Аристократка, приехавшая из другой страны, чтобы учиться, почему-то только и делает, что готовится стать невестой (LN)
Sakuragi Sakura

Пока Кудо Сота учился в Англии, они с Амелией Лили Стаффорд были неразлучны — но поссорились, когда он решил вернуться домой. Через полгода она внезапно объявляется в его школе и поселяется с ним в одном доме.

— С чего ты вдруг приехала в Японию? — не верит своим глазам Сота.
— Я готовлюсь стать невестой... — смущённо отвечает Лили.

====================

Начальные иллюстрации

[[image:/storage/reader-images/fc5f51c5d45d2adde12d7798287d7a83c1cb010d.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/6663258bd63f2c0a0339f9e590367f9a3c04b431.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/96ea8b457ddd42dac9f33f900a6ff98fef9ecec3.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/fa731533b81f584777745d68fc5d9e08c03a164a.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/f3a32776219d95a72fa65a99225f1de83042c7ca.jpg]]

----------

Аристократка, приехавшая из другой страны, начинает готовиться к свадьбе

Второй год старшей школы. Классный час после торжественной линейки.

— Меня зовут Амелия Лили Стаффорд. Я приехала из Англии. Можете звать меня просто Амелия, — представилась девушка с хрупкой, почти неземной красотой. Голос её был чист и звонок, словно серебряный колокольчик. Солнечные лучи играли в её прекрасных серебристых волосах, словно вплетённых из лунного света. Девушка с глазами цвета сапфира обвела взглядом класс.

Амелия непринуждённо рассказала о своих увлечениях и талантах, и, закончив положенное самопредставление, предложила задавать вопросы. На банальные вопросы о любимой японской еде и первых впечатлениях о Японии она отвечала на удивительно хорошем, хоть и слегка ломаном, японском.

Наконец, кто-то спросил:

— Почему ты решила учиться именно в Японии? Что вызвало твой интерес к этой стране?

На этот вопрос Амелия ненадолго задумалась, а затем, одарив класс лёгкой улыбкой, посмотрела прямо на меня — Кудо Соту. Ну вот...

— Он... Сота... учился со мной в одном классе в Англии, — и все взгляды обратились ко мне. То, что в прошлом году я учился в Англии, ни для кого не было секретом.

— Общаясь с ним, я заинтересовалась Японией. Вот и всё объяснение. Сейчас я живу в его семье по программе обмена. Другими словами... мы живём под одной крышей, — с лёгким, но многозначительным акцентом произнесла она, а затем, подмигнув мне, добавила: — Надеюсь, мы подружимся!

И села рядом. Стоило классному часу закончиться, как мы с Лили оказались в центре всеобщего внимания. Одноклассники возбуждённо обрушили на нас шквал вопросов:

— Живёте вместе?! Что это значит?!

— Вы встречаетесь?!

— Она из Англии за тобой приехала?!

— Расскажите, как всё началось!

— Любовь на расстоянии?!

— Э-э... погодите! Тише, тише... — пытаясь унять разволновавшихся одноклассников, я многозначительно посмотрел на Лили. Мол, сама разгребай. Та, словно только этого и ждала, понимающе кивнула:

— Предоставляю простор вашему воображению.

И этим лишь подлила масла в огонь. Интересно, что творится у неё в голове?..

[[image:/storage/reader-images/e18bf6adbc6dcf6aec3eb3594581959275da5a14.jpg]]

Месяцем ранее...

Мама неожиданно спросила меня:

— Сота, как ты отнесёшься к тому, что к нам приедут пожить по обмену из Англии?

— Хм... ну, я не против.

Полгода назад я вернулся из английской школы-интерната. Пусть я и не жил в приёмной семье, но английский знаю достаточно хорошо, так что неудивительно, что наш дом рассматривался как один из вариантов.

— Хотя всё, конечно, зависит от человека.

Всё-таки жить по обмену — значит делить с человеком одну крышу. Само собой, мне не хотелось бы жить с кем-то неприятным.

— Вот об этом можешь не волноваться, — мама, лучезарно... нет, скорее хитро улыбаясь, произнесла эти слова. Меня кольнуло нехорошее предчувствие.

— Это человек, которого ты знаешь.

— Да что ты говоришь?

Значит, кто-то из тех, с кем я общался в Англии. Мне тут же вспомнилась Мэри — голубоглазая блондинка, увлечённая японской культурой... точнее, аниме. Она постоянно задавала мне вопросы о Японии и мечтала туда съездить.

— Случайно, не девушка?

— Ох, какой ты догадливый! — мамина улыбка стала ещё хитрее.

Может, она подумала, что у нас роман? Мы с Мэри действительно были в довольно близких отношениях, но не любовниками.

— У нас с ней не такие отношения, как ты себе представляешь.

— Ну-ну, не надо стесняться! — мама выглядела подозрительно довольной и почему-то совершенно уверенной в своей правоте.

Мне стоило тогда насторожиться.

А за несколько дней до начала учебного года в аэропорту появилась ослепительная красавица с волосами цвета серебра.

— Д-давно... не виделись... — с едва заметной смущённостью произнесла Амелия Лили Стаффорд — та самая аристократка, с которой мы подружились, а потом разругались в Англии.

Амелия Лили Стаффорд... Впервые я увидел её в школе, куда приехал учиться по обмену. Серебристые волосы, словно сотканные из лунного света, пронзительно-голубые глаза, хрупкая, как у феи, красота. Безупречная, словно фарфоровая, кожа, стройная фигура, достойная кисти античных мастеров... Я и раньше замечал, как много красивых девушек в Англии, но Лили выделялась даже среди них. В ней чувствовалось что-то особенное. Холодная, как лёд, неприступная, гордая принцесса... Недаром её прозвали «Ледяной принцессой». Она действительно происходила из знатного аристократического рода. В нашей частной школе-интернате учились дети из богатых семей, но даже среди них семья Лили пользовалась особым уважением. К тому же, она была не только красива, но и умна, и к тому же прекрасно играла в теннис.

Конечно, мы не подружились с ней сразу. Сначала я познакомился с Мэри, той самой любительницей аниме. Они с Лили дружили, и так, через Мэри, мы и познакомились. Потом мы стали проводить вместе всё больше времени. Иногда я просил её показать мне город, иногда она сама приглашала меня куда-нибудь сходить. Однажды Лили сказала: «Ты можешь звать меня Лили, а не Амелия». Да, до этого момента я обращался к ней «Амелия». «Лили» её называли только члены семьи и Мэри. Так мы и стали с ней — с аристократкой Лили — лучшими друзьями.

И почему же мы поссорились? Сложно сказать. Честно говоря, я до сих пор толком не понимаю, что её так разозлило. Кажется, всё началось с того, что я сообщил о своём скором возвращении в Японию. Она заявила, что ничего об этом не слышала. Но я ведь говорил об этом в классе, когда представлялся, и она точно там была... Впрочем, Лили склонна к поспешным выводам. Возможно, она просто решила, что я останусь в Англии навсегда.

Она принялась уговаривать меня остаться. Предлагала учиться в английском университете, обещая оплатить обучение, или устроить меня на работу, используя связи своего отца... Конечно, это было очень заманчиво, но я не мог принять такую жертву от друга. Я вежливо отказался. И тут Лили взорвалась.

«Лжец! Обманщик! Маменькин сынок! Идиот! Дурак! Умри!» — обрушила она на меня град оскорблений. Вряд ли кому-то понравится такое обращение. Я не сдержался и ответил ей. Сказал, что она слишком эгоистична. Возможно, во мне накопилась какая-то обида. Слово за слово, мы разругались...

— Я тебя больше знать не хочу! Мы больше не друзья! Ненавижу тебя! Уезжай в свою Японию, или куда хочешь! И чтобы я тебя больше никогда не видела!

— Хорошо, как скажешь. Больше не увидимся.

Так мы и расстались. Потом я, конечно, пожалел о своих словах и хотел извиниться, но решил, что это будет неправильно. Я не стал ей писать. Она тоже не писала. И вот теперь эта Лили, с которой мы, казалось бы, навсегда потеряли связь, появилась в моём доме в качестве ученицы по обмену.

— Вот комната Амелии. Мебель... всё помещается? — спросила мама.

— Да, всё хорошо. Я не так много вещей привезла.

К тому же, она ещё и японский выучила. Пусть и не идеально, с ошибками и акцентом, но для повседневного общения вполне достаточно. Раньше она знала только «суши», «катсу карэ» и «рамэн»...

— Ну, я побежала за покупками. А вы тут... молодые люди... — Мама, сияя от удовольствия, оставила нас одних. Мы с Лили переглянулись...

— Н-ну... как дела?... — смущённо начала Лили. Похоже, ей тоже было неловко. Впрочем, «чтобы я тебя больше никогда не видела» — это её слова, как и решение приехать в Японию.

— Э... Лили, зачем ты приехала в Японию? — решил спросить я, чтобы как-то разрядить обстановку.

Лили, словно только этого и ждала, расцвела в улыбке. Бросив на меня быстрый взгляд, она слегка покраснела и, чувственно шевельнув губами, ответила:

— Готовлюсь стать невестой.

Готовится стать невестой? Насколько я знаю, «подготовка к замужеству» — это когда девушка учится ведению домашнего хозяйства и этикету перед свадьбой. Но Лили ещё школьница. Рановато ей готовиться к замужеству, да и вообще, зачем это делать в Японии? И вообще, есть ли в Англии такая традиция?.. Хотя, стоп. Лили — аристократка. Может, у неё есть жених? И этот жених, случайно, не японец? Из какой-нибудь старинной семьи?.. Я немного пофантазировал, но, честно говоря, в это верилось с трудом. Скорее всего, она просто оговорилась, или кто-то её неправильно информировал. Я знаю одну особу, которая любит вкладывать людям в головы всякие глупости — Мэри. Наверняка это её рук дело. А Лили, в силу своей наивности, ей поверила. Вероятно, она имела в виду что-то вроде «изучения японской культуры». Я решил, что это вполне логичное объяснение.

— Понятно. Удачи тебе, — сказал я.

— Спасибо! Ждите результатов! — с важным видом ответила Лили на японском.

— Кстати, ты здорово говоришь по-японски, — заметил я.

Для повседневного общения её японский был практически безупречен. Конечно, с небольшим акцентом и некоторыми шероховатостями, но всё же...

— Правда? Я хорошо говорю? — радостно спросила Лили, и я утвердительно кивнул.

— Да, все поверят, что ты выросла в Японии.

— Я очень старалась, — гордо выпятив грудь, ответила Лили на мою, пусть и немного преувеличенную, похвалу. Действительно, чтобы за полгода достичь такого уровня, нужно очень постараться... Что же её так мотивировало?

— Давай лучше говорить по-японски. Я тоже буду стараться говорить только на японском, — предложила Лили.

— Хорошо. Если что-то будет непонятно — скажи.

— Хорошо.

Мы не могли долго стоять и болтать. Нужно было разбирать вещи.

— Давай займёмся багажом, — предложил я.

— Хорошо. Спасибо, — ответила Лили.

Мы начали заносить в комнату самые крупные вещи — разборную мебель. Вместе собрали кровать, книжный шкаф и письменный стол, которые Лили заказала в интернет-магазине. Потом занесли коробки с её личными вещами, которых оказалось на удивление мало. Я думал, что у девушек обычно гораздо больше одежды...

— И это всё? — удивился я.

— Только самое необходимое... Я подумала, что одежду и всё остальное лучше купить в Японии. Так что привезла только минимум вещей, — объяснила Лили, смешивая японский с английским.

— Понятно. Так... какую коробку открываем сначала? Или мне лучше не вмешиваться? — спросил я. Как-никак, это её личные вещи. Не стоит без спроса рыться в чужих вещах, пусть даже и принадлежащих хорошей знакомой. Тем более, что вещей немного, и Лили вполне могла бы справиться с ними сама.

— Тогда... откройте эту, — сказала Лили, указывая на одну из коробок. — А я займусь вот этой.

— Хорошо, — согласился я и открыл коробку.

Внутри лежали аккуратно сложенные кусочки тонкой ткани. Носовые платки? Развернув один из них, я замер. Это был... пеньюар. Прозрачный, с кружевами и ленточками, вызывающе-эротичный. Классическое «секретное оружие». Я поспешно закрыл коробку.

— Что-то случилось? — с лёгкой улыбкой спросила Лили. В её взгляде читалось что-то вроде «попался!».

— Н-нет, ничего, — пробормотал я.

Вот хитрая... Неужели она постоянно носит такое бельё? Или это обычное дело для всех европейцев? И вообще, зачем ей брать такое с собой в поездку по обмену? С кем она собиралась это надевать? Я изо всех сил старался сохранить невозмутимое выражение лица.

— Сота... ну как? Мне идёт? — передо мной стояла Лили... в том самом пеньюаре.

— Л-лили?! — от неожиданности я даже попятился.

Кружева и ленточки на тонкой, почти прозрачной ткани выглядели одновременно невинно и невероятно соблазнительно. Под голубой тканью просвечивала её нежная кожа.

— П-постой, Лили... ч-что ты задумала?!

Лили подошла ближе и положила руку мне на плечо. Затем, наклонившись к моему уху, прошептала:

— Готовлюсь стать невестой.

— ...Это сон, — пробормотал я, наконец проснувшись.

Ярко светившее солнце и тот факт, что я лежал в своей кровати, не оставляли сомнений — всё, что случилось до этого, было всего лишь сном. Я провёл рукой по лбу.

— Что за чушь мне снится... — Обычно мне такое не снится... Видимо, появление Лили в нашем доме не прошло для меня бесследно. Придётся привыкать.

Встав с кровати, я почистил зубы, умылся и пошёл на кухню.

— Пора переворачивать. Осторожнее!

— Х-хорошо. Ой... это...

— Ничего страшного. Всё ещё можно исправить. Главное, чтобы в итоге выглядело аппетитно.

— Н-наверное...

— А если что, всегда можно съесть, — добавила мама.

— Точно!

На кухне мама с Лили что-то готовили. Похоже, Лили брала уроки кулинарии. У нас в семье домашние обязанности распределены между всеми. Лили тоже начнёт помогать по хозяйству, когда немного освоится. Сегодняшнее действо можно было считать тренировкой.

— Ой... кажется, развалилось... Лучше я сама... — засуетилась Лили.

— Ничего страшного. Сота всё съест и не пожалуется, — успокоила её мама.

— Но всё-таки...

— Доброе утро, — поздоровался я, войдя на кухню.

Лили вздрогнула от неожиданности. Мама же удивлённо распахнула глаза.

— О, ты уже оделся?

— Ага... Завтрак готов?

— Да, как раз заканчиваем. Правда?

— Д-да... вроде того... — с непривычной для неё неуверенностью ответила Лили, протягивая мне что-то, отдалённо напоминающее омлет. Что-то среднее между скрэмблом и японским тамагояки. Выглядело не очень... но главное — вкус. Вряд ли блюдо, приготовленное вместе с мамой, окажется несъедобным.

— Спасибо, — я взял омлет и сел за стол. Всё остальное уже было накрыто.

— Приятного аппетита! — хором сказали мы и принялись за еду. Я обычно начинаю с мисо-супа, но пристальный взгляд Лили не давал мне покоя. Она не сводила с меня глаз. После сегодняшнего сна её внимание заставляло меня нервничать. Решил начать с омлета. Я подцепил кусочек палочками и отправил его в рот. Приятный баланс солёного и сладкого, лёгкий аромат даси...

— Ну как? — с нетерпением спросила Лили.

— Вкусно. Для первого раза очень даже неплохо, — ответил я.

Вкус был почти как у маминого омлета... Впрочем, неудивительно, учитывая, что они вместе отмеряли ингредиенты.

— Правда? Хе-хе... ещё бы! — Лили, видимо, успокоилась и наконец принялась за свой завтрак. Она ловко управлялась с палочками, отделяя мясо рыбы от костей. Вчера за ужином я тоже это заметил. Наверное, специально тренировалась, как и с японским.

— Лили, ты действительно молодец! Для первого раза очень хорошо получилось. И с мерными ложками ты прекрасно справилась, — похвалила её мама.

— Я раньше пекла сладости, — пояснила Лили.

И точно, я вспомнил, как в Англии она угощала меня домашним печеньем. И когда мы ходили гулять, она брала с собой бутерброды, которые явно были сделаны её руками. Видимо, сладости и простые закуски ей вполне по плечу.

— Да что ты говоришь! Тогда, может быть, как-нибудь испечёшь нам что-нибудь? — восторженно предложила мама.

— Конечно! Положитесь на меня, мама! — ответила Лили.

«Мама»... С вчерашнего вечера Лили называла мою маму «мамой». Мама в шутку сказала ей, что раз уж она теперь живёт в нашей семье, то может называть её мамой. Лили восприняла это всерьёз. Взамен она попросила маму называть её Лили, а не Амелия. А мне, чтобы заслужить право называть её Лили, потребовалось полгода... Странное чувство.

— Спасибо за еду! — сказали мы хором, закончив завтрак.

После еды нужно было помыть посуду. Завтрак у нас по расписанию, а вот посуду мы всегда моем вместе. Один моет, другой вытирает. Обычно мы с мамой делим эту обязанность пополам.

— Я тоже помогу, — заявила Лили.

— Правда? Но ты, наверное, устала с дороги... Пока не привыкнешь к Японии, можешь не помогать, — сказала мама. У неё и так много нового, можно и с домашними делами повременить.

— Я готовлюсь стать невестой, — невозмутимо ответила Лили.

Мама удивлённо посмотрела на неё, а потом понимающе улыбнулась. Видимо, она поняла, что Лили имела в виду. Телепат, что ли?

— А, понятно! Тогда, Лили, надевай фартук и вставай сюда.

— Хорошо, — Лили послушно надела фартук, закатала рукава, взяла губку... и замерла, озадаченно склонив голову набок.

— Мама... у меня вопрос, — обратилась она к моей маме.

— Что такое?

— А как... мыть посуду?

Она умеет готовить, но не умеет мыть посуду?.. А, понятно. Наверное, всю грязную работу делала прислуга.

— Ну... сначала нужно сполоснуть посуду водой... — мама, слегка растерявшись, начала объяснять Лили азы мытья посуды. Лили, хоть и немного неуклюже, но справилась с задачей. Она довольно ловкая, так что скоро научится.

— Сота, — обратилась ко мне Лили, когда я вытирал последнюю тарелку.

— Что?

— Я буду стараться стать хорошей невестой. Жди результатов!

— А... ну... хорошо... — А язык ей не нужно учить?..

После завтрака мы проводили маму на работу и отправились в школу. Сегодня первый учебный день после весенних каникул. Само собой, Лили будет учиться в той же школе, что и я.

— Кстати, Сота... — начала Лили, взглянув на меня снизу вверх. — Ну как? Мне идёт?

Мне тут же вспомнился сегодняшний сон. Впрочем, сейчас на Лили была не эротичная ночная рубашка, а школьная форма. В английской школе все носили пиджаки и галстуки, так что для неё это было в новинку.

— Идёт.

На Лили, с её нетипичной для японок красотой — впрочем, она и не японка — даже привычная школьная форма смотрелась как-то по-особенному стильно.

— Правда? Главное, чтобы не выглядело странно.

— Не странно. Очень мило.

— М-мило?! — Лили широко распахнула свои сапфировые глаза. Её щёки вспыхнули ярким румянцем.

— Я не это имела в виду! — воскликнула она и, отвернувшись, надула губы. Похоже, я её обидел. Не похвалишь — дуется...

Болтая ни о чём, мы дошли до школы. К счастью, нас определили в один класс. Началось традиционное для первого учебного дня знакомство... И тут Лили во всеуслышание заявила, что живёт со мной под одной крышей. Вот тут-то и началось...

— М-м-м, вкусно! Даже вкуснее, чем в Англии! — воскликнула Лили за обедом, уплетая кацу карэ.

Японское кацу карэ популярно и в Англии. Лили уже пробовала его там... точнее, мы вместе ходили в ресторан, и ей понравилось. Видимо, ей хотелось попробовать настоящее японское кацу карэ.

— Сота... — обратилась ко мне Лили.

— Что?

— Давай поменяемся курицей и свининой?

Лили заказала кацу карэ с курицей. В Англии куриное кацу более распространено, чем свиное. Поэтому Лили, по привычке, выбрала курицу.

— Давай, — я положил кусочек свиной котлеты из своего кацу карэ на тарелку Лили. Она, в свою очередь, поделилась со мной кусочком куриной котлеты.

— Ну как тебе свинина?

— Вкусно... но...

— Но?

— Курица мне нравится больше, — решила Лили. Видимо, ей привычнее вкус куриного кацу. Впрочем, это если говорить о кацу в карри. Она ещё не пробовала свиную котлету с капустой и соусом. Надо будет как-нибудь её угостить.

