Жизнь Элайны Винчестер была безмятежной.

Её отцом был герцог из прославленного дома Винчестеров, а матерью — известная светская львица.

Родившись в полдень в день летнего солнцестояния, герцог Винчестер назвал свою дочь Элайной.

Солнце, факел, тёплый свет.

Словно подтверждая своё предназначение, Элайна жила жизнью, подобной солнцу.

Её всегда окружали люди, и они любили её. Элайна росла, с лёгкостью проявляя нежность и получая её взамен.

Если бы мир был монетой, её мир всегда был бы на её лицевой стороне, повёрнутой к яркому солнцу.

Осенью девятнадцатого года, в день её бала дебютанток, жизнь Элайны перевернулась с ног на голову.

Бал дебютанток.

Это знаменательное событие, означающее официальный выход юных дворянских отпрысков в свет.

В эту ночь в общество выходили восемь юных леди.

Это случается раз в жизни, и, хотя поздравлений заслуживали все, всегда была особенная дебютантка.

Элайна Винчестер, а именно она.

Её пышные розовые волосы искусно уложены и заколоты, украшены жёлтыми бриллиантами в тон её глазам.

На шее Элайны красовалось ожерелье, специально одолженное ей матерью, — лучшее из известных, подаренное герцогом в день её рождения.

Это был лучший день в ничем не примечательной жизни Элайны, и она потеряла счёт времени, её золотые глаза искрились, и она оживлённо болтала с юными леди, дебютировавшими вместе с ней.

Элайна предполагала, что все на этом балу так же счастливы и веселы, как и она, и она бы так и пребывала в этой иллюзии, если бы, устав от бесконечных разговоров, не обратила своё внимание в другое место.

"Диана Редвуд".

В дальнем углу стояла девушка с каштановыми волосами. Следуя за взглядом Элайны, юные леди повернули головы, заметили Диану и начали насмехаться.

— Леди Редвуд, право же, не изменилась.

— Если она такая необщительная, как она вообще собирается разговаривать с людьми?

Как они и говорили, Диана Редвуд не общалась с другими дебютантками сегодня, хотя они и делили общий бал. Она всегда была такой, так что в этом не было ничего особенного. Это был просто один из тех дней, когда она стояла в углу, ни с кем не общаясь.

Элайна вскоре отвела взгляд; вокруг было так много людей, жаждущих внимания, и она не видела причин обращать внимание на леди Редвуд, которая не утруждала себя тем, чтобы с кем-либо подружиться.

Лишь на следующий день после бала дебютанток в её идеальном мире произошло нечто странное.

— Ах!

Крик эхом разнёсся по тихому особняку Винчестеров.

Сара в тревоге ворвалась в комнату Элайны и увидела её наполовину вылезшей из кровати, тяжело дышащей.

— Мисс! Что случилось, вам приснился кошмар?

На вопрос Сары Элайна растерянно пробормотала, словно ещё не проснулась от сна.

— …Сон?

Поняв, что это был сон, Элайна потёрла руки. Тонкая ночная рубашка прилипла к её телу, мокрая от холодного пота.

— Мисс, с вами всё в порядке?

— Да, всё нормально, просто немного

испугалась.

Но, несмотря на её слова, лицо Элайны оставалось бледным и измученным.

Она все ещё чувствовала вес книги в руке и текстуру её кожаной обложки, хотя только что проснулась от сна.

Элайна сжала и разжала онемевшие руки. Рука, которая заставляла себя перелистывать страницы книги, теперь двигалась непринуждённо.

— Что вам приснилось?

— Да ничего, просто… мне приснилось, что я читаю книгу.

Элейна умолкла, вспоминая последнюю главу книги, наполненную мраком и трагедией.

Сара протянула Элайне стакан тёплой воды.

Тепло просочилось в её озябшие кончики пальцев, и она почувствовала, как успокаивается.

Бодрая Сара, тёплая, чистая, убранная комната. Треск дров, горящих в камине.

Всё это реально, её реальность, полная ярких, счастливых вещей.

«Это просто кошмар», — подумала

Элайна, пытаясь стряхнуть остатки сна, витающие в её голове.

Но Элайна ошибалась.

Каждую ночь после той ночи ей снился один и тот же сон. Ей снилось, что она читает книгу "Лунная тень" в чёрном кожаном переплёте.

Чем чаще повторялся сон, тем хуже выглядело лицо Элайны, словно она не высыпалась. Обеспокоенная, герцогиня вызвала врача.

— Мисс, доктор скоро будет. Уверена, он сможет помочь вам с вашими кошмарами.

В голосе Сары звучала искренняя забота, и Элайна тупо кивнула.

Кошмар. Это определённо кошмар. "Лунная тень" была злобно мрачной, и читать её снова и снова, день за днём, против её воли, было утомительно.

Но, кроме этого, разум Элайны становился все сложнее и сложнее.

"Почему?"

Помимо удручающего и унылого содержания книги, возник фундаментальный вопрос.

Элайна чувствовала себя всё более потерянной.

Если это её сон, почему в нём появляется имя этой женщины?

"Диана Редвуд".

Главная героиня "Лунной тени" — женщина, с которой Элайна даже не разговаривала. Диана Редвуд.

— Это просто невротический симптом. Это не редкость. Это потому, что бал дебютанток, на котором было сосредоточено всё ваше внимание, закончился, и вы временно дезориентированы.

Диагноз врача был небрежным. Она усмехнулась над его неискренним предложением совершить лёгкую прогулку.

— Что ж, мисс, есть ли ещё что-нибудь, что я должен знать?

Увидев недовольное выражение лица Элайны, врач добавил вопрос, чтобы узнать, не больна ли она.

— Нет. Уверена, вы правы, это просто симптом.

Вместо того, чтобы рассказывать ему подробности своего сна, Элайна закончила разговор.

Содержание книги, в которой главную роль играла Диана Редвуд, было настолько мерзким, что она не могла заставить себя сказать это.

После ухода врача Элайна гуляла по заснеженному саду, размышляя про себя.

«Да. Это из-за бала дебютанток»

Может быть, это действительно ничего, как сказал доктор.

Книга о Диане — это всего лишь сон. Нельзя доверять содержанию.

Книга рассказывала о событиях, произошедших в будущем. Прошлое могло быть тем, что помнило подсознание Элайны, но будущее — это другое дело.

«Если это правда, то король Соррентии рано или поздно умрёт».

「Весть о внезапной смерти короля Соррентии взбудоражила дворянство, как осиное гнездо. Маркиз Редвуд, который был вызван, вернулся в особняк только на следующий день.

Два дня спустя стало известно об убийце короля Соррентии.

Ею оказалась сестра короля, принцесса Цинсиер. Её убийство было мотивировано обидой на брата, который отказывался позволить ей выйти замуж.」

Королевство Соррентия — небольшая соседняя страна, и несколько лет назад её недавно коронованный король нанёс личный визит к императору, где дал смелое обещание выдать свою сестру, принцессу Цинсиер, замуж за имперского дворянина, когда она достигнет совершеннолетия.

Элайна вспомнила, что герцог Винчестер, у которого не было сыновей, был не обеспокоен, но семьи с сыновьями, достаточно взрослыми, чтобы жениться на принцессе Цинсиер, особенно дом Редвудов, были очень заинтересованы в этом вопросе.

Ей стало лучше, когда она вспомнила нелепую историю в книге. Принцесса Цинсиер — молодая девушка, ещё не достигшая совершеннолетия.

— Пора возвращаться.

Успокоившись, она почувствовала холод. Вернувшись в особняк, Элайна столкнулась с герцогом Винчестерским, который спешно собирался уходить.

— Отец, куда ты собрался?

— А, Элайна.

Герцог ответил на её вопрос, торопливо набрасывая пальто.

— Король Соррентии скончался, и я должен немедленно отправиться во дворец. Не жди меня к ужину.

Герцог похлопал Элайну по плечу и уехал в своей карете. Элайна долго смотрела вслед отъезжающему отцу, открыв рот от удивления.

Два дня спустя личность убийцы короля Соррентии была раскрыта, и вся страна была взбудоражена.

— Принцесса Цинсиер…

Лицо Элайны побледнело, когда она прочитала в газетах, что причиной убийства стал отказ брата выдать её замуж.

После бала дебютанток Элайна часто сталкивалась с Дианой на светских мероприятиях, больших и маленьких.

Охотничьи фестивали. Праздники урожая. Императорские фестивали искусств. И так далее.

У Элайны вошло в привычку искать Диану в толпе, хотя она и знала, что не должна этого делать.

В действительности Диана и Элайна даже не были близки, но во всём виноват этот проклятый сон.

— Элайна, что случилось? Кого ты ищешь?

Одна из знатных дам спросила Элайну, которая постоянно озиралась по сторонам. Элайна покачала головой. Но выражение её лица было напряжённым.

Повторяющиеся каждую ночь сны ясно дали понять Элайне, что произойдёт с Дианой, даже если она не хотела этого знать.

Согласно "Лунной тени", сегодня вечером на этом балу с Дианой должно произойти что-то особенное.

Взгляд Элайны нервно метался из стороны в сторону, прежде чем окончательно остановился на Диане. Диана, как обычно, стояла в углу бального зала.

"Это простое любопытство", — сказала себе Элайна. Ей была интересна Диана только из-за книги, которую она читала во сне.

Но эта мысль была недолгой.

В тот момент, когда она заметила темноволосого мужчину, приближающегося к Диане, Элайна побежала к ней.

— Диана!

Добравшись до Дианы раньше мужчины, Элайна взяла её за руку, в то время как та удивлённо смотрела на неё.

— Боже мой, сколько лет, сколько зим!

— Д-да?

Элайна приветствовала Диану от радости, изо всех сил стараясь не обращать внимания на пристальный взгляд мужчины, сто́ящего прямо за ней.

— Мы вместе были на балу дебютанток в прошлый раз. Ты меня помнишь?

Жизнь Элайны Винчестер была спокойной.

Её отец был герцогом престижного дома Винчестеров, а мать — известной светской львицей.

Герцог Винчестер назвал свою дочь, родившуюся в день летнего солнцестояния, Элайной.

Солнце, факел, тёплый свет.

Будучи той, кем ей суждено было стать, Элайна жила жизнью, которая в буквальном смысле была подобна солнцу.

Её всегда окружали люди, которые души в ней не чаяли. Элайна росла, получая любовь и даря её в ответ.

Будь мир монетой, её мир всегда был бы на лицевой стороне, обращённой к яркому солнцу.

Осенью, когда ей исполнилось девятнадцать, в день её дебюта на балу, жизнь Элайны перевернулась с ног на голову.

Бал дебютанток.

Это было грандиозное событие, ознаменовавшее официальное вступление юных отпрысков знатных семей в свет.

В общей сложности восемь юных леди дебютировали в обществе в этот вечер.

Такое событие случается раз в жизни, и хотя каждая заслуживала поздравлений, всегда была особенная дебютантка.

Ей была Элайна Винчестер.

Её пышные розовые волосы, украшенные жёлтыми бриллиантами под цвет её глаз, были искусно уложены и заколоты назад.

На шее Элайны висело ожерелье, специально одолженное ей матерью, — самое прекрасное из известных, которое герцог подарил своей жене в день её рождения.

Это был лучший день за всю не слишком насыщенную жизнь Элайны. Девушка потеряла счёт времени, пока её золотые глаза искрились, весело болтая с другими дебютантками.

Элайна полагала, что все на этом балу разделяют чувство счастья и удовольствия. Девушка так бы и оставалась в этой иллюзии, если бы не переключила своё внимание на другое место, устав от бесконечных бесед.

Диана Редвуд.

В дальнем углу стояла девушка с каштановыми волосами. Проследив за взглядом Элайны, юные леди повернули головы, заметили Диану и начали ухмыляться.

— Воистину, леди Редвуд совсем не изменилась.

— Если она такая нелюдимая, как она вообще собирается вливаться в общество?

В соответствии с их словами, Диана Редвуд сегодня держалась особняком от других главных героинь сегодняшнего вечера. Она всегда была такой, так что в этом не было ничего особенного. Это был один из тех дней, когда она стояла в углу, ни с кем не контактируя.

Вскоре Элайна отвела взгляд: вокруг было так много людей, жаждущих внимания, и она не видела причин обращать его на леди Редвуд, которая не желала ни с кем связываться.

Только на следующий день после вечера дебютанток в её идеальном мире произошло нечто странное.

— Ах!

Крик эхом разнёсся по тихому особняку Винчестеров.

Когда Сара в тревоге вбежала в комнату Элайны, та уже наполовину вылезла из постели, тяжело дыша.

— Госпожа! Что случилось, вам приснился кошмар?

В ответ на вопрос Сары Элайна пробормотала что-то невнятное, словно ещё не очнувшись от сна.

— Сон?..

Поняв, что это был сон, Элайна потёрла руки. Её тонкая ночная рубашка прилипла к телу, пропитавшись холодным потом.

— Госпожа, с вами всё хорошо?

— А, да. Я в порядке, просто немного напугана.

Но, несмотря на её слова, лицо Элайны оставалось бледным и измождённым.

Она ещё ощущала тяжесть книги в руке и текстуру кожаного переплёта, хотя только что проснулась.

Элайна сжимала и разжимала онемевшие пальцы. Рука, что с трудом переворачивала страницы книги, теперь легко двигалась.

— Что вам снилось?

— Нет, ничего, просто… во сне я читала книгу.

