— Ну и ну...

Хандзо лежал на кровати и смотрел в потолок. Солнечный свет уже пробрался сквозь занавески и растянулся по комнате. На стуле висела школьная форма, рядом на полу валялась раскрытая тетрадь. Убрать всё это руки так и не дошли. С улицы доносились привычные утренние звуки. Где-то проехал велосипед, следом прогудел автобус. Город постепенно просыпался, а вместе с ним приходилось просыпаться и ему.

Он бросил взгляд на часы и недовольно поморщился. Прошло уже несколько дней с начала учёбы, но ранние подъёмы по-прежнему давались тяжело. Дни тянулись почти одинаково. Иногда он поддерживал беседу с одноклассниками, иногда просто слушал, о чём говорят остальные. По сравнению с первыми днями в школе всё стало заметно проще. Он уже не чувствовал себя чужим. Но некоторые мысли всё ещё не давали покоя.

Хандзо выдохнул и провёл ладонью по лицу. Валяться дальше смысла не было. Наконец он поднялся с кровати. На полу возле стола по-прежнему валялась вчерашняя тетрадь. Он посмотрел на неё пару секунд, потом отвернулся. Потом поднимет. За окном кто-то громко сигналил. Возле остановки уже собралась небольшая толпа школьников. Несколько человек в такой же форме, как у него, о чём-то спорили.

Хандзо открыл окно. В комнату тут же ворвался прохладный воздух. Стало намного лучше. Он взял телефон. Показывало 7:18. Ещё есть время. Телефон отправился обратно на тумбочку. Сам неторопливо умылся, оделся, позавтракал и всё-таки поднял тетрадь с пола, кинув в рюкзак. Через несколько минут он уже стоял у выхода из общежития, на ходу надевая наушники. Музыка включилась только со второй попытки. Он сунул руки в карманы и пошёл к школе.

Пройдя несколько минут, она уже показалась из-за поворота. У входа уже собралась толпа учеников. Один из них смеялся так громко, что его было слышно через весь двор. Видимо кто-то смешно пошутил. Некоторые сидели на ступенях, уткнувшись в телефоны. Рядом у ворот двое парней спорили о том, какая девушка в их классе самая красивая.

Хандзо невольно замедлил шаг. Он узнал пару одноклассников из толпы, но первым здороваться не стал. Не его методика. Все вокруг уже нашли себе компанию, обсуждали свои темы. У одних послышалась беседа про вчерашние прогулки, у других планы на выходные. Обычные школьные беседы. А сам он чаще оказывался вне этих разговоров. Где-то рядом. Только слушал и всё.

Кто-то задел его плечом и тут же пробормотал что-то вроде извинения. Тот даже не обернулся, просто пошёл дальше.

— Кретин.

У шкафчиков для обуви, как всегда, царила небольшая давка. Один искал второй увабаки, который внезапно потерялся, а другой торопливо переобувался, прыгая на одной ноге. Но по итогу всё равно не удержался и упал, чем вызвал смех у своих товарищей. Хандзо переобулся, не обращая внимания на происходящее, и направился к лестнице. В коридорах народа было не меньше. Иногда ему приходилось проталкиваться. Ученики расходились по кабинетам, перекрикивались через весь этаж, махали знакомым, а некоторые просто стояли возле стен и разговаривали. На чью-то голову прилетел бумажный самолётик, вызвав недоумение и смех вокруг.

— Детский сад.

До класса он добрался уже без приключений, в спокойном темпе. Внутри уже почти не осталось свободных мест. У окна спорили двое одноклассников. О чём именно, он не прислушивался. За соседней партой парень спал, уткнувшись лицом в раскрытый учебник. На задних рядах обсуждали новую серию известного аниме. Судя по громкости спора, вопрос был крайне серьёзный.

Никто особо не заметил его появления. Хандзо умел приходить незаметно. Но всё же пара учеников подняли головы на секунду, увидели пришедшего, потом снова вернулись к своим делам. Тот в свою очередь спокойно направился к своему месту. Оно было у окна на последнем ряду. Сидевший впереди парень тут же обернулся.

— Привет, Куросава. Как жизнь?

Парень, которого звали Наоси Такеда, как всегда, выглядел безупречно: аккуратно уложенные чёрные волосы, очки без единого пятнышка, тёмные неприметные глаза и его исписанная формулами тетрадь.

— Привет. Всё как обычно, — ответил Хандзо, убирая наушники.

— Музыку слушал? Что на этот раз?

— По классике пару танцевальных поп-треков. Иногда хочется чего-то бодрого.

Такеда поправил очки.

— Танцевальная поп-музыка? Понятно. А я вот предпочитаю инструментальную. Попса слишком простая: куплет, припев, куплет, припев. И при этом однотипная.

— Наверное, поэтому она и работает. Мозгу не надо напрягаться. Просто качаешь головой и всё.

— Ну да. Но разве она не надоедает тебе со временем? Вечно одно и то же.

— Ну что поделать, мне нравится. У каждого свои вкусы. О вкусах не спорят, как говорится. А у тебя что за инструментальная музыка? Отдыху помогает?

— Помогает. После учёбы слушаю что-нибудь спокойное. Хисаиси, например. Без слов, без вокала, просто мелодии. Мозг отдыхает, когда не надо разбирать текст и решать задачи.

— Ясно. То есть ты просто выключаешь голову под красивую музыку.

— Ну да, примерно так. У тебя музыка работает как зарядка для настроения, а у меня как стимул для отдыха.

— Ну и отлично. Кстати, может, как-нибудь обменяемся плейлистами? Посмотрю, что у тебя там за «отдых».

— Можно попробовать. Только предупреждаю: моя подборка усыпляет. После трёх треков почти все мои знакомые начинали клевать носом. Шанс заснуть примерно девяносто процентов.

Хандзо хмыкнул.

— Девяносто процентов? Рискну. Вдруг я в оставшиеся десять попаду.

— Посмотрим.

Когда прозвенел звонок на урок, дверь класса открылась. Внутрь вошли три девушки. Разговоры вокруг заметно притихли. Ненадолго, всего на несколько секунд, но этого хватило, чтобы половина класса повернула головы в их сторону.

Первой шла Мари Масуда. Хандзо уже слышал о ней. Трудно было не услышать. Кто-то рассказывал про её съёмки для журналов, кто-то просто обсуждал её внешность. Правда это или очередные школьные слухи, он особо не интересовался. Её длинные чёрные волосы были собраны в аккуратный хвост. Красные глаза, которые многие обсуждали чуть ли не чаще, чем её работу моделью, выделялись даже на расстоянии. Следом за ней вошла Рин Кобаяши. Светлые волосы были собраны в аккуратный пучок, а тонкая оправа очков почти скрывалась на лице. Из-за серьёзного взгляда её голубых глаз многие побаивались обращаться к ней лишний раз. Замыкала компанию Сумико Учияма. Тёмно-синие волосы спадали ей на плечи, а сама она выглядела заметно спокойнее своих подруг. На фоне Масуды её можно было бы и не заметить сразу, если бы не яркие голубые глаза.

Троица прошла между рядами. Кто-то из парней проводил их взглядом. Кто-то сделал вид, что ему совершенно не интересно. Хандзо тоже отвернулся было к окну, но почти сразу снова посмотрел в их сторону. Чисто из любопытства. Масуда остановилась возле соседней парты справа от него и поставила сумку на стол. На мгновение их взгляды встретились.

— Привет, — коротко бросила она.

Почти сразу она повернулась к своим подругам, начав негромкий разговор.

— Привет, — пробормотал тот, но, кажется, она его уже не услышала.

Хандзо машинально открыл тетрадь. Впрочем, время от времени взгляд всё равно ускользал в их сторону. Кобаяши что-то объясняла, активно жестикулируя. Учияма листала телефон и периодически кивала. Масуда слушала вполуха и иногда вставляла короткие замечания. Самая обычная компания друзей. Хотя почему-то внимание класса было приковано именно к ним.

Вскоре дверь снова открылась. На этот раз в кабинет вошёл учитель. Мужчина средних лет в строгом костюме прошёл к столу и положил журнал. Шум начал стихать сам собой. Учитель поприветствовал класс, взял мел и повернулся к доске. Через пару минут кабинет наполнился шорохом тетрадей и скрипом ручек.

Урок пошёл своим чередом. Хандзо старался следить за объяснением, но мысли иногда уплывали куда-то в сторону. Он посмотрел в окно и наблюдал явления. Во дворе кто-то торопился через спортивную площадку. Возле соседнего корпуса девочки ругались между собой. Птички парили по небу и ясно пели. Обычное школьное утро.

Вдруг что-то легко стукнуло его по затылку. Хандзо вздрогнул и обернулся. Никто даже не смотрел в его сторону. На полу возле ножки стула лежал маленький бумажный комок. Он поднял его и развернул. Пусто. Просто скомканный листок. Хандзо нахмурился и огляделся ещё раз. Взгляд невольно остановился на Масуде. Та сидела как ни в чём не бывало и смотрела на доску. Но кое-что всё же бросилось ему в глаза. Угол одного из листов в её тетради был аккуратно вырван. Совпадение? Возможно.

Словно почувствовав взгляд, девушка повернула голову.

— Не отвлекайся, Куросава.

— А... ладно.

Он отвернулся обратно к своей тетради.

«А ей-то какое дело, отвлекаюсь я или нет? Что она себе возомнила? Если ей хочется слушать учителя, вот пусть и слушает! Захочу — и не буду. Но почему я чувствую себя так, будто меня только что поймали за чем-то запрещённым?»

Он мельком взглянул на комочек бумаги, теперь лежащий в углу парты. Масуда снова смотрела на учителя, делая вид, что ничего не произошло. Хандзо вздохнул и, скрипнув ручкой по бумаге, вернулся к задаче, пытаясь вытеснить из головы её пристальный взгляд.

[[image:/storage/reader-images/e25f2de52a59b8d12568110e8ada430931218219.png]]

Урок математики начался с разъяснения новой темы. Учитель написал на доске название: «Рациональные уравнения и работа с дробями».

— Сегодня мы вспомним, как решать уравнения, содержащие дроби. Давайте начнём с простого примера.

Он повернулся к классу.

— Оцука, подойди к доске.

Тот тяжело вздохнул и лениво подошёл. Учитель записал задачу на доске и, выждав пару секунд, сделал шаг в сторону.

— Попробуй решить эту задачу.

(x^2-4)/(x-2)

x=2

Оцука задумчиво посмотрел на дробь, а потом быстро написал решение.

2^2-4/2-2=4-4/0=0/0

— Вот так... думаю.

Класс зашумел. Учитель поднял руку, призывая к тишине.

— Оцука, вспомни, как решали. Внимательно ещё раз посмотри.

Оцука почесал затылок, стёр написанное и взялся за решение заново. Через несколько минут он справился, выполнив задание правильно.

x^2-4=(x-2)(x+2)

x^2-4/x-2=(x-2)(x+2)/x-2

(x-2)(x+2)/x-2=x+2

x+2

2+2=4

Ответ: 4

Учитель кивнул.

— Отлично. Всегда будь внимательным при решении любых задач, чтобы не прийти к путанице. Можешь сесть.

Оцука вернулся на место, а урок продолжился. Учитель, вытерев доску от предыдущего примера, быстро написал новый. Этот раз пример выглядел немного сложнее: с двумя дробями и переменными. Учитель повернулся к классу, обводя всех взглядом.

— А теперь давайте решим следующую задачу. Такеда, выйди к доске.

Такеда без лишних слов поднялся из-за парты и подошёл к доске. Поправил очки, мельком посмотрел на пример и взял мел. Несколько строчек появились почти сразу. Потом ещё. Он работал спокойно, не торопясь и не останавливаясь надолго. Казалось, он решил задачу ещё до того, как подошёл к доске. Через минуту мел лёг на край лотка. Такеда сделал шаг назад и посмотрел на результат. Учитель пробежался взглядом по решению и удовлетворённо кивнул.

— Отлично. Чистая работа, логичная последовательность действий. Именно так и нужно подходить к математике — с концентрацией и вниманием. Садись, молодец.

Такеда вернулся за свою парту. В классе снова зашевелились. Учитель тем временем уже перешёл к следующей теме и снова повернулся к доске. Хандзо машинально записал несколько строк. Ручка двигалась сама собой, пока голос учителя звучал где-то впереди. В какой-то момент его взгляд скользнул к окну. За стеклом покачивались ветви деревьев, солнечный свет пробивался сквозь листву и рассыпался дрожащими бликами.

— Эй.

Хандзо повернул голову. Масуда смотрела на него.

— Линейка есть?

— А, да.

Он полез в рюкзак и протянул ей линейку.

— Спасибо.

Девушка сразу вернулась к своей тетради. Хандзо ещё пару секунд смотрел на её записи. Почерк был аккуратнее, чем у половины класса. Дополнительно она на отдельной бумаге что-то чертила с помощью линейки. То ли она перешла в геометрию, то ли чертила план какого-то здания. Было не очень понятно.

— Куросава.

Он вздрогнул. Учитель стоял у доски и смотрел прямо на него.

— Если закончили смотреть по сторонам, вернитесь к задаче.

По классу прокатились смешки.

— Да, понял.

После этого отвлекаться уже не особо хотелось. Остаток урока прошёл без происшествий. Когда прозвенел звонок, стулья почти одновременно заскрипели по полу. Кто-то сразу рванул к двери, кто-то продолжил сидеть за партой. Масуда положила линейку на край его парты.

— Спасибо, что одолжил.

— Не за что.

Хандзо убрал её в рюкзак и положил голову на руки. До звонка оставалось ещё несколько минут. В этот момент к парте Такеды подошёл Хикару Оцука. Его трудно было не заметить даже в толпе. Светлые волосы были собраны в небольшой хвост на затылке, а длинная чёлка постоянно норовила упасть на янтарные глаза. Многие в классе считали его одним из самых красивых парней школы, и сам Оцука, похоже, прекрасно об этом знал. На губах играла лёгкая улыбка.

— Эй, дружище, не занят сильно?

Такеда поднял взгляд.

— Нет. Что-то случилось?

— Слушай, ты что предпочитаешь: аниме или мангу?

— Мангу, конечно. Она передает то, что задумал автор, без сокращений и лишних украшений.

Оцука не мог упустить шанса поддеть друга.

— Ну да, зато в манге нет ни музыки, ни озвучки. Аниме гораздо эмоциональнее! Когда слышишь, как герои говорят, как мечи сталкиваются, как кричат герои и злодеи — это же другой уровень.

Такеда скрестил руки на груди.

— Эмоциональнее? Серьёзно? Половину аниме адаптаций портят: то сюжет урежут, то персонажей изменят. Ты читал «Наруто»? Вот сравни его с аниме. Филлеры убивают всё.

— Но в аниме всё оживает! Движение, цвет, музыка. Битвы, которые ты представляешь в манге, в аниме выглядят так, будто ты находишься там.

Такеда улыбнулся краешком губ.

— Манга — это как книга. Ты сам представляешь, как всё выглядит, сам решаешь, на что обратить внимание. В аниме за тебя всё уже решили, никакого творчества.

— Да-да, ты воображаешь что-то одно, а потом видишь аниме, и оказывается, что твои представления — полный провал. Но тем не менее герои оживают. Да и музыка! Голосовые актёры делают персонажей настоящими.

Такеда в ответ прищурился.

— Если бы не манга, аниме бы не существовало. Всё начинается с оригинала, так что первоисточник всегда важнее.

— Ха! А ты попробуй не заснуть под медленный сюжет манги. В аниме всё быстрее и динамичнее. История увлекает, ты не можешь оторваться.

— Быстрее? Порою слишком быстро! Сюжет урезают, детали теряются. А в манге ты можешь читать в своём темпе. Медленно, быстро — как тебе угодно.

Оцука постучал пальцем по столу.

— А как же сейю? Их работа потрясающая! Ты слышал, как звучит голос Лелуша из «Кода Гиас»? Или брутальный голос Джотаро из «Невероятные приключения ДжоДжо»? Это просто магия!

Такеда ненадолго задумался.

— Сейю — это, конечно, сильный аргумент. Но всё равно, аниме часто обрывается на середине, заставляя идти к манге, чтобы узнать продолжение.

— Ладно, допустим, ты прав. Но аниме делает истории доступными для всех. Даже те, кто не читает мангу, узнают о сюжете благодаря аниме.

Такеда усмехнулся.

— Вот видишь, ты сам признаёшь, что манга — основа.

Оцука рассмеялся и хлопнул друга по плечу.

— Хорошо, соглашусь. Но аниме — это всё равно любовь.

— Главное, чтобы истории были хорошими. А в чём их смотреть или читать — дело вкуса.

В этот момент к ним подошли ещё двое. Первым был Кадзуо Фудзивара. Невысокий парень с аккуратно уложенными каштановыми волосами и карими глазами. Он всегда выглядел опрятно. На его рубашке редко можно было заметить хоть одну лишнюю складку, а галстук неизменно сидел как положено. Даже после нескольких уроков Фудзивара умудрялся сохранять аккуратный вид. В классе к этому давно привыкли. Фудзивара вообще относился к тем людям, которые любили порядок и старались поддерживать его во всём, за что брались.

— Что это вы тут так оживлённо обсуждаете? — спросил он, склонив голову набок.

Рядом с ним был Рюта Казама. На его фоне Фудзивара сразу казался ещё ниже. Казама был самым высоким в классе и выделялся уже одним этим. В толпе его обычно замечали раньше остальных. Широкие плечи, крепкое телосложение и спокойная осанка только усиливали это впечатление. Ярко-красные волосы и такие же необычные глаза запоминались не меньше, но обычно люди обращали на них внимание уже после того, как поднимали взгляд вверх. Казама редко говорил без необходимости и почти никогда не вмешивался в разговоры первым. Обычно ему даже не приходилось привлекать к себе внимание. Его замечали и без этого. Как и сейчас.

— Да уж, сдалека слышно, как вы увлечённо болтаете, — добавил он, скрестив руки на широкой груди. — Это что-то интересное?