— Спасибо за еду, — довольно произнесла Лили, умяв всё до последней крошки. Судя по её довольному виду во время еды, ей не хватило не вкуса, а количества. Эта хрупкая девушка — настоящий обжора. Японская «средняя» порция для неё слишком мала.

— Слушай, Лили... зачем ты утром это сказала? — спросил я.

— Что именно?

— Про то, что мы живём вместе... Могла бы и промолчать. А ещё это «предоставляю простор вашему воображению»... Это же всё равно что сказать, что мы встречаемся.

Теперь все в классе считают нас парой. Думают, что Лили приехала в Японию вслед за своим возлюбленным.

— А что-то не так? — спросила Лили.

— Нет, но... тебе-то самой это не мешает? Столько вопросов, внимания...

Мне, в принципе, всё равно. У меня нет девушки, так что эти сплетни мне не вредят. Но как к этому относится Лили? Всё-таки она аристократка. Не вызовет ли это какой-нибудь скандал?

— Мне это удобно. Так ко мне не будут приставать всякие назойливые типы, — ответила Лили.

А, понятно. Она использует меня как щит. И действительно, в Англии к ней постоянно клеились парни. Если все будут думать, что у неё есть парень, то желающих познакомиться станет меньше.

— Надо остерегаться расхитительниц сердец, — добавила Лили.

Расхитительниц сердец? Насколько я помню, это выражение относится к девушкам, которые уводят чужих парней. А Лили стоит остерегаться не расхитительниц сердец, а скорее «серых волков», которые охотятся на молодых девушек. Я хотел поправить её, но, увидев её самодовольный вид, передумал. У меня тоже был период, когда я любил щеголять новыми английскими идиомами. Видимо, у Лили сейчас такой же период. Пусть наслаждается.

Вторая половина дня прошла в организационных моментах и знакомстве с одноклассниками. Наконец, прозвенел звонок с уроков. Настало время клубных занятий.

— Сота, пойдём в теннисный клуб! — бодро заявила Лили, держа в руках ракетку.

Я состою в теннисном клубе. Вчера я рассказал об этом Лили, и она тут же решила, что тоже хочет туда вступить. Ракетку она привезла с собой из Англии.

— Ага... только вот... как быть с раздевалкой?

Я, понятное дело, не могу зайти в женскую раздевалку. И хотя там нет каких-то сложных правил, отпускать её одну мне было немного неспокойно. Надо попросить кого-нибудь из девушек её проводить. В этот момент...

— Привет, Сота! Что, твоя девушка тоже в теннисный клуб идёт? — ко мне подскочила одноклассница и положила руку мне на плечо.

— Мисато, руки убери! И она мне не девушка!

Девушку звали Каваниси Мисато. Пусть это и прозвучит субъективно, но она — самая красивая девушка в нашей школе. Ну, или была ею до приезда Лили.

— А, ну да... Я слышала, что к тебе приехала девушка по обмену, и вы живёте вместе. Ты сам так утром сказал, — не унималась Мисато.

— Это недоразумение, — ответил я, украдкой взглянув на Лили. Я ожидал, что она возмутится, услышав, что её называют моей девушкой, но она, казалось, была просто озадачена. Возможно, она не поняла слово «девушка». Дословный перевод — «она», и в таком контексте может быть непонятен.

— Лили, это Каваниси Мисато. Моя... подруга, — представил я их друг другу, хотя они уже должны были познакомиться в классе.

Мисато убрала руку с моего плеча и, подойдя к Лили, с улыбкой сказала:

— «Подруга» — это слишком официально. Зови меня просто Мисато. А тебя... Лили, можно?

— Меня зовут Амелия Лили Стаффорд. Зовите меня Амелия, — с лёгким раздражением в голосе поправила её Лили.

— Хмм, понятно... Очень приятно, Амелия! — с хитрой улыбкой произнесла Мисато и, толкнув меня локтем, спросила: — Что, по среднему имени зовёшь? Довольно близкие отношения... Точно не девушка?

— Ну, мы действительно неплохо общались...

— Пойдёмте уже! — нетерпеливо перебила нас Лили.

Похоже, разговор с Мисато ей не понравился. Она слегка нахмурилась.

— Мисато, не могла бы ты проводить Лили до раздевалки? Нам пора на клубные занятия, — попросил я.

— Конечно! Пойдём, Амелия!

— ...Ладно, — покорно согласилась Лили и, бросив на меня тоскливый взгляд, поплелась за Мисато.

Наверное, ей тревожно одной идти в незнакомое место... Но не стоит ей слишком ко мне привязываться. К тому же, Мисато, хоть и не так хорошо, как я, но всё же говорит по-английски. Так что всё будет в порядке.

Проводив Лили взглядом, я направился в мужскую раздевалку.

Я — Каваниси Мисато — проводила знаменитую красавицу-иностранку Амелию до женской раздевалки.

— Вот и раздевалка. Переодевайся здесь перед физкультурой или клубными занятиями. Номер шкафчика совпадает с твоим ученическим номером, не перепутай. Замков нет, так что если не хочешь, чтобы твои вещи украли, купи себе навесной замок, — объяснила я ей по-английски.

Амелия кивнула и, оглядевшись, открыла шкафчик со своим номером. Похоже, мой английский она понимает.

— Давай быстрее переодеваться, — сказала я.

— Да, конечно, — ответила Амелия на чистом японском. Её слегка ломаная речь показалась мне очаровательной. Я не из тех, кого легко впечатлить девушками, но даже у меня по спине пробежали мурашки. Теперь понятно, почему парни из нашего класса так возбудились.

— Ух ты, какие ноги... Фигура у тебя — отпад!

Высокая грудь, осиная талия, стройные бёдра... И невероятно длинные, худые ноги. Настоящая модель!

— ...Не могли бы вы... не так пристально на меня смотреть? — смущённо попросила Амелия, прикрываясь руками. Её белоснежная кожа покрылась лёгким румянцем. Прелесть...

— Слушай, а можно спросить?... Зачем ты приехала в Японию? — не удержалась я. Всё-таки интересно, правда ли она приехала за Сотой? Я решила немного поддразнить её.

— Готовлюсь стать невестой, — совершенно серьёзно ответила Амелия.

[[image:/storage/reader-images/60d4bffc66b21fa290e93d72332dd47621955474.jpg]]

Вот это поворот! Я смотрела на неё, раскрыв рот от удивления, а она с гордым видом добавила:

— А ты сама-то как с Сотой связана?

Она смотрела на меня сверху вниз — хотя на самом деле я выше неё — с вызовом в глазах. Но при этом в её взгляде читалась тревога. Решила ответить ей тем же.

— Мы довольно близки. Больше, чем друзья. Если точнее — мы вместе принимали ванну, — заявила я, наблюдая за её реакцией.

— Что?!.. Что ты сказала?!

— Что мы вместе принимали ванну.

Амелия покраснела до корней волос. Она была так ошарашена, что даже забыла про японский и перешла на английский. Какая милашка...

— Шучу, конечно. Это было, когда нам было по девять лет. Сейчас мы... просто друзья. Сейчас, — повторила я, наслаждаясь произведённым эффектом.

Да, наше с Сотой «особенное время» закончилось довольно давно. Сейчас мы просто друзья. Но я уверена, что знаю его гораздо лучше, чем эта девчонка. Всё-таки мы знакомы с пелёнок. Видимо, моя уверенность передалась и ей.

— Зато теперь я живу с ним, — с вызовом заявила Амелия, буравя меня взглядом.

Это что, вызов?

— Пф... ну-ну... Удачи, — еле сдерживая смех, ответила я. Убийственная аура, исходившая от Амелии, стала ещё сильнее. Забавно... С Сотой в последнее время стало скучновато. Ладно, с сегодняшнего дня буду развлекаться с этой девчонкой.

Я ждал Лили и Мисато на теннисном корте.

— Ладно, я туда. Пока! — Мисато махнула рукой и направилась к корту, где занималась женская сборная по теннису.

Лили проводила её взглядом и спросила:

— А разве она не в теннисном клубе?

— Мисато в женской сборной.

— ...В чём разница?

— В нашей школе есть женская сборная по теннису, мужская сборная и теннисный клуб. Сборные — для тех, кто серьёзно занимается теннисом, а клуб — для любителей. Наша школа — большая, с хорошим оснащением, так что можно позволить себе такое разделение. Кстати, можно состоять и в клубе, и в сборной одновременно. Иногда члены сборных приходят поиграть в клуб.

— А... понятно, — сказала Лили.

— Если хочешь участвовать в соревнованиях, вступай в женскую сборную. Они довольно сильные. Мисато — их главная звезда. С ней будет интересно сразиться.

— Я подумаю, — равнодушно ответила Лили. В Англии она не участвовала в соревнованиях. Для неё теннис — просто хобби.

— Кстати, а эта форма... твоя?

Лили была одета в теннисную форму. В клубе форму не выдают, да и дизайн отличался от женской сборной.

— Да. Мне идёт? — спросила Лили, поправляя юбку.

Форма выгодно подчёркивала её фигуру: пышную грудь, тонкую талию... А из-под короткой юбки виднелись длинные, стройные ноги. Надо же, какие они у неё длинные...

— Прекрасно выглядишь! И мило, и спортивно.

— Хмпф... ну, я не для тебя старалась, — пробурчала Лили, но я видел, что мои слова ей приятны.

— Ладно, пошли, познакомлю тебя с остальными.

— Хорошо.

Я привёл Лили на корт, где занимался наш клуб, и представил её остальным членам. В клубе, в отличие от сборной, нет строгих правил и собраний. Мы сделали разминку и начали играть. Я считаю себя неплохим игроком, но Лили играла со мной на равных, а порой даже лучше.

— Ты, как всегда, в отличной форме, — сказал я во время перерыва.

— Ты тоже... рада, что ты не разучился играть, — ответила Лили.

— Ого! Амелия здорово играет!

Мы обернулись на голос. К нам подошла Мисато, тоже в теннисной форме. Она, как член женской сборной, имела право посещать и клуб. Видимо, она наблюдала за нашей игрой.

— Не хочешь сыграть со мной, Амелия? — с энтузиазмом предложила Мисато.

Она — очень сильный игрок, звезда женской сборной. Мало кто может сравниться с ней по уровню игры, даже среди парней. Видимо, она обрадовалась, найдя достойного соперника среди девушек.

— ...Я сейчас играю с Сотой, — холодно ответила Лили. Ещё пару минут назад она была в хорошем настроении, а теперь вдруг надулась.

— А, ну да... точно, — согласилась Мисато, а затем, с лукавой улыбкой, добавила, — не хочешь опозориться перед Сотой, проиграв мне?

Не думаю, что проигрыш перед мной — такой уж позор. Но Лили, видимо, восприняла это как личное оскорбление. Её глаза сузились, а на губах появилась воинственная улыбка.

— Вряд ли. Но... ты уверена?

— В чём?

— Ты же звезда, а я — всего лишь иностранка по обмену. Тебе не стыдно будет проиграть мне? — перешла на английский Лили, явно провоцируя Мисато. Лили очень азартна и не может остаться равнодушной к вызову. А Мисато...

— Ха-ха!... Давай, попробуй. Я тебя в порошок сотру! — Мисато улыбалась, но глаза её оставались холодными. Похоже, она настроена серьёзно. В такие моменты она очень похожа на свою маму...

— ...Вы поссорились в раздевалке? — спросил я у Мисато.

— Поссорились, чтобы укрепить дружбу. Классика жанра! — со смехом ответила она.

— А, ну тогда ладно...

Пусть ссорятся, лишь бы Лили нашла себе друзей, кроме меня. Хотя, конечно, хотелось бы, чтобы они подружились.

Весть о том, что звезда теннисной сборной играет с иностранкой по обмену, мгновенно разнеслась по школе. На корт сбежалась толпа зевак. Сорок процентов хотели посмотреть, на что способна Лили, а остальные шестьдесят пришли полюбоваться на девушек в теннисной форме.

— Начинай ты, — великодушно предложила Лили.

— О, правда? Ну, спасибо за очко! — ухмыльнулась Мисато.

— Не за что. Я же аристократка, — хладнокровно ответила Лили.

«Serve» (подача) в теннисе происходит от слова «servant» (слуга). Слуга подавал мяч хозяину, а тот отбивал. Так зародился теннис — как забава аристократов. Лили обычно не кичится своим происхождением... Но сейчас её «я же аристократка» означало что-то вроде «я настолько крута, что могу уступить подачу какой-то мелочи».

Мисато прекрасно поняла намёк.

— Как скажешь! Только учти, я тебе поблажек делать не буду! — Мисато подбросила мяч и с силой отправила его в сторону Лили. Подача была что надо, достойная звезды тенниса. Все были уверены, что очко у неё в кармане.

— Ха! — Лили встретила мяч мощным ударом.

Мяч полетел обратно с удвоенной скоростью, и Мисато не успела его отбить. Очко заработала Лили.

— Чёрт... — Мисато с досадой прикусила губу.

— И это звезда японского тенниса? Довольно... хм... слабовато, — с самодовольной улыбкой заметила Лили.

— ...Убью, — прошипела Мисато. С её лица исчезла всякая весёлость.

Лили улыбнулась и сделала подачу. Мисато отбила. Лили отбила в ответ. Постепенно и с лица Лили начала исчезать уверенность.

— Тц! — Лили с досадой щёлкнула языком. Мисато выиграла очко и, улыбаясь, сказала:

— В отличие от англичан, японцы не привыкли делать поблажки аристократам.

Ты себя крутой считаешь? Так вот, твоя «щедрость» — это просто подачка. В Японии такой номер не пройдёт. Лили всё поняла.

— ...Убью, — прошептала она, и её взгляд стал ледяным.

— А-а-а!

— Ха-а-а!

Игра накалялась. Девушки издавали такие боевые кличи, что просто уши вяли. Эта «битва наций» затянулась на пять сетов...

— Есть! Победа!

— Я... проиграла...

Лили победила. Она торжествующе вскинула руки и бросилась ко мне.

— Сота! Я победила! Эта победа — для тебя! — запыхавшись, воскликнула она.

Не знаю, что мне делать с этой победой...

— А... ну... поздравляю... Молодец, Лили! Я в тебя верил. — сказал я, решив поддержать её энтузиазм. Лили лучезарно улыбнулась. Вылитая собака, которая принесла хозяину палку.

— Хочу награду!

— ...Награду?

И какую же награду она хочет? Я недоумённо посмотрел на неё, а она, протянув ко мне голову, сказала:

— Погладь меня!

— А... ну... ладно...

Я послушно погладил её по голове. Серебристые волосы, влажные от пота, были на удивление мягкими и шелковистыми.

— Хе-хе! — Лили довольно прищурилась и посмотрела на Мисато, словно хвастаясь.

Мисато подошла к нам с улыбкой, хоть и немного вымученной.

— Честно говоря, я не ожидала, что проиграю. Ты действительно очень сильная, Амелия.

— Всё дело в силе духа. Я не могла тебе проиграть.

— Тц... да, конечно... — Мисато прыснула со смеху, услышав этот пафосный ответ. Наверное, это какая-то их общая шутка...

— Давай сыграем ещё раз. В следующий раз я тебя точно обыграю, — сказала Мисато, протягивая Лили руку.

— С удовольствием! — Лили, слегка удивившись, пожала ей руку.

Похоже, они действительно «поссорились, чтобы укрепить дружбу»... Ну, что ж, это хорошо.

После занятий в клубе, незадолго до выхода из школы, мне пришло сообщение от Мисато: «Эта сердцеедка меня достала». Что бы это значило?..

— Мама сегодня поздно вернётся, так что ужин готовлю я. Что хочешь поесть? — спросил я у Лили по дороге домой.

— Ты умеешь готовить? — удивилась она.

— Ну... кое-что умею, — признался я. Мой репертуар ограничивается простыми мужскими блюдами. Шеф-поваром меня не назовёшь. Интересно, понравятся ли мои кулинарные шедевры аристократке?

— С нетерпением жду, — ответила Лили.

— Не ожидай слишком многого, — предупредил я и снова спросил, что она хочет на ужин. — Выбирай любое блюдо японской домашней кухни, которое я смогу приготовить.

— Тогда... японское домашнее блюдо, которое у тебя лучше всего получается, — ответила Лили.

Решено. Сделаю якисобу. Пусть это и не традиционная японская кухня, но вполне себе домашнее блюдо. Ингредиенты всегда под рукой, а для приготовления нужна только готовая приправа и соль с перцем.

Около семи вечера, получив от мамы типичное для неё сообщение «Сегодня ночую в компании», я принялся за приготовление ужина. Я не так ловок на кухне, как мама, но благодаря простоте рецепта, якисоба была готова примерно через полчаса.

— Вкусно! Мне нравится! — воскликнула Лили, попробовав якисобу. Похоже, мой выбор пришёлся ей по вкусу. И точно, я вспомнил, что в Англии она любила всякие фастфуды. Видимо, она любительница вредной пищи.

— Сота, ты на удивление хорошо готовишь!

«На удивление» — лишнее. Хотя... в принципе, вся заслуга принадлежит производителям приправы. Я же просто добавил её к лапше.

Поужинав и помыв посуду, я спросил у Лили:

— Кто первый в душ?

Лили задумалась, а её щёки покрылись лёгким румянцем. Потом она смущённо пробормотала:

— М-может... вместе?...

— ...Вместе? — переспросил я, не поверив своим ушам.

— Н-нет, ничего... Я могу и потом, — поспешно ответила Лили, отводя взгляд.

Я решил пойти первым. Не хотелось заставлять её ждать. Быстро вымылся и, вытеревшись полотенцем, хотел уже выйти из ванной...

— ...Ой, чуть не забыл! — я вспомнил, что в доме теперь живёт девушка. Разгуливать голым неприлично. Я оделся и вышел в коридор.

— Извини, что заставил ждать, — сказал я.

— Ничего страшного, — ответила Лили и скрылась за дверью ванной.

Через некоторое время до меня донёсся шорох одежды... или мне показалось? Наверное, показалось. Но мысль о том, что сейчас за этой дверью Лили раздевается... Нет, лучше об этом не думать. Нельзя такие мысли допускать по отношению к девушке, которая живёт в твоём доме. Чтобы отвлечься, я уселся на диван и включил телевизор.

Прошло минут десять. Раздался щелчок — это Лили вышла из ванной.

— Я закончила, — сообщила она.

— А, отлично... — я обернулся... и у меня чуть сердце не остановилось.

— На что ты так смотришь? — спросила Лили.

На ней была... ночная рубашка. Чёрная, полупрозрачная, с кружевами, одновременно милая и соблазнительная. Японке такое точно не пошло бы, но на Лили, с её серебристыми волосами и голубыми глазами, эта ночнушка смотрелась просто волшебно. Настоящая сказочная принцесса. Вчера вечером она была в другой одежде...

— Д-да так, ничего... — я поспешно отвернулся. Не мог же я сказать, что просто засмотрелся на неё...

— ...Что смотришь? — Лили, видимо, заинтересовалась моим поведением и подошла ближе. И тут я заметил одну важную деталь. Несмотря на милый и невинный дизайн, ткань ночнушки была довольно тонкой и слегка просвечивала. После душа кожа Лили была слегка покрасневшей, и это было видно даже сквозь ткань. V-образный вырез, украшенный кружевами, приоткрывал вид на её шею и грудь... Одним словом, выглядело это... довольно эротично.

— Ты меня не понимаешь? Я спрашиваю, что ты смотришь! — повторила она уже по-английски. Видимо, пришлось признаться...

— Ну... ты... красивая... — промямлил я, не смея на неё взглянуть.

— ...Что?

— Лили... это... платье... тебе идёт. Ты в нём... очень милая. И... красивая. Как принцесса.

— ...Ты издеваешься? — спросила Лили после непродолжительного молчания.

— А?..

— Я спрашиваю, какую передачу ты смотришь! Никто не просил меня хвалить! — Лили ткнула пальцем в телевизор.

А! Вот оно что! А я-то думал, она рассердилась, что я на неё пялился...

— И-извини! Я... неправильно понял. Думал, ты... рассердилась... Нет, я не издевался... Я... правду сказал, — поспешно оправдался я.

— Правда? ...Тогда ладно, — Лили смущённо поправила волосы. Похоже, она не сердится...

— Так какую передачу ты смотришь? — снова спросила она.

— А... это... японское шоу...

— Хмм... а когда оно закончится?

— Через полчаса, наверное... А ты хочешь что-то посмотреть?

— Нет, не особенно... ...Когда закончится, я хотела бы тебя кое о чём попросить. Можно?

— Да говори сейчас, — я выключил телевизор.

— А... не будешь смотреть? — удивилась Лили.

— Я просто так его включил, от нечего делать, — ответил я.

— ...Понятно, — Лили едва заметно улыбнулась. Похоже, она обрадовалась.

— Так что ты хотела?

— Помоги мне с учёбой, — ответила Лили на безупречном японском.