Элайна замолчала, вспомнив последнюю главу книги, наполненную мраком и трагедией.

Сара протянула девушке стакан тёплой воды.

Тепло разлилось по её озябшим кончикам пальцев, и она почувствовала, как успокаивается.

Жизнерадостная Сара, тёплая, чистая, уютная комната. Треск горящих поленьев в камине.

Это была настоящее, ее реальность, полная ярких, счастливых вещей.

«Это просто кошмар», – именно так думала Элайна, пытаясь избавиться от остатков сна, круживших у неё в голове.

Но Элайна ошибалась.

После этого каждую ночь ей снился один и тот же сон: она читает «Лунную тень», книгу в чёрной кожаной обложке.

Чем чаще это повторялось, тем хуже выглядело лицо Элайны, будто она не высыпалась. Обеспокоенная герцогиня вызвала врача.

— Госпожа, доктор скоро будет здесь. Я уверена, что он сможет помочь вам справиться с вашими кошмарами.

В голосе Сары слышалось беспокойство, и Элайна безмолвно кивнула.

Кошмар. Это определённо был кошмар. «Лунная тень» была зловеще мрачной, и читать её снова и снова, день за днём, против воли, было утомительно.

Но помимо этого мысли девушки всё сильнее и сильнее путались.

Почему?

Помимо удручающего и печального содержания книги, возникал главный вопрос.

Элайна чувствовала себя всё более и более потерянной.

Если это был её сон, то почему в нём фигурировало имя той девушки?

Диана Редвуд.

Главная героиня «Лунной тени» — девушка, с которой Элайна никогда не разговаривала. Диана Редвуд.

Диана в замешательстве моргнула.

Элайна, должно быть, приняла её за кого-то другого.

Конечно, других Диан, кроме неё, не существует.

Но она не посмеет смутить Элайну Винчестер, поэтому, вместо того чтобы спросить, не ошиблась ли она, Диана ограничилась неловким кивком.

— Простите? Ах, да. Конечно, я вас узнаю.

— О, хорошо! Я уж думала, что только я одна узнала Диану. Что вы здесь делаете одна?

Это странно.

Неужели она и леди Винчестер когда-либо были в таких дружеских отношениях?

Диана в замешательстве прищурилась, не зная, как ответить на улыбчивое лицо Элайны.

Неуверенный ответ Дианы заставил сердце Элайны сжаться. Если она отведёт взгляд, мужчина, стоящий у неё за спиной, может присоединиться к разговору.

— Все остальные тоже вас ждут, Диана.

— П-простите? Все… остальные?

— Там все молодые леди с дебютантского бала этого года. Мы были так разочарованы, что в тот день не смогли с вами поговорить. Идёмте со мной, я вас всем представлю.

Элайна решительно подтолкнула Диану. Ей не хотелось, чтобы из её уст вырвалось «нет».

У Дианы не было времени сказать «нет», но Элайна прижала её к стене. Как только та кивнула, Элайна быстро схватила её за запястье, опасаясь, что Диана передумает.

— Тогда пойдём.

Элпйна резко развернулась. Она неизбежно столкнулась лицом к лицу с мужчиной, стоявшим позади неё. Безмолвно Элайна встретилась взглядом с мужчиной, который за ней наблюдал.

— Прошу прощения за моё запоздалое приветствие, Ваше Высочество эрцгерцог Грант.

Элайна изящно поклонилась и опустила глаза.

Лайл Грант.

По всем правилам он должен был стать наследником дома Грант. Так бы и было, если бы не измена его деда десять лет назад.

Предательский род Грантов пал, и Лайл Грант с отцом отправились на поле битвы, умоляя Императора о прощении.

Тем временем его отец был убит вражескими солдатами. Люди полагали, что вскоре умрёт и юный Лайл Грант, но они ошибались.

Несколько месяцев назад десятилетняя война против иммигрантов наконец-то закончилась.

Храбрый солдат, проникший в главный лагерь врага, внёс большой вклад, обезглавив самого командира. Его звали Лайл Грант.

Император наградил героя войны титулом эрцгерцога и небольшим земельным наделом. Это был титул только на словах, а земля была всего лишь бесполезной каменной горой в горах Мейбл.

Но это было неплохо, в некотором роде.

Лайл Грант был совершенно не важен в жизни Элайны.

Но не для Дианы. Лайл Грант был худшим, что когда-либо случалось в её жизни.

Каждую ночь её сны открывали ей тайную сторону Дианы, о которой никто другой не мог знать.

Ту Диану, известную как дочь маркизы, на самом деле была дочерью горничной, или что маркиз и маркиза, которые, казалось, так заботились о своей младшей дочери, на самом деле издевались над ней.

В книге маркиз Редвуд делает предложение эрцгерцогу Гранту о браке.

Ни для кого в столице не секрет, что недавно восстановленный род Грантов не является образцовой семьёй.

Тем не менее, маркиз настолько жаждет звания эрцгерцогини, что толкает свою дочь к этой пропасти.

Диана, несмотря на то что любит другого, никогда не сопротивлялась и вышла замуж за эрцгерцога Гранта.

В браке без любви Диана становилась всё более увядшей.

「— Ну почему ты не можешь этого сделать? Ты меня не любишь!»

— Любовь? Это то, чего ты до сих пор хочешь? Сколько ещё ты собираешься утомлять людей?

— Что…?

— Этого брака бы не было, если бы не деньги твоей семьи. Любовь — это залог, который не был прописан в контракте с твоим отцом.

— Милый, я так устала до смерти, я больше не хочу оставаться в этом браке!

— Устала до смерти? Ты всегда так говоришь, но это всегда только слова. Ты знаешь, что это значит? Тебе было легко, тебя баловали. Мне надоели твои постоянные требования о разводе.」

Диана призналась, что у неё есть любимый человек, и попросила его отпустить её. Но он отказал, даже не моргнув глазом.

「— Я знаю. Ты вышла за меня замуж, думая о другом мужчине. Ты можешь видеться с ним сколько угодно, мне всё равно, но никакого развода.」

Ответ эрцгерцога Гранта был прямым, и он грубо ослабил галстук на шее и вложил его в её руки.

Выходя за дверь, он повернулся к опустошённой Диане.

「— Если ты так сильно хочешь развода, тебе лучше умереть.」

Диана пришла в отчаяние, услышав это.

Некуда бежать и не осталось никакой надежды.

И вот, Диана умерла.

В тот день, когда Диана попросила о разводе, в газетах появилась новость о том, что мужчина, которого она любила, наконец-то добился успеха в своих многолетних исследованиях.

В солнечный полдень, с газетой рядом с собой, Диана использовала галстук своего мужа, чтобы покончить с собой.

Невезение никогда не было таким сильным.

Если бы она не знала всего этого, Элайна не могла бы притвориться, что не видела момента, когда Лайл и Диана встретились.

Лайл Грант свирепо смотрел на неё, в его взгляде была злоба.

Я никогда не видела, чтобы кто-то смотрел на меня с такой ненавистью. Элайне захотелось немедленно убежать, но вместо этого она выпрямила спину и встретилась с ним взглядом.

На её губах была непринуждённая улыбка. Она не хотела казаться слабой перед ним, даже если это была ложь. Только у Дианы перехватило дыхание, когда они стояли лицом к лицу.

— …Леди Винчестер.

Имя Элейны сорвалось с уст Лайла Гранта после того, что показалось вечностью.

— Вы знаете, кто я? Для меня это большая честь, Ваше Высочество.

Она тепло улыбнулась и продолжила:

— Я думала, у вас есть что сказать леди Редвуд, или я прерываю?

— Я рад, что вы понимаете, что прерываете, тогда, пожалуйста, дайте нам немного пространства.

— Ах. Это будет сложно, так как меня и леди Редвуд в данный момент ждут несколько человек, поэтому, если вы не возражаете, я бы хотела попросить Ваше Высочество пойти на уступки на этот раз.

Вокруг раздался коллективный вздох. Слова Элейны были немного резкими, даже для эрцгерцога только по имени.

— Или, возможно, Ваше Высочество желает присоединиться к нам, хотя вам может показаться немного скучно со всеми этими женщинами.

Бровь Лайла дёрнулась от слов Элайны. Приглашение мужчины на собрание женщин — это комментарий, который можно расценить как оскорбительный, в зависимости от слушателя.

— Что вы имеете в виду?

— Простите? Я имела ввиду то, что сказала.

Элайна улыбнулась так, словно в этом не было ничего особенного.

«Совпадение, полагаю».

Лайл медленно закрыл и открыл глаза. Невозможно, чтобы она знала о сделке между ним и маркизом Редвудом. Зрелище Элайны, прячущей Диану Редвуд за своей спиной, словно защищая её от него, было странно тревожным, но Лайл заставил себя игнорировать это.

— Что вы скажете? Хотите пойти с нами?

— Нет.

Лайл ответил и повернулся на подошве, словно ни о чём не сожалел. Он пришёл сюда, чтобы увидеть Диану Редвуд, так что сегодня здесь больше нечего делать.

Как только спина Лайла была отвернута, Элайна быстро покинула комнату вместе с Дианой. Вернее, убежала.

Элайна привела Диану в центр толпы и представила её всем.

Люди, которые обычно считали Диану неприветливой, были удивлены, но они приветствовали её с улыбками на лицах, не в силах вести себя иначе в присутствии Элайны. Но вскоре они поняли. Диана Редвуд не была той высокомерной, чопорной личностью, какой они её считали.

Диана была просто робкой и тихой, боялась разговаривать с другими. Теперь, когда они это знали, молодые леди почувствовали к ней жалость и стали ещё добрее к ней.

— Сегодня… мне так понравилось.

Диана, которая первой ушла с бала по просьбе маркизы вернуться, повернулась к Элайне с покрасневшим лицом.

— Э-э… мне тоже, Диана.

У Элайны перехватило дыхание, когда она смотрела, как Диана улыбается, когда маркиза берёт её за руку и уводит, оглядываясь несколько раз.

«Я не могу так поступить».

Она уже вмешалась в жизнь Дианы. Она не может просто уйти и притвориться, что не знает её.

Элайна помахала Диане, которая продолжала смотреть на неё, и закусила губу.

— Д-добро пожаловать, Элайна.

Двери из красного дерева в поместье Редвуд распахнулись. Диана неловко открыла дверь, чтобы поприветствовать её.

После Бала дебютанток Элайна постоянно писала Диане. Это был единственный способ общаться с с ней, которая никогда не покидала дом, за исключением светских мероприятий.

По мере того, как письма накапливались, Элайна лучше узнавала Диану.

В реальной жизни Диана была милой и доброй, но у неё также была робкая сторона.

Шли дни, и Элайна, наконец, пригласила её к себе в гости. Письма некоторое время оставались без ответа.

Когда письмо пришло после нескольких дней перерыва, в нём было приглашение.

— Спасибо за приглашение, Диана.

— О, нет. Это ты попросила меня пригласить тебя… и я была более чем счастлива это сделать.

После этих слов Дайан предложила подняться наверх.

Она сказала, что её комната на втором этаже, и казалось, неловко шла впереди.

Визит Элайны в поместье Редвуд сегодня был не только для светской беседы.

Дочь служанки.

В книге из снов Диана упоминается как дочь служанки.

Но, насколько знала Элайна, Диана была родной дочерью маркизы Редвуд.

«Может быть, не всё, что написано в той книге, правда».

Маркиза, как известно, яростно защищала свою дочь, настолько, что отказывалась выпускать её из дома, за исключением светских мероприятий, опасаясь, что её красота привлечёт мужчин.

Если бы Диана действительно была дочерью служанки, пошла бы маркиза на такие жертвы, чтобы баловать её? Элайне было трудно в это поверить.

«К тому же, маркиз Редвуд известен своей добротой».

Как маркиз и его жена могли плохо обращаться с кем-либо? Ей нужно было выяснить правду. Немного подумав, она нашла способ это подтвердить.

「Диана стояла в самом дальнем углу бального зала, её платье, первое новое, сшитое её отцом за много лет, было слишком неудобным для её тела, роскошь, которой она не видела годами.

Она не могла дождаться, чтобы вернуться в свою комнату, самую маленькую в пристройке, которая больше походила на кладовую. Она была грязной и затхлой, но это было единственное убежище Дианы.

Дочь герцога, которая в тот же день дебютировала, была окружена людьми. Счастливо улыбаясь, она немного пошатнулась, возможно, устав от разговоров. Диана, смотревшая на неё с завистливыми глазами, быстро отвела взгляд.」

Это был отрывок из «Лунной тени» о Бале дебютанток.

Согласно книге, Диана живет в комнате в пристройке, которая больше похожа на кладовку.

«Никто, кто заботился бы о Диане, не позволил бы ей жить в такой комнате».

Элайна, следовавшая за Дианой, остановилась на месте, погрузившись в раздумья.

— Элайна?

— Ох, я иду. Просто задумалась, —Элайна ответила Диане, которая с вопросом посмотрела на неё с верхней ступеньки.

— Это моя… нет, следующая комната — моя.

Достигнув второго этажа, Диана осторожно открыла дверь, а затем быстро закрыла её. Она неловко улыбнулась и пригласила Элайну в соседнюю комнату.

— О. Какая красиво обставленная комната.

Кровать и стол были сделаны из красного дерева. Антикварный тёмно-зелёный диван был добротным и качественным.

— Присаживайся, Элайна. Скоро принесут угощения — предложила Диана и села на диван.