Такеда и Оцука переглянулись, словно без слов решая, стоит ли делиться с новоприбывшими своей темой.

— Просто говорили про аниме и мангу, — наконец пояснил Оцука.

Фудзивара оживлённо рассмеялся.

— О, так вот откуда этот жаркий спор!

— И что, вы так и не договорились, что лучше? — поинтересовался Казама, прислоняясь к парте.

Такеда поправил очки.

— Договорились, что у каждого своё мнение. Но это было интересно.

Оцука усмехнулся.

— Такеда такой упрямец, но зато умный какой.

Фудзивара хлопнул в ладони.

— Раз уж вы закончили своё обсуждение, то почему бы не продолжить веселье за игрой?

— В смысле? — спросил Оцука, поднимая бровь.

Фудзивара достал из кармана небольшую колоду карт и помахал ею перед носом друзей.

— Я про карты. Может, сыграем партию?

Казама ухмыльнулся.

— Или шахматы. Если вы, конечно, осмелитесь попробовать обыграть меня.

Оцука посмотрел сначала на карты, потом на шахматную доску, которая стояла на ближайшей парте. Затем перевёл взгляд на Такеду.

— Карты — это моё. А ты как, Такеда?

— Шахматы, — коротко ответил тот, закрывая книгу.

Через минуту Фудзивара и Оцука уже устроились за одним из столов, раскладывая карты, а Казама и Такеда начали расставлять фигуры на шахматной доске. У каждого теперь была своя игра, но оживлённая беседа не прекращалась.

[[image:/storage/reader-images/f78f9f9b1652bd370b3ed02d0daa46862db3027f.png]]

[[image:/storage/reader-images/9a50e62f72ccb1a156d835f93c7209f949b25578.png]]

Шум в классе постепенно начал повышаться. Оцука уже успел втянуть в разговор половину ряда, Фудзивара тасовал карты, а возле окна Казама с Такедой что-то обсуждали над шахматной доской, передвигая свои фигуры. Хандзо посидел ещё немного, потом всё-таки поднялся. Никто даже не обратил внимания. В коридоре оказалось заметно прохладнее. Из открытых окон тянуло воздухом, где-то хлопнула дверь. Кто-то пробежал мимо, едва не задев его плечом. Он проводил парня взглядом и свернул к лестнице. Вспомнилась табличка, которую он видел утром. «Библиотека». Почему бы и нет.

На верхнем этаже было тише. Но не совсем тихо. Из кабинетов всё равно доносились голоса. Но по сравнению с переменой казалось, будто школа внезапно устала разговаривать. Но в этом был свой плюс. Дверь с надписью «Библиотека» нашлась почти сразу. Внутри пахло бумагой. Она была везде. За дальним столом сидели двое учеников и что-то конспектировали. Возле стеллажей шептались две девушки. Библиотекарша что-то записывала в толстый журнал и даже не посмотрела в его сторону. Наверное, уже привыкла к тому, что на переменах сюда забредают ученики.

Он прошёл вдоль стеллажей. Учебники, справочники, романы, много чего было. Целый ряд книг по истории, который выглядел так, будто их не открывали несколько лет. Между другими книгами неожиданно обнаружилась манга. Хандзо даже остановился.

— Серьёзно?

Он вытащил первый том и посмотрел на обложку. Кто вообще додумался поставить её между учебником по экономике и каким-то справочником по химии? Может, кто-то забыл? Да кто может забыть свою мангу здесь? А манга, на минутку, про романтику. Хандзо со скепсисом открыл, пролистал пару страниц и положил на место. Не его жанр. Его размышления прервал резкий шаг сбоку. Хандзо машинально отступил назад и едва не врезался в человека, который выходил из-за соседнего стеллажа.

— Извиняюсь, — сказал он, быстро отступая назад.

Перед ним стояла Масуда. В руках она держала две книги. Судя по выражению лица, испугалась она не меньше его.

— За что извиняешься?

— За то, что чуть не столкнулся с тобой.

— А, ничего страшного... Хотя ты меня удивил.

— Чем?

— Ну... я думала, ты не из тех, кто ходит по библиотекам.

— А по мне видно?

— Честно? Да. Ты выглядишь таким... задумчивым, серьёзным. Как будто тебе больше подходят прогулки наедине или размышления о чём-то великом, чем бесцельно бродить между книжных полок.

— Отчасти ты права. Но иногда полезно посмотреть, что нового можно найти.

— Полезно. И что же ты ищешь?

— Пока сам не знаю. Просто смотрю. А ты?

Она подняла книги.

— Я пришла за учебниками. И... ещё за чем-то для души.

Хандзо посмотрел на обложки. Одна книга выглядела как обычный сборник рассказов. Зато вторая была мангой с нарисованной парочкой под цветущей сакурой. Такая же нашедшая ранее манга.

— Любишь мангу?

— Да. Особенно про школьные романтики. Они такие милые и трогательные.

— Понятно...

— Почему все парни реагируют одинаково?

— Ну может, потому что это романтика.

— И что?

— Обычно это либо про любовный треугольник, либо про то, как два человека сто серий не могут признаться друг другу.

— А вы, парни, читаете про попаданцев, которые спасают мир и собирают гаремы. Не вижу большой разницы.

Хандзо невольно усмехнулся.

— Справедливо. Хотя я сам такое не читаю.

— А ты что любишь читать?

— Честно говоря, ничего конкретного. Меня больше тянет к чему-то необычному, что заставляет задуматься.

Мари кивнула, а затем протянула руку к одной из полок.

— Тогда, может быть, тебе понравится вот это.

Она вытянула книгу из середины полки и протянула её ему. На обложке был изображён парень в белом плаще на фоне чёрного неба и странной светящейся воронки. «Сингулярность».

— О чём это?

— Это фантастика с элементами фэнтези. Главный герой случайно получает необычную силу после того, как попадает в таинственный мир через портал. Он встречает других людей с уникальными способностями, и вместе они выступают против злодея, который стремится уничтожить всё вокруг. Вам, мальчикам, наверное, нравится читать подобную фантастику.

— Это исекай что ли? Какой-то шаблонный сюжет, — скептически заметил Хандзо, но с интересом раскрыл книгу, чтобы посмотреть аннотацию.

— Знаю, звучит так. Но сюжет глубже. Там не только приключения и битвы, но ещё и много моментов, которые заставляют задуматься.

— Например?

— Например, о том, как далеко человек готов зайти ради спасения близких. Или что он готов пожертвовать ради общего блага. В общем, есть над чем задуматься, как ты любишь.

Хандзо пролистал несколько страниц.

— Ну, ты смогла меня заинтересовать.

— Уверена, ты не разочаруешься. А финал… он совершенно неожиданный.

— Неожиданный финал?

— Ага, но я ничего не скажу. Почитай сам.

— Так уж и быть, беру. Посмотрим, оправдает ли она твои слова.

— Если что, потом можешь рассказать, понравилась она тебе или нет.

— Договорились.

В этот момент подошли две её подруги.

— Мари, нам пора возвращаться в класс. Идём? — сказала одна.

Та повернулась к подругам, которые ждали её у выхода.

— Да, уже иду.

Уходя, Мари обернулась с улыбкой.

— Приятного чтения!

— Ага.

Хандзо проводил её взглядом, пока девушки не скрылись за дверью.

«Любят же люди читать всякую фигню, по типу романтик и исекаев. Ну, раз уж она посоветовала и заинтриговала, то можно глянуть».

Он сел за свободный стол у окна и раскрыл книгу. Первые страницы он пролистал без особого интереса. Очередной незнакомый мир, странные названия, какое-то пророчество. Ничего нового. Но потом взгляд зацепился за пару строк. Главный герой попадал в место, где время шло совсем иначе. Для кого-то проходил день, а для кого-то целые годы.

— Мда...

Он перевернул страницу. Потом ещё одну. И ещё. Сам того не заметив, он прочитал несколько десятков страниц подряд. История постепенно затягивала. Не столько из-за битв или загадочных способностей, сколько из-за живых персонажей, который вдруг оказались не картонными. Хандзо поймал себя на том, что уже несколько минут смотрит в одну строчку и думает совсем не о книге.

— Необычная штука, однако...

Он закрыл книгу и посмотрел на часы. До следующего урока оставалось не так много времени. На соседнем столе кто-то собирал учебники. У двери уже появились несколько учеников. Хандзо сунул между страниц закладку, поднялся из-за стола и направился к выходу. Книгу он всё-таки решил взять с собой. Раз уж начал читать, стоит узнать, чем всё закончится.

В коридоре было заметно шумнее, чем внутри. Где-то хлопнула дверь, кто-то пробежал по лестнице вверх, перекрикиваясь с друзьями. Все спешили к урокам. Хандзо сделал несколько шагов и чуть не врезался в кого-то. Он резко остановился. Перед ним пошатнулась девушка. Из её рук выскользнули две книги и с глухим стуком упали на пол. Вторая девушка тут же шагнула вперёд. Рыжие косички дёрнулись вместе с резким движением головы.

— Эй, повнимательнее, парень!

Хандзо извинился, присел и начал собирать книги.

— Хоть ты выше нас, стоит смотреть по сторонам!

— Аяко, всё нормально...

Тихий голос заставил рыжеволосую замолчать. Хандзо поднял взгляд. Одну девушку он узнал почти сразу. Это была Саки Харада. Розовые волосы спадали ей на плечи, а сама она выглядела так, будто готова извиниться первой, несмотря на то что она не виновата. Она неловко переминалась с ноги на ногу и старательно избегала смотреть ему в глаза. Хандзо протянул ей книги.

— Вот, извини ещё раз. Я не смотрел, куда иду.

— Спасибо... и ничего страшного...

Она крепче прижала книги к груди. Рядом рыжеволосая удивилась.

— Так это ты, Куросава? Ну, ладно, бывает. Прости, что накричала. Я Аяко Танака, если помнишь.

Танака заметно отличалась от своей подруги. Рыжие волосы, собранные в две косички, сразу бросались в глаза, а живой взгляд из оранжевых глаз и постоянная улыбка делали её ещё заметнее и прекраснее. Она бывала эмоциональной и порой слишком импульсивной.

— Да, помню. Ничего страшного, это я виноват.

— Ну что ж, раз всё уладилось, давайте вместе в класс.

Троица направилась по коридору. Танака заметила книгу в руках Хандзо.

— Хей, Куросава, что это у тебя за книга?

Она наклонила голову, стараясь разглядеть название. Хандзо поднял книгу, чтобы она могла увидеть.

— Это ранобэ... «Сингулярность». Масуда посоветовала.

— Масуда?

Танака подняла бровь, слегка усмехнувшись.

— Вот оно как. Ну и как тебе?

— Пока только аннотацию прочитал, но вроде интересно.

— Понятно. А вот у моей подружки манга про школьную любовь. Она обожает такие истории. Верно, подружка?

Она лукаво взглянула на подругу.

— Да, мне нравится, — тихо ответила та, слегка наклонив голову и прижав мангу к груди.

Хандзо обратил внимание на мангу в её руках и осознал, что она точно такая же, как та, что была у Мари. Его взгляд невольно задержался на обложке, а затем переключился на саму Хараду.

— А ты мило выглядишь для старшеклассницы.

Она тут же покраснела, а её взгляд метнулся к полу.

— Э-э... Спасибо...

— Она всегда такая милая, — заявила Танака, хлопнув по плечу подруги. — Её внешность вообще не меняется, она у нас прямо ангелочек! Но я тоже не промах. Я ведь занимаюсь спортом! Бегаю, участвую в соревнованиях, в атлетике у меня лучшие результаты. Да и медалей немало имеется.

— Круто, — похвалил Хандзо.

— Ну, ещё бы. Может, однажды покажу, как это делается!

Так, переговариваясь о всякой ерунде, они дошли до класса. До звонка оставалось совсем немного. Харада уже успела прийти в себя после смущения, хотя время от времени всё ещё бросала на Хандзо осторожные взгляды. Танака продолжала рассказывать о соревнованиях и о том, как однажды обогнала девчонку из соседней школы на последних метрах дистанции. Хандзо слушал вполуха. Странно. Ещё несколько минут назад он просто собирался вернуться на урок. А теперь шёл рядом с двумя одноклассницами, которых раньше почти не знал. Школа определённо начинала становиться менее скучным местом.

Когда они вернулись в класс, шум никуда не делся. Возле окна кто-то спорил о вчерашнем матче, на задних партах обсуждали новую серию аниме, а рядом с проходом уже собралась небольшая толпа. В её центре сидел Оцука. Он несколько секунд смотрел на карты перед собой, потом перевёл взгляд на Фудзивару. Снова на карты. Потом опять на него.

— И как ты это сделал?! Это невозможно! Ты точно шулер!

Фудзивара только усмехнулся, сложив руки на груди.

— Искусство. Просто искусство. А ты всё ещё пытаешься играть на удачу.

— Искусство? Это не искусство, это какие-то фокусы! У тебя что, в рукаве запасная колода?

Фудзивара театрально развёл руками.

— Зачем мне запасная, если я могу обыграть тебя с одной?

Оцука фыркнул и потянулся за новой картой.

— Вот смотри, следующую партию я тебя раскрою.

— Конечно, конечно.

За соседней партой было куда тише. Такеда и Казама сидели над шахматной доской уже несколько минут. Вокруг них почти никто не разговаривал. Даже Оцука периодически косился в их сторону.

— Шах и мат, — спокойно объявил Такеда, выдвинув последнюю фигуру.

Казама несколько секунд смотрел на доску, переваривая случившееся, а затем с наигранной огорчённостью стукнул кулаком по столу.

— Чёрт.

Звук оказался куда громче, чем он рассчитывал. Доска подпрыгнула, фигуры рассыпались. Весь класс на мгновение замолк, обернувшись к нему.

— Упс.

— Упс? — переспросил Фудзивара, приподнимая бровь. — Ты только что чуть парту не сломал!

Оцука не удержался от смеха.

— Казама, ты в порядке?

Казама хмыкнул и махнул рукой.

— В порядке. Просто не привык проигрывать.

Такеда, не поднимая взгляда, начал аккуратно собирать фигуры.

— Может, реванш? Или тебе нужен перерыв?

Казама усмехнулся.

— Нет, никакого перерыва. Следующий раунд за мной.

Хандзо вернулся на своё место. До начала урока оставалось ещё несколько минут. Открыв нужную страницу, он почти сразу уткнулся в чтение, перестав обращать внимание на происходящее вокруг. Мари проводила его взглядом. Потом посмотрела на Танаку, которая уже сидела за своей партой, и снова перевела взгляд на Хандзо. Тот даже не замечал этого. Сидел, слегка наклонившись над книгой, и перелистывал страницы одну за другой. На губах Мари появилась едва заметная улыбка.

[[image:/storage/reader-images/85e036bba1f163839d5f8b5dd544d82cc0f1dd44.png]]

Звонок пронзил гул класса. Одноклассники, нехотя прерывая свои занятия, начали садиться на места. Фудзивара быстро собрал карты в одну стопку, а Оцука подмигнул ему.

— Ты знаешь, что я выиграл.

— Только в твоих мечтах, — усмехнулся Фудзивара, убирая карты в карман.

Тем временем Казама и Такеда обменялись короткими взглядами, убрали шахматную доску и начали складывать фигуры обратно в коробку. Хандзо поднял взгляд от книги в тот момент, когда дверь класса открылась. В кабинет вошёл учитель биологии. Под мышкой у него была зажата стопка распечаток, а в другой руке он держал журнал. Разговоры в классе постепенно начали стихать.

— Доброе утро, класс.

— Доброе утро, учитель.

Учитель положил бумаги на стол и быстро посмотрел на список уроков.

— Сегодня мы начнём изучение темы «Влияние экосистем на климатические изменения». Надеюсь, вы все готовы к работе.

Ученики постепенно доставали тетради и учебники. Хандзо ещё раз посмотрел на открытую страницу книги, после чего закрыл её и убрал в рюкзак. Следом на стол легла тетрадь.

— Итак, кто может сказать, что такое экосистема? — начал учитель, глядя на класс.

Рука Мари взметнулась первой.

— Экосистема — это совокупность всех живых организмов в определённой среде и их взаимодействий друг с другом и с окружающей средой.

— Верно, Масуда. Очень хорошо. А теперь давайте поговорим о том, как нарушение экосистемы может повлиять на климат.

Пока учитель объяснял тему дальше, по классу постепенно разнёсся привычный шорох ручек. Хандзо тоже записывал. Строчка за строчкой: определения, схемы, короткие пометки на полях. Некоторое время он даже действительно слушал. Тема оказалась интереснее, чем ожидалось. По крайней мере, лучше математики. Потом взгляд случайно ушёл к окну.

За ним было солнечно. Во дворе почти никого не осталось. Только возле спортивной площадки кто-то из другого класса куда-то спешил через двор. На ветке ближайшего дерева устроилась пара воробьёв. Один что-то клевал, второй перепрыгнул чуть выше и громко чирикнул. Хандзо сам не заметил, что уже несколько минут смотрит не в тетрадь. Ручка застыла над страницей.

— Куросава!

Хандзо вздрогнул и резко повернул голову к учителю, который стоял, сложив руки за спиной.

— Скажите, что такое «экологическая ниша»?

Хандзо поднялся из-за парты. В голове было пусто. Он точно слышал этот термин минут пять назад. Или десять. Но сейчас не мог вспомнить ни слова. Учитель терпеливо ждал ответа. И именно в этот момент справа послышалось едва заметное постукивание.

Тук.

Тук.

Хандзо покосился в сторону. Мари смотрела в учебник. Даже головы не подняла. Только палец несколько раз коснулся строчки внизу страницы. Он быстро пробежался взглядом по тексту.

— Экологическая ниша... это место и роль вида в экосистеме. Его взаимодействие с другими организмами... и окружающей средой.

Учитель несколько секунд смотрел на него. Потом кивнул.

— Верно.

Хандзо сел обратно.

— Спасибо.

— Не благодари.

— А?

— Просто не витай в облаках и слушай урок.

— Ладно.