Оказалось, что на весенних каникулах иностранным студентам задали домашнее задание — написать сочинение на японском языке. И Лили попросила меня проверить её работу.

— Вот здесь и здесь лучше сократить. А ещё вот тут запятую нужно поставить. А то смысл меняется, — объяснял я.

— Хмм... понятно...

Пусть Лили и неплохо говорила по-японски, с письмом у неё были проблемы. Она призналась, что сосредоточилась на разговорной практике, а чтение и письмо оставила на потом. Поэтому она почти не знала кандзи и писала в основном хираганой. Путала частицы «ва» и «ха», «о» и «во», а также «ха» и «хо», «а» и «о». К тому же, она писала так же, как говорила — длинными, запутанными предложениями, смысл которых было трудно уловить. Разбирать её сочинение было довольно мучительно. Но было и нечто более мучительное...

Она сидела слишком близко. Конечно, приятно, когда тебя так внимательно слушают, но она была так близко, что наши плечи почти соприкасались. Когда она наклонялась вперёд, из выреза её ночнушки была видна грудь. А её серебристые волосы источали сладкий, дурманящий аромат. Моё сердце колотилось как бешеное. В Англии она тоже любила сидеть рядом. Хотя сначала держалась на расстоянии... Когда же она начала ко мне так близко подсаживаться?..

— Спасибо большое! Ты очень помог! — сказала Лили, и я, наконец, смог вздохнуть свободно.

— Да не за что... Рад, что смог помочь, — ответил я. Но Лили не отодвинулась.

— Сота... можно тебя попросить ещё об одной вещи? — спросила она.

— О чём?

— Давай завтра сходим на свидание? — предложила она.

Свидание? Завтра выходной...

— Куда-нибудь хочешь сходить? Посмотреть достопримечательности? — предположил я.

— Нет. Я хочу... пойти по магазинам. Мне нужна одежда.

А, точно. Она же говорила, что привезла с собой минимум вещей. Пора ей обновить гардероб.

— Хорошо. Пойдём.

— Спасибо! — Лили радостно улыбнулась. На таком расстоянии её улыбка была просто ослепительной.

----------

Аристократка, пришедшая за одеждой, покупает нечто несусветное

— Сота, у меня к тебе просьба, — прошептала Лили, сидевшая на мне верхом в одном лишь чёрном пеньюаре. Моё тело окаменело, я не мог пошевелиться.

— О-о какой просьбе ты говоришь?.. — спросил я.

Лили указала на свою грудь. Стоило ей развязать ленточку, как вырез пеньюара широко распахнулся. Он медленно соскользнул с её плеч...

— П-постой! Лили, что ты!..

Оставшись лишь в белье, Лили медленно приблизила своё лицо к моему и прошептала на ухо:

— Просыпайся.

Тяжесть на животе. Ощущение, что меня легонько трясут.

— Сота, Сота. Просыпайся, — услышав этот прелестный голосок, похожий на звон ангельского колокольчика, я открыл глаза. Перед затуманенным взором возник сереброволосый ангел.

— Доброе утро.

— М-м… доброе… Погоди, Лили… Э-это не сон?! — я мгновенно проснулся.

Лили сидела на мне верхом. Впрочем, нет, присмотревшись, я увидел, что на ней всё-таки был пеньюар. Не совсем голая. Похоже, половина мне просто приснилась.

— Ч-что случилось?!

— Ты проспал. Я пришла тебя разбудить.

Проспал?! Взглянув на часы, я увидел, что было восемь утра. Действительно, пора бы уже собираться в школу… Хотя нет, сегодня же суббота, выходной. Занятий быть не должно.

— …Рановато, не находишь? — хоть в выходной дали бы поспать спокойно.

На мой вопрос Лили сделала недовольное, почти обиженное лицо.

— …Ты забыл?

— Забыл?.. Э-э, что?

— Свидание. Мы вчера договорились.

Лили недовольно заёрзала на мне, посылая весьма недвусмысленные импульсы ниже пояса. Эй, пожалуйста, прекрати так двигаться.

— Ну что ты. Я как раз собирался предложить пойти после обеда.

— …Правда? — Лили надулась. Такое лицо у неё бывало, когда она злилась. Не верит, что ли? Конечно, мы не договаривались идти с обеда, но и про утро речи не было. Может, она себе в голове уже всё решила, что мы идём с самого утра?

Пока я размышлял… Ку-у-у… — раздался тихий звук. Урчание в животе.

— Завтракать хочешь?

— …Вовсе нет, — отвернувшись, ответила Лили. Её щёки слегка покраснели.

На завтрак в тот день была европейская кухня — моя попытка воссоздать английский завтрак. Вернувшись в Японию, я затосковал по нему и долго экспериментировал… Это было моё коронное блюдо.

— Очень вкусно, — с довольным видом похвалила Лили мою стряпню. К счастью, вкус пришёлся по душе даже английской аристократке.

К концу завтрака вернулась мама. Пока она сонно ковырялась в тарелке, я сказал, что мы с Лили идём покупать ей одежду. «Раз такое дело, сходите пообедайте где-нибудь вкусно», — сказала мама и дала нам денег на карманные расходы. Проводив её, отправившуюся досыпать в свою комнату, мы стали собираться по магазинам.

— Ну что, пойдёмте, — сказала Лили. На ней было простое белое платье — одно из немногих, что она привезла из Англии. Видимо, любимое.

— Ага. …Кстати, тебе не холодно? — всё-таки начало апреля. Днём, когда светит солнце, тепло, но воздух ещё прохладный. Не то чтобы совсем не по сезону, но, может, стоило одеться потеплее?

— Правда? В Японии теплее, чем в Англии. Я подумала, так будет нормально.

Действительно, в Англии холоднее. Мне всё ещё зябко, а для Лили, похоже, уже «тепло, самый разгар весны».

— Или… это выглядит странно?

— Вовсе нет. Тебе очень идёт. Просто прелесть. Выглядит очень мило.

Лили, с её идеальной внешностью и фигурой, такие простые вещи были очень к лицу. Можно даже сказать, что только она и могла их так носить. От моей похвалы щёки Лили залились румянцем. На фоне белого платья её кожа казалась ещё краснее.

— Раз не странно, то и хорошо, — фыркнула Лили.

— Удачно мы прошлись по магазинам, — с довольным видом заявила Лили, когда мы закончили с одеждой. Я, честно говоря, вымотался. Каждый раз, примеряя очередную вещь, Лили требовала моего мнения. Стоило повториться, как она тут же парировала: «Это я уже слышала», — так что приходилось каждый раз основательно думать. Одна-две вещи — это ещё ладно, но после десятой я устал.

— Дальше пойдёмте.

— И что же ты собираешься покупать теперь? — «Ещё что-то?» — едва не сорвалось у меня с языка, но я сдержался и просто спросил.

— Эм-м… — Лили, видимо, не находя нужного японского слова, задумалась, потом огляделась по сторонам и, заприметив нужный магазин, указала на него пальцем. — Вот это.

— А, а-а… ну да, понятно.

Лили указывала на магазин женского белья. Нижнее бельё, значит. Ну да, вещь важная. Менять его нужно как минимум раз в день, так что и количество требуется.

— Пойдёмте.

— Эм… мне тоже?

— Конечно. Я японский не понимаю, — шутливым тоном сказала Лили. Хотя, как мне кажется, её японского вполне хватило бы, чтобы купить бельё…

— Одной мне будет не по себе… — Лили опустила голову, а потом посмотрела на меня исподлобья. Когда она делает такое лицо, отказать невозможно.

— Ладно. …Составлю тебе компанию.

Я вошёл в магазин следом за Лили. Куда ни глянь — везде бельё. Даже манекены почему-то казались эротичными. Девушки-модели на постерах тоже были полуобнажены, так что я не знал, куда девать глаза. Ох… вон та девушка чертами лица немного похожа на Лили. Неужели Лили под одеждой носит что-то подобное?.. Нет, о чём я вообще думаю.

— …На что ты смотришь? — раздался рядом недовольный голос, когда я разглядывал фото модели.

— Да так, ни на что.

— Ложь. У тебя был такой похотливый взгляд. …О чём ты думал на свидании со мной?

Похотливый взгляд… Ну, не то чтобы я совсем об этом не думал, но всё же.

— Просто подумал, что она похожа на тебя, Лили.

Стоило мне это сказать, как Лили широко распахнула свои голубые глаза. Её лицо мгновенно залилось краской. Чёрт, слишком честно. Подаст в суд за домогательства — и будет права.

— А-а, нет, я не в плохом смысле…

— Тогда смотри на меня, — сверкнув на меня глазами, Лили отвернулась и тихо фыркнула. Не похоже, чтобы она злилась… скорее, смущалась. Неужели ей было приятно, что я сравнил её с моделью?

Значит, тебе такое нравится... — покраснев, пробормотала Лили что-то по-английски. Затем её взгляд переместился с фотографии модели в сексуальной позе на… нет, на бельё, продававшееся рядом — точно такое же, как на модели, — и она взяла его в руки.

— Сота.

— …Что?

— Как ты думаешь, какое лучше? — спросила Лили, держа в руках красное и синее бельё. Да уж..., меня-то зачем спрашивать. Но Лили уже сверлила меня взглядом, требуя ответа. Придётся отвечать.

[[image:/storage/reader-images/759804543a2b66d7140a59074df54020d264c40a.jpg]]

— Ну... синее, наверное? — у Лили прекрасные серебристые волосы. Мне показалось, что холодные тона ей идут больше, чем тёплые, вроде красного.

Стоило мне это сказать…

— Ты что, серьёзно отвечаешь? Противно даже. Это же была шутка, разумеется.

Ну и девица… Не ответил бы — тоже бы ворчала.

— …Хотя, пожалуй, в этом есть смысл. Приму к сведению, — быстро проговорила Лили и положила красное бельё на место.

Затем она внимательно рассмотрела синее бельё и склонила голову набок.

— Я не понимаю, как тут размеры смотреть. …Ты знаешь?

— Откуда мне знать.

— Верно. Если бы ты знал, было бы противно.

Сказав это, Лили окликнула проходившую мимо продавщицу. У той слегка дёрнулось лицо. «Чёрт, иностранка заговорила. Я ж по-английски ни бэ ни мэ...» — читалось на её лице.

— Сота, не мог бы ты перевести?

— Ты же можешь говорить по-японски?

— А вдруг я неправильно передам размер? — с этими словами Лили приблизила губы к моему уху. — Мои размеры сверху — …

Её дыхание щекотало мне ухо. Из-за специфики информации мне стало как-то не по себе.

— Пожалуйста, — сказала Лили, слегка покраснев. Стыдишься — так говори сама…

— А-а, эм… она… — я передал слова Лили продавщице. Мой мозг отказывался воспринимать эту абсурдную ситуацию: я сообщаю незнакомой женщине размеры груди своей подруги.

— Понятно. Если хотите, можем снять мерки? — предложила продавщица, видимо, пришедшая в себя от облегчения, что есть переводчик. Точно, так ведь тоже можно.

— Да, снимите мерки, пожалуйста.

— Тогда прошу сюда… — продавщица проводила Лили в примерочную. Меня, естественно, оставили. Ждать в одиночестве в магазине женского белья было слишком уж неловко, поэтому я решил подождать Лили снаружи.

Через некоторое время вернулась Лили с очень довольным выражением лица.

— Оказалось, больше, чем раньше. Важно всё-таки измерять.

— А, ага… ясно, — так значит, больше, чем то… И всё-таки, фигура у неё что надо… Мой взгляд невольно устремился к её груди.

Лили нахмурилась.

— Не смотри таким похотливым взглядом.

— …Да не смотрел я. И вообще, нечего мне докладывать, — если уж сообщила размеры, естественно, я заинтересуюсь…

Затем мы купили ещё кое-какие повседневные мелочи — подходящую ей косметику, мыло — и часы показывали уже около часа дня.

— Сота, я проголодалась, — с ноткой недовольства в голосе сказала Лили. Если так пойдёт и дальше, она начнёт на мне срываться, да и я сам был голоден.

— Пообедаем? Что бы ты хотела?

— Хочу настоящих японских суши! — словно только этого и ждала, выпалила Лили. Суши бывают разные: в дорогих ресторанах, где их не подают на конвейере, и в сетевых кайтэн-дзуси. Я подумал, что раз уж такой случай, то лучше пойти в приличное место, но Лили сама попросила пойти в кайтэн-дзуси. Видимо, карманные деньги, которые она получала от родителей, были не безграничны.

Если подумать, суши-бар, в который мы ходили с Лили в Англии, тоже был сетевым кайтэн-дзуси. Там было не то чтобы невкусно, но японские кайтэн-дзуси всё же лучше. К тому же, там, кроме суши, большой выбор других блюд: жареное, рамэн, десерты. Лили это тоже наверняка понравится. В общем, решено было идти в кайтэн-дзуси.

— Вот это японские суши! Совсем не как в Англии! Столько незнакомой рыбы! — Лили смотрела на плывущие по ленте суши, и её глаза блестели. В английских кайтэн-дзуси меню часто состояло из такого, что японец и за суши-то не счёл бы, но для Лили именно это и было «SUSHI». По сравнению с этим, японские суши, во многом отличающиеся, казались ей чем-то новым и свежим.

— А эта рыба вкусная? Какой у неё вкус? — Лили засыпала меня вопросами о начинках для суши.

— Ну-у, как сказать… — Я старался отвечать как мог, но я и сам не особо разбирался в суши и рыбе.

— Если интересно, почему бы тебе не попробовать?

— И то верно! — мой небрежный ответ её, похоже, удовлетворил, и Лили принялась заказывать через тач-панель все суши подряд, уплетая их за обе щёки.

— А это… я знаю. Караагэ, да? Жареная курица!

— Караагэ, но не курица. Осьминог.

— Осьминог? Это разновидность курицы?

— Octopus. Караагэ делают не только из курицы. Из рыбы тоже.

Услышав мой ответ, Лили удивлённо округлила глаза.

— Ого, жареный осьминог!.. Интересно.

С этими словами она сделала заказ. Осторожно взяв палочками принесённый караагэ из осьминога, она положила его в рот.

— Ну как?

— Вкусно. Мне это нравится, — похоже, ей пришлось по вкусу.

Потом Лили удивлённо таращилась на тяван-муси (солёный пудинг), выясняла, чем караагэ отличается от тэмпуры, уплетая креветки в кляре, с удовольствием навернула удон и собу, которые тоже хотела попробовать, и, наконец, назвав кудзумоти «странным желе», съела и его.

— Спасибо за угощение. …Было очень вкусно, — с довольным видом произнесла Лили. Перед ней высилась гора тарелок из-под суши. На первый взгляд, раза в полтора больше, чем у меня, но на самом деле она съела ещё и объёмные блюда вроде собы и удона, так что общий вес съеденного был как минимум вдвое больше моего. …Как она столько ест и не толстеет? Неужели всё питание уходит в грудь?

В ту ночь мне приснился сон. Лили, в том самом белье, наступала на меня. Видеть такие сны о подруге… Неужели у меня такое сильное либидо, и я совсем неразборчив? Я почувствовал лёгкое отвращение к самому себе.

Понедельник. Для меня — Амелии Лили Стаффорд — второй день в школе. После первого урока физкультуры.

— Амелия-тян, какое у тебя милое бельё. Где купила? — когда я переодевалась в раздевалке, ко мне подошла Мисато. С тех пор как мы сыграли в теннис, она стала какой-то слишком уж фамильярной. Но я не собираюсь любезничать с соперницей. К тому же, это бельё — выбор Соты, и я не обязана ей рассказывать… Хотя, постой-ка.

— В универмаге у станции. Мы с Сотой ходили туда в субботу.

— Ого, неужели Сота тебе его выбирал? — с ухмылкой спросила Мисато. Я невольно усмехнулась.

— Да. Сота выбрал.

Строго говоря, не то чтобы Сота выбрал, просто я купила то бельё, на которое он обратил внимание… Но это почти то же самое, что он выбрал, так что это не ложь. От моих слов Мисато широко раскрыла глаза.

— О-ого… Сота выбрал. Тот самый Сота, да? Раньше меня… — Мисато удивлённо склонила голову. Даже она, похоже, растерялась. Не знаю, принимали они там вместе ванну или нет, но сейчас девушка Соты — это я.

— Даже не знаю, стоит ли спрашивать…

— Что такое?

— Амелия-тян, ты уже… занималась сексом с Сотой?

Что-о? Сексом? С Сотой? Я почувствовала, как горит лицо.

— Ч-ч-что… к-конечно, нет! Такое распутство… Добрачные связи Бог не простит! Такие вещи — только после свадьбы!

— Прости, помедленнее, пожалуйста. То есть, не было, правильно?

— Естественно!

Когда я так ответила, Мисато, кажется, немного успокоилась. То, что у нас не было ничего «такого», не меняет того факта, что мы с Сотой любим друг друга. Этой женщине тут ловить нечего.

— А что тогда было? Целовались?

— …Нет ещё.

Когда я ответила, Мисато расплылась в самодовольной улыбке. Словно победительница. Бесит.

— Хи-хи, ну да. Я так и думала. Успокоилась… Чтобы тот Сота лишился первого поцелуя раньше меня — немыслимо, — пробормотала Мисато что-то себе под нос. Что-то про первый поцелуй… Неужели она нацелилась на первый поцелуй Соты?

— Тебе я его не отдам. Сота — мой! — заявила я. Мисато уставилась на меня с изумлённым видом, а потом прыснула со смеху.

— Д-да! Д-да, конечно… хи-хи, удачи тебе. Смотри, чтобы я тебя не опередила… кх-кх.

Тьфу… издевается! Нет, спокойнее, Амелия. Сейчас с Сотой живу я, его девушка — это я. Преимущество на моей стороне. Все её слова — просто злобное шипение проигравшей. Убеждая себя в этом, я надела форму.

И всё же…

— Может, тебе стоит обновить эту юбку?

Длина юбки моей формы была ниже колен. Однако все остальные ученицы носили юбки выше колен. Особенно Мисато — у неё юбка была такая короткая, что, казалось, вот-вот всё будет видно. Сколько бы японцы ни говорили о бережном отношении к вещам, всему есть предел. Юбки нужно менять по мере роста. Когда я ей это сказала, Мисато криво усмехнулась.

— Я её специально укоротила. Нарочно. Это не потому, что она старая.

— Нарочно?.. Зачем?

— Так ведь симпатичнее, правда? И ноги длиннее кажутся, — сказала Мисато, подхватив юбку. По-моему, просто распутно…

— Теннисная форма ведь тоже мини-юбка.

— Под ней носят специальные шорты. И она изначально такого дизайна, — носить мини-юбку как мини-юбку — это нормально. Но превращать длинную юбку в мини — это странно. Когда я заявила это по-английски, Мисато не осталась в долгу.

— Специально менять дизайн — это и есть модно. Среди японских старшеклассниц сейчас такое в тренде.

— Хм-м, вот как.

— Амелия-тян, может, тоже укоротишь? Уверена, будет очень мило.

— Я англичанка.

— Правда? Жаль, — Мисато почему-то разочарованно опустила плечи. Какое ей дело до длины чужой юбки, не понимаю. — А Соте, наверное, короткие больше нравятся-а-а.

Хм!

— Этого не может быть!

— Сота тебе так сказал?

— Ну… — действительно, когда я играю в теннис, иногда чувствую на своих ногах чей-то пристальный взгляд… И форму он хвалил, говорил «мило». Неужели…

— Сота — фут-фетишист.

Ч-что?!

— О-откуда ты такое знаешь?!

— А как ты думаешь? — с ухмылкой произнесла Мисато. Тьфу!..

— Не верю!

— Ну и ладно. Дело твоё. Я тогда пойду в класс первая, — с этими словами Мисато вышла из раздевалки. Оставшись одна, я невольно потрогала свою юбку. …Неужели ему действительно больше нравятся короткие?

[[image:/storage/reader-images/38c43d6f87381a21618d051916407a213c64bbf0.jpg]]

Вторник. Третий день Лили в японской школе.

— Сота, как тебе это?.. Не странно? — спросила Лили, теребя пальцами юбку. Кажется, она уже спрашивала моё мнение о форме. Но сейчас что-то было не так. Лицо её было пунцовым, ноги беспокойно переминаются. От неё исходила какая-то немного эротичная аура. Эта перемена…

— Я юбку укоротила.

Услышав это, я заметил. Юбка, ещё вчера прикрывавшая колени, теперь была сантиметров на десять выше колен. На глаз, она стала короче сантиметров на пятнадцать, а то и больше. Точно, она же что-то там мастерила по ночам…

— Не то чтобы странно, но что случилось?