Элайна села напротив. Диван был сделан из воловьей кожи и выглядел так, словно им никогда не пользовались.

Усевшись, Элайна огляделась, и вскоре убедилась.

Это не комната Дианы. Что бросилось Элайне в глаза, так это туалетный столик. Мебель была новой и качественной, но на ней не было косметики. Не было шкатулки для драгоценностей, как и следовало ожидать в комнате знатной дамы.

Кроме того, мебель была слишком старомодной для комнаты девушки её возраста. Комната, в которой не было никаких признаков вкуса её обитательницы, была обставлена, как сцена из картины, за исключением одной вещи: Дианы. Она выглядела здесь чужой.

Лицо Элайны слегка помрачнело.

Если бы у нее была подходящая комната, ей не пришлось бы разыгрывать эту сцену. Другими словами, комната Дианы была недостаточно хороша, чтобы её показывать.

— Э-э, что-то не так? — Диана заёрзала, заметив выражение лица Элайны. Элайна улыбнулась и покачала головой.

— Нет-нет. Просто думаю, у маркизы хороший вкус. Комната очень красивая и хорошо обставлена.

— Да, правда? Моя мама всё выбирала.

— Да. Но не думаю, что это сочетается с моими подарками для тебя.

Элайна протянула Диане пакет, который держала в руках. Глаза Дианы расширились.

— Подарок?

— Да. Открой.

Дрожащими руками Диана открыла пакет. Внутри коробки находились фигурки из светло-зелёного стекла.

— Я принесла их, чтобы ты поставила на стол, но они совсем не подходят к этой комнате. Что же делать? — спросила Элайна, но Диана не ответила, а просто смотрела на подарок в своей руке.

— Это…

— Клевер. Трёхлистный и четырёхлистный.

Как и обещала, в коробке было две поделки.

Редкий четырехлистный клевер и обычный трехлистный клевер.

Стеклянные фигурки сверкали на солнце, сделанные из стекла светло-зелёного цвета, такого же, как глаза Дианы.

— Знаешь, Диана? Шансы найти четырёхлистный клевер — один из десяти тысяч, поэтому четырёхлистный клевер означает удачу, но и обычный трёхлистный клевер тоже неплох. Трёхлистный клевер символизирует счастье, — сказала Элайна Диане, ярко улыбаясь.

— Тебе не нравится?

— Нет, нравится, просто я думаю… разве мне можно иметь что-то настолько хорошее?

— Это простое стеклянное украшение, ничего дорогого, так что не нужно чувствовать себя обязанной. Я выбрала его, потому что думала о тебе. Это подарок для тебя, но если ты чувствуешь себя неловко, я могу забрать его обратно.

— Что? Нет! Мне очень нравится! Я имею в виду, что это первый раз, когда мне кто-то дарит подарок.

— Что? Тебе никогда раньше не дарили подарков?

Диана быстро покачала головой.

— Нет! Я не имею в виду, что это первый раз, когда я получаю подарок. Я имею в виду, что я получала подарки от своей семьи… но со стороны других, это, э-э, впервые. Вот что я имела в виду, — сказала Диана, быстро прижав их к себе, словно боясь, что Элайна заберёт их обратно.

— Спасибо, я буду их беречь.

Наблюдая за тем, как Диана снова и снова благодарит её с сияющим лицом, Элайна подумала про себя:

«Надеюсь, они будут хорошо смотреться в настоящей комнате Дианы, а не здесь».

Удача.

Слово, которого никогда не существовало в жизни Дианы.

В тот момент, когда Элайна осознала, что всё в её сне — правда, она почувствовала глубокую печаль. Если сон был правдой, то Диана никогда не была счастлива в своей жизни.

«Если у тебя была такая тяжёлая жизнь, ты заслуживаешь хотя бы одну хорошую вещь в будущем».

Элайна решила подарить Диане удачу, которую она заслуживает, ту удачу, которая принесёт ей всё самое лучшее в жизни.

— Тебе нравится подарок?

— Да. Когда я вернусь в свою комнату, я имею в виду, когда ты вернёшься, я поставлю их на видное место в своей комнате.

Элайна улыбнулась в ответ.

— На самом деле, я хотела подарить тебе только трехлистный, но подумала, что он слишком обычный, поэтому выбрала оба.

Глаза Дианы засверкали, словно она только что получила самую драгоценную вещь в мире, хотя это была всего лишь простенькая стеклянная фигурка. Глядя на неё, Элайна снова подумала про себя:

«Диана так счастлива просто от кусочка стекла. Вероятно, ей не нужно много, чтобы быть счастливой.

Я хочу, чтобы у Дианы было такое же обычное счастье, как и у всех остальных. Вместо того, чтобы выходить замуж за человека, которого она не любит, и заканчивать жизнь несчастной, я хочу, чтобы она вышла замуж за того, кто действительно заботится о ней и вызывает у неё улыбку на лице».

— Ну что, закончила? А теперь возвращайся к себе в комнату.

Маркиза бросила на Диану суровый взгляд, когда та вошла в особняк после того, как проводила Элайну.

Перед Элайной она улыбалась так тепло, как весенний восточный бриз, но теперь на её лице не было и намёка на радость. Казалось, она глубоко оскорблена тем, что Диане вообще позволили войти в главный корпус.

Привыкшая к такому отношению со стороны маркизы, Диана не обиделась и просто склонила голову.

— Благодарю вас за то, что одолжили мне свою комнату, матушка.

— Ты можешь прекратить называть меня матушкой? Почему я твоя мать? Зачем ты создаёшь людям столько хлопот? Ты… ты и волоска не тронула на мебели, надеюсь? Я бы и близко не подпустила такую, как ты, к моей комнате, если бы не визит леди Винчестер, тьфу!

Затем последовало рычание маркизы, напоминающее, что она должна знать своё место.

Если Диана называла её матерью, та сердилась за то, что её так называют, а если маркизой, то злилась, говоря, что она больше не член семьи.

После последнего следовала саркастическая реплика о том, что ей не обмануть свою низменную кровь, рождённую в чреве горничной, поэтому Диана предпочитала первое, которое было менее болезненным.

— С чего бы мне отдавать тебе мою недавно отремонтированную комнату, как будто она твоя, когда от одной мысли о твоём прикосновении мне хочется выбросить всё и выбрать снова? Будь осторожна и не делай так в будущем. Если леди Винчестер захочет тебя видеть, придумай причину отказаться. Ты понимаешь, сколько денег я потратила на бесполезную одежду?

— Да, матушка.

Диана кротко поклонилась в ответ на оскорбительные слова маркизы.

С этими словами Диана повернулась, чтобы вернуться в свою комнату. В этот момент сзади раздался голос маркизы.

— Постой, что это у тебя в руке? Что это такое?

Внимание маркизы привлёк предмет в руке Дианы. Прежде чем Диана успела его передать, маркиза выхватила его из её рук.

Когда наступало время мероприятий, маркиз и маркиза наряжали её с головы до ног в дорогие вещи. Это было похоже на украшение куклы.

После окончания мероприятия вещи снова выбрасывались.

Другие видели в Диане молодую леди, которую избаловали, но это было не так.

Положение Дианы в доме означало, что если маркизе что-то нужно, даже подарок от Элайны, это нужно было отдать.

Диана молилась про себя. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пусть её не заинтересует подарок Элайны.

К счастью, маркиза, поняв, что это простой стеклянный артефакт, презрительно посмотрела на неё.

— Что, дешёвая поделка? До леди Винчестер сразу дошло, кто ты такая, раз она подарила такую безделушку.

Маркиза махнула рукой, велев ей уходить. Она ведь думала, что это драгоценности, раз подарок от леди Винчестер.

Диана могла только облегчённо вздохнуть, услышав последовавший за этим смешок.

Уходя от маркизы, Диана вернулась в свою комнату. Это была не комната на втором этаже в главном здании, с солнечной мебелью из красновато-коричневого дерева, которую она показывала Элайне ранее. С рождения её комнатой была маленькая комната в тёмном флигеле.

Диана поставила поделки, подаренные ей Элайной, на изношенный столик.

Он немного шатался, с отломанной ножкой и тремя стопками книг для равновесия, но больше некуда было поставить поделки.

Подарки Элайны сверкали на солнце. Глядя на них, сердце Дианы как будто немного светилось, как и они.

— Удача и счастье…

Диана глубоко вздохнула, вспоминая слова Элайны. Всего несколько недель назад она не думала, что сможет так разговаривать с ней, обмениваться подарками. Вернее, только она получала.

Элайна отличалась, как небо и земля, от её собственных скромных обстоятельств: она была единственным ребёнком герцога, и хотя её называли юной леди за пределами семьи, на самом деле она была низменной кровью, рождённой от горничной.

Её мать, которую она никогда не видела, умерла, рожая её. Всякий раз, когда она слышала в свой адрес термин «низменная кровь», она говорила себе. Говорили, что женщины, умирающие при родах, попадают на небеса и становятся ангелами, значит, я дитя ангела, а не низменной крови.

Но с возрастом она перестала утешать себя этими историями.

Она была благодарна за то, что, как сказала маркиза, она была низменной крови, но её кормили и давали кров в особняке, и она следовала за своим отцом и матерью, как украшение, чтобы не совершить ошибку перед другими.

Тем временем её сердце почернело и высохло.

Удача и счастье даже не были у неё на кончике языка.

— Элайна.

Казалось, одно имя осветляло её периферическое зрение.

Элайна, возможно, не знала её, но Диана хорошо знала Элайну. Всякий раз, когда она следовала за маркизой на светские мероприятия, красивая Элейна была окружена людьми, весело смеясь.

Сколько любви и заботы нужно было отдать человеку, чтобы он мог так улыбаться? Каждый раз, когда Диана смотрела на Элайну, красивую и сверкающую, как солнечный луч, она чувствовала себя маленькой.

Тот факт, что Элайна была так добра и дружелюбна к ней, заставлял её настроение взлетать в облака.

Каждый раз, когда это происходило, Диана качала головой и говорила себе.

Если Элайна разочаруется во мне и отстранится, не расстраивайся слишком сильно.

Это естественно.

Кто-то такой неинтересный и непривлекательный, как она, вряд ли может быть интересен Элайне. Так что, как говорила маркиза, она должна знать своё место и не слишком привязываться к Элайне, какой бы дружелюбной она ни была.

Но…

Диана открыла ящик своей тумбочки. Она старалась не греметь стеклянной поделкой наверху с разнокалиберными ножками, чтобы она не разбилась.

Внутри ящика лежали письма. Ящик, в котором изначально были только письма, написанные аккуратным почерком, теперь был заполнен нежными письмами, написанными изящным почерком Элайны.

Это были всего лишь письма, но для Дианы они были сокровищем, как никакое другое.

— Леди Винчестер. Я никогда не думала, что встречу вас в таком месте, как это.

— Мадам Сетемба сказала, что тоже не знала, что леди Винчестер приедет, но не хотели бы вы присоединиться к книжному клубу, который я провожу через несколько дней?

Элайна лениво улыбнулась, обмениваясь любезностями среди толпы людей, прибывающих со всех сторон. Она держалась рядом с Дианой.

Для блага Дианы было бы правильно попросить её уйти, но Элайна не могла этого сделать. Обняв Диану за руку и окружённая людьми, Элейна оглядела уголок бального зала, и её глаза встретились с взглядом мужчины в конце её поля зрения.

Она сделала вид, что не замечает его взгляда, и небрежно отвела глаза.

Это был небольшой бал, проводившийся после благотворительного базара. В отличие от её дебютного бала, здесь было не так много людей. Обычно Элайна не посещала такие небольшие балы, но сегодня всё было иначе.

Графиня Сетемба, организатор благотворительного базара, была рада её видеть. Она даже не присылала приглашение, потому что не ожидала её приезда, но Элайна сама приехала на базар, принеся своё старое платье и украшения.

— Почему она пришла?

Все взгляды на благотворительном балу были прикованы к Элайне, которая, как единственная дочь герцога Винчестера, получала по десять-двадцать приглашений в день на различные светские мероприятия. И тем не менее, она была здесь, присутствуя на таком небольшом мероприятии.

Вскоре люди поняли, почему. Это было из-за Дианы, которая держалась рядом с ней на базаре.

Ага. Леди Винчестер завела нового друга.

Внезапная дружба между нею и Дианой Редвуд вызывала недоумение, но люди пожали плечами.

— Леди Редвуд редко посещает светские мероприятия, поэтому я полагаю, что леди Винчестер пришла на это мероприятие, чтобы повидаться со своей подругой.

— Может быть, нам следует пригласить леди Редвуд на следующее мероприятие в нашем доме, и леди Винчестер придёт вместе с ней?

Среди дворян, готовящихся к светскому мероприятию, шептались тихие голоса. Простое упоминание о посещении Элайны Винчестер уже делает мероприятие хитом. Те, кто хотел поговорить с ней, наперебой просили приглашения.

Люди усвоили два урока из мероприятия мадам Сетемба.

Первый: пригласите Диану Редвуд на свое мероприятие. Элайна Винчестер последует за ней.

И второй: никогда не отправляйте приглашение дому Грантов.

Их взгляды обратились к Лайлу Гранту. Что было в голове у графини Сетемба, когда она приглашала его, неизвестно, но он не был тем человеком, который хорошо вписывался в светские мероприятия. Даже наоборот.

