Ослепительный: Жизнь после ошибки Богини
Kot Shkafa

Погибнуть в пятнадцать лет, когда на тебя падает шкаф, — глупость несусветная. А осознать, что это была «ошибка в координатах» от Богини, — уже откровенное издевательство. Малик Исмаилов, обычный токийский школьник с примесью иных кровей, не мечтал о власти над миром или гареме в ином измерении. Его единственным желанием было остаться в живых. Ощущая свою вину, Богиня воскрешает парня и вручает ему «компенсацию» — Божественный Дар Красоты.

С этого момента Малик не просто приятной наружности юноша, а сногсшибательный эталон, от вида которого люди забывают, как дышать. Но как удержать себя настоящего, когда недруги не смеют напасть из-за твоей внешности, а поход в булочную оборачивается стихийным сборищем поклонниц? В реальности, где судят по обложке, Малику предстоит показать, что внутри он всё тот же серьёзный парень, готовый встать с кэндо и крепким словом.

====================

Смерть только начало

Глава 1: Смерть — это только начало

Токио никогда не спит, но в пять утра он хотя бы пытается не шуметь. Пятнадцатилетний Малик Исмаилов стоял на перекрестке в районе Сибуя, ожидая зеленого сигнала светофора. На плече висела тяжелая спортивная сумка, а в мыслях была только одна цель — успеть на утреннюю тренировку в секцию кэндо.

Малик был обычным подростком. От отца-россиянина ему достался рост и чуть более резкие черты лица, чем у сверстников, а от матери-японки — темные, непослушные волосы.

— И надо же было будильнику подвести... — пробормотал он под нос, поправляя лямку сумки.

— Если опоздаю, тренер заставит меня драить додзё до следующего полнолуния.

Светофор мигнул. Малик сделал шаг на зебру, не подозревая, что этот шаг станет последним в его первой жизни.

Сверху раздался странный звук, похожий на звон разбитого хрусталя. Малик поднял голову и увидел... рояль? Нет, это был массивный антикварный шкаф, который почему-то падал прямо из чистого утреннего неба.

— Ёшкин кот... — только и успел выдохнуть парень.

Хруст. Темнота. Тишина.

Малик не чувствовал боли. Скорее, это было похоже на то, как если бы тебя резко выключили из розетки. Но тьма длилась недолго. Внезапно пространство вокруг него залило ослепительным золотистым светом. Он обнаружил себя стоящим (или парящим?) на бесконечном гладком полу, который отражал облака.

— Ой... — раздался тонкий, мелодичный и очень виноватый голос.

Малик обернулся. Перед ним сидела девушка невероятной красоты в полупрозрачных одеждах, нервно теребя край своего золотого шарфа. Над её головой висел нимб, который периодически подрагивал.

— Ты... ты Богиня? — Малик нахмурился, пытаясь осознать реальность происходящего.

— Подожди, меня что, только что раздавило шкафом в центре Токио?

— Извини! — Богиня вскочила и поклонилась так низко, что её нимб едва не слетел.

— Это была ошибка в расчетах! Я перепутала координаты телепортации божественной мебели и... в общем, ты оказался не в то время и не в том месте.

Малик замер. Его внутренний «добрый, но серьезный» настрой сейчас боролся с желанием просто рассмеяться от нелепости ситуации.

— Значит, я мертв? — спросил он серьезно.

— И что теперь? Перерождение в мире мечей и магии? Я стану героем, спасу принцессу и буду бить драконов?

Богиня выпрямилась, её щеки покраснели.

— Ну... понимаешь, бюджет на исекаи в этом квартале уже исчерпан. Лимит душ для других миров превышен. Но так как это моя вина, я не могу просто отправить тебя в небытие. Я... я верну тебя обратно! В твое тело, в твой Токио!

— Обратно? — Малик приподнял бровь.

— Шкаф весил килограмм триста. Там от моего тела остался блинчик.

— Я всё исправлю! — Богиня щелкнула пальцами.

— Я восстановлю тебя. И в качестве компенсации за моральный ущерб и... эм... техническую смерть, я дарую тебе Божественное Благословение. Я дам тебе то, что откроет перед тобой любые двери в твоем мире. Ты станешь живым воплощением идеала.