— …У всех короткие. У Мисато тоже… — правила в нашей школе довольно мягкие. Даже слишком. Переделывать форму можно, если она сохраняет первоначальный вид. Поэтому девчонки обычно укорачивают юбки. У Мисато, например, она такая короткая, что, кажется, вот-вот трусы будут видны. Впрочем, ни трусы, ни ноги Мисато меня ни капли не интересуют.

— Не обязательно же под всех подстраиваться, верно? — честно говоря, мне нравится, но главное ведь — желание самой Лили. А она, судя по всему, смущается. Если ей неловко, может, не стоит?

— …А тебе, Сота, какая больше нравится?

Зачем ей моё мнение, не понимаю… Я снова внимательно осмотрел Лили. По сравнению со вчерашним днём юбка стала короче, но всё равно была лишь немного выше колен. Примерно как у среднестатистической ученицы нашей школы… или даже чуть длиннее. Не вульгарно. А ноги у Лили очень длинные. Укороченная юбка это только подчёркивала. Мелькающие белые бёдра были очень красивы.

— Эй, если так разглядывать… всё-таки странно…

— Мило. Выглядит восхитительно.

— П-правда?! — от моих слов голос Лили подскочил. Она несколько раз потрогала юбку, помешкала, а потом кивнула. — Раз Сота так говорит… немного стыдно, конечно, но…

— Это всего лишь моё мнение. Можешь не обращать внимания.

Если стыдно, может, не стоит? Стоило мне это сказать, как Лили сверкнула на меня глазами.

— Я это не для тебя сделала. Не заблуждайся. Просто в Риме поступай, как римлянин.

«В чужой монастырь со своим уставом не ходят», значит. Ну, если Лили пытается вписаться, это хорошо. Хотя странно, что это проявляется в длине юбки.

Итак, Лили решила укоротить юбку, но, похоже, ей всё равно было неловко. Время от времени она придерживала подол. Садясь на стул, она обеими руками натягивала юбку на колени.

Поднимаясь по лестнице, она откровенно прикрывала зад рукой. Наши девчонки в коротких юбках спокойно шагают широким шагом, так что такие жесты Лили выглядели очень свежо и мило.

— Может, сделаешь юбку подлиннее? — не выдержав, спросил я.

Лили, вся пунцовая, прижала юбку. И посмотрела на меня влажными глазами.

— Я скоро привыкну. …Не твоё дело. Ещё раз скажешь — убью.

Кажется, во мне пробуждаются какие-то странные наклонности. Хочу, чтобы так и оставалось. Ошибся, хочу, чтобы прекратила.

— Как тебе история Японии? — спросил я Лили после первого урока. В Англии она вряд ли даже прикасалась к этому предмету, да и сложных иероглифов много. Поняла ли она что-нибудь?

— Было интересно, — ответила Лили со своим обычным невозмутимым выражением лица. Она выглядела немного довольной, так что, наверное, ей действительно было интересно. Судя по всему, она всё поняла на слух. В её тетради были заметки на английском.

— Были места, которые трудно было понять на слух, так что потом, вечером, можно будет?..

— Да, хорошо.

Вечером, значит… Каждый день терпеть её приближение в том самом виде — это тяжело. Но отказать не могу.

— Следующий урок — английский, но… у тебя ведь другой, да? — учить рыбу плавать. Не думаю, что Лили есть чему учиться на английском. Если память мне не изменяет, у иностранных студентов должен быть отдельный урок японского.

— У меня японский. …Ты знаешь, где этот кабинет?

— Это на третьем этаже. Проводить?

— Пожалуйста.

Я проводил Лили до нужного кабинета. По дороге до нас доносились обрывки фраз: шептались о той самой красавице-иностранке, восхищались её миловидностью и фигурой, гадали, настоящие ли у неё серебряные волосы. Кто-то утверждал, что она аристократка с особой аурой, другие обсуждали, есть ли у неё парень и не приехала ли она в Японию за возлюбленным, кивая в мою сторону.

Похоже, о Лили уже судачила вся школа. Она буквально купалась во всеобщих взглядах.

— Эм, Сота.

— Да? Что такое?

— М-мне кажется, на нас смотрят, — тихо и смущённо проговорила Лили. Её щёки слегка покраснели. …Разве она из тех, кто смущается от внимания? У меня сложилось впечатление, что ей всё равно.

— Ю-юбка… всё-таки странная? — спросила Лили, переминаясь с ноги на ногу и теребя юбку. Похоже, она решила, что всё внимание приковано к длине её юбки.

— Дело не в ней, всё в порядке.

— …Тогда в чём?

— Ну, типа: «Это та самая красавица-иностранка, о которой все говорят».

— Хм-м, вот как, — на мои слова Лили отреагировала с видом, будто ей это не совсем уж и неприятно.

Тем временем мы дошли до нужного кабинета.

— Тогда до следующего урока.

— Ага.

Я попрощался с Лили и вернулся в свой класс.

Прошло шестьдесят пять минут, и второй урок закончился. Следующий — химия. В кабинете естествознания.

«Сходить за ней, что ли?»

Я направился к кабинету, где должна была быть Лили, но её там не оказалось. Разминулись? Я уже так подумал, как вдруг услышал голос Лили.

— Нет, спасибо. Мне неинтересно.

— Футбол, футбольный клуб, понимаешь? Менеджер — это…

Я нашёл Лили неподалёку. Рядом с ней стояли трое парней. Одного я, кажется, уже видел. Точно, из футбольного клуба. Судя по разговору и ситуации, футболисты пытались затащить Лили к себе в менеджеры. И получали отказ.

Футбол… ну да, вряд ли ей это интересно. Вот если бы регби. Впрочем, Лили и на менеджера не очень-то тянет.

— М-да, не понимает, что ли… — футболист почесал в затылке. Скорее всего, дело было не в его японском, а в английском Лили.

— Мне не интересно.

— Постой. Мы ещё не закончили, — футболист схватил Лили за руку, когда та попыталась уйти. Лили отдёрнула руку. Атмосфера накалялась.

— Прости, Лили. Заставил ждать, — сказал я, вклинившись между ними. Слегка взяв Лили за рукав, я попытался увести её, но…

— Эй, постой. Не мешай нам вербовать, — на меня враждебно посмотрели. На переменах вербовка запрещена… но вряд ли такой аргумент их остановит.

— Она уже член теннисного клуба, — сказал я. Футболист досадливо скривился. Неужели у них такой недобор в футбольном клубе?

— Слушай, не хочешь стать менеджером футбольного клуба? Это куда веселее, чем какой-то там теннис. И девчонок у нас много, — он снова навязчиво принялся уговаривать Лили. Похоже, им нужна была не просто менеджер, а именно Лили. На авось, что ли.

— Да потому что…

— Лили.

— А, эй, погоди… — Лили, готовую вот-вот вцепиться в них, я притянул к себе. Она удивлённо посмотрела на меня. Не обращая на неё внимания, я улыбнулся футболисту. — Она моя девушка.

Воздух застыл. …Даже для вранья слишком банально, что ли. Как бы то ни было, футболист остолбенел.

— Пойдём, Лили.

— Д-да… — подтолкнув застывшую Лили в плечо, я ретировался с места происшествия. Спустимся на другой этаж — может, не догонят?

— А-а, Сота. О-отпусти, пожалуйста.

— А, прости, — я поспешно убрал руку с плеча Лили. Её лицо было пунцовым.

— Спасибо, что помог. Очень признательна. Но только… — Лили смущённо опустила глаза. — Говорить при других, что я «твоя девушка», это немного… не мог бы ты так не делать?

Кажется, я перегнул палку. Хоть это и была игра, мне и самому стало немного неловко.

— Прости. Подумал, так будет быстрее.

— Я понимаю. Так зачем ты пришёл?

— А, следующий урок. В кабинете естествознания. Решил тебя проводить.

— Вот как. Тогда, пожалуйста, — говоря это, Лили почему-то не смотрела мне в глаза. …Может, я её разозлил?

----------

Аристократка, приехавшая из другой страны, познаёт прелести японской жизни

— В общем, жизнь в Японии идёт хорошо, — докладывала я по телефону своей подруге Мэри.

Прошло три недели с тех пор, как я приехала учиться в Японию. Именно Мэри подтолкнула меня, сказав: «Если хочешь увидеть Соту, почему бы тебе самой не поехать в Японию?».

— Правда? Даже странно.

— …Что значит «странно»? — неужели она думала, что я тут же попаду в какие-нибудь неприятности?

— Ну, я волновалась, что ты уже, может, плачешь и просишься обратно в Англию.

— С чего бы мне плакать? …Мне здесь правда комфортно и интересно.

Жизнь в Японии оказалась не так уж и плоха, как я опасалась. Английский здесь понимают не очень хорошо, но моего японского вполне хватает, чтобы обходиться без особых трудностей. А если меня всё же не понимают, Сота всегда приходит на помощь. Здесь чисто, еда вкусная, а климат — возможно, потому, что сейчас весна, — тёплый и приятный.

— Значит, останешься в Японии навсегда?

— …До этого пока не дошло.

Здесь неплохо, но всё же не так, как в родной, привычной стране. Есть языковой барьер, да и некоторая еда мне не подходит. Молочные продукты, например, и чай… Именно поэтому моя цель — увезти Соту с собой в Англию.

— Думаю, он чувствует то же самое. …Для любого человека родина — лучшее место, ведь так?

— А вот тут-то и сработает моё обаяние.

Япония (родина) без меня или Англия (чужая страна) со мной. Надеюсь, сравнив, он выберет второе.

— Мама Соты сейчас учит меня готовить японские блюда.

— Ого… Ты — и японские блюда?

— Вот именно. Чтобы, если Сота вдруг затоскует по дому, я могла ему помочь.

«Как же захотелось супа мисо… Хочу домой, в Японию», — подумает он. А я тут как тут: «Я так и знала, поэтому приготовила. Угощайся, пожалуйста». Он попробует и воскликнет: «Ах, как вкусно! Спасибо, Лили! С тобой я готов жить где угодно! Я люблю тебя!»

— Идеальный план, — заключила я.

— Не сказала бы, что идеальный, но вижу, ты стараешься. Кстати, можно задать один нескромный вопрос?

— Смотря какой. Валяй.

— Как далеко у вас зашло?

Как далеко?.. Зашло?..

— Что именно?

— Отношения. …Вы уже, ну… занимались «этим»?

«Этим»?.. «ЭТИМ»?!

— Н-нет! Конечно, нет! И речи быть не может!

— Ну да, я так и думала. Было бы странно, если бы у тебя уже всё было, — в её голосе слышалось и разочарование, и лёгкая насмешка. Как обидно!

— А целовались?

— Пока… нет, но…

— Вы же живёте вместе?

— А это имеет значение? — то, живём мы вместе или нет, никак не связано с поцелуями. Хотя я могу понять логику, что влюблённые должны целоваться.

— Обнимались? За руки держались?

— …Нет, а что?

— Почему?

— Почему?.. Он меня об этом не просил.

Если бы Сота попросил взять его за руку, я бы, конечно, позволила. Но просить самой — немного стыдно. Не то чтобы я не хотела, но и острой необходимости в этом не было.

— А он тебя точно любит?

— Что ты имеешь в виду? — я невольно нахмурилась. Подшучивать над нашими с Сотой отношениями — это одно, но ставить их под сомнение — уже откровенная грубость.

— Не бывает такого, чтобы парень даже не пытался взять за руку девушку, которая ему нравится.

— Люди бывают разные. В этом нет ничего странного, — Сота — джентльмен и, к тому же, очень стеснительный. Мне ведь тоже неловко просить его о чём-то подобном, наверное, и он чувствует то же самое. Хотя… хотелось бы, конечно, чтобы он, как парень, проявил инициативу, но я не требую от других того, чего не могу сделать сама.

— Ну, не знаю. Чувства парней так переменчивы. Нет ничего удивительного, если за полгода его внимание переключится со слишком правильной девушки на кого-то более близкого и доступного.

На мгновение перед моими глазами возникло лицо Мисато. Они с Сотой действительно были близки. Сейчас они вроде бы не пара, но, похоже, раньше дружили очень крепко.

— Н-но… но Сота сказал про меня… что я «его девушка»!

— Хм-м… И что ты на это ответила? Ты подтвердила?

— Я… сказала, что не нужно так…

Я имела в виду, что не стоит говорить такое при всех. Но, наверное, это можно было понять и как отрицание.

— Ну что же ты делаешь… — удручённый вздох Мэри больно кольнул сердце.

А что, если я разонравилась Соте?..

— Ч-что же мне делать…

— А ты проверь. Спроси: «Что ты ко мне чувствуешь?». Если ответит, что любит, то проблема решена, верно?

— Н-но… сейчас, вот так, спрашивать…

— Для влюблённых нет такого понятия, как «сейчас» или «потом», когда дело касается подтверждения чувств.

— Д-думаешь?..

— Уверена.

И в самом деле, если подумать, мои папа и мама каждый день говорили друг другу «люблю тебя».

«Сота. Кто я для тебя?»

«Тут и думать нечего. Моя любимая, моя будущая невеста!»

— Я тоже тебя люблю, Сота!

— Вообще-то я Мэри.

Чёрт, опять сказала вслух.

Прошло около трёх недель с тех пор, как Лили приехала в Японию. В школе имя красавицы-студентки по обмену, Амелии Лили Стаффорд, было уже у всех на слуху. Парни смотрели на неё с восхищением, но, как ни странно, никто не признавался ей в любви и не подбрасывал любовных писем. По слухам, у Лили был парень. Говорили, что она приехала в Японию вслед за ним. И что парень этот — жуткий собственник, который при всех заявил, что «она — его девушка», и что они с Лили постоянно воркуют по-английски. Кто бы это мог быть?

Сама же Лили, похоже, уже вполне освоилась в Японии, и её японский с каждым днём становился всё лучше. Конечно, культурные различия всё ещё нередко ставили её в тупик. Недавно, например, её привела в замешательство паста из сладкой фасоли, анко. «Я думала, это шоколад… Приправлять бобы сахаром? Вы в своём уме?» — примерно такой была её реакция. Но в итоге она пришла к выводу, что «это по-своему вкусно», и теперь ест с удовольствием. В последнее время ей, кажется, нравится покупать японские сладости и булочки в круглосуточных магазинах. Она каждый день лакомится ими, утверждая, что японские фрукты и десерты — высшего качества.

Но, несмотря на свою всеядность, были вещи, которые Лили принять не могла. Например, чай. По её словам, японский чай — невкусный. Я предложил заказывать чайные листья, но, оказалось, дело было ещё и в воде, и в молоке. В Японии вода мягкая, а в Англии — в основном жёсткая, и это, конечно, влияет на вкус. В итоге Лили решила проблему, покупая природную жёсткую воду и разбавляя её мягкой до нужной консистенции. …Не перебор ли?

Японское молоко ей тоже не нравилось, оно отличалось по вкусу от английского из-за пород коров и разницы в обработке — высокотемпературная или низкотемпературная пастеризация. Честно говоря, я не большой любитель молока и особой разницы не чувствую, но Лили подавай только привычный вкус. Дело вкуса, видимо. Она скупала в супермаркете разные виды молока, сетуя: «Совсем не то», «Неплохо, но не то», «Почти то, но не то». В конце концов она нашла то, что ей нужно, в интернет-магазине и стала оттуда заказывать. Я попробовал — и правда, вкусно. Сначала Лили покупала его на свои карманные деньги, но потом на него «подсела» и мама. Теперь это молоко стало в нашем доме основным.

В общем, хотя некоторые поводы для недовольства и были, Лили решала проблемы сама. Признаков тоски по дому она не выказывала и, казалось, наслаждалась жизнью в Японии.

Проблемы были, скорее, у меня. Душевного покоя не было. До сих пор мне удавалось избегать ситуаций, когда я мог бы случайно увидеть её обнажённой или в одном белье. Однако во время стирки я то и дело натыкался на развешанные симпатичные и довольно откровенные предметы её гардероба, поневоле заставляющие задуматься, для кого они предназначены. Я думал, что быстро привыкну, но нет. Невольно думалось, что именно скрывается под её одеждой…

Да и сама Лили была проблемой. Она держалась очень близко и вела себя совершенно беззащитно. Учу ли я уроки, смотрю ли телевизор, играю или читаю — стоит оглянуться, и Лили оказывается рядом. После тренировки от неё исходит лёгкий, сладковато-терпкий запах пота, а после душа — сладкий аромат шампуня. То и дело, при каком-нибудь случайном движении, мельком видишь ложбинку у неё на груди. Прекратите это, пожалуйста.

Возможно, кто-то подумает, что мне повезло, но я ведь не парень Лили. Я не могу позволить себе ничего лишнего. А вдыхая аромат блюда, сыт не будешь.

Вот в таких терзаниях и проходили мои дни, пока однажды Лили не заявила:

— Я покажу результаты моей подготовки к замужеству!

В тот день мама, как обычно, задерживалась на работе. Обычно в таких случаях ужин готовил я, но…

— Сегодня готовлю я, — вызвалась Лили. Она действительно делала успехи в кулинарии, но до сих пор она лишь помогала мне или маме, а сама от начала до конца ещё не готовила. Впрочем, всё когда-то бывает в первый раз.

— Что ж, тогда полагаюсь на тебя.

— Я покажу результаты моей подготовки к замужеству! — заявила Лили, решительно сжав кулак.

…Пожалуй, пора бы всё-таки объяснить ей, что на самом деле означает «подготовка к замужеству».

По дороге из школы мы зашли в супермаркет. Лили сосредоточенно выбирала продукты, складывая их в корзину, а я просто наблюдал, решив не вмешиваться.

— Всё купила?

— Да. …А что будет на ужин — секрет, — почему-то с загадочным видом произнесла она. Впрочем, по купленным продуктам было нетрудно догадаться, что она собирается готовить.

— Хорошо, буду ждать с нетерпением, — ответил я, не став, как взрослый человек, разрушать её интригу.

Дома Лили надела фартук.

— Садись и жди, пожалуйста.

Она велела мне ждать, и я послушно сел за обеденный стол, откуда была видна кухня и хлопочущая Лили.

— Так, для начала… — Лили подошла к кухонному столу и принялась что-то смотреть в телефоне. Видимо, сверялась с рецептом.

— …Есть! — решительно сжав кулак, она принялась резать ингредиенты. Ножом она орудовала ещё не очень уверенно, и, когда она взялась за шинковку, я даже немного занервничал, но всё обошлось. Разложив на столе приправы, она налила на сковороду масло и поставила её на огонь. С необычайно напряжённым видом она обжаривала ингредиенты, и вот… приготовление вошло в финальную стадию.

— Ох… — донёсся тихий возглас. Похоже, что-то пошло не так.

Лили быстро оглянулась на меня и прикрыла собой готовое блюдо. Затем, вооружившись палочками для еды, она принялась что-то поправлять.

— …Готово, — выдохнула она с облегчением. Видимо, исправить ошибку удалось.

— Уже всё?

— Твоя порция ещё не готова.

Похоже, неудавшийся экземпляр она решила съесть сама. На этот раз, учтя предыдущую ошибку, она готовила гораздо осторожнее.

— …Есть! — на этот раз, кажется, всё получилось.

Выложив блюдо на тарелку, Лили изобразила маленький победный жест. Нарисовав что-то сверху кетчупом, она взяла две тарелки и направилась ко мне. Одну поставила перед собой, другую — передо мной.

— Готово, — с гордым видом произнесла она.

Как я и подозревал, это был омурайсу. На жёлтой поверхности омлета кетчупом было выведено сердечко, и форма была на удивление аккуратной.

[[image:/storage/reader-images/b7e3c94481d2ffd98f72f2dd11696d12fd0029f9.jpg]]

— Отлично получилось. Выглядит аппетитно, — похвалил я.

Лили просияла.

— Естественно.

Затем она протянула мне ложку.

Лили протянула ему ложку.

— Ну, Сота. На, съешь… сосочек!

— А?.. М-м?

…Сосочек?

Я невольно поднял взгляд с омлета на её лицо. Лили посмотрела на меня с недоумением.

— Что такое?

— …«Сосочек»? Ты уверена? Может, ты хотела сказать «кусочек»? — осторожно предположил я.

Когда я это сказал, Лили густо покраснела.

— Я ошиблась.

Её недавняя гордость мгновенно улетучилась, сменившись обиженным выражением. Похоже, она решила, что я придираюсь к словам.

— Ошибки у всех бывают. Не нужно цепляться к мелочам, — фыркнула она.

Обычно я бы не стал заострять внимание на простой оговорке, если смысл понятен, но эта ошибка была… не из лучших.

— Эм, я не придираюсь, просто… Понимаешь, «кусочек» и «сосочек» — это, как бы сказать… совсем разные вещи…

— …У слова «сосочек» есть другое значение? — настороженно спросила Лили.

— Ну да.

— Какое же?

Стоит ли объяснять? Чувствую, нарвусь на необоснованный гнев. Я на миг замялся, но решил, что ради её же блага в будущем, стоит сказать. Чем ярче будет впечатление, тем лучше она запомнит и не повторит ошибку.