Никто не хотел подходить к нему ближе, чем на метр. Одинокий, прислонившись спиной к стене, он уже осушил второй стакан, и всё же смотрел в одну сторону, не проявляя признаков опьянения.

В конце его взгляда были Диана Редвуд и Элайна Винчестер.

Динь-динь-динь.

Колокольчик на часах с боем с одной стороны бального зала пробил десять часов. В то же время Лайл Грант, который, казалось, пил целую вечность, поднялся на ноги.

Каким-то естественным образом, его шаги были направлены к концу той линии, на которую он смотрел всё это время.

Мужчина, остававшийся неподвижным всё это время, поднялся. Все взгляды были обращены на него.

И Элайна, и Диана чувствовали, как он приближается всё ближе и ближе. Тело Дианы напряглось и застыло. Элайна напрягла слух и ждала, пока Лайл Грант подойдёт достаточно близко.

Когда он был всего в нескольких шагах, Элайна заговорила.

— Ах! Мне вдруг захотелось пить. Диана, не могла бы ты принести мне воды?

— В-воды? Мне тоже хотелось пить. Пойдём со мной, Элайна.

Диане хотелось убежать от Лайла Гранта как можно скорее, но она также беспокоилась об Элайне.

Разве у Элайны в прошлый раз не было странной ссоры с этим страшным парнем?

Но Элайна покачала головой в ответ на её слова.

— Нет, нет. Мне просто нужен стакан воды, пожалуйста.

— Но...

— Давай же.

Диана поколебалась, затем кивнула.

Элайна отвела взгляд.

Маркиза Редвуд была с графиней Сетемба и наблюдала за Дианой, когда та пошла за водой.

«Как и ожидалось».

Свирепый взгляд, которым маркиза смотрела на Диану, убедил Элайну, в том что Диана присутствует на этом мероприятии, не совпадение.

Элайна мысленно покачала головой, увидев Лайла Гранта, сидящего в стороне и потягивающего свой напиток.

Вероятно, потому что она прервала их на прошлом балу. Судя по всему, на этот раз план состоял в том, чтобы свести Диану и Лайла Гранта друг с другом.

Но Элайна была не настолько глупа, чтобы так легко попасться на уловку. Она обменивалась письмами с Дианой, следя за её передвижениями.

Диана проводила большую часть времени дома, и если она вообще выходила, то только на светские мероприятия с маркизой.

Для Элайны не составляло труда узнать, какие светские мероприятия посещает маркиза. Выражение лица маркизы, когда она без приглашения ворвалась на благотворительный базар графини Сетемба, было чем-то незабываемым.

«Кстати».

Элайна небрежно обернулась. Наконец-то она встретилась взглядом с человеком, чей взгляд пронзал ей спину до боли.

Загорелая кожа, красные глаза. Лайл Грант, человек, от одного взгляда на которого у неё пробегали мурашки по коже, смотрел на неё с расстояния всего в пять футов.

— Здравствуйте, Ваша светлость, — поздоровалась Элейна, изящным жестом слегка приподняв подол платья.

— … Опять ты.

— Да, опять я, — ответила Элайна, сузив глаза, но её собеседнику было не до смеха. Они молча смотрели друг на друга.

На этот раз всё было так же, как и в прошлый раз.

— Это не было совпадением, — пробормотал Лайл себе под нос.

Он ждал довольно долго, надеясь на возможность подойти к Диане, но Элайна не отходила от неё.

Совпадение никогда не повторяется дважды. На прошлом балу он предположил, что это просто иллюзия, но его инстинкты не подвели его.

Элайна Винчестер явно пыталась помешать ему увидеться с Дианой Редвуд.

Лайла охватило раздражение. Сколько раз ему придётся через это проходить? Он не мог терять время на то, чтобы разбираться с одной женщиной.

Он бросил взгляд в сторону маркизы.

Маркиза смотрела на него с раздражением, как будто имела дело с должником.

«Чёрт,» — Лайл сжал кулаки.

Казалось, слово "отвали" вот-вот сорвётся с его губ, но он сдержался. У него не было выбора, потому что он отчаянно нуждался в средствах, обещанных маркизом Редвудом.

Лайл Грант отвернулся, не взглянув больше на Элайну. Он потратил слишком много времени. Да и не хотелось ему повторять это снова.

Он должен сделать так, как велели ему маркиз и маркиза: встретиться с их дочерью, правильно потанцевать с ней, пригласить её на свидание, и тогда он на какое-то время исчезнет из их поля зрения.

Но ноги его совсем не двигались. Элайна, стоявшая позади него, преградила ему путь.

— Что ты делаешь?

— Куда вы собрался? Разве вы не заняты чем-то?

Её глаза сверкали решимостью, что она никогда не позволит ему пойти туда, где была Диана.

В этот момент в бальном зале зазвучал медленный вальс в три четверти. Элайна протянула ему руку.

— Хорошее время. Если вы не слишком заняты, не ли хотите потанцевать со мной?

— … Что? — спросил Лайл, не понимая, о чём она говорит. Что сейчас?

— О боже. Я всё время думала о том, как вы смотрите на меня. Вы хотели пригласить меня на танец, не так ли?

— Леди, — позвал её Лайл низким, рычащим голосом.

Это значило прекратить шутить.

Но Элайна естественно улыбнулась и протянула ему руку.

— Вы ещё ни разу не танцевал на светском мероприятии, верно? Я буду твоей первой партнёршей по танцу, Ваша светлость, — Уголки глаз Элайны изогнулись вверх, словно в восторге от гневного выражения его лица.

Танцуя под медленную музыку, Элайна, казалось, была в очень хорошем настроении. Она, похоже, не понимала, насколько её довольная улыбка портит настроение её партнёру по танцу.

— У вас, кажется, хорошее настроение, леди.

— О боже мой. Неужели это так очевидно? Я не думаю, что у вас очень хорошее настроение, Ваша светлость.

Выражение лица Лайла ещё больше ожесточилось от поддразнивающего тона Элейны.

— Почему ты всё время меня прерываешь?

— О, боже мой, разве это было слишком очевидно?

— Я спросил, почему.

— Хорошо. Раз ты спросил, почему, я думаю, мне следует дать тебе ответ.

Легко сделав следующий шаг, Элайна сказала:

— Не подходи к Диане.

— Не подходить? Это довольно прямая формулировка.

— А как ещё назвать сближение с тем, к кому у тебя нет никаких чувств, единственно ради брака?

На этот раз было слово, которое он не мог так просто отпустить.

Брак. Выражение лица Лайла стало свирепым, когда он посмотрел на Элайну.

— Ой. Ты не пользуешься популярностью у женщин, если так крепко держишь леди за руку. Ну, это твой первый танец, так что, возможно, ты не знаешь, как лучше.

— Откуда тебе знать?

Насмешливый тон Элайны, похоже, ни к чему не приводил.

— О? Ты просто грубо угадала, но это действительно так? — спросил он, выглядя так, будто вот-вот задушит её.

Но Элейна не обратила на это внимания, оставаясь невозмутимой от удушающего взгляда Лайла.

— Конечно, нет, — сказала она, — потому что по тому, как ты смотришь на меня и Диану, есть только одна вещь, из-за которой Ваша светлость будет так выглядеть, если не любовь и привязанность.

Одержимость разрушенным фамильным именем.

Чтобы восстановить дом Грант, нужны деньги, много денег, если быть точным. А маркиз — тот, кто может их предоставить.

Тон Элайны, когда она говорила это, был расплывчатым, как будто она догадывалась о чём-то, что уже знала.

— Любовь и привязанность?

— Я понимаю твою любовь и привязанность к своей семье, но не впутывай Диану в свой эгоизм. Я не знаю, какую сделку ты заключил с маркизом Редвудом, но я не позволю этому произойти.

Выражение лица Элайны, которое ещё мгновение назад улыбалось, стало яростным, но это ничуть не напугало Лайла.

«Раздражает».

Не угрожающе. Просто раздражает.

Даже если она узнает о его делах с маркизом, это ничего не изменит. Как бы она ни пыталась вмешаться, уже решено, что место эрцгерцогини принадлежит Диане Редвуд.

Ему нужны были средства для своей приходящей в упадок семьи. Слабое тепло любви и привязанности давно стёрлось из его памяти, когда он в пятнадцать лет ушёл на войну. Его жена, которая будет рядом с ним до конца его дней, — это всего лишь должность, которую он может продать за деньги.

— Если ты не позволишь этому случиться, что ты можешь сделать?

— Ну, ты, кажется, не понимаешь, что я могу сделать как дочь герцога. Ты только что вернулся с войны, поэтому неудивительно, что ты мало что знаешь о светском мире.

После плавного поворота музыка вскоре закончилась. Два тела, которые были прижаты друг к другу, медленно отстранились.

Элайна мягко улыбнулась.

— Не расстраивайся слишком сильно. Диана не посещает много светских мероприятий, я уверена, что была бы лучшей первой партнёршей по танцам, чем она, и я довольно хорошо танцую.

Перед тем как поклониться, она добавила напоследок саркастическое замечание.

— Ах. Вашей светлости действительно нужно поработать над своими танцами, если подумать, то ваши шаги довольно плохи. Я ожидаю, что в следующий раз у вас получится лучше, потому что я уверена, что в будущем мы будем часто танцевать вместе.

— Ха, — Лайл усмехнулся абсурдности этого комментария. На мгновение его стоическое выражение лица треснуло, пусть и слегка.

Элайна предполагала, что Лайл, которому и так было невозможно подойти к Диане, сдастся на этот день и вернется в эрцгерцогство.

Она даже станцевала, чтобы помешать Лайлу, спешившему вслед за Дианой, чтобы принести ей воды.

Это было спонтанное решение, но в итоге не такое уж и плохое.

Для тех, кто присутствовал сегодня на благотворительном базаре мадам Сетембы, Лайл казался заинтересованным ею, а не Дианой.

В «Лунной тени» слух об интересе эрцгерцога Гранта к Диане стал началом их брака, и целью Элайны было остановить распространение этого слуха.

Несмотря ни на что, она будет стоять рядом с Дианой и не даст ей пространства. И если ей придется столкнуться с Лайлом, она возьмет инициативу на себя вместо Дианы.

Однако, вопреки ожиданиям Элайны, Лайл Грант не вернулся после танца, а занял место на балу.

Он наблюдал за ней с интенсивностью хищника, смотрящего на свою добычу. Она пыталась притвориться, что ей все равно, что она не замечает, но даже и этому был предел.

Не в силах больше это выносить, Элайна резко повернула голову в сторону Лайла. Лайл все еще смотрел на нее, его лицо было бесстрастным и не выражало никаких эмоций, и он даже не пытался отвести взгляд.

Их взгляды встретились в воздухе.

Снова и снова, оба раза, когда они встречались на балу, Лайл подходил к ней, но на этот раз все было наоборот.

Элайна подошла к тому месту, где Лайл пил.

— Что такое?

— Не думаю, что так говорят те, кто все это время пристально на меня смотрел.

Лайл поднял бровь. Из-за его резкости голос Элайны непроизвольно повысился.

— Почему? Я вам так понравилась, когда мы немного потанцевали, что вы хотите еще один танец? Если это так, то я предпочла бы еще один танец, потому что вы так пристально на меня смотрите, что я не знаю, что с собой делать.

Лайл усмехнулся ее сарказму.

— Ты всегда так разговариваешь?

— Нет. Обычно я немного более осторожна в том, что другие обо мне думают, но поскольку никто не подходит к вашей милости, мне не нужно беспокоиться о том, что кто-то подслушает наш разговор.

— Ах. Понимаю, тогда я могу разговаривать с тобой более непринужденно.

Лайл поставил стакан, который держал в руке, на стол.

— Я пропущу это мимо ушей на сегодня.

— Что?

— Я говорю тебе больше не подходить ко мне.

Он повторил ее слова, сказанные ранее.

— Вы с Дианой Редвуд близки? Я вижу, как ты беспокоишься о своей подруге, но думаю, тебе стоит перестать тратить свое время. Честно говоря, мне немного сложно разговаривать с тобой таким образом.

Лайл посмотрел на розовые волосы Элайны, которые были красиво уложены.

Сами по себе розовые волосы являются свидетельством ее личности.

Дом Винчестеров — почтенный, а свирепая женщина, обнажившая перед ним свои крошечные клыки, — единственная дочь герцога Винчестера.

Герцог Винчестер, глава дворянства, — человек, с которым трудно вступить в конфликт. Ни один дворянин не расположен к Дому Грантов. Большинство из них — враги.

Честно говоря, он должен быть благодарен за то, что герцог Винчестер сохраняет нейтралитет.

Герцога Винчестера заботят только его жена, дочь и семья , поэтому последнее, чего хотел Лайл, — это ввязываться в подобные отношения с Элайной.

Цветы в теплице. Самые драгоценные из них, цветы, которые растут только при самом ярком солнечном свете и самой чистой росе.

Элайна Винчестер — человек, который живет в другом мире, нежели он. Если бы не это, они бы даже не разговаривали.

Дружба и любовь — это всего лишь то, чем молодая девушка в ее возрасте рискует жизнью, словно это самое важное в ее жизни. Вещи, которые ничего не значат для Лайла, по-видимому, так важны для нее.

— Я не знаю, как ты узнала о сделке между мной и маркизом, но это ничего не меняет. Твоя дорогая подруга станет моей женой и получит престижный титул эрцгерцогини, а я буду вознагражден соответствующим образом.

