов испокон веков были проблемы. Лишь однажды, еще в особняке Годфрида, старая служанка тайком показала ей простенькое заклинание, которое снимало боль и синяки после особенно жестоких ночей.

— Так, Лора, смотри на меня! Не засыпай! — резко прикрикнула Иви, хлопнув девушку по щеке. Ее взгляд нервно метнулся к повязке, лежащей рядом. — Что я скажу По, если ты умрешь?

— По — это мой ноцифекс, — прошептала Лора, слабо улыбнувшись. Слова дьяволицы все-таки подействовали: веки раненой дрогнули и приоткрылись, обнажая затуманенный взгляд.

Иви растворила Мглу с ладоней. Прижав руки к ране воительницы, она прикрыла глаза и сосредоточилась. Где-то в глубине кромешной тьмы пробудился свет, защекотал изнутри, словно весенний Фебус. Он нехотя перетек в ладони, заставляя рану под ними медленно заживать. Горячая плоть стала остывать, мышцы и связки срастались, издавая мерзкий хруст, а кожа натягивалась и покрывалась рубцами. Лора вскрикнула, ее тело выгнулось дугой, но дьяволица лишь сильнее вдавила ее в землю.

— Потерпи, — коротко приказала Иви, не поднимая головы.

Наконец, под пальцами показался багровый шрам. Дьяволица облегченно выдохнула. Лоб Лоры покрылся испариной, а в глазах заблестела благодарность. Иви скользнула рукой к ее лицу, прикрывая разрыв от когтей.

— Когда вернешься домой, обратись к хорошим лекарям, чтобы убрать шрамы. — бросила Иви, поднимаясь на ноги и стирая остатки крови с ладоней.

— Я оставлю их на память. Кто вы? — Пошатнувшись, Лора приподнялась на дрожащих руках, прижавшись к сырой земле.

— Генерал Иветта.

— Это большая честь для меня, генерал. Могу я вас спросить?

— Да. — кивнула Иви.

— Светлая магия бывает у демона? — робко спросила Лора.

— Свет родился из тьмы. У всех нас одно начало.

Рывок вниз вырвал Иветту из тягучих воспоминаний, словно плетью хлестнув по сознанию. На миг ей показалось, что она задремала, унесенная в далекое прошлое. Широко распахнув глаза, девушка крепче вцепилась в драконье седло, едва сдерживая подступающую тошноту. Несмотря на свою королевскую кровь, Миран управлял драконом просто отвратительно.

Внизу стремительно приближалась площадь, выложенная идеально гладким камнем. Она сильно выделялась на фоне окружающих гигантских деревьев, создавая странное впечатление. Однако больше всего притягивало взгляд Великое Древо, стоящее отдельно от остальных, напротив площади. Его размеры и величественная крона, казалось, подчинили себе все краевиды.

— Держитесь крепче! — донесся до нее командующий голос Мирана, перекрывая шум ветра.

Дракон снизился, мягко спикировав на площадь. Эльфы, снующие туда-сюда, с шумом разбежались в стороны, освобождая место для посадки. Иветта с интересом рассматривала их, сравнивая с привычными ей негодяем Фаллером или служанкой во дворце Владыки. Эти эльфы казались совсем иными: высокие мужчины и женщины в длинных, темно-зеленых одеяниях, сдержанно разглядывали прибывших.

Изящные острые уши улавливали даже самые тихие звуки, порой вздрагивая, когда эльфы негромко переговаривались между собой. Их большие глаза с густыми ресницами, горделивые выражения на лицах мужчин и грация ноцифекса у женщин с пышными бюстами — все это было почти сказочным. Иветта не могла отвести от них взгляда, настолько эти создания показались ей прекрасными. Где-то вдалеке раздался мелодичный звук окарины, заполняя воздух волшебными напевами. Вот он — Сильваниум.

Великое Древо оказалось дворцом. Вырезанные в нем высокие окна украшали витражные стекла, типичные для знати. Соседние деревья также были оборудованы под дома. Вместо стекол окна прикрывали длинные лианы, которые слегка покачивались от ветра. Многие из этих жилищ были многоэтажными, а витые лестницы опоясывали их снаружи, теряясь среди густой листвы. Мимо проскочили хихикающие дети, кинув озорные взгляды на гостей. От этого места в душе Иветты неожиданно разлилось тепло, смешанное с щемящей тоской по дому, которого у нее никогда не было в детстве.

Из высоких врат Древа к гостям вышли трое. Впереди шел мужчина средних лет, облаченный в шелковую коричневую рубаху и строгие штаны, его шаги были уверенными, а взгляд — оценивающим. За ним, слегка позвякивая подвесками на посохе, выступил старец, одетый в длинную мантию. Его острая шляпа немного прикрывала морщинистое лицо.

Замыкала троицу молодая эльфийка. Ее вьющиеся алые локоны, длинные и густые, почти касались земли, а острые опущенные вниз уши горели от явного волнения. Дрожащие пальцы девушка крепко сжимали посох. Ее зеленое платье с высокими разрезами на юбке открывало пышные бедра, тогда как высокая горловина скрывала выдающийся бюст. Длинные рукава с расширениями у локтей плавно колыхались в такт неуверенным шагам эльфийки.

— Добро пожаловать в Сильваниум, Ваше высочество. Сегодня я, советник Грациар, буду сопровождать вас вместе с Верховным магом и его ученицей до тронного зала нашей Владычицы, — с легким поклоном произнес эльф в шелковой рубахе, его голос звучал уверенно и учтиво.

— Королева даже не соизволила выйти, — тихо прошипел капитан.

— Благодарю вас. Я с нетерпением жду встречи с ней! — громко перебил его Миран, бросая испепеляющий взгляд.

Советник заметно напрягся, его лицо исказилось от омерзения. Темные, слегка выпученные глаза зло впились в Иветту, которая скромно спряталась за Лорой.

— Что делает здесь эта презренная дьяволица? — с вызовом спросил он, впиваясь в короля взглядом. — Ей нельзя к королеве!

Миран открыл рот, чтобы ответить, но в последний момент лишь сжал кулаки. Иветта, стоявшая рядом, незаметно толкнула его локтем, успокаивая. Проскользнув вперед, она низко склонилась, ее голос звучал мягко и покорно:

— Пожалуйста, сохраните мою жизнь до нашего возвращения в родные земли.

Советник недовольно сузил глаза, но махнул рукой, коротко бросив:

— Гвиневра, проводи ее в последнюю камеру. Остальные, прошу, следуйте за мной. — Не дожидаясь ответа, он уверенно направился обратно ко дворцу.

Эльфийка аккуратно взяла девушку за плечо и, слегка улыбнувшись, подтолкнула ее ко входу. Руки Гвиневры были мягкими и пухловатыми, а в зеленых глазах читалась доброта. Только напряжение в уголках губ выдавало ее скрытую тревогу. Шаги девушки были почти беззвучными, только длинное платье тихо шуршало о деревянный пол Древа. Иветта послушно следовала за ней, пытаясь разобраться в смешанных чувствах. Тем временем Миран и его спутники свернули в другую сторону, их фигуры растворились в тенях коридора.

— Не волнуйтесь, госпожа, это ненадолго, — мягко проговорила Гвин, обернувшись к Иветте.

Воздух во дворце был наполнен тонким ароматом древесной смолы. Стены покрывали тонкие лианы, из которых местами пробивались алые цветы. Сводчатые потолки украшали сложные резные узоры, а в глубоких нишах прятались светящиеся сферы, отбрасывающие мягкие отблески на пол. Окна с видом на лес сменились витой лестницей, уходящей вниз. Тяжелые деревянные ступени заскрипели под ногами девушек.

Иветта почувствовала, как аромат смолы стал насыщеннее, а воздух заметно прохладнее. Стены теперь пересекали деревянные решетки, за которыми виднелись узкие помещения. Возле одной из первых камер стоял стражник. Высокий, с каштановыми волосами до плеч, аккуратно перехваченными серебряной лентой, он выглядел скорее как утонченный аристократ, чем воин. Острые уши слегка приподнялись при виде Гвиневры, а светло-карие глаза с прищуром блеснули хитринкой. На его лице заиграла самоуверенная, почти наглая улыбка.

— О, Mea Flamma! Ты снова пришла, — проворковал он. Его голос звучал мягко, почти певуче, что никак не вязалось с ролью стражника.

Слегка поморщившись, эльфийка невозмутимо подняла подбородок, словно игнорируя назойливость собеседника. Ее мягкий и доброжелательный взгляд потускнел, уступив место холодной отстраненности. Дьяволицу она выставила вперед.

— Я привела временную заключенную. Пожалуйста, размести ее вместе с Сордарой в первой камере, Терн, — холодно произнесла Гвиневра.

— Дьяволицу? Обычно их мы направляем в последние камеры. — протянул эльф с вкрадчивой усмешкой, склонив голову чуть набок. — А ты, я смотрю, теперь на побегушках у королевы?

Ее лицо потемнело, а пухлые губы превратились в тонкую, напряженную линию. Сжатые на посохе пальцы побелели от напряжения. Гвин не удостоила стражника ответом, лишь пристально взглянула Терну в глаза.

— Шучу я! — он театрально поднял руки, его лицо озарила кривая усмешка. Раздался неприятный, чуть хриплый смех. — Все для тебя, Mea Flamma.

Со скрипом отворив дверь, стражник грубо подтолкнул Иветту внутрь камеры. Споткнувшись, она едва удержала равновесие и едва не зашипела, но сдержалась — перечить не хотелось, особенно зная, что это может повлиять на Мирана. Окинув взглядом помещение, Иветта невольно замерла. Камера оказалась совершенно не такой, какой та ее себе представляла.

Вместо сырого угла с цепями она увидела просторное помещение: аккуратно заправленная кровать с пышной зеленой подушкой, дубовый стол, полки, полные книг. Здесь было так чисто, что это больше напоминало уютную комнату, чем тюрьму. Ее внимание привлекла фигура, сидящая за столом. На резном стуле, склонившись над книгой, сидела хорошо знакомая девушка. Ее рыжие волосы, небрежно убранные в хвост, словно горели пламенем даже в свете магических сфер.

— Ты ведь наша служанка! — воскликнула Иветта, узнав ее лицо.

— Эй, потише там! — резко рявкнул Терн, обернувшись, прежде чем последовать за своей пассией.

Как только тишина окутала комнату, полуэльфийка со шрамами подняла голову и быстро подбежала к двери. Она осторожно выглянула наружу меж деревянных прутьев, проверяя, действительно ли они остались одни. Ее лицо выглядело измученным: глубокие тени под глазами, чуть осунувшиеся черты и слабый отблеск привычного ей огонька жизни. Пышные формы, которыми она всегда гордилась, слегка утратили объем. Вместо знакомой униформы служанки на ней было легкое платье с изящными узорами на груди.

— Они обманули меня! — вдруг выпалила Сордара дрожащим голосом, хватая себя за волосы.

— Что ты несешь? Владыка позволил остаться тебе — изгнаннице! И вот чем ты отплатила? — Иви сделала к ней несколько угрожающих шагов, сжав кулаки.

— Я не виновата в том что моя мама родила от человека! И я не знала, что это за карта, но они обещали вернуть меня домой, в Сильваниум! — голос Сордары срывался на крик.

— Но вот ты здесь. Довольна? Золотая клетка тебе к лицу, — процедила дьяволица сквозь зубы.

— Прошу, не злись на меня! Я просто хотела домой! — Сордара рухнула на пол, горько рыдая. Ее рыжие волосы спутались, щеки покраснели. — Фаллер обещал помочь мне, но королева обманула и его!

— Что ты знаешь? — Иви тяжело вздохнула, пытаясь сдержать гнев, и положила руки на дрожащие плечи девушки. — Расскажи все.

Сордара всхлипнула, закрывая лицо ладонями, но через несколько мгновений заговорила:

— Он попросил встретиться ночью в кладовке. Сказал, что может помочь мне вернуться. Я поверила… Пришла… Он велел найти карту… Я взломала шкафчик и... — девушка снова зарыдала, прерываясь на слова.

— Взломала? — Иви нахмурилась.

— Да. Я была воровкой…

— Ну, а дальше? — поторопила ее Иветта.

— Я оставила все как было после того, как забрала карту. А потом, за пару дней до вашего отбытия, мне постучали в окно и… похитили. — Ее голос перешел в шепот.

— Черт! Как стража могла это допустить? — воскликнула Иви, сжимая плечо Сордары.

— Эльфы — искусные маги, — кисло ответила девушка, опустив руки.

— Спасибо, что рассказала. Владыка, я уверена, простит тебя.

— Прошу, не говори ему обо мне! — Сордара вцепилась в Иви, умоляя. — У него столько служанок, что моего отсутствия он даже не заметит! Пусть все останется, как есть. Если в тебе осталась хоть капля сострадания, я молю тебя!

Прежде чем Иви успела ответить, коридор огласил тяжелый шаг Терна.

— Эй! Заткнитесь, пока я не втащил вам обеим! — раздраженно рявкнул стражник.

Девушки притихли, наблюдая за ним. Связка ключей зазвенела в его руках. Он открыл одну из дальних камер, выводя из нее сутулого старика.

— Двигайся уже! — процедил Терн, грубо подталкивая бедолагу вперед.

— Фаллер! — Сордара подскочила к решетке, ее лицо исказилось от ненависти. — Ты чертов предатель!

Лекарь остановился, удивленно подняв голову. Его глаза на миг расширились, а затем он гадко ухмыльнулся, наслаждаясь этим моментом. От него повеяло старческим запахом вперемешку с отхожим местом, от чего Сордара отшатнулась.

— Я всего лишь служу своей королеве, — произнес он с наигранной покорностью.

— Пошел! — Терн резко толкнул его в спину, презрительно оглянувшись на девушек.

✧✧✧

Тронный зал представлял собой огромное поле, густо засаженное алыми цветами. В самом центре возвышался трон, вырезанный из дерева, напоминая перевернутый корень. Его ветви сплетались в сложные узоры, а сиденье и спинка были обтянуты темным бархатом. На троне восседала Владычица Гелида. Она выглядела совсем молодой, ее светлые, почти прозрачные глаза были подобны льду. Серебристые волосы падали мягкими локонами до пояса, подчеркивая болезненную бледность кожи. Строгие черты лица — высокие скулы, аристократичный нос и плотно сжатые губы придавали ее облику холодную властность. Завидев гостей, она осталась сидеть, лишь слегка склонив голову.

— Приветствую вас, Владыка, — голос ее прозвучал так, словно под ногами треснула наледь. — Спешу обрадовать: мы нашли вашу карту.

Миран на мгновение замер, не позволяя замешательству отразиться на лице. Лишь тихо кашлянув, он жестом велел своим спутникам выйти. Гелида тоже махнула рукой, отпуская свою стражу, которая бесшумно вышла. Король понимал, что добиться от эльфов прямых ответов будет нелегко. Они никогда не признавали свою вину открыто. Ему придется балансировать на тонкой грани между угрозами и притворной покорностью.

— Рад слышать столь обнадеживающие новости, — произнес Миран, старательно сохраняя ровный тон. — Однако мне бы хотелось узнать, как моя карта оказалась у вас.

— В вашем дворце завелась предательница, — безо всяких эмоций ответила Гелида, пристально смотря на Владыку. — Она украла артефакт, действуя под руководством одного из жителей Сильваниума. Этот эльф местный лекарь. Насколько я понимаю, он лечил вашу… дьяволицу. — Последние слова прозвучали словно плевок.

— Лекарь действительно помогал ей, — Владыка приподнял подбородок, глядя на королеву снизу вверх. — Мессия проклял ее, и я боялся, что она вновь окажется под его контролем.

— Почему вы не избавились от нее? — в ее голосе звучала едва заметная насмешка.

— Уж слишком она мне по вкусу, Владычица, — неприятно усмехнулся Миран. — Все мы иногда привязываемся к своим питомцам, даже если их содержание обходится дорого. К тому же, я взял ее с собой, но, увы, ваши порядки заставили меня разместить ее в темнице.

Гелида несколько мгновений молча смотрела на него, словно оценивая каждую его черту и движение. Затем, плавно поднявшись с трона, она удовлетворенно кивнула, позволяя легкой улыбке на мгновение коснуться ее губ. Полупрозрачные рукава белого платья, украшенного мельчайшими жемчужинами, мягко потянулись следом. Свет восходящего Игниса, пробивавшийся сквозь витражные окна, заставил ткань платья заиграть блестками. Королева оказалась значительно выше, чем могло показаться на троне. Когда она медленно спускалась по ступеням, зал заполнил стук каблуков.

— Я возвращаю вам карту и приношу извинения за недоразумение, — промолвила она. — В качестве доказательства дружественных намерений Сильваниума лекарь Мендариус будет казнен за предательство, а ваша служанка останется под нашей стражей. Все-таки, она одна из нас.

— Мендариус? Он представился Фаллером, — Миран нахмурился.

— Старик сыграл с вами злую шутку. Имя, которое он назвал, означает «обманщик» на языке, который вы, люди, давно забыли, — женщина хищно улыбнулась.

Гелида громко хлопнула в ладони, и массивная дверь, за которой скрылась стража, начала медленно отворяться. Первым вошел эльф-стражник, несущий на вытянутых руках сверток, перевязанный широкой зеленой лентой. Лицо Мирана застыло в напряженной гримасе.

«Дрянные эльфы. Они, конечно же, открывали ее.» — мелькнуло у него в мыслях, когда стражник приблизился.

Почти выхватив сверток из его рук, король прижал его к груди, словно боясь, что бесценная карта исчезнет прямо у него на глазах. Испепеляющий взгляд, брошенный на эльфа, говорил куда больше слов. Но стражник лишь опустил голову, отступая назад.

Королева, наблюдая за этим, позволила себе едва заметную усмешку. Неожиданно ее руки вытянулись вперед, и воздух вокруг них завибрировал. В мгновение ока в ее ладонях явился меч, сияющий мягким светом. Лезвие, украшенное замысловатыми узорами, будто пело, наполняя зал тихим гулом.

К Гелиде подвели Фаллера. Седые волосы старика касались его плеч, а лицо, изборожденное глубокими морщинами, хранило безмятежность. Его руки были скручены за спиной, но он не сопротивлялся. Черные глаза покорно были устремлены в пол. Стражники поставили его на колени перед Владычицей, как пред алтарем.

— Я готов умереть за вас, моя королева, — произнес он с легкой улыбкой.

Казни для Мирана давно стали чем-то обыденным. Когда он впервые столкнулся с этим зрелищем, его едва не вывернуло наизнанку, но время сделало свое дело. Теперь он смотрел на все иначе, с холодным, почти отстраненным равнодушием. Ни одному слову надменной королевы он не верил, но продолжал играть свою роль, тщательно скрывая разочарование и ярость. Распри или возмущение не могли изменить того факта, что карта оказалась в чужих руках. Это был его промах — его ошибка, которая стоила слишком дорого.

Серые глаза Мирана с холодным равнодушием наблюдали за каждым движением королевы. Гелида подняла свой светлый меч и его сияние на мгновение ослепило собравшихся. Лезвие стремительно опустилось вниз. Голова старца, отделившись от тела и разбрызгивая кровь, с глухим стуком покатилась по каменному полу, останавливаясь у самых ног короля.

Не дрогнув, Миран лишь бросил быстрый взгляд на разинутый от ужаса рот и глаза, которые успели дважды моргнуть перед смертью. Король сделал несколько шагов прежде, чем остатки крови потекли ему на ботинки. Гелида, как ни в чем не бывало, смахнула кровь с клинка одним движением руки и подняла на Мирана испытующий взгляд.

— Покои для вас и ваших воинов уже готовы. Трапеза ожидает вас там, — сообщила она.

— Могу ли я забрать свою рабыню? — с многозначительной улыбкой поинтересовался Миран. Ему не потребовалось долго ждать, чтобы увидеть, как надменное выражение лица Гелиды сменилось нескрываемым отвращением.

— Гвиневра проведет вас.

К Владыке моментально подлетела аловласая эльфийка. Поклонившись, она жестом велела следовать за ней. Уверенным шагом, по давно знакомому ей маршруту, та провела его в темницу. Взгляд ее зеленых глаз скользнул по Терну с едва заметным оттенком брезгливости. Не желая задерживаться в его компании, девушка удалилась так же стремительно, как и появилась.

— Иви! — едва слышно вздохнул Миран, остановившись у решеток. — И снова я вижу тебя за решеткой.

— Такие законы, — тихо хихикнула дьяволица, подходя ближе.

— Эй, ты. Выпусти мою рабыню, — резко приказал Миран, бросив взгляд на стражника. Тот послушно зазвенел ключами и отворил дверь.

— Кто это с тобой? Не та ли это служанка, что предала меня? — холодно бросил король, заметив вторую фигуру в камере.

— Я не знаю ее, Владыка, — поспешно ответила Иви, почти умоляюще глядя на Мирана. — Прошу, пойдемте скорее из этого ужасного места.

Путь в покои им показала одна из служанок, перехватив их на лестничном пролете. Неожиданно для обоих было то, что потеряться в Великом Древе было практически невозможно. В отличие от дворца Мирана, где многие комнаты были скрыты за семью замками, здесь все располагалось на виду. Коридоры были просторными, а двери, несмотря на их тяжелую конструкцию, свободно открывались и закрывались.

Новые покои встретили пару роскошной кроватью, покрытой зеленым постельным бельем из шелка. Витражные окна, занимающие почти всю стену, позволяли свету Селены проникать внутрь. Полупрозрачные ткани, которыми они были затянуты, скрывали гостей от любопытных глаз. На письменном столе стоял свежий букет алоцветов, их нежные лепестки еще не успели осыпаться, наполняя воздух легким, сладковатым ароматом.

Уставший Миран стянул с себя одежду и упал на кровать. Он не нашел в себе силы пойти в купальню. Иви последовала его примеру, аккуратно ложась рядом.

— Что мы будем делать дальше, Мир? — тихо поинтересовалась она.

— Я не знаю, Иви... Я просто не знаю, — ответил он. — Наверное, просто жить дальше.

— А как же карта? — она привстала на локте, сдвинув брови.

— Мы не Боги, чтобы стереть память всем, кто взял ее в руки. Если возникнут проблемы, придется решать их по мере поступления. — с каждым словом голос Мирана становился все тише.

— Сладких снов. — лишь ответила Иви, когда веки короля закрылись.

Натянув легкую простыню, дьяволица некоторое время привыкала к ее скользкой текстуре и прохладе. Шелк считался изыском, но на деле он неприятно касался кожи. Ее глаза, наконец, закрылись, и сознание унесло ее куда-то вглубь, приближаясь к знакомому белесому пространству. Легкое головокружение, вызванное резким переходом, заставило ее еще некоторое время не открывать глаз.

— Привет, Иви. — донесся до ее ушей знакомый ласковый голос.

Перед ней стоял Мессия, неловко переминаясь с ноги на ногу. Его руки были скрещены на груди, лицо скрыто под длинными прядями волос, которые выбивались из собранной гульки. Небольшая напряженность в его движениях сразу бросалась в глаза.

— Где ты был? — Иветта сделала несколько решительных шагов к демону.

— Ты ведь сама все время жаловалась на меня, и я решил тебе не докучать.

— Ну да, так я тебе и поверила.

— Я практиковался. Использовал Мглу и Нити…

— Ясно. Ответь еще на один вопрос. — она сделала недовольное лицо. — Какого черта ты устроил свидание с Мираном? — Приблизившись к Мессии, она толкнула его в плечо.

— Захотелось поговорить лично. Нельзя было? — Нортон искренне удивился.

— Нельзя! Ему и так не просто, а ты на него давишь. Мы не Боги, не герои! Мы поступаем исходя из того, что нам предложит судьба!

— Я пытался общаться с ним нормально, но…

— Он ревнует меня, Норт! — перебила его Иви. — Он добивался меня двадцать лет, а теперь я почти каждую ночь провожу с другим мужчиной.

— Как минимум он мог хоть раз замарать свои руки, а не взваливать все на тебя, — бубнил Нортон, словно старший брат.

Иви раздраженно вздохнула, плюхнулась на пол и зарылась пальцами в волосы. Ей ужасно не хотелось сейчас наговорить грубостей, но ее язык был быстрее.

— Если ты потерял сестру, это не значит, что потеряешь и меня, — она смущенно опустила взгляд.

Мессия молчал некоторое время, присаживаясь напротив девушки. Его лицо исказила тоска, которую Иви уже успела позабыть. Уголки его губ опустились, взгляд пламенных глаз поблек, а губы нервно терзались зубами.

— Я просто переживал, так что передай Мирану мои извинения, — удрученно произнес он, опуская голову.

Иви, глядя на него, вдруг почувствовала, как сжалось сердце. Она медленно подползла к демону и положила руки ему на плечи. Пальцы слегка сжали их, затем она осторожно притянула Нортона к себе. Его тело заметно напряглось, но демон позволил Иветте обнять себя. Она уткнулась носом в его волосы. Руки Мессии неуклюже легли на спину Иви, едва касаясь ее.

— Я знаю, что я единственная, кто у тебя есть, — тихо сказала она, стараясь, чтобы голос ее не дрожал. — Можешь приходить ко мне, когда тебе одиноко. Всегда. Но, пожалуйста, Норт, больше не втягивай других.

— Хорошо.

— Как ты это делаешь? — спросила она, слегка отстраняясь.

— Что?

— Ну… Миран сказал, что ты копался у него в голове.

— Через Нити Судьбы, — пояснил Норт, глядя в одну точку где-то за плечом Иви. — С их помощью можно влиять на прошлое или будущее, но мне пока удавалось только наблюдать. Сатана умеет сплетать эти Нити, распутывать их, создавать новые и многое другое, но чаще души сами выбирают свой путь.

— Ты можешь влиять на них? — Иви заправила черный локон Нортона за ухо.

— Могу. Потому что стану следующим Сатаной, — сказал он, прерывисто выдохнув. — А я не хочу этого. — он виновато забегал глазами по белому пространству.

— Почему же ты согласился? — Иви удивленно захлопала глазами.

— Ради Мари. — Нортон оперся на руки. — Я был ребенком. Сатана дал мне все, чего у меня не было, чтобы заставить принять его проклятие, — в его голосе было столько боли, что Иви заметно поникла..