Так, а как будет «сосочек» по-английски?.. Chest — это грудная клетка, немного не то…

— «Nipple», наверное? — предположил я.

Лили застыла. Её белая кожа медленно начала заливаться румянцем. Затем она прикрыла грудь обеими руками.

— Нельзя есть! Сота, извращенец!

— Так это же ты сказала…

— Ну, как на вкус?

— Очень вкусно. Ты молодец.

На вкус это был самый обычный, привычный омурайсу. То есть вкусно.

— Естественно, — на мои слова Лили самодовольно выпрямилась. Я едва не скосил глаза на её бюст, но вовремя спохватился и поспешно уставился обратно в тарелку. Сказанный ею «сосочек» всё никак не выходил из головы.

— Вкус — идеальный, — сказала Лили, пробуя свою порцию.

Слово «вкус» означало, что в остальном она была не вполне довольна. И действительно, её омурайсу был немного неровной формы.

— Есть какие-нибудь замечания для улучшения?

— Улучшения, значит… — похоже, Лили считала своё творение несовершенным. В такой ситуации лучше было не отделываться лестью вроде «всё идеально», а дать какой-то дельный совет. Впрочем, ко вкусу претензий не было, да и моя порция выглядела вполне аккуратно…

— Я бы, наверное, добавил ещё что-нибудь жидкое.

— Суп?

— Ага. Не обязательно сложный, можно просто бульонный кубик растворить.

Растворить кубик в кастрюле, бросить туда остатки лука от омурайсу — и готово. Лично мне кажется, что с супом любая еда идёт легче.

— Хорошо, в следующий раз так и сделаю.

— Думаю, это если только силы останутся.

Домашняя еда, на мой взгляд, и предполагает, что где-то можно и схалтурить. Если каждый день готовить что-то сложное, можно быстро выдохнуться. На мои слова Лили понимающе кивнула.

— Мама учила меня, что по-настоящему хорошая хозяйка умеет быстро приготовить что-то вкусное из того, что есть под рукой.

Хорошая хозяйка… Чему только не учат аристократку, приехавшую вроде бы изучать язык.

— Буду стараться и дальше. Жди моих успехов.

— А-а… да, хорошо. — Только ты и язык тоже старайся учить, ладно?

После ужина и уборки мы по очереди приняли душ. Сначала я, потом Лили.

Я сидел на диване, листая что-то в телефоне, когда сзади раздался голос: «Я вышла».

Вытирая волосы полотенцем, Лили вышла из ванной. На ней был её обычный пеньюар. Удивительно, как он умудрялся выглядеть одновременно и скромно, и соблазнительно.

— Сота.

— …Что?

Лили села рядом со мной. Как всегда, очень близко.

— Я хочу кое-что спросить.

Сделав серьёзное лицо, Лили придвинулась ещё ближе. У неё по-прежнему было лицо безупречной, словно произведение искусства, лепки. Когда её сапфировые глаза смотрят на тебя, трудно не нервничать.

— Ч-что такое?

— Сота, ты ко мне… — начала она и умолкла. Ну вот, зачем обрывать на самом интересном месте?

Лили перешла на английский. Возможно, не смогла подобрать нужные слова на японском. Хотя это, кажется, не было связано с тем, что она хотела сказать до этого.

— Твоя мама всегда поздно возвращается, да? Почему? …Не похоже, чтобы у вас были проблемы с деньгами.

Наша семья, по общим меркам, считалась вполне обеспеченной. Доход мамы позволял отправить сына учиться за границу. Лили, видимо, удивлялась, почему человек с таким доходом так много работает.

— Скорее не потому, что работа тяжёлая, а потому, что ей это нравится. Она ведь, как-никак, директор фирмы.

Работа для неё — что-то вроде хобби. Наверное, в офисе ей нравится больше, чем дома.

— Понятно. …Можно спросить ещё кое-что? Возможно, это прозвучит неделикатно, но…

— Ты о том, где мой отец? — с кривой усмешкой спросил я.

Лили приняла серьёзный вид. Ну да, её это, конечно, интересовало. Наверное, мне стоило сказать об этом раньше.

— Родители просто развелись. Сам он жив-здоров.

— …Развелись? — озабоченно прошептала Лили. Глядя на её серьёзное лицо, мне стало смешно.

— Мы и сейчас иногда созваниваемся, встречаемся. Отношения хорошие. Просто у них с мамой оказались разные взгляды на жизнь.

— В-вот как?

— Будет возможность — познакомлю, — сказал я, давая понять, что у нас нет никакой неловкости, и мы можем спокойно видеться. Лили, наконец, с облегчением вздохнула.

— С нетерпением жду встречи с вашим отцом.

— А, да… хорошо.

…Она ведь имеет в виду моего отца? Надеюсь, она не собирается называть его «Отец», используя уважительное обращение, как к своему?

Во время майских праздников мы с Лили отправились осматривать Токио. Это была не поездка с ночёвкой, а скорее серия однодневных вылазок. Я планировал за время каникул показать ей самые известные достопримечательности и вкусные места столицы.

И для начала…

— Так вот они, Каминаримон! Потрясающе! — Лили с восхищением смотрела на огромные ворота. Да, мы приехали в храм Сэнсо-дзи.

— Какой великолепный дизайн!

Она взволнованно щёлкала фотоаппаратом. Я и так предполагал, что это популярное у туристов место ей понравится, но она была в большем восторге, чем я ожидал. Наверное, она ощущала ту экзотику, которую мы, японцы, уже не замечаем.

— Давай сфотографируемся! — Лили потянула меня за руку.

— Погоди, Лили. Сначала давай переоденемся.

— …Переоденемся?

— Я забронировал сервис по аренде японской одежды. Раз уж мы здесь, так будет атмосфернее, правда?

Маленький сюрприз. Услышав моё предложение, Лили широко раскрыла глаза и коротко кивнула.

— Хорошо.

Итак, мы направились в забронированный пункт проката. Из множества предложенных вариантов Лили выбрала…

— Ну как?

Это была женская хакама в стиле «Тайсё Роман». Верх — изысканный, пурпурный, с традиционным узором «конопляный лист». Низ — зелёная хакама с вышивкой. Волосы уложены в полу-пучок и перехвачены большой красной лентой. Сначала мне показалось, что цвета слишком сдержанные, но это, наоборот, лишь подчёркивало её красоту, создавая очень яркое впечатление. …Было в этом что-то, неуловимо напоминающее выпускную церемонию, но лично мне нравилось.

Кстати, я, чтобы соответствовать Лили, тоже надел хакама.

— Тебе очень идёт. Невероятно мило и очень красиво, — сказал я по-английски.

Лили смущённо отвернулась и тихо фыркнула.

— …Естественно. Это я надела, потому что ты попросил. Будь более благодарен.

Не помню, чтобы я просил… Хотя да, предложил-то я.

— Спасибо, что надела это ради меня, Лили. Я счастлив видеть столь прекрасную женщину, как ты, в японской одежде. Встретить тебя и проводить так время вместе — величайшая удача и счастье в моей жизни.

Решив воспользоваться моментом, я рассыпался в комплиментах, возможно, даже чересчур, поддавшись игривому настроению. Лицо Лили мгновенно залилось густым румянцем. Она опустила голову.

— Н-не стоит говорить такое… здесь…

Лили некоторое время смущённо переминалась с ноги на ногу, прежде чем наконец поднять взгляд. Глядя в сторону, она тихо пробормотала:

— Ты тоже… хорошо выглядишь.

— Спасибо, — пусть это и лесть, но я с готовностью принял комплимент.

Переодевшись, мы снова направились к воротам Каминаримон, чтобы сделать селфи.

— Подойди ближе, пожалуйста.

— Куда уж ближе… — мы и так стояли вплотную, касаясь друг друга плечами.

Но Лили, держа телефон, притянула мою руку к себе. От её волос исходил лёгкий приятный аромат.

— Ещё.

Моего предплечья коснулась её мягкая грудь. Хотелось сказать ей об этом, но я промолчал, не желая, чтобы она подумала, будто я придаю этому значение. Наконец, фотографии были сделаны.

— Ну, пойдём, — сказала Лили и, ухватившись за рукав моей одежды, решительно потянула меня за собой.

Мы прошли под воротами и вышли на торговую улочку Накамисэ-дори. Лили тут же принюхалась.

— Как вкусно пахнет!

Конечно, храм Сэнсо-дзи славится воротами и главным павильоном, но прогулка с дегустацией уличной еды — одна из главных его изюминок. Я был уверен, что Лили это понравится. Она тут же, потянув меня за рукав, указала на одну из лавок.

— Хочу попробовать вон то!

Это была лавка, где продавали нингё-яки — печенье в форме кукол. Я-то думал повести её в какое-нибудь более известное место, но… что ж, пробовать то, что первым бросилось в глаза, — в этом тоже есть своя прелесть уличной еды.

Мы купили свежеиспечённое печенье и остановились в стороне, чтобы его съесть.

— Ну как?

— Вкусно. Мне нравится этот вкус, — сказала Лили, прикрыв глаза и расплывшись в счастливой улыбке. «Нравится этот вкус» на её языке означало «очень вкусно». Похоже, ей пришлось по душе.

И дальше, каждый раз завидев новое лакомство, Лили загоралась любопытством, а попробовав, млела от удовольствия. У неё было такое лицо, что, глядя на неё, сам становился счастливее.

— Теперь — вон туда!

— Да-да, иду.

Лили тянула меня за рукав от лавки к лавке, и мы покупали и пробовали разную еду. Конечно, хорошо, что ей так весело, но, если она будет так торопиться, то может и упасть.

— Ай! — стоило мне об этом подумать, как Лили потеряла равновесие.

Я поспешно рванул её на себя и обнял.

— Ты в порядке?

— …Да. Прости, — кивнула Лили, её лицо слегка покраснело. Наверное, ей было стыдно, что она чуть не упала, так разрезвившись.

— В этом… немного неудобно ходить… — сказала она, пытаясь скрыть смущение и переводя взгляд на свои сандалии-дзори. Она ведь впервые их надела, неудивительно, что ей неудобно.

— Хочешь, возьмёмся за руки? — предложил я, чтобы в следующий раз успеть её поддержать.

Лили удивлённо подняла на меня глаза.

— …А? Т-ты хочешь… взять меня за руку? — спросила она с опаской.

Ей неприятно? Всё-таки, хоть мы и друзья, держаться за руки парню и девушке — это странно?

— Да нет, не то чтобы… Просто ты так неуверенно идёшь. С рукой будет безопаснее, мне кажется, — попытался оправдаться я.

— Вот как, — Лили недовольно фыркнула и надулась. — Не то чтобы я сама хотела держаться за руки. …Но раз уж ты так настаиваешь, то, так и быть, не откажу. Но сама бы я просить не стала.

— А… ну, да… ясно?

Так не хотела держаться за руки?.. Даже немного обидно.

— …Могу подержаться за рукав, — видя моё слегка упавшее настроение, сказала Лили, снова ухватившись за мой рукав. …Чувства были немного смешанные.

— Ну, пойдём. Попробуем вон то!

— Пойдём.

Весь оставшийся день Лили так и держалась за мой рукав.

[[image:/storage/reader-images/7301fa5cb71f9aa2cee83de8e4ac20832c3575cb.jpg]]

— В Асакусе было весело. И всё очень, очень вкусно, — сказала Лили на обратном пути, поглаживая живот. У неё было довольное и счастливое лицо.

…Похоже, гастрономические маршруты будут радовать её больше, чем осмотр обычных достопримечательностей. «Путешествие английской аристократки по лучшим обжорным рядам Японии», — пронеслось у меня в голове.

— Завтра съездим на внешний рынок Цукидзи, — предложил я.

— Цукидзи-дзёгай-сидзё?

— Это рынок в районе Цукидзи. Очень известное место, где можно пробовать уличную еду, — я был уверен, что там Лили тоже понравится. Уже представлял её с едой в обеих руках.

— Уличная еда! — глаза Лили предсказуемо заблестели. Но она тут же спохватилась и картинно кашлянула.

— Сразу скажу, меня привлекает не только еда. Конечно, еда вкусная, но… меня привлекает всё в комплексе: и город, и атмосфера, экзотика. Чтобы ты не подумал ничего такого, — выпалила она на быстром английском, густо покраснев.

Я, вообще-то, и не говорил, что её привлекает только еда…

— Я понимаю. Внешний рынок Цукидзи — тоже очень экзотическое место, — конечно, для меня, как для японца, там не было экзотики, но определённая ретро-атмосфера присутствовала. Британке Лили это наверняка покажется чем-то новым.

— В-вот как. …Кстати, а какая там есть еда?

— Да практически любая. Но в основном, конечно, морепродукты.

— Морепродукты?! …С нетерпением жду.

Лили улыбнулась, не сумев скрыть предвкушения. Похоже, завтрашняя поездка снова превратится в гастрономический тур. Нужно будет заранее изучить, что там можно попробовать.

Пока я об этом размышлял…

— Простите, уделите нам минутку? — раздался голос за спиной.

Обернувшись, я увидел камеру и микрофон. Телевизионщики.

На обратном пути из Асакусы, пока я, Амелия Лили Стаффорд, предавалась мечтам о месте под названием «внешний рынок Цукидзи»…

— Простите, уделите нам минутку?

Ко мне обратились по-японски. На меня нацелили камеру и микрофон. Съёмочная группа? Мне? Почему?

— Что вам угодно? — Сота плавно встал передо мной. Словно защищая. …Немного приятно.

— Мы делаем вот такую программу… — человек с телевидения протянул визитку и принялся объяснять. Судя по всему, это была программа, в которой иностранцев спрашивали, зачем они приехали в Японию.

— А-а, это та самая… — на лице Соты появилось понимание. Я эту передачу не знала, но Сота, похоже, знал. Наверное, известная.

— Молодой человек, вы японец? Такой молодой. Студент?

— Д-да, вроде того… Второй год старшей школы.

— А эта девушка? В каких вы отношениях?

Тук. Моё сердце подпрыгнуло. Интересно, что ответит Сота? Немного страшно было услышать ответ. Конечно, это перед камерой, и не факт, что это будет его истинным мнением, но…

— Подруга. Она приехала в Японию по языковому обмену.

Подруга… Подруга?!

Я почувствовала, как заливаются краской щёки. Сота… перед камерами, так смело… Но, похоже, Сота и правда считает меня своей девушкой. Если подумать, это было естественно. Мы ведь так близки, у нас такая любовь.

Хи-хи.

Когда же сыграть свадьбу? Куда поехать в свадебное путешествие? Сколько детей завести? Наверное, столько, чтобы хватило на целую команду по регби…

— Так как, вы согласитесь на интервью?

— …Лили, как ты? Будешь давать интервью? — вопрос Соты вернул меня к реальности.

Честно говоря, я не очень люблю прессу. Они вечно суют нос в личную жизнь аристократов, это раздражает. Но сегодня у меня было хорошее настроение. Почему бы и не ответить?

— Хорошо, — ответила я по-японски.

— Спасибо! Тогда сразу к делу. …Зачем вы приехали в Японию?

И я ответила:

— Готовлюсь стать невестой.

— Готовлюсь стать невестой.

— …Что, простите? — от несуразного ответа Лили у репортёра глаза на лоб полезли.

Будь это прямой эфир, случился бы конфуз.

— Она только начала учить японский… Приехала по языковому обмену, — поспешно вмешался я, исправляя ситуацию. Господи, только бы они вырезали этот кусок.

— А, понятно. …Как вас зовут?

— Амелия Лили Стаффорд. Я приехала из Англии.

— Из Англии, вот как! Из Британии! Вы так хорошо говорите по-японски!

— Да, я такая, — фыркнув, с гордым видом заявила Лили.

Напряжённая атмосфера, грозившая стать неловкой, разрядилась.

— Языковой обмен, значит, живёте в принимающей семье?

— Да. Я живу по обмену… в его доме.

— Ого. Какие у вас, однако, хорошие отношения, да?

— Да. У нас любовь-морковь.

— Эй, Лили… — что ты несёшь? Это же вызовет недопонимание!

— А как вы познакомились?

— В прошлом году Сота… он… приезжал учиться в Англию. Там и познакомились.

— В Англии? Значит ли это, что вы приехали вслед за ним?

— Ну, вроде того, — …Лили, ты хоть понимаешь, что отвечаешь? Или просто делаешь вид, что поняла, и говоришь наобум?

— Вы сейчас возвращаетесь со свидания?

— Да.

— И где же вы были?

— В Асакусе.

— Асакуса! Здорово. Наверное, пробовали уличную еду?

— Да. Ела сосочки.

— …Сосочки?

Худшая ошибка в самый неподходящий момент…

— Кусочки, да? — поправляю я.

Лили, поняв, что снова ошиблась, краснеет и откашливается.

— Я немного оговорилась. Вырежьте это, пожалуйста.

— А, да, — репортёр с кривой усмешкой продолжил:

— А какие планы на завтра? Куда-нибудь собираетесь?

— Он поведёт меня… на Цукидзи-дзёгай-сидзё?

— На Цукидзи! Да, там тоже знаменитая уличная еда.

— Похоже на то. Я очень жду.

…Что-то мне неспокойно. Какое-то дурное предчувствие.

— Как насчёт того, чтобы завтра мы сопровождали вас на свидании и сняли об этом репортаж?

— Хорошо, — ответила Лили.

— Постойте-ка, — поспешно вмешался я.

Сопровождать нас? Ещё чего!

— Что такое?

— Только не это, умоляю.

За такое короткое интервью она уже наговорила столько двусмысленных и странных вещей. Если они будут снимать нас целый день, кто знает, что ещё Лили сболтнёт. Не хватало ещё, чтобы они всё нарезали, смонтировали и показали на всю страну какую-нибудь небылицу.

— Ну что такого? Всего один день.

— Лили, я хочу провести этот день только с тобой, вдвоём, — я взял её за руку и посмотрел ей прямо в глаза. Умоляю, пойми!

— В-вот как?.. — Лили смущённо заёрзала. Затем повернулась к репортёру.

— Прошу прощения. Он говорит, что хочет, чтобы мы были вдвоём. Так что съёмок не будет.

— Что ж, понятно… Простите, что помешали вашему свиданию.

— Ничего. Не беспокойтесь. Было весело.

— Тогда, счастья вам!

На этом интервью закончилось. Ну, с таким содержанием его вряд ли пустят в эфир.

…Ведь не пустят?

Пожалуйста, пусть не пустят.

Позже этот сюжет показали на всю страну, представив нас как «Влюблённую международную парочку старшеклассников».

Да вы издеваетесь!

Это же фейк-ньюс!

На следующее утро после эфира.

— О, а вот и влюблённая международная парочка старшеклассников.

— Я тебя прибью, — я тут же смерил Мисато, не упустившую случая меня подколоть, тяжёлым взглядом.

Та лишь весело расхохоталась.

— Да ладно тебе. Ничего плохого же не показали. В интернете, похоже, всем понравилось. Смотри.

Мисато протянула мне телефон. На экране были мы с Лили во время интервью. И фраза Лили «Готовлюсь стать невестой» тоже была там, во всей красе.

— Амелия-тян теперь звезда, завирусилась как «прекрасная старшеклассница из Британии».

— Естественно, — почему-то гордо выпятив грудь, заявила Лили.

Её не смущает, что её лицо теперь гуляет по сети?.. Аристократка, может, она привыкла?

— Сота, ты тоже отлично получился, в роли «красавчика-бойфренда». …Правда, тебе немного завидуют.

«Слишком везёт».

«Поехать в Англию по обмену и найти там девушку-красавицу — это реально?!»

«Всё, я тоже еду в Англию».

«Живите долго и счастливо, чтоб вы лопнули».

Такие комментарии там были.

— Рейтинги, похоже, тоже были хорошие. Может, даже попадёте в сборник лучших моментов.

— Прекрати, умоляю.

Может, ещё не поздно подать жалобу, и что-то изменится? …Хотя то, что уже попало в сеть, оттуда не вытащить.

— Да ладно, ладно. Если это не станет интернет-мемом, все скоро забудут.

— Вот этого я и боюсь… — внешность Лили и её фраза про «подготовку к замужеству» были слишком запоминающимися.

…Хотя, если завирусится только эта часть, может, моё лицо там не так уж и примелькается. Будем надеяться, что яркая Лили затмит моё скромное присутствие.

— А, да. Кстати, сменим тему.

— Что такое?

— Можно мне сегодня у вас переночевать?

— Хочешь — приходи. Разрешения не требуется.

— …А? — Лили резко подняла голову, широко раскрыв глаза от удивления.

Чему тут удивляться?

— Мисато… переночует? …З-зачем? Почему не нужно разрешения?

— Ну, это потому что…

— Потому что мы с ним близки, — закончила за меня Мисато. Она обняла меня за руку и хитро улыбнулась. — Поняла, лю-бов-ни-ца?