Лицо Элайны напряглось. Она свирепо посмотрела на Лайла Гранта.

— Я имею в виду, не вмешивайте Диану в эту сделку. С чего бы Диане участвовать в сделке между вами и маркизом…

— Потому что у нее нет власти.

— …Простите?

— Потому что у нее нет власти. Если бы это были вы, да, это была бы другая история, но Диана Редвуд — не вы. У нее нет права голоса в своей семье, не так ли?

Маркиз, предложивший ему сделку ради должности эрцгерцогини, относился к своей дочери как к собственности, которой он может распоряжаться в любой момент. Если он установит правила, она должна будет им следовать.

— Не пытайся убежать из того мира, в котором ты живешь, Элайна Винчестер.

Это было предупреждение.

— Ты можешь жить так, как хочешь, со всеми этими теплыми и приятными вещами, такими как дружба и любовь.

Но Диана Редвуд — другая. Ей практически суждена та же участь, что и самому Лайлу.

Бессильный, он был вынужден провести десять лет на поле боя. Бессильный отказаться от предложения маркиза. И поскольку он был бессилен, он был вынужден отдать должность эрцгерцогини дочери своего врага.

— Дочь служанки, Диана Редвуд.

Глаза Элайны расширились. Это была реакция типа «откуда ты это знаешь?», но Лайла еще больше удивило то, что Элайна так много знала.

— Ты так много знаешь?

Он ожидал, что Элайна покинет Диану, как только поймет, что она дочь служанки. Вместо этого Элайна с негодованием посмотрела на Лайла.

— Так беззаботно говорить о чужой слабости… Ты действительно ужасный.

Уважительного тона Элайны как не бывало.

— Родилась дочерью служанки, выросла в роскоши как дочь маркиза. Более того, она станет эрцгерцогиней, пусть и только по названию. Это прибыльный бизнес для Дианы Редвуд, вершина, которой может достичь дочь служанки.

Не в силах сдержаться, Элайна подняла руку, словно собираясь дать ему пощечину, но ее тонкое запястье было перехвачено Лайлом, прежде чем оно достигло цели.

— Ой. Не стоит бездумно размахивать руками. Приберегите их для грациозных танцев, как и подобает титулу леди Винчестер.

— Ты. Ты действительно злодей, не так ли?

— Злодей?

Уголки рта Лайла тронула улыбка.

— Ты напоминаешь мне о том, что я вернулся с войны. Злодей. Это слово для благородной леди, но на войне меня звали убийцей.

Когда он был покрыт кровью, его черные волосы становились красными, того же цвета, что и его глаза. Его вид был настолько зловещим, что его называли убийцей.

Никто не убивает, потому что хочет убивать. Лайл просто хочет выжить.

Он причинял боль другим и отнимал их жизни, и в конце концов у него остались лишь шаткое семейное состояние и звание убийцы.

— Я предупредил тебя, не вмешивайся. Я просто хотел это сказать.

Лайл отпустил ее руку и приподнял бровь.

— Любовь? Это фантазия для таких, как ты. Тебе посчастливилось родиться в таком положении, чтобы иметь возможность заниматься этим. Когда придет время, ты выйдешь замуж за порядочного человека из порядочной семьи и проживешь свою жизнь с любовью и всем остальным.

Лайл некоторое время смотрел на Элайну, а затем продолжил: — Но это не про меня и не про Диану Редвуд. Тебе нужно перестать обращать внимание на людей, которые живут в другом мире, нежели ты, потому что, как я уже говорил, это ничего не меняет.

Запястье Элайны покраснело.

Улыбаясь Элайне, которая приложила другую руку к больному месту, Лайл добавил последнее слово.

— Дочь служанки и убийца. Ты не кажешься слишком глупой, чтобы понять, что я говорю, поэтому я ожидаю, что в следующий раз ты будешь немного благоразумнее.

Закончив говорить, Лайл приподнял уголок рта. Казалось, что некоторая горечь, которую маркграфиня скрутила в его животе, отпустила.

Ему понравилось выражение лица леди Винчестер, когда она смотрела на него, застывшая и ошеломленная.

Больше здесь делать нечего. Лайл ушел, с нетерпением ожидая следующей встречи.

— Опять ты.

— Да, опять я.

Наступил Национальный день, который знаменует собой окончание светского года.

В этом году бал в честь Национального дня проходил в бальном зале под открытым небом. Зимняя погода была захватывающе холодной, летали пушистые снежинки.

Одетая в легкую шубу, Элайна была похожа на лисицу с пушистым белым мехом. С новым выражением лица

Элайна сказала это, не скрывая ни малейшего намека на свою неприязнь к Лайлу Гранту.

Теперь они стояли лицом к лицу перед танцующими людьми.

— Я не думала, что ты настолько глуп, чтобы не понять то, что я сказала.

«Я никогда не говорила, что не понимаю. Интересно, не настолько ли вы умны, ваша милость, что услышали ответ, который я не давала?»

Лайл усмехнулся, польщенная сарказмом Элайны по поводу того, что ее назвали глупой.

— Не похоже, что ты не поняла предупреждения.

— Конечно, я поняла то, что вы сказали в тот день, ваша милость. Как я могла не понять, когда вы говорили с таким ужасным выражением лица?

— Но?

— Ну, теперь, когда я думаю об этом, ваша милость была права.

Она протянула руку Лайлу и приподняла бровь.

— Вы тогда сказали, что я смогу жить с дружбой и любовью и всем таким теплым, верно? Как вы и сказали, мне посчастливилось произойти из хорошей семьи и иметь хороших родителей, и не иметь никаких проблем, поэтому я использую эту силу, которая у меня есть.

Лицо Элайны приняло решительное выражение, когда она это сказала.

— Ха.

— Вы сказали, что у Дианы нет силы, не так ли? Я буду ее силой. Я не собираюсь стоять в стороне и смотреть, как она становится несчастной между вами и маркизом.

Заиграла музыка. Элайна и Лайл грациозно двигались под музыку. Хотя он провел почти десять лет в суровых условиях войны, к пятнадцати годам он получил лучшее образование в Империи. Танцы эрцгерцога были безупречными, к большому огорчению Элвйны, которая ранее критиковала его за неуклюжесть.

— В тот день я немного испугалась, но, если подумать, я поняла, что упустила очевидное: ваша милость никогда не сделает герцога Винчестера своим врагом, - сказала Элайна, понимающе улыбаясь.

— Спасибо, что напомнили мне об этом.

Когда их сцепленные руки сжались, Элейна с силой наступила своим длинным, острым каблуком на его ногу.

— Я понимаю, что ты сильный человек, эрцгерцог, но тебе нужно держать себя в руках, когда ты танцуешь. Слишком сильно сжимать руку дамы не приветствуется.

Бормоча, Элайна продолжала:

— В любом случае, то, что я пыталась сказать, это то, что запугивание больше на меня не действует, ты же знаешь.

Она права. Лайл не мог превратить герцога Винчестера в своего врага.

Вместо того чтобы отвечать на слова Элайны, он вопросительно посмотрел на нее.

— Почему ты так на меня смотришь?"

— А. Я задавался вопросом, какова причина.

Он искренне не мог понять Элайну.

— То, как ты заботишься о ней, так мило, я думал, вы дружите с детства, но это не так. Почему ты пошла бы на такие жертвы ради кого-то, кого знаешь всего несколько месяцев?

У Лайла тоже были уши, и он был знаком со сплетнями, которые распространяются в светских кругах.

— Вещи, о которых ты любишь говорить, вызывают недопонимание между тобой и мной, и в отличие от меня, которой не за что извиняться, ты просто навлечешь на себя еще больше неприятностей.

На этот раз Элайна плотно сжала рот.

Он был прав, Элвйна и Лайл были предметом сплетен в светском обществе в эти дни.

Почему? С какой стати единственная дочь герцога Винчестера заинтересовалась Лайлом Грантом, человеком малого значения, когда у него есть только шаткий титул эрцгерцога…

Снова и снова Лайл пытается подойти к Диане, и Элайна останавливает его.

После нескольких повторений одной и той же сцены люди начали строить догадки, что эти трое участвуют в каком-то любовном треугольнике.

Некоторые говорят, что Элпйна слишком любит свою новую подругу Диану и не хочет, чтобы Лайл отбирал ее у нее.

Другие говорят, что дело не в этом, а в том, что Элайне действительно нравится Лайл. Что влюбленность Элейны в Лайла мешает отношениям Дианы и Лайла.

Третьи говорят, что Элайна вообще не заинтересована в нем, и что Лайл намеренно использует Диану, чтобы привлечь внимание Элайны.

Какой бы ни был этот ответ, все это интригующие гипотезы.

— Оглянись вокруг, леди. Посмотри, как другие смотрят на тебя.

— Простите, ваша милость, но я в центре внимания с самого рождения. Я не против слухов, которые со временем утихнут, но, кажется, они вас довольно сильно беспокоят.

Элайна усмехнулась. Если вас так беспокоит внимание, вы могли бы просто отказаться от Дианы.

— Вы сказали, что вам интересно, почему я пойду на все эти трудности ради Дианы. Вы когда-нибудь слышали поговорку: "Ты видишь столько, сколько знаешь?" - спросила Элайна, взяв Лайла за руку и закружившись вокруг.

— Как вы тогда сказали, я не знала мира, в котором живет Диана, или мира, через который вы прошли. Но теперь я знаю, и только потому, что я знаю, я вижу больше этого.

Одно дело быть невежественным, но совсем другое - знать и притворяться, что не видишь.

— Диана наверняка будет несчастна, если выйдет замуж за вас, и я не могу притворяться, что не знаю этого.

В основном, Диана гордится тем, что живет хорошей жизнью, не причиняя вреда другим. Но это не значит, что она не замечательный человек.

До бала дебютанток Элайна никогда не делала первого шага к Диане, лишь бросала на нее мимолетный взгляд, когда та не вписывалась в общество.

Иногда жалко, иногда неуютно.

После прочтения "Лунной тени" во сне ее первые чувства к Диане были простым любопытством и сочувствием. Каждый раз, когда она видела ее на светском мероприятии, ей было интересно, действительно ли дочь, казалось бы, гламурного маркиза ведет такую несчастную жизнь.

В тот момент, когда она увидела, как Лайл приближается к Диане, она рефлекторно вмешалась, но не ради Дианы.

Что, если бы она позволила этому случиться, и книга стала бы реальностью? Она чувствовала бы себя виноватой каждый раз, когда слышала бы о несчастьях Дианы.

Так что это было не ради Дианы, а ради Элайны. Не для счастья Дианы, а для того, чтобы Элайна Винчестер оставалась хорошим человеком.

Но не сейчас.

«Диана - хороший человек. Она робкая, но она не говорит вещей, которые ранят других людей, и она не обижается на людей, которые причиняют ей боль».

Интересно, смогла бы я смеяться, как Диана, если бы мне пришлось жить с кем-то, кто ненавидит меня и пытается причинить мне боль каждый день с момента моего рождения.

Не думаю, что я смогла бы улыбаться так же ярко, как Диана. После того, как все в книге оказалось правдой, Элайна почувствовала прилив гнева, когда подумала о маркизе и маркизе.

Было почти восхитительно, что Диана стала такой хорошей после всех тех издевательств, которые она перенесла.

— Что бы вы сделали, ваша милость, если бы кто-то ненавидел вас и пытался причинить вам боль?

— Я бы убил их, самым мучительным способом.

— Я должна согласиться с вами, ваша милость. Вы сказали, что я живу в мире, полном любви, но я не так хороша, чтобы забывать свои обиды, поэтому я отомщу самым болезненным способом, если не убью.

Элайна ненадолго замолчала, а затем снова заговорила.

— Но Диана другая.

Даже если ее кровный отец плохо с ней обращается.

Даже если ее не кровная мать ненавидит ее. Даже когда ее сводные братья смотрят на нее свысока и говорят, что у нее низкое происхождение.

Диана Редвуд была настолько глупо хороша, что ей даже не приходило в голову, что она должна их ненавидеть, и скорее винила себя.

— Я хочу, чтобы Диана была счастлива, потому что она хороший человек, приятный человек.

Элайна улыбнулась.

— В случае, если вы не заметили, с тех пор как вернулись в столицу, сегодня Национальный день, а это значит, что все светские мероприятия на год закончились, а это также означает, что у вашей милости больше не будет возможности встречаться с Дианой.

К тому времени, когда начнется следующий светский сезон, никто не вспомнит о любовном треугольнике, который окружает их троих. Таковы уж светские слухи.

— Надеюсь, мы сможем встретиться в следующем сезоне в более свежих отношениях.

В ответ на ее триумфальные заключительные слова Лайл расслабился, его глаза лениво закрылись и открылись.

— Хорошо.

— И это все?

Элайна нахмурилась из-за обманчиво простого ответа.

— Почему? Тебе не нравится мой ответ? Я согласен с тобой, поэтому давай оставим наши тяжелые чувства в стороне, когда мы встретимся в следующий раз.

Лайл произнес это сомнительной улыбкой.

— Это последний раз, когда мы увидимся, и я полагаю, что должна попрощаться должным образом.

Лайл слегка сжал руку Элайны и наклонился, чтобы поцеловать ее. Его губы коснулись тыльной стороны ее ладони. Уголки рта Лайла слегка приподнялись в полумесяце.

«Что, черт возьми?»

То, как он ушел от нее, словно это было обычное дело, казалось, мягко говоря, странным.