После этого она снова начала что-то записывать в тетрадь. Будто разговора вообще не было.

Спустя время звонок разнёсся по кабинету. Класс сразу ожил: стулья заскрипели, кто-то захлопнул тетрадь, несколько человек уже направились к двери, не дожидаясь, пока учитель окончательно выйдет из кабинета. Голоса постепенно смешались в привычный школьный шум. Хандзо остался за партой. Он проводил взглядом толпу одноклассников, затем открыл сумку и достал своё ранобэ. Книга раскрылась почти на том же месте, где он остановился. Разговоры вокруг постепенно начали растворяться где-то на заднем плане. Кто-то смеялся возле доски. За соседним рядом спорили о вчерашнем матче. Где-то хлопнула дверь. Он почти ничего из этого уже не слышал. Очнулся только тогда, когда снова прозвенел звонок.

— Чёрт.

Пришлось закрывать книгу. Следующий урок начался почти сразу. Потом ещё один. Учителя менялись, на доске появлялись новые записи, тетрадь постепенно заполнялась конспектами. Иногда Хандзо ловил себя на том, что машинально пишет за преподавателем, а сам в этот момент думает совсем о другом. В какой-то момент он даже поймал себя на мысли, что вспоминает сюжет прочитанной книги гораздо лучше, чем последние десять минут объяснений. К счастью, учителя не просили его отвечать.

Наконец прозвенел звонок на обед. На этот раз класс оживился ещё сильнее, чем на обычной перемене. Зашуршали сумки, кто-то достал бэнто. Несколько человек сразу направились к выходу. Хандзо поднялся вместе с остальными. Коридоры уже были заполнены учениками. Потоки людей постепенно стекались к лестницам и поворачивали в сторону столовой. Очередь у раздачи оказалась длиннее, чем он рассчитывал. Получив поднос с обедом, он оглядел зал и почти сразу заметил Такеду с Оцукой. Те уже заняли столик. Оцука заметил приближающегося Хандзо.

— Наконец-то. Я уж думал ты опять решил один поесть.

— Увы, народа много, одному не получится.

Хандзо поставил поднос на стол и сел рядом. В столовой было шумно. Со всех сторон доносились разговоры, звон посуды и чей-то смех. Но рядом с Такедой и Оцукой этот шум почему-то уже не раздражал. Второй с тяжёлым вздохом откинулся на спинку стула.

— Честно говоря, я чуть не заснул на уроках. Еле продержался.

Такеда поднял на него взгляд.

— Неудивительно. Ты же у нас воплощение беспечности.

— Эй, это не так! Просто я не выспался.

— Почему не выспался? Аниме до ночи смотрел?

— Ну да, но аниме было просто огонь! Там такой сюжетный твист в конце! Вот и сидел до трёх ночи, не мог оторваться.

— А что потом? На уроках тоже «сюжетный твист» искал?

— Да ладно тебе, я старался, как мог, — пробурчал Оцука, ковыряя вилкой в своей тарелке.

В этот момент мимо их стола прошли Масуда, Кобаяши и Учияма. О чём-то разговаривая, девушки направились к соседнему столику. Оцука машинально проводил их взглядом.

— Масуда, конечно, звезда. И в учёбе преуспевает, и отличная фотомодель.

— Согласен, — кивнул Такеда, отпивая чай из своего стакана. — Не зря такая популярная у нас.

Хандзо невольно посмотрел в сторону Масуды. Та уже что-то рассказывала подругам, активно жестикулируя.

— Да, она притягивает взгляды, — продолжил Оцука с улыбкой. — Правда, рядом с ней всегда Кобаяши. Так скажем, её личная охранная система.

— Охранная система?

— Ну да. Если какой-то парень пытается подкатить к Масуде, Кобаяши сразу вступает в дело. У неё острый язык, как у змеи. Она мигом расправляется с бедолагой, не оставляя шансов.

— Сурово, — коротко прокомментировал Такеда.

— А что насчёт третьей? — спросил Хандзо.

Оцука пожал плечами.

— Учияма? Тоже модель, начинающая. Во всём копирует Масуду: манеры, стиль, фотографии. Как её тень. Но тоже ничего так. Ведёт свою страничку, хотя популярностью не блещет.

Такеда закончил свою порцию.

— Соцсети — это просто способ покрасоваться.

— Эй, в этом нет ничего плохого. Людям нравится смотреть на красоток. Да и не только на них, но и на таких красавцев, как я.

Оцука подмигнул, откинулся на спинку стула и театрально провёл рукой по волосам.

— Ты хочешь сказать, что тоже ведёшь соцсеть? — саркастично уточнил Такеда.

— Конечно веду! Каждый должен видеть мою красоту. Вон, даже те девочки из параллельного класса переглядываются и смущённо улыбаются.

Оцука кивнул в сторону двух девушек за соседним столом. Те, действительно заметив его взгляд, покраснели и поспешно отвернулись. Взгляд Оцуки метнулся с девушек на Хандзо.

— А ты, кстати, ведёшь аккаунт?

— У меня есть, но я ничего не выкладываю. Использую только для переписки.

— Вот это зря! Ты ведь мог бы стать звездой! Особенно с такими загадочными глазами, как у тебя. Девчонки бы точно подписывались.

— У меня нет такого желания. И глаза тут ни при чём.

— Ты просто не понимаешь, какое удовольствие приносит восхищение толпы.

— Больше похоже на нарциссизм, — буркнул Такеда.

Оцука только рассмеялся в ответ. В этот момент Хандзо перевёл взгляд на другого одноклассника.

— Казама явно выделяется.

— Ещё бы, — хмыкнул Оцука. — На такого шкафища сложно не обратить внимания. По-любому многие девочки на него западают.

— Но не все, — добавил Такеда. — Его грубоватая внешность может отпугнуть тех, кто его не знает. А так он добряк, и своих в обиду точно не даст.

Хандзо ещё раз посмотрел на Казаму, замечая, как тот, несмотря на грозный вид, с улыбкой делился хлебом со своим соседом.

— А его друг?

Оцука понизил голос и наклонился ближе.

— Фудзивара комплексует из-за своего роста. Синдром карлика, понимаешь ли... Он реально низкий, особенно на фоне Казамы. Только не вздумай ему об этом говорить — парень моментально взрывается.

— Как они вообще подружились?

— Загадка века. Но факт остаётся фактом: они отлично ладят друг с другом.

Оцука на секунду задумался, но тут же переключился, хитро прищурившись.

— Слушай, Хандзо, а тебе кто-нибудь нравится из девчонок?

Тот даже не задумался.

— Нет, у меня нет никого на примете.

— Другого ответа я и не ожидал... Но ничего, увидишь, найдётся та, на которую глаз положишь.

— Сомневаюсь.

— Ну-ну, запомни мои слова. Когда это случится, я первый узнаю.

— Ты сам-то веришь в любовь с первого взгляда? — вмешался Такеда с лёгкой иронией.

— Конечно! Как истинный романтик, я считаю, что любовь должна быть мгновенной, как молния. Правда, моё обаяние помогает ей разгораться быстрее.

— Или отпугивать быстрее.

Оцука продолжал смеяться, а Хандзо уже собирался вернуться к еде, когда заметил странную вещь. В столовой стало тише. Не полностью, но достаточно, чтобы это бросилось в глаза. Причина быстро нашлась. Через вход как раз проходили двое старшеклассников. Светловолосый голубоглазый парень и такая же девушка. Судя по тому, как на них оборачивались окружающие, в школе они были достаточно известны. Хандзо проводил их взглядом несколько секунд, после чего перевёл взгляд на друзей. Оцука тоже уже заметил новоприбывших.

— Вот и наша «белоснежная парочка»... Или «Лунные ангелы», как их все называют.

— Кто они? — спросил Хандзо, не отрывая глаз от странной пары.

— Сигэру Сайондзи и Миюки Хошина, — ответил Такеда, отодвинув пустую тарелку в сторону. — Они самые настоящие школьные звёзды.

— Звёзды?

— Ага, — подхватил Оцука, скрестив руки на груди. — Они не просто популярны. Оба — известные фотомодели. И знаешь, что самое мерзкое? С ними никто даже близко не может конкурировать. Самые настоящие красавчики...

Хандзо ещё раз посмотрел на парочку. Парень был высоким с ослепительно белыми волосами и пронизывающим взглядом, а девушка двигалась с такой лёгкостью, что казалось, будто парит.

— Ты тоже вроде красавчик, нет? — с усмешкой спросил Такеда, слегка наклоняясь в сторону Оцуки.

— Ну да, но я даже рядом с ним не стою...

Оцука стукнул ладонью по столу, чем привлёк несколько любопытных взглядов из соседних столиков.

— Этот белобрысый с невидимой короной на голове… аж смотреть противно. Самый настоящий гад. Всё время ведёт себя так, будто мы здесь просто пыль!

— Ты что-то разошёлся, — нахмурился Такеда.

— Ну а что? Просто своим присутствием он притягивает всё внимание! Это же несправедливо! Скажи, Такеда, разве я недостаточно красив?

— Честно? Мне всё равно, красавчик ты или нет. Главное, чтобы человеком был адекватным, а красота — это дело второстепенное.

— Эх ты... — протянул Оцука с разочарованием, театрально махнув рукой.

Хандзо ещё немного понаблюдал за ними. Сайондзи и Хошина уже сидели за своим столом. Не разговаривали громко, не смеялись, как остальные. Просто спокойно ели, будто вокруг никого не было.

— Они всегда такие?

— Абсолютно, — кивнул Такеда. — Величественные и молчаливые. Общаются только друг с другом.

— И никто не пытается к ним подойти?

— Кто-то пытался, — хмыкнул Оцука. — Но они не дают шанса. Смотри, как они ведут себя. Полное игнорирование всех вокруг.

— Может, они просто высокомерны?

— Не исключено, — пожал плечами Такеда.

Оцука, не выдержав молчания, вдруг хлопнул ладонями по столу.

— Всё равно, я считаю себя красивее! Если бы они не были такими «ангелами», я бы точно стал главным красавцем школы!

— Ну да, конечно, — съязвил Такеда.

Оцука открыл было рот для очередного комментария, но тут к ним подошли Казама и Фудзивара.

— Опять Оцука раздражается из-за Сайондзи? — ухмыльнулся второй, бросив взгляд на раздражённого одноклассника.

— О, смотрите, Гулливер и лилипут пожаловали, — съязвил Оцука.

Фудзивара остановился перед ним, скрестив руки на груди и прищурившись.

— Осторожнее с языком, Оцука. Я-то вмазать могу, — произнёс он с серьёзным видом, хотя его невысокий рост делал угрозу скорее забавной, чем серьёзной.

Казама, возвышаясь над всеми, усмехнулся и положил руку на голову Фудзивары, взъерошив ему волосы.

— Спокойно, дружище, не стоит.

— Да прекрати ты! — возмущённо фыркнул Фудзивара, смахивая огромную ладонь друга.

— А чего вдруг к нам пожаловали? — спросил Такеда.

— Звонок скоро, пора двигаться обратно в класс.

Компания неохотно поднялась из-за стола и направилась к выходу. Подносы отправились на стойку для грязной посуды. Стоило им выйти в коридор, как Оцука снова вернулся к прерванной теме.

— Ну вы только посмотрите на этого Сайондзи! Разве он вас не раздражает своим видом? Эта его горделивая осанка, белые волосы, будто специально для рекламы шампуня!

— Ты просто завидуешь, — спокойно хмыкнул Такеда, не торопясь.

— Завидую?! Я?! Да я…

Его тираду прервал звонок. Разговоры в коридоре сразу стихли. Ученики ускорили шаг и потянулись к кабинетам. Когда мужская компания вошли в класс, Мари уже была внутри вместе с Кобаяши и Учиямой. Девушки о чём-то переговаривались возле своих парт. Проходя мимо, Хандзо случайно встретился взглядом с Масудой. Всего на мгновение. Она тут же отвернулась к подругам, словно ничего не произошло.

Хандзо сел на своё место и достал тетрадь. Наверное, показалось. Но через некоторое время он снова поднял взгляд. Мари что-то тихо говорила Кобаяши, слегка наклонившись к ней. Та выслушала её и посмотрела через класс. Прямо на него. Взгляд был коротким, но неприятным. Словно её что-то не устроило. Или кто-то.

Кобаяши почти сразу отвернулась обратно, продолжив разговор, будто ничего не случилось. Хандзо опустил взгляд в тетрадь. Может, это вообще не имело к нему отношения. Но почему-то именно так ему не казалось.

[[image:/storage/reader-images/d508819301d15deeb224b72001dea3db8b972ce0.png]]

Урок тянулся медленно. Преподаватель что-то объяснял у доски, иногда постукивая мелом по краю, но Хандзо почти не слушал. Рука сама выводила строчки в тетради, а мысли постоянно ускользали куда-то в сторону. Перед глазами почему-то снова всплыла Кобаяши. Её странный взгляд. Он до сих пор не мог понять, что в нём было такого. Вроде ничего особенного. Не злость и не раздражение. Но почему тогда это засело в голове? Хандзо опустил взгляд на тетрадь и только сейчас заметил, что дважды обвёл одно и то же слово.

— Куросава.

Голос преподавателя заставил его поднять голову.

— Повторите, пожалуйста, мой последний вопрос.

По классу прокатилось несколько смешков. Хандзо тихо выдохнул.

— Простите, я задумался.

Преподаватель посмотрел на него несколько секунд, после чего всё же повторил вопрос. Ответить получилось не сразу, но кое-как он справился.

— Садитесь.

На этом всё закончилось. По крайней мере для учителя. С задних парт кто-то всё равно негромко хихикнул. Хандзо сделал вид, что ничего не услышал.

Оставшаяся часть урока прошла в спокойной темпе. Он уже не витал в облаках и хотя бы пытался следить за объяснениями. После звонка началась литература. Учительница читала вслух отрывок из какого-то произведения. Половину рассуждений о характерах героев Хандзо пропустил мимо ушей, но голос у неё был спокойный. Из тех, под которые незаметно начинаешь слушать даже то, что тебе не особенно интересно.

Класс постепенно затих. Даже Оцука почти не болтал. Иногда Хандзо отрывался от тетради и невольно скользил взглядом по классу. Масуда сидела рядом и что-то записывала в блокнот. Быстро, аккуратно, не отвлекаясь ни на секунду. Словно ничего вокруг её не интересовало.

Звонок прозвенел неожиданно громко. Несколько человек поднялись ещё до того, как учитель успел договорить последнюю фразу. Где-то сзади заскрипел отодвигаемый стул, рядом кто-то торопливо запихивал учебник в сумку.

— Наконец-то...

Кто именно это сказал, Хандзо не понял. Он не спешил. Подождал, пока основной поток учеников схлынет, спокойно убрал тетрадь с учебником в сумку и только потом поднялся. У самой двери он случайно пересёкся взглядом с Кобаяши. Всего на мгновение. Она ничего не сказала. Просто посмотрела. А потом отвернулась и пошла дальше вместе с подругами.

Хандзо проводил их взглядом и вышел в коридор. После уроков школа всегда казалась другой. Более шумной. Откуда-то доносился смех, хлопали двери кабинетов, по лестнице вниз бежала целая толпа учеников. Солнце падало через длинные окна на пол и растягивало тени вдоль коридора. Обычный школьный день подходил к концу. Но почему-то ощущение, что он чего-то не понимает, никуда не исчезало.

У шкафчиков его нагнали Оцука и Такеда.

— Ну что, живой? — лениво спросил первый, застёгивая молнию рюкзака. — Понедельник не сломал тебя?

— Только морально.

— Это ещё не конец недели, — усмехнулся Такеда. — Вот в пятницу поговорим.

— В пятницу я уже буду ползать, — заметил Оцука. — Особенно если опять дадут сочинение по литературе.

— А ты в этот раз не списывай, — подколол Хандзо. — Может, и три с плюсом получишь.

— Ха-ха, очень смешно. Сам у меня потом будешь просить черновик.

У дверей школы к ним присоединились Казама и Фудзивара. Первый поправлял лямку рюкзака, бросив взгляд на Хандзо.

— Что с лицом? Как будто день провёл в шахте, а не за партой.

— Ничего такого, просто немного устал.

— Не забудь, завтра матеша с утра, — напомнил Фудзивара. — Учитель в прошлый раз говорил, что устроит нам «небольшую проверку». А у него «небольшая» — это на три листа.

— Спасибо, теперь мне будет о чём тревожиться вечером.

— Не за что. Всегда рад развеять твои мечты о спокойной жизни.

— Спасибо за твою заботу. Ладно, народ, я пошёл.

Хандзо помахал им.

— Увидимся завтра.

— Давай, до завтра, — сказал Такеда.

— И выспись хорошенько, — добавил Казама. — А то будешь потом на уроках спать, как Оцука.

— Эй! — возмутился тот. — Это я не сплю — я медитирую! Это разные вещи!

После этого уже рассмеялись все. Хандзо кивнул на прощание и вышел за ворота школы.

На улице всё ещё было светло. До вечера оставалось далеко. Машины неторопливо тянулись по дороге, где-то звякнул велосипедный звонок, возле автомата с напитками толпились школьники. После шума столовой и бесконечных уроков город казался неожиданно спокойным.

Он шёл без спешки, сунув руки в карманы. Мысли лениво перескакивали с одного на другое: завтрашняя контрольная, книга, которую ему подсунула Масуда, странный взгляд Кобаяши перед уроком. Последнее почему-то вспоминалось чаще остального. Сам не понимая зачем, он ещё раз прокрутил в голове эту сцену и тут же поморщился.

— Да ну, ерунда какая-то...

В коридоре общежития было пусто. Только где-то сверху хлопнула дверь и почти сразу всё стихло. Хандзо поднялся на свой этаж, достал из кармана ключи и остановился перед квартирой. После школы хотелось только одного — заварить чай, завалиться на кровать и хотя бы ненадолго остаться одному, чтобы никто не беспокоил.