— Чт-то?! — Лили метнула на Мисато яростный взгляд и, перейдя на английский, закричала:

— Прекратите шутить!

Чего так злиться из-за того, что её назвали любовницей?..

После уроков.

— Я дома!

— О, с возвращением!

Мы с Мисато вернулись домой. Мама была рада снова видеть Мисато.

— Какое ещё «я дома»? Какая фамильярность!.. — проворчала Лили. Она явно была не в духе. Неужели ей так не нравится, что Мисато пришла к нам?.. Наверное, так и есть. Лили довольно застенчива с незнакомыми.

В чём-то я её понимал. Мне тоже было не по себе, когда Мисато приводила в дом своих друзей. А когда они оставались ночевать, становилось совсем душно. Хоть это и было давно… Наверное, Лили чувствует то же самое.

— Вот, …держи. Это то самое. Я записала, — сказала мама Мисато.

— Спасибо, очень выручила. А то Сота, представляешь, стёр запись, прежде чем я успела посмотреть. Ужас, правда?

…Так вот зачем она пришла. Ясно. Надо будет потом уничтожить эту запись.

— Ну как тебе, Амелия-тян? Моя стряпня? — спросила Мисато.

— …Сносно, — с досадой в голосе ответила Лили, пробуя гамбургер, приготовленный Мисато.

Наверное, было вкусно, вкуснее, чем готовит она сама. Впрочем, у Мисато и опыта в готовке больше. Было бы странно, если бы она уступила Лили.

…Но почему Лили так соперничает с Мисато? Неужели всё ещё не отошла от теннисного матча?

После ужина, когда мы закончили с уборкой, Мисато, бросив взгляд на Лили, взяла меня за руку.

— Раз уж такое дело, может, примем ванну вместе, как в старые добрые времена? — громко спросила она.

Что она несёт?

— И не подумаю.

— Но ты же, Сота, сам себе волосы вымыть не можешь, ведь так?

Когда это было? Шутит, наверное…

— Значит, если я попрошу вымыть мне волосы, ты и правда… — войдёшь?

Я хотел было ответить такой же шуткой, но тут…

— Нельзя! — выкрикнула Лили по-английски и решительно разняла наши руки. Затем она, словно отгоняя назойливую муху, оттолкнула Мисато. — Иди одна!

— Да шучу я, шучу… Не принимай всё так близко к сердцу.

— И ты, Сота, тоже! Что ты говоришь?!

— Да я тоже пошутил. И вообще, волосы я мыть умею… — я попытался с кривой усмешкой объяснить, что это была шутка, но Лили, перебив меня, закричала:

— Зачем просить Мисато, когда есть я?!

Хм?..

— Я пойду с тобой. Я вымою тебе волосы, — заявила Лили, залившись краской. Схватив меня за руку, она решительно потянула меня. — Ну, пойдём!

— Стой, успокойся, Лили.

— С Мисато, значит, можно, а со мной нельзя?!

— И с Мисато нельзя.

— Но раньше же вы принимали ванну вместе?

— Это было очень давно. В начальной школе.

— …Ничего, я знаю. В Японии есть выражение «обнажённое общение». Т-то, что я пойду с тобой, ещё не значит, что ты мне нравишься, понятно? Н-не думай ничего такого! Это просто… знакомство с другой культурой!

— Лили, подожди, послушай! В Японии мужчины и женщины обычно не принимают ванну вместе!

— Но с Мисато же…

— Да это было в начальной школе! И мы с ней…

Остановить Лили, уже почти затащившую меня в ванную, смогла только…

— Тогда, Амелия-тян, может, устроим «обнажённое общение»? Мы с тобой? — предложила Мисато.

Лили замерла.

— …Что это… значит?

— Что слышала. Пойдём вместе в ванну. Наверняка нам, девочкам, есть о чём поговорить, правда?

Лили на мгновение задумалась, потом наконец отпустила мою руку.

— …Хорошо.

Похоже, от идеи принять ванну со мной она отказалась. Я с облегчением выдохнул… но ненадолго.

— …Сота.

— Ч-что? — Лили повернулась ко мне. Неужели она сейчас предложит пойти всем втроём?..

— Э-это… была шутка. Британский юмор. Я н-не собиралась… по-настоящему… идти с тобой в ванну. И не думала, что м-могу показать тебе свою кожу! До свадьбы такое нельзя! Н-не думай ничего такого! — выпалила она на быстром английском.

Половину из того, что она сказала, я не понял, но уловил слова «шутка» и «не думай». В общих чертах смысл был ясен: она пошутила.

…Конечно, я и сам понимал, что это шутка. С чего бы Лили хотеть принимать ванну со мной. …И я тоже совсем не хотел. Честное слово.

— Ну же, Амелия-тян. Пойдём вместе.

— Ай, погоди. Не толкайся.

Мисато, подталкивая Лили в спину, вошла в ванную.

Наконец-то можно расслабиться.

— Ну, снимай одежду… Ого! Амелия-тян, ты, как всегда, носишь что-то очень эротичное!

— Ты преувеличиваешь. Это совершенно обычные вещи.

— Да нет, смотри, вот тут, на попе, всё просвечивает… Кому ты это показываешь? Соте, да?

— Не показываю! Ты сама-то почему не раздеваешься?

— Какая ты нетерпеливая, Амелия-тян. Так хочешь увидеть моё бельё?.. Ну как?

— Нормально, наверное.

— Какой холодный приём… Могла бы сказать что-нибудь ещё?

— Холодный?.. Мне, в общем-то, не интересно.

— Но кожа у тебя, Амелия-тян, такая красивая… Ух ты, гладкая! Это от природы? Или ты делаешь эпиляцию?

— Не говори так громко! С-Сота же услышит!

— Да ладно, не услышит он отсюда.

…Всё я слышу.

Во время купания.

— Англичане вообще принимают ванну? — решила я завязать разговор с Амелией-тян. Я слышала, что на Западе не очень принято нежиться в ванне, а некоторые даже душ принимают не каждый день, так что примерно представляла ответ, но…

— Не очень часто.

— Вот как… Ну и как тебе японская ванна?

— Мне нравится. Иногда — очень даже хорошо.

Похоже, каждый день в ванне она не сидит. Если подумать, Сота тоже не из тех, кто будет отмокать каждый день. Впрочем, душ Амелия-тян, судя по всему, принимает ежедневно. «Не хочу, чтобы Сота меня невзлюбил», — пояснила она.

— Амелия-тян, от тебя так приятно пахнет, что это? Шампунь вроде обычный…

— Духи.

— Ого, духи. А я вот никогда не пользовалась… Можно посмотреть?

— Да, пожалуйста, — её ответ был на удивление любезным. Похоже, когда дело не касается Соты, она вполне милый и прямой ребёнок.

— Слушай, Амелия-тян. Можно я повторю свой вопрос?

— …Какой?

— Там, внизу, у тебя от природы так, или ты бреешь?

— Ха, — Амелия-тян посмотрела на меня с явным утомлением.

Ну вот, опять не отве…

— Лазерная эпиляция, — ответила она.

Неожиданно.

— Очень удобно. Тебе тоже стоит попробовать. В Японии ведь тоже такое есть?

— Я думала об этом, но, говорят, это больно. Да и в общественной бане как-то неловко будет.

— Надо же, у тебя тоже есть чувство стыда.

— Это уже как-то грубо, тебе не кажется?

— …Кстати, а почему в бане должно быть стыдно? Разве не наоборот? — проигнорировав моё замечание, спросила Амелия-тян.

Я немного подумала и ответила:

— В Японии как бы принято, чтобы всё было естественно.

— …Вот как, — Амелия-тян удивлённо округлила глаза, а затем её лицо стало задумчивым. — Интересно, Соте тоже нравится, когда всё естественно?.. — с тревогой прошептала она.

Лазерная эпиляция — это ведь навсегда. Как бы её подбодрить?.. Честно говоря, я понятия не имею. Хм, но Сота, наверное, не из тех, кто обращает внимание на такие мелочи… Так что, ладно!

— Сота любит, когда гладко.

— П-правда? Что ж, тогда хорошо. …Впрочем, я это делала для себя, а не для Соты. Его предпочтения меня не волнуют.

Кажется, она воспряла духом. Хорошо, что она не спросила, откуда я это знаю. А то ведь я на самом деле не знаю. Надо будет потом с Сотой договориться, чтобы он подтвердил.

Кстати, о предпочтениях Соты…

— Слушай. Хочешь, я в следующий раз расскажу тебе о его вкусовых предпочтениях?

Амелия-тян широко раскрыла глаза, потом фыркнула и отвернулась. Хм. Не та реакция, на которую я рассчитывала.

— Не нужно. Меня учит готовить его мама. И Соте наверняка больше нравится еда, приготовленная мамой.

Мамина еда — самая лучшая. Такая логика, значит. Хм-м, не то чтобы я не понимала, но…

— Кто знает? Его мама бывает довольно небрежной. Да и Соте, наверное, её еда уже приелась.

— …

— К тому же, просто копируя вкус, ты никогда не сможешь превзойти оригинал.

— …

От моих замечаний Амелия-тян заёрзала. Поколебавшись, она спросила:

— Какова твоя цель?

— Хочу подружиться с тобой, Амелия-тян, — половина правды, половина — для вида. Я смутно догадывалась, что Амелия-тян не в восторге от моих ночёвок. Но я хотела оставаться, и не хотела каждый раз ругаться.

— У меня нет ничего, что я могла бы дать тебе взамен, — может, она не хочет принимать «соль от врага»?

— Считай, это благодарность за то, что покажешь духи. Как тебе? — на самом деле, мне не нужна плата. Но мне показалось, что так Амелия-тян будет проще согласиться.

— …Хорошо.

Как я и думала, она согласилась.

— Тогда, в следующий раз, когда я приду ночевать…

— Нет, так не пойдёт.

Так. Но тогда где?..

— Я приду к тебе домой.

А, понятно. Так она сможет помешать мне сблизиться с Сотой. Немного не то, чего я хотела… но, если Амелия-тян придёт ко мне в гости, это тоже вариант.

…Заодно и Соту позову. А то он совсем перестал заходить. И отец тоже… Почему мужчины такие равнодушные?

— Чему ты улыбаешься?

— А, так, ничего. Ладно. Тогда договорились. Приходи в гости, как будет возможность.

Я была рада, что мы смогли приятно провести время. И всё же… Интересно, как долго Сота собирается хранить свой секрет?.. Какой вообще смысл его скрывать? Хотя, зная его, он, наверное, думает, что уже всё сказал. Скорее всего, так и есть. Он, как и его мать, из тех, кто вечно забывает сделать или сказать что-то важное.

…Ну, так даже интереснее!

— Чему ты ухмыляешься? …Противно.

— Да так, вспомнила кое-что.

Похоже, «обнажённое общение» пошло на пользу. Когда Лили и Мисато вышли из ванны, они, казалось, немного сблизились. После ванны они весело болтали втроём с мамой. Я был рад, что Лили удалось вписаться. …Правда, из-за этого мне, единственному парню, было немного неловко.

Проблема возникла, когда пришло время ложиться спать.

— Ну, пора бы… А где мне спать? Свободных комнат ведь нет? — спросила Мисато у мамы. Раньше Мисато ночевала в гостевой комнате, но теперь там жила Лили.

— Ой, и правда. Хм, можешь лечь в моей спальне. А я посплю в гостиной.

— Нет, что ты, так неудобно… — Мисато задумалась, бросив быстрый взгляд на Лили. …Неужели попросит Лили лечь вместе?

— Я не против, если Мисато ляжет со мной…

— Тогда, может, мне лечь с Сотой? — смеясь, предложила Мисато, хватая меня за руку.

— Э-э… С тобой будет душно.

— Ну и что? В детстве же спали вместе. Какие могут быть проблемы? Мы же так близки, правда?

…Да не то чтобы я был против, но… Может, ей лучше лечь с мамой, чем со мной, парнем?

— Нет! Нельзя! — вмешалась Лили прежде, чем я успел ответить, и решительно разняла наши руки. — Если Мисато ляжет с Сотой, то лучше я лягу с Сотой!

Какое-то дежавю…

— Нет, это уже странно.

— Вовсе не странно! С Мисато, значит, можно спать, а со мной нельзя?!

— Д-да нет… — конечно, именно так.

Но прежде, чем я успел это сказать, Мисато рассмеялась.

— Тогда, может, ляжем втроём? Я, Сота и Амелия-тян?

— …Хорошо. Так и быть, разрешаю.

…А моё мнение? Втроём же будет тесно. И потом, спать с Лили, даже если рядом будет Мисато, — это как-то…

Я уже собрался было возразить, но тут…

— О? Тогда, может, и я с вами? Ляжем вчетвером! — встряла с дурацким предложением моя сумасбродная родительница.

Ну, до такого не дойдёт.

Тридцать минут спустя…

— Рядом с Сотой лежу я!

— И я рядом с Сотой.

— Тогда я, пожалуй, лягу рядом с Мисато. Хи-хи, давно такого не было!

Расстелив футоны, мы вчетвером лежали рядком. Футонов в доме было всего два, так что было тесновато.

— Слушайте. Может, я пойду спать в свою комнату?..

— Нельзя, — мою руку тут же перехватили. — Сота лежит рядом со мной. Это решено, — надув щёки, заявила Лили.

Похоже, её переклинило. Причина… Мисато? У Лили есть привычка во всём с ней соревноваться. Возможно, рассказ о том, что Мисато в детстве спала со мной, разжёг в ней какой-то странный дух соперничества. Хотя, казалось бы, тут не с чем соревноваться…

— Ладно, я выключаю свет, — с полуулыбкой сказала Мисато и погасила лампу.

Комната погрузилась во тьму. Рядом слышалось тихое дыхание Лили. От кожи, которой мы едва касались, исходило лёгкое тепло. Не слишком ли близко?..

— Лили, не могла бы ты немного отодвинуться?

— Не могу. Тут впритык.

Её дыхание щекотало ухо. Становилось как-то не по себе. Я поспешно отвернулся от неё.

— Спокойной ночи, — объявил я и закрыл глаза.

Напряжение не отпускало. ...Нужно забыть о Лили. Я отвернулся и принялся мысленно считать овец. Когда счёт перевалил за двести, и я начал потихоньку засыпать.

— М-м…

Кто-то обнял меня со спины. Я ощутил тёплое тело и что-то мягкое. Сердце подпрыгнуло, и сон как рукой сняло.

— Сота… — донёсся сзади тающий, нежный голос.

Бредит во сне?..

— …Люблю.

— …А? — я невольно издал звук.

Одновременно я почувствовал, как тело Лили на мгновение напряглось.

Неужели она не спит?

Это не сон?..

Любит?

…Меня?

Затаив дыхание, я ждал, что скажет Лили. Но она молчала.

Всё-таки это был сон? Нет, дыхание какое-то сбивчивое… Или мне кажется?

— Лили. Ты, случайно, не…

Не выдержав, я тихо спросил её.

И тут…

— Н-не могу есть. Я… наелась…

Еду, значит! Похоже, её «люблю» относилось к еде.

Я с облегчением выдохнул.

Ну что… уснул, наверное?

Я, Амелия Лили Стаффорд, внимательно наблюдала за Сотой. Он спал, отвернувшись ко мне спиной. Трудно было понять, спит он или притворяется. Совсем недавно я, решив, что он не спит, чуть было смело не призналась. Пришлось тогда выкручиваться, притворившись, что это был просто сон…

Но теперь-то точно всё должно быть в порядке. Прошло, по ощущениям, больше двух часов. Мисато и матушка тоже должны спать.

— Сота… — притворяясь, что говорю во сне, я медленно придвинулась к нему, прижимаясь к его широкой спине.

Я чуть коснулась его носом и втянула воздух. От него исходил приятный, немного будоражащий запах. Непреодолимо захотелось его обнять.

Спит, да?

Зову — не отвечает.

…А даже если и не спит. В прошлый раз ведь удалось выкрутиться. И в этот раз получится.

— …Я сыта, — я снова прижалась к нему, как и в прошлый раз.

Я уже собиралась обнять его, но тут…

— Н-хм… — Сота повернулся во сне.

Затаив дыхание, я замерла. Лицо Соты оказалось прямо перед моим. Его дыхание касалось моих губ. Сердце, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди.

А-а… если я сейчас его поцелую, он ведь не заметит?..

Нет, нельзя! О чём я только думаю?! Незамужней девушке целоваться… Да ещё и тайком, пока он спит, беззащитный… Это же совершенно безнравственно…

Хотя, если уж на то пошло, незамужним парню и девушке и спать в одной постели не положено. И тайком обниматься, притворяясь спящей, — тоже…

Говорят, уж лучше украсть овцу, чем ягнёнка, если всё равно вешать будут… Н-но всё-таки, между тем, чтобы просто спать рядом, и поцелуем — огромная разница. Е-если он не спит, мне уже не выкрутиться. Он может подумать, что я распущенная, может меня разлюбить…

Мысли в голове крутились вихрем. И пока я так размышляла…

— Лили… — Сота пошевелился. Он медленно обнял меня.

Я невольно ахнула. Сильные руки притянули меня к себе.

— А-ах…

Я оказалась в его объятиях.

[[image:/storage/reader-images/89953ff2838faa53bf1737d34215e5372b61789c.jpg]]

Поймана.

Не могу двигаться.

Не могу сопротивляться.

— С-Сота, т-ты… не спишь? — прошептала я. Может, это он так мне мстит за мою выходку?

— Лили… оставь мне… мою долю… Не съедай всё… — ответом мне было сонное бормотание.

Всё-таки спит? А может, притворяется. …Да уже всё равно.

Я уткнулась лицом в грудь Соты. Прислушиваясь к стуку его сердца, ощущая его тепло, я глубоко вдохнула.

Ах… вся я… наполнена Сотой…

Ощущая безграничное счастье, я закрыла глаза.

Утром я проснулся и обнаружил, что обнимаю Лили. Не она меня, а я её.

— Прошлая ночь была… бурной, — первое, что сказала проснувшаяся Лили, глядя на меня покрасневшим лицом.

Бурной? Не помню, чтобы я делал что-то «бурное». Неужели я что-то натворил? Нет, судя по её виду, точно натворил.

— Я что-то сделал?

— Какой же ты, Сота, всё-таки жестокий, — только и ответила она с томным видом, так и не объяснив, что же я такого сделал.

Н-ну, рядом ведь были и мама, и Мисато… Наверное, ничего предосудительного я не совершил.

Буду думать так.

----------

Аристократка, приехавшая из другой страны, признаётся

Середина мая.

— Тай-ику-сай? — переспросила Лили.

— Да. «Спортивный фестиваль», — пояснил я.

Настало время спортивного фестиваля. Не могу с уверенностью сказать, есть ли такое в Англии, но в той школе, где я учился по обмену, — то есть в школе Лили, — ничего подобного не было.

— Понятно. Регби? Футбол? Крикет? Или теннис?

— А, нет, ничего такого.

Похоже, я неправильно перевёл.

Когда я объяснил, что соревнования включают в себя такие дисциплины, как тамаирэ (забрасывание мячей в корзину) и цунахики (перетягивание каната), где опыт участников не играет большой роли, Лили нахмурилась.

— Как-то по-детски.

— Тебе не нравится?

— Нет. Иногда и такое неплохо, — сказала она, и уголки её губ слегка дрогнули. Похоже, участвовать она была не против.

Я протянул Лили листок со списком соревнований.

— Нужно принять участие как минимум в одном командном и одном индивидуальном соревновании. Подробности решим на классном часе.

Я принялся подробно объяснять Лили правила каждого состязания. К командным относились тамаирэ и перетягивание каната. К индивидуальным — бег на короткую дистанцию, полоса препятствий и «поиск предметов».

— А что это за «пан-куи кёсо» — «гонка за хлебом»?

— По ходу дистанции висят булочки. Их нужно схватить ртом и бежать дальше.

— Не очень-то прилично. …Кстати, а что потом с этими булочками? Что с ними делают после соревнований?

— …Ну, они становятся собственностью того, кто их добыл, так что можно делать что угодно.

— Хм-м… А какие там бывают булочки?

— Обычно сладкие. В прошлом году, кажется, были «дынная булочка» и анпан.

— А-а, вот как.

Похоже, Лили интересовала не столько сама «гонка за хлебом», сколько… сами булочки.

— А что насчёт командных соревнований?

— Хочу быть вместе с Сотой.

Если со мной, то ей, видимо, всё равно, в чём участвовать. В популярных дисциплинах придётся тянуть жребий, и тогда мы с Лили можем оказаться в разных командах. Значит, лучше выбрать что-нибудь непопулярное…

— Тебя это устроит?

— Вполне.

Постараюсь выбрать что-нибудь поинтереснее, чтобы остались хорошие воспоминания.