До сегодняшнего дня, когда светский сезон подошел к концу, он не мог сказать ни слова Диане, с которой так стремился встретиться.

Было ясно, что маркиз и маркиза Редвуд - люди, которые заботятся о том, что видят другие. Было ясно, что они будут протестовать против эрцгерцога Гранта.

«Этому человеку крайне нужна поддержка маркиза Редвуда».

В чем источник его расслабленной манеры держаться?

Инстинктивно Элайна знала, что что-то не так, но она не могла понять, что именно, потому что, на первый взгляд, победителем в противостоянии между Лайлом и ею самой оказалась последняя.

Только некоторое время спустя Элайна поняла, что на самом деле происходит.

— Мисс, вы, кажется, в хорошем настроении?

— Да.

Несколько дней назад светский сезон завершился балом в честь Национального дня. Это была долгожданная передышка для Элайны, чьи нервы были напряжены, чтобы сдерживать Лайла на каждом мероприятии.

Сара, которая нервно изучала ее, задала вопрос, который ей было интересно услышать.

— Кстати, мисс. Что происходит с вами в последнее время?

— Я что-то сделала?

— Нет, нет. Вы пренебрегаете людьми, с которыми раньше дружили, и все время заботитесь о леди Редвуд…

Сара замолчала, не в силах произнести последнее слово.

— О чем ты говоришь?

— Потому что, честно говоря, я не думаю, что это очень полезно для вас.

Дочь герцога и дочь маркиза. Обе родились в знатных семьях, но в глазах Сары Элайна и Диана были так же различны, как небо и земля.

Честно говоря, Саре не очень нравилась леди Редвуд. Разве она не должна была первой обратиться к молодой леди, учитывая их статус? Это также был небольшой удар по ее гордости, что именно молодая леди первой инициировала их дружбу.

Слова Сары были подобны острым шипам, ей не нравилась близость Элайны с Дианой после бала дебютанток и до конца светского сезона.

— Сара, это некрасиво.

— Да, да. Я знаю, вы говорите, что не следует заводить друзей, основываясь на том, что вы можете извлечь из них пользу, но, мисс. Осознаете ли вы, насколько деликатной стала ваша репутация в эти дни с тем, как вы обхаживаете ее?

— Репутация? А что с моей репутацией?

— О, моя дорогая!

Голос Сары немного повысился от беззаботного ответа Элайны. Сара прошептала ей на ухо приглушенным голосом, как будто ей было стыдно даже поднимать этот вопрос.

— Я слышала истории о том, что вы пытаетесь встать между леди Редвуд и эрцгерцогом Грантом, что вы пытаетесь украсть чужого мужчину!

Глаза Элайны немного расширились от слов Сары, а затем она разразилась смехом, как человек, который только что услышал самую нелепую историю в мире.

Сара в отчаянии хлопнула себя рукой по груди.

Несколько дней назад она столкнулась с горничными из другой семьи по дороге на рынок. Они хотели узнать, правда ли это, проверить факты.

Она строго ответила:

— Говорите что-нибудь, что имеет смысл, - и сообщила об этом леди Винчестер сразу, как вернулась в особняк. Но она просто рассмеялась, сказав, что реакция на такой нелепый слух только сделает его более захватывающим и распространит его.

— Конечно, вы правы, мисс, - сказала Сара, - Разве это имеет смысл? Ха, правда! Люди так легко говорят глупости. Но как ваша горничная, я не хочу ни малейшего пятна на вашем имени.

Сара надулась:

— Я не знаю, почему вам так полюбилась леди Редвуд. Это все хорошо. Вы виделись на светских мероприятиях годами и всегда притворялись, что не замечаете друг друга, но, может быть, она действительно довольно приятная, когда мы наконец начинаем говорить.

Сара, которая болтала и болтала, не переводя дух, остановилась и заговорила настоятельно, как будто еще не закончила.

— Но, юная леди. Вы в брачном возрасте, и вам не может быть хорошо, если о вас будут говорить с таким опозоренным человеком, как эрцгерцог Грант.

Элайна разразилась смехом от предположения Сары о том, что она должна закрепить свою дружбу с леди Редвуд только после того, как обручится с выдающимся человеком.

— Кто именно такой выдающийся человек?

Несколько имен слетели с губ Сары, как будто она ждала их.

— Лео? О, Боже мой, Сара. Лео - просто мой друг. Ты вообще понимаешь, о чем говоришь?

— Я не знаю! Лучше быть помолвленной с лордом Бонапартом, чем слыть вместе с кем-то вроде эрцгерцога Гранта!

Покачав головой, Элайна сказала:

— Я знаю, ты беспокоишься, Сара, но теперь иди и готовься к моему гостю. Диана скоро будет здесь.

— Мисс!

— Сара, то, о чем ты беспокоишься, - это всего лишь кучка слухов, о которых никто не вспомнит к следующему светскому сезону, так что просто выбрось их из головы.

— Я понимаю твое нежелание быть горничной эрцгерцогини, - добавила Элайна, поддразнивая Сару.

— Ах, мисс!

— Просто шучу, а теперь иди и убедись, что закуски готовы. Диана впервые навещает меня, и я не хочу, чтобы было что-то хуже, чем идеально.

— Даже если мне не придется проверять, гостеприимство дома Винчестеров всегда безупречно.

— Я знаю. Я надеюсь, что Диана запомнит, что Винчестеры на несколько ступеней выше Редвудов, когда дело доходит до качества горничных.

Простая Сара поддалась уговорам Элайны. Она ворчала и утверждала, что и так все идеально, но при этом продолжала поглядывать на дверь.

— Сара, что случилось?

—Нет, просто я думаю, что пойду на минутку на кухню.

Сара неуклюже вышла из комнаты, добавив, что это вовсе не для гостеприимства, а потому, что у нее на уме кое-что другое.

Еще одна улыбка тронула уголки рта Элайны, когда она смотрела на свою неискреннюю горничную.

— Какая грубость!

Сара, которая ходила по комнате и нервно проверяла время, топнула ногой, как будто больше не могла этого вынести.

— Грубость - это одно, но нарушить уговор вот так!

Прошло уже больше часа после назначенного времени, и по общему правилу вежливости следует послать кого-нибудь, чтобы объяснить, почему вы опаздываете на встречу. Еще более вежливо вообще не опаздывать.

Но леди Редвуд заставила леди Винчестер ждать уже больше часа, не говоря ни слова.

— Действительно, я всегда знала, что она не светский человек, но это уже слишком. Она делает это потому, что светский сезон закончился?

Сара негодовала, говоря, что проигнорировала приглашение леди, поскольку они некоторое время не будут видеться на мероприятиях.

— Что-то, должно быть, происходит.

Но Элейна была так же озадачена.

— Что происходит? Все знают, что леди Редвуд целыми днями сидит дома, за исключением светских мероприятий. Я же говорила вам, мисс, ни эрцгерцог Грант, ни леди Редвуд вам не нужны, поэтому, пожалуйста, прекратите общение с ними.

В глазах Сары стояли слезы, она была опечалена тем, что к юной леди проявляют такое неуважение.

Озадаченная поведением Сары, Элайна отвела взгляд.

Только спустя долгое время пришло письмо от Редвуда.

Отправителем была Диана. В нем говорилось, что ей очень жаль, что она не может приехать сегодня.

— Что там написано?

Сара нервно спросила, опасаясь, что добросердечная молодая леди может поддаться извинениям. Но вместо ответа Элайна посерьезнела.

— Иди и приготовь карету, Сара. Я должна выйти.

— Мисс, что вы имеете в виду под этим внезапно? Куда вы собираетесь?

Торопливо хватая свои выездные перчатки, Элайна сказала:

— В особняк Редвудов.

По настоянию Элайны кучер погнал карету во весь опор.

В карете Элайна перечитала письмо Дианы. Само по себе ничего особенного в нем не было. Просто оправдание, что она не может приехать из-за болезни, за которым следовало извинение.

Невыразительное письмо, но кое-что привлекло внимание Элайны. На нем было несколько круглых чернильных пятен.

Очевидно, это следы от слез. Словно она рыдала на взрыд.

«Этот человек…»

Элейна скрипнула зубами. Неудивительно. Ей показалось странным, что, несмотря на отсутствие общения с Дианой и окончание светского сезона, он, казалось, не возражал.

«Он что-то затевает».

Может быть, она и правда больна, но круглые пятна на письме заставили Элайну почувствовать себя неспокойно.

Посещать чужой особняк без предварительной договоренности крайне невежливо. Но в поместье Редвудов не нашлось никого, кто осмелился бы заговорить о приличиях с леди Винчестер.

— Что… что привело леди Винчестер сюда…

Горничная, открывшая входную дверь, отступила на шаг, ошеломленная внезапным появлением Элайны. Та огляделась и произнесла строгим тоном:

— Я пришла повидать леди Редвуд.

— Леди Редвуд… Ох, вы имеете в виду леди Диану?

Горничная растерянно посмотрела на другую служанку, стоявшую рядом. То, как они обменялись взглядами, было определенно необычно.

— Насчет предыдущего письма.

— Простите?

— Я назначила с ней встречу сегодня, но она не появилась вовремя, и я обеспокоена. Мне нужно увидеть ее лицо.

— Но… это…

Позади растерянной горничной прибежал мужчина средних лет, похожий на дворецкого.

— Леди Винчестер. Я дворецкий семьи Редвудов. Я… я только что услышал, что вы приехали с визитом.

— Да. Я видела ваше лицо раньше. Я вас помню.

— Что… что привело вас сюда сегодня?

— Я сказала горничной мгновение назад. Неужели мне нужно повторить это снова?

На дворецкого упал ледяной взгляд.

— Леди Редвуд в одностороннем порядке отменила нашу сегодняшнюю встречу. Она утверждает, что больна, и я должна убедиться в этом своими глазами.

Дворецкий сглотнул при саркастическом тоне, говорящем ему, чтобы он больше не беспокоился.

— Это… с разрешения маркиза…

— С разрешения маркиза?

Элайна недоверчиво покачала головой, отбрасывая волосы назад.

— Да бросьте, дворецкий. Неужели в Доме Редвудов так мало людей, что у вас работает такой дурак, как вы, или вы просто пытаетесь меня рассмешить?

— Нет… не это.

— Вы же не хотите сказать мне, что юная леди не может даже увидеться с гостем без разрешения лорда? Неужели сам маркиз приказал это? Нет, это невозможно, потому что маркиз, которого я знаю, не стал бы так обращаться со своей дочерью.

На спине дворецкого выступил холодный пот. Никто никогда не приходил навестить Диану Редвуд, и, честно говоря, его светлость и госпожа никогда не давали ему таких указаний.

Но это не означало, что они позволят Диане Редвуд предстать перед леди Винчестер в таком виде.

Дворецкий вспомнил, как в последний раз госпожа выделила Диане Редвуд лучшую комнату на втором этаже и приказала служанкам сделать так, будто она — любимая дочь.

Элайна посмотрела на нерешительного дворецкого и сказала холодным голосом:

— Похоже, вы не считаете леди Редвуд своей хозяйкой, и мне интересно, знают ли маркиз и маркиза, что с ней так обращаются в этом доме. Вы не возражаете, если я сегодня же доведу это до их сведения?

Дворецкий замахал руками.

— Нет, нет! Это даже невозможно.

Маркиз и маркиза были особенно щепетильны в отношении имиджа семьи. Дворецкий знал их хорошо, прослужив им долгое время.

«Если маркиз когда-нибудь узнает, что я оскорбил леди Винчестер…!»

Они без колебаний уволят его, если услышат хоть одну жалобу на то, что с леди Винчестер плохо обращались.

— Э-э, я не знаю.

Дворецкий крепко зажмурил глаза. Если ему суждено быть уволенным так или иначе, он мог бы попытаться угодить влиятельной леди Винчестер в светских кругах, чтобы у него было больше шансов найти работу в другой семье.

— Сюда, миледи.

Дворецкий повел Элайну во флигель.

Элайна последовала за дворецким. Вскоре они подошли к небольшой, ветхой пристройке за главным зданием. В отличие от сверкающего особняка, казалось, что ее никогда не касались.

— Вы хотите сказать, что леди Редвуд действительно живет здесь?

— Ах, да…

Как только открылась дверь во флигель, женские рыдания были слышны из входного холла. Этого было достаточно, чтобы Элайна почувствовала себя неловко.

Элайна сглотнула ругательства, которые грозили вырваться у нее из горла, и уставилась на дворецкого.

Когда Элайна посмотрела на него, требуя объяснений, он выдавил из себя оправдание.

— Леди Диана часто так плачет… У нее ранимое сердце.

— Вы говорите так, как будто леди Редвуд страдает манией.

— Простите?

— Вы думаете, это нормально, что она так плачет, когда ничего не случилось? Я так не думаю.

— Простите, я не это имел в виду..!

— Что, черт возьми, произошло?

Не в силах сказать Элайне, что произошло сегодня, дворецкий стоически отводил взгляд, пока она требовала объяснений.

— Я… Я ничего об этом не знаю.

Правда заключалась в том, что не было ни одного слуги, который бы не знал, что произошло сегодня. Тем не менее, дворецкий не хотел об этом говорить. Если бы он это сделал, это заработало бы ему только холодный выговор разгневанной Элайны.

— Тогда приятной беседы.

Дворецкий повернулся на подошве и поклонился, как бы убегая. Элайна недоверчиво посмотрела на дворецкого, когда тот побежал к главному зданию. Источником рыданий была самая маленькая комната в этом темном флигеле.