Он вставил ключ в замок и покрутил. Толкнул дверь и уже собрался войти, как вдруг остановился. Прямо у входа стояла чужая обувь. Женская. Аккуратные тёмно-синие туфли с чуть потёртыми носками. Несколько секунд он просто смотрел на них. Потом медленно закрыл глаза.

— Только не это...

Туфли были слишком знакомыми. Ошибиться он не мог. Где угодно, но только не здесь. Тяжело вздохнув, Хандзо закрыл за собой дверь и сделал шаг внутрь. Кажется, спокойный вечер только что отменился. Он прошёл в гостиную и остановился. На диване кто-то лежал с мангой в руках, закинув ноги на подлокотник.

— Хандзо, это ты?

— Да, это я. А ты тут что забыла?

Девушка отложила мангу и присела.

— Как ты можешь со своей сестрой так разговаривать? — игриво поддразнила она. — Неужели ты не рад меня видеть?

— Не то, чтобы не рад, просто... довольно неожиданно увидеть тебя здесь.

— Ну конечно, сюрприз! Родители попросили проведать тебя. Хотят знать, как у тебя учёба, как ты поживаешь, всё ли в порядке.

— Думаю, ты и сама видишь, что у меня всё нормально.

— На первый взгляд может быть, но я хочу остаться ненадолго, чтобы дать им полный отчёт.

Хандзо хмыкнул, чувствуя лёгкое раздражение.

— Тебе заняться нечем? Всё ещё работу не нашла?

— Пока нет, ищу. А пока что буду жить у тебя. Ты же не против, братик?

Он косо посмотрел на неё. Юи Куросава. Старшая сестра, которая каким-то образом умудрялась действовать ему на нервы с самого детства. Она была на два года старше, но рядом с Хандзо казалась заметно ниже. Чёрные волосы свободно спадали на плечи, а в карих глазах плясали знакомые насмешливые искры. Белая майка и чёрные шорты. Образ, который делал её вид, будто она тут давно живёт.

— Что же мне остаётся, кроме как смириться... — вздохнул Хандзо, отступая.

— Ура! — воскликнула Юи и бросилась обнимать брата. — Будем жить вместе!

— Да, я тоже очень рад, — саркастично протянул он.

— Кстати, пока тебя не было, тут был полный беспорядок. Настоящий свинарник! — заявила Юи, заложив руки на бёдра. — Пришлось убирать за тебя, так что будь благодарен.

— Ну хоть какая-то польза от тебя.

Юи сделала вид обиженной.

— Эй! Я здесь не для этого! В следующий раз сам будешь убирать!

— Да мне и так комфортно было.

— Ну и зануда, — пробубнила Юи, сложив руки на груди.

Хандзо скользнул взглядом по дивану и заметил брошенную мангу.

— Что ты там читаешь?

Юи с улыбкой уселась обратно. Она подняла обложку манги.

— Вот, смотри. «Невозможный идеал». Сюжет банальный, но герои такие… ммм, душевные.

Хандзо нахмурился. Он уже видел эту мангу. Именно она была в руках у Масуды и Харады в школе. Что-то в этом совпадении показалось ему странным.

— С каких пор ты вообще мангу читаешь?

— Я всегда её читала, если ты не замечал.

— Не замечал особо. И почему именно романтика? Ты же всегда крутила нос от всего «сюсю-мусю».

— Просто она сейчас в тренде. Вот и решила посмотреть, что к чему. А может, я просто взрослею. Хочется уже чего-то... настоящего и душевного.

Хандзо усмехнулся.

— Или тебе просто одиноко, и тебе хочется отношений?

Юи резко подняла глаза и скрестила руки на груди.

— Нет, вовсе не поэтому! Я читаю то, что интересно, ясно?

Она хмыкнула, глядя куда-то вверх.

— Хотя… я бы не отказалась от такого парня, как главный герой. Он такой трогательный, обаятельный, харизматичный, и, конечно же, красавчик…

— Началось… — простонал Хандзо, закатывая глаза.

— Но если смотреть на реальную жизнь, таких не бывает или же единицы, — философски заметила Юи. — Хотя... если подумать… Ты ведь в чём-то похож. Ты же у нас загадочный, сдержанный, вроде бы даже симпатичный.

Она вдруг прищурилась.

— Интересно, а как бы ты отреагировал, если бы я вдруг сказала, что хочу быть твоей девушкой?

— Совсем уже рехнулась?!

Хандзо смотрел на сестру как на сумасшедшую. Та засмеялась и покачала головой.

— Ну ты даёшь! Я же не всерьёз. Просто интересно было посмотреть, как ты отреагируешь. Обожаю, когда ты заводишься из-за ерунды.

Хандзо тяжело вздохнул, стиснув зубы, и медленно направился к себе в комнату.

— Я пошёл переодеваться.

— Угу-угу. Со мной точно не соскучишься! — весело крикнула Юи ему вслед.

Хандзо на секунду остановился у дверного проёма.

— Вот уж точно… Стоило тебе приехать — и вот начался ад.

Закрыв за собой дверь, Хандзо бросил пиджак на спинку стула и сел на кровать. В комнате было тихо. Той привычной тишиной, которую он всегда любил. Здесь всё оставалось на своих местах. Тетради ровной стопкой лежали на столе. Книги и фигурки стояли на полке именно так, как он их оставил. Сквозь занавески в комнату проникал мягкий вечерний свет. Обычно этого хватало, чтобы почувствовать себя спокойно. Но сегодня что-то было не так.

Из кухни доносился стук посуды. Потом хлопнула дверца холодильника. Через несколько секунд послышалось тихое бормотание. Похоже, Юи снова напевала что-то себе под нос. Хандзо прикрыл глаза и устало провёл ладонью по лицу. Он даже не понимал, почему её появление так выбило его из колеи. Это ведь всего лишь Юи. Его старшая сестра. Человек, которого он знает всю жизнь. И всё же ощущение было такое, будто кто-то без спроса переставил мебель в комнате. Вроде бы ничего страшного не произошло, но привычный порядок уже нарушен.

Он лёг на кровать и уставился в потолок. За окном медленно покачивались ветви деревьев. Полосы света ложились на стену и пол. В солнечном луче плавали мелкие пылинки. В какой-то момент взгляд остановился на одной точке, а мысли сами собой ушли куда-то далеко. В детство. Лето. Ему восемь. Юи десять. Она идёт впереди в своей красной кепке, размахивает руками и что-то рассказывает без остановки. Хандзо плетётся следом с рюкзаком за плечами и уже десятый раз жалуется на жару. Юи его не слушает. Как обычно.

— Не будь занудой. Жизнь не ждёт тех, кто сидит на месте.

Он помнил эти слова до сих пор. Тогда они катались на лодке. Вернее, пытались. Хандзо постоянно путался с вёслами и несколько раз едва не врезался в берег. Юи только смеялась, хватаясь за борта и разбрызгивая воду ладонями.

Позже они ели мороженое на скамейке возле пруда. Юи болтала ногами и рассказывала очередной безумный план. Кажется, именно тогда она предложила сбежать из дома и построить шалаш на дереве. И самое странное заключалось в том, что маленький Хандзо почти согласился. Не потому, что хотел приключений. Просто рядом с ней ему было спокойно. Юи всегда казалась человеком, который знает, что делать дальше. Если она говорила идти вперёд — значит, можно было идти. Если говорила не бояться — значит, бояться действительно не стоило.

Хандзо невольно усмехнулся. Странно вспоминать такое спустя годы. Сейчас всё выглядело иначе. Они всё ещё оставались братом и сестрой, но уже не были так близки, как раньше. Каждый жил своей жизнью. Юи постоянно куда-то двигалась, знакомилась с новыми людьми, меняла увлечения, города, планы. Хандзо наоборот любил постоянство. Ему нравилось, когда всё понятно и предсказуемо. Наверное, поэтому они всё чаще не понимали друг друга.

Он повернул голову в сторону двери. Из кухни снова донёсся какой-то шум. Похоже, Юи уже хозяйничала там так, словно прожила здесь не один день. Хандзо тихо вздохнул. Она раздражала его с первой минуты. И всё же квартира сразу стала какой-то живой. Раньше после школы здесь было тихо. Слишком тихо. Пришёл, поел, сделал уроки, поиграл в игры и лёг спать. День за днём одно и то же. Даже странно было слышать сейчас, как кто-то гремит посудой на кухне.

Он поднялся с кровати, подошёл к окну и отодвинул край занавески. На улице уже начинало темнеть.

— Юи... — пробормотал он себе под нос.

Столько лет прошло, а она вообще не изменилась. Стоит оставить её одну — обязательно что-нибудь устроит. За стеной что-то грохнуло.

— Начинается...

Он усмехнулся и покачал головой. За стеной снова послышался какой-то шум.

— Только ничего не сломай...

Он ещё немного постоял у окна, а потом отошёл. Спокойного вечера можно было не ждать. С другой стороны, если подумать, рядом с Юи спокойных вечеров не бывало вообще никогда.

[[image:/storage/reader-images/6b1dd4bda479c8659f7d7fb46c39f22c81b6c780.png]]

Из кухни доносилось шипение масла. Хандзо вышел из комнаты и машинально свернул туда. Юи стояла у плиты спиной к двери и сосредоточенно орудовала лопаткой. Вся столешница рядом была заставлена продуктами — овощи, миска с мясом, какие-то пакеты из магазина. Похоже, она действительно решила что-то приготовить.

— Что ты там вытворяешь? — спросил Хандзо, прислонившись к дверному косяку.

— Не видишь, что ли? Готовлю ужин.

Хандзо удивлённо приподнял бровь.

— Ого… И с каких это пор ты умеешь готовить?

Юи, наконец, посмотрела на него через плечо и самодовольно улыбнулась.

— Не недооценивай меня. Я старшая сестра, а значит, много чего умею делать.

Она ловко подцепила ножом кусочек мяса и показала ему.

— Особенно готовить вкусные блюда.

— Хм, любопытно. Надеюсь, ты и вправду умеешь готовить.

— Только имей в виду, я готовлю это для себя. А ты можешь сидеть и любоваться.

— Так значит, я буду голодать?

— Ага, именно так!

Она показала ему язык.

— Может, так научишься ценить моё старание.

— Ладно, зря быканул.

Хандзо, не обращая больше внимания на сестру, отошёл к дивану и поднял оставленную там мангу.

— Мда уж...

— Эй! Не трогай мою мангу! Я знаю, что ты хочешь испортить мне сюжет своими саркастичными комментариями!

— Ну… в целом ты права, — спокойно признался Хандзо, листая дальше. — Но, честно говоря, не ожидал, что ты будешь читать такие сопли.

— Это не сопли, а трогательная история про настоящую любовь!

— Настоящая любовь, ага… Ты, наверное, ждёшь, что к тебе тоже явится такой же «идеальный парень», как этот на обложке.

Юи хмыкнула и снова помешала гюдон.

— Ну, мечтать же не запрещено.

Хандзо закатил глаза, но всё же продолжил листать страницы. Чёрно-белые иллюстрации мелькали одна за другой. Герои то ругались, то мирились, то снова устраивали драму на ровном месте. На одном из разворотов парень крепко держал девушку за руку. Та отвернулась, пряча лицо.

— «Я всегда был рядом, даже когда ты не замечала…»

Он изобразил низкий трагический голос, после чего фыркнул.

— С ума сойти, признание на уровне школьного двора.

— Эй, не смейся! Это важный момент в сюжете!

— Важный момент? Ну и ну.

Хандзо перевернул страницу.

— А вот и продолжение: «Если ты уйдёшь, то сердце моё разобьётся на тысячи осколков…»

Он покачал головой и тихо усмехнулся.

— Ну да, конечно, какая трагедия.

Юи, мешая что-то в кастрюле, резко повысила голос.

— Ты просто не понимаешь романтику! Для девушки это… это как глоток воздуха!

— Для меня это как глоток сиропа. Слишком приторно, зубы сводит.

Он задержался на следующей сцене. Герой стоял на фоне заката, а героиня бросала ему в лицо:

«Ты предал меня!»

«Что ты такое говоришь? Я бы никогда в жизни тебя не предал!»

Хандзо прочитал это, сделав голос пискляво-надрывным.

— Вот, вот оно. Классический поворот. Всё было хорошо, а потом внезапно случилось предательство. Ну куда ж без этого?

Юи с шумом захлопнула крышку кастрюли.

— А ты лучше придумал бы? Вон сидишь, критикуешь!

— Легко. Сказал бы: «Слушай, хватит драматизировать. Давай закажем пиццу и решим всё спокойно». Конфликт исчерпан.

Юи закатила глаза.

— Фу, скукотища! У тебя ноль воображения!

Хандзо перелистнул ещё несколько страниц. Похоже, история наконец добралась до признания. Главный герой стоял под проливным дождём и с совершенно серьёзным лицом выдавал одну пафосную фразу за другой. Судя по выражению лица героини, это должно было выглядеть невероятно романтично. Хандзо только фыркнул себе под нос и перевернул страницу.

— Боже, да у него, наверное, целый склад штампованных фраз. Ты только посмотри!

— Замолчи! Это же красиво!

— Красиво? Это так ущербно выглядит.

Юи взялась за половник.

— Если не прекратишь издеваться, я тебе щас как дам!

Хандзо, откинувшись на спинку дивана, закрыл мангу и положил её рядом.

— Ладно, ладно. Пусть твои идеальные герои продолжают страдать на бумаге.

— Вот именно! Им, в отличие от тебя, хватает смелости говорить о чувствах.

В этот момент по комнате распространился тёплый аромат тушёной говядины и соевого соуса. У Хандзо громко заурчало в животе.

— Ого… Так вкусно пахнет.

Юи поставила на стол две миски с гюдоном, чай и аккуратно сложила палочки.

— Вот смотри. Сначала ты издеваешься над моей способностью готовить, а теперь будешь есть лучшее, что я готовила за всё время.

Хандзо пожелал приятного аппетита и попробовал первую ложку.

— Признаю… это очень вкусно.

Юи расплылась в самодовольной улыбке.

— Вот видишь, братик, как тебе повезло. Старшая сестра и ужин приготовит, и покой в дом принесёт, и, между прочим, капельку романтики добавит.

Хандзо вздохнул и машинально покрутил палочками в миске.

— Ну да, ну да…

Юи хитро прищурилась, подперев щёку рукой.

— Кстати, раз уж о романтике заговорили… у тебя случаем девушка не появилась?

Хандзо поперхнулся чаем.

— Ч-что?

— Я спрашиваю, нет ли у тебя девушки? Вдруг ты тайком уже кого-то околдовал?

— Нет у меня никакой девушки и, если честно, искать я её не собираюсь.

Юи театрально всплеснула руками.

— Ну конечно! Кто бы сомневался! Твои мрачные взгляды и вечное ворчание. Девушки, наверное, сразу в другую сторону бегут, как только ты появляешься.

— И отлично. Мне же легче. Никаких «сюсю-мусю», никаких сложных драм и дурацких признаний под дождём с одним зонтом.

Юи прыснула от смеха.

— Ты прямо цитируешь мангу, которую недавно высмеивал. Но, братик, хочешь ты или нет, однажды найдётся та самая. Даже за своими стенами не спрячешься.

Хандзо нахмурился и ткнул палочками в рис.

— Спасибо, что повторяешь слова моего одноклассника. Одного моралиста мне было мало. А ты? Когда себе парня найдёшь? Или всё ещё ждёшь принца из манги?

Юи усмехнулась и откинулась на спинку стула.

— Найдётся нужный парень, я особо не спешу. Но, если честно, мне даже больше интересно увидеть, какую девушку ты приведёшь. Вот это будет сенсация!

— Зря ты чего-то ждёшь. Ничего не изменится.

Юи чуть наклонилась к нему, заглядывая прямо в глаза, и улыбнулась мягче, чем обычно.

— Упрямый ты, братик. Но упрямство не спасёт от любви.

Хандзо поморщился.

— Любовь, любовь… тебе бы не увлечься чересчур ею.

— А тебе бы хоть иногда улыбаться. Вдруг кто-то из твоих одноклассниц уже строит на тебя планы, а ты ходишь с таким видом, будто весь мир тебе задолжал.

— Пусть строят, если им делать нечего. Меня это не касается.

— Ох, братик, братик… Когда-нибудь я встречу твою девушку и скажу ей: «Спасибо, что спасла моего унылого брата от превращения в старого холостяка».

— А я скажу ей: «Беги, пока можешь».

Юи рассмеялась.

— Вот увидишь, сам первый влюбишься и будешь таскать портфель за ней, бежать в магазин за шоколадом и писать любовные записочки.

— Не дождёшься.

— Запомню этот момент.

— Слушай, ты, похоже, приехала не меня проведать, а издеваться.

— А что? Разве старшие сёстры для этого не созданы?

Хандзо закатил глаза.

— Иногда мне кажется, что родители отправили тебя сюда в качестве наказания.

— Или награды! Я же всё-таки твоя единственная сестра. Любимая, между прочим.

— Любимая заноза в боку.

Юи изобразила обиженное лицо, но быстро вернулась к своей улыбке.

— Ладно, серьёзно. У тебя правда нет никого, кто бы тебе нравился?

— Сколько можно задавать один и тот же вопрос?

— Я сестра, мне положено лезть в твои дела. А ну признавайся: как там в твоём классе? Есть кто-то?

— Нет.

Юи хитро прищурилась.

— А Масуда? Я вот видела её возле школы, красивая девочка.

— Откуда её знаешь?

— Она же фотомодель, ты что, не знал? Повезло же тебе с ней в одном классе учиться! И что, Масуда никак?

— Никак.

— Угу, конечно. У тебя аж уши покраснели.

— Это от злости, что ты не затыкаешься!

Юи расхохоталась.

— Как же весело тебя дразнить. Ладно, ладно. Но я всё равно узнаю, кто тебе нравится.

— Никто.

— Ну-ну. Вечно хмурый, но сердце-то у тебя живое. Вот попадётся тебе та самая — и всё, сгоришь дотла.

— Это твои манги на тебя плохо влияют.

Она гордо подняла палец.

— Манга учит меня лучше понимать чувства. Тебе бы почитать, может, перестал бы быть деревянным.