— Типа, стану суперсильным? Буду гнуть рельсы руками? — оживился Малик.

— Нет, — Богиня хитро улыбнулась, и её фигура начала растворяться.

— Я даю тебе Дар Красоты. Такой, что даже боги затаят дыхание. Удачи, Исмаилов Малик! Постарайся больше не попадать под мебель!

— Эй, подожди! Какой еще красоты?! — крикнул Малик, но золотой свет поглотил его.

Он резко открыл глаза. Холодный асфальт Сибуи. Над ним столпились люди, кто-то звонил в скорую, кто-то снимал на телефон. Но странно — никакого шкафа рядом не было, только пустой перекресток.

Малик поднялся, отряхивая школьную форму. Прохожие замерли. Девушка, стоявшая рядом с телефоном, внезапно выронила его из рук. Пожилой японец, переходивший дорогу, остановился как вкопанный, едва не выронив трость.

— Что? У меня лицо в крови? — пробормотал Малик, чувствуя себя неуютно под десятками пристальных взглядов.

— Чего вы все так смотрите?

Он дошел до ближайшей витрины магазина электроники и посмотрел на свое отражение.

— Ёшкин кот... — вырвалось у него уже второй раз за утро, но на этот раз шепотом.

Из зеркальной поверхности на него смотрел... бог. Нет, это всё еще был он, Малик. Но его кожа светилась здоровьем, глаза стали глубокими и выразительными, а черты лица приобрели такую гармонию и изящество, что смотреть на него было почти больно — настолько он был красив. Каждое движение его волос казалось замедленной съемкой из дорогой рекламы шампуня.

Малик коснулся своего носа. Отражение сделало то же самое.

«Она серьезно?» — подумал он, чувствуя, как внутри нарастает паника.

— «Я хотел стать сильнее, а она сделала из меня... это?! Как мне теперь в школу идти?»

В этот момент группа школьниц на другой стороне улицы заметила его. Раздался коллективный вздох, переходящий в ультразвуковой писк.

Малик понял: спокойная жизнь Исмаилова Малика официально закончилась в ту секунду, когда на него упал шкаф.

----------

Эффект разорвавшейся бомба

Глава 2: Эффект разорвавшейся бомбы

Малик Исмаилов всегда считал, что у него «синдром невидимки». В Токийской старшей школе «Сейсин» он был тем самым парнем, который сидит на задней парте, неплохо машет деревянным мечом в дожде и иногда смешит одноклассников странными историями про снежные зимы в России. Его не травили, но и в компанию «элиты» не звали.

Сегодня всё было иначе.

По пути от станции Сибуя до ворот школы Малик насчитал тринадцать человек, которые едва не врезались в столбы, засмотревшись на него. Одна пожилая дама даже перекрестилась, а группа туристов начала преследовать его, щелкая затворами камер, как будто он был замаскированной поп-звездой.

— Спокойно, Малик. Ты просто умылся хорошим мылом. Это галлюцинация. Посттравматический шок от встречи со шкафом, — шептал он себе под нос, натягивая капюшон толстовки как можно ниже.

У входа в школу его ждал Кенджи Сато — лучший друг Малика, худощавый парень в очках, чей мозг на 90% состоял из теорий заговора и статистики видеоигр.

— Эй, Малик! Ты опоздал на десять... — Кенджи обернулся и осекся. Его челюсть медленно поползла вниз. Очки сползли на кончик носа.

— Извините, господин... вы, должно быть, модель или новый учитель? Я жду своего друга, он такой... ну, обычный. Слегка растрепанный. Полурусский.

— Кенджи, кончай паясничать. Это я, — буркнул Малик, снимая капюшон.

Кенджи застыл. Он подошел ближе, обошел Малика по кругу, как редкий экспонат в музее, и даже рискнул ткнуть его пальцем в щеку.

— Кожа настоящая... — прошептал Кенджи. — Малик? Ты что, за ночь сделал пластику в Южной Корее? Или тебя укусил радиоактивный стилист? Ты выглядишь так, будто тебя отфотошопили в реальном времени!