Вздохнув, Элайна медленно направилась к двери. Стук в дверь прекратил рыдания за дверью.

— К-кто там?

Элайна прочистила горло.

— Это я, Диана.

— Кто? Элейна?

— Да, это я. Открой дверь.

— Как ты сюда попала…

Дверь открылась под аккомпанемент панического голоса. Глаза Элайны встретились с опухшими глазами Дианы. Глаза Дианы застеклились, и, увидев лицо Элайны, она снова заплакала.

— Хнык, хнык, я… я прощу прощения, Элайна.

Элайна похлопала Диану по спине, пока та продолжала извиняться.

— Если это из-за произошедшего сегодня, все в порядке.

— Это… это тоже… всхлип. Я… Я…

Серия всхлипов вырвалась из горла Дианы, когда она попыталась сдержать слезы. Она грубо промокнула глаза длинным рукавом.

— Прости, я просто не могла уговорить отца.

— Твоего отца? Маркиза Редвуда?

Диана кивнула головой вверх и вниз.

— Что такого сделал маркиз, что ты чувствуешь себя виноватой передо мной? Не плачь, Диана, и постарайся говорить медленнее.

Сердце Дианы заныло от тепла голоса Элайны, когда та успокаивала ее.

Для нее Элайна была первым человеком, который когда-либо был рядом с ней. Диана никогда не представляла себе, что предаст Элайну подобным образом.

— Завтра приедет эрцгерцог Грант.

— С визитом? Ты же не имеешь в виду…

— Всхлип, да. Он официально собирается просить моей руки. Прости, Элайна, что кто-то, кто тебе нравится, всхлип…

Когда Диана вспомнила о письме в ящике, слезы, которые, как она думала, прекратились, хлынули с новой силой.

Несомненно, для Дианы этот день начинался как очень счастливый. Ведь сегодня она должна была встретиться с Элайной, которую не видела с самого окончания светского сезона.

Когда пришло письмо от Элайны, маркиза отнеслась к нему с неохотой, но опасалась, что отказ Дианы от приглашения может повлечь за собой ненужные проблемы. В конце концов, с недовольным видом, она неохотно разрешила Диане поехать.

— Не знаю, что за блажь нашла на леди Винчестер, но она, вероятно, скоро пройдет. Даже если она и заинтересовалась кем-то вроде тебя, это быстро угаснет, – вздохнула маркиза.

Несмотря на предупреждение маркизы вести себя безупречно, Диана просто была счастлива.

Рано утром, когда отец вызвал ее, Диана ожидала услышать нечто подобное словам маркизы. Она даже надеялась, что он даст ей немного денег на подходящий подарок.

Но когда она вошла в кабинет отца, ее ждал совершенно неожиданный удар как гром среди ясного неба.

— Завтра наш дом посетит эрцгерцог Грант. С сегодняшнего дня ты покинешь флигель и будешь жить в главном доме. Твоя мать уже согласилась отдать тебе свою комнату, так что можешь ею пользоваться, – твердо заявил маркиз.

«Какое отношение визит эрцгерцога имеет к смене моей комнаты? И к достойному проживанию в доме?» – в недоумении подумала Диана.

Не понимая слов отца, Диана растерянно моргнула. Маркиз Редвуд, раздраженный тупой реакцией дочери, отчитал ее резким тоном:

— Как можно быть такой глупой, что не можешь даже как следует приворожить мужчину! Право слово, от тебя, кажется, нет никакой пользы, кроме твоей внешности, – огрызнулся он.

Диана съежилась от вспышки гнева отца, не понимая, что сделала не так.

— Если бы о тебе, как и планировалось, как следует судачили с эрцгерцогом во время светского сезона, не было бы столько хлопот. Эрцгерцог Грант завтра приедет просить твоей руки.

Просить руки?

На мгновение Диане показалось, что она ослышалась.

— Просить руки, отец? Что вы имеете в виду…? – растерянно спросила она.

— Ты и слова-то "просить руки" не знаешь? Твой брак с эрцгерцогом Грантом уже решен. Как только погода наладится, будет назначена подходящая дата… — маркиз не договорил.

Диана, побледневшая до белизны полотна, вскричала:

— Отец! Брак? Я, с эрцгерцогом? Такого не может быть!

Этого не может быть! Я подозреваю, что Элайна питает чувства к эрцгерцогу. Я ни за что не могу украсть мужчину, который нравится моей подруге!

Впервые в жизни Диана ослушалась своего отца. Но в ответ получила лишь резкую пощечину, от которой зажгло щеку.

— Бесполезная девка! Не смей говорить такую чушь! Леди Винчестер и так доставляет достаточно хлопот! Эрцгерцог Грант и Элайна Винчестер? Ты понятия не имеешь, как много проблем будет, если этот хитрый эрцгерцог попытается породниться с семейством Винчестеров, – закричал отец.

— Отец…– всхлипнула Диана.

— Хватит болтать и переезжай в новую комнату сегодня же. Эрцгерцог знает, что ты дочь горничной. Черт побери. Дворецкий, который тогда управлял хозяйством эрцгерцога, все еще жив. Старик, с его цепкой памятью, решил сохранить верность павшему роду. И так слишком много раздражающих вещей происходит, не добавляй их. Уходи, – приказал маркиз.

Лайл Грант выведал и раскрыл происхождение Дианы. Из-за этого сумма приданого, которое маркиз должен был приготовить, значительно увеличилась, что привело его в скверное расположение духа.

— Отец… – снова начала Диана.

— Ты все еще думаешь, что тебя недостаточно ударили? Тебе нужно дать пощечину и по другой щеке? – пригрозил отец.

Слезы навернулись на глаза Дианы и потекли ручьем, когда она повернулась, чтобы уйти. Голос маркиза последовал за ней, приказывая ей даже не думать о том, чтобы покинуть дом в течение трех дней, и спокойно дожидаться предложения эрцгерцога, приведя себя в порядок.

По мере того как шум в кабинете нарастал, несколько горничных заглядывали внутрь, любопытствуя, что происходит. Когда они увидели, как Диана выходит с покрасневшей щекой, прислуга быстро поняла ситуацию. Не утруждая себя тем, чтобы скрыть это, горничные начали насмехаться над ней.

— Должно быть, она думает, что она настоящая благородная леди, будучи дочерью горничной, – усмехнулась одна горничная.

— Осмелилась перечить маркизу? Ей еще повезло, что она отделалась всего лишь пощечиной, – добавила другая горничная.

— Подождите, пока маркиза узнает. Ее снова будут ругать, это точно.

— А потом она снова будет так плакать, – захихикала третья горничная.

— Она только и умеет, что плакать, – прошептал другой голос.

Их шепот глубоко ранил Диану. Она вернулась в свою комнату в слезах. В таком состоянии она не могла пойти на встречу с Элайной.

Диана знала правду. В тот день, когда Элайна впервые заговорила с ней, она на самом деле не интересовалась ею; именно Лайл Грант привлек ее внимание. С тех пор они встречались на каждом светском мероприятии, разговаривали и танцевали. Многие мужчины хотели танцевать с Элайной, и они смотрели на Лайла с завистью.

Поскольку маркиза предупредила ее не танцевать с мужчинами, чтобы не пострадала ее репутация и не снизилась ее ценность на брачном рынке, Диана могла только стоять и наблюдать за ними.

Элайна Винчестер, с ее светлой кожей, яркими розовыми волосами и сияющими золотыми глазами, была изящна, как олененок. Лайл Грант, со своей загорелой кожей, крупным телосложением, черными волосами и рубиново-красными глазами, обладал диким и внушительным видом. Хотя они и были полной противоположностью, они выглядели идеально подходящими друг другу, как картина.

Вероятно, даже сам эрцгерцог не осознавал, насколько разными становились выражения его лица, когда он был один и когда он был с Элайной. Только Элайна могла заставить его лицо расслабиться и улыбнуться. Но всякий раз, когда его глаза встречались с глазами Дианы, его лицо становилось холодным.

«Как я могу стать женой такого человека?» – подумала Диана. Она не могла вынести мысли о том, чтобы выйти замуж за человека, которого любила Элайна.

Вернувшись в свою комнату, Диана разрыдалась. Она заперлась и проигнорировала служанок, посланных перенести ее вещи. Они с досадой дергали дверную ручку, но в конце концов ушли ни с чем.

Она проплакала все утро. Когда она наконец взяла себя в руки и посмотрела на часы, время, указанное в приглашении Элайны, давно прошло.

Не желая расстраивать Элайну, Диана написала письмо. Не имея возможности поделиться разговором с отцом, она прибегла к жалкому оправданию, сославшись на болезнь.

Хотя утром Диана была полна предвкушения счастливого дня, когда она отдавала письмо горничной, ее глаза были тусклыми и безжизненными. Она свернулась калачиком на своей кровати, обхватив колени.

«Было бы легче вынести это, если бы я не знала Элайну?» – подумала она.

Элайна, несмотря на ее возможное отрицание, была первой подругой, которую когда-либо заводила Диана.

Диана восхищалась Элайной, которая отличалась от нее во всем. Глаза Элайны сверкали, как звезды, и она держалась с такой уверенностью. Диана хотела быть больше похожей на нее, даже если бы она никогда не смогла сравниться с ней полностью.

Но реальность была сурова. Она не могла даже признаться в своих чувствах к человеку, который ей нравился; вместо этого ее заставляли выйти замуж за человека, которого выбрал ее отец.

«Не знаю, что за блажь нашла на леди Винчестер, но она, вероятно, скоро пройдет. Даже если она и заинтересовалась кем-то вроде тебя, это быстро угаснет».

Маркиза была права. Даже добрая Элайна наверняка потеряет свою привязанность, если узнает правду.

Было бы вполне естественно, если бы она была разочарована и отдалилась.

Однако, как только Диана встретилась взглядом с Элайной, слезы, которые, как она думала, высохли, потекли, как водопад. С самого детства все в доме испытывали отвращение, когда она плакала, и говорили, что она выглядит уродливо. Она старалась сдерживать слезы на людях, но не могла.

— Прости меня, Элайна, – рыдала Диана. Мне так жаль. Я должна остановиться, но слезы не прекращаются.

Горько плача, Диана несколько раз извинилась перед Элайной. Наблюдая за ней, Элайна сильно прикусила губу.

Каждую ночь мне снятся сны. В моих снах Диана – словно цветок в читаемой мною книге: цветок, сорванный по прихоти, выброшенный увядать и умирать.

«В следующий раз, когда мы увидимся, я расскажу тебе свой секрет, Элайна».

Элайна с нетерпением ждала сегодняшнего дня, будь то секрет Дианы о ее происхождении или о человеке, которого она любит. Видя ее опухшие от слез глаза, она вспоминала этот увядающий цветок. Элайне казалось, что Диана уже чахнет, теряя волю к жизни.

Элайна стиснула зубы. Она была в ярости. Как отец может игнорировать желания своей дочери и устраивать брак исключительно ради собственной выгоды? Выбор спутника жизни – серьезное дело. Как он мог так поступить?

— Неужели, по-твоему, я прошла через все это, чтобы в итоге оказаться в таком положении?

Диана была еще больше удручена, увидев гневное выражение лица Элайны.

— Я… Я поговорю с эрцгерцогом. Я скажу ему, что это ты ему нравишься, а не я.

— Диана! Почему ты продолжаешь беспокоиться обо мне и о нем? – воскликнула Элайна.

— Что?

— Между нами ничего нет, – сказала Элайна, беря Диану за плечи. — Важна ты, Диана. Ты хочешь этого брака? Ты хочешь провести свою жизнь с Лайлом Грантом?

Брак между Дианой и Лайлом Грантом был похож на сорвавшийся с цепи поезд, мчащийся к катастрофе. Элайна не могла стоять в стороне и смотреть, как Диана идет навстречу такой судьбе.

Пораженная напором Элайны, Диана широко раскрыла глаза, и ее слезы на мгновение прекратились. Она покачала головой.

— Нет. Мне… Мне страшно с эрцгерцогом.

Затем, нерешительно, Диана призналась в том, чего никогда никому не рассказывала.

— На самом деле… Мне кое-кто нравится. Я не заслуживаю того, чтобы кто-то нравился мне, но если бы я выходила замуж, я бы хотела, чтобы это был он.

— Диана, перестань плакать, – попросила Элайна.

— Прости меня, Элайна. Я не знала… Я не знала, что мой отец планирует такой брак. Я не хотела вставать между тобой и эрцгерцогом, – запинаясь, проговорила Диана.

— Это неправда! – вздохнула Элайна, видя, что Диана все еще неправильно понимает ситуацию. Но сейчас было не время развеивать это недоразумение. Успокоить Диану было важнее.

— Не волнуйся, Диана. Я все улажу.

В сказках у главного героя всегда есть помощник. Возможно, фея-крестная.

Или могущественная фигура в маскировке.

Если присмотреться, Диана тоже главная героиня в книге. Даже если это книга в моих снах. Нет причин, по которым у Дианы не может быть такого помощника.

Например, кто-то вроде меня. Принцесса с розовыми волосами и золотыми глазами, невероятно красивая и обладающая непревзойденной силой.

«Проклятая книга».