Нортон подтянул колени к груди, обхватив их руками. Не смотря на свой рост и возраст, сейчас он казался таким маленьким и хрупким, что Иви стало страшно за него. Его плечи подрагивали, дыхание сбивалось. Губы слегка дрожали, будто он пытался что-то сказать, но слова застревали в его горле. Иви потянулась к его руке, обхватив ее своими пальцами.

— Ты не заслужил этого, — прошептала она, пытаясь поймать его взгляд. — Чего ты хочешь на самом деле, Норт?

— Чего хочу я? — эхом повторил он. — Я... я не знаю. — его глаза намокли.

— Зачем вы наслали бедствие на Харразан?! — взвыл Эридан, стремительно приближаясь к Фалкиру.

Бог едва удостоил его взглядом, лениво отрываясь от бумаг, разбросанных по круглом столу. Рядом с ним сидела Эквилитас. Девушка подняла свои разные глаза, сначала равнодушно, но потом сузив их с заметной недоброжелательностью. Богиня, не торопясь, накручивала на палец прядь серебристых волос, не проявляя ни малейшего желания вступать в разговор. Перед ней лежала старая потрепанная книга, в которую она периодически поглядывала, будто ожидая, что ответ на заданный вопрос сам всплывет из ее строк.

— Пока ты прохлаждаешься и рассказываешь сказки детям, мы решаем более серьезные проблемы, — Фал поднялся из-за стола, его златые глаза холодно скользнули по Эридану.

— Пробуждать вулкан — это слишком! — взревел Разрушитель. Он ударил кулаком по столу, и по белоснежной поверхности побежали черные трещины. — Скоро пепел накроет весь континент, и люди начнут голодать!

— Прими это. — Эквилитас, едва удостоив его взглядом, бросила в сторону книгу. Она упала на стол с глухим шлепком, открыв несколько пожелтевших страниц.

— Что это? — Эридан нахмурился, осторожно беря в руки старый том. Его пальцы начали торопливо перелистывать ветхие листы. — Летопись старых времен? Для чего она вам?

— Чтобы ты вспомнил, как мы жили раньше, — гордо произнесла Эквилитас, вскидывая голову.

— Только не говорите, что вы собрались... — голос Эридана дрогнул, его руки сжались в кулаки.

— Мы хотим вернуть одну расу в этот мир, — спокойно продолжила дева. — Со времен, когда существовали лишь мы — светлые.

— И как это относится к Харразану?!

— Репетиция, — сухо пояснил Фалкир. — К тому же в раскопках, которые им никто не позволял, они нашли то, что им знать не положено. Мы не были уверены, насколько далеко распространилась информация, и предприняли меры.

— Наверняка Сильваниум помог. Пора бы и вторую половину сжечь — мало им было в первый раз! — добавила Эквилитас.

— Это против воли Отца! — встрял Разрушитель. — Вы собираетесь уничтожить столько видов ради мнимой власти? Ради своего тщеславия?

— Эридан, — холодно начал Фалкир, пронзая брата златыми глазами. — Либо ты с нами, либо мы отправим тебя гнить в темнице.

Эридан замер, захлебнувшись собственной яростью. Его грудь тяжело вздымалась, дыхание стало неровным. Черные глаза метались от брата к сестре. Они совершенно сошли с пути. Отреклись от слова Отца, променяв его на свою гордыню. Это не были те Боги, с которыми он жил бок о бок с самого детства.

— Но Отец населил мир разными тварями!

— Он бросил нас! — писклявый голос Эквилитас резанул по ушам. Она рывком забрала книгу, крепко прижав ее к себе. — Мы сами по себе! Разве ты не видишь? Он отвернулся от своих детей! Ты хочешь вечно жить в Городе Света?

— Но ведь вы можете создать Райские Сады здесь, где нам никто не помешает! Или воссоединиться со смертными, как это было на начале времен! — Разрушитель не сдавался, его голос становился все тверже.

— Создавать? Зачем? — Эквилитас вскинула голову. — Почему мы должны что-то воссоздавать, если можем вернуть свое? Это наше наследие, Эридан, и никто, даже Отец, не имеет права отнять его у нас.

— Мир принадлежит всем, а не только нам! — Руки Разрушителя затянула Мгла.

Словно ожив, тьма заструилась по черному телу, заклубилась, готовясь в любой момент вырваться наружу и поглотить все вокруг. Взгляд Эридана пылал гневом. Эквил и Фал замерли, их взгляды то и дело скакали между лицом брата и его ладонями с Мглой. Но даже страх не мог скрыть их упрямства — они были уверены в своей правоте.

Темный Бог хотел выплеснуть всю свою мощь, стереть их гордыню, уничтожить эти самодовольные лица, которые отвергли волю Отца. Ему хотелось, чтобы Триединые вкусили того ужаса, который они готовы обрушить на мир. Но где-то глубоко внутри он знал — стоит ему поддаться этой ярости, он потеряет самого себя. Станет таким же, как они, отвергнет все, во что верил. Тяжело выдохнув, он заставил Мглу рассеяться. Не сказав больше ни слова, он развернулся и вышел, не глядя на них.

«Вздумали захватить весь мир! Лучше бы Небеса в порядок привели!» — думал он.

На миг Разрушитель замер, взгляд упал на бесконечные облака, неторопливо плывущие где-то внизу. Долгое время он не мог привыкнуть к этому зрелищу. Постоянное движение под ногами сбивало укачивало его. Но вместе с тем небо манило его своей безмятежностью. Оно казалось воплощением всего, что он пытался защитить. Мгновение Эридан просто стоял, ощущая странное смешение любви к этому миру и горечи от того, что он был вынужден сражаться за него со своей семьей.

Устав от собственных мыслей, Бог медленно подошел к краю фонтана и присел. Влажные брызги приятно охладили разгоряченную спину, промачивая легкую ткань белой накидки. Его плечи бессильно опустились. Это место, некогда наполненное жизнью, сейчас выглядело до боли пустым.

«Вот бы мы все снова жили как единый народ, не прибегая к насилию. Если бы только папа был с нами — он бы все решил.» — пронеслось в его голове.

Каждый раз, представляя, как внизу задыхаются от пепла дети и старики, а магма поглощает целые деревни, Эридан ощущал, как внутри него нарастает всепоглощающее отчаяние. Он ненавидел это чувство — оно жгло его изнутри, связывало по рукам и ногам, заставляя сердце выпрыгивать от тревоги.

Сражаться одному против двух Богов было не просто рискованно — это было самоубийством. Даже если бы он решился, его сил разрушения не хватило бы. Отец, словно в насмешку, передал ему лишь способность уничтожать, не оставив ни единого способа для того, чтобы строить или менять мир к лучшему. А Эквилитас и Фалкир могли создать что угодно, управлять материями, переписывать реальность по своей воле, но отказывались от того, о чем Эридан мог лишь в тайне мечтать.

«Почему мне досталось разрушение? Почему я могу лишь это?» — мрачная мысль гложила его.

— Темный Эридан, я прибыл с поверхности, — прозвучал мелодичный голос, и перед Богом появился молодой парень, склонившись в почтении.

За его спиной располагалась пара белоснежных крыльев. Его белые одежды свободно ниспадали, напоминая длинное платье, а ступни обвивали тонкие сандалии, сплетенные из лозы. Из-под короткого рукава выглядывали стройные руки с изящными пальцами, будто созданными для музыки или искусства. Когда он склонился, его золотые кудри, похожие на упругие пружинки, плавно упали с плеч и замерли в воздухе.

— Люцифер, моя стелла! Как давно я не видел тебя! — воскликнул Эридан, и его мрачное лицо озарила улыбка. Белоснежные зубы, ярко контрастирующие с угольно-черной кожей, сделали его облик пугающе притягательным. — Что интересного расскажешь?

— Смертные снова начали разрабатывать механизмы, и, честно говоря, я слышал, что Триединые этим крайне недовольны, — Люций понизил голос, настороженно оглядываясь по сторонам.

— Да, — коротко ответил Эридан. — Они уже наслали бедствие на Харразан. Хотят откатить мир назад, в старые времена.

— Это ужасно! — лицо юного ангела мгновенно изменилось. Его вздернутые брови и широко распахнутые глаза выдавали искреннее потрясение.

Люцифер расслабленно присел рядом с Богом.

— Да. И они не остановятся. Сколько у нас сторонников?

— Около трехсот, — тихо произнес Люций, а затем, глядя на Эрида, добавил почти шепотом: — Ты хочешь устроить… восстание?

Кивнув, Эрид опустил взгляд и забарабанил пальцами по гладкому белому камню фонтана. Пот начал выступать на его лбу. Он снял обруч с камнем, украшавший его голову, и провел рукой по влажной коже. Ситуация складывалась хуже, чем он ожидал. Армия Небесных войск насчитывала тысячи бойцов, в то время как у них были всего лишь три сотни, из которых значительная часть наверняка составляли либо неопытные юнцы, либо старики, неспособные держать меч.

Отец дал ему наставление на многие века, распорядился каждым поворотом судьбы и каждым шагом, который надлежало совершить во имя его Воли. Но ноша чужих замыслов медленно разъедала Эридана изнутри. Что в нем самом оставалось от него? Не было ли все, чем он жил, лишь навязанным Отцом? И стоило ли особенное благоволение родителя той цены, что требовала от него роль изгоя и предателя собственной крови?

— За эти двадцать лет смертные сделали большой шаг вперед, Эрид. — Люций вырвал его из маслей. — Я ими горжусь и готов на все, чтобы сохранить их жизни. — с горечью в голосе рассуждал юноша.

— Ты прав, стелла. — Разрушитель почти по отечески потрепал парня по кудрям.

Он вновь мысленно отступил от Небес, возвращаясь к памяти о прекрасной Горгоне, однажды целиком завладевшей его сердцем. Он ведь мечтал о чадах, которых они бы растили в тишинной любви, пока она не открыла пред ним свои истинные намерения.

— Мессия скоро пробудится. — Разрушитель поднялся. — И когда настанет его время, мы сделаем то, что должны.

✧✧✧

Полумрак и запах серы встречали Иветту в просторной постели, где рядом с ней мирно дремал любимый мужчина. Миран неумолимо старел, и эта мысль вызывала у дьяволицы невыносимую тоску. Казалось, еще вчера они отправились в Сильваниум, а теперь его волосы серебрились. Лицо, некогда молодое и полное энергии, было испещрено морщинами.

Вот эти морщинки у глаз появлялись, когда король смеялся от ее шуток, а вот эта меж бровей проступала всякий раз, когда он волновался. В уголках губ прятались следы их бесчисленных бесед и заигрываний, когда она сопровождала его в купальнях. И каждая из этих черт была ей до боли знакома и бесконечно дорога — как память о каждом их прожитом вместе дне.

Мирно уткнувшись в подушку, как любил с юных лет, король выглядел совсем беззащитным. Когда-то он был стройным юношей, затем — крупным и сильным мужчиной, а теперь все явственнее становился похож на того беспомощного мальчишку, которого она впервые увидела.

Он уже не носился по коридорам; дни его проходили тише и спокойнее. Иви перебирала тонкими пальцами его волосы, отросшие до лопаток, и задерживала взгляд на небольшой бороде, придававшей его облику мудрость.

Сердце болезненно билось о ребра; сама Иви не изменилась ни на крупицу. Природа, даровавшая ей долгие годы, будто насмехалась, заставляя Мирана день за днем видеть то же лицо, что и в час их первой встречи. Только голубые глаза Иветты теперь хранили больше печали, чем прежде. Разве это справедливо? Она едва заметным движением провела пальцем по горбинке его носа — как раз в тот миг, когда Владыка перевернулся на спину.

Он всегда стеснялся своего профиля, полагал его чересчур грубым, напоминающим сказочного злодея. Но дьяволица, глядя на него, не могла отвести глаз. Для Иви даже время не умалило его красоты, хотя внешность Мирана не походила на общепринятый идеал. В каждом изгибе черт, в каждом тронутом сединой локоне она видела лишь своего Владыку — того, кто стал смыслом ее жизни.

— Зато у меня вечно молодая возлюбленная! — любил шутить Владыка, перехватывая ее задумчивый взгляд. Его грубые и сухие пальцы касались девичьей щеки с той же нежностью, что и раньше.

Но каждый раз эти слова резали ей душу ножом. Они напоминали о разнице, которую ничем было не преодолеть — ни любовью, ни прожитыми рядом годами. Демоница молчала, опуская взгляд, и только натянутая улыбка прикрывала горечь, что поднималась в ней.

Мессия всегда был для нее опорой: поддерживал в трудные минуты, удерживал от падения духом. И чем больше времени они проводили вместе, тем яснее Иви понимала, что их встреча была даром судьбы. Мальчик со стеклянными глазами стал для нее не только понимающим собеседником, но и верным другом, а со временем — по-настоящему заботливым братом.

У Иветты не было семьи — лишь неясные воспоминания изможденной матери, что с каждым годом все меркли. Какая-то часть ее натуры неизменно тосковала по семейному теплу, которого не могло дать пылающее сердце Мирана — потому она черпала его у Нортона.

Тихо поднявшись с постели, Иви постаралась не потревожить спящего Владыку. Таз, стоявший на теплой плите, источал мягкий пар, не давая воде остыть. Уже не требовалось умываться ледяной влагой — мирные отношения с эльфами принесли в Валору новые устройства на магической основе. Вода теперь шла по трубам, отхожие места были снабжены скрытыми резервуарами, где все исчезало без следа. Старые факелы и канделябры уступили место магическим фонарям и утонченным люстрам. Даже целекры постепенно сходили с улиц, уступая место повозкам на странных колесах с дымящейся трубой на крыше.

Казалось, никто уже не нарушит их покой. Триединые будто позабыли о Валоре, и страна медленно поднималась. Маги трудились рядом с учеными, открывались новые академии, приглашались мастера. Валора расцветала, поставляя оружие соседним державам.

Однако все чаще ходили слухи, что технологии успели просочиться из Харразана, прежде, чем Боги уничтожили его. После этого бедствия в Валору хлынули потоки беженцев. Когда-то процветающая страна лежала в руинах и те, кто не успел бежать, нередко завидовали мертвым.

Вот уже пару лет мир жил в сером полумраке. Пепельные тучи, поднятые извержением, затянули небо, скрыв Фебус и Игнис. Дни смешались с ночами, стеллы исчезли. Дожди стали мутными и оставляли после себя бурые разводы. Вода в реках и колодцах горчила; земля теряла плодородие, воздух стал неприятным, а зимы удлинялись. Поля Валоры, и прежде небогатые, истощились; урожаи гнили, не успев вызреть, а стада редели на отравленных пастбищах.

Валора держалась на договорах, которые Миран успел заключить с дальними землями, богатшими урожаями. Караваны все еще доходили до столицы, корабли входили в порт с зерном, но пищи все равно не хватало. Строгий порядок распределения превращал жизнь простого люда в непрестанную борьбу за крохи. Зерно запирали в укрепленных амбарах под охраной стражи и отпускали лишь по установленным нормам. Знать жила сытно, тогда как бедняки гибли на улицах, не выдерживая долговременного голода. Дальние страны, сперва безразличные к чужой беде, вскоре тоже ощутили ее дыхание.

— О, Небеса! Заберите наши грешные души! — крик разорвал тишину улицы. — Мы каемся и отдаем дочерей своих для дара новой жизни!

Иветту передернуло. За окном, размахивая плакатом, стоял мужчина в церковных одеждах. Его безумные глаза казались красным от редких лучей Игниса, пробившихся сквозь тучи. Она поспешно захлопнула окно.

— Что за шум? — донесся сонный голос Мирана.

— Прости, я разбудила тебя? — вздохнула Иви, не отрывая взгляда от окна.

— Не ты, а этот придурок на улице. Может, стоит оградить замок высоченной стеной? Или, еще лучше, поднять его в воздух, как в Эйрисгарде? — король хрипло рассмеялся, садясь на кровати и потирая лицо.

— Интересная идея, — с легкой улыбкой заметила дьяволица, оборачиваясь к возлюбленному. — Люди собираются. Нам нужно что-то делать с этой церковью. Они совсем страх потеряли.

— Боюсь, народ меня не поймет, — нахмурился Миран, поднимаясь на ноги. — Но они действительно перегибают палку.

Его колено хрустнуло, когда он шагнул к окну. На исхудавшем теле пижама висела слишком свободно. Серые глаза, потускневшие от долгих тревог, почти сливались с белками. Растрепанные волосы торчали в разные стороны, придавая облику Мирана еще более утомленный вид. Взгляд короля упал на площадь, где проповедник все так же выкрикивал бессвязные речи.

Вокруг уже столпились люди. Они спорили, кричали; кто-то бросал камни, несколько человек сцепились в драке. Вскоре подоспела стража и принялась разнимать толпу.

Иветта отвела глаза от окна и всмотрелась в возлюбленного. Казалось, он тает, исчезает на ее глазах. Тревога наполняла грудь, сжимая ее холодным кольцом. Она хотела что-то сказать, удержать миг, но слова застыли на ее устах.

— Ты слишком часто смотришь на меня так, Иви, — Миран заметил ее пристальный взгляд.

— Ты хорошо себя чувствуешь? — осторожно спросила она, пряча дрожь в голосе.

Владыка криво усмехнулся и протянул к ней руку. Его дрожащие пальцы мягко скользнули по ее щеке, задержавшись у линии челюсти. Шершавые подушечки ласково прошли по коже. Второй рукой Миран осторожно обвил талию Иви, склонился к ней; его дыхание коснулось ее лица, но он не решился преодолеть последние центесуры.

— Ты перестал целовать меня… — едва слышно прошептала Иви.

— Мне казалось, тебе будет противно целовать старика, — так же тихо ответил Миран, опуская стыдливый взгляд.

Глаза дьяволицы заблестели, но она поспешно прикрыла их, не давая слезам выйти. Осторожно, почти боясь разрушить миг, она коснулась его пересохших губ своими. Поцелуй вышел неровным: сперва робким, потом — долгим и жадным. В нем была вся любовь, боль и страх потери, которые они не решались произнести. Когда они отстранились, губы у обоих оставались слегка припухшими.

— Как бы ты ни выглядел, мое сердце всегда будет принадлежать тебе, — надломленным голосом произнесла она, уткнувшись в его твердую грудь носом. — Оно будет отдано тебе даже в забвении…

— Мы знали это с самого начала, — его голос дрожал. — Но, Иви... каждый миг, который мы проживаем вместе, стоит того. Даже если меня не будет, я всегда останусь частью тебя. — Мужчина осторожно взял ее руку и переплел свои пальцы с ее.

— Я люблю тебя, мой Мир…

— И я люблю тебя, душа моя, — ответил он, склонившись, чтобы легко коснуться ее лба своими губами.

Некоторое время они молча смотрели на суету внизу. Торговцы торопливо раскладывали скудный товар на прилавках. По мостовой, в передниках, спешили разносчицы, ловко лавируя между тележками и редкими ранними прохожими, стараясь не опоздать к началу работы в тавернах. У фонтана мальчишка бегал с лохматым керберусом, то скрываясь за чашей, то вновь выбегая на открытую площадку. Чуть поодаль художник, поставив мольберт, аккуратно выводил первые линии будущего мрачного городского пейзажа.

— Ты думал о наследнике? — вдруг спросила Иветта, осторожно глядя на Владыку снизу вверх.

Миран заметно напрягся, забегал глазами.

— Нет, — наконец ответил он. — Пусть этим займутся Небеса. Мы с тобой достаточно настрадались, чтобы теперь я еще терпел другую женщину рядом.

— Ты самый упрямый король, которого я знала, — сказала она с легкой улыбкой.

— А ты самая своенравная королева, — шутливо ответил он, притягивая ее ближе.

— Королева?

Хитро прищурившись, Миран подошел к прикроватной тумбочке. Иви следила за каждым его движением; в ее глазах блеснуло нетерпеливое любопытство. Когда он открыл ящик, она успела заметить среди писем тонкий кинжал из священной стали, но вопрос так и не сорвался с губ — Владыка уже вынимал небольшую коробочку. Ее деревянные стенки были украшены тонкой резьбой, повторявшей изгибы лозы.

Миран неторопливо откинул крышку. На бархатной подушке лежало серебряное кольцо, украшенное рубиновой каплей словно застывшей кровью.

— Я бы очень хотел, чтобы ты стала моей женой, — заговорил он медленно, взвешивая каждое слово. — Но мы не можем… И… — он осторожно взял ее руку и надел кольцо на безымянный палец. — Ты можешь стать хотя бы моей невестой.

Иви засты́ла, глядя на рубин, напоминающий ей пламя в серебре Губы ее дрогнули, но слова не находились. Пульс гулко бил в висках Иветты, и недавно сдержанные слезы прорвались потоком по веснушчатым щекам. Дыхание стало прерывистым и руки сами потянулись к Мирану. Она обвила его шею, прижимаясь всем телом.

— Я бы с радостью стала ею, — прошептала она сквозь всхлип.

В дверь постучали, и Иветта, будто ошпаренная, резко отстранилась. Она ненавидела такие моменты. Как же ей хотелось не скрывать их чувства, не прятаться за условностями. Но выбора не было. После короткого «Входите» из уст Мирана две служанки вошли в покои, почтительно склонив головы.

— Ваша Светлость, сегодня ваша встреча с Владыкой из Помоны. Мы прибыли, чтобы подготовить вас, — сообщили они почти в унисон.

— Помона? — переспросила дьяволица, переведя взгляд на короля.

— Да, — кивнул Миран, потирая подбородок. — Я договорился предоставить им чертежи нового оружия на основе света. Также мы отправим туда несколько своих ученых для обучения.

— Не дурно, — одобрительно заявила Иви, украдкой вытирая влажные глаза.

— В обмен они поставляют нам свои пищевые ресурсы, — добавил Владыка.

Служанки принялись за дело, а Иви, потеряв интерес к беседе, опустилась на стул у туалетного столика. Легкое покачивание помогало ненадолго отвлечься, но мысли все равно оставались тревожными.

Служанки сноровисто занимались королем. Одна подала теплую воду, и Миран наклонился — тонкие руки бережно умыли ему лицо. Другая расправляла приготовила льняную рубашка и светлый камзол с золотым узором.

Когда Владыка сел на пуф, одна из служанок подала подогретую обувь. Другая аккуратно привела в порядок его волосы, пригладив пряди. Миран сидел спокойно, лишь изредка обмениваясь короткими фразами с девушками. Последним штрихом стал пояс с пряжкой в виде шести крыльев.

Когда король, опираясь на руки служанок, вышел из комнаты и дверь за ним затворилась, Иви устало опустилась на кровать. Нащупав подвеску, она провела пальцем по острым граням черного кристалла. Выдохнув, закрыла глаза, стремясь провалиться в знакомый белый простор. В последнее время она все чаще находила утешение в этих мысленных беседах с Нортоном.

— Ты снова здесь, — послышался мягкий голос.

Иветта и не заметила, как оказалась там, где хотела быть. Нортон восседал в привычной расслабленной позе. Его длинные волосы падали на спину мягкими прядями, а взгляд скучающе блуждал по белому потолку. Вблизи него что-то зеленело и краснело, привлекая внимание дьяволицы. Прежде чем поздороваться, она обратила свой взгляд туда.

— Что это? — спросила она, подходя ближе.

— Алоцветы, — невозмутимо ответил демон, не отрывая взгляда от потолка.

— Я знаю, но что они здесь делают? — девушка осторожно коснулась одного из красных лепестков.

— Смог развить свои навыки созидания. Раз вышло сделать это пространство белым, подумал, что и цветы тоже получатся. Правда они искусственные. Живое у меня не выходит сделать. — оживленно рассказывал Нортон.

— Любишь алоцветы? — Иви сорвала один цветок и заправила за острое ухо.

— Просто они красные и… красивые, — тихо сказал он, улегшись на бок и опираясь на руку. — А ты чего так рано пришла?

— Миран сделал мне предложение, — смущенно призналась она, опуская взгляд.

— Поздравляю! — демон широко улыбнулся, играя ямочками на щеках. — Когда свадьба?

Замявшись, Иви принялась теребить пальцы. Она избегала настойчивого взгляда Мессии, но в конце концов подняла глаза. Она понимала, что нужно выговориться. С Мираном она так и не смогла решиться на этот разговор.

— Мы не сможем пожениться.

— Воскреси меня, и я все устрою, — с напускной веселостью заявил демон, задрав нос.

Но его легкое настроение быстро испарилось, когда он заметил дрожь в губах Иветты. Он встал и осторожно подошел к ней, приобняв за плечи. Взгляд пламенных глаз смягчился, наполненный тревогой.

— Ты снова переживаешь из-за него? Боишься его смерти?

— Да… — голос дьяволицы дрогнул.

— Как я могу тебе помочь? — Нортон вытянул с ее уха цветок, начав вертеть его твердый, ненастоящий стебелек в пальцах.

Вместо ответа Иви всхлипнула и быстро вытерла выступившие слезы. Она старалась взять себя в руки, но ее взгляд все время возвращался к цветку.

— Просто побудь рядом и выслушай меня, — тихо прошептала она.

— Я всегда рядом, Иви.

Она шумно выпустила воздух сквозь сжатые зубы, готовясь начать.

— Я смотрю, как он стареет на моих глазах, Норт. — робко заговорила Иви. — Он уже не может ходить без помощи… А я… Я осталась такой же.

— Ты слишком многое взвалила на свои плечи. — произнес Мессия, слегка наклонив голову.

— А я не могу иначе, — отозвалась она, пряча лицо в ладонях. — Все держится на волоске. Миран… он не хочет принимать мою помощь, но я не могу просто стоять и смотреть, как он угасает.

— Мне очень жаль это слышать, — тихо ответил Нортон.

Иви слабо улыбнулась. Пламенные глаза Мессии были спокойны; в них ясно проступала искренняя забота. Она знала, что он говорил от сердца, хоть и не мог дать ей ничего, кроме своего присутствия. Ей этого и хватало.

Кто бы подумал, что тот самый мальчик, чья судьба была решена смертью, станет тем, кто выслушает ее страхи и утрет слезы. Этот странный поворот судьбы вызывал в ней и благодарность, и вину.

— Иногда я думаю, что все эти страдания — плата за счастье, которое мне не должно было достаться, — прошептала она.