— В каком индивидуальном соревновании ты собираешься участвовать, Сота?

На перемене перед классным часом ко мне подошла Мисато.

— Наверное, в «поиске предметов». Бег на короткую дистанцию — это скучно, а полосу препятствий я проходил в третьем классе средней школы.

В «поиске предметов» я ещё не участвовал. Давно хотел попробовать.

— А в командном?

— Пока не решил, но обещал Лили, что мы будем в одной команде.

— Хм-м. Всё такая же любовь-морковь, да?

— Да ничего подобного, — я нахмурился. К счастью, предмет наших обсуждений сейчас отсутствовала.

— Это ты так стесняешься? Или вы и правда не пара? — Мисато, на удивление, спросила это серьёзным тоном.

Похоже, она и вправду думала, что мы с Лили встречаемся. …Хотя, не могу сказать, что для таких мыслей не было никаких оснований.

— Мы не пара.

— Хм-м. Ну, я бы, даже будучи просто друзьями, не стала жить по обмену в доме одноклассника противоположного пола. …К тому же, Амелия-тян говорила, что приехала «готовиться к замужеству». Это ведь именно то и означает, правда?

И Мисато она это сказала? «Готовлюсь к замужеству».

— Это Лили просто выучила странное японское выражение. Она неправильно его поняла.

— Такое возможно?

— С Лили — вполне. Она, при всей своей внешности, бывает рассеянной и немного не от мира сего.

Лили, несмотря на свой вид, та ещё растяпа. И очень легко увлекается своими идеями.

— Думаешь? …Может быть. Да, если это Амелия-тян… хм, вполне возможно. Но и ты, Сота, тоже довольно… такой…

Какой ещё «такой»? Я, может, и не образец собранности, но уж точно не такой растяпа, как Лили.

— А может, Амелия-тян всё-таки влюблена в тебя, Сота?

— Этого точно нет.

— Почему ты так уверен?

— Я как-то спрашивал.

Когда мы были в Англии, я однажды спросил Лили: «Может, я тебе нравлюсь?». Я ведь тоже парень. Мне приятно общаться с симпатичной девушкой, это поднимает настроение, и я начинаю надеяться, что, возможно, нравлюсь ей. Впрочем, результат был…

— Я решил больше никогда не заблуждаться на этот счёт.

Она выпалила ответ такой быстрой английской скороговоркой, что я не всё разобрал… но отчётливо помню, как она прокричала: «Не смей ничего такого себе воображать!». Это было довольно обидно.

— Хм-м. Непохоже… Кстати, а ты сам как, Сота? Тебе нравится Амелия-тян?

— Да нет… не то чтобы. Она красивая, милая, конечно, но…

То, что она меня отшила, и правда задело. Но одновременно я почувствовал и облегчение. Я хотел бы оставаться с Лили друзьями.

— У меня нет желания заводить романтические отношения. Особенно с друзьями. …Ты ведь понимаешь, Мисато?

На мой вопрос Мисато криво усмехнулась.

— …Да уж. Какими бы близкими ни были люди, если у них не сходятся ценности, им придётся расстаться. А после этого будет неловко. Друзья… лучше всего, когда друзья остаются друзьями.

Сколько бы ни было между людьми симпатии, если их взгляды на жизнь расходятся, отношения рухнут. А если это уже случилось, то назад дороги нет. Мы с Мисато хорошо это знали.

— О чём вы тут вдвоём шепчетесь? — раздался недовольный голос.

Перед нами стояла Лили с надутыми губами. Она вернулась с урока японского.

— Хи-хи, а как ты думаешь? — Мисато хихикнула и левой рукой обвила мою правую, плотно прижимаясь ко мне.

Раздражает…

— Мне не интересно, — отрезала Лили, сверля Мисато взглядом. Затем она обеими руками вцепилась в мою руку.

— Эй, погоди… Лили?!

И с силой потянула. Я поспешно упёрся ногами. Тогда Лили обхватила меня руками. Мягкая грудь прижалась к моей руке. Но Лили, не обращая на это внимания, всем телом потянула меня на себя.

— Сота. Давай поговорим о спортивном фестиваля. Обсудим, в чём будем вместе участвовать.

С этими словами Лили посмотрела на меня… нет, на Мисато.

Мисато, найдя что-то забавное в этой сцене, тихо рассмеялась.

— Ой, правда? …Ну, удачи вам.

С этими словами она отпустила мою руку. Сила, тянувшая меня вправо, исчезла, и я потерял равновесие.

— О-опа…

Моё тело неизбежно завалилось влево… на Лили.

Плохо!

Я поспешно обнял её.

— Кья!

— Гх…

Я напряг ноги, чтобы не упасть, и медленно выпрямился.

— Лили, ты в порядке?!

— Мгх… — ответом мне был стон.

Приглядевшись, я увидел, что лицо Лили уткнулось мне в грудь. Она едва касалась пола кончиками пальцев. …Похоже, обнимая, я её ещё и приподнял.

Я поспешно отстранился.

— Пха…

— Прости, ты как? — спросил я, медленно отступая.

Лицо Лили… было пунцовым. Она смотрела на меня влажными глазами.

— Э, эм…

— Сота, извращенец!

Бац!

Лили ударила меня кулаком в грудь. Несильно, но ощутимо. Фыркнув, она вернулась на своё место.

— Сота, извращенец! — передразнила Мисато.

— Это всё из-за тебя! — рявкнул я на неё.

За несколько дней до спортивного фестиваля.

В тот день на физкультуре была совместная для мальчиков и девочек тренировка к фестивалю. Среди участников были и новички, вроде Лили. Целью было ознакомить их с минимальными правилами и техникой.

— Ещё только май, а уже так жарко, — пробормотала Лили, глядя на солнце. Она была в школьной спортивной форме. Волосы, чтобы не мешали, собраны в хвост.

— В Японии в мае так всегда.

— …Вот как, — Лили нахмурилась. Присмотревшись, я заметил, что на её белой коже выступили капельки пота. Для англичанки Лили даже в это время года было достаточно жарко.

— Не пялься, пожалуйста. …Извращенец.

С этими словами Лили смущённо переступила с ноги на ногу. Женские спортивные шорты в нашей школе были коротковаты, и её длинные белые ноги бросались в глаза.

— А, прости, — я отвёл взгляд. Я не это имел в виду… но когда на это указывают, начинаешь обращать внимание на всякое. Когда такая стройная девушка, как Лили, надевает спортивную форму, все изгибы её тела становятся видны. Опасно для глаз.

— Может, уже начнём тренироваться? Время-то ограничено.

— …Почему и ты здесь? — Лили смерила взглядом Мисато, которая поторопила нас с тренировкой. Мисато тоже участвовала в тех же соревнованиях, что и мы. Лили это, похоже, не нравилось. Непонятно, то ли они враждуют, то ли дружат.

— Проиграла в «камень-ножницы-бумага». Давайте уже тренироваться. «Гонка сороконожек».

«Гонка сороконожек». Несколько участников выстраиваются в колонну, связывают ноги друг с другом и так бегут до финиша. Что-то вроде «бега втроём», только участников больше, и они стоят друг за другом. В нашей школе в команде пять человек.

— …Не мешайтесь, пожалуйста.

— Я буду стараться изо всех сил, поняла?

— Я не об этом.

Лили и Мисато, стоя по обе стороны от меня и связывая ноги верёвками, начали переругиваться. А ведь в этом соревновании так важна слаженность… Неправильный выбор сделал, что ли?

— Сота, ты слишком близко к Мисато, — почти сразу после начала тренировки пожаловалась Лили сзади.

Мисато была впереди, я за ней, а Лили — за мной. За ней стояла ещё одна девочка из нашего класса, а потом — парень.

— Да нет, если не стоять так близко, будет опасно… — хотя, да, с Мисато я не стеснялся стоять вплотную. И вообще…

— Да и ты, Лили, по-моему, слишком прижимаешься…

— Это нормально.

Нормально, серьёзно? Что-то мягкое постоянно упирается мне в спину… К тому же, каждый раз, когда Лили говорит, её дыхание щекочет мне ухо. Время от времени сзади доносится сладковато-терпкий аромат.

— Сота, можешь прижаться ещё плотнее, если хочешь.

— Мисато!

— Умоляю, не ссорьтесь, — подумалось мне, что это соревнование вообще нельзя проводить смешанными командами…

Прошёл примерно месяц с тех пор, как я, Амелия Лили Стаффорд, приехала учиться в Японию.

Вернувшись из школы, я занялась стиркой.

— М-м-м, — напевая, я забрасывала вещи в стиральную машину. Раньше я даже не знала, как ею пользоваться, но теперь я — профи. Я всё ближе к тому, чтобы стать образцовой женой.

— …Ох.

Это спортивная форма Соты. Слегка влажная — наверное, от пота. В памяти всплыли воспоминания о сегодняшней физкультуре. Мы тренировались перед спортивным фестивалем, отрабатывали «гонку сороконожек». В этом соревновании нужно было плотно прижиматься к тому, кто впереди. И я, вынужденно, да, именно вынужденно… прижималась к Соте. …От него так… хорошо пахло.

«…»

Я невольно затаила дыхание. Всего несколько часов назад Сота носил эту одежду, занимался спортом. На ней должно было остаться много его запаха. Сердце забилось сильнее.

«Нельзя. Н-нельзя так делать…»

Точно нельзя? Мы же вроде как пара. Совсем чуть-чуть. Нет, это неприлично…

— …Ах.

Сама не заметила, как мой нос уткнулся в его спортивную форму. Всё, я уже не могла остановиться. Меня было не остановить.

— Вдох… выдох…

Лёгкие наполнились Сотой. Сота-а…

— …Это очень плохо.

Это развращает. Сота-компонент вызывает зависимость.

Я бросила спортивную форму в стиральную машину.

— Хватит. — На сегодня.

Закончив со стиркой.

— Ого, здорово. Спортивный фестиваль! Я тоже видела такое в аниме! Пришлёшь фотографии?

— Да, поняла.

Я впервые за долгое время разговаривала по телефону со своей лучшей подругой Мэри. Я уже привыкла общаться на японском, но говорить по-английски всё равно было немного… спокойнее. Сота тоже говорит по-английски, но он не носитель.

— Кстати, я видела тебя по телевизору!

— …По телевизору? А, то интервью?

Когда мы с Сотой гуляли, меня остановили с японского телеканала и взяли интервью. Это была какая-то передача, где иностранцев спрашивали, зачем они приехали в Японию, и иногда углублялись в подробности. Я чётко ответила: «Готовлюсь к замужеству».

— Его и в Англии показывают? — я думала, это японская передача…

— Да нет, конечно. Я в интернете видела.

— Понятно.

В наше время посмотреть иностранную телепередачу не так уж и сложно. Я-то думала, Мэри смотрит только японскую анимацию… Оказывается, и такое тоже.

— В соцсетях это немного обсуждали. Мне стало интересно, посмотрела — а там ты. Я так удивилась.

Соцсети… Наверное, это какое-то адское место, где собираются такие же англоязычные отаку японской анимации, как Мэри.

— Обсуждали? И как же?

— Что ты очень заба… то есть, очень милая девушка из Англии.

— Хе-хе, естественно. — Моя миловидность универсальна, я номер один в мире. Сота — счастливчик, раз у него такая милая девушка.

— Но я рада, что вы так близки. Вы и правда ведёте себя как пара.

— Естественно. Я же говорила, что мы с Сотой встречаемся.

— Хм-м… Ты ему призналась в любви?

Э-это…

— Пока нет. Но он и так должен всё понимать.

— Ну не знаю. По телевизору вроде бы так и выглядело. Он ещё говорил, что хочет быть с тобой вдвоём…

— Да. Он назвал меня своей «онна-томодати».

— …М-м? «Онна-томодати»? …Он так сказал?

— Да. Перед интервью, он так представил меня телевизионщикам. — В самом интервью этого не было. Он сначала так меня представил.

— …Лили, ты… понимаешь, что это значит?

— Да, конечно. Girl friend, подружка, верно? — это простое сочетание японских слов, догадаться о смысле легко. И вообще, я же девушка Соты, так что, судя по контексту, это и должно быть правильно.

— Думаю, ты ошибаешься…

— А?

— По-японски «онна-томодати» означает «подруга женского пола», то есть просто подруга.

— …Перестань шутить, я рассержусь.

— Я не шучу.

«…»

Н-не… м-может… б-быть…

— Не верю. И вообще, Мэри, ты же не носитель японского, верно? Не говори ерунды.

— Но в аниме…

— Не нужно путать аниме с реальностью. Мы с Сотой — пара. Точно пара.

— Ладно. Если ты так считаешь, то пусть будет так. Тогда, до следующего раза…

Холодный голос Мэри заставил меня опомниться.

— Прости. Я была неправа. Не бросай меня. — Если так пойдёт, Сота может меня бросить… Я этого не вынесу!

— Успокойся, не брошу. …И, мне кажется, ты ему небезразлична. Хотя я знаю его только по тому времени, что он провёл в Англии.

— П-правда? Тогда почему он сказал «просто подруга»?.. — если я ему нравлюсь, мог бы и назвать меня своей девушкой… Стесняется, что ли?

— Думаю, он считает, что ты его бросила.

— …Что ты имеешь в виду? — бросила? Но я же так… люблю Соту.

— Ты ведь, когда он уезжал из Англии, сказала ему, что вы больше не общаетесь, так?

— Э-это… э-это было полгода назад!

— Вот именно, полгода. Ты полгода его игнорировала, верно?

— У-у-ух… — э-это, конечно, так, но… просто… мне было так неловко извиняться. И страшно… вдруг я ему разонравилась…

— Н-но сейчас-то мы хорошо общаемся?

— Поэтому вы и друзья, понимаешь? Он тоже тебя любит, но думает, что ты его бросила… Он не уверен, смогли ли вы снова стать парой, поэтому и ведёт себя так неопределённо.

— В-вот как?.. — так вот в чём дело… Мог бы и сказать.

— Тогда что мне делать?

— Извинись. Скажи, что хочешь вернуть прежние отношения.

— …Мне извиняться?

— А то как же! Очевидно же, что ты виновата.

— Н-но… бросить свою девушку и…

— Он не мог не вернуться! У него же виза заканчивалась!

— Н-но если бы он сказал заранее, я бы… А то так внезапно…

— Он говорил! Это ты не слушала! Даже если бы он был в чём-то виноват, это ты первая заявила о разрыве, так что тебе и отменять своё решение!

— Д-да, наверное, так. Но как…

— Скажи: «Прости, что заявила о разрыве. Я люблю тебя. Пожалуйста, давай снова будем парой», — и поклонись. И всё, проблема решена, просто ведь?

— Н-но… а если я ему разонравилась…

— Он не стал бы ходить на свидания вдвоём с девушкой, которая ему не нравится! Ты же самая милая в мире, так?

— Д-да, ведь так?!

Всё в порядке. Сота меня любит. Просто небольшое недоразумение и расхождение во мнениях. Я старалась убедить себя в этом. И подавить мимолётную тревогу… «А вдруг ему нравится Мисато?»

Спортивный фестиваль проводился в воскресенье.

Накануне, в субботу, я, мама и Лили стояли на кухне. Мы готовили бенто, чтобы поесть во время обеденного перерыва на фестивале. В воскресенье столовая не работала, так что бенто было необходимо. Раскладывать всё по коробкам будем утром, а предварительную подготовку и то, что может храниться долго, делали заранее.

Однако…

— Мам, эта коробка для бенто… она не слишком большая?

«Давайте сразу сложим всё, что можно», — с этими словами мама достала огромную коробку для бенто… вернее, это был скорее дзюбако — многоярусная лаковая шкатулка для еды. Даже если Лили ест вдвое больше меня, эта коробка всё равно слишком велика. За кого она принимает Лили?

— Нас же пятеро, так что в самый раз, — совершенно спокойно ответила мама.

…Пятеро? Я, Лили… может, и Мисато тоже? Но кто ещё двое?

— …Может, и ты тоже идёшь, мам?

— А? Нельзя? Тебе будет стыдно?

Я уже не в средней школе. Не скажу, что мне стыдно, когда родители приходят…

— Ты ведь раньше никогда не ходила.

Маму такие школьные мероприятия обычно не интересовали. В начальной школе она появлялась по минимуму, а часто и вовсе не приходила, ссылаясь на занятость. В средней школе не была ни разу. Нет, я не виню её, мне и не нужно было, чтобы она приходила… но интересно, что заставило её передумать.

— Нужно же запечатлеть на камеру героические подвиги Лили-тян.

— А, понятно. — Ради Лили. Точнее, ради её родителей. Отправить им фотографии, мол, ваша дочь прекрасно себя чувствует. Да, это действительно важно.

— Но даже с тобой, мам, получается четверо… А, отец.

— Да. Мы договорились принести бенто с собой. Заодно и Лили-тян представлю. Скажу, что это моя будущая дочь.

Он-то приходит каждый раз. И в этот раз, наверное, тоже придёт. Значит, нас ждёт давно не случавшееся семейное единение. Хотя насчёт «будущей дочери» Лили — это мамино заблуждение, или, скорее, она торопит события.

— Об этом нужно было сказать раньше.

— Разве я не говорила?

— Не говорила.

— Ой. Ну, зато сейчас сказала.

Всё такая же безалаберная. Впрочем, даже если бы я не знал, то узнал бы в день фестиваля, так что это не так уж и важно.

— В общем, Лили, на спортивном фестивале я познакомлю тебя с отцом… Лили?

— …А? Вы что-то сказали? — я позвал её, и Лили вздрогнула.

— На спортивный фестиваль придёт мой отец, я вас познакомлю.

— В-вот как. Ваш отец… Да, поняла.

В последнее время Лили часто выглядела рассеянной. То о чём-то задумается, то примет встревоженный вид. То попытается мне что-то сказать, то оборвёт себя на полуслове.

— Ты плохо себя чувствуешь?

— А, нет, немного…

Я приложил свой лоб к её лбу. Хм-м, кажется, немного горячий…

— Эй, п-перестань!

Меня оттолкнули обеими руками. Смотрю — лицо Лили пунцовое.

— У тебя лицо красное… Ты в порядке? Может, температура?..

— Э-это из-за тебя! Дурак, извращенец! Ненавижу!

Лили закричала и принялась колотить меня обеими руками по груди. Немного больно.

— Прости. Слишком фамильярно прикоснулся. Прости, больно же…

— …Больше никогда так не делай, — фыркнула Лили. На мгновение показалось, что она вернулась в своё обычное состояние… но тут же её лицо снова стало задумчивым. Словно она о чём-то жалела… Может, тоска по дому?

— Юность, юность… — весело рассмеялась мама.

Почему-то это меня разозлило.

День спортивного фестиваля.

Погода была ясная, идеальная для спорта.

— У-у-ух… Жарко… — сказала Лили, натянув на голову спортивную кофту. На первый взгляд, так должно быть ещё жарче, но… наверное, без прямых солнечных лучей всё же лучше.

— Ещё только май… Это что, аномальная жара?

— Ну, можно сказать, летний денёк.

— …В Японии летом так жарко?

— Будет ещё жарче.

— Вы шутите?

Я понимаю чувства Лили. Я тоже думал, что в Англии слишком холодно. Это тоже часть прелестей учёбы по обмену… придётся потерпеть.

— Да уж, в такую жару «гонка сороконожек»… Может, зря мы её выбрали, — сказала Мисато, обмахиваясь подолом футболки. Неужели её не волнуют взгляды парней?

— От этого прохладнее?

— От чего? О чём ты?

— О закатанных рукавах.

Как и заметила Лили, Мисато закатала короткие рукава своей спортивной футболки. Они стали ещё короче, обнажая плечи. …Честно говоря, мне кажется, разницы почти никакой.

— Ну, чуточку прохладнее, может?

— Понятно.

Решив, что стоит попробовать, Лили тоже закатала рукава. Обнажились следы от загара, белые плечи и влажные от пота подмышки. Меня почему-то это смутило, и я отвёл взгляд. Ног она стесняется, а этого…

— Ну как?

— Прохладнее, как от капли воды на раскалённый камень, наверное.

Капля воды на раскалённый камень — это же почти никакого эффекта… но, видимо, она хотела сказать: «Лучше, чем ничего».

— Кстати, а где мама?

— Сказала, придёт к «гонке за хлебом» Лили.

Я ответил на вопрос Мисато. Соревнования шли в таком порядке: «гонка за хлебом», «гонка сороконожек», «поиск предметов». Затем обеденный перерыв, а после него — полоса препятствий, в которой участвовала Мисато. Если всё пойдёт по плану, то к двум часам дня все наши соревнования закончатся. И отец, и мама, наверное, придут к этому времени. Вряд ли им интересны соревнования, в которых не участвует их ребёнок.

— Мама?.. — удивлённо пробормотала Лили. Что-то её смутило?

— Почему это Мисато спрашивает у Соты о планах его матери?