— Я деревянный? А ты тогда кто? Манга-зависимая фантазёрка?

— Лучше быть фантазёркой, чем брюзгой.

Хандзо вздохнул и отпил чаю.

— Знаешь, иногда мне кажется, что ты просто скучаешь по дому и решила свалить всё своё внимание на меня.

Юи на миг замолчала, но потом улыбнулась.

— Может и так. Ты ведь тоже иногда скучаешь, братик, просто не признаёшься.

Он отвёл взгляд к окну.

— У каждого своя правда.

— Ладно. Но всё равно я дождусь того дня, когда ты придёшь и скажешь: «Юи, я влюбился». И вот тогда… я буду смеяться, пока не упаду.

— В тебе сам дьявол живёт.

— На самом деле ангел-хранитель твоей личной жизни.

— Вот уж спасибо.

— Обращайся, братик.

— Ты сколько планируешь тут оставаться?

— Всего на одну ночь. Утром у меня дела, а ты как раз отправишься в школу.

— Что ж, хорошо. Тогда я, пожалуй, спать пойду. Что-то устал… наверное, из-за тебя.

— Ну-ну, — с улыбкой протянула Юи, подперев щёку ладонью. — Сваливаешь всё на сестру, как всегда.

Хандзо поднялся с места и направился в свою комнату. Юи задумчиво посмотрела ему вслед. Каждый раз одно и то же. Будто между ним и остальным миром стояла невидимая стена. Она тихо вздохнула и отвернулась. Хандзо уже скрылся за дверью. Войдя в комнату, он тяжело выдохнул и плюхнулся на стул у стола.

— Вот же придирчивая...

Он достал телефон и открыл мессенджер. Пусто. Ни новых сообщений, ни уведомлений. Тогда Хандзо переключился на социальную сеть и начал лениво листать ленту. В какой-то момент взгляд зацепился за знакомое имя. Масуда Мари. Недолго думал и открыл её страницу. Фотографий оказалось неожиданно много. На одних Мари была в лёгких платьях, на других в более строгих костюмах. Судя по всему, снимки делались не на телефон. Свет, фон и позы выглядели слишком аккуратно для обычных фотографий.

— Хм. Фотограф прям мастер… да и она сама неплохо выглядит в этих нарядах.

Он задержался на одном кадре дольше, чем собирался: Масуда сидела на подоконнике, волосы мягко спадали на плечи, а взгляд был направлен в сторону, будто она о чём-то задумалась. В этом снимке было что-то живое и тёплое. И тут вдруг — щелчок дверной ручки. Дверь слегка приоткрылась. В щель просунулась голова Юи.

— Кстати, братик…

Хандзо дёрнулся так резко, что чуть не выронил телефон, и судорожно нажал кнопку блокировки.

— Тебя стучаться не учили?! — почти выкрикнул он, резко повернувшись.

Юи приподняла бровь.

— А чего ты так вздрогнул? Что там у тебя? Порнуху, что ли, смотришь?

— Да что ты вообще такое говоришь?! Ничего подобного!

Юи прыснула от смеха.

— Ну ладно, ладно, не кипятись. Я просто спросить хотела: во сколько тебе завтра вставать?

— В семь, — буркнул он, до сих пор злясь на её внезапное вторжение.

— Всё, спасибо, — легко ответила сестра, прикрыла дверь и скрылась в коридоре.

Хандзо со злостью бросил взгляд на дверь.

— Да чтоб тебя, Юи…

Он убрал телефон под подушку, переоделся в пижаму и наконец рухнул на кровать. В комнате было темно. Только слабый свет с улицы пробивался сквозь занавески и ложился бледными полосами на стену. Хандзо закрыл глаза. Перед внутренним взглядом почему-то снова всплыли события прошедшего дня. Игривый взгляд Юи, её мягкий смех и страница Мари, которую он зачем-то пролистал до самого конца.

Хандзо открыл глаза. Вокруг не было ничего. Ни пола под ногами, ни потолка над головой. Лишь бесконечное светлое пространство. Настолько пустое, что невозможно было определить, где оно заканчивается. Стояла абсолютная тишина. Такая, что каждый вдох казался слишком громким.

Где-то впереди появилась фигура. Сначала был едва различимый силуэт. Потом стали проступать очертания. Женские. Она медленно приближалась, не издавая ни звука. Расстояние между ними сокращалось, но вокруг по-прежнему ничего не менялось. Хандзо всмотрелся. Что-то в этой походке показалось знакомым. Длинные волосы, тонкая фигура. Мари?.. Он хотел окликнуть её, но не смог. Голос будто исчез. Девушка остановилась совсем рядом и медленно протянула руку. Между их пальцами оставалось всего несколько сантиметров. Хандзо тоже потянулся вперёд. Но как ни старался, расстояние не сокращалось. Она что-то произнесла, но до него не донеслось ни единого звука.

Внезапно белое пространство надломилось. Издалека донёсся рокот. За её спиной поднялась тень. Она росла, расползалась по пустоте, заслоняя всё вокруг. Хандзо поднял голову — и его сердце ухнуло вниз. Над ним завис огромный валун. Такой тяжёлый, что само пространство трещало под его весом. Камень дрожал и был готов сорваться. Девушка исчезла, будто растворилась, оставив лишь протянутую в воздухе тень руки.

— Подожди!.. — вырвалось у Хандзо, но голос прозвучал глухо.

И в следующую секунду валун рухнул вниз. Тяжесть, тьма, гул — и…

— А-а!

Хандзо дернулся, сердце бешено заколотилось. В тот же миг что-то мягкое и тяжёлое накрыло его голову. Он резко распахнул глаза и понял, что задыхается под… подушкой. Подушкой, которую точно метнула в него Юи.

— Подъём, соня!

Хандзо, всё ещё не до конца осознав, где он, стянул подушку с лица и зло посмотрел на Юи.

— Ты ненормальная?! Чуть не угробила меня!

— Ха, не драматизируй. Умереть от подушки? Это надо постараться.

— Зато сон был… убедительный, — буркнул он, садясь на кровати и проводя рукой по лицу.

— О, расскажешь?

Юи с интересом подалась вперёд, склонив голову.

— Обычный кошмар. На меня упал огромный камень. Проснувшись, я оказался в другом кошмаре.

— В каком это?

— В том, где ты будишь меня, кидаясь подушкой.

Юи рассмеялась.

— Ладно, прости, не знала, что у тебя в снах такие спецэффекты. Но согласись, я была меткой.

— Тебя бы в бейсбол.

— Или в карате. Представь: бросок подушки, и враг повержен!

Он закатил глаза и махнул рукой.

— Всё, хватит с меня этих глупостей. Умыться нужно.

— Иди, иди, — сказала Юи, направляясь к своей сумке у входа.

Хандзо вышел в ванную. Холодная вода освежила кожу и смыла остатки сна. Он поднял голову и посмотрел на своё отражение. В зеркале смотрел усталый парень с чуть растрёпанными волосами и прищуренными глазами.

— Что за чертовщина приснилась?.. Камень, тени… и почему снова Масуда?..

Он с силой выдохнул и вытер лицо полотенцем. Когда вышел из ванной, по коридору тянуло ароматом. Необычно густым, домашним и тёплым. Хандзо остановился, втянул носом запах и нахмурился.

— Чем это пахнет?

Он заглянул на кухню и замер. На столе стояли две аккуратно сервированные тарелки. Рис, дымящийся мисо-суп и ломтики жареного сякэ. Рядом лежала маленькая тарелочка с маринованными овощами.

— Что, уже кушать потянуло? — раздался за спиной голос Юи.

Хандзо обернулся.

— Что это?

— Завтрак, конечно. Мисо-суп и рыба. По маминому рецепту. Чтобы были силы сегодня учиться. Помнишь, мама всегда говорила: «Сначала поешь — потом уже подвиги». Это блюдо давало нам особую энергию.

— Да, помню… — тихо ответил он и опустился на табурет.

— Ну что, приятного аппетита, братик.

— Приятного аппетита.

Они принялись за завтрак. В комнате слышался только негромкий стук палочек о посуду да тихий звон мисок. От жареной рыбы поднимался знакомый аромат, сразу напомнивший Хандзо о доме. На мгновение перед глазами всплыла старая кухня. Утренний свет за окном и щебет птиц. Мама, которая привычным движением поправляла волосы и раскладывала еду по тарелкам. Воспоминание промелькнуло так же быстро, как и появилось.

— Очень вкусно, — признался Хандзо после пары ложек. — Прямо как мама готовила.

— Очень приятно слышать, — довольно ответила Юи, пригубив суп. — Старалась.

Он посмотрел на неё чуть внимательнее.

— А где ты так научилась готовить? Вроде раньше не особо этим занималась.

— Ну, не скажи. В какое-то время я работала в одном маленьком ресторанчике. Там меня и натаскали.

Хандзо наклонил голову.

— Никогда бы не подумал. А почему ушла оттуда?

Она отставила миску и вздохнула.

— Не понравился коллектив. Понабрали там всяких… выскочек, душнил. Атмосфера тяжёлая, будто каждый день на иголках. Один раз противный парень пытался подкатить ко мне, я не обращала внимания, он при этом продолжал подкатывать. Не чувствовала себя уютно, поэтому и ушла. Сейчас ищу место, где мой талант пригодится и где можно будет работать с удовольствием.

Хандзо кивнул.

— Надеюсь, найдёшь. Буду приходить к тебе на обеды.

Юи рассмеялась, прикрыв рот рукой.

— Хорошо, для тебя будет специальная скидочка. Но только если будешь хвалить.

— Не переживай. Если будет так же вкусно, как сейчас, я даже рекламу сделаю.

— Ага, будешь ходить по улице и кричать: «Лучшие блюда в городе готовит моя сестра!»

Хандзо усмехнулся, но отвечать не стал. Когда тарелки опустели, он благодарно сложил руки.

— Спасибо за завтрак.

— На здоровье, братик.

Хандзо ушёл к себе. Открыл шкаф, достал чистую рубашку и неторопливо застегнул пуговицы. Следом ремень. Он привычно проверил, всё ли на месте, закинул рюкзак на плечо и на секунду задержался у двери. Странно. Обычно такие утра ничем не отличались друг от друга. Но сегодня почему-то казалось, что этот день будет немного другим.

«Странно… откуда это ощущение?»

Он вышел в коридор. У двери уже стояла Юи, поправлявшая ремешок сумки.

— Ну что, готов?

— Готов.

Они вместе вышли из квартиры. Утренний воздух встретил их приятной прохладой. Юи шагала впереди, как всегда полной энергии. Хандзо шёл рядом, сунув руки в карманы. Сам не понимая того, знакомая дорога до школы сегодня казалась немного другой.

— Смотри-ка, — заметила сестра, слегка наклоняясь к нему, — идёшь с таким видом, будто собираешься совершить подвиг.

— Глупости.

— Ага, глупости. Но я-то вижу. Сегодня ты будто другой.

Хандзо отвёл взгляд в сторону, глядя на утреннее небо.

— Просто завтрак вкусный был, вот и всё.

— Если б всё так просто решалось едой, я бы давно уже сделала из тебя самого счастливого парня.

Он тихо фыркнул, но промолчал. У перекрёстка их уже ждали. Оцука, как обычно, что-то увлечённо рассказывал, Фудзивара спорил с ним, Такеда наблюдал за этим с привычным спокойствием, а Казама молча смотрел по сторонам.

— Видимо, твои одноклассники? — спросила Юи, остановившись рядом.

— Ага. Мои друзья.

— Смотри-ка, даже не идут дальше, ждут тебя.

— Выходит так. Ладно, я тогда пошёл.

— Давай, удачи тебе, братик.

— Взаимно, — ответил он, чуть улыбнувшись, и перешёл дорогу.

Юи свернула в противоположную сторону, а Хандзо подошёл к своим друзьям. Те тут же окружили его и бодро двинулись вместе в сторону школы. Оцука вдруг остановился и подозрительно прищурился.

— Так, погодите-ка… Что я сейчас видел? Хандзо только что шёл рядом с девушкой?

— Это моя сестра, балда.

— А-а-а… так вот оно что. Ну слушай… она, кстати, ничё такая.

Фудзивара прыснул в кулак.

— Ты что, уже глаз положил на сестру Хандзо?

— Да не-ет! Я такого не говорил. Просто отметил… объективно! Она симпатичная, и всё.

— Ага, «объективно»… — хмыкнул Такеда. — Ты же не можешь просто пройти мимо и не оценить девушку. Это у тебя в крови.

— Вот именно, — поддержал Казама, усмехнувшись. — У него даже на лбу написано: «Профессиональный оценщик».

Оцука всплеснул руками.

— Да ладно вам! Ну понравилась чуть-чуть, что тут такого? Кстати, выглядит она старше. Хандзо, сколько ей лет, если не секрет?

— Восемнадцать.

— О! Ну тогда нормально, разница-то всего два года. А у неё случаем парня нету? Чисто из любопытства, так сказать.

Хандзо покачал головой.

— Скажу тебе так: ей не по душе такие парни, как ты.

Оцука резко остановился, как будто ему под ноги бросили кирпич.

— Чего?! В смысле?! Ей не нравятся такие красавчики, как я?

— Красавчики? — переспросил Фудзивара, едва удерживаясь от смеха. — Ты это серьёзно? Помнится, как ты вчера полчаса в зеркало пялился, пока мы тебя ждали.

— И что? Следить за собой — это нормально!

— Одно дело следить, — спокойно вставил Такеда. — А другое — каждый день твердить всем подряд, какой ты «неотразимый».

Хандзо пожал плечами.

— Вот именно. Ей не нравятся такие самодовольные выскочки-нарциссы.

— Всё, добили парня, — с ухмылкой произнёс Казама. — Он сейчас развалится на кусочки прямо на дороге.

Оцука театрально приложил руку к груди.

— Ты меня убил, Хандзо… Прямо в сердце!

— На старших тебя потянуло, да? — с усмешкой продолжил Казама.

— Подумаешь, разница всего два года. Ну и ладно! Я и так не собирался с ней знакомиться.

— Ага, конечно, — протянул Фудзивара. — Кстати, Хандзо… ты помнишь, что сегодня проверочная по математике?

Тот замер на секунду. В памяти всплыло, как вчера Фудзивара действительно упоминал об этом, но в суматохе вечера он напрочь забыл.

— Чёрт… точно. Не особо готовился, если честно, но думаю сдам без проблем.

— Ты так говоришь, будто это прогулка по парку. Прямо уверен?

— Да, уверен.

Такеда прищурился и покачал головой.

— Да ты прям не свой сегодня.

— В смысле?

— Ты обычно отвечаешь ворчливо, с недовольной миной, раздражаешься из-за упущенных моментов. А сегодня спокоен, как буддист. Даже взгляд другой, не угрюмый.

— Кстати да! — поддержал Оцука, обернувшись к остальным. — Смотрите на него: идёт такой весь расслабленный. Что же такого случилось с нашим Хандзо, что он сегодня прям сияет?

— Не понимаю, о чём вы.

— Или нам это просто кажется...

Казама задумчиво почесал подбородок.

— Возможно, на него повлияла его же сестра.

— Тоже так думаю, — подхватил Такеда. — Она явно умеет находить к тебе подход. Сразу видно: рядом с ней ты мягче становишься.

— Мягче? — переспросил Хандзо, прищурившись.

— Ага. Обычно ты ходишь мрачный, как грозовая туча. А тут… глянь на себя. Даже в голосе другое настроение.

— Да, прикольно, когда симпатичная сестра положительно влияет на тебя, — мечтательно протянул Оцука. — Вот бы и у меня была такая старшая сестра.

Фудзивара закатил глаза.

— Да ты бы её уже достал через неделю своими тупыми шуточками и понтами.

— Сам ты понт!

— Забудьте про неё и перестаньте нести чушь, — твёрдо сказал Хандзо.

— О-о, — протянул Казама с усмешкой. — Вот и наш настоящий Хандзо вернулся. Суровый и отрезающий все разговоры под корень.

— Даже голосом сразу потемнел, — добавил Фудзивара. — Опасно!

— Ха! А я-то думал, что твоя сестра сделала из тебя нормального человека, — заметил Такеда. — Видимо, чудеса не вечны.

— Ой, да пошли вы…

— Так, ладно, вернёмся к реальности, — резко сменил тему Фудзивара. — Проверочная. Кто что понял из последней темы?

— Я понял, что я ничего не понял, — мрачно сказал Оцука. — Надеюсь, мои ответы наугад совпадут с правильными.

— Я понял, что буду списывать у Такеды, — ухмыльнулся Казама.

— А я понял, что вы все безнадёжны, — вздохнул Такеда. — Ладно, я попробую вам объяснить на перемене, но не обещаю, что вы сообразите.

Оцука развёл руками.

— Всё, короче! Если Хандзо вдруг сегодня получит высший балл, это точно влияние его сестры.

— Прекрати, — устало сказал Хандзо. — Уже тошнит от ваших выводов.

Друзья снова рассмеялись. Хандзо лишь молча покачал головой. На губах сама собой появилась едва заметная улыбка. Сам он этого даже не заметил. Они пошли дальше, продолжая спорить о какой-то ерунде. Хандзо сунул руки в карманы и шагнул следом. Почему-то казалось, что сегодняшний день действительно будет отличаться от остальных.

Компания неторопливо шла к школе. Навстречу попадались такие же ученики с рюкзаками за спиной. Кто-то перебегал дорогу перед самым светофором, кто-то здоровался с друзьями через улицу.

— Вот бы сдать эту проверочную хотя бы на четвёрку, — вздохнул Фудзивара, закидывая руки за голову.

— С твоей удачей максимум на троечку, — поддел его Оцука. — Хотя ладно, если вдруг списать у меня, шанс есть.

— Списать у тебя? — фыркнул Такеда. — С каких это пор ты сам стал эталоном знаний?

— Я, между прочим, кое-что знаю.

— Например? — ухмыльнулся Казама.

— Например… что лучше не завалить проверочную, иначе нас всех нагрузят дополнительными заданиями.