— Ты заслужила свое счастье. И если есть что-то, что я могу сделать для тебя, ты знаешь, что я сделаю это.— твердо убедил он ее. — Поплачь, может, тебе станет легче? — осторожно добавил Нортон, поглаживая дьяволицу по спине.

— Я и так слишком много плачу в последнее время. Миран это видит, он переживает, хотя и старается не показывать. А я боюсь, что его одолевает какой-то недуг, — призналась Иви.

— Обратитесь к лекарю.

— Я пыталась его уговорить, но он все отрицает или переводит тему. Я же не могу, как рабыня, взять и привести лекаря сама!

— Мне так жаль, Иви… — вновь повторил Нортон, крепче прижимая ее к себе.

Она еще долго говорила: о том, как пепел Харразана лег на землю, как тяжело стало с продовольствием и чистым воздухом. О том, как в Валору продолжают идти беженцы, а церковь свирепеет, поднимая новые бунты.

— Краем уха я слышала, что эти технологии существовали еще до Великого Бедствия. Эльфы нашли их на раскопках и восстановили, — говорила она почти шепотом. — говорят нашли и в Харразане и потому его уничтожили.

— Это очень интересно, — пробормотал Нортон, устало потирая переносицу. — Я бы хотел изучить их. Кстати, не думала меня освободить? — он слегка усмехнулся.

— Может быть потом, когда Миран… — Иветта осеклась, вернувшись к болезненной теме.

— Почему не сейчас? Может, ты смогла бы подарить ему лучший мир?

— А если нет? Если мы привлечем внимание Небес, которые пока оставили нас в покое? Сейчас ходят слухи, что они собираются повторить Великое Бедствие или сделать что-то еще хуже — многие ангелы не умеют держать язык за зубами.

— Понимаю. Тебе есть что терять, — вздохнул демон, ободряюще похлопав ее по плечу.

За семь лет под темным небом мир потерял половину населения. Одни погибли от истощения, другие в жестоких схватках за пищу и воду. Некогда живые города стали напоминать кладбища. Замысел Триединых исполнился: мир был сломлен, воля смертных затоптана, и восставать против Небес стало некому.

Но сегодня Иви впервые увидела небо чистым. Ни пепельных туч, ни зловещего красноватого оттенка — лишь глубина лазури. Она медленно отворила окно, впуская ветерок с запахом нагретой земли. Игнис уже скрылся за горизонтом, уступив место Селене и Мире.

Она вдохнула полной грудью, но тепло весеннего вечера не могло развеять холод, поселившийся в ее сердце. Иви взглянула на постель. Последний год Миран почти не поднимался. Разговоры о смерти стали ему привычнее улыбки. Время забирало его медленно, но неотвратимо: подтачивало плоть, ослабляло кости, стирало силу, что некогда делала его королем. Теперь Миран едва поднимался на локтях. Лекари, которых совет настоял приглашать, лишь разводили руками: «Старость», — говорили они, не предлагая ни средства, ни надежды.

— Что ты будешь делать, когда я умру? — хрипло спросил Миран. Он осторожно перехватил руку дьяволицы, сжав тонкие пальцы в своих уже ослабевших, но все еще теплых ладонях.

Миран не жаловался, не сердился и не держался за жизнь. Он принимал ее закат с покорностью. Иви же не могла смириться. Она видела, как каждое утро становится ему мукой, как тускнеют глаза, как уходит из рук прежняя сила. Трудно было принять, что мир отнимает у нее самого дорогого человека. Еще труднее — что он сам готов отпустить ее задолго до последнего вздоха.

— А если я скажу, что умру вместе с тобой? — Иви попыталась улыбнуться.

Король усмехнулся, его глаза устало, но тепло взглянули на нее.

— Ты ведь не умеешь врать, Иви. — Владыка едва повернул голову на подушках.

Она молчала. На самом деле ей нечего было ответить. Его жизнь с ней подходила к концу, но ее собственная — нет. Миран уйдет, а она останется. Одна.

— Ты ведь будешь жить? Ради меня, — тихо продолжил он, чуть поглаживая ее ладонь большим пальцем. — Найдешь смысл. Может, наконец-то освободишь Мессию.

Иви поморщилась.

— Ты правда хочешь говорить об этом сейчас?

— Я хочу знать, что ты не будешь страдать.

— Не будет дня, когда я не буду по тебе скучать. — ее голос дрогнул.

Миран вяло сжал ее пальцы.

— Я знаю. Прости меня за это…

Несколько долгих мгновений они просто смотрели друг на друга. Где-то далеко, за окнами, начинался закат. Мир продолжал идти вперед. Но в этой комнате время застыло и Иветта вдруг поняла — ее любимый мужчина уже мысленно прощался с ней.

Ее красные от недосыпа глаза скользили по осунувшемуся лицу Мирана, высматривая в нем следы прежнего юноши. Но время было безжалостно. Теперь его дряблые щеки впали, а кожа обтянула скулы. Легкие руки, что некогда без труда поднимали ее в воздух, кружили в танце, теперь медленно обмякали, теряя последнюю нить с этим миром.

Иветта осторожно сжала его ладонь, проводя пальцами по костлявым суставам. Он тает. Исчезает на ее глазах, как песок, просачивающийся сквозь пальцы. Ей стало страшно. Совсем скоро она не почувствует его тепла.

— Иви... — хрипло произнес Миран. — Где ты?

Девушка тут же склонилась к нему, прижала его иссохшую руку к своим губам.

— Я здесь, мой Мир…

Губы Иветты дрогнули; она судорожно втянула воздух, но горло сжалось и не пропустило его дальше. В груди поднялось жгучее давление, будто сердце стиснула невидимая рука. Она не могла произнести ни слова — лишь беззвучно раскрывала рот. Руки задрожали, веки затрепетали, глаза защипало, и через мгновение по щекам покатились горячие слезы.

Плечи вздрогнули от тихого, неслышного всхлипа. Дыхание сбилось, словно после долгого бега, хотя бежать ей было некуда. Миран, с трудом подняв руку, на ощупь коснулся щеки Иветты. Его кожа стала пугающе холодной.

— Ты всегда была сильнее меня… — его голос сорвался в хрип.

— Не говори так…

— Ты… должна жить дальше, Иви… — его пальцы медленно стерли новую слезу. — Твоя жизнь не должна… закончиться с моей. — он ненадолго умолк. — Я люблю тебя… — его голос был таким тихим, что почти слился с вечерним ветерком, пробравшимся в комнату через приоткрытое окно.

— И я люблю тебя, мой Мир… — прошептала она в ответ, прижимая его ладонь к своему сердцу.

Теперь оно билось за двоих.

Комнату заполнила тяжелая тишина. Пальцы Светлого Владыки разжались, и его рука безвольно опустилась в ладонях Иветты. Она не заплакала сразу — лишь смотрела в его лицо, будто ожидая, что он откроет глаза.

Лишь спустя миг она уткнулась в постель и разрыдалась. Все внутри словно осыпалось; сердце, которое она так бережно ограждала от боли, теперь рвалось на части. Пальцы дрожали, когда она провела рукой по его едва теплой щеке, стараясь удержать в памяти последнее воспоминание о нем.

Тот, кто понимал ее без слов, кто был ее опорой, ушел. Пустота поднялась в груди, сдавив ее так, что Иветте стало трудно дышать. Ей больше не услышать его тихого смеха, не почувствовать тепла его руки, не увидеть, как он прищурится, задумавшись о чем-то своем.

«Как мне жить без тебя?» — думала она, но ответа не было.

Иветта медленно поднялась. Первый шаг дался тяжело: ноги подкосились, и ей пришлось ухватиться за край постели, чтобы не упасть. Дыхание сбилось, плечи мелко дрожали. Ее взгляд метался по комнате — от застывшего лица Мирана к прикроватной тумбочке. По спине скатилась холодная капля пота.

Она наклонилась. Пальцы долго не могли нащупать ящик. Внутри, среди рассыпавшихся бумаг, лежал кинжал. Его рукоять была покрыта тонкими узорами, а в светлом металле мерцали крошечные изумруды. Иви провела рукой по нему, но, едва коснувшись, отдернула пальцы — священная сталь обожгла ее.

Сжав рукоять, она поднесла клинок к горлу, стерпев жжение стали. Лезвие заблестело в полумраке, ожидая ее решения. Она хотела лишь одного — уйти за своим Миром. Кинжал медленно вспорол нежную кожу.

Все померкло.

— Ты не можешь умереть… — надрывистый голос Нортона коснулся ее ушей.

— Норт! — ее голос раздался эхом. — Что ты сделал?!

Пред ней, будто возникнув из воздуха, стоял Нортон. Статный и спокойный, он смотрел на нее печальными глазами. Через мгновение демон опустился на колени и осторожно протянул к Иви руки.

Она сидела вся в слезах, с покрасневшими, распухшими глазами.

— Я не дам тебе умереть, — тихо произнес он, не сводя с нее взгляда.

Но сказать он больше не успел. С почти звериным криком Иветта бросилась вперед, ее пальцы сомкнулись на его шее. Под ее тяжестью Мессия повалился на холодный пол и глухой удар разнесся по пустому пространству. Иви нависла над ним. Колени впились ему в ребра, ногти резанули по коже, оставляя красные полосы. Горячие слезы продолжали литься, падая на бледное лицо Нортона.

— Почему ты остановил меня?! Почему? — шипела она, не ослабляя хватку. Ее голос сорвался на рыдания.

Нортон не сопротивлялся. Его руки безвольно лежали по сторонам, а пламенные глаза, потеряв привычный блеск, смотрели на нее с сожалением. Он не пытался скинуть Иви, не вырывался, лишь изучал каждую черту ее обезумевшего от боли лица. Его ладони, легли на ее широкие плечи. Норт чуть подался вперед, мягко отстраняя ее.

— Почему я должна остаться одна?… — голос Иветты надломился. Пальцы на шее Мессии ослабли.

Громкий всхлип сорвался с губ. Она больше не могла злиться, не могла кричать, не могла бороться. Все, что осталось у Иви, — это невыносимая, давящая скорбь, разъедающая ее изнутри. Ярость дьяволицы сменялась отчаянием, но Нортон, продолжая лежать на полу, позволил ей выплакаться.

— Миран хотел, чтобы ты жила, — мягко прошептал Нортон, поглаживая девушку по плечам. — Ты не должна этого делать.

— Но ты ведь можешь его спасти! — вскрикнула Иветта.

— Я знаю к чему ты клонишь, Иви. — Мессия нахмурился, аккуратно выползая из-под нее, но не отходя слишком далеко.

— Прошу, ты ведь можешь влиять на души! К тому же ты некромант!

— Я смогу влиять на них, когда сяду на трон Сатаны. И смерть — это закон, который нельзя нарушать. Она забирает, потому что так должно быть. Ты правда думаешь, что если бы я вернул его, он был бы счастлив? — его голос звучал строго. — Хотела бы ты снова пережить его смерть? А потом — снова и снова? Забвение — самый лучший дар этого мира.

— Тогда сделай его бессмертным! — ее руки судорожно вцепились в край его рукава.

Нортон медленно разжал ее пальцы и покачал головой.

— Ты хочешь, чтобы его постигла моя участь?...

Дьяволица вздрогнула. Белесый мир перед ее глазами закружился, заколыхался, словно зыбкий мираж. Что она будет делать, если Миран вернется? Что скажет ему?

Перед внутренним взором всплыло его лицо. В последний миг он выглядел почти умиротворенным, свободным от бремени, которое носил столько лет. Свободным… от ангельской крови, от власти, от всего. Иветта стиснула зубы. Внутри что-то болезненно заныло, подкатывая к горлу тошнотой. Менторский голос Мессии, ровный, наполненный терпением и горечью, тянул ее обратно в реальность.

— Ты правда думаешь, что жизнь бессмертие — это спасение? Это тюрьма, Иви. Ты видишь только мгновение, но я знаю, что будет потом. Вечное одиночество. Вечный страх потерять все снова и снова. Ты не спасешь его, а лишь обречешь на страдания.

Дьяволица молчала, словно ученица, осознавшая свою ошибку перед строгим наставником. Нортон был абсолютно прав, и ей нечего было ему возразить.

— Пока ты жива, он тоже жив, Иви, — продолжил Мессия. — Если ты уйдешь, вместе с тобой исчезнут и все ваши воспоминания. Все, что у вас было, все, через что вы прошли, просто сотрется, как будто этого никогда не существовало! Не делай этого. Твоя память — это все, что от него останется. У вечной любви нет смерти.

Крепкие руки с необычайной нежностью прижали дьяволицу к себе. Нортон, немного неловкий в таких минутах, нырнул пальцами в ее длинные волосы. Ему хотелось укрыть Иветту от той боли, что разъедала ее изнутри, — но он знал, что не сможет. Никто бы не смог.

Горше всего — видеть страдание близкого и понимать свое бессилие. Боль не уходит от слов, не смягчается объятием. Она остается, навсегда поселившись в глубине сердца. И все, что остается тому, кто рядом, — просто быть.

— Прости… Я не должна была этого делать, — прошептала Иви.

— О чем ты? — Нортон чуть склонил голову, приподняв уголки губ.

— Твоя шея…

— Я в порядке, — беззаботно отмахнулся он.

Он всегда улыбался ей, принимал даже самые незначительные жалобы, искренне сочувствовал, хоть сам был лишен многого. Иви не раз ловила себя на желании узнать Нортона ближе, проникнуть в глубины души так же легко, как делал это он. Но ей это было недоступно.

Когда их связывало проклятие, Иветта ощущала Мессию куда яснее. Теперь же, когда связь почти рассеялась, ей стало жаль, что она не воспользовалась ею, не попыталась разглядеть, кто же Нортон есть на самом деле. Кто стоит за его улыбкой, за терпеливым молчанием, за постоянной готовностью слушать и поддерживать.

Нортон был рядом всегда — будто так и должно быть. Он принимал ее слабости, терпел капризы, вытирал слезы, как понимающий старший брат. От этой мысли в груди Иви поднялось тепло. Она ошиблась, когда подумала, что осталась одна.

— Почему ты так добр ко мне? — сорвалось с ее губ. — Я ведь должна была убить тебя… Я приложила руку к смерти твоей сестры.

— Я стараюсь поступать правильно.

Чувство вины сжало ей грудь. Прошлое навалилось полной тяжестью. Вся кровь, пролитая ею за долгие годы, вдруг стала непомерно явной. Она старалась загладить вину, спасая тех, кого могла, но что значило это сейчас, перед жизнями, которые уже не вернуть? Бывает ли искупление достаточным?

Иви не сразу заметила, что крепко прижала руки к груди. Легкий укол совести заставил ее опустить взгляд. На ладони блеснул тонкий ободок помолвочного кольца. Рубин, словно застывшая капля крови, показался ей немым ответом на терзания.

Почему Миран выбрал ее? Неужели она была лишь удобной? Быть может. И все же он любил — это она знала несомненно. А она? Она тоже любила его, но, пожалуй, слишком редко говорила об этом, слишком мало спрашивала, слишком многое умалчивала.

Теперь уже поздно.

На миг ей захотелось попросить Нортона коснуться Нитей Мирана, чтобы услышать все, что тот утаил от нее. Но Иветта не осмелилась — истина могла оказаться чересчур жестокой.

— Ты жалеешь о чем-то? — горько спросила дьяволица.

— О многом. — Нортон вздохнул.

— О чем? — Девушка утерла последние слезы, располагаясь напротив демона.

Мессия застыл, уходя в глубины собственного сознания. Где-то далеко его растерзанное тело продолжало мучиться. Каждая разорванная частица стремилась воссоединиться. Боль, к которой он давно привык, нахлынула свежей волной, и лицо его непроизвольно исказилось. Но не это он искал.

«Сестра?»

Сердце болезненно сжалось, но что он мог изменить? Он ребенок, обманутый всеми, втянутый в чужие замыслы, использованный и оставленный, теми, кто должен был его защищать. Чувство вины быстро переменилось тошнотворным отвращением.

Нортон привык сторонился лишних чувств, особенно тех, что тянули в прошлое. Но одно воспоминание сидело глубокой занозой.

— Я жалею, что так и не прочел письма моего учителя. Они сгинули вместе с моим старым телом, — признался Норт.

— Почему? — неуверенно спросила Иви.

Она не ждала столь прямого ответа — и потому он прозвучал для нее почти откровением. Порой, оказывается, достаточно лишь осмелиться спросить, переступить через собственный страх быть отвергнутым.

Именно этот страх и делал людей одинокими.

Именно он не позволил Иветте говорить с Мираном искренне.

Именно из-за него Мессия столь долго хранил молчание перед ней.

— Когда я умер, Лоренс остался в поместье. В моей комнате были бутылки из-под выпивки и письма, которые он писал мне на тот свет… — голос демона дрогнул, лицо стало еще бледнее. — В одном из них он говорил, что покидает поместье. И я…

Нортон осекся. Он редко терял слова, но сейчас застывшая в его глазах боль была красноречивее любой речи.

— Мне так жаль… — тихо пробормотала Иви.

— Он умер. По моей вине, — Мессия прикрыл глаза и стиснул зубы, говоря сквозь них: — Я забрал его письма, но смог прочитать лишь одно… Он считал меня своим другом.

— И ты бы не хотел вернуть его? — осторожно спросила она.

— Покойники должны оставаться покойниками, — сказал демон тихо. — Даже если бы я хотел вернуть тех, кого потерял… только в мир получше.

— В мир получше? — переспросила она.

— Если бы меня распечатали, — Нортон чуть пожал плечами, — я бы постарался сделать этот мир чище. Спокойнее. Чтобы люди жили нормально. Это моя мечта.

Мессия замер, его лицо потеряло привычную живость. Иветта нахмурилась, не сводя с него глаз. Ладонь, вытянутая перед ней, не дала приблизиться. В воздухе повисло напряжение, от которого по спине Иви пробежал холодок.

— Норт? — осторожно позвала она, но демон не отозвался.

Он прислушивался к чему-то далекому, чего она не могла ни увидеть, ни услышать. Губы его плотно сжались, брови едва заметно нахмурились, а взгляд устремился в пустоту. Тишина вокруг становилась все невыносимей. Иветта робко коснулась его вытянутой ладони, но в тот же миг Нортон наконец взглянул на нее.

— Что-то происходит, — его голос звучал излишне тревожно. — Думаю, тебе стоит бежать.

Она не успела спросить, что он имел в виду. Белесый мир содрогнулся и Иви очнулась, резко вдохнув. В уши ударил чей-то звонкий, пронзительный крик. Дьяволица поднялась с пола и ощутив нечто на своих руках, взглянула на них.

На коже алела кровь.

— Эта демоница убила короля! — прозвучал тот же звонкий голос служанки, стоявшей в дверях.

На ее крик сбегались слуги, шум расходился по коридорам. Через мгновение послышался топот тяжелых сапог стражи. Все кружилось. Иветта огляделась, словно в дурном сне. Сердце ее билось так громко, что заглушало окружающие звуки. Кровь на руках… Но это не ее вина.

Из груди Мирана торчал кинжал. Изумруды на рукояти зловеще сверкали в свете ламп, а струйки крови стекали по лезвию, пропитывая ткань белой рубашки. Дыхание перехватило, паника свела тело..

Служанка у двери продолжала что-то кричать, но Иви не слышала ее. Кровь на ее руках. Кинжал в груди короля. Свидетельница. Все указывало на нее. Но это не была ее вина.

«Меня подставили...» — медленно протиснулась мысль в ее голову, а вместе с ней прилила холодная ярость.

Иви не раздумывала. Она метнулась к окну, едва касаясь пола. Шум позади слился в одно неразличимое гудение. Тело двигалось быстрее мыслей. Весенний воздух ударил в лицо, когда она выскользнула наружу и ухватилась за карниз. Ноги на мгновение повисли в пустоте — ее сердце упало в пятки. Внизу темнела ночь, лишь вдали мерцали огни города. В комнате уже кричала ворвавшаяся стража, но дьяволицы там не было.

— Найдите ее! Она не уйдет далеко! — донеслось изнутри.

Бежать. Только бежать. Пульс бил в висках, но Иви не останавливалась, цепляясь пальцами за выступы. Камень был холоден и влажен, местами гладок, местами шершав, но еще держал ее. Под руками проходила искусная резьба: на колонне ангел с Игнисом, дальше переплетение каменных лиан. Она вспомнила, как Миран приглашал резчиков, чтобы вернуть дворцу прежнюю красоту.

Вцепившись в высеченную Селену, Иви лихорадочно искала ногой хоть какой-то выступ — ее мышцы дрожали от напряжения. Подняв взгляд, она заметила головы стражников, высунувшихся из окна, которые пытались различить в темноте беглянку. Дьяволица прижалась к камню и затаила дыхание.

Пальцы предательски соскользнули с гладкой поверхности.

Иви не успела сгруппироваться. Падение оказалось жестким: кусты разодрали кожу, в щиколотке хрустнуло и пронзило болью. Дьяволица повалилась на холодную землю, едва сдерживая крик за стиснутыми зубами.

Иногда воровство — не преступление, а единственный способ выжить. Закон становится привилегией для тех, кто может позволить себе следовать ему. Иви поняла это рано, еще в те дни, когда в животе урчало от голода, а мир не предлагал ей ничего, кроме смерти на холодных улицах Терсара.

Впервые она украла еду, просто чтобы дожить до следующего дня. Потом — деньги, чтобы не умереть в канаве. Со временем рука сама тянулась к чужим кошелям, а взгляд безошибочно находил жертву. Вот этот старик с набитым пузом и расшитыми золотом одеждами наверняка носит при себе тугой мешочек ксалир. А вот этот худощавый старец в остроконечной шляпе — вряд ли.

«Гости», приходившие в поместье Годфрида, быстро научили Иветту отличать их от обычных смертных. Богачи никогда не прятали своих денег в изящных перстах или дорогих плащах. Их выдавала уверенная, ленивая походка, легкое презрение, напускная важность, привычка не замечать грязь и нужду, тянущуюся за ними следом. Обычные же люди чувствовали улицу, жили в ней, сторонились внезапного шума, осторожно оглядывались, когда мимо шли стражники.

Маленький кинжал из Мглы ловко скользнул между пальцами, поддевая шнурки кошеля. Как только он оказался в руке дьяволицы — она сразу спрятала его под полой плаща. Следа от катастрофы почти не осталось, все наполнилось суетой. Люди возвращались к привычной жизни, улицы снова ожили. Грязные дороги после весенних дождей с чавканьем принимали каждый шаг. Запах сырости и прелой земли бил в нос перемешиваясь с ароматами свежего хлеба и специй с прилавков.

Плащ, украденный у одного из проезжих торговцев несколько месяцев назад, уже давно потерял прежний вид — его подолы испачкались грязью, а край немного надорвался. Возможности постирать его не было, да и не имело это значения, пока он скрывал Иветту от любопытных глаз.

Иви стрелой скользнула в толпу, лавируя между торговцами, хозяйками с корзинами и бедными мальчишками, которые предлагали свежую воду за монету. Пропажу кошеля, возможно, заметят не сразу, но держаться подальш ее научила улица. Кошель был тяжелым. По весу можно было предположить, что этих денег хватит на месяц, если потратить разумно: на дешевый постоялый двор, еду и немного питья. Хотя... кто знает, захочет ли судьба быть к ней благосклонной в ближайшие дни?

Остановившись у самой захудалой таверны, Иветта задержалась у входа, оценивая заведение. Вывеска покосилась, а краска облупилась, обнажая темное дерево. Изнутри доносились запахи дешевого алкоголя и жареного мяса, перебиваемые стойким духом мужского пота. Она медленно открыла дверь, не спеша заходить внутрь, и привычным жестом натянула капюшон пониже. Чем меньше лиц ее увидит, тем лучше. В таких местах женщины всегда привлекали ненужное внимание.

— Мне комнату и обед, — кратко бросила она, не оборачиваясь на шум за спиной.

За стойкой стоял плотный мужик. Его старый фартук был испачкан пятнами жира и засохшей едой, а на груди виднелись следы пролитого вина. Засаленные темные волосы были стянуты в хилый хвост, открывая массивный лоб, испещренный морщинами. Глаза его выпучились, будто он недосыпал несколько недель.

— Пять ксалир! — выплюнул он, даже не потрудившись скрыть брезгливость в голосе.

Иви ничего не ответила. Вместо этого медленно развернула плащ. Глубоко во внутреннем кармане спрятался кошель. Ловкими пальцами она вытащила несколько монет, почти не глядя, и высыпала их на стойку.

— Ключ, — ровно произнесла она, протягивая руку.

Громкий хлопок заставил ее вздрогнуть.

— Ты мне что за дерьмо принесла?! — тавернщик с силой ударил ладонью по стойке.

Монеты взметнулись в воздух, подпрыгнув и рассыпавшись в разные стороны. Одна из них звонко упала на пол и покатилась в сторону зала, где за грубыми деревянными столами сидели посетители.

Сзади раздался грубый хохот, и Иветта почувствовала, как холод прокатился по позвоночнику. Что-то было не так. Она опустила взгляд на ближайшую монету. Ее гладкая поверхность поблескивала в тусклом свете, а на ней четко выделялась выгравированная башня, утопающая в облаках. Глацы —Деньги Эйрисгарда. Она украла кошель у северянина. В груди тревожно кольнуло, но времени на панику не оставалось.

Послышался скрип стула. Иви сделала шаг назад. Тяжелый сапог опустился на монету, вдавливая ее в грязный пол. Слух мгновенно уловил дыхание слишком близко за спиной. Запах табака смешался с перегаром. Таверна замерла. Мужчины, что до этого переговаривались, осеклись на полуслове, а на кухне даже перестали греметь кружки. Медленно оборачиваясь, дьяволица заметила, как мужик в за стойкой хитро прищурился, а по его одутловатому лицу расползлась довольная ухмылка.

«Попалась».

— Интересно, откуда у тебя наши деньги? — раздался хриплый голос за спиной.

— Я эйрисгардка! — соврала Иви.

Иветта встретилась взглядом с широкоплечим мужиком. Он засмеялся. Его рыжая, спутанная борода топорщилась в разные стороны, а в колтунах застряли крошки хлеба.

— Что-то я не помню тебя. Недавно прибыл наш корабль. Тебя там не было.