…Хм? Почему? Ну, это же…

— А как ты думаешь? — пока я недоумевал, что же так удивило Лили, Мисато хитро, с вызовом улыбнулась.

Лили, увидев это, удивлённо округлила глаза.

— Н-неужели…

— По той же причине, что и ты, Амелия-тян.

— Ч-что…?!

Лили широко раскрыла глаза и, словно ища подтверждения, посмотрела на меня. Я немного не понял. Мисато ведь не живёт по обмену или что-то в этом роде… Да и вообще, Лили, называющая принимающую мать «матушкой» (mother), тоже, по-моему, ведёт себя довольно странно.

— В-вот… как. Хм-м… понятно? Н-ну, называть-то можно как угодно, — пока я пребывал в замешательстве, Лили сама пришла к какому-то выводу.

Хм-м? Ну, раз она всё поняла, то и ладно.

Около половины одиннадцатого.

Точно по расписанию, началась «гонка за хлебом» с участием Лили.

— Я пошла.

— Удачи.

Проводив Лили, я достал телефон и отправил сообщение маме. «Сейчас очередь Лили, ты где?» …Так. Сообщение тут же было прочитано, и пришёл ответ.

— Мама где, говорит?

— На родительских трибунах. Сказала, что с отцом… Вон они, наверное?

Я указал на родительские трибуны. Там стояли двое, похожие на моих родителей, и, глядя на Лили, о чём-то разговаривали. Наверное, что-то вроде: «Вот та девочка — англичанка, которая живёт у нас по обмену».

— Хорошо, что успели. Я тоже сфотографирую, — с этими словами Мисато приготовила телефон.

— Будешь фотографировать Лили?

— Угу. Мама попросила.

— …А меня не просила. — Не то чтобы я был против, что она попросила Мисато… но по логике, сначала должна была попросить меня, разве нет?

— Обычное её «думала, что сказала», наверное? Или не доверяет. Ты ведь, Сота, тоже бываешь рассеянным.

— Не так, как мама.

Я тоже приготовил телефон. Мама меня не просила, но Лили — просила. Сказала, что отправит Мэри, так что нужно сделать лучший кадр.

Вскоре «гонка за хлебом» началась. Пятеро бегунов одновременно рванули к булочкам.

— Амелия-тян не слишком быстрая? Она занималась лёгкой атлетикой?

— По-моему, только теннисом и верховой ездой.

— В-верховой ездой…

«Гонка за хлебом» была смешанной, но Лили бежала не хуже парней. Гораздо быстрее среднестатистического парня. Она мгновенно добралась до булочек и… резко подпрыгнула.

— Может, она ещё и волейболом занималась?

— Балетом, вроде бы.

— А, вот оно что.

Схватив булочку с первой попытки, она на полной скорости рванула к финишу. Пока остальные участники мучились, пытаясь схватить свои булочки, Лили оторвалась от всех. Наплевав на бросившихся вдогонку парней, она пришла первой.

Проблема была с фотографиями…

— Хм-м, немного смазалось.

— Как всегда, небрежно. А у меня получилось отлично.

Я показал Мисато телефон. На экране была Лили, в прыжке эффектно хватающая булочку. Лучший кадр. Лили уж точно не будет жаловаться.

— Здорово. Дай мне тоже?

— …Если Лили разрешит, то ладно. Зачем тебе?

— Поставлю на заставку.

— Это уже слишком противно… — Лили тебе не девушка.

Спустя некоторое время.

— Съем на обед. Это десерт, — с гордым видом, прижимая к себе сладкую булочку, вернулась Лили. Она добыла «дынную булочку» — её любимую японскую сладость.

— Фотографии получились?

— Ага. Как тебе это?

Я показал Лили телефон. Она тихо фыркнула.

— Как и ожидалось. Можешь даже на обои поставить.

Не говори то же, что и Мисато.

— Не буду. …Мы же не пара.

На мои слова Лили широко раскрыла глаза и понуро опустила плечи.

— В-вот… как… вот как.

— …Что случилось, Лили?

— Ничего.

Наверное, она просто устала. Вид у неё был неважный.

— Сможешь участвовать в «гонке сороконожек»?

— Смогу. …Всё в порядке, — с мёртвым взглядом ответила Лили.

…Точно в порядке?

«Гонка сороконожек» прошла без сучка без задоринки. Единственное, что вызывало беспокойство, — это рассеянность Лили. К тому же, в отличие от тренировки, она держалась на расстоянии. Вернее, на тренировке она, наоборот, слишком прижималась, так что сейчас дистанция была как раз нормальной.

— Ну, я пошёл на «поиск предметов».

— …Да.

— …Лили, ты точно в порядке? Может, в медпункт? — она и правда выглядела нездоровой. Может, попросить Мисато проводить её в медпункт? Или мне самому пойти?

— …Оставь меня в покое, — подавленным голосом ответила она.

Время поджимало, и насильно тащить её в медпункт я не мог.

— Хорошо. …Не перенапрягайся, ладно?

— Да. …Понимаю, — безжизненным голосом ответила Лили.

Немного поколебавшись, я направился на спортивную площадку. Перед началом «поиска предметов» я мельком взглянул на родительские трибуны. Там были и мама, и отец. Они помахали мне, и я ответил им лёгким кивком. Редко они бывают вместе. Это всё благодаря Лили.

Пока я об этом размышлял, соревнование началось. Нужно было выбрать один из листков, лежащих перед финишем. На нём написано, что нужно где-то раздобыть. Хотелось бы что-нибудь полегче, ну-ка, что там…

— Серьёзно?

Легко-то легко, но довольно хлопотно. Я понимаю, что это весело, но нужно же думать и о тех, кто ищет, и о тех, у кого просят.

— Что поделаешь.

Я направился прямиком к трибунам нашего класса и обратился к измученной Лили:

— Лили.

— …Что вам?

— Ты в порядке?

— В порядке. …Зачем пришёл? — каким-то надутым, безразличным тоном Лили посмотрела на меня. Похоже, она была не больна, а просто не в духе. Хм-м, просить её о чём-то в таком состоянии неудобно.

— Мне нужна твоя помощь в «поиске предметов»…

Я нерешительно развернул перед ней листок. Лили без особого интереса взглянула на него и… подняла голову.

— А Мисато не подойдёт? — удивлённо спросила она.

Действительно, после Лили следующей была бы Мисато.

— Лили — лучшая.

— В-вот… как?

— Если ты плохо себя чувствуешь, я попрошу кого-нибудь другого… — всё-таки, нехорошо просить об этом человека, которому нездоровится.

Я уже собрался было развернуться, но тут…

— Подождите!

Меня схватили за одежду.

— Я пойду! — поднимаясь, заявила Лили.

От её недавнего недовольства не осталось и следа. Она была полна энтузиазма. …Нехорошо так говорить, но какая же она непостоянная.

— Ты уверена? Тебе же вроде бы плохо…

— Я полна сил! И вообще, кто меня заменит, если не я? — Лили приняла самодовольный вид. Это была та самая, обычная, милая Лили. Всё-таки, когда она так немного заносится, она гораздо симпатичнее.

— Кстати, о замене… после «поиска предметов», у тебя будет время? У меня есть серьёзный разговор.

С необычно официальным видом сказала Лили. Серьёзный разговор? …Напрягает.

— Ладно, понял. Тогда пойдём?

— Да.

Я взял Лили за руку. Её плечо дёрнулось.

— Что такое?

— Н-ничего.

Лили ответила, слегка покраснев. …Стесняется? Ну, учитывая задание, это и неудивительно.

Так я, держа за руку «самую милую девушку, по моему мнению», и финишировал.

После «поиска предметов».

Мы пошли за спортзал. Лили сказала, что хочет поговорить там, где нет людей.

— Так о чём ты хотела поговорить?

— Эм, это было… больше полугода назад…

— Больше полугода назад? — так давно. …Это когда я учился по обмену? Неужели.

— Э-это… о-о том, когда мы прощались.

— А-а… — та самая тема… Честно говоря, мне бы не хотелось её затрагивать, от этого нам обоим будет только неловко. Опять будет меня винить, что ли.

— Прости, что не проводила, — сказала Лили и поклонилась. …Я немного удивился.

— Прости, пожалуйста, что не отвечала. Прости, что не выходила на связь.

— Д-да ладно. Я не обижаюсь.

— Прости, что наговорила гадостей.

— Понял. Эм, подними голову…

— …Прости, что сказала, будто мы больше не общаемся, что ненавижу тебя. Это… неправда. Я не ненавижу.

С этими словами Лили подняла голову и пристально посмотрела на меня.

— Ты мне нравишься.

Сказав это, она снова низко поклонилась.

— Прости, что приехала без предупреждения, не связавшись с тобой… Я хочу вернуть прежние отношения. Пожалуйста.

Прежние отношения, значит…

— Лили.

— Да.

Я тоже поклонился.

— Я был недостаточно точен в словах. Прости. Я думал, что ты и так всё понимаешь. Я тоже… хочу попросить. Не вернём ли мы прежние отношения? — сказал я Лили по-английски.

И поднял голову.

Лили…

[[image:/storage/reader-images/0d9fd780f805ef59ccb7d21f48a9b1aef2a3bc8f.jpg]]

— Ничего не поделаешь. Прощаю. А ты же, взамен, простишь меня, хорошо? — улыбнулась она, вытирая пальцем слёзы, блеснувшие в уголках глаз.

Так мы снова стали «лучшими друзьями».

Мы вдвоём вернулись на трибуны нашего класса. Там нас ждали Мисато, мама и отец. Как раз вовремя.

— А, вот вы где! Чем это вы тут вдвоём занимались? Свидание?

— Вроде того, — я небрежно отмахнулся от подколки Мисато и повернулся к отцу.

— Давно не виделись, пап.

— О, давно, Сота. Так это она… «самая милая девушка, по твоему мнению»? — с усмешкой, точь-в-точь как у Мисато, спросил отец.

— Да. …Лили, знакомься. Этот дядька — мой отец.

— Касай Содзи, мисс Стаффорд. Мои сын и дочь вам очень обязаны. …Могу я называть вас Амелией? — с какой-то манерной галантностью отец опустился на одно колено перед Лили.

Мама тихо пробормотала: «Взрослый мужик, а всё туда же, выпендривается».

— Да, взаимно. Амелия Лили Стаффорд… отец. Зовите меня Лили, пожалуйста.

Лили изящно присела в реверансе. …И отцу она разрешает называть себя Лили? При первой же встрече? А мне на это полгода понадобилось!

— Свёкор? Отлично! Две дочери — это просто превосходно!

— …Две? — Лили удивлённо склонила голову набок и огляделась. — Есть ещё одна?

— Я здесь, — усмехнулась Мисато.

Лили недоумённо склонила голову. …Что-то не так?

— Давайте скорее обедать. Время поджимает.

— А, да. Сота, Мисато, покажите какое-нибудь хорошее место.

— …Мисато… тоже? Почему?

— И Лили-тян тоже, конечно. Я же говорила, что мы впятером будем есть бенто. Устроим семейный обед… Ой? Разве я не говорила?

— …Впятером? Мисато тоже? Семья? — Лили остановилась и тихо пробормотала: — Касай Мисато. Касай Содзи. …Кудо Сота. Хм-м? Что это… значит?

— …Что именно?

— Почему у Мисато и у отца Соты одинаковая фамилия? А у Соты другая?

— Потому что отец и мама развелись. Я взял мамину фамилию. Чтобы не было лишних вопросов, это утомительно.

— А Мисато?..

— Она осталась с отцом, так что фамилия у неё прежняя.

— …Осталась? …А? — Лили растерянно открыла рот. — Вы… брат и сестра? Родные?

— Да.

— …А почему вы одного возраста?

— Потому что мы близнецы. И я старший, — двуяйцевые. …А? — Разве я не говорил?

— Не говорили! — раздался гневный крик Лили.

— Не понимаю. Почему ты не сказал? Это же важно! Вот за такое я тебя и ненавижу, — Лили ела бенто, сверля меня взглядом. Уж либо ела бы, либо злилась.

— Прости. Я думал, что говорил. Будешь мою порцию яичного рулета? — извиняясь, я пытался задобрить Лили. Я и правда думал, что говорил… но, если вспомнить, кажется, действительно не говорил. Тут я виноват.

— …Ты раскаиваешься?

— Важные вещи нужно говорить чётко.

— …Ничего не поделаешь. Прощаю, — фыркнула Лили, съела яичный рулет и прищурилась. Счастливое лицо.

— И как можно такое забыть сказать?..

— Правда. Стыдно за собственного сына, — сказала мама.

— Тебе ли говорить, Микото. Ты сама могла бы сказать, — до развода она была Касай Микото. Девичья фамилия, а теперь — Кудо Микото. Так зовут мою мать.

— Я думала, Сота сказал.

— Какова мать, таков и сын.

— Гены — страшная вещь, — хихикнула Мисато.

Ну знаете ли.

— Ты ведь тоже не говорила?

— А я говорила. Это Амелия-тян не слушала.

— …Не слушала, — Лили смерила Мисато взглядом.

Я признаю, что виноват, но Мисато виновата не меньше.

— Слышишь, она говорит, что не слушала.

— Говорила я. Что мы с Сотой — семья. Кстати, старшая сестра — это я, поняла?

«…»

От слов Мисато Лили забегала глазами. Кажется, она и правда говорила… А?

— Лили? — может быть… и Лили тоже виновата?..

— А, можно просто Лили, а не Амелия!

— Правда? Спасибо, Лили-тян! Какая ты понятливая! — Мисато взяла Лили за руку.

Увильнула… эта Лили. И вообще, я только что услышал кое-что, что нельзя было пропустить мимо ушей.

— Старший — это я. Я родился первым.

— Ой? А ты не знал? Та, что родилась позже, на самом деле была зачата раньше, так что она — старшая сестра.

— Это же суеверие, нет? По закону тот, кто родился первым, тот и старший.

— Но я же больше похожа на старшую сестру, тебе не кажется? — что ещё за «похожа»…

— Да, пожалуй.

— Лили?! — такого предательства я не ожидал. Я посмотрел на Лили. Она как раз доедала онигири и тянулась за сэндвичем. Кто старше — неважно. Сейчас — еда. Такое у неё было лицо.

— Спорить и правда глупо.

— Хм-м, значит, признаёшь?

— Делай что хочешь, — по закону-то я старший. Это не изменится.

Так и закончился наш давно не случавшийся семейный обед. Кстати, примерно треть всего бенто, включая то, что принесли Мисато и отец, съела Лили.

— Кстати, Мисато, — закончив есть, Лили тихо кашлянула и мельком взглянула на отца и мать. …Что такое?

— Мне нужно кое-что сказать.

— …Что? — что случилось? Так официально…

— Возможно, это не то, что следует говорить в такой обстановке, но… — Лили выглядела немного неловко. Она посмотрела прямо на Мисато и…

— Я думаю, Бог не простит инцеста.

…Что она несёт?

— …А? — Мисато растерянно открыла рот.

Отец и мать переглянулись.

Кинсинсокан.

…Инцест?!

— Подожди, Лили-тян! Ты что-то путаешь!

— Простите. Но я же ради вашего блага…

— Успокойся, Лили-тян. Послушай, я, конечно, вела себя так, что можно было неправильно понять. Но это я тебя дразнила, понимаешь? Ничего такого нет! Папа? Мама? Не делайте такие лица! Это неправда! Сота, ну скажи же что-нибудь! — громко закричала Мисато.

Редко увидишь её такой растерянной. Однако, понятно. А я-то думал, почему она в последнее время так близко держится.

— Так вот оно что…

— Сота! Не подыгрывай! Это уже не смешно! — Мисато схватила меня за плечи и сильно встряхнула.

Я, на всякий случай, сделал лицо «да быть не может».

— Хе-хех… Кх-кх… А-ха-ха-ха! — Лили, не в силах больше сдерживаться, громко рассмеялась и с ехидным видом сказала:

— Это месть.

— …А? — Мисато растерянно открыла рот.

Такое её лицо я тоже видел нечасто. Хорошее зрелище. Спасибо Лили.

----------

Эпилог

— Лили, как тебе спортивный фестиваль? — спросил я Лили по дороге домой после его окончания.

— Было весело, — с довольным видом ответила она. Кажется, непривычное для неё мероприятие ей всё же понравилось. — Но жарко… И я так устала. Морально.

Морально? То есть, вымоталась?..

— Но я рада, что приехала в Японию.

— Это хорошо. …Впереди ещё много интересных событий.

— С нетерпением жду, — кивнула Лили и, немного помедлив, протянула руку…

— А? — она взяла меня за руку и придвинулась ближе. Вырваться я не мог, да и не хотел, но был порядком смущён.

— Скоро ведь… лето, да?

— А, да.

— Ты помнишь, как я звала тебя на море?

— А, да… конечно, — только сейчас вспомнил. Перед самым моим отъездом из Англии, перед летними каникулами, Лили звала меня поехать на море. Но из-за скорого отъезда и плотного графика мне пришлось отказаться… Это и стало причиной нашей ссоры.

— В этом году… компенсируй, пожалуйста.

— А, да… Компенсировать, значит. Понял… Японское море подойдёт?

— Да. И бассейн тоже подойдёт.

Море или бассейн. Нужно будет подумать над местом. Но найдётся ли такое, что удовлетворит вкусы юной аристократки?

— Тогда в следующий раз пойдём выбирать купальник.

— …Купальник?

— Без него ведь не поплаваешь, правда?

Это, конечно, так, но… Со мной?

— Выбери, пожалуйста, Сота.

— Я? Можно?

— Я надену тот, что понравится Соте, — сказала Лили, заливаясь румянцем.

Н-ну… ладно, почему бы и нет.

— Л-ладно…

В Англии лучшие друзья выбирают друг другу купальники?.. С этим вопросом в голове я шёл сквозь закатные лучи, держа за руку свою лучшую подругу Лили.

— Слушай, Мисато, — в первый учебный день после спортивного фестиваля ко мне, Касай Мисато, обратился мой брат Сота.

— Что?

— …Нужен твой совет.

С этими словами Сота огляделся по сторонам, а затем проверил, нет ли кого у двери класса. Когда Лили-тян уходила на другой урок, и Сота вёл себя так, это означало, что он хотел поговорить о чём-то, чего ей слышать не следовало.

— Ты поссорился с Лили-тян?

— Нет, не поссорился… скорее, наоборот.

Хм. …Наоборот?

— Вот скажи, Мисато. Если бы у тебя был очень близкий друг-парень…

— Угу.

— Ты бы держала его за руку?

— …Ну, не знаю. У меня нет настолько близких друзей-парней, так что трудно сказать.

Судя по его словам, Сота и Лили-тян держатся за руки. …Не слишком ли он тугодум?

— А если так… Вы бы вместе пошли выбирать купальник?

— …Выбирать купальник?

— Ага.

«…»

Это же практически признание. Настойчивая демонстрация симпатии. Обычно девушки не просят парней, к которым равнодушны, помочь выбрать купальник…

— Хм-м, ну как сказать… — если бы речь шла о парне, который мне нравится, я бы, может, и попросила. Но я сдержалась. Об этом Лили-тян должна сказать сама. — А если Лили-тян и правда влюблена в тебя, Сота, что будешь делать? Станешь встречаться?

— Не стану. Откажу, — последовал мгновенный ответ.

Ну да, это в его духе. Сота так бы и поступил. И я бы тоже. Слишком грустно было бы, если бы мы, как наши отец и мать, будучи долгое время хорошими друзьями, поженились, а потом из-за ссор отдалились друг от друга. Даже если результатом этого стали мы. Не хочется наступать на те же грабли. Но я хочу поддержать Лили-тян в её любви. …Она ведь такая милая!

Ладно, попробую выкрутиться.

— Может, она просто боится идти одна за покупками? Вдруг её не поймут из-за языка.

— И то верно. …Но тогда она могла бы пойти с тобой, нет?

— Она мне ещё не настолько доверяет.

— Понятно. И это тоже верно.

— Или… у неё есть какие-то особые чувства. Не знаю, любовь ли это, но… — это всё, что я могу сказать. Дальше — дело Лили-тян.

— …Ну, она сказала, что я ей нравлюсь, — вдруг произнёс Сота.

— А?

— Но потом сказала, что хочет вернуть дружеские отношения. Так что, думаю, это дружеская симпатия.

— В-вот как… — я ничего не смогла ответить на его кривую усмешку.

Лили-тян… она что, призналась, зная, что ей откажут? «Подготовка к замужеству» — это, может, и правда что-то вроде создания свершившегося факта? Если так, то она та ещё интриганка. Или же гениальная дурочка, создающая чудеса недопонимания.

Кто же из них?

Лили-тян, конечно, умная, но скорее из разряда «умных дурочек». Сота тоже «умный дурачок», так что они — идеальная пара.

Интересно, как у них всё сложится…

----------