Друзья ещё переговаривались между собой, когда впереди послышались повышенные голоса. Смех сразу стих. Все одновременно посмотрели в ту сторону. Неподалёку от школьных ворот стояли две девушки из их класса. Танака и Харада. Обычно рядом с Танакой всегда было шумно, но сейчас обе молчали. Перед ними перегородили дорогу трое старшеклассников. Один вышел чуть вперёд остальных. Он скрестил руки на груди и, наклонившись, что-то говорил Хараде почти в лицо. Та невольно сделала полшага назад.

— Ты чё такая дерзкая, а? Толкнула меня и идёшь, будто ничего не случилось!

Харада вздрогнула и замотала головой, растерянно прижимая к груди сумку.

— П-простите… я не хотела…

Танака тут же шагнула вперёд, заслоняя подругу плечом.

— Вы что, совсем придурки? Это ты сам с ней столкнулся! Совести у тебя нет, а винить спешишь её?

— Опа-а… — насмешливо протянул второй, поигрывая плечами. — Смотри, какая огненная. Даже огрызается.

Он сделал шаг ближе, сложил руки на груди и хищно усмехнулся.

— Может, стоит тебя утихомирить?

Третий парнишка хмыкнул.

— А то возомнили о себе, цветочки класса…

Танака уже собиралась ответить, но вдруг замолчала. Её взгляд ушёл куда-то за спины старшеклассников. Харада тоже подняла голову. Один из парней нахмурился и обернулся. Следом повернулись остальные. Позади них молча стоял Казама. Высокий даже по сравнению со взрослыми, он смотрел на троицу сверху вниз без единой эмоции на лице. Несколько секунд никто не произносил ни слова.

— У вас какие-то проблемы?

Голос прозвучал низко и спокойно. Наступила тишина. Даже голоса других школьников на улице показались далёкими. Первый парнишка судорожно сглотнул.

— Эм… да нет, — выдавил он, натягивая кривую улыбку. — Мы просто… спрашивали дорогу.

— Ага, дорогу, — поспешно повторил второй, делая шаг назад.

Третий торопливо кивнул, уже заметно бледный. Казама сделал едва заметный шаг вперёд и под его сапогом скрипнул гравий.

— Ну так идите по ней.

Старшеклассникам больше не нужно было повторять. Они дёрнулись и почти бегом поспешили прочь.

— Свалили, — хмыкнул Оцука, не скрывая довольной ухмылки. — И это те самые «крутые парни», да? Минуту назад грудь колесом, а теперь пятки сверкают.

— Так всегда, — заметил Такеда, поправляя очки. — Лают громко, пока не наткнутся на кого покрупнее.

Танака и Харада наконец перевели дыхание. Харада до сих пор прижимала сумку к груди, её плечи подрагивали. Она слегка поклонилась.

— Большое спасибо…

Казама махнул рукой.

— Не за что. Просто не люблю, когда обижают невинных.

Танака с благодарной улыбкой посмотрела прямо на него.

— Ты появился очень вовремя! Мы уж думали, что нам конец...

Фудзивара хлопнул Казаму по плечу.

— Герой дня! Я надолго запомню рожи этих парней, когда они увидели тебя. Будто призрака встретили.

— Сами напросились.

— Ну что, теперь точно пора идти, — сказал Такеда. — Ещё чуть-чуть, и прозвенит звонок.

— Вперёд, в светлое будущее, — театрально протянул Оцука, делая широкий жест рукой.

— Ага, в светлое будущее с проверочной по математике.

— Эй! Не порть момент, — нахмурился Оцука, но остальные засмеялись.

До школы оставалось всего несколько шагов. У входа уже дежурил учитель, время от времени останавливая опоздавших. Компания без остановки поднялась по ступеням и вошла внутрь. В коридоре оказалось ещё шумнее. Ученики расходились по кабинетам, возле шкафчиков собирались небольшие компании, а из открытых дверей уже доносились голоса учителей.

— Ну что, держимся? — хмыкнул Фудзивара. — Сегодня же великая проверочная по математике.

— О, точно, — скривился Оцука. — Я уже мысленно написал завещание.

— С таким подходом ты и на тройку не наработаешь, — спокойно заметил Такеда.

— На тройку? Это же моя цель! Хотя если честно, было бы неплохо вытянуть хотя бы на «четыре».

Хандзо слушал их и чувствовал, как внутри нарастает лёгкое напряжение. Он ведь и сам забыл о работе. Слова Фудзивары вчера вечером вылетели у него из головы.

«И как же я мог забыть об этом? Ну, конечно, сестра постаралась».

Они вошли в класс, шум постепенно стихал. Все рассаживались по местам, готовясь к уроку. В воздухе повисла та самая особая тишина. Предвкушение контрольной всегда висело как тяжёлое облако. Дверь открылась и в класс вошёл учитель математики.

— Доброе утро, класс.

— Доброе утро, учитель.

Он поставил папку на стол и сделал паузу. Все ждали, затаив дыхание.

— Итак, я знаю, что вы ожидали сегодня проверочную работу.

По классу прошёл лёгкий ропот.

— Однако, писать её будем на втором уроке математики. По расписанию это у нас пятый урок.

На секунду повисла тишина, а потом прорезал облегчённый вздох. Несколько ребят даже засмеялись, а кто-то выдохнул вслух: «Фух, пронесло!»

— Не радуйтесь раньше времени. Сегодня мы начнём новую тему. Советую слушать внимательно, потому что она будет полезна и для контрольной.

В классе снова стало тихо. Ученики вернулись к своим тетрадям, но теперь то и дело переглядывались между собой. Несколько человек украдкой улыбались. Напряжение, ещё недавно висевшее в кабинете, понемногу отступало.

— Ха! — не выдержал Оцука, шепнув друзьям. — У нас есть целых четыре урока, чтобы подготовиться. Это как отсрочка приговора!

— Если ты не потратишь их на болтовню, — заметил Такеда.

Фудзивара откинулся на спинку стула.

— А я говорил: сегодня день будет интересный.

Хандзо молча наблюдал за происходящим.

«Ого… повезло. И правда, всё начинается как-то необычно».

Хандзо посмотрел в окно. Во дворе было спокойно. Солнечные лучи пробивались сквозь листву. Он ещё мгновение просидел, глядя наружу. Потом раздался знакомый скрип мела. Учитель вывел на доске первую формулу, поправил очки и начал объяснение.

— Итак, сегодня мы начинаем новую тему. Постарайтесь быть внимательными: без этого материала вам будет сложно справиться с проверочной.

В классе послышалось шелестение тетрадей и звук открывающихся ручек.

— Кто попробует решить у доски?

Несколько секунд повисла тишина.

— Оцука, выйди к доске.

— Ну вот, началось... — простонал тот, поднимаясь с места.

Он вышел к доске, взял мел и ещё раз посмотрел на пример. Первые строки появились быстро. Оцука уверенно записал преобразование, затем второе. Дальше он замер. Несколько секунд молча смотрел на доску, потом всё же написал следующую строчку. Остановился и нахмурился. Быстро стёр последнее действие и попытался решить иначе. Получалось всё хуже. Под конец он и сам уже с сомнением смотрел на собственные вычисления.

— Э-э… ну…

— Неправильно, — спокойно сказал учитель. — Ты потерял одну из ключевых переменных в середине решения. Садись.

Оцука тяжело вздохнул, возвращаясь на место.

— Да как так?.. Вот каким образом я сдам эту работу?..

Учитель окинул взглядом на класс.

— Такеда, реши задачу.

Тот поднялся и уверенно вышел к доске. Он переписал уравнение и начал методично раскладывать всё по шагам. Через пару секунд решение было завершено. Учитель кивнул учитель.

— Отлично, садись. Остальные запишите этот вариант.

Такеда вернулся на своё место, даже не изменившись в лице. Оцука уронил голову на парту.

— Вот он, наш вундеркинд. Если бы ты мог сдавать за меня работы, я бы вечно жил в комфорте...

— Учись решать, а не ныть, — заметил Фудзивара.

Хандзо молча переписывал решение с доски. Ручка быстро скользила по бумаге. Закончив очередную строчку, он тут же попробовал решить пример самостоятельно на полях. Несколько секунд внимательно смотрел на записи. Поставил следующий знак. Остановился. Тихо цокнул языком, зачеркнул последнюю строчку и написал заново. Через минуту история повторилась.

«Чёрт… Так дело не пойдёт. Если на проверочной будет что-то подобное, я точно потеряю баллы...»

Мари рядом даже не поднимала головы. Ручка быстро скользила по тетради, строчка за строчкой. Иногда она ненадолго останавливалась, чтобы поправить запись, и тут же продолжала писать, не сводя глаз с доски. Хандзо посмотрел на неё. И почти сразу вспомнил её страницу в соцсети. Он тут же отвёл взгляд и снова уткнулся в тетрадь.

«Не о том сейчас думаешь. Не отвлекайся».

Хандзо посмотрел по сторонам. У Такеды ручка почти не останавливалась. Судя по его лицу, задача не вызывала у него никаких трудностей. Оцука, наоборот, уже успел зачеркнуть половину страницы и теперь с таким видом смотрел на пример, будто надеялся, что тот решится сам собой. Хандзо снова опустил взгляд в тетрадь.

«Ладно, на перемене надо будет сразу повторить всё ещё раз. Хоть немного подтянуть, иначе не сдам».

Вторым уроком оказалась литература. Атмосфера резко сменилась.

— Сегодня мы читаем отрывок из пьесы по ролям. Кто хочет попробовать себя?

Руки поднялись не у всех. В итоге распределили так: главного героя дал Оцуке, его возлюбленную — Хараде, а антагониста поручили Казаме.

— Так, — вздохнул Оцука, пробегая глазами текст. — Мне тут почти половина диалога досталась. Ну ладно, я справлюсь.

Чтение началось. Оцука с первых же реплик взял слишком быстрый темп, пару раз запнулся и недовольно кашлянул, возвращаясь к нужной строчке. Харада читала следом. Негромко и спокойно. Она почти не ошибалась и лишь изредка опускала взгляд, чтобы не потерять следующую реплику. Когда очередь дошла до антагониста, Казама наконец поднял голову от листка. Он открыл рот и по классу сразу разнёсся его низкий спокойный голос.

— «Ты жалок. Все твои усилия — ничто передо мной».

Первые же слова Казамы заставили класс притихнуть. Оцука, уже собравшийся читать свою реплику, так и остался с приоткрытым ртом. Казама продолжал спокойно, не повышая голос. Каждое слово звучало ровно и уверенно. Когда он дочитал последнюю строчку и опустил лист, несколько секунд никто не произносил ни слова.

— Ого… — выдохнул кто-то.

— Полностью влился в роль, — пробормотал Фудзивара, широко улыбнувшись.

Учительница тоже выглядела поражённой.

— Казама, это было впечатляюще. Ты умеешь держать внимание аудитории.

Казама пожал плечами, словно ничего особенного не сделал, и вернулся к чтению текста. Но впечатление осталось. Класс ещё долго переглядывался, а Оцука, вернувшись в роль, всё никак не мог перестать коситься на своего друга.

— Ну ты даёшь… Мне теперь вообще смешно звучать рядом с тобой.

— Я спокойно читал, что вы так реагируете.

— Спокойно, говоришь? Представляю, как ты говоришь с грозным тоном…

Звонок только стих, а возле Такеды уже столпились несколько человек. Он что-то показывал в тетради, не спеша перелистывая страницы. Оцука всё сильнее морщился, Казама молча следил за объяснениями, а Фудзивара время от времени переводил взгляд на доску. Хандзо посмотрел на них всего на секунду и снова опустил глаза в свою тетрадь.

«Ладно, пойду пройдусь».

Он взял тетрадь, учебник и ручку, после чего вышел из класса. На улице оказалось прохладнее. Он остановился на мгновение, глубоко вдохнул и направился к свободной скамейке. Разложив перед собой учебник и тетрадь, Хандзо сразу взялся за задания. Первые примеры дались без особого труда. Дальше пришлось задерживаться почти над каждой строчкой. Он несколько раз возвращался к предыдущим действиям, сверял вычисления, что-то зачёркивал и писал заново.

Где-то неподалёку раздался громкий смех. На спортивной площадке старшеклассники гоняли мяч, время от времени перекрикиваясь друг с другом. Из открытых окон школы доносились обрывки разговоров. Хандзо ненадолго поднял голову, потом снова посмотрел в тетрадь. Ещё один пример, потом ещё один. Через несколько минут он отложил ручку, устало выдохнул и лёг спиной на скамейку.

«Похоже, что я сдам на тройку…».

Он продолжал смотреть в небо, когда вдруг на его поле зрения попала знакомая голова. Чёрные гладкие волосы, аккуратно уложенные, лицо сосредоточенное и серьёзное с алыми глазами.

— Привет, я могу сесть?

Хандзо вздрогнул и резко сел.

— Э… да, конечно.

Мари присела рядом, разложив свою тетрадь на колени.

— Спасибо. Ты тоже готовишься к проверочной?

— А? А, ну да.

— Ну как, получается?

— Ну… почти. Иногда что-то не сходится.

— А что именно?

Хандзо показал записи

— Ну, вот эти уравнения… Я вроде бы использую нужные формулы, но как-то не выходит.

Мари наклонилась над тетрадью и аккуратно переписала уравнения на свою страницу.

— Смотри, вот так правильно. Сначала так, потом сюда подставляешь это, и смотри, получается решение.

Хандзо молча следил за тем, как ручка Мари быстро скользит по бумаге. Когда она закончила, он ещё раз посмотрел на решение, ненадолго задержав взгляд на последней строчке. Потом придвинул к себе тетрадь и решил пример.

— Ого, действительно получилось.

— Вот видишь, теперь всё правильно.

— Спасибо, что объяснила.

— Не за что, рада помочь. Ты ведь… Хандзо Куросава, верно? — спросила она, слегка наклонив голову.

— Верно.

— Я Мари Масуда, рада знакомству.

— Взаимно.

— Ты, кстати, что-нибудь слышал обо мне?

— Эм, ну... Вроде говорят, что ты фотомодель.

Она слегка притворно удивилась.

— Правда?

— Ну да… у тебя есть профиль в соцсети, где публикуешь фотографии, как и другие фотомодели.

— О, значит, смотрел мои фотографии?

Мари поддразнила его, насмешливо улыбнувшись. Хандзо неловко замолчал, отводя взгляд к тетради.

— Я просто смотрел, ничего такого.

— Да не волнуйся, я просто шучу, — засмеялась она, глядя на него с мягкой улыбкой.

«Она будто моя вторая сестра…»

Солнечный свет лёг на раскрытую тетрадь. Хандзо ненадолго поднял голову. На спортивной площадке по-прежнему играли старшеклассники, откуда-то доносился смех. Но всё это теперь казалось удивительно далёким. Он перевёл взгляд на Мари. Та уже вернулась к своей тетради. Хандзо сам не заметил, как уголки его губ едва заметно приподнялись. Он снова взялся за ручку и продолжил решать примеры.

Во дворе стало спокойнее. Хандзо снова посмотрел в тетрадь. Ручка ещё несколько секунд неподвижно висела над страницей, после чего он вывел следующую строчку. Мари рядом молча листала записи. Иногда она что-то подчёркивала, потом снова переворачивала страницу. Лёгкий ветер шевелил её волосы. Заметив взгляд Хандзо, она слегка улыбнулась.

— Ты всегда такой серьёзный?

Хандзо моргнул, вынырнув из мыслей.

— Смотря кто спрашивает.

Мари тихо засмеялась, облокачиваясь на спинку скамейки.

— Значит, мне повезло. Сегодня ты ещё и разговариваешь.

— Не обольщайся. Обычно я молчу эффективнее.

— Ну хоть шутить умеешь. Уже прогресс.

— Да, но, кажется, я исчерпал дневной лимит общения.

— Тогда тебе стоит потренироваться. Иначе люди решат, что ты немой.

— Пусть решают. Зато не придётся ничего объяснять.

Мари покачала головой.

— Ты странный, Куросава.

— Часто слышу это.

— Но это не обидно. Скорее… любопытно.

Эти слова почему-то задели глубже, чем он ожидал. Он не сразу нашёл, что ответить. Звонок разрезал воздух резким звуком. Мари посмотрела на школу и, собрав тетрадь, поднялась со скамейки.

— Пора.

— Ага.

Они вошли в здание вместе. Шум коридоров постепенно стихал, когда ученики рассаживались по своим местам. В классе окна были распахнуты настежь и ветер медленно колыхал уголки плакатов с иероглифами.

Следующим уроком был английский. Учительница прошла между рядами и раскладывала на парты листы с текстом. Кто-то уже принялся читать, кто-то пытался вспомнить перевод незнакомых слов. Хандзо опустил взгляд на лист перед собой. Глаза медленно скользили по строчкам. Рядом Мари, как всегда, что-то записывала.

Звонок на перемену прозвенел и класс сразу загудел. Стулья заскрипели, по партам застучали закрывающиеся тетради. Пока большинство учеников поднималось со своих мест, у доски уже собралось несколько человек. Такеда быстро выводил мелом очередное решение. Рядом стояла знакомая троица. Оцука то и дело наклонялся ближе к доске и пытался уследить за каждым действием. Казама молча следил за вычислениями, а Фудзивара время от времени переводил взгляд с доски на свою тетрадь.

— Вот, если подставить сюда — получаем корень два, понял? — сказал Такеда, кивая Оцуке.

— Эм… вроде да, — пробормотал тот, почесав затылок и глядя на цифры с выражением обречённости.

Хандзо не обращал внимания на шум вокруг. Он ещё раз посмотрел на решение, зачеркнул последнее действие и переписал его ниже. На этот раз всё сошлось. Он быстро пробежался глазами по странице, закрыл тетрадь и положил ручку сверху. В этот момент прозвенел звонок. Разговоры в классе почти сразу начали стихать. Ученики возвращались на свои места, отодвигая стулья. Через несколько секунд дверь открылась и в кабинет вошёл учитель математики.