Плотные пальцы с неожиданной быстротой схватили ее за шиворот, и в следующее мгновение она взлетела над полом. О, как же в такие моменты она ненавидела свой рост! Ее ноги беззащитно болтались, а пальцы цеплялись за мощные запястья. Капюшон сполз, обнажая лицо.

— Отвали! — рявкнула она, нервно оглядываясь.

Несколько мужчин за столами уже привстали, их руки скользнули под рубахи и рукава — там, где обычно прятали ножи.

— Знакомое личико… Не на тебя ли развесили повеления? — усмехнулся здоровяк, встряхивая Иви, словно тряпичную куклу.

— Вы ошибаетесь, — сквозь зубы выдохнула Иви. — Отпустите меня, и я уйду по-хорошему.

— Ты мне угрожаешь? — мужчина громогласно рассмеялся, бросая взгляд на своих товарищей. — Мужики, да это точно она! Нам за нее столько золота отвалят!

Громила повернулся к своим, скалясь в предвкушении, но его довольная ухмылка быстро сменилась гримасой боли. Иветта не дала ему насладиться моментом. Темный клинок уже явился в ее ладони, и прежде чем мужчина осознал опасность, лезвие впилось в его предплечье. Оружие исчезло так же быстро, как и появилось, оставив после себя глубокий, кровоточащий разрез.

— Ведьма! — взревел он, и, обезумев от боли, отшвырнул Иви.

Иви пролетела несколько менсур и с глухим стуком врезалась в стену. В голове будто что-то взорвалось, зрение задвоилось, перед глазами замелькали алые пятна. Она попыталась встать, но ноги не подчинились сразу. Горячая струйка потекла по затылку.

Таверна пришла в движение. Несколько посетителей сорвались с мест, в их руках уже были кинжалы и короткие мечи. Громила метался по залу, его здоровая рука вцепилась в окровавленное предплечье.

— Уходите, или вам не поздоровится, — угрожающе произнесла Иви, едва держась на ногах.

В руке у нее вновь появился привычный кинжал из Мглы. Она и позабыла, что когда-то это было не подвластно ей. Ведь Иви не обладала особыми дарами, не родилась с талантом, который мог бы выделить ее среди других. Когда дьяволица поняла, что из детской руки выбить кухонный нож проще простого — начала искать другие способы защитить себя.

«Почувствуй свет внутри, он поможет тебе исцелить раны», — когда-то шептала служанка в поместье Годфрида, аккуратно перевязывая ее иссеченную кожу.

Но что, если внутри одна лишь тьма? Что, если света так мало, что он теряется в бесконечной пустоте, не оставляя и следа? Словно изначально и не был для нее предназначен. Мгла всегда была ближе. Она всегда отзывалась на боль, наполняла тело, когда нужно было спрятаться, сопротивляться, выжить. Она никогда не задавала вопросов, не требовала доверия. Просто была. Ровным холодным потоком текла по жилам с самого детства, вплетаясь в каждый нерв. Ее было достаточно.

Свет мог лечить раны, но что толку, если он не оставался с ней, когда нужно было драться? А Мгла — оставалась. Она не залечивала, но учила терпеть, учила жить с болью. Иви давно перестала бояться ее. Теперь она звала Мглу, когда сил больше не было. И Мгла всегда откликалась.

Мужчины переглядывались, оценивая ситуацию, но в их глазах уже читалась решимость. Словно по невидимой команде, они начали медленно двигаться вперед. Один из них — низкорослый, но коренастый, с широкой грудью и руками, как у кузнеца, — крутил в пальцах кинжалы, будто демонстрируя свое мастерство.

Иви скривила губы в презрительной усмешке.

Рядом так же стоял худощавый парень среднего роста, держа наготове короткий меч. Его движения были осторожны, но глаза метались, как у загнанного зверя. Чуть дальше, в полутьме, маячило еще несколько фигур, но различить их было сложно.

Как только ее регенерация завершилась, и взгляд сфокусировался, она успела увернуться от стремительно летящего клинка. В отличие от этих неуклюжих груд мышц, она была скользкой, как серпенс. Не теряя времени, Иви оббежала мужчин и вскочила на спину «кузнеца»‎, цепляясь руками за его подбородок.

— Прикажи своим людям уйти! — заорала она прямо ему в ухо, сжимая пальцы сильнее.

— Чтоб ты сдохла! — прохрипел он, пытаясь сбросить ее с себя.

Лицо Иветты перекосилось от гнева. Больше не было смысла тратить силы на скрытие своего облика — гораздо полезнее было пустить все свои силы в ход: рога прорвались из-под кожи, завиваясь темно-серыми витками назад. Ее глаза вспыхнули ядовито-голубым цветом, хвост мелькнул в воздухе. Приложив все свое демоническое усилие, она сжала ногами ребра противника до характерного хруста, а затем резко повернула его голову к себе.

Мужчина вздрогнул и обмяк. Голова, вывернутая под неестественным углом, напоминала куклу со сломанным механизмом. В таверне снова повисла тишина, но на этот раз она была пропитана страхом. Остальные мужчины замерли, не решаясь сделать ни шагу вперед.

Воспользовавшись замешательством, Иви натянула капюшон и со всех ног бросилась к выходу. За ней никто не спешил гнаться — в таверне оставались ошарашенные и напуганные посетители, которые явно не жаждали повторить чужую судьбу. Дьяволица же успела раствориться в вечерней толпе, настороженно оглядываясь по сторонам. Теперь нужно было найти новую жертву, если, конечно, она не собиралась свалиться без чувств от голода и усталости.

Последнюю неделю казалось, что все богачи испарились — смерть короля встряхнула страну, и состоятельные жители явно предпочитали сидеть по домам, опасаясь перемен. Воровать гроши у стариков и женщин у Иветты не поднималась рука.

Скрипя зубами, она прижалась к стене рядом с кузнечной лавкой. Оттуда доносился монотонный стук молота по наковальне, шипение разогретого металла, когда его опускали в воду, и громкие ругательства кузнеца. Иви обхватила себя руками и уже начала подумывать, стоит ли возвращаться в таверну, как ее внимание привлек высокий мужчина, направляющийся к той самой лавке.

От него несло целекрами, сеном и свежей землей — характерный запах целекрича*, который провел день в загоне. Его походка была уверенной, плечи расправлены, а взгляд скользил по улице с небольшой усталостью. На поясе у мужчины не было видимого кошеля, но с другой стороны висела сумка.

Не теряя времени, воровка слилась с толпой и осторожно двинулась за ним. Дождавшись подходящего момента, она, стиснув зубы, вцепилась в ремень сумки, пытаясь перерезать его своим маленьким кинжалом. Мужчина резко рванул сумку на себя, и в этот момент их взгляды встретились. Он замер, пристально вглядываясь в ее лицо. Девушка, осознав, что ее узнали, тут же отпрянула, но его сильная рука стиснула ее запястье.

— Отпусти! — зло прошипела она, пытаясь вырваться.

— Генерал Иветта? — удивленно, но с легкой усмешкой произнес мужчина.

От чего-то его лицо показалось Иви знакомым. Острые черты, нос с едва заметной горбинкой, мягкие карие глаза и вьющиеся черные локоны, перевязанные алой лентой на низком хвосте. Этот человек был до жути похож на Мессию, вот только явно не он. Годы наложили свой отпечаток — целекрич выглядел значительно старше, а аккуратная козлиная бородка прибавляла ему еще несколько лет.

— Не узнала? Я Винсент. Винсент… Гемоку, — произнес он, добавив последнее слово почти шепотом, словно боялся, что кто-то подслушает. Его взгляд тут же забегал по сторонам, проверяя, нет ли рядом лишних ушей.

— Вот как... — лишь смогла растерянно выдавить Иви.

— Что случилось? Ты выполняешь какое-то задание короля? — его голос был полон удивления.

— Он умер, — холодно бросила дьяволица, стараясь удерживать лицо бесстрастным.

— Что? — глаза Винсента округлились.

— Ты слепой, что ли? Не видел повеления? — она с раздражением дернула рукой, за которую ее держал Винсент.

Винсент замер, задумчиво потирая бороду. Уголки его губ опустились, а в глазах появился теплый, сочувственный блеск. Он отпустил руку Иви, поправил сумку на плече и, оглянувшись по сторонам, наклонился к ней, понижая голос:

— Подожди меня здесь. Мне нужно забрать заказ, и мы поговорим.

Через пару мгновений Винсент вылетел из кузнечной лавки, как будто за ним гнались все демоны преисподней. Его сумка была набита чем-то громоздким и явно тяжелым — он слегка наклонялся в бок, стараясь удержать равновесие. Не теряя времени, он взял Иви под руку и ловко повел ее через толпу на рыночной площади.

— Я оставил целекру у одного знакомого, — бросил он, оглядываясь через плечо.

— Куда ты меня тащишь? — нахмурилась Иви, пытаясь вырваться.

— Я помогу тебе, — настойчиво ответил он, но его взгляд зацепился за что-то.

На одном из столбов, облупленных и потемневших от времени, висел выжженный от Фебуса пергамент. На нем была изображена Иветта с искаженными чертами лица, но все же узнаваемая. Рогов на рисунке не было — видимо, предполагалось, что она будет скрывать свою истинную сущность.

По велению короны объявляется розыск:демоница, повинная в гибели Светлого Владыки.

Приметы:рост невелик; плечи широки; лицо с веснушками; очи голубые; возможны серые рога.

Кто представит ее живою — получит десять тысяч ксалир; кто мертвою — пять тысяч.

Винсент замер, бросив быстрый взгляд на Иви, а затем, понизив голос до едва слышимого шепота, произнес:

— Ты правда убила его?

Ответом ему стал испепеляющий взгляд ярких глаз. Иви сжала его руку так сильно, что Винсент поморщился от боли. Ее изящные брови сошлись на переносице, а губы искривились в выражении, которое нельзя было спутать ни с чем, кроме брезгливого презрения. Ускорив шаг, она потянула его за собой.

— Нам направо, к таверне, — буркнул Винсент.

И действительно, за поворотом показалась захудалая таверна. С первого взгляда казалось, что место давно заброшено, но около криво стоящего столба их встретил бритый наголо парень. Его кожа блестела на вечернем свету, а алый отсвет Игниса заливал голову ярким багровым оттенком. Завидев Винсента, парень оживился и замахал рукой.

— Забирай ее уже, у меня перерыв почти закончился, — проворчал он, скрестив руки на груди.

Рядом стояла пятнистая целекра, лениво перебирая копытами. Ее светлая грива была заплетена в десятки маленьких косичек, которые слегка раскачивались при каждом движении головы. Она выглядела ухоженной, но нетерпеливо била хвостом, отгоняя назойливых насекомых.

— Мог бы и не ждать, — бросил Винсент, подходя ближе.

— А если украдут? — хмыкнул парень, закатив глаза.

— Кого? Целекру? Да кому они сейчас нужны? Половина скотины передохла, их давно заменили механизмами. — усмехнулся Вин, доставая из кармана монету и швыряя ее приятелю.

Тот ловко поймал плату и, не сказав больше ни слова, скрылся за старой дверью таверны. Мужчина подошел к целекре и, проверив крепление седла, забрался на него. Держа поводья в одной руке, он протянул другую Иветте.

— Давай, не медли, — бросил он, глядя на нее сверху вниз.

Нехотя взявшись за его руку, Иви заскочила следом. Неловкие пальцы легли на широкие плечи демона. Девушка держалась напряженно, все время ерзая и оглядываясь по сторонам.

— Скрой демонический облик. Твои глаза привлекают лишнее внимание, — бросил Винсент, не оборачиваясь.

Что-то невнятно проворчав, дьяволица все же подчинилась. Целекра нетерпеливо фыркнула, чувствуя напряжение своей всадницы, но Винсент уверенно тронул поводья, и животное двинулось вперед. Копыта мерно стучали по камням мостовой, отражаясь эхом в узких улочках, пока они не выехали из центра. Как только шум рыночной площади остался позади, Винсент наконец заговорил.

— Что случилось, Генерал Иветта? Или я полагаю, теперь просто Иветта?

— Серениан, — с горечью выдавила она, отворачивая лицо.

— Ты вышла замуж? — Вин удивленно поднял брови. — У простых демонов нет фамилий.

— Можно и так сказать, — коротко ответила она, не желая развивать тему.

Посвящать предателя в свои дела Иви не собиралась. Легкая тревога витала вокруг Винсента, пусть раньше они и сражались на одной стороне. После того как она сблизилась с Нортоном — стала относиться ко всем с недоверием. О своем кузене Мессия почти не упоминал, и что он скажет о их встрече, когда Иветта вновь окажется в белом мире, она не знала.

— Из тебя и слова не вытащишь! — недовольно воскликнул Вин, слегка обернувшись к спутнице. — Что случилось с Его Высочеством? — надавил он.

— Старость забрала его. Служанка подставила меня. Когда я… зашла в комнату, у него в груди торчал кинжал.

— Зачем служанке подставлять тебя?

— Он умер у меня на руках! — голос Иви стал резким, она злостно тряхнула мужчину за плечи. — Или ты хочешь сказать, что это правда я убила его?

— Откуда мне знать! — Винсент фыркнул. — Ты же вышла за кого-то замуж. Хотя между вами…

— Довольно! Серениан — фамилия Мира. Он отрекся от нее, чтобы служить Небесам. Я не обязана рассказывать тебе все!

— Больно надо, — Вин отвернулся.

Дальше они ехали молча. Игнис постепенно садился за горизонт, окрашивая небо в алые тона, пока не растворился в сгущающихся сумерках. На небо выплыли сестры — Селена и Мира, их серебристый свет ложился на дорогу тусклым блеском. Целекра глухо стучала копытами по вытоптанной дорожке. По бокам редкими пятнами тянулись разрушенные дома и заброшенные деревни. После Бедствия и войны люди так и не решались возвращаться на эти земли, ютясь по небольшим селам и городам. Они опасались кары Небес.

— А ты как жил все это время? — наконец нарушила тишину Иви.

— Его Высочество, царство ему Небесное, выделил нам с отцом участок земли. Некоторое время отец руководил войсками под Хиларскалисом, но вскоре старость забрала и его. Я не захотел брать его титул и занялся целекрами. Они всегда нравились мне. У нас в поместье был загон.— Кажется, сейчас целекровое дело уходит на второй план.

Он тяжело вздохнул.

— Да-а... Магия и наука понемногу забирают мое ремесло. Теперь эти прекрасные создания не более чем забава для аристократов. У кого-то коллекция, у кого-то охота… Не станут же они на повозках разъезжать!

— Не жалеешь о содеянном? — вдруг перебила его рассказ Иви, ее голос стал холодным.

— Ты серьезно? Это было полвека назад!

— Но Норт…

— Норт? — Вин хмыкнул. — Да он…

— Лучше заткнись.

— Почему ты воруешь? Разве твой любимый не позаботился о твоем будущем?

Иви не ответила. Вместо слов она взяла в руку кристалл, который носила с собой с тех пор, как Мир подарил ей его. Камень мягко пульсировал, будто дышал в такт ее сердцу, что теперь трепетало и ныло при одном лишь упоминании о возлюбленном.

— Ты вообще была на его похоронах? — голос демона звучал спокойнее, но от этого не менее колко.

— Нет, — коротко ответила она, не отрывая взгляда от кристалла. — Вокруг было слишком много людей. Я могла лишь наблюдать с крыши и то, рисковала. Когда все уляжется, я навещу его могилу.

Пальцы девушки мягко скользили по поверхности камня. Частичка души Мессии, заключенная внутри, всегда действовала на нее странным образом. Это было непередаваемое чувство — как будто кто-то обнимал ее и успокаивал. Иветта вспомнила холодные руки Нортона.

«Интересно, в жизни они будут такими же?»

Короля похоронили с задержкой. Иви знала, что церемонию тянули из-за расследования — такое преступление не могло остаться без внимания. Маги единогласно заявили, что Владыка был убит, и хотя Иви знала, что это ложь, их слова стали последним штрихом, чтобы объявить ее в розыск. Через четыре дня после смерти объявили дату похорон. Город охватила траурная суета: вывешивали черные полотна, на площади расставляли венки.

Церемония была пышной и показной. Гроб, украшенный золотом и драгоценными камнями, несли на плечах лучшие воины Валоры. Но среди них не было Иви. Обычные горожане выстроились вдоль улиц, через которые проходила процессия. Кто-то плакал, кто-то кидал цветы на дорогу. Но Иви, сидя на крыше заброшенного здания, видела и другое. Она видела, как люди перешептывались, бросая косые взгляды. Кто-то сдержанно хихикал, кто-то откровенно выражал радость. И от этого становилось невыносимо больно.

Миран делал все, что мог. Он был человеком, со всеми своими слабостями и желаниями. Он хотел жить, любить и дарить тепло, несмотря на все свои ошибки. Но разве люди настолько глупы, чтобы верить, что короли правят в одиночку? Разве они не видят, что за их спинами всегда стоят другие? И эти «другие» — не всегда из плоти и крови. Иногда это те, в кого они так свято верят. Те, чья воля намного сильнее королевской власти.

— Мы приехали, — сообщил Винсент, спрыгивая с целекры.

Иви вздрогнула, вынырнув из своих мыслей, и с усталостью сползла следом. Тело ныло, голова слегка кружилась, а в животе неприятно сжималось от голода. Пусть она и не умрет от этого так быстро, как человек, но ощущения были не из приятных.

Вин двинулся по узкой тропинке, ведущей к двухэтажному деревянному дому с ухоженным загоном сбоку. Темное дерево между этажами было покрыто резьбой, изображающей сцены охоты и бегущих феринов. Дом стоял вдали от людских глаз, окруженный высокими деревьями. Где-то вдалеке мерцали огоньки соседних домов, казавшиеся крошечными стридулами* на фоне наступающей ночи.

— Из князей в грязь, — с язвительной ухмылкой бросила Иви, наблюдая, как Винсент вел целекру в загон.

Он пропустил ее колкость мимо ушей, лишь бросив через плечо равнодушный взгляд. Это место действительно не могло сравниться с их прошлым поместьем. Вернувшись, мужчина достал из кармана ключ и открыл дверь, заходя первым, не утруждая себя придержать ее для спутницы. Иви, сделав это самостоятельно, с раздражением ворвалась следом за Вином, оказавшись в просторном холле.

Внутри дом оказался роскошнее, чем снаружи. Высокие потолки были украшены резными балками, на стенах висели гобелены с изображением сцен из мифов и сражений, явно из старого дома. В центре гостиной возвышался каменный камин, где уже трещали поленья, наполняя комнату теплом и легким ароматом горящих трав. Мебель была дорогой, но практичной — кожаные кресла, массивный стол с вырезанными ножками, полки с книгами и разными безделушками.

— Зачем ты решил помочь мне? — наконец спросила Иви, окинув взглядом обстановку. — Пытаешься быть таким же хорошим, как твой брат?

— Да, — искренне признался Винсент, направляясь на кухню.

Она не ожидала такого прямого ответа и замолчала, наблюдая, как демон скрывается за дверью.

— Ожидай в гостевой, — добавил он на ходу. — Я принесу ужин.

Долго ждать не пришлось. Винсент вернулся почти сразу, поставив перед ней миску с остывшей картошкой и куском мяса. Не удостоив его даже взглядом, Иви быстро села на кресло и жадно накинулась на еду, заглатывая куски так, словно это был ее последний прием пищи. Вин ел медленно, разрезая картошку ножом и аккуратно поднося маленькие кусочки ко рту. Его размеренность раздражала Иви на фоне ее спешки.

В центре стола стояла бутылка вина и две кружки. Мужчина налил себе, потом, не спрашивая, плеснул в кружку гостьи. Иви не раздумывая схватила ее и залпом запила остатки еды. Терпкое вино приятно обожгло горло, конечно оно отличалось от любимого «Amor Selenae», но тоже было ничего.

— Я постелю тебе наверху. Твоя комната в конце коридора справа. Отхожее место напротив. Спокойной ночи. — Винсент поднялся, забрал посуду и, как назло, прихватил с собой бутылку вина. Иви осталась одна в тишине. Легкий треск дров в камине и мягкое кресло постепенно разморили ее. Недолго думая, она поднялась по скрипучей лестнице.

— Вот мерзавец, поселил напротив отхожего места! — проворчала она себе под нос, толкая дверь в конце коридора.

Комната оказалась простой и непритязательной. Узкая кровать с жестким матрасом, покрытым чистым одеялом, стояла у окна. В углу сиротливо примостился деревянный шкаф с потертыми дверцами, а рядом — маленький стол с табуреткой.

Скинув обувь и плащ, Иви плюхнулась в кровать, даже не удосужившись расправить одеяло. Тело сковала приятная усталость, веки налились тяжестью, а мысли плавно растеклись, унося ее прочь от всех забот.

«Узнаю, где ванна, завтра…» — мелькнула последняя мысль, прежде чем ее сознание утонуло во сне.

⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯

*Целекрич — специалист, отвечающий за уход, содержание и обслуживание целекр; функционально соответствует конюху.

*Стридулы (от лат. stridulus — «скрежещущий, стрекочущий») — мелкие насекомые, напоминающие светлячков; издают характерные стрекочущие звуки, их брюшки светятся голубым.

Тысячи сияющих Нитей пронзали белоснежный небосвод. Изумрудные, бордовые, золотистые, синие, словно бескрайний Тарнэйр, и белые, как свежевыпавший снег. Они скользили по изящным пальцам Нортона, когда тот игриво перебирал их. Каждая Нить отзывалась на прикосновение легкой вибрацией, напоминая музыку, которую мог слышать только он.

Судьбы были везде. Даже там, где, казалось бы, их невозможно было заметить. Каждая центесура мира была пронизана чужими душами, предсмертными вздохами, эхом детского смеха на улицах забытых деревень, тихими признаниями в любви под светом Селены и горькими слезами, пролитыми над могилами.

Все эти моменты оставляли отпечатки, превращаясь в Нити, сплетающие ткань бытия. Нить Мессии была темной, почти незаметной и не выделялась среди других. Нортон медленно передвинул пальцы от своей Нити к соседним, чувствуя, как под кожей отзывается их тепло.

Нежная голубая Нить дрожала под его пальцами. Она была тонкой, почти эфемерной, но невероятно мягкой на ощупь. Это была Иви. Ее присутствие было таким же противоречивым — хрупкая внутри, но наполненная силой снаружи. Он задержался на ней дольше, чем хотел, чувствуя, как сердце болезненно отзывается на отголоски ее внутренних мук.

Соседние Судьбы были ему незнакомы. Алая — яркая, почти сливающаяся с его собственной, уносилась вместе с ним. Зеленая следовала строго рядом, словно верный солдат. Желтоватая то приближалась к белой, то снова отдалялась. Дальше Нити сливались в один неразличимый поток.

— Что это? — удивленный голос Иви вывел Нортона из раздумий. Он медленно обернулся.

— Нити Судьбы, — ответил он так, будто говорил о самой обычной вещи. — Гляди, вот это твоя. — Он накрутил на палец тонкую голубоватую Нить.

— Сатана научил? — в голосе девушки слышался неподдельный интерес.

— Угу, — кивнул Нортон.

Она огляделась по сторонам. Теперь искусственные алоцветы дополнили арелии и имитация сада, а где-то вдалеке лежала неясная груда разных вещей.

— Они есть даже тут?

— Есть. Но я не могу просматривать их полностью. Только те отрезки, что соприкасаются с моей Нитью.

— А будущее? Ты можешь увидеть, что нас ждет?

— Нет. Но Сатана обещал, что смогу, когда сяду на его трон. К тому же возможных вариантов будущего очень много.

Иви подошла ближе. Среди множества линий, тянущихся во все стороны, в руках Мессии была еще одна — темная и тонкая.

— А эта чья? — нахмурившись, спросила она.

— Не знаю, — спокойно ответил он и выпустил Судьбы из рук, позволив им исчезнуть.

— А посмотреть ты не можешь?

— Не получается. Я не вижу Нити тех, кого не знаю.

— Почему?

— Наверное, нужно больше практики. И концентрации.

— У тебя полвека на это было, — заметила Иви.

— А ты умеешь отделяться от тела? — парировал он.

Иви смолкла, смутившись своей настойчивостью.

— Прости, я думала ты просто смотришь их, как картины.

Нортон скрестил руки на груди, напоминая строгого учителя.

— Ты плохо спишь в последнее время. Я видел. Старался не тревожить тебя.

— Спасибо, — тихо выдохнула Иви, не торопясь объяснять. — Понимаешь, я…

— Все еще не можешь отпустить его. — он закончил за нее.

— Да...

Опустившись на холодный пол, Иви вытянула перед собой ноги. Глаза ее устремились куда-то в пустоту, словно она искала там что-то или кого-то. Если бы в этом белом мире были облака, она бы наверняка разглядела в них черты Мирана. Тоска медленно оседала на ее лице, вычерчивая на нем следы утраты. Щеки впали, под глазами залегли тени, кожа стала сероватой, и ее когда-то яркие веснушки почти исчезли.

— И питаешься ты плохо, — подметил Нортон, сев ближе.

Он внимательно изучал каждый изгиб ее лица. Для мужчины, привыкшего к утонченным дамам, она могла показаться непривлекательной. Небольшой нос с опущенным кончиком придавал ее лицу печальное выражение, губы были искусаны и потрескались, длинные волосы растрепались и торчали в разные стороны. Короткая стрижка шла ей больше. Тонкие брови сдвинулись, а нижние ресницы отбрасывали тени на мешки под глазами. Однако в глазах Мессии Иветта оставалась по-своему прекрасной.

— Я тут еще кое-что практикую, — вдруг заговорил он, наклоняясь ближе. — Чтобы быть ближе к тебе.

Иви подняла на него взгляд, не задавая лишних вопросов.

— Я собираюсь связать наши Нити, чтобы мы могли чувствовать друг друга, — продолжил он. — Думаю, тогда мне будет проще с тобой контактировать.

— То есть ты не уверен?

— Не на сто процентов, — честно признался он. — Сатана говорил, что я смогу это…

— Когда сядешь на его трон. — дополнила его Иви и улыбнулась.

— Да.

— Но ты ему не веришь.

— Верно. — Норт заправил прядь волос за ухо. — Он говорил, что и Нити я смогу просматривать потом. Но как видишь я смог это и сейчас. Он много лгал. Возможно, он пытался помешать мне. Я уже не знаю... Но это не так важно.