Все в этой книге были несчастны. Не только Диана, но и мужчина, потерявший любимую женщину из-за Лайла Гранта, тоже был несчастен. И это был не только он. Лайл Грант, который заботился только о спасении благосостояния своей семьи после того, как провел детство на поле боя, тоже был несчастен. Даже его младший брат, его единственный родственник, который вырос в одиночестве в поместье, тоже был несчастен.

«Я сокрушу этот абсурдно трагический конец собственными руками», – безмолвно поклялась я.

Мое сочувствие к Диане превратилось в негодование по отношению к Лунной Тени. Я не могла смириться с концом, который делал всех несчастными.

Единственная причина, по которой Лайл Грант хотел видеть Диану своей женой, заключалась в том, чтобы восстановить состояние своей семьи, используя богатство маркиза Редвуда.

«У меня тоже есть деньги».

Технически, они есть у моих родителей, но, как их единственный ребенок, они по сути мои.

Если это означало спасение Дианы, я была готова потратить значительную сумму.

— Диана, ни о чем не волнуйся, – обнадеживающе сказала я. — Тебе никогда не придется выходить замуж за эрцгерцога.

Да. Этого никогда не произойдет.

Сколько бы ночей «Лунная Тень» ни навязывала мне свой предрешенный вывод, я сделаю все, чтобы этот брак никогда не состоялся.

— Госпожа.

Сара сглотнула ком в горле, увидев выражение лица Элайны. Она служила ей более десяти лет, но никогда не видела Элайну настолько разгневанной.

— С вами все в порядке?

— Сара. Иди сюда, садись.

Сара, встревоженно оглядываясь, села на диван.

— Это из-за того, что леди Редвуд не пришла? Вы можете пригласить ее снова позже! Не стоит из-за этого злиться. Она ваша близкая подруга.

Герцог и герцогиня рано утром уехали в путешествие, чтобы отпраздновать успешный дебют Элайны и ее первый светский сезон.

Сара знала, как сильно Элайна ждала сегодняшнего дня. Они даже принесли дополнительную кровать в комнату Элайны, чтобы Диана могла остаться на ночь.

Они могли бы подготовить гостевую комнату, но Элайна была рада поболтать со своей подругой, пока они не заснут. Она очень хотела услышать секрет Дианы и теперь была глубоко расстроена.

Она даже отправилась прямо в резиденцию маркиза, чтобы уладить этот вопрос, что очень беспокоило Сару.

— Послушай меня. Очень богатый человек хочет заполучить определенную драгоценность. С другой стороны, есть человек, нуждающийся в деньгах, у которого есть эта драгоценность.

Сара, сначала нервничавшая, сидя на диване, почувствовала некоторое облегчение, когда Элайна заговорила об абстрактных вещах. Она слегка нахмурилась, но попыталась сосредоточиться на истории Элайны.

— Хорошо, и что дальше?

— Богатый человек предлагает сделку: деньги в обмен на драгоценность. Естественно, тот, у кого есть драгоценность, хочет ее продать.

— Да, это звучит как хорошая сделка.

— Но я хочу сорвать эту сделку.

— Вы, госпожа?

— Просто гипотетически. В любом случае, лучший способ сорвать эту сделку – это дать достаточно денег человеку с драгоценностью, чтобы он отказался от сделки, верно?

— Я так не думаю.

— Почему?

— Потому что чем больше денег, тем лучше. Сара в недоумении наклонила голову. — Даже если вы дадите им денег, драгоценность останется той же. Разве что вы заберете драгоценность вместо богатого человека.

— Драгоценность? Она мне не особо нужна.

— Но разве не в этом смысл? Даже если вы дадите денег, драгоценность останется. Человек с драгоценностью все равно может продать ее богатому человеку.

— Точно. Они получат вдвое больше денег.

— Да. Или, если богатый человек услышит, что вы заинтересованы, он может поднять свою цену.

Объяснение Сары было вполне логичным. Элайна крепко зажмурила глаза.

— Итак, Сара, ты говоришь, что если я хочу сорвать эту сделку, я должна забрать драгоценность себе. Верно?

— Да.

— Но мне не нужна драгоценность.

Элайна обхватила руками пульсирующую голову. Ей казалось, что это был хороший план в комнате Дианы, но обсуждение с Сарой выявило его недостатки.

Затем до ее ушей донесся голос Сары.

— Тогда вы можете просто вернуть ее.

— …Что?

— Просто держите ее, пока богатый человек не откажется от своего намерения. А потом верните. Таким образом, это хорошо для всех, разве нет?

Элайна ошарашенно уставилась на Сару, прежде чем выпалить:

— Сара, да ты гений!

Следующее утро началось рано и выдалось на редкость ясным. Несмотря на столь ранний час, Элайна уже не спала.

— Сегодня тот самый день.

Сегодня Лайл Грант должен нанести визит в поместье маркиза Редвуда, чтобы сделать предложение Диане. Не зная точного времени, Элайна понимала, что нужно поторопиться.

— Мисс.

Сара, помогавшая Элайне подготовиться к выходу, окликнула ее с опаской. Что-то в сегодняшнем визите казалось ей неправильным. Напряженное выражение лица хозяйки вызывало у Сары беспокойство.

— Осмелюсь спросить, куда вы направляетесь? – спросила она, расчесывая волосы Элайны.

— В поместье эрцгерцога, – небрежно ответила Элайна, словно в этом не было ничего необычного.

Сара решила, что ослышалась:

— Простите? – растерянно переспросила она.

Элайна повторила свой ответ, глядя в зеркало: – Я собираюсь навестить эрцгерцога. Мне нужно с ним увидеться.

— Что… что вы имеете в виду? – воскликнула Сара, от неожиданности чуть не выронив щетку. Она так испугалась, что нечаянно дернула Элайну за волосы.

— Ой, Сара. Это больно, – поморщилась Элайна.

– Мисс! Вы собираетесь к эрцгерцогу? Зачем? С какой целью? – в голосе Сары звучала паника.

Забыв на мгновение о субординации, Сара не смогла сдержать упрек. Пока герцог и герцогиня отсутствовали, мысль о визите Элайны к эрцгерцогу казалась ей ужасной. Если что-то случится… Воображение Сары нарисовало мрачные картины.

Нельзя было терять ни минуты. Сара поспешно отложила щетку и начала умолять ее.

— Мисс, пожалуйста, передумайте. Хотя бы обдумайте это несколько дней. Почему именно сегодня? Герцога и герцогини нет дома…

— Это должно произойти сегодня, — твердо ответила Элайна.

— Сегодня? Почему? Что может быть настолько срочным? Что вы хотите ему сказать? – в отчаянии спрашивала Сара.

— Я собираюсь сделать ему предложение, – просто ответила Элайна.

Сара была настолько ошеломлена, что решила, что ослышалась. — Что… что вы сказали?

– Я собираюсь попросить его жениться на мне. Вместо Дианы. Поскольку он сегодня посетит Редвудов, мне нужно добраться туда первой и поговорить с ним. Времени нет, – закончила Элайна с легкой улыбкой.

Сара смотрела на нее в зеркало, разинув рот и широко раскрыв глаза от шока.

Видя испуганное выражение лица Сары, Элайна легко могла представить, как отреагирует сам эрцгерцог.

— Мисс! Что вы говорите? – воскликнула Сара.

— Ты же сама вчера сказала. Чтобы сорвать сделку, я должна сама заполучить драгоценность. Так что другого выхода нет, верно? – ответила Элайна.

— Но… это же драгоценность…! Нет, вы не можете. Ни в коем случае! Если вы выйдете из этой комнаты, я выброшусь из окна. Я серьезно! Мисс, пожалуйста, не уходите! Дворецкий! Дворецкий! Пожалуйста, идите скорее! Кажется, мисс Элайна сошла с ума! – кричала Сара отчаянным голосом.

Невзирая на отчаянные крики Сары, Элайна покинула комнату. Ничто не могло ее переубедить.

«Если я упомяну о 'временном браке', она действительно может упасть в обморок», – подумала Элайна.

Она решила пока пощадить Сару, утаив эту деталь.

«Сегодня Лайл Грант сделает Диане предложение».

Хотя она направлялась в поместье эрцгерцога, чтобы убедить его, если он не примет ее предложение, сегодня положит начало трагедии в жизни Дианы.

Пока карета везла ее, Элайна подперла подбородок рукой и смотрела в окно.

Для такого дня погода была до странного ясной и солнечной.

Услышав, что рано утром прибыл гость, Лайл нахмурился.

Поместье, хоть и впечатляло размерами, едва ли располагало достаточным количеством персонала для его обслуживания – всего лишь дворецкий и меньше десяти слуг.

Поддержание порядка внутри было непростой задачей, а заросшие сорняками окрестности придавали месту заброшенный и обветшалый вид.

Поместье было отражением семьи. Плохо содержащееся поместье говорило о слабости дома. Хотя титул был восстановлен, эрцгерцог был лишь тенью своего прежнего величия. Никто не навещал его, кроме маркиза Редвуда, который относился к нему как к должнику, приезжая лишь для того, чтобы изводить.

Неудивительно, что Лайл был раздражен известием о столь раннем госте.

— Этот мерзавец снова пришел приставать ко мне?

Сегодня он должен был нанести визит в поместье Редвудов, чтобы сделать предложение. Единственное впечатление, которое у Лайла сложилось о Диане Редвуд, – это ее большие, нежные глаза.

Лайл презирал таких людей. На поле боя те, кто был лишен собственной воли и жил, как рабы чужого мнения, погибали первыми.

Конечно, для брака, заключенного лишь для видимости, слабовольный партнер был бы удобнее, чем кто-то с сильным характером.

Размышления о Диане невольно вызвали в его памяти образ другой женщины, которая постоянно крутилась рядом с ней.

Элайна Винчестер.

Женщина с розовыми волосами, которая смотрела ему прямо в глаза. Ее волосы делали ее заметной на светских мероприятиях.

«Благодаря этому было легко найти Диану Редвуд».

Он попытался проигнорировать яркий образ ее слегка вздернутых глаз, ее длинной, изящной шеи и белого пальто, которое она носила во время их последней встречи.

— Сегодня не маркиз Редвуд. Кто-то другой, – сообщил дворецкий с озабоченным видом, не зная, как поступить в этой неожиданной ситуации.

Лайл замер, не успев надеть рубашку. Он посмотрел на дворецкого, давая ему понять, чтобы тот продолжал.

— Это… леди Элайна Винчестер, – продолжил дворецкий.

— Кто? – удивленно спросил Лайл.

— Приехала леди Элайна Винчестер. Она настаивает на встрече с вами, – объяснил дворецкий.

На мгновение образ Элайны, который он пытался проигнорировать, снова отчетливо возник в памяти Лайла.

«Не ожидал увидеть ее снова так скоро».

Удивление длилось недолго. Лайл стер всякое выражение со своего лица и отдал приказ дворецкому.

— Проводите ее в гостиную. Мы не можем прогнать такого гостя, – приказал Лайл.

Пока дворецкий пошел известить Лайла о ее прибытии, Элайна воспользовалась моментом, чтобы осмотреться.

В темных помещениях было плохо прибрано. Она провела пальцем по подоконнику, собрав толстый слой пыли.

Интерьер застрял в трендах десятилетней давности. Сейчас такие стили считались антиквариатом.

«Если подумать, сад тоже был запущен».

Когда-то величественный фонтан был завален листьями, а сад порос сорняками. Деревья были не подстрижены, их ветви переплетались в грязный, жутковатый клубок.

«Неудивительно, что он не смог отказаться от предложения маркиза Редвуда».

Состояние особняка было хуже, чем предполагала Элайна. Она вполне могла понять положение Лайла, хотя это и не оправдывало втягивание Дианы в его несчастье.

В пятнадцать лет он, должно быть, хорошо помнил славу своей семьи до ее падения. Вернуться к такому состоянию после десяти лет войны было бы вдвойне унизительно.

«Интерьер беден по сравнению с размерами особняка».

Большой особняк казался почти пустым, в нем не хватало мебели. Скорее всего, они продавали вещи одну за другой, чтобы выжить, ожидая возвращения главы дома с поля боя.

Эти наблюдения помогут Элайне убедить Лайла.

Пока она спокойно осматривала окрестности особняка, дворецкий вернулся после встречи с Лайлом и подошел к входу.

— Прошу прощения за долгое ожидание. Леди Винчестер, пожалуйста, следуйте за мной.

Эрцгерцог поручил мне проводить вас в гостиную, – сказал дворецкий с любезным поклоном.

— Хорошо, – ответила Элайна.

Она последовала за дворецким по коридору. Горничные, собравшись и наблюдая за ней с любопытством, перешептывались друг с другом о том, как она, казалось, сияла в мрачном особняке.

«Пять горничных? Должно быть, снаружи есть кучер. У них катастрофически не хватает персонала», – отметила Элайна, делая вид, что не замечает работников, и пересчитывая их.

Внезапно она услышала шорох сверху. Она инстинктивно повернула голову в сторону шума.

— …Ребенок?

Блондин с красными глазами смотрел на нее со второго этажа. Испугавшись, что его застали врасплох, ребенок быстро убежал.

— Ага.

В этом доме мог быть только один ребенок. Элайна приподняла бровь, прежде чем перевести свое внимание обратно на дворецкого, который теперь остановился перед гостиной.

— Мы на месте, – объявил дворецкий.

— Минутку, – сказала Элайна, глубоко вздохнув. Она крепко сжала кулак.

— Хорошо. Откройте дверь.

Не смазанные петли старой двери скрипнули, медленно отворяясь.