— Ёшкин кот, Кенджи! Я же говорю — это я. Просто... Богиня уронила на меня шкаф, а потом решила извиниться, — Малик вздохнул, понимая, как глупо это звучит.

— Шкаф? Богиня? — Глаза Кенджи заблестели.

— Ладно, разберемся позже. Но сейчас у нас проблема. Если ты зайдешь в класс с этим лицом, учебный процесс официально встанет.

Они вошли в здание. Коридоры школы, обычно наполненные гулом голосов, начали затихать по мере продвижения Малика. Девушки, поправлявшие макияж у зеркал, замирали с помадой в руках. Парни, обсуждавшие бейсбол, замолкали, чувствуя необъяснимую ауру превосходства, исходящую от полукровки.

Возле шкафчиков для обуви их встретила Аика Танака — староста класса и девушка, которая строго следовала правилам. Она всегда отчитывала Малика за расстегнутую верхнюю пуговицу рубашки.

— Исмаилов-кун! Ты снова... — Аика подняла взгляд от своего планшета и замерла.

Её лицо мгновенно стало пунцовым, до самых кончиков ушей. Она открыла рот, закрыла его, снова открыла, но вместо привычного выговора из неё вырвалось лишь тихое: — Эм... доброе утро. Пожалуйста... проходите.

— Ого, — Кенджи толкнул Малика локтем.

— Староста Танака только что забыла, как дышать. Малик, ты — оружие массового поражения.

Когда они зашли в класс 2-Б, наступила мертвая тишина. Малик прошел к своему месту у окна. Он чувствовал на себе десятки взглядов. Это было не то внимание, к которому он привык. Это было благоговение, смешанное с шоком.

---

На первой же перемене его парту окружили.

— Исмаилов-кун, ты сменил прическу?

— Малик-сан, а какой парфюм ты используешь?

— Ты... ты всегда был таким красивым? Почему мы не замечали?!

Малик, сохраняя серьезность, старался отвечать вежливо

— Ребята, правда, ничего не изменилось. Наверное, просто свет сегодня удачно падает.

Но тут к толпе подошел Такеши «Танк» Рю — капитан футбольной команды и местный «альфа-самец». Он не привык, что кто-то крадет его славу, особенно «невидимка» Малик.

— Эй, Исмаилов! — Такеши грубо отодвинул одну из девушек.

— Что за фокусы? Нацепил линзы? Накрасился? Ты выглядишь как девчонка из айдол-группы.

Малик медленно поднял взгляд. Его новые глаза, глубокие и пронзительные, встретились со взглядом Такеши. На секунду Такеши дрогнул. Дар Богини работал странно: даже агрессия разбивалась об эту неземную гармонию.

— Такеши-кун, — спокойно сказал Малик, и его голос прозвучал бархатисто и уверенно, чего раньше не бывало.

— Если ты хочешь обсудить мой уход за кожей, можем сделать это после уроков. Но сейчас ты мешаешь девочкам. Это не очень красиво с твоей стороны, не находишь?

Кто-то из девушек восхищенно охнул: «Он такой благородный!». Такеши заскрипел зубами, его лицо покраснело. Он хотел ударить по парте, но рука почему-то не поднялась — подсознательно он чувствовал, что ударить такое лицо — это преступление против искусства.

— Мы еще поговорим, — буркнул «Танк» и позорно ретировался.

Кенджи, наблюдавший за этим, покачал головой.

— Чувак, ты только что победил самого крутого парня школы, просто посмотрев на него. Но есть одна проблема.

— Какая? — вздохнул Малик.

— Посмотри в окно.

Малик выглянул во двор школы. Там, у ворот, уже стояли две черные машины с тонированными стеклами, а рядом терлись люди с профессиональными камерами.

— Похоже, кто-то выложил твое фото с перекрестка в Твиттер, — Кенджи показал экран телефона.

— Хэштег #AngelFromShibuya уже в трендах Японии. Малик, за тобой пришли модельные скауты.

Малик прикрыл лицо рукой. — Ёшкин кот... Богиня, за что мне это? Я просто хотел изучать историю и заниматься кэндо...

----------