— Разве может быть что-то важнее?

— Конечно! Ты важнее! — негодующе возгласил Мессия. — Я не хочу оставлять тебя одну! Ты вообще видела себя в зеркало?!

Нортон осторожно схватил Иветту за руку, как будто боясь, что она растворится прямо на его глазах. Ее ранее сильная и грубая ладонь теперь казалась крошечной и хрупкой. Кожа ее была холодной, почти синеватой, пальцы тонкие и костлявые. Его обычно холодные ладони теперь ощущались теплыми на ее ледяной коже.

— Хорошо, — наконец выдохнула она, слабо сжав его пальцы. — Думаю ты знаешь лучше, чем я.

Нортон сочувственно посмотрел ей в глаза, его губы дрогнули в слабой, почти невесомой улыбке.

— Обучение у Сатаны вообще тебе чем-то помогло? — Иви устала сидеть и легла прямо на пол, смотря в белое нечто.

— Помогло мне проиграть. — хмыкнул демон и прилег рядом, опираясь на локти. — Распечатай меня. — неожиданно попросил он, склоняясь к Иви так близко, что его локоны защекотали ее щеки.

Иви ненадолго замерла, а после нахмурилась.

— И как ты себе это представляешь? — раздраженно спросила она. — Я просто приду к печатям и скажу: «Хей, отдайте мне все куски Мессии!»? — ее голос сорвался на смешок. — Тебя разбросали по всему миру, Норт!

Она заметно нервничала. Стресс, голод и недосып почти сломили ее. Зоркий взгляд Мессии уловил, как веко дьяволицы слегка подергивается, потому ее грубый тон нисколько не задевал его.

— Я найду тех, кто нам нужен. Нити приведут меня. Рядом с моей следуют еще несколько. Думаю, они могут быть нам полезны. — Норт старался говорить по делу.

— Это всего лишь вероятность. Ты же сам сказал, что не можешь просмотреть их.

— Ты права. Но я научусь. Постараюсь хотя бы прогуляться по прошлому этих людей и решить, кто из них нам поможет.

Молчание повисло в этом белесом мирке. Иви повернулась в пол-оборота, глядя на сад. Тяжелый вздох сорвался с ее уст. Пальцы нервно заправили растрепанную прядь за ухо, и девушка неуверенно скользнула взглядом по Мессии, словно пытаясь прочесть на его лице ответ на немой вопрос: «Точно ли ты справишься с этим?»

— Ладно. Мне больше нечего терять.

— Спасибо. Я не хотел делать что-то без твоего согласия. И еще кое-что…

— Что?

— Я хочу поговорить с Винсентом. Просто передай ему кристалл завтра. — Демон потрепал ее по плечу. — Спокойной ночи.

Решив больше не томить ее своим присутствием, Мессия вернул Иви желанный сон. Тишина снова воцарилась в пространстве, охватывая его холодными объятиями одиночества. Мягкие ботинки, сотканные из Мглы, бесшумно скользили по белоснежной поверхности. Присев рядом с алоцветами, Норт осторожно коснулся одного из лепестков.

— Отчего же вы мне так милы?

✧✧✧

Игнис защекотал нос Иви алыми лучами, пробиваясь сквозь занавески и заставляя ее медленно раскрыть усталые веки. Она никогда бы не подумала, что сможет соскучиться по обычной кровати — такой простой, с жестким матрасом и слегка скрипящей деревянной рамой. Воспоминания о холодных каменных полах, на которых ей приходилось спать, цеплялись к ней так же прочно, как когда-то ее истощенные пальцы к решеткам клетки.

Чуткий слух дьяволицы уловил стук посуды и скрип печной дверцы, когда в огонь забросили новые дрова. Этот обыденный, почти домашний звук, на миг согрел ее душу, и легкая, едва заметная улыбка скользнула по ее измученному лицу. Но радость исчезла так же быстро, как и появилась. Заставив себя подняться с постели, Иви почувствовала, как тяжело дается каждое движение.

Она задумалась — всегда ли она была такой? Или просто забыла, какой была до всего этого? Когда усталость становится не просто состоянием, а частью тебя — ты привыкаешь к ней, как к старым одеждам. Может, дело было не только в этом. Чем дольше внутренние раны остаются без должного лечения, тем сильнее прорастают глубже, впитываясь в кровь, оседая скорбью в костях, расползаясь по легким шипами смуты.

Нужно было всего лишь сделать шаг. Один простой шаг. Сев на кровати, Иви прищурилась, когда лучи Игниса безжалостно ударили ей в глаза. Ее Мир ушел, оставив ее одну, но этот мир продолжал вращаться, будто ничего не случилось. Время не остановилось, и от этой мысли становилось только тяжелее. Как бы ей хотелось, чтобы все застыло в том последнем миге, когда его сердце еще билось.

Пошатываясь, Иветта встала, ее ноги казались ватными. Шнурки на ботинках, как назло, все время выскальзывали из пальцев. На миг ей захотелось сесть обратно и разрыдаться прямо тут. Легкая дрожь в руках заставила ее окончательно сдаться. Запихнув шнурки внутрь ботинок, Иви медленно побрела вниз по скрипучим ступеням.

— Доброе утро, — пробормотала она, завидев Вина.

Он стоял у печи, спиной к ней. Его длинные, вьющиеся волосы были небрежно заплетены в косу, а зеленый фартук висел на голом торсе, завязанный кривым бантом. Жар от печи делал воздух горячее, и от этого влажный блеск на коже Винсента подчеркивал рельеф его спины.

Иви поймала себя на мысли, как сильно она скучает по другому силуэту — стройному, знакомому до боли. По его аристократическому профилю, серым глазам, в которых отражалась нежность, и теплым ладоням, что всегда согревали ее в самые темные дни. Ей не место здесь. Глаза Иви защипало.

— Доброе, — непринужденно ответил Винсент, вытаскивая из печи что-то румяное и горячее.

Аппетитный аромат выпечки быстро наполнил кухню, заставив желудок Иви болезненно сжаться и заурчать. Кухня была маленькой, явно не рассчитанной на прислугу — кроме них двоих в доме никого не было. Столовую по дороге Иви тоже не приметила — гостевая выполняла сразу две роли.

— Я могу чем-то помочь? — нарушила тишину Иви.

— Да, — коротко бросил Вин.

— Чем?

— Молчанием.

От такого ответа дьяволица захлебнулась воздухом. Щеки налились, сменяя бледность на раздраженную красноту. Сложив руки на груди, она фыркнула. Не удостоив Вина больше ни словом, девушка отправилась к столу и тяжело плюхнулась в кресло.

Вскоре в дверном проеме появился Винсент, словно самая прилежная хозяюшка. Поставив на стол дымящийся пирог, он ловко разделил его на куски ножом. От пирога сразу потянуло пряностями и жареным мясом. Не теряя времени, Иветта схватила самый большой кусок, мгновенно обжегшись и торопливо перекидывая его из одной ладони в другую.

— Какой срам, — усмехнулся Вин, элегантно перекладывая себе скромный кусочек.

— Слушай, — неожиданно серьезно начала Иви, дуя на пирог и раскидывая крошки.

— Решила наконец меня поблагодарить? — подначивал он, не поднимая глаз от своей тарелки.

— Нет. — Она откусила большой кусок и с шумом проглотила. — Нортон жив. И он в этом кристалле.

Винсент замер. Кусочек пирога застыл на полпути ко рту, а через миг соскользнул с вилки, глухо шлепнувшись обратно на тарелку. Мужчина не шевелился, его взгляд потускнел. Лишь спустя несколько долгих мгновений его физиономия сменила весь спектр эмоций — от недоверия до боли и удивления. Мужчина медленно опустил вилку и, почти не веря собственным словам, выдавил:

— Могу я… поговорить с ним? — его голос дрогнул.

— Ом как рав этово и хотев, — ответила Иветта с полным ртом и сняла подвеску с шеи.

Бережно взяв кристалл в руки, Винсент долго смотрел на него, проводя дрожащими пальцами по пульсирующей поверхности. Как так получилось? Почему никто не знал? Или знали? Вин не понимал этого, не мог разгадать, но одно было ясно — у него появился шанс вернуть своего брата.

— Что мне нужно дел… — слова застряли в горле, и сознание Винсента потонуло в ослепительном свете.

Жмурясь, он стоял среди ослепительной белизны, словно погребенный под тоннами снега. Не так далеко он разглядел темный силуэт. Сердце забилось в груди Винсента с удвоенной силой. Он бы узнал брата из тысячи.

— Норт... — хрипло пробормотал он, не веря глазам.

Его лицо побледнело, а затем налилось краской. Карие глаза наполнились слезами, руки задрожали. Еще миг — и он бросился вперед, почти спотыкаясь на ровном месте. Винсент врезался в кузена с такой силой, что едва не сбил его с ног, крепко обхватив руками.

— Ты жив! Черт возьми, ты жив! — захрипел Вин, вцепившись в спину брата. Его плечи подрагивали от всхлипываний, а пальцы, казалось, вросли в чужую одежду.

Но Нортон не ответил. Он не спешил прижимать Винсента к себе, не стремился утонуть в этом порыве эмоций. Его взгляд был печален. Норт аккуратно, но уверенно отстранил кузена.

— Тебе к лицу бородка, — наконец произнес он, скрестив руки на груди.

Винсент моргнул, пытаясь прийти в себя. На миг он замер, словно не понимая, что его только что оттолкнули, а затем, осознав это, рухнул на колени.

— Я столько всего хотел тебе сказать... — его голос сорвался, но он заставил себя продолжить. — Прошу, прости меня!

Они никогда не были близки. Просто кузены, просто семья, связанная кровью. Винсент не обращал на него внимания, не думал о нем, не искал встреч. Тогда, в детстве, все казалось простым: Нортон был тем, кто всегда смотрел из окна, а Вин — тем, кто играл с Марианной во дворе. Он знал этот взгляд — стеклянный, застывший, одновременно полный ревности. Но тогда у него не возникало вопросов.

Он должен был защищать их. Винсент был старшим, был тем, кто лучше знал мир, кто мог повести брата и сестру за собой, уберечь их, спасти. Но он испугался, как жалкий трус. Не оглянулся, не вернулся, выбрал себя, выбрал лучшую жизнь. И какова же оказалась эта «лучшая» жизнь? Наполненная сожалением, выстроенная на страхе, на выборе, который теперь вонзается в его сердце хуже любого кинжала.

Лишь потеряв, Вин осознал, что самым дорогим порой оказывается не тот, о ком думаешь каждый день, а тот, кого всегда считал само собой разумеющимся.

— Я должен был быть рядом! Должен был хоть что-то сделать! — он сжал пальцы в кулаки, упираясь ими в пол. — Ты ведь мой брат! Как я мог оставить тебя? Как я мог даже подумать, что ты этого заслужил?

Он зажмурился, не в силах смотреть на выражение лица Мессии.

— Проклятие забери этот мир… — прошептал Винсент, тяжело дыша.

Но кузен продолжал смотреть на него с той же неизменной печалью. Ни злости, ни осуждения, ни радости воссоединения. Только усталость.

— Встань, Вин, — тихо попросил Мессия.

Винсент не двигался.

— Встань, брат мой. — мягко повторил Нортон.

Но Винсент не мог. Он не имел права. Боль оседала в груди тяжелым комом. Мужчина пытался проглотить его, но он только рос и сдавливал его ребра. По лицу Вина текли крупные соленые слезы. Он вытирал их тыльной стороной ладони, но они не останавливались.

Перед ним оказалась рука. Открытая ладонь, чуть вытянутая вперед. Белая кожа, длинные пальцы, неестественно аккуратные. Вин знал эти руки. Когда-то они цеплялись за перила поместья, хватались за рукав Лоренса, пытались дотянуться до плеча кузена, когда тот гордо шествовал мимо младшего. Тогда он и не думал их замечать. Винсент задержал взгляд. Пальцы дрогнули и он медленно, словно боялся, что прикосновение прожжет его, взялся за нее. Его рука казалась грубее, шире, сильнее. Мессия легко потянул его вверх, помогая встать.

— Что я могу сделать для тебя? — сорвалось с губ Вина, почти шепотом. — Как я могу помочь? Как мне искупить свою вину?

— Помоги Иви, — ответил Мессия. — Мы отправимся в Харразан.

Винсент невольно вздрогнул.

— В Харразан?! — он резко поднял голову. — Но там было бедствие! Если раньше на климат жаловались, то теперь там совсем невыносимо! Почему именно туда?

— Судьба ведет меня сама, — изрек Норт, не желая посвящать кузена в детали.

— Только не говори, что… ты решил разрушить мир? — голос Винсента дрогнул, он напряженно сжал кулаки.

Нортон рассмеялся. Звонко, заразительно, так, что его плечи вздрогнули, а глаза сверкнули веселым огоньком. Вин с растерянностью смотрел, как тот сгибается пополам, опирается руками на колени, пытаясь отдышаться, пока у него не выступили слезы на глазах.

— Конечно нет! — наконец, выдохнул Мессия, вытирая уголки глаз. — Я должен его спасти… Подарить то, чего ты, я, Марианна, Иветта и остальные были лишены. — он развел руки в стороны.

Винсент медленно выдохнул, чувствуя, как напряжение постепенно отпускает его.

— Вот как… — он провел рукой по лицу. — Но ты ведь… ты практически мертв. Я так думал…

— Чтобы распечатать мое тело, понадобятся сильные воины и маг. За ними мы и отправимся. Если хочешь — присоединяйся к нам.

Вин молчал.

Порыв действительно был. Согласиться, бросить все, окунуться в пламя битвы. Сердце билось так, будто само хотело сказать «да».

Но перед глазами встал загон. Запах сена и теплых боков целекр, тяжелый труд, к которому он привык. Дом, стены которого строил его отец. Все, что он имел, все, что с таким трудом создавал, он просто так оставит? Он никогда не был героем. Последний раз меч он держал на тренировке с отцом.

— Прости, я… — он отвел взгляд.

— Я не обижусь, если ты откажешься.

Винсент удрученно кивнул.

Они снова замолчали, но теперь это молчание было давящим.

— Ты знаешь, что стало с Мари? — робко спросил Мессия.

— Ее похоронили в братской могиле, — голос его осип. — В тот день было столько трупов, что на всех не хватало времени. Многим родственникам даже весточки не разослали. Тела нельзя было опознать.

На мгновение Мессия опустил взгляд на свои руки. Ему почудилось, будто по нежной коже потекли алые капли. Кровь капала на пол, растекаясь лужей, струилась по пальцам. Он резко мотнул головой, отгоняя наваждение. Марианна. Драгоценная сестра, что всегда пряталась за его спиной. Пусть они и были близнецами, но для него она всегда оставалась малышкой. Нортон не знал, что с ней было после того, как его запечатали. Не видел ее лица в последний раз, прежде чем сырая земля накрыла ее фарфоровую кожу. Теперь уже и не узнать.

— Спасибо, что сказал…— негромко ответил Мессия. — Мы с тобой оба погрязли в крови друг друга и других людей…

Вин вновь кивнул, но не сразу нашел в себе силы заговорить. Как сказать, что он сам обрек их всех? Если бы тогда он поступил иначе… Но прошлое не терпит сослагательных наклонений. Сколько ни пытайся стереть его из памяти, оно все равно останется. В этом и не было смысла. Все это и так понимали, и Нортон, и он сам. Оставалось лишь принять и идти дальше — если у них хватит на это сил.

— Я дам Иветте все необходимое для дороги, — сухо выдавил мужчина, отвернувшись. — Думаю, нам пора прощаться. Она уже заждалась меня.

— Прости себя, Вин, — Нортон подошел к кузену и обнял его одной рукой за плечи. — Я простил тебя. Позволь и ты себе эту роскошь.

Обернувшись, Винсент крепко обнял брата в ответ. Он хотел сказать что-то еще, но пространство уже пошло рябью. Мир завертелся, закружился, и Вин невольно смежил веки, когда его накрыла волна головокружения. В следующий миг все стихло. Когда он открыл глаза, перед ним стояла Иви, скрестив руки на груди.

— Ну наконец-то! Сколько можно было болтать? — буркнула она, и не теряя времени, выхватила кулон, вешая тот обратно на шею. — Так о чем вы там трепались?

— Не важно, — обронил он, улыбаясь и украдкой вытирая слезы. — Я дам тебе целекру, деньги, провизию и... одежду.

— Он хоть сказал, куда мы отправляемся?

— В Харразан, — ответил демон, поднимаясь.

Иветта чуть натянула поводья, вглядываясь в дорогу. Уже несколько недель они двигались на юг, и пейзаж вокруг неуклонно менялся. Зеленые поля остались позади, уступив место выжженной земле, потрескавшейся от зноя. Жаркий ветер поднимал облака песка, оставляя на одежде светлые разводы, забиваясь в волосы, в рот, в глаза. Казалось, Фебус висел в небе неподвижно, его беспощадные лучи палили кожу. Дорога становилась тяжелее с каждым днем. Целекра шагала все медленнее, ее ноздри раздувались от напряженного дыхания, но она все еще держала ровный шаг, привычно подстраиваясь под ритм всадницы.

— Проверка связи! — вдруг раздался голос.

Резко вздрогнув, Иви едва не выпустила поводья. По спине пробежал неприятный холодок. В следующий миг она резко натянула узду, и целекра, не ожидая такого маневра, протестующе фыркнула. Иветта же инстинктивно схватилась за кулон. Голос раздался из ниоткуда, и первое, что подсознание подсказало ей — засада. Она быстро огляделась, всматриваясь в марево, дрожащее над песком. Никого. Ни единой живой души вокруг, только ветер, гоняющий песчинки по пустынной дороге. Спустя несколько мгновений до нее дошло, чей это голос.

— Я связал Нити, — раздалось вновь.

— Норт? — сдавленно выдохнула она, ощущая, как внутри все медленно возвращается в норму. — Ты меня до чертиков напугал!

Судорожно вдохнув, дьяволица крепче перехватила поводья. Второй рукой потянулась к фляге, привязанной к седлу. Металл, разогретый беспощадным светилом, обжег ладонь. Девушка подцепила крышку и воздух с коротким шипением вырвался наружу.

Жадный глоток. Вода мгновенно обожгла пересохшее горло — не освежила, а только сильнее напомнила о том, как иссушены ее губы. Иви хотелось выпить еще, осушить всю флягу разом, но она заставила себя остановиться. Экономить. В таких местах запас воды важнее оружия. С силой проглотив дозволенные остатки, она встряхнула флягу, оценивая, сколько еще осталось, и только потом медленно завинтила крышку, возвращая сосуд на место.

— Двигайся на северо-запад, — раздался голос Нортона. — Там найдешь поселение горгон.

— Горгоны? — пробормотала она, морщась. — У тебя все же получилось посмотреть чужие Нити?

— Немного. Это было не легко.

— И ты думаешь, горгоны помогут нам?

— Зеленая Нить рядом с моей принадлежала горгону, — спокойно пояснил Норт. — Я не могу заглянуть слишком далеко, но это молодой мужчина. Его зовут Аспидион.

— И все же… — Демоница устало поправила поводья, направляя целекру на дорогу. — Ты уверен, что нас там не выдадут?

— Никогда нельзя быть уверенным на сто процентов, — признался Мессия. — Но у нас нет другого выбора. Ты не справишься одна.

— Ты так сильно во мне сомневаешься? — надув губы, проворчала она.

— Я волнуюсь за тебя, — мягко отозвался он. — И потом, нам нужен маг, который сможет снять такие сильные печати.

Иветта скользнула взглядом по бескрайней пустыне. Фебус вонзался в кожу, заставляя ее плотнее закутаться в плащ, чтобы не обгореть. Все равно жарко. Целекра под ней тяжело хрипела, но шагала дальше.

— И откуда ты это все знаешь? — пробормотала она, вытирая пот со лба рукавом.

— Из твоей головы, из рассказов учителя, карт, книг, Нитей, — равнодушно перечислил демон.

— Шарился у меня в мозгах, негодник? — слегка недовольно пробурчала она.

Но ответа не последовало.

— Аскарсис, значит… — пробормотала Иви, прикрыв глаза от палящего солнца. — И как ты там, в своем камне? — спросила она с легкой завистью, больше чтобы отвлечь себя от тягостной жары.

— Тебе лучше не знать, — фыркнул Мессия, его голос в сознании звучал с усмешкой. — Не чувствую ни жары, ни холода. Вообще, замечательно. Но ты продолжай страдать, я тут посижу.

— Что-то я сомневаюсь, что тебе настолько хорошо, — тихо ответила она, улыбаясь. — Ты вроде не в восторге от своей «темницы».

— Ага. Кстати, не обязательно говорить со мной вслух.

— Хорошо, — уже мысленно отозвалась Иви. — Что мне делать, когда я прибуду? Они ведь не пускают кого попало.

— Скажи им о Мессии. Скажи, что есть шанс освободить мир от власти Небес. И постарайся выбить аудиенцию с вождем их племени. Ну, или как они там себя называют... хотя скорее всего вождь. О них не так много известно.

— Вождь? Ты ведь не всерьез думаешь, что они примут меня с распростертыми объятиями? — с сомнением спросила Иви, представляя себе недоверчивых и враждебных горгон.

— Почему нет? — невозмутимо поинтересовался Нортон. — Горгон трудно чем-то удивить, но они уважают силу. Ты скажешь им о Мессии — их это заинтересует. А там найдем Аспидиона и заберем его.

— А если он не захочет участвовать в этом? — нахмурилась она, чувствуя, как настроение с каждой миллеменсурой портится.

— Тогда тебе придется использовать всю свою харизму, — хихикнул Мессия. — Но, раз наши Судьбы связаны, я не думаю что он может отказаться. Не каждый день предлагают спасение.

— Спасение… Надеюсь, это действительно так. — Девушка на мгновение задумалась, поднимая взгляд на безоблачное небо.

На горизонте начало проявляться поселение. Его очертания были причудливыми и диковинными, словно из другого мира. Дома, выглядывая из-за невысокого частокола, казалось, росли прямо из земли, извиваясь песчаными арками и плавными линиями, напоминая замки из песка. В центре возвышалась высокая башня.

— Аскарсис. — Иветта спрыгнула с целекры и с облегчением сняла плащ, который все больше и больше нагревался. — Как они тут выживают?

— А может они живут? — задумчиво откликнулся Мессия из камня.

Под ногами противно заскрипел песок. Поправив ремень на поясе, она потянула за поводья и привязала целекру к ближайшему засохшему деревцу. Бедное животное тяжело дышало, судорожно вгрызаясь в сухую кору. Глухо скрипнули ворота. Пыль взметнулась в воздух, застилая обзор, и через несколько мгновений из-за изгороди выскользнуло несколько фигур — высокие, поджарые, с копьями в руках. Они двигались так, как умеют двигаться только опытные воины. В закатном свете блеснули наконечники их копий.

— Чудесно, — устало выдохнула Иветта. — Будто мне мало было проблем.

Сердце застучало быстрее, но она заставила себя сохранять спокойствие. Не дергаться, не выдавать напряжения. В голове лихорадочно проносились варианты, но все они казались бесполезными. Подняв руки вверх, она медленно двинулась к воротам, демонстрируя, что не представляет угрозы. Иви и правда была безоружна. Винсент предлагал взять кинжал, но ей незачем было полагаться на железку, когда в ее крови текла Мгла. Только вот хватит ли ее, если дело дойдет до драки?

Жаркий ветер бил в лицо, поднимал песчаную пыль и трепал свободные штаны, любезно отданные Винсентом. Их ткань похлестывала разгоряченную кожу икр. Светлая рубаха с короткими рукавами была великовата в плечах, но туго облегала спину, прилипая к влажной от зноя коже. В ботинках скрипел песок, забиваясь между пальцами.

«Хоть бы этот день закончился без новой резни.»

— Скажи им о пророчестве, — мысленно напомнил ей Мессия.

— Пророчество… — Иветта усмехнулась, понимая, что этих слов может быть недостаточно, но продолжала приближаться.

Оружие мгновенно оказалось направлено на нее — копья взметнулись вперед, их извивающиеся наконечники вновь грозно заблестели. Девушка сразу подметила их странную форму.

Горгоны были высокими, сильными, с гибкими, хорошо сложенными телами. Их кожа отливала бронзой, а на скулах и шее кое-где проглядывала мелкая чешуя. Вытянутые зрачки сузились, внимательно изучая чужестранку. Голову каждого венчали живые серпенсы, спутанные в подобие сложных кос.

— Кто ты такая, что осмелилась прийти в Аскарсис? — произнес один из горгон, делая угрожающий шаг вперед.

— Я посланница Мессии! Его верный генерал и спутник! — громко и уверенно ответила Иветта, расправляя плечи. — Ваш всевидящий вождь должен знать о нашем пришествии!

В сознании раздался тихий присвист Нортона.

Горгоны переглянулись. Некоторое время они молча изучали ее, затем один из них, выделяющийся среди прочих — выше ростом, шире в плечах, с особенно длинными серпенсами, — повернулся и скрылся за воротами. Оставшиеся стражи приблизили копья.

— Мы не доверяем чужакам, и пока регина не подтвердит твои слова, ты не войдешь. Но если ты лжешь — твоя голова полетит с плеч! — пригрозил один из горгон.

Демоница нервно прикусила губу, чувствуя, как волнение заполняет ее.

— А ты была самоуверенной, Генерал, — раздался тихий, раздражающий голос Норта в ее сознании. — Говорят, их вождь провидец…

— Катись к черту, Нортон, — мысленно ответила она, сжимая кулаки.

— Ну почему же, мне нравится это обращение. «Генерал» звучит... достойно

Коренастый горгон вернулся и кивнул своему напарнику, указывая, что гостья может пройти.

— Следуйте за мной, — коротко бросил стражник, опуская оружие.

Он двинулся вперед, и Иветта поспешила за ним, ощущая, как на нее падают настороженные взгляды. Дома, вылепленные из песка, были низкими, округлыми, с узкими входами. Между строений тянулись веревки с развешанными травами, в воздухе витал терпкий аромат. Тропинка привела их к высокой башне в центре поселения. Узкие окна напоминали следы когтей, арки были украшены выгравированными символами.

— Как вы построили такое из одного песка? — удивленно спросила Иветта.

— Это не простой песок, — голос стражника звучал почти с гордостью. — Мы используем смесь песка с пометом шипохвостов. Когда она высыхает, то становится прочной, как камень.