— Снова здравствуйте, класс. Сейчас, как вы ожидали, начинается контрольная работа. Всё просто: двадцать задач за весь урок.

Листы легли на парты. Хандзо перевернул свой почти сразу. Первое задание было простым. Он быстро записал решение и перешёл дальше. На втором пришлось задержаться. Хандзо машинально постучал кончиком ручки по полю тетради, ещё раз посмотрел на предыдущую строчку и продолжил считать. Третье уже не складывалось. Он перечитал условие. Потом ещё раз. Что-то было не так.

«Так… если выразить через квадратный корень… да, вот так».

Рядом Мари писала сосредоточенно. Она время от времени ставила короткие галочки на полях. Что-то вроде своих ориентиров, чтобы не сбиться. Такеда, как всегда, работал с уверенностью и точностью. Его тетрадь уже наполовину была заполнена, линии графиков аккуратно вычерчены линейкой. А вот Оцука, наоборот, уже на первой странице тихо стонал. Он то и дело зачеркивал написанное, теребил волосы, а потом замирал, смотря в потолок, словно надеясь, что ответ просто свалится сверху.

— Чёрт… я же вчера это учил… — прошептал он, вызывая у сидящего позади Фудзивары тихое хихиканье.

Минуты текли вязко. Учитель медленно проходил между рядами. Его взгляд был внимательным, но спокойным. Иногда он останавливался, чуть наклонялся, смотрел, как ученик пишет, и шёл дальше. Спустя полчаса по классу прокатился лёгкий шелест. Такеда отложил ручку. Он ещё раз внимательно проверил последние решения, провёл взглядом по каждой строчке и, убедившись, что всё верно, подошёл к учителю, сдал работу и вернулся на своё место. Учитель взглянул на часы, затем мельком пробежался глазами по решению. Уголок его губ дрогнул.

Через несколько минут ученики один за другим понесли работы к учительскому столу. Мари поднялась почти сразу. Положив лист перед учителем, она спокойно вернулась на своё место. Хандзо ещё раз просмотрел последнюю страницу. Исправлять было уже нечего. Он аккуратно сложил лист, подошёл к столу и положил его рядом с остальными. Возвращаясь обратно, он машинально выдохнул. Мари дождалась, пока он сядет, и незаметно показала ему поднятый большой палец. Хандзо на секунду замер, потом едва заметно улыбнулся и снова посмотрел перед собой.

Оцука всё ещё сидел над своей работой. На листе то и дело встречались зачёркнутые строчки, исправления и наспех переписанные формулы. Он бросил взгляд на часы, потом на учителя и снова уткнулся в тетрадь.

— Всё… я сдаюсь, — пробормотал он и, поднявшись, почти обречённо понёс лист к столу.

После звонка никто не спешил вставать. Учитель открыл первую работу и начал проверять. Красная ручка быстро скользила по страницам. В классе почти не разговаривали. Изредка кто-то переворачивал страницу или тихо двигал стул. Через несколько минут учитель закрыл последнюю работу, убрал её в общую стопку и захлопнул журнал.

— Молодцы. В целом, класс справился неплохо. Есть над чем работать, но прогресс очевиден.

Он оглядел всех.

— Результаты можете посмотреть. Работы оставлю на столе.

С этими словами он аккуратно сложил листы стопкой, взял в руки журнал и направился к двери.

— До следующего урока.

Дверь закрылась и класс моментально ожил. Ученики потянулись к столу учителя, нетерпеливо разбирая свои работы. Такеда спокойно взял свой лист и вернулся на место. На верхнем углу работы красовалась крупная «5».

— Безупречно, — с уважением произнёс Казама. — Даже противно.

— Просто не отвлекаюсь на ваши разговоры, — спокойно ответил Такеда, убирая работу в портфель.

— Холодный, как айсберг, — протянул Оцука, подбираясь к своей работе. — Ну-ка, посмотрим, что там у меня…

Он взял лист и на секунду замер.

— Тройка… с плюсом?! Ребята! Это успех! Реальный прорыв!

Казама рассмеялся и похлопал ему по плечу.

— Да, гордись, ты почти математик.

— Почти? Я уже на пути к гениальности!

Фудзивара и Казама тем временем тоже нашли свои работы. У обоих аккуратные «четвёрки».

— Ну, стабильность — тоже результат, — сказал Фудзивара, разглядывая лист. — По крайней мере, ошибок не так много. В целом, хорошая работа я бы сказал.

— Ага, зато без славы, — хмыкнул Казама, убирая свою работу. — Хотя ладно, мне и этого достаточно.

Хандзо подошёл к столу одним из последних. Его сердце слегка ёкнуло. Он взял свой лист, посмотрел на угол страницы. Аккуратная красная «4». Ошибок было немного, в основном небрежности в вычислениях. Но всё же — четвёрка.

«Кажется, я всё-таки справился».

Тем временем у девочек на другой стороне класса стоял весёлый шум. Мари, Кобаяши и Учияма сравнивали свои работы. У всех сияли пятёрки.

— Ну что, идеальные ответы? — с улыбкой спросила Кобаяши, заглядывая в тетрадь Мари.

— Почти. Тут одну формулу чуть иначе написала, но результат всё равно тот же.

— Всё равно круто! — восхитилась Учияма. — Вот почему ты всегда всех вытягиваешь.

Мари лишь улыбнулась.

— Я постаралась.

На другом конце класса кипела совсем другая атмосфера.

— Эй, Такеда, — растянуто сказал Оцука. — Ну не человек ты, а калькулятор в форме отличника.

— Просто внимательно слушаю на уроках.

— «Просто внимательно слушаю». А я, значит, не слушаю? Я просто… интерпретирую материал по-своему.

— По-своему? — рассмеялся Казама. — Да ты с первой строки его изуродовал. Учитель, наверное, плакал, пока проверял.

— Эй! Хоть тройка с плюсом, уже победа!

— Ладно, всё, — сказал Фудзивара, вставая и хлопнув друга по плечу. — Пошли. Надо отпраздновать этот подвиг.

— Чем? — лениво спросил Казама.

— Мороженым, конечно! После контрольной организм требует сладкого, это же научно доказано.

— Ага, — поддакнул Оцука, — особенно если сладкое за счёт кого-то другого. Такеда, как главный умник, ты же нас угощаешь?

Такеда усмехнулся.

— Размечтался. Я свои пятёрки не проедаю.

— Ну тогда… — задумался Казама, — может, устроим соревнование: кто быстрее съест два рожка, тот выбирает место для прогулки после школы.

— Принято! — с энтузиазмом выкрикнул Оцука. — Только не жалуйтесь потом, если я всех уделаю!

Разговор услышали девушки. Мари обернулась, с лёгкой улыбкой переглянувшись с подругами.

— А мы составим компанию? Наши результаты тоже заслуживают мороженого, не находите?

Кобаяши и Учияма тут же её поддержали, а подружки Танака и Харада, до этого тихо обсуждавшие свои работы, с надеждой уставились на парней. Оцука, чьи глаза сразу заблестели, радостно подпрыгнул на месте.

— Конечно! Девичья делегация одобрена! Такеда, твой кошелёк уже почувствовал нашу объединённую мощь?

Такеда смерил его безразличным взглядом.

— Мой кошелёк, как и я, ценит аскетизм. Но в виде исключения я могу купить себе мороженое и съесть его у вас на глазах.

Казама громко засмеялся.

— Вот это по-настоящему злой гений!

Оцука с притворным ужасом покачала головой. Потом его взгляд скользнул по Хандзо, всё ещё стоявшему у окна.

— Эй, Хандзо, ты чего замер? Тоже с нами! Без отговорок!

Все взгляды обратились к нему. Он замешкался. Мари поддержала идею.

— Да, пошли с нами.

Фудзивара улыбнулся.

— Ну всё, теперь он точно не откажется.

Хандзо фыркнул и присоединился. К этому времени из класса уже начали выходить остальные. В коридоре стало тесно. Хандзо вместе с друзьями спустился по лестнице. У выхода пришлось ненадолго остановиться, пропуская впереди идущий класс. Через несколько секунд они вышли во двор. Солнце светило уже заметно ярче, чем утром. Не задерживаясь, компания направилась в сторону небольшой лавки с мороженым, которая находилась неподалёку от школы. Впереди ждал насыщенный день.

Из школы ученики выходили небольшими группами. Кто-то задерживался у ворот, кто-то сразу расходился по домам. Хандзо шёл рядом с друзьями. Впереди о чём-то оживлённо спорили Оцука и Фудзивара. Казама время от времени бросал короткие замечания, а Такеда спокойно слушал их разговор. Чуть дальше шли Мари, Кобаяши и Учияма. Первая что-то рассказывала, сопровождая слова лёгкими жестами. Через несколько секунд она рассмеялась. Хандзо сам не заметил, как перевёл взгляд в её сторону. Он смотрел всего мгновение, потом снова опустил глаза на дорогу.

«День вроде обычный, а ощущается… будто что-то необычное происходит».

За следующим поворотом показался небольшой ларёк. Над окошком висела знакомая вывеска с нарисованным пингвином. Возле прилавка уже стояли несколько учеников. Одни рассматривали ассортимент, другие, получив мороженое, отходили в сторону, освобождая место следующим. Компания направилась прямо к очереди.

— Так, решено, я беру шоколад, — уверенно сказал Фудзивара. — Проверенная классика.

— Скукотища, — протянул Оцука, уткнувшись в стекло витрины. — Вот смотри, юдзу, манго, черника с лавандой… Вот это выбор!

Такеда удивлённо поднял взгляд.

— Черника с чем?! Ты десерт или духи выбираешь?

— Ты просто ничего не понимаешь в вкусе.

Рядом подошли и девочки.

— Выбираете, как будто судьбу решаете, — улыбнулась Мари, глядя, как парни спорят.

— Это серьёзно! — с видом знатока сказал Фудзивара. — Правильный выбор мороженого определяет настроение на весь день.

— Особенно если тебе достанется растаявшее, — добавил Казама с ухмылкой.

Мари взяла клубничное, Кобаяши — мятное, а Учияма долго выбирала между карамелью и ванилью, в итоге взяла оба.

— Вот так надо решать проблемы, — сказала она, демонстративно лизнув оба шарика.

Смех постепенно стих, когда они вышли на улицу. У перекрёстка пришлось остановиться. По дороге одна за другой проезжали машины, а на противоположной стороне уже ждали несколько учеников из других классов. Загорелся зелёный и ребята вместе шагнули вперёд.

— Я же говорю тебе, шоколад — топовая классика! — донёсся голос Фудзивары. — Не позорься со своей дыней!

— Это не дыня, это юдзу! — возмутился Оцука. — Элитный вкус, между прочим!

— Элитный? — усмехнулся Такеда, даже не поднимая глаз от телефона. — Да ты просто взял самый яркий цвет, прям под цвет своих волос.

— А если бы там был вкус «зелёная мята с перцем», ты бы тоже сказал, что он элитный? — поддел Фудзивара.

— Смотря, как подать! — парировал Оцука. — Главное — уверенность.

— Уверенность в гастрономическом самоубийстве, — тихо заметил Хандзо.

Ребята дружно рассмеялись.

— По крайней мере, он не взял вкус «васаби», — наконец сказал Казама, который всё это время спокойно ел своё мороженое.

— Интересная идея, в следующий раз возьму именно такой, — с сарказмом отметил Оцука.

— Тогда не забудь аптечку.

Все снова разразились смехом. Мари, наблюдавшая со стороны за их перепалкой, улыбнулась и повернулась к Хандзо.

— А ты какой вкус взял?

— Ваниль.

— Классика, значит?

— Скорее… безопасный вариант.

— Хм, «безопасный», — повторила Мари, задумчиво глядя на тающий шарик. — Интересно, а ты всегда выбираешь безопасное?

Хандзо слегка пожал плечами.

— Иногда это просто проще. Без сюрпризов.

— Но без сюрпризов скучно. Иногда стоит рискнуть, чтобы день запомнился.

— Вот видишь, — вмешался Фудзивара, — Масуда права! Надо уметь жить со вкусом.

— Особенно если этот «вкус» — юдзу, — съязвил Такеда.

— Ха-ха, очень смешно, — пробурчал Оцука.

— Главное, чтобы потом не жалеть о своём выборе, — спокойно добавил Казама.

— Вот, золотые слова!

Оцука поднял мороженое как бокал.

— За то, чтобы не жалеть!

Ребята снова рассмеялись. Мари шла немного впереди, разговаривая с остальными. Хандзо на секунду задержал на ней взгляд. Она что-то сказала Кобаяши, снова улыбнулась, после чего, словно почувствовав его взгляд, ненадолго обернулась. Хандзо тут же посмотрел вперёд.

«Иногда стоит рискнуть…».

Они шли неспешно, то споря, то смеясь. Солнце уже сползло с вершины неба и город начал окрашиваться в тёплые тона. Воздух был наполнен ароматом свежести. Где-то вдалеке поливали газон, пахло травой и влажным асфальтом. Дорога вела к парку. Шаг за шагом шум улиц начал стихать. Вместо автомобильных гудков теперь слышался шелест листвы и далёкие голоса детей, гоняющих мяч. На ветках перекликались птицы, а в тени деревьев сидели пожилые пары, кормящие голубей.

— Вот это жизнь, — выдохнул Оцука, раскидывая руки. — Солнце, мороженое, ни одной формулы и контрольных на горизонте!

— Пока, — поправил его Такеда, не отрывая взгляда от экрана телефона. — Завтра ведь снова математика.

— Эй! Не разрушай мне счастье, хотя бы на один вечер! У тебя что, в душе живёт календарь с расписанием уроков?

— Походу так. Зато этот календарь помогает мне не провалить учёбу.

— А вот у меня, — вставил Фудзивара, глядя в небо, — стратегия проще. Главное — расслабиться и получать удовольствие. Если уж суждено завалить, то хотя бы с улыбкой.

Казама усмехнулся.

— Это философия всех троечников.

Ребята снова рассмеялись и пошли дальше. Мари шла рядом с Кобаяши и Учиямой, время от времени что-то им рассказывая. Несколько раз она ненадолго переводила взгляд в сторону Хандзо. Сам Хандзо молча шагал вместе с остальными, слушая разговор друзей. Когда компания вышла к реке, Оцука вдруг прищурился.

— Эй, Хандзо… Я вот всё думаю… ты чего это с нами до сих пор?

Тот повернулся, немного удивлённый вопросом.

— В смысле?

— Ну, обычно после школы ты исчезаешь быстрее, чем мы успеваем сказать «до завтра». А тут — гуляешь, смеёшься, даже мороженое ешь! Неужели праздник?

— Вообще вы сами меня пригласили. Спросите, почему вдруг согласился? Возможно, я просто решил не быть отшельником хотя бы один день.

— Ого… — протянул Фудзивара. — Это что-то вроде признания в любви к обществу?

Хандзо чуть улыбнулся краешком губ.

— Скорее признание в том, что в этот маленький праздник можно позволить себе просто… радоваться.

Он на секунду задумался.

— Иногда полезно напомнить себе, что можно не спешить домой и не убегать от людей. Просто быть здесь. С вами.

Слова прозвучали спокойно, без показной серьёзности, но в них было что-то настоящее. Наступила короткая пауза. Даже Оцука замолчал, потом хлопнул друга по плечу.

— Вот это ты сказал! Прям как в дораме перед титрами.

— И всё же правильно сказал, — добавил Казама. — Не часто услышишь такое от тебя.

Такеда кивнул.

— Согласен. Иногда позволить себе немного радости — лучший способ восстановить силы.

Фудзивара улыбнулся шире.

— Ну тогда… официально объявляю сегодняшний день праздником! Днём спасения от скуки и контрольных!

— И от Такеды, — добавил Оцука, вызывая общий смех.

Мари подошла ближе, глядя на Хандзо с лёгкой улыбкой.

— Приятно видеть, что вы так честны между собой… и вообще, что вы так хорошо дружите. Не каждый день увидишь компанию, где все могут вот так спокойно говорить, смеяться и понимать друг друга.

— Ну, мы же команда, — сказал Фудзивара, усмехнувшись, но без привычной бравады.

Казама кивнул.

— Мы разные, но, наверное, в этом и есть смысл.

— И если кто-то решает остаться подольше, — добавил Оцука, бросив взгляд на Хандзо, — то это только плюс.

Такеда наконец поднял взгляд с телефона.

— Главное, что всем вместе спокойно и радостно.

Хандзо молча улыбнулся. Мари одобрительно кивнула, чуть отведя взгляд к аллее.

— Вот и правильно. Именно так и должно быть.

Компания остановилась у скамейки возле реки. Казама первым сел, вытянув ноги перед собой. Рядом устроился Такеда. Оцука с Фудзиварой тут же снова начали спорить, размахивая почти растаявшим мороженым. Немного в стороне смеялись девушки. Хандзо остался стоять у самого берега. Несколько секунд он молча смотрел на воду, потом перевёл взгляд на друзей. Спор Оцуки с Фудзиварой продолжался, Казама что-то негромко сказал Такеде, девушки снова рассмеялись. Хандзо незаметно улыбнулся.

«Хм… кто бы мог подумать, что будет так спокойно… как будто дышу совсем другим воздухом».

Хандзо доел мороженое и остался стоять у воды. Время от времени по поверхности реки пробегала лёгкая рябь. За спиной всё ещё спорили Оцука с Фудзиварой, а где-то сбоку раздался знакомый смех. По дорожке к ним подошли Танака и Харада. В руках Харады по-прежнему была манга. Девушки поздоровались с остальными и сразу включились в разговор. Танака ненадолго посмотрела в сторону Хандзо. Потом перевела взгляд на реку, сделала несколько шагов и остановилась рядом с ним. Некоторое время они молча смотрели на воду.

— Привет, — сказала она тихо.

Хандзо краем глаза заметил её. Он слегка удивился, ибо не ожидал увидеть её здесь, в этот момент.

— Привет.

— Что делаешь?

— Да так… думаю. О своём.

— Понятно. Смог сдать проверочную работу?

— Да, на четверку.