Иветта тихо хихикнула, прикрывая рот рукой, но тут же осеклась, когда серпенсы, оплетавшие голову стражника, злобно зашипели, встревоженные ее реакцией. Они приподнялись, их чешуя пробежала волной, и мгновение казалось, что еще чуть-чуть — и они сорвутся с его головы.

Дальше путь привел их к непримечательной деревянной двери, служащей входом в башню. Стражник отворил ее без лишних слов и, не дожидаясь спутницу, первым шагнул внутрь. За дверью скрывалась витая лестница, уходящая вниз. Дьяволица последовала за ним, но каждый шаг по осыпающемуся песку на ступенях отдавался в теле неприятной дрожью.

— Почему мы спускаемся под землю? — ее голос растекся эхом.

— Когда вулкан извергся, большую часть Харразана поглотила магма. Остальной мир шесть лет задыхался под завесой пепла, пока мы горели заживо. Небеса создали купол, который влиял на нас.

Слушая это, Иветта шумно сглотнула. Голос грозного воина дрожал, когда он говорил об этом, и хоть его осанка оставалась прежней, рука, сжимающая копье, тоже заметно подрагивала.

— Все эти годы мы задыхались, иссушенные жаром, который не спадал ни днем, ни ночью. Земля под ногами становилась раскаленной, воздух — как расплавленный металл. Мы потеряли почти все: урожаи не выдержали, вода испарилась. — Он прервался, чтобы тяжело вздохнуть. — Чтобы не сгореть заживо, мы ушли под землю.

— Вы потеряли кого-то? — робко спросила Иви.

— Дочь. — лишь кратко ответил горгон. — Наша регина готова принять вас, — произнес он, когда они спустились.

Перед взглядом Иви открылось просторное прохладное помещение, пропитанное нотками благовоний. Легкий дым извивался над бронзовой курильницей, а мягкий свет ламп играл на гладких колоннах. В центре, среди разложенных подушек и ковров, вышитых золотыми нитями, восседала женщина. Ее стройное тело было облачено в тонкое белое платье, открывающее одно плечо. Глаза скрывала черная повязка, а яркие зеленые серпенсы беспрестанно вились на ее голове. Запястья и лодыжки горгоны украшали золотые браслеты, на лбу покоился обруч, а в ушах покачивались тяжелые серьги в форме цилиндров, напоминающих башни, в которой находилась Иви.

Услышав гостей, женщина задрала подбородок.

— Что здесь делает чужак? — ее голос был хрипловатым.

— Регина, эта женщина посланница Мессии. — учтиво ответил горгон.

— Оставь нас, — приказала предводительница.

— Приветствую вас. — Иветта низко склонилась. — Могу я…

— Зачем ты явилась? — прошипела регина. — Ты ведь пришла не за просвещением!

Иви на мгновение замялась, но затем выпрямилась, смело глядя на женщину перед собой.

— Я действительно посланница Мессии, — уверила она. — Он ищет юношу по имени Аспидион. По моим сведениям, он должен быть одним из вас.

— И по какой причине я должна сотрудничать? В следующий раз прикажу отрубить голову каждому, кто приблизился к Аскарсису! — регина почти взвизгнула, резко поднимаясь на подушках.

— Боги не были благосклонны к вам, — настойчиво продолжала дьяволица. — Харразан пал, а ваши люди прятались под землей, вынужденные спасаться. Но Мессия может помочь. Его сила не уступает им, а его благосклонность — редкий дар для нашего мира.

Иви выдержала паузу, затем добавила с легкой, едва уловимой улыбкой:

— У нас одна цель. И куда разумнее держаться правильной стороны, чем бороться в одиночку.

— Как искусно ты излагаешь. — Вдруг раздался в ее сознании голос Мессии, наполненный ленивым удовлетворением.

Иви вздрогнула, стиснув зубы.

«Когда ты молчал, ты нравился мне больше», — шуточно ответила она ему.

Регина, до этого напряженная, неожиданно расслабилась, медленно опустившись на подушки.

— Аспидион — мой сын, — выдала она, словно невзначай.

Иви быстро подхватила ее слова, не давая моменту ускользнуть.

— Это чудесно! Могу ли я увидеть его? Он избран самим Мессией для благого замысла.

Подняв руку, регина коснулась одного из серпенсов на своей голове, обдумывая что-то, а затем медленно выдохнула:

— Он был изгнан.

— Что? Почему? — Маска дьяволицы спала, и она растерянно заморгала.

— Это же очевидно! — Регина фыркнула, в голосе ее не было ни сомнений, ни сожаления. — Потому что он мужчина.

— Не понимаю…

— До ваших отдаленных держав никогда не доходили наши обычаи. Чтож. Я поясню. — горгона прокашлялась, прежде чем начать горделивое объяснение. — Региной может стать только женщина. Мужчины нужны нам как воины, но он родился слабым. А мы не держим слабых сыновей. Мы отпускаем их в мир, веря, что духи заберут их и даруют нам дочерей. Таков наш путь, таков замысел высших сил.

— Какая… — Иветта прикусила язык, быстро подбирая слова. — Интересная традиция.

Женщина неожиданно встала, грациозно поправила подол легкой юбки, разрез которой обнажал ее бледное бедро. Затем, не спеша, двинулась к гостье. Ее босые ноги неспешно зашлепали по каменному полу. Поравнявшись с Иви, она мягко положила руку ей на плечо, и голос ее понизился до шепота:

— Но ты можешь найти его в Песчаных Когтях. Путь займет пару дней. После бедствия он дал о себе знать, и мои доверенные люди сообщили, что именно там он обрел власть. Двигайся на юго-запад, к Диким Землям, и пересеки высохшее русло. Там, среди руин, ты найдешь остатки выживших и немного провизии. Недалеко от павшей столицы обосновались его люди. Скажи, что от регины, и они пропустят тебя к нему.

— Спасибо… — растерянно пробормотала девушка. — Могу я попросить вас позволить мне остаться на ночь? Моя целекра совсем измотана дорогой, да и провизии почти не осталось.

Регина нахмурилась, ненадолго задумавшись, оценивая гостью пристальным невидимым взглядом. В ее лице не читалось ни благосклонности, ни враждебности, потому Иви не могла предсказать исход ее решения. Горгона громко хлопнула в ладони.

В зал вошел тот самый горгон, потерявший дочь. Женщина небрежно кивнула ему, после чего плавно уселась обратно на подушки, словно этот разговор ее больше не касался. Стражник бесшумно приблизился, взял Иветту под локоть и, без лишних слов, слегка потянул ее к выходу, ясно давая понять, что аудиенция окончена.

— Регина… Странное имя. — буркнула себе под нос Иви, плетясь за горгоном.

— Это не имя. Это регина. Регина серпентина. Королева серпенсов.

— Королева, значит... — Демоница вспомнила повязку на ее глазах и была готова пошутить про пылкие развлечения предводительницы, но заставила себя промолчать.

— Мы дадим вам немного провизии с собой. Можете переночевать в одном из свободных домов. — Горгон аккуратно поднимался по хитро извивающейся лестнице.

— Спасибо. — Девушка старательно смотрела в пол, ее ноги слегка подрагивали от страха высоты, ведь лестница была без ограждения. — Почему ваша королева носит повязку? — Она все таки решилась выжать максимум ответов.

— Это проклятие. Когда-то давно одна из первых владычиц отказала Темному Богу, пришедшему в наш мир. Он был настолько очарован ею, что не смог смириться с отказом. Потому наслал проклятие, когда она вышла замуж и забеременела от смертного мужчины из своего племени. После этого все, в ком течет кровь регины, обращают взглядом в камень.

— Очень печальная история… — Иви притихла. Триединые заставили страдать не только демонов и людей. Все оказалось куда хуже. — Я думала, что Боги создали этот мир.

— О нет, дитя. Триединые забрали в свои лапы мир, что уже существовал! Нечто иное создало его.

— Откуда вы знаете?

— Наше племя хранит и ценит историю, как никто другой.

— Значит, вы знаете о том, что происходило до их прихода? — спросила Иветта, чувствуя, как искра интереса загорается в ее груди. — Какие-то предания, которые могут помочь нам?

— Я не могу ответить, — голос горгона звучал как сухой шорох песка. — Если ты хочешь знать о древних знаниях и силах, спроси своего Мессию. Он связан с Сатаной, и, быть может, именно он даст тебе ответы.

Сжав губы, Иветта попыталась скрыть раздражение. Ответ был ожидаемым, но все равно разочаровывающим. Впервые за долгое время она почувствовала, как ее уверенность дает трещину. Горгоны казались теми, кто мог бы помочь, но их нежелание делиться информацией сводило на нет все ее попытки.

Стражник молчаливо вел ее по узким улочкам, освещенным тусклыми, чадящими факелами. Пока они разговаривали с региной, небо за пределами башни успело окончательно померкнуть, и теперь город тонул в густеющих сумерках. Тени плясали на потрескавшихся стенах, делая улицы еще более тесными и мрачными.

Они подошли к небольшому домику, почти вросшему в землю. Его двери выглядели так, словно могли рассыпаться от одного прикосновения, а единственное маленькое окошко было прикрыто старой тряпкой, грубо приколоченной снаружи.

— Это твое убежище на ночь, — стражник сдержанно указал на вход. — Здесь есть все необходимое.

Демоница вошла внутрь, и ее глаза сразу привыкли к полумраку. В центре комнаты стоял деревянный стол с простой едой — пара кусков черствых лепешек и чашка с мутной водой. В углу лежала небольшая сумка с провизией.

— Спасибо, — робко сказала гостья.

Стражник, стоявший у двери, бросил на нее холодный взгляд.

— Не обольщайся, — хрипло ответил он. — С утра тебя тут не должно быть. Твоя целекра будет ждать тебя у ворот. Мы о ней позаботимся.

Она кивнула в ответ и, закрыв за стражником дверь, осталась наедине со своими мыслями. Комната была тесной, стены давили на нее своим жаром. По ее лбу то и дело стекали капельки пота, смешиваясь с дорожной пылью и песком. Иветта села на стул, не в силах есть, и устремила взгляд на маленькое окно.

«Они ничего не расскажут…» — подумала Иви, закрывая глаза. — «Но они правы. Норт связан с Сатаной, и он, вероятно, знает больше, чем я думаю, пусть и не говорит всего».

Дьяволица легла на жесткую постель, стараясь хоть немного отдохнуть перед грядущим путешествием. Но сон не шел — в ее голове роились мысли о предстоящем пути и о том, что ждет ее дальше. Она вздохнула, чувствуя усталость, которая наконец-то догнала ее.

«Я всегда стремилась к свободе…» — думала она, уставившись в потолок. — «Но что это за свобода, если я всю жизнь подчиняюсь? Сначала была генералом Светлого Владыки, исполняла его приказы, сражалась за его королевство. А теперь я служу Мессии, выполняю его поручения. Пусть все это и во благо… но действительно ли это мой выбор?»

— Вот этого я не ожидал, — перебил Нортон ее мысли. — Кем надо быть, чтобы выгнать собственного сына?

— Боже, я никогда не привыкну к тому, что ты теперь так болтаешь.

— Боже? — с усмешкой переспросил Мессия. — Обещаю не надоедать тебе, как только ты освободишь меня, Генерал.

— Нечего подслушивать!

Утром Иветта действительно покинула Аскарсис, направляясь в самое сердце песчаной страны — к павшей столице Харразана, Тахару, а оттуда к Песчаным Когтям. Ее путь лежал через знойные пустоши, где бескрайние дюны сменялись пересохшим руслом, а затем редкими колючими кустарниками. Фебус с младшим братом Игнисом уже стояли высоко, палящее тепло накаляло землю, а воздух дрожал от жары. С каждым шагом песок лип к коже, забивался в уши, нос, глаза, проникал под одежду, пытаясь удержать ее. Вокруг не было ни души — только ветер, несущий пыльные вихри, да бескрайняя пустота, расстилающаяся до самого горизонта.

Вода заканчивалась, провизии почти не осталось. Завидев вдалеке размытые силуэты низких построек, Иветта натянула поводья, останавливая целекру. Достав раскаленную флягу, она тихо зашипела, когда металл обжег ладонь, но все же вылила немного воды в раскрытую руку. Целекра жадно припала к ней, вытягивая губы. Девушка похлопала животное по длинной шее, затем отпила последний глоток из сосуда и, взяв измученного зверя за поводья, двинулась дальше пешком.

Следовало запастись едой и водой, прежде чем отправляться к Песчаным Когтям. Это место не внушало доверия — даже само его название звучало как предупреждение. Разделив последние запасы с целекрой поровну, она уже чувствовала, как ее слегка покачивает. Горгоны не смогли расщедриться на достаточное количество провизии.

Когда наконец показалась столица, Иви не встретила пестрые одежды и зелень, которые ранее видела тут. Город, некогда гордый и богатый, больше напоминал трущобы. Там, где раньше возвышались крепкие постройки, теперь теснились шатры, сколоченные из кусков ткани, грубых полотен и шкур, натянутых на искривленные деревянные опоры. Узкие проходы между ними с трудом позволяли разойтись двум людям. А там, где люди — там и опасность.

Ноги Иви волочились по песку, кожа на них саднила. Дьяволица надеялась найти хоть какое-то укрытие, передохнуть, но стоило ей оглядеться, как стало ясно — в Тахаре ей не рады. Из-под замотанных лиц на нее смотрели с нескрываемым осуждением. Здесь она чужая. Атмосфера была напряженной, и казалось, стоило сделать неверный шаг и это обернется чем-то куда более опасным.

— Иви, тут должен быть рынок. У тебя есть немного монет? Можешь обменять их на местную валюту? — отозвался Нортон.

Иветта была такой уставшей, что не ответила, просто молча побрела к лавкам. За одной из них сидел мужчина средних лет, укутанный в пыльный бурнус. Перед ним, на потрепанном деревянном прилавке, лежали плоские, засохшие от жары лепешки, сложенные неровными стопками, и сушеные черви в глиняной пиале. Рядом стояли тарелки с чем-то, что напоминало кашицу из перетертых корней. Пахло кисло и слегка затхло.

— Извините, не подскажете…

— Проваливай отсюда! — громко рявкнул продавец, хлопнув по прилавку так сильно, что стопка лепешек разлетелась.

Вздрогнув, девушка сжала зубы, но ничего не ответила, поторопившись прочь.

«Лучше не привлекать внимания.»

Следующий прилавок оказался еще более убогим. Грузный мужчина в выцветшей рубахе сидел за столом, его лицо было укрыто пожелтевшей от времени тряпкой, оставляя на виду лишь покрасневшие глаза. Перед ним лежали скрученные полоски вяленого, почти черного мяса. Рядом валялись жареные ящерицы с подпаленными хвостами, а чуть поодаль лежали мелкие насекомые, покрытые красной приправой.

— Прошу прощения, вы знаете, где…

— Если не собираешься покупать — убирайся, — оборвал он ее.

Так Иви подходила еще к нескольким торговцам, но каждый раз слышала одно и то же — грубые окрики, раздраженное ворчание или полное молчание, сопровождаемое подозрительными взглядами. Одни махали руками, прогоняя ее, другие бросали вслед тираду брани, третьи просто отворачивались, делая вид, что ее не существует. Она чувствовала, как внимание к ней растет. Сначала чужестранку замечали только те, к кому она обращалась, но вскоре на нее уже смотрели почти все.

И вот, когда надежда уже почти угасла, в шуме базара пробился хриплый голос:

— Дам два сэкена за пять ксалир, — произнес старик, его блеклые глаза скользнули по исхудавшему животному. — И десять за целекру.

Иветта повернулась к нему, нахмурившись.

— Всего два? Еще и целекру хочешь? Не много ли ты себе позволяешь, развалина? — оскорбленно фыркнула дьяволица.

— Иви, соглашайся, — надавил на нее Нортон.

— Никто не даст тебе больше, — убеждал старик. — А твоя целекра не дотянет и до утра, если не дашь ей еды и воды сейчас. Мой тебе совет — уноси ноги побыстрее, если не хочешь нарваться на неприятности. — Он немного замялся, обдумывая что-то, а затем добавил: — Еще дам тебе ткань, чтобы закрыть лицо. Твоя белая кожа и волосы бросаются в глаза — ты ведь не горгона.

Тяжело вздохнув, Иветта потерла переносицу и устремила взгляд куда-то за торговца. Там, через два шатра, стояли трое мужчин. Они не двигались, только молча смотрели, и от этих взглядов по ее спине пробежал табун мурашек. Их лица были скрыты под выцветшими тканями, оставляя лишь узкие прорези для глаз, наблюдавшие за ней, словно за добычей. Один из них, самый высокий, переступил с ноги на ногу, и под балахоном мелькнула рукоять кривого ножа. Другой склонил голову чуть вбок, будто уже решал, стоит ли оно того.

— Ладно. По рукам. — отводя взгляд, Иви высыпала скудную горсть монет и получила взамен еще меньше. Затем протянула поводья старцу, прощально похлопав целекру. — Спасибо. — Она спрятала сэкены в карман и бросила взгляд в сторону мужчин, но те уже куда-то ушли.

Замотав лицо в серую тряпку, подражая местным, Иви направилась к лавкам с едой. В одной из них она наполнила флягу мутной водой, в другой купила пару странных лепешек. Отойдя подальше, демоница села прямо на песок, спрятавшись между шатрами.

Стянув ткань с губ она жадно припала к горячему горлышку фляги. Температура была невыносимой, пот катился по ее лицу, пропитывая ткань. Жидкость приятно скользнула по горлу, смывая проглоченные песчинки.

— Что делать, Норт? Все жители Харразана какие-то… дикие. Я не уверена, что найду место для ночлега.

Сейчас больше всего Иви мечтала о купальнях, аквилониевом мыле или хотя бы бочке с прохладной водой, но приходилось использовать ценный ресурс с умом. Она подняла руку и осторожно понюхала себя. Запах был далек от приятного, и дьяволица невольно поморщилась.

— Нужно затеряться среди местных. Не удивительно, что люди обозлились после бедствия. — ответил ей Мессия, мягко резонируя с пульсацией черного кристалла на ее груди.

— Легко сказать. Пара монет, вонь как от мертвяка и светлая кожа! Нужно двигаться дальше, — Иветта впилась зубами в серую лепешку, пытаясь откусить кусок жесткого текста. Когда она наконец разорвала его, следом потянулась тягучая начинка.

Она начала жевать. В месиве начинки показались лапки насекомых. Тошнота подкатила к горлу, но дьяволица лишь крепче стиснула зубы. Головокружение не отпускало, а тело требовало пищи. Есть хотелось слишком сильно, чтобы думать о том, что именно она поглощает.

— Фу-у… — протянула Иви, заталкивая лепешку в рот целиком и почти не жуя, поспешно запила ее водой.

— Сочувствую, — прокомментировал Норт, даже не желая представлять вкус этого сомнительного блюда.

Закончив трапезу, Иветта с трудом поднялась, немного пошатнувшись. Она пыталась настроиться на еще один изнуряющий переход. Норт был прав — Харразан был идеальным местом, чтобы затеряться, но одним из худших, чтобы выжить.

Палатки уже не привлекали внимания, а сливались в однообразную рябь перед глазами, когда она осматривала местность. Игнис почти скрылся за кровавой полосой горизонта, и небо, еще недавно раскаленное, напоминало смертельную рану. Вслед за заходом малого светила должен был прийти резкий холод, и именно этого она боялась больше всего. Без целекры ее движение стало значительно медленнее.

Вскоре Иветта достигла края рынка, где шатры попадались все реже, уступая место бескрайней пустыне. Ветер становился сильнее, принося с собой холодные порывы, и вместе с ним росло ощущение чужого присутствия, заставляя Иви постоянно оборачиваться.

Позади показались силуэты тех самых мужчин, которых она видела на рынке. Сердце забилось сильнее, перехватывая дыхание. Холодный страх впился в грудь, сковал пальцы, осел тяжестью в животе. Она не знала, как давно они следовали за ней, но теперь это уже не имело значения — важно было только то, что они здесь. Сейчас, в своем истощенном состоянии, Иви не могла сражаться в полную силу.

Она ускорила шаг, но знала, что это не спасет ее. Бежать… Что это меняет? Хищник, играющий с добычей, всегда позволяет ей почувствовать мнимый шанс, прежде чем сорваться в погоню. Бегущая жертва — уже жертва. Пока она отступает, ее жизнь больше не принадлежит ей. Каждый шаг казался слишком медленным, воздух царапал легкие, а пустыня перед ней казалась бесконечной. Нет углов, за которыми можно скрыться. Нет стен, за которые можно спрятаться. Нет свидетелей, которым можно закричать о помощи.

Иви чувствовала, как жадные взгляды вонзаются ей в спину. Их не нужно было видеть, она и так знала, что они там. Ждали. Ноги становились тяжелее, руки болтались, как у куклы. Демоница не знала, сколько уже бежала, но носки ботинок все чаще клевали землю, грозясь отправить ее в пыль. А спасительное поселение Песчаных Когтей, как назло, не появлялось на горизонте.

От чего-то ей вспомнились просторные покои Мирана. Высокие окна, из которых открывался вид на залитые Фебусом дворцовые сады, тяжелые занавеси, мягко спадающие на пол, и воздух, всегда наполненный тонким ароматом свежести. Иви помнила большую, мягкую кровать, в которой могла утонуть холодными зимними вечерами, кутаясь в пуховое одеяло. Тепло тела возлюбленного рядом, его ровное дыхание.

Вспомнились вкусные завтраки, обеды и ужины, поданные в тонком фарфоре, тепло кухни, разливающееся по всему дворцу, запах свежего хлеба и сладких фруктов, которые всегда ждали ее в комнате. Аромат цитрусового чая, который служанки всегда приносили ей утром. Горячий, чуть терпкий, с медовой ноткой — он всегда пробуждал ее лучше, чем что-либо другое.

Книги в библиотеке — сотни томов, ровные ряды на высоких полках, шелест страниц в тишине. Бесконечные разговоры, которые затягивались далеко за полночь. Этот мир казался сейчас настолько далеким, будто она вспоминала чью-то чужую жизнь.

А затем — его обмякшая рука, кинжал у горла, кровь, стекающая по пальцам. Ивете чудилось, что стоило ей лишь крепче зажмуриться, чтобы понять — это всего лишь кошмар. Никакой пустыни, никаких преследователей.

«Ты и правда разбаловал меня», — подумала она.

Споткнувшись, Иветта полетела вниз, тяжело рухнув в остывающий песок. Слезы выступили на глазах, но она и сама не могла сказать, что их вызвало — то ли песчинки, попавшие в глаза после бега, то ли чувство скорби, которое не отпускало с того самого дня. Миран — огромная пустая дыра внутри, вырванный кусок ее сердца. Иви думала, что стоит только потерпеть немного, и она увидит Мира снова. Она верила, что его теплые ладони вновь коснутся ее веснушчатых плеч, как это было раньше.

— Норт, я так больше не могу... — прошептала Иветта, садясь на песок.

Ветер усиливался, заставляя натягивать ткань на лице почти до самых глаз. Песчинки кололи кожу, неприятно царапая и забиваясь в складки одежды. Сквозь эти порывы Иви сумела разглядеть приближающиеся силуэты. Дьяволица захныкала, медленно передвигаясь на коленях вперед.

Она не должна быть здесь.

Она должна быть во дворце.

Рядом с Владыкой.

— Норт? Норт, почему ты молчишь? — По ее лицу градом лились слезы.

Они с Мираном были у озера.

Теплый ветерок лениво шевелил ее волосы, легкими прикосновениями перебирая пряди. Владыка улыбался, протягивая ей руку.

Больше нет боли, нет скорби.

Только прохладная вода, мягкие волны, обнимающие берег, беззаботный смех, разлетающийся по глади озера, пока они брызгались друг на друга.

Ночное небо уже раскинуло свои стеллы, и Селена, как верный путеводитель, освещала их путь мягким серебристым светом. Миран и Иветта шли через лес, где каждая ветвь, каждая тень скрывали их маленькую тайну. Эта вылазка была их очередным секретом. Улизнуть королю из собственного дворца было не так просто, поэтому каждая такая возможность была праздников для Иви.

— Мне идет? — щебетала Иветта, крутясь перед возлюбленным в черном исподнем.

Короткие волосы демоницы были слегка растрепаны, непослушные пряди выбивались в стороны, касаясь раскрасневшихся щек. Ее красота никогда не нуждалась в нарядных одеяниях или тоннах украшений — она жила в каждом взгляде Мирана, в его крепких объятиях, в искре, что вспыхивала в глазах короля, когда он говорил с ней.

— Идет до безумия, душа моя, — прошептал Мир, притягивая ее к себе за талию.

Иви смущенно уткнулась лицом в его грудь, чувствуя, как сильные руки обвивают ее. От этих прикосновений внутри все сжималось, а дыхание становилось сбивчивым. Она подняла голову, разглядывая его лицо, и медленно провела пальцами по впалой щеке, ощущая грубую щетину и теплую кожу, знакомую до каждой линии.

— Миран… — выдохнула она едва слышно.

Его рука грубо вплелась в ее волосы, дернула так резко, что боль пронзила кожу, заставляя Иветту вскрикнуть. На глаза навернулась новая порция слез.

Иви распахнула глаза.

Они настигли ее.

Трое мужчин окружили дьяволицу. Один стоял сзади, грубо сжав пальцы на ее волосах, заставляя запрокинуть голову. Второй был грузным, с темными волосами, пробивающимися через открытые участки ткани. Третий тощий, чуть ниже ростом, бесцельно пинал песок, будто происходящее его вовсе не касалось. Стоящего позади она разглядеть не смогла, но чувствовала его дыхание слишком близко. Кинжал, приставленный к ее горлу, заставил Иветту замереть.

— У меня ничего нет! — выкрикнула она, пытаясь удержать голос ровным.

— Ах, да что ты! — с наигранным удивлением протянул грузный. — Ничего нет, говоришь? — Он бросил быстрый взгляд на своих товарищей, и те глухо рассмеялись.

— Мы видели на тебе драгоценный камень. Где он? — Мужчина позади встряхнул ее за волосы.

Ответа не последовало. Вместо него пришла боль — две тяжелые пощечины, одна за другой, хлестнули по щекам. Кровь стучала в висках, в ушах звенело. В панике Иветта схватилась за шею, нащупывая место, где должен был быть кулон.

Его не было.

Исчез.

— Что, потеряла, что ли? — мужчины залились новой порцией смеха.

Забыв про кинжал у горла, она рванула к песку. Лезвие скользнуло по коже, оставляя после себя рану. Черная кровь полилась вниз, заливая грязную одежду. Ее руки метались, в агонии срывали песок, пересыпая его между пальцами.

Но бесполезно.

— Нет... нет, нет, нет... — едва не кричала она, лихорадочно раскапывая землю. Но кулона нигде не было. Как? Как она могла его потерять? Она прижимала его к груди, ощущала камень на коже, а теперь его не было. Как она могла не заметить? Может, сорвался, когда она бежала? Или когда рухнула в песок? А вдруг его украли? Нет… это ее вина. Она должна была быть осторожнее. Она потеряла Мессию. Без него куда теперь идти? Что с ним будет теперь?

— Джо, да она демоница! — воскликнул грузный, тут же подскакивая к ней и рывком перехватывая за шиворот. — Кровь черная! И рана уже затянулась!

— Отпустите! Пустите меня! — завопила Иветта, взглядом продолжая искать кристалл.

— Заплати нам, и мы отпустим, — уклончиво ответил Джо.

На нее смотрела пара темных глаз. Один из них был пересечен шрамом, уходящим вверх и вниз, скрываясь за намотанными слоями ткани. Высокого роста, крепкого телосложения, в изношенном балахоне с обрезанными до плеч рукавами. Края его давно обтрепались, нитки торчали в стороны. Он не смеялся — смотрел молча. И Иветта знала, что означал этот взгляд.

— Лучше убейте меня… — пробормотала она и глаза ее расширились от страха.

— Убить? — с насмешкой переспросил мужчина. Его грубые руки сжались в кулаки, и он наклонился к Иветте, вызывающе глядя ей прямо в глаза. — Не слишком ли просто для демоницы?

Его слова обдали ее, словно холодной водой. Бандиты приблизились. Иветта попыталась сосредоточиться, ухватиться за Мглу, но она ускользала, не желая подчиняться хаосу в голове. С каждым мигом страх крепчал, завязываясь тугим узлом в животе.

Руки Годфрида на ее бедрах вдруг стали слишком реальными. Касания, которые она пыталась забыть, которые казались стертым временем, внезапно вернулись. Приближающийся силуэт мужчины вызвал спазм в горле. Земля под ней стала зыбкой, дрожь пронзила все тело.

Она снова была там.

В той комнате.

— Нет, нет, нет…

Приступ тошноты подступил к горлу, заставляя ее отшатнуться. Грузный мужик тут же тряхнул ее за шиворот.

— Пожалуйста… не трогай меня… — продолжала хныкать Иви.

Прежде чем она успела что-то понять, ей свернули руки за спиной.

— Держи крепче, Амир. — кинул Джо.

Расстегивая ширинку, он подошел ближе, и Иветта ощутила отвратительный смрад пота и мочи. Демоница опустила голову, не желая смотреть, как он пытается заставить свой орган работать. Кряхтя, он все же добился своего, срывая с лица жертвы ткань. Пальцы бандита грубо сжали ее щеки, болезненно надавливая и вынуждая открыть рот.

— Будь хорошей девочкой. — Его сальные волосы на лобке уперлись ей в нос.

Мужик закряхтел, грубо двигаясь. Иветта вздрогнула, когда острая боль пронзила ее глотку. Следом вновь подступила тошнота. На языке все еще ощущался привкус тех сухих лепешек, что она ела накануне. Иви больше не ощущала боли, страха или отчаяния. Больше не сопротивлялась, не пыталась вырваться.

Даже слезы больше не текли — их не осталось.

Острые зубы впились в плоть мужчины, отрывая ее от остального тела. Вкус крови и семени наполнил рот, и дьяволица тут же сплюнула содержимое на пол, содрогаясь от рвотного спазма. Едва откашлявшись, она пыталась судорожно втянуть воздух, напоминая рыбу, выброшенную на берег.

Озверевшая, обезумевшая от произошедшего Иветта, глядела с ненавистью на опешивших мужчин, которые через миг бросились к раненому товарищу. Бандит неистово орал и катался по песку, сжимая руками пах и пытаясь остановить льющуюся кровь.

— Ах ты тварь! — взревел тощий, бросаясь к демонице.

Он выхватил кинжал из ножен на поясе и со всей силы ударил Иви рукоятью по голове. Она успела только судорожно вдохнуть, прежде чем тело обмякло, а сознание провалилось в темноту.

— И что теперь делать? — растерянно спросил Амир.

— Тащи его в лагерь. Я эту тушу не подниму. Оставь бабу мне. — Мужчина склонился над Иви, его взгляд зацепился за кольцо на безымянном пальце. Глаза жадно сверкнули, ухмылка исказила лицо. Он ловко стянул украшение и сунул в карман. — У нее тут еще кольцо было!

— Да заткнись ты уже! — рявкнул бандит в ответ на вопль напарника, с усилием закидывая его себе на спину. — До Песчаных Когтей недалеко!

— Постой! — крикнул тощий.

— Что еще? — раздраженно обернулся тот.

Его товарищ стоял, склонившись к земле. Между его стопой и песком лежал черный кристалл. Мужчина осторожно поднял его, ухватившись за порванную веревку. Помедлив, он аккуратно засунул находку в карман.

✧✧✧

Связь с Иветтой оборвалась. Глухая тишина накрыла все вокруг. Мертвая, давящая, до боли напоминающая проклятое поместье Энгеля. Больше не было ее саркастичных комментариев, легких насмешек, непринужденной беседы, что заполняла молчание.

По жилам Мессии растекался ужас. Он сидел неподвижно, напряженно прислушиваясь к окружению, ловя каждый звук, каждую возможную зацепку. Вот-вот Иви возьмет его в руки, и все снова станет как прежде. Все будет в порядке.

Но чуда не происходило.

В какой-то момент он и правда оказался в чьих-то руках. Чувство было странным и необъяснимым — словно он касался Нитей Судьбы, но не пытался заглянуть в них. И это была не Иветта. Нортон притих, сосредоточенно перебирая мысли. Генерал никогда не отдала бы кристалл добровольно. Это значило одно — его забрали.

В этом мире всех пойманных дьяволиц ждала одна и та же участь. Насилие. Грязное пятно, неотъемлемая часть реальности, которую все знали, но предпочитали не замечать. Можно было сколько угодно говорить о морали, о вере, о справедливости, но в конце концов все сводилось к одной простой истине — женщины, оказавшиеся в руках мужчин без чести, превращались в сломанных кукол.

В самых страшных воспоминаниях сами собой всплывали образы: тонкие, исцарапанные ноги сестры, отчаянно барабанящие по сырой кровати, заглушаемые тяжелым дыханием знахаря. Пыхтение мерзкого изверга, зовущего себя праведным верующим, но больше похожего на зажравшегося трискута.

О, если только он узнает, что хоть волос упал с головы его драгоценной сестрицы, пусть и не родной — Нортон заставит их глотать собственные кишки. Норт пытался унять дрожь, плавно выдыхал, но его брови все еще были сдвинуты. Между ними пролегла глубокая морщина — след вечного напряжения, злобы, ярости, которые были заперты вместе с ним в этом белом мире и которые он не смел показывать Иветте.

Руки сами потянулись к Нитям. Найти нужную не так сложно. У него было достаточно практики, чтобы в совершенстве овладеть многими техниками, дарованными ему Сатаной. Норт сразу отыскал незнакомую Нить паршивого болотного оттенка. Под стать тому, кто погряз во грехах.

Мессия прикрыл глаза и бесцеремонно проник в воспоминания чужака. Яркий свет ударил в глаза. Невыносимая жара. Пот лился по вискам, узорчатая повязка на лице липла к коже. Хотелось сорвать ее, вдохнуть полной грудью, но он понимал, что нельзя.

Те, кто первые дни дышали этим песком, не протянули долго. Песчинки впивались в кожу, натирали ее до красноты. Высокие сапоги не спасали, но в открытой обуви было бы еще хуже. В самом начале, когда они только приспосабливались к жизни здесь, он и Аспид долго спорили, в чем удобнее патрулировать лагерь.

Аспид. Аспидион.

Нортон неосознанно зацепился за знакомое имя и проскользил дальше по Нити.

«Это не то, что нужно тебе сейчас, идиот!» — раздраженно думал он.

— Аспид, клянусь, я не трогал ту женщину! Я нашел ее и принес сюда, чтобы родственники смогли опознать тело. Это ведь была Альма…

Речь звучит неискренне, и мужчина, восседающий на громоздком кресле, только взмахивает рукой, прогоняя говорящего. Мессия задержал взгляд. Смотреть глазами чужака непривычно. Люди видят плохо, а песок режет глаза, но этого хватило, чтобы разглядеть самого Аспидиона.

Изящный, почти хрупкий молодой мужчина с нежными чертами лица. Его локоны были серпенсами, что вились вокруг него, шипели, извивались, но хозяин лишь поглаживал их длинными пальцами. Его глаза скрывала черная кожаная лента, а свободная одежда пастельных оттенков выглядела заметно потрепанной.

«Аспидион у них главный.» — догадался Мессия.

Выныривая из воспоминаний незнакомца, он на мгновение остановился, все еще сжимая в пальцах Нить. Стоило заглянуть в самое ближайшее время, в то, что действительно важно, но почему-то страх подбирался к демону слишком близко. Он резко тряхнул головой, вновь прикрыл глаза и погрузился еще глубже.

Норт увидел то, чего боялся.

Силой он заставил себя досмотреть путь до Песчаных Когтей. Нужно было убедиться, что он действительно сможет повлиять на этого человека. Призвать его в свой мир было не сложно. С Иви это происходило само собой — слишком долго они делили одно тело, но сейчас все было иначе.

Демон сосредоточился. Через толщину ткани пробиться тяжелее, но он не отступил. Обвил его Нить руками и затащил к себе, как в капкан.

— Скажи Аспидиону, что Мессия пришел, и если ты не принесешь ему камень, в котором я заключен — я сделаю все, чтобы ты познал муки Ада. — Гневные слова лились из уст Норта. — Кольцо дьяволицы ты тоже отдашь.

Тощий мужчина дрожал всем телом. Его грязные, заштопанные тряпки висели на нем, как на пугале, а голову стягивал выцветший желтый платок. Но демону не было дела до его внешности. Он встряхнул «гостя» за шею, его пылающий взгляд буквально впивался в дрожащую фигуру.

— Я… Я ничего не… — мямлил мужчина, голос его срывался.

— Как вы посмели сделать это с моим генералом? — прорычал демон.

Его пальцы впились в чужую плоть, и кожа под ними провалилась. Кровь тонкими струями потекла по телу пленника — алая, как сам Игнис, горячая, как пески Харразана, полная жизни и созидания. О, как же Нортону захотелось выпустить ее всю, без остатка.

Что будет, если он продолжит?

Говорят, что священная сталь разрывает саму душу демона, поэтому раны, нанесенные ею, не исцеляются. Но что будет с человеком, если лишить его самой сути? Мессия с трудом удержался от жажды мести. Он сделал два шага назад, сложив руки на груди.

— Я приказываю тебе немедленно доложить обо всем Аспидиону.

С этими словами он позволил наваждению прекратиться, и бандит исчез.

✧✧✧

— Яхья! Ты что, от жары перепекся?! — раздался возмущенный голос, и по лицу тощего бандита с силой захлестали тяжелые пощечины. — Твою ж мать…

Амир, сидящий на корточках, качнулся и с грохотом рухнул на пол, подняв облако пыли. В ушах зазвенел пронзительный вопль товарища. Его взгляд цеплялся за неизвестно каким образом возникшие капли крови, стекающие с шеи Яхьи. Тот, корчась, схватился за горло.

— Аспид! Мне нужен Аспид! — простонал он, заваливаясь на бок, затем на колени, ползком устремляясь к главному шатру.

— Ты совсем ополоумел?! — прорычал Амир, кинувшись за ним и схватив за шиворот. Он встряхнул его с такой силой, что у того клацнули зубы. — Если он узнает…

— Камень! — срывающимся голосом выкрикнул Яхья, глаза его метались. — Я должен отдать ему камень! И кольцо!

Он рванулся из хватки, словно обезумевший, и, пошатываясь, помчался к шатру. Бежал так, что не чувствовал ни боли, ни крови, пропитывающей одежду, ни песка, набивающегося в рану.

— Яхья, я же говорил не вбегать ко мне без причины. — Хриплый, недовольный голос оборвал его на полуслове.

В шатре было темно. Тусклые лампы освещали лишь центр, отбрасывая на ткани шатра размашистые, дрожащие тени. В воздухе густо висел аромат сухих трав и благовоний. За грубо сколоченным столом сидел молодой мужчина, сосредоточенно переписывая что-то из толстой, потрепанной книги. Его тонкие пальцы скользили по бумаге, оставляя за собой ровные, аккуратные строки. Услышав голос, он скрипнул стулом, и, не вставая, обернулся к вошедшему.

— Аспид… прошу, прости меня! — не обращая внимания на строгий тон, Яхья рухнул на колени, прижавшись лбом к полу. — Сегодня я, Амир и Джо покинули дозор… Мы подцепили баб… женщину в городе. Но она оказалась посланницей Мессии! Мы оставили ее в клетке.

Внутри шатра повисло напряженное молчание.

— Он перегрелся, Аспид! — вбежал Амир, бросив короткий взгляд на товарища.

— Нет! — с хрипом выплюнул Яхья. — Мессия назвал ваше имя. Сказал, что я должен отдать вам камень и кольцо. Мы хотели продать их… Но прошу, возьмите.

Аспидион все это время сидел неподвижно, постукивая пальцами по столу. Он не торопился, будто разглядывал пришедших сквозь кожаную маску. Серпенсы на его голове беспокойно шевелились и недовольно шипели.

— Давай все сюда. — Его голос был безразличным. — Но если ты лжешь… сам знаешь, что будет.

Яхья подскочил, судорожно роясь в кармане, и вытащил подвеску. Его пальцы дрожали, и он чуть не выронил ее, но вовремя подхватил. Затем швырнул в руки Аспидиона, словно раскаленный уголь.

— Он в этом проклятом камне. — нервно объяснил Яхья.

Следом мужчина кое-как выудил кольцо с рубином и небрежно кинул его перед вождем. Горгон поймал украшение в воздухе, затем поднял кольцо, без интереса спрятав его в ящик стола.

Пальцы Аспида мягко изучали каждую грань подвески. Через несколько мгновений голова горгона медленно опустилась на грудь, а серпенсы расслабленно повисли.

Туман заполнял сознание мужчины, медленно лишая его связи с реальностью. Он оказался среди белой бесконечной пустоты. Неуверенно оглядевшись, Аспидион потянулся к кинжалам, которые всегда висели на поясе, но оружия не оказалось на привычном месте.

— Где мой Генерал? — раздался зловещий голос Нортона, пробирающий до костей.

Аспидион в оцепенении обернулся на звук и сорвал с лица кожаную ленту.

— Где я, черт возьми? — ярость вспыхнула в горгоне, и несколько серпенсов ринулись к Мессии, разинув пасти.

— Не заставляй меня повторять, — голос Нортона превратился в зловещее шипение.

— Если ты про ту женщину, — горгон, не мигая, выдержал взгляд незнакомца, — мои люди притащили ее этим утром. Она цела. Теперь твоя очередь объяснить мне, что, черт возьми, здесь происходит.

Нортон приблизился к горгону.

— Я — Мессия. Тот, чье тело разорвали на части и запечатали. Мой Генерал отправилась искать союзников по моему приказу, но связь с ней внезапно оборвалась. Твои люди надругались над ней и украли мой сосуд.

Горгон замялся. Его яркие, почти ядовито-желтые глаза с узкими зрачками были окружены пушистыми светлыми ресницами. Мягкие черты лица, аккуратный нос и тонкие дуги бровей подчеркивали широко распахнутые, смелые глаза. Судя по висящей на нем одежде, под ней он был таким же стройным и гибким, как серпенс.

— Аспидион… Сын регины — видя его сомнения, надавил Нортон. — Твоя мать выкинула тебя, когда ты был ребенком.

— Откуда тебе знать? — бросил Аспид с небрежной дерзостью, высоко задрав нос.

— Мы были у нее.

— Почему ты не окаменел?

— Я бессмертен.

Устало потерев лицо руками, горгон уставился на Мессию. Аристократический нос с легкой горбинкой придавал лицу благородство, а длинные, черные как смоль волосы спадали по плечам, спускаясь до самых бедер. Но больше всего внимание горгона привлекали три рога, гордо возвышающиеся на лбу демона и хвост, который неприглядно скрывался за ногами.

Аспидион не мог не признать его красоты.

— Мессия… — протянул он, словно пробуя слово на вкус. — У тебя и правда три рога… Хочешь разрушить мир? Это не ко мне.

— Я хочу его спасти, — голос Нортона прозвучал ровно. — Наши Нити Судьбы были связаны, а значит — ты наречен мне.

Аспидион цокнул языком и прищурил глаза.

— Что конкретно тебе нужно? Давай без прелюдий.

— Твоя сила.

✧✧✧

— Приведите ту женщину немедленно! — прикрикнул Аспид.

Он подорвался со стула, крепко сжимая кристалл в руке. Вокруг уже собралась приличная толпа, а у стола ютилась молодая девушка, перебирая расставленные в ряд склянки. Она вздрогнула, едва не выронив одну из них, когда горгон неожиданно закричал.

— Джо, Амир, Яхья — на площадь!

Люди немедленно засуетились, без лишних вопросов разбегаясь по своим делам. Одни подхватывали оружие, другие устремились к выходу. Лагерь ожил, как потревоженное гнездо.

Спустя некоторое время в шатер ввели Иветту. Ее лицо было измазано засохшей кровью, а руки почти посинели от туго перетянутых веревок. Она шагала твердо, ее взгляд пылал той яростью, что не угасает даже перед лицом смерти. Глаза дьяволицы сверкали, словно голубой флюорит, настолько яркие, что Аспидиону показалось, что из них двоих именно она убивает взглядом.

— Твой... господин спас тебя, — начал он, подбирая слова. — Будь благодарна, — горгон подошел ближе.

Он медленно вынул нож, лезвие блеснуло в полумраке, но вместо удара пришло облегчение — Аспид аккуратно срезал веревки.

— Не бойся, — мужчина протянул ей подвеску.

Иветта застыла, ее лицо изменилось. Жесткие черты смягчились, в глазах вспыхнула мучительная нежность, а слезы сами собой навернулись на ресницы. Она судорожно прижала камень к груди.

— О, Норт... Прости меня... — едва слышно выдохнула Иви, быстро смахивая слезы, прежде чем снова поднять взгляд на Аспидиона. Она аккуратно завязала разорванные концы подвески чуть дрожащими пальцами и накинула шнурок себе на шею.

— У меня есть еще кое-что. — Подойдя к столу, Аспид вытащил из ящика кольцо и протянул гостье.

Она молча надела его на палец, настороженно глядя на мужчину.

— Я Аспидион. Главный в этом лагере. Прости, что мои люди так с тобой обошлись, — горгон неловко опустил голову.

— Издеваешься? — наконец обратилась Иви к мужчине. — Твой мерзавец надругался надо мной!

Она выдержала паузу, наблюдая за его реакцией, а затем, ровно, без дрожи в голосе, добавила:

— И я отомстила.

Лицо горгона на мгновение застыло, но затем исказилось кривой улыбкой.

— Остальные тоже понесут наказание. — Он развернулся к выходу, даже не оглянувшись. — Следуй за мной.

Голова Аспидиона разрывалась от мыслей. Он всегда был уверен в своих людях. У них был четкий кодекс: помогать нуждающимся, грабить богатых, но никогда не нарушать законы чести. Лагерь стал прибежищем для стариков, больных и детей, и он всегда следил, чтобы они чувствовали себя в безопасности. Никаких надругательств. Никаких похищений. Все добытое приносили вождю, а он, в свою очередь, распределял все между теми, кто действительно нуждался.

Но теперь этот кодекс был нарушен.

Иветта следовала за Аспидионом, украдкой осматривая лагерь. Старики медленно передвигались по узким тропинкам между шатрами, прячась от непогоды. Дряхлые палатки покачивались на ветру, грозясь рассыпаться, их края хлопали и натягивались, как паруса.

Крепчающая буря трепала языки пламени у костров, возле которых сидели дети, тщетно пытаясь согреться в холодной ночи. Огонь дрожал, норовя погаснуть, едва освещая их худые лица.

— И еще. Что бы ни случилось, не смотри мне в глаза, — обмолвился Аспид.

— Хорошо.

Горгон остановился у толпы, собравшейся на небольшой площади. Хотя площадью это сложно было назвать — всего лишь пустое пространство, куда с трудом поместились бы пять шатров. «Пробежав взглядом» по лицам, явно кого-то выискивая, он застыл, найдя нужного человека. Это был высокий, хорошо сложенный мужчина. Горгон, не сдерживая ярости, выхватил его за плечо.

— Где Джо? — потребовал он.

Мужчина отвел взгляд, виновато переминаясь с ноги на ногу.

— Где. Чертов. Джо?! — в этот раз голос Аспидиона прозвучал, как раскат грома, а его рука потянулась к кожаной повязке.

— Он… он у целительницы, — выдавил бандит, тут же делая шаг назад.

Нужную палатку горгон и дьяволица отыскали быстро. Аспидион откинул ткань входа и шагнул внутрь. Иви последовала за ним, но, едва переступив порог, поморщилась, увидев мужчину на матрасе. Он лежал обнаженный ниже пояса, раскинув ноги, а рядом с ним, низко склонившись, хлопотала темнокожая целительница. Молодая девушка с темными волосами торопливо перебирала что-то в сумке, а на полу стоял таз с темной, окрашенной кровью водой.

— Что произошло? — голос Аспида был глухим.

Девушка вздрогнула, метнув на него испуганный взгляд.

— Ребята сказали, что на них напали дикие шипохвосты… — пробормотала она, оглядываясь.

— Нет, Селеста. — Его голос звучал жестче. — Он надругался над женщиной, что несла мир в наш лагерь.

Иви сжала кулаки.

— Уходи. — приказал горгон.

Селеста замерла, но взглянув на его напряженные скулы, поспешно вышла из шатра. Аспид медленно поднял руку и, сняв кожаную маску, кинул ее на пол. Серпенсы на его голове встрепенулись и зашипели.

Джо слабо пошевелился, но в следующее мгновение его тело начало каменеть. Пальцы судорожно цепляясь за тряпки, но мрамор уже полз вверх, сковывая грудь и шею. На последнем вздохе его лицо исказилось ужасом, и рот, распахнувшийся в безмолвном крике, уже не мог издать ни звука — он обратился в статую.

Прикрыв глаза, горгон вышел из палатки, поманив Иветту легким движением пальца. Она последовала за ним, нервно покусывая губы. Ей казалось, что Аспид совершенно не видит, куда идет, но шагал он уверенно. Они приблизились к центру лагеря, где на массивном камне, словно на пьедестале, стояли несколько мраморных статуй.

Первой Иви заметила молодую женщину. До невозможности красивая, почти нереальная, с плавными, изящными очертаниями тела. В одной руке она сжимала длинный кинжал, а ее лицо искажал животный оскал — то ли от злобы, то ли от предвкушения удара. Справа от нее — крупный мужчина, стоящий на коленях. Руки сложены в молитве, но выражение лица было скорее отчаявшимся, чем благоговейным. Позади них — еще двое, спина к спине. Но рассмотреть их девушка не успела.

— Мои дорогие братья и сестры! — хрипловатый голос Аспидиона разнесся над лагерем. Он торжественно раскинул руки, словно призывая всех к себе. — Этот вечер объявляется Часом Возмездия!

По толпе, собравшейся вокруг, прокатился ропот. Люди вертели головами, пытаясь разглядеть происходящее, те, кто стоял позади, подпрыгивали, стараясь заглянуть вперед. Женщины в первых рядах склонили головы, перекрестившись, и шептали молитвы одними губами.

— Воля Мессии снизошла на нас! Он обещал помочь Песчаным Когтям в обмен на силу горгон. Ради своих людей, ради нашего сокровенного лагеря, я принял его просьбу!

Он обвел собравшихся закрытыми глазами, словно видя каждого, прежде чем продолжить:

— Однако трое из нас, высланные мною на дозор, нарушили устой! Посланница Мессии подверглась совершенно неподобающему приему! Эти трое — Джо, Яхья и Амир, — горгон выдержал паузу. — Последних двух я требую сюда немедленно!

К центру площади двое громил вытолкали предателей, грубо толкнув их вниз и заставив встать на колени. Яхья дрожал, бессвязно бормоча что-то себе под нос, а Амир захлебывался в горьких рыданиях, тряся головой.

— Джо! Где мой Джо?! — сорванный крик прорезал тишину.

Из толпы вырвалась женщина и кинулась к Аспидиону, вцепившись в его одежду. Ее черные глаза были налиты страхом. Каштановые пряди выбились из-под намотанной на голову ткани, а на ее груди покачивался младенец, туго перевязанный широкой полосой ткани, что проходила через плечо. Ребенок всхлипывал, ерзал, терся замотанным личиком, пытаясь выбраться из кокона.

— Принесите его. — голос Аспидиона прозвучал бесстрастно. Он махнул рукой в сторону нужной палатки, даже не глядя на женщину.

— Он не мог! Он бы не сделал ничего дурного! — ее голос сорвался на всхлип. — Вы ведь лжете!

Она развернулась к Иветте, ее взгляд сквозил отчаянием — она искала ответ, искала надежду. Но дьяволица не могла дать ничего из этого. Глядя на эту женщину, Иви чувствовала только жалость. Жалость к ней, к ее ребенку, который, заслышав крики матери, сам раскричался. Сжав губы в тонкую линию, Иветта отвела взгляд.

Всегда так было. Насильниками оказывались не чудовища из подворотен, не маргиналы, не те, кого обходят десятой дорогой. Нет. Добропорядочные граждане, честные торговцы, хранители закона, лекари, благочестивые священники. Те, кто улыбался, кто казался надежным, кто внушал доверие. Они говорили правильные слова, кивали с сочувствием. У многих были собственные дочери, но это не мешало им распускать руки.

Джо, наверное, тоже был хорошим парнем. Может, мужем этой женщины. Может, братом. Другом. Надежным плечом, крепкой стеной, защитником. Как и многие до него. Как те, кто ломал людей, но кого потом неизменно прощали.

Вскоре громилы вынесли изваяние из палатки. Позади неспешно шагала целительница, сложив руки в молитвенном обращении к Триединым. Она нашептывала слова, которые, вероятно, считала утешением для души покойного.

Иветту передернуло.

Неважно, насколько гнусным был человек, всегда найдется тот, кто станет восхвалять его даже за самые низкие грехи. Она отвернулась, не желая наблюдать, как женщина бросилась к окаменелому телу, заливаясь рыданиями. Ее крики смешались с детским плачем, но никто даже не обернулся. В этот момент все взгляды были прикованы к двум мужчинам, стоящих на коленях перед горгоном.

Глаза Аспидиона медленно раскрылись, и в тот же миг лицо Яхьи побледнело. Проклятие ползло вверх, настойчиво захватывая тощее тело. Мужчина взвыл, рухнув на бок, пытаясь отползти, цепляясь локтями за песок. Его руки конвульсивно заскребли землю, но камень настигал его быстрее. Яхья застыл. Его широко раскрытые глаза еще несколько мгновений смотрели в толпу, прежде чем обратиться в часть статуи.

Завидев это, Амир вскочил, бросаясь прочь, но не успел отбежать и нескольких менсур, как резкая боль пронзила его тело. Послышался хруст и он рухнул на землю. Вместо ног остались рваные, кровоточащие обрубки — стоило ему рвануться вперед, как плоть оторвалась от тяжелого камня. Его рот раскрылся в истошном крике. Последнее движение, последний вздох, и вот на песке лежала еще одна безмолвная скульптура.

Буря завыла, болезненно хлестнула в лицо песком, пробираясь под одежду, засыпая кожу колкими крупинками. Люди начали расходиться по палаткам, поспешно натягивая ткани на входах. Иветта стояла в оцепенении. Ее разум еще пытался осмыслить увиденное, когда голос Аспидиона выдернул ее обратно в реальность.

Теперь у нее не осталось и тени сомнения, почему Нортон выбрал именно его. Глядя на разбросанные по песку окаменевшие тела, она не чувствовала сожаления. Ее обидчики были наказаны. По заслугам.

Устало переставляя ноги, она следовала за Аспидионом, наблюдая, как ветер развевает его свободную одежду, треплет широкие рукава. Кожа его была довольно светлой, хоть и слегка тронутой загаром, в отличии от местных. Это наталкивало на мысль, что горгоны не были коренным народом Харразана. Скорее они напоминали валорцев, и теперь Иветта не могла не задуматься — как они здесь оказались?

✧✧✧

Тем временем в Городе Света.

— Источник жизни больше нам не работает! — голос Эквилитас противно звенел, превращаясь в капризный писк.

Богиня Равновесия погрузилась в белый источник, напоминающий молоко. Его поверхность блестела, словно в него насыпали тысячи перетертых стелл. Пышная грудь Эквил лишь слегка скрывалась под переливающейся жидкостью, ее серебристые локоны были уложены в изящную косу, а разные по цвету глаза хаотично бегали по белым стенам.

— Думаешь, одной Чаши хватило, чтобы лишить Источник способности продлевать нашу жизнь? — удивленно спросил Фал.

Рядом с ней в воду погрузился Созидатель.

— Не знаю! Отец не оставил нам инструкцию! — съязвила она. — Это тот паршивец! Мы убили его, а он так и не рассказал, где Чаша!

— Я думаю, что Ксавьер отдал ее своей жене. — к разговору присоединился Эридан, но не стал погружаться в Источник, лишь сел рядом с его краем, разглядывая гладь воды.

— Но что нам делать?! — голос Эквилитас содрогнулся от истерики, она вскинула руки, расплескав воду. — Я начала стареть! Посмотри! Посмотри! Это морщина! Как у смертной! — Богиня лихорадочно затыкала себе меж бровей.

— Отец дал нам столько, сколько нужно. — голос Эридана остался ровным, он плавно провел рукой по воде. — Я верю ему.

— Снова ты за свое, чертов фанатик. — Эквилитас раздраженно закатила глаза, отмахнулась от брата. — Вот бы найти того, кто смог бы ее отыскать. Может, Сатана?

— Я уже вижу, как он бежит к тебе после столетней войны. — фыркнул Эрид, наблюдая, как вода под его пальцами начинает темнеть.

— Хватит! — Эквил треснула его по руке, сжав губы.

Вздохнув, Разрушитель отстранился, скользя взглядом по залу. Этот источник был ему не нужен. Мгла питала его, наполняла силой, позволяя существовать всю вечность, стоило только пожелать. Но об этом он никогда не скажет остальным Богам. Легкая усмешка тронула губы Темного Бога.

— Источник нам будет не нужен, если мы используем души смертных. — голос Фалкира нарушил тишину, и он выжидающе уставился на Разрушителя.

Опустив руку к источнику вновь, Эридан медленно начал водить пальцем по воде, рисуя в ней черные круги. Он наблюдал, как его кожа едва светится от прикосновения. Разрушитель не спешил отвечать. Его темные глаза хитро мерцали из-под полуприкрытых ресниц.

— Не боитесь, что ангелы поднимут бунт? — хладнокровно спросил Эрид, даже не удостоив Созидателя взглядом. — Не все настолько «человеколюбивы», как вы.

Фалкир шумно выдохнул, и даже не глядя на него, Эридан мог представить, как ноздри Светлого Бога раздуваются, щеки заливаются пунцовым цветом, а на лбу пульсирует вена.

— Эрид, ты все еще с нами? — печально поинтересовалась Эквилитас.

— Конечно. Не беспокойтесь.

Поднявшись, Разрушитель развернулся и пошел прочь. Теперь он играл на две стороны. Скакал между эгоистичными Богами и своими драгоценными ангелами. За эти годы они взрастили тысячную армию, и теперь новость о том, что Фал и Эквил решили питаться душами ради вечной жизни, вызывала в нем всплески ненависти.

Ненависти к себе.

К своему происхождению.

Даже к Отцу.

За последнее он себя корил.

Ноги сами привели его к фонтану. Белые стены, белые дома, белый дворец. Белые облака плыли под ногами, наполняя пол бесконечным движением. Как же ему было тошно от всего этого. Эридан устало закрыл лицо руками, опускаясь на край фонтана, чувствуя, как тишина Небес сжимает его стальными пальцами.

— Эрид?

Бог разжал пальцы и устало взглянул сквозь них на юношу перед собой. Люцифер. Золотистые кудри, отросшие ниже лопаток, вздрогнули при движении, переметнулись вперед, закрыв часть его лица. Он выглядел почти так же, как в первый день их встречи — с той же искренностью во взгляде, с той же неоскверненной верой. Чистый. Преданный. Готовый сражаться за благое дело.

Как долго еще он останется таким?

Эридан медлил. Глядел на ангела, решал, можно ли взвалить столько горя на совсем юные плечи. Но там, внизу, были миллионы таких же и даже младше. Те, кто не мог защитить себя, кто спокойно ложился спать, даже не подозревая, что завтра может просто не настать. Все эти люди нуждались в спасении. И Разрушитель дарует его.

— Собирай наши войска, стелла. Эта битва будет тяжелой.

Иви устроилась на мягких подушках и тонком матрасе, чувствуя, как уставшее тело наконец-то находит передышку. Главный шатер, принадлежащий Аспидиону, оказался просторнее, чем показался на первый взгляд. Пол был устлан грубо оструганными старыми досками, покрытыми слоем пыли и песка. В углах громоздились тяжелые сундуки с потемневшими от времени петлями. Косой шкафчик, заставленный потрепанными книгами, едва держался на ножках.

— Почему ты согласился пойти? Разве вождь может покидать своих людей? — голос дьяволицы прозвучал тихо.

— Им будет лучше, если я обеспечу хорошее будущее. К тому же в Песчаных Когтях хватает воинственных мужей, жаждущих занять мое место, — холодно пояснил Аспид.

Мужчина сидел на скрипучем деревянном стуле, повернувшись к гостье вполоборота. В руке он держал видавшую виды флягу, а зубами неторопливо рвал жесткое мясо. Свет факелов играл на его лице, отбрасывая резкие тени. На глазах вновь была черная кожаная повязка, которую любезно принесла целительница.

— Я продала целекру по дороге сюда... — неуверенно начала она, потупив взгляд.

— Об этом не волнуйся. Мы приручили шипохвостов.

— Говорят, что они своенравные.

— Так и есть. Но у горгон особая связь с рептилиями. По легенде, первая регина любила разных гадов и держала их как домашних питомцев. Проклятие даровало нам силу подчинять их, — мужчина усмехнулся уголками губ. — До бедствия Аскарсис даже торговал ими.

Демоница сделала глоток из деревянной чашки. Горько-соленая с песком вода была невкусной. Мясо оказалось сухим и жестким, точно выделанная кожа. Проглоченный кусок тяжело упал в желудок. Передернувшись, Иветта отставила чашку с прилипшими ко дну песчинками и улеглась на подушках.

— Завтра выдвигаемся. Спи, — бросил горгон, глядя в сторону.

Вместе с дремой ее встретило заветное белое пространство. Искажения больше не кружили голову, не шатали из стороны в сторону, а темный силуэт среди бескрайней пустоты вызывал в ней теплые чувства. Иви побежала к нему так быстро, как только могла. На нее нахлынули эмоции — радость, боль, злость на то, что она так нелепо потеряла его. Лишь когда до Мессии оставалось всего несколько шагов, Иви судорожно вдохнула. Нортон раскинул руки для объятий и сделал несколько шагов ей навстречу.

Добежав до него, Иветта с силой сжала пальцы на его плечах. Она втянула носом его запах, надеясь ощутить хоть что-то, но этот мир был пуст. Здесь не было ни ароматов, ни тепла, ни холода — только он. Его пальцы любя зарылись в ее волосы, ласково перебирая пряди.

— Прости, прости… — повторяла Иви. — Я потеряла кулон. Если бы тебя не нашли, что бы тогда?.. Мне так стыдно…

— Но ведь нашли. Главное, что с тобой все в порядке.

Генерал не смогла сразу ответить. Вместо этого по ее щекам катились слезы. Разразившись рыданиями, она невнятно бормотала что-то о тех, кто схватил ее. Рассказывала все сбивчиво, сквозь слезы. Нортон понял ее и без деталей. Он уже видел все своими глазами в воспоминаниях Яхьи.

— Я рад, что виновных наказали. — Мессия смахнул остатки слез с ее веснушчатых щек.

В ответ он получил слабый кивок и еще один тихий всхлип.

Пригласив Иви присесть, Норт и сам опустился прямо на пол. Его пальцы нежно коснулись ее длинных волос, которые за время странствий успели отрасти почти до пояса. Демон начал умело перебирать пряди Иветты, создавая из них аккуратную прическу.

— Что нам делать дальше? — Иви разглядывала собственные руки и теребила кольцо на безымянном пальце. Что бы ни случилось — она никогда не снимала его.

— Мы отправимся в Сильваниум, — твердо ответил Нортон, продолжая работать над ее прической.

— Просвети меня, зачем, о Великий Мыслитель, — иронично протянула Иветта, наконец улыбаясь.

В ответ Мессия лишь закатил глаза, отвечая ровным голосом:

— Одна из Нитей ведет к эльфийке. Аспидиона я нашел таким же способом.

— Ты уверен, что этому можно доверять?

— Доверять чему? Моим силам? — фыркнул Норт. — Так устроена судьба. Так было, так есть, так будет всегда.

— Значит, у нас никогда не было выбора?

— Души сами выбирают свой путь, — продолжал отрицать демон.

— Как тогда душа Аспидиона могла быть связана с тобой раньше, чем вы познакомились? — вкрадчиво спросила Генерал, прищурившись.

Внимательно взглянув на девушку, Мессия не ответил. Вместо этого он закончил укладывать ее волосы. Пряди были аккуратно собраны в сложную косу, охватывая голову подобно ореолу. Пара свободных локонов выбилась вперед, мягко спадая на плечи.

— Судьба наверное.

— А если серьезно?

— Не знаю, Иви… — Нортон потрепал Иви по плечам, играя ямочками на щеках. — А теперь иди и ничего не бойся. Нам нужно двигаться дальше. Я заключил с Аспидионом союз, поэтому тебя он обязан слушать.

— Спасибо. — Генерал улыбнулась в ответ.

Вернув ее в сознание, Норт остался в пустоте один. Пространство вокруг было неподвижным, вязким, но больше не тяготило его. Что-то подсказывало, куда идти, в какую сторону сделать шаг. Или, быть может, это просто еще одна роль, которой его обрекли высшие силы?

Был ли у него вообще выбор?

Слова Иви насторожили демона. Он и сам не раз задумывался о Нитях, что следовали рядом с его. Мессия не знал тех, кому они принадлежали, не помнил встреч, не находил причин для этой связи. Но она была. Может это были проделки Сатаны? Могли ли Нити связаться сами по воли судьбы, на которую он неохотно списывал этот парадокс?

Норт часто размышлял о бытии, о своей роли в этом беспощадном мире. А что, если все уже предрешено? Если выбор — лишь иллюзия, а каждый шаг и каждое слово всего лишь исполнение того, что было предопределено задолго до его появления?

Тело, давно истерзанное мучительной болью, теперь почти не беспокоило Норта. Или, возможно, он просто пытался убедить себя в этом, чтобы не ощущать собственной слабости. Время текло для него так же, как и тогда, когда он попал в Ад, — его попросту не существовало. Ни сна, ни пищи, ни Фебуса с Игнисом, ни Селены с Мирой. В бесконечном «сегодня» бессмертие окончательно обрело лик проклятия.

Боль стала частью существа Мессии — темным спутником, что неотступно следовал за ним. Поджав колени к груди и спрятав в них лицо, Нортон хотел сдаться. Забыть этот мир, погрязший во грехах.

Забыть.

Забыть.

Забыть.

Где-то под землей гнили его останки. Связь с плотью не прервалась. Мозг, некогда управлявший всеми жизненными процессами не умер. От тела осталась лишь одна голова, отчаянно пытающаяся восстановиться. Острое жжение в отрубленной шее вспыхивало при каждом движении. Мотнув головой, Норт заставил себя отстраниться от этих ощущений.

Но даже если он не знал, как долго еще сможет существовать в виде одной лишь души в камне, демон продолжал бороться. Не ради себя, а ради тех, кто еще верил в него. Или когда-то верил. Ради сестры, так и не увидевшей мирное небо. Ради стариков Рейнард, что рисковали своими жизнями. Ради Лоренса, что вязал ему шарфы и шапки для странствий, в которых он так и не побывал. Ради заботливой служанки Ада, Эльзары. И даже ради разносчицы Лианы, чья доброта могла отогреть любое сердце.

Триединые, что вершили судьбы смертных, должны были быть наказаны. На каждого палача найдется свой палач, и Нортон был готов стать тем, кто воздаст Богам за их жестокость. Даже если ради этого придется отдать все, что у него осталось — больное тело, израненную душу, свободу. Он сделает это. Ради каждого, кто еще надеется на жизнь.

Мессия жаждал освобождения.

✧✧✧

Иветта стояла на краю поселения, задумчиво глядя на собирающихся людей. Ветер пустыни мягко трепал новую одежду, которую ей дали жители: длинную, плотную тунику с капюшоном, защищающую от знойного Фебуса, кожаный жилет и широкие штаны, не сковывающие движений. Лицо почти полностью скрывала куфия.

Рядом стоял Аспидион. В узкой прорези его куфии лишь смутно виднелась скрывающая глаза кожаная маска. Под тканью, нетерпеливо ожидая путешествия, шевелился клубок серпенсов. Горгон находился в центре площади, где к прежним статуям добавились еще три. Он легко запрыгнул на пьедестал, широко раскинув руки и, придерживаясь за каменный кинжал одной из скульптур, легко стал центром всеобщего внимания.

— Мы покидаем Песчаные Когти, — голос Аспида звучал громко и уверенно. — Но я не оставляю вас без защиты. Ларис возьмет на себя руководство. Он знает, что делать.

Толпа заволновалась, шепот прокатился меж собравшихся. Люди переглядывались, но никто не осмелился возразить. Из передних рядов вышел мужчина средних лет, его лицо было скрыто алой повязкой, оставляя лишь темные, внимательные глаза. Остановившись перед толпой, новый вождь скрестил руки на груди и повернулся к горгону спиной.

— Это честь для меня, — начал он, окидывая всех взглядом. — Я клянусь хранить этот лагерь, его законы и его народ. Здесь, среди нас, нет ни господ, ни слуг, ни чужаков. Я не позволю разрушить то, что мы построили. Пока я дышу, Песчаные Когти останутся домом для тех, кто его заслужил.

Не сказав больше ни слова, Аспидион бесшумно спрыгнул вниз, приземлившись рядом с Иветтой. По команде Лариса несколько мужчин вывели шипохвостов — массивных рептилий, чьи вытянутые, покрытые грубой чешуей тела достигали четырех менсур в длину. Их окрас варьировался от темно-желтого до бурого, позволяя сливаться с песчаными пейзажами Харразана. Хвосты, усыпанные острыми шипами, неторопливо двигались из стороны в сторону. Животные фыркали, раздували ноздри и недовольно щелкали зубами.

Аспидион без труда вскочил в седло. Ящер зафыркал, но стоило мужчине протянуть руку к его носу, как тот послушно притих. Горгон крепко сжал в пальцах поводья. По сторонам висели небольшие сумки с запасами воды и провизией. Бывший вождь сидел прямо, будто под ним был не дикий зверь, а целекра, воспитанная для королевских выездов.

— Технологии до вас не дошли, я так понимаю… — Иви осторожно коснулась прохладной чешуи ящера, следя за его реакцией.

— Техно… что? — Аспид слегка склонил голову.

— Ну, например, повозки, которые двигаются без целекр. Внутри спрятана магическая сфера, что приводит механизм в движение. Или плиты, которые могут без огня подогреть воду и еду… Лампы без свечей… — начала перечислять девушка, задумчиво загибая пальцы.

— Звучит как сказки. — Горгон хмыкнул. — Здесь, в пустыне, если хочешь тепла — разожги костер. Если хочешь света — зажги факел. Все просто.

— А если нечем разжигать?

— Тогда умри и отдай тепло своей плоти другим.

— Жестокие у вас правила.

— Бедствие нас вынудило. Песчаным Когтям повезло, что у них был я. Аскарсис и без того находился в пустыне. Горгоны знают, как выживать в таких условиях, пусть теперь стало хуже, чем было.

— Тебе не интересно, как твой народ пережил Бедствие? Они ушли под зе…

— Не интересно. И они не мой народ. — холодно оборвал ее Аспидион. — Залазь уже.

Иветта раздраженно фыркнула, но спорить не стала. Осторожно ухватившись за ремни, она начала подниматься на спину ящера. Едва удержав равновесие, в последний момент вцепилась в массивную шею зверя. С каждым вздохом его ребра расширялись так, что Иви чувствовала движение ногами.

— Боишься? — горгон с легким презрением покачал головой.

— Однажды в детстве целекра чуть не затоптала меня… После этого я стараюсь передвигаться на своих двоих.

— Поганый из тебя генерал, — почти выплюнув последнее слово, Аспидион резко натянул ремни и ударил пятками по бокам ящера. Издав низкое урчание, шипохвост рванул вперед, поднимая облака песка.

Недовольно зыркнув, Иветта поправила куфию и повторила за горгоном. Управлять шипохвостом, как обычной целекрой, казалось странным. Он был коренастым, тяжелым, его тело двигалось слишком плавно, и эта текучая походка сбивала ее с толку. Может, дело было в непривычке? Впервые сев в седло, она едва не отбила себе копчик и потом неделю проклинала все, связанное с верховой ездой. Первые полеты на драконе закончились еще хуже — фонтаном из ужина прямо в воздухе. Теперь же, крепче сжав ящера ногами, дьяволица старалась не терять равновесие и двигаться в такт его покачивающимся бокам.

Догнав своего спутника, Иви вновь бросила на него злобный взгляд, но промолчала. Игнис уже полностью поднялся над горизонтом, Фебус выглядывал ярким полукругом, заливая пустыню ослепительным светом. На удивление, горгон не тратил времени на прощания, и жители, казалось, не испытывали особой грусти от смены власти. В голове демоницы копилось все больше вопросов. А тот, кто мог на них ответить, спокойно ехал рядом, будто его ничего не заботило.

Когда светила взобрались в зенит, заставляя воздух дрожать от жары, Иветта все же не выдержала:

— А ты вообще что-то видишь через маску?

— Я чувствую. Третье око помогает мне.

— Третье око — это которое внизу? — Иветта хрюкнула, не сумев сдержать смешка.

Аспидион не отреагировал. Ни малейшего движения, ни тени эмоций. Он оставался таким же холодным и бесстрастным, словно одна из его собственных статуй. Иви нахмурилась. Как только такой, как он, стал вождем?

— Я так погляжу, жители не особо горевали, когда ты уходил, — язвительно заметила она, надеясь разговорить его таким способом.

Горгон молчал.

— Может, их правитель был слишком жесток? — не унималась Генерал, пристально следя за спутником. — За что ты обратил в камень ту девушку с кинжалом?

Резко натянув поводья, Аспид заставил шипохвоста замереть. Он повернулся к Иви, и от одного этого движения у нее сжался желудок.

— Она пыталась съесть чужое дитя от голода, — сухо обронил он.

— Прости, — только и выдавила девушка, опустив глаза.

— Привал.

Аспидион спрыгнул с ящера, мягко приземлившись. Животное дернуло хвостом, вспахивая землю и выдувая облако пыли из ноздрей. Горгон без спешки достал флягу, стянул с лица ткань и сделал жадный глоток. На его лбу выступили капли пота, но он оставался невозмутимым.

Остановившись рядом, Иветта не слезла. Демоническое тело еще не чувствовало усталости, но даже ей приходилось терпеть невыносимый зной. Пот струился по лицу, пропитывая куфию, которая напоминала скорее грязную тряпку, чем элемент одежды. Однако это все же лучше, чем с каждым порывом ветра заглатывать песок.

— Норт, ты тут? Может, хоть ты развлечешь меня? — Мысленно обратилась она к Мессии. — Ты выбрал себе в помощники настоящего ханжу.

Ответа не последовало.

Надувшись, Иветта бездумно разглядывала небо, чувствуя, как светила немилосердно палят сверху, а горячий воздух обжигает легкие. Им стоило двигаться дальше, но Нортон так и не уточнил, куда именно. Демоница покосилась на спутника, но задавать вопросы не спешила. Аспидион редко говорил что либо, а вытянуть из него слова было сложнее, чем пройти босиком по раскаленным камням. Да и что толку? Мессия тоже любил пропадать, а затем внезапно возникать снова, напоминая о своем присутствии в самый неожиданный момент.

Эти бескрайние просторы песка навевали тоску. Мысли уносились к прохладным покоям Мирана. Рассеянно глядя на кольцо, она начала крутить его пальцами.

— Слушай, Аспидион. Мы ищем мага, — вновь заговорила дьяволица, когда они двинулись с места.

В ответ — тишина. Ни единого знака, что он вообще ее слушает.

— Мессия говорил, что это эльфийка… Но больше ничего не сказал. Куда нам конкретно идти? В Сильваниум — это ясно. А дальше?

— В Эксилард. — кратко бросил горгон.

— В город изгнанных? — она округлила глаза, но, подумав, пожала плечами. — Хотя, эльфы — горделивые создания. Вряд ли бы обычный согласился помогать. Владыке Валоры с трудом удалось заключить с ними союз, но демонов они тоже не переносят. — Иви вновь попыталась завести диалог.

— Ты можешь помолчать?

Дьяволица замолкла, прикусив губу.

Постепенно вечер опускался на землю, и краски мира начали меняться. Последние лучи Игниса пробивались сквозь редкие облака, заливая горизонт густым кроваво-красным светом, прежде чем окончательно уступить место сгущающемуся сумраку.

— Меня распечатали. — Голос Норта ударил в разум, холодными мурашками пробежав по коже. — Я едва ли вернулся к тебе… — он звучал отдаленно и прерывисто.

Иветта резко натянула поводья, и шипохвост тревожно фыркнул, вздыбившись на задних лапах.

— Норт… что ты сказал?!

— Печати больше нет, — напряженно повторил он.

Аспидион, что ехал впереди, тут же замедлил ход. Чуть повернув голову, он внимательно «всматривался» в Иви, пытаясь понять причину ее остановки.

— Что-то случилось? — нервно поинтересовался он.

Поводья выскользнули из пальцев дьяволицы. Она смотрела прямо перед собой, но ничего не видела.

— Аспидион... — выдохнула она хриплым голосом. — Мессию освободили.

«Владыка Забвения» — это не просто книга. Это путь, которым я шла долгие годы, оттачивая каждую деталь, каждый момент, каждую эмоцию. Я видела, как мир оживает, как персонажи обретают голос, как история становится чем-то большим, чем просто словами на страницах.

«Владыка Забвения» — дилогия.

📖 Первая книга: «Владыка Забвения: Железная Воля».

🔥 Вторая книга: «Владыка Забвения: Пламенное Сердце».

(Вторая часть публикуется по мере написания. Вы можете найти ее на моей странице, поэтому подписывайтесь, чтобы не потерять!)

Это история о том, как один демон бросил вызов Небесам.

Как один человек влюбился в дьяволицу.

Как Боги оказались предателями.

И какую цену имеет бессмертие.

Я вложила в нее слишком много.

Свое время.

Свои страхи.

Свою веру в лучшее.

И теперь эта история принадлежит не только мне, но и вам. Тем, кто читал, поддерживал, ждал.

Спасибо.

Каждому, кто был рядом.

Кто верил в эту историю.

Кто прошел этот путь вместе со мной.

Хотите быть в курсе новостей о моих книгах? Присоединяйтесь к моим соцсетям:

📌 Instagram: nort_gemoku

📌 TikTok: nort_gemoku

📌 Telegram-канал: nort_gemoku

📌 YouTube: nort_gemoku