— Прикольно. Я рада, что ты смог на хорошую оценку.

Улыбка Танако была искренней, но в глазах мелькнуло лёгкое любопытство. Хандзо мысленно поднял бровь.

«С чего бы такая радость и искренность?»

— А ты часто гуляешь? — осторожно спросила Танако.

— Ну… редко. Сегодня считай маленький праздник. Позволил себе немного радости с друзьями, мороженым… просто прогулка. Приятные ощущения.

Танако кивнула.

— Мне тоже нравится гулять с друзьями… и есть мороженое с ними.

«Пытается копировать меня что ли?»

Оцука заметил их.

— Эй, вы что там вдвоём разглядываете? Секретничаете между собой?

Вся компания повернула головы. Мари слегка прищурилась. Танако почувствовала лёгкое смущение и чуть отступила назад, не сразу находя слова. Хандзо не поднимал взгляд от воды.

— Да так… на лебедей смотрим.

По реке лениво плыли белоснежные птицы.

— Красивые, правда? — мягко заметила Танако, слегка улыбнувшись.

— Да. Иногда даже небольшие моменты вроде этих… кажутся важнее всего остального.

Танака молча кивнула. Разговор на этом сам собой закончился. Несколько секунд они просто стояли рядом, глядя на реку. Позади по-прежнему негромко переговаривались остальные.

— Ну, — протянул Фудзивара, — можно считать, что день удался. Контрольную пережили, сладкое съели, даже почти не поссорились.

— Почти? — с приподнятой бровью переспросил Оцука. — А как же твоё нападение на мой вкус юдзу?

— Ладно, ладно, мир. Сегодня без конфликтов, у нас ведь праздник.

Такеда тихо улыбнулся.

— Для праздника вы как-то слишком много спорите.

Оцука подмигнул ему.

— Это и есть часть веселья. Без меня вы бы скучали.

Мари покачала головой.

— Зато с тобой мы теряем слух.

Учияма прыснула со смеху, Кобаяши покачала головой.

— И терпение.

Оцука театрально приложил руку к сердцу.

— Да вы просто не цените истинное искусство общения.

Хандзо стоял немного в стороне, глядя на воду, и в этот момент почувствовал, что ему по-настоящему хорошо. Он редко бывал частью чего-то настолько простого и тёплого. Такеда взглянул на часы.

— Ладно, ребята, пора. Скоро солнце сядет, завтра снова занятия.

— Верно, — согласились ребята.

Компания двинулась по дорожке вдоль реки, мимо качающихся в воде лебедей, через мостик и дальше в сторону парка. Лёгкий ветер колыхал листву, по тротуару шуршали упавшие листья. Они вышли из парка. День медленно клонился к вечеру и в воздухе чувствовалась приятная усталость. На перекрёстке они остановились.

— Ну что, неплохо провели время, — сказал Такеда, закидывая рюкзак на плечо.

— Спасибо за день, — сказала Мари. — Было здорово.

— И вам, — ответил Оцука. — Давно так хорошо не проводил время.

— Мне понравилось, надо будет повторить, — улыбнулась Кобаяши, Учияма поддакивала.

— Согласен, — кивнул Казама. — Только без контрольных на следующий день.

Все рассмеялись напоследок. Потом последовали короткие прощания, лёгкие поклоны, взмахи руками. Девушки пошли в одну сторону, парни — в другую. Хандзо ещё немного постоял, глядя им вслед.

«Можно считать, что день удался».

С лёгкой улыбкой он пошёл домой, чувствуя, как внутри остаётся приятное послевкусие. Как от сладкого мороженого, растаявшего на тёплом воздухе.

Город затихал. На перекрёстках уже не было школьников, витрины светились ровным светом, отражаясь в мокром асфальте. Вечерний воздух стал прохладнее. Хандзо шёл не спеша, рюкзак болтался на одном плече. Шаги отдавались глухо, хотя вокруг ещё было не совсем тихо. В окнах домов уже горел свет, но занавески были задёрнуты не везде. Иногда он успевал заметить силуэты. Кто-то проходил по комнате, кто-то сидел у телевизора. Из приоткрытых форточек доносились смех, звон посуды, а где-то включили радио. Хандзо замедлил шаг и поднял голову. Небо на западе ещё не погасло до конца. Тонкая оранжевая полоса держалась над крышами. Он постоял так несколько секунд, потом перевёл взгляд на дорогу и пошёл дальше.

«Хм… наверное, вот ради таких мгновений стоит выходить из комнаты».

Когда он свернул на знакомую улицу, ветер донёс запах цветущей сирени. Здание общежития встретило его привычной тишиной. За окнами кто-то смеялся, в коридоре мелькнула фигура соседки с пакетом из магазина. На стене у входа горел тусклый светильник, под которым кружились мелкие мошки. Хандзо поднялся по ступеням, слыша лёгкое эхо своих шагов, отдававшееся в пустом коридоре. Мрамор под ногами холодил подошвы. Он подошёл к своей двери, достал ключ и тихо открыл замок. За дверью его встретила полутьма и прохлада. Это было его маленькое убежище.

Он щёлкнул выключателем. Лампа мягко вспыхнула, заливая комнату тёплым светом. Всё стояло на своих местах: книги ровно выстроились на полке, кружка с остатками чая стояла на столе, посуда аккуратно стояла в шкафчиках. Хандзо снял рюкзак и поставил его у двери. Несколько секунд стоял молча, слушая гул города за окном. Вечер уже окутывал улицы, фонари зажигались один за другим, машины двигались медленно. Он подошёл к окну и смотрел на прохожих.

«День прошёл… вроде бы просто, но при этом особенно».

На кухне стояла пустота. Сестра уже не возвращалась сюда, так как она снимала квартиру рядом с центром и там проживала. Вчера она встречала его ароматом гюдона, а теперь в квартире было только эхо воспоминаний. Хандзо машинально открыл шкафчик, достал упаковку лапши быстрого приготовления и усмехнулся.

— Ну вот, снова ты. Как старый знакомый.

Вода зашипела в чайнике. Через несколько минут над миской поднялся лёгкий пар, наполнив комнату ароматом пряного бульона. Хандзо сел за стол, подперев голову рукой, и начал есть, никуда не торопясь. Он не мог сказать, что это вкусно, но в этой простой еде было что-то привычное, как в возвращении к самому себе. Когда всё было съедено, он вымыл миску, вытер стол и направился в комнату. Утомлённый, но почему-то спокойный, он плюхнулся на кровать. На потолке плавали тени от огней с улицы. Мысли о прошедшем дне снова всплыли: лица друзей, смех, мороженое, мягкий вечерний свет. Всё это казалось далёким и одновременно близким.

«Пожалуй, не такой уж и плохой день».

Он уселся на краю кровати, слегка наклонившись вперёд. Мысли постепенно начали расползаться и среди них всё чаще всплывало одно лицо. Мари. Он вспомнил, как она улыбалась у реки. Её голос всё ещё звучал у него в ушах. Такой мягкий и чистый, с той лёгкой теплотой, от которой хотелось слушать дальше.

«Интересно, она всегда такая?»

Он вздохнул, посмотрел на телефон, но потом всё-таки подошёл к столу и включил ноутбук. Экран медленно загорелся, наполнив комнату холодноватым голубым светом. Он зашёл в привычную социальную сеть. Лента пролистывалась автоматически: фото из кафешек, закаты, мемы, чужие лица, на которые он не обращал внимания. Пока взгляд не зацепился за знакомое имя.

Мари Масуда.

Он на секунду замер. Сердце будто пропустило удар, и пальцы сами нажали на профиль. Страница открылась. Первое, что бросилось в глаза — фотографии. Много. В разных местах, с разным светом и настроением. На одной она стоит у школьного двора, в белой блузке, волосы чуть развеваются от ветра. На другой в каком-то парке, с чашкой кофе и улыбкой, от которой внутри почему-то стало теплее.

«Она… правда как модель».

Снимки выглядели будто из журнала. Аккуратные ракурсы, мягкие цвета и естественные позы. Но дело было не в этом. Его притягивало не оформление, а её взгляд. Алые глаза, чуть ярче обычного, как раскалённые рубины в свете солнца. Они не казались пугающими, скорее наоборот: живыми, тёплыми, с каким-то тихим светом внутри. А в сочетании с её чёрными, как тмин, волосами создавали ощущение, что перед ним кто-то из тех, кто будто немного выходит за рамки повседневного. Он поймал себя на том, что не просто смотрит, а вглядывается. В детали, в выражение лица, в малейшие движения. Всё выглядело естественно. И всё же… притягивало.

Он продолжал листать, почти не моргая. Каждая новая фотография будто рисовала перед ним другую сторону Мари: где-то она смеётся с подругами, где-то задумчиво смотрит вдаль, где-то просто сидит в кафе и держит в руках мороженое. И во всех снимках было одно общее, а именно та самая искренность, которая редко встречается в людях.

«Может, поэтому она кажется особенной».

Он листал дальше, не замечая, как время тянется. Когда-то сестра уже чуть не застала его за этим занятием, и он тогда поспешно закрыл экран. Но сейчас… он не чувствовал стыда. Только тихое любопытство, перемешанное с чем-то ещё. Он остановился на фото, где Масуда стояла под дождём, держа прозрачный зонт. Капли стекали по куполу, отражая уличные огни. Её глаза в тот момент смотрели прямо в объектив. Хандзо чуть наклонился ближе к экрану.

«Ну и ну…».

В комнате стояла тишина. Хандзо откинулся на спинку стула, закрыл глаза и выдохнул.

«Странно всё это… почему же вдруг я решил смотреть её фотографии? Что-то тут не чисто».

Он уже собрался закрыть ноутбук, когда в правом верхнем углу экрана вспыхнуло уведомление.

🔔 «Новая заявка в друзья»

Он нахмурился.

— Что за?..

Щёлкнув мышкой, на экране появилось окно.

«Мари Масуда хочет добавить вас в друзья»

Первая мгновенная реакция — шок. Хандзо резко откинулся на спинку стула, глаза чуть расширились.

— Эээ… что?

Он кликнул на имя, чтобы убедиться. Профиль открылся. Настоящая страница Масуды. Те самые фотографии, которые он только что листал. Всё совпадало. Не фейк.

Хандзо уставился в экран, не веря своим глазам.

— И чё теперь делать?..

Пальцы зависли над мышкой. Потом он коротко вздохнул и щёлкнул «Принять».

— Ладно, лишь бы потом не пожалел…

Прошло всего несколько секунд, как снова вспыхнуло уведомление.

💬 «Новое сообщение»

— Да ну...

Он открыл личные сообщения.

Мари Масуда: Привет! Ты Хандзо Куросава?

— Серьёзно?.. Она первая написала? И откуда она вообще знает мой аккаунт? Кто-то, наверное, слил. Интересно кто…

Он быстро напечатал.

Хандзо: Привет. Да, это я.

Сообщение было прочитано почти мгновенно. Через секунду пришёл ответ.

Мари Масуда: О, прикольно! Я рада, что ты теперь у меня в друзьях 😊

Хандзо непонимающе скосил брови.

— Радость? С чего бы это?..

Пальцы быстро набрали ответ.

Хандзо: А для чего?

Мари Масуда: Как для чего? Друзей же добавляют в друзья в соцсетях, разве нет?

Он чуть усмехнулся.

— Что? Я уже успел стать её другом? Когда? Сегодня?

Хандзо: То есть ты считаешь меня своим другом?

Мари Масуда: Ну конечно! Мы же сегодня подружились, погуляли и пообщались. Я считаю, это отличное начало.

Он на пару секунд замолчал, глядя на экран.

— Ну ничего себе… Раз — и я теперь её друг. Просто потому что гуляли. Она реально так легко заводит друзей?

Через пару секунд появилось новое сообщение.

Мари Масуда: А ты как считаешь?

Он глубоко вдохнул, обдумал и напечатал.

Хандзо: Ну… я могу согласиться с тобой. Я вовсе не против дружить.

Мари Масуда: О, это классно! ^_^

Хандзо нажал реакцию 👍 под её сообщением. Почти сразу прилетело новое.

Мари Масуда: У тебя какой-то пустой аккаунт. Ни одной фотографии. Почему так?

Он на секунду задумался, потом набрал.

Хандзо: Я ничего не фоткаю. Аккаунт просто есть. Листаю ленту, переписываюсь. Всё.

Мари Масуда: Странно, но ладно. А ты видел мои фотографии на профиле?

Он застыл.

— Так… стоп. Она что, заметила? Или просто спрашивает?

Пальцы машинально написали ответ.

Хандзо: Да, видел.

Мари Масуда: И как, нравятся?

Он завис, глядя на сообщение.

— Нравятся… в каком смысле? В плане композиции? Или… нет! Наверное, она имела в виду по качеству съёмки. Просто интересуется, как фотограф!

Хандзо: Да, очень качественные и профессиональные. Прямо как у настоящей модели.

Мари Масуда: Ой, спасибо большое! 😊

Он провёл рукой по лицу.

— Что я вообще сейчас делаю? Это же… странно?

Мари Масуда: А какая тебе больше всего понравилась?

Хандзо приподнял бровь.

— А вот это уже вызов. Что за наводящие вопросы?..

Хандзо: Честно говоря, все хорошие. Сложно выбрать конкретную.

Мари Масуда: Ладно, учту 😄

Хандзо слегка улыбнулся.

— Учтёт?.. Что она там собирается учитывать…

Хандзо: Кстати, откуда ты узнала мой аккаунт?

Мари Масуда: Оцука поделился 😅. А что?

Он закатил глаза.

— Ну конечно. Кто бы сомневался… Чёрт тебя дери, Оцука!

Хандзо: Ничего, просто хотел узнать.

Мари Масуда: Понятно. Что сейчас делаешь?

Он уставился на экран.

— А зачем ей знать, что я делаю? Что она собирается с этим делать?

Хандзо: Сижу, переписываюсь с тобой.

Мари Масуда: Ха! Как прямолинейно 😂. А что будешь делать потом?

Хандзо: Наверное, в Колду сыграю.

Мари Масуда: Call of Duty?

Хандзо: Верно.

Мари Масуда: Любимая шутерка мальчиков 😏

Хандзо: Да.

Мари Масуда: Прикольно. А мне нравится Genshin Impact, играю с подругами. Так весело!

Он приподнял бровь.

— Кто бы сомневался. Конечно, Геншин…

Хандзо: Это классно, наверное.

Мари Масуда: А то! Но перед тем как играть, сделай домашнее задание, а то вдруг заиграешься и забудешь.

Хандзо: Ах да, точно. Спасибо, что напомнила.

Мари Масуда: Обращайся)

Он замер.

— Скобка в конце… Это что, улыбка? Или просто привычка?.. Хм...

Хандзо: Ты тоже не забудь сделать домашнее задание ;)

Мари Масуда: Не волнуйся за меня, всё сделаю)))

Он уставился на три закрывающих скобки.

— Тройная скобка… Это уже явно что-то значит. Или я просто параноик?..

Хандзо тихо выдохнул, закрыл чат и откинулся на спинку стула.

— Ладно, хватит накручивать. Сначала домашка… потом Колда.

Комната вновь погрузилась в тишину. За окном мерцали огни вечернего города, а на экране ноутбука ещё несколько секунд горело: «Мари Масуда: в сети» Хандзо открыл тетрадь по математике, разложил на столе ручки и учебник. Белые страницы смотрели в ответ пустотой. Он провёл пальцем по строчке задания.

«Найдите значение функции при...»

— Тьфу ты... функция. Только бы не заснуть.

Он попытался сосредоточиться. Записал одно уравнение, потом второе. Ручка царапала бумагу, но мысли всё время ускользали куда-то в сторону. В сторону сообщений. В сторону Мари Масуды.

«Интересно, зачем она так активно пишет?.. Просто дружба, да? Хотя, с другой стороны... зачем спрашивать, какая фотография понравилась? И эти смайлики, эти тройные скобки… черт, я реально ведусь на это?»

Он покачал головой и заставил себя вернуться к задаче.

— Ладно, пару уравнений и всё, можно играть.

Через пятнадцать минут он закрыл тетрадь, облегчённо выдохнув.

— Всё. Долг выполнен.

Он надел наушники, щёлкнул по иконке на рабочем столе. На экране загорелось Call of Duty: Modern Warfare II. Знакомый гул загрузки, звук затвора и воинственный саундтрек. Всё мгновенно переключило его голову в режим игры.

— Так, поехали.

Наушники заполнил грохот выстрелов. Хандзо укрылся за бетонным блоком, бросил гранату и выскочил вперёд.

— Минус один. Минус два… Отлично.

На экране мелькнуло уведомление: «Задача обновлена: обезвредьте цель». Он рванулся вперёд. И тут же, слишком поспешно, выскочил под перекрёстный огонь. На экране вспыхнула надпись: «Миссия провалена»

— Проклятье! Я же почти прошёл…

В этот момент в правом углу экрана вспыхнуло новое уведомление.

💬 «Новое сообщение — Мари Масуда»

Хандзо приподнял бровь.

— Опять?.. Что на этот раз?

Он свернул игру и открыл переписку.

Мари Масуда: Не против после уроков побеседовать? В школьном дворе, где мы сидели и готовились к проверочной.

Он моргнул, перечитал сообщение ещё раз.

«Что?.. Побеседовать? О чём? Ей что-то нужно от меня? Или просто хочет пообщаться? Нет… явно не просто. Что-то задумала».

Он задумался, постучал пальцем по клавиатуре.

Хандзо: Хорошо, без проблем.

Сообщение тут же отметилось прочитанным.

Мари Масуда: Здорово! Тогда до завтра! 🌸

Он посмотрел на экран.

«До завтра… С эмодзи. Цветочек. Опять эта лёгкость. Почему рядом с ней всё кажется… проще? Или это только кажется?»

Он закрыл ноутбук и снял наушники. Комната снова наполнилась тишиной. За окном падал мягкий вечерний свет. Хандзо устало провёл рукой по лицу и тихо усмехнулся.

— Похоже, завтра день обещает быть… интересным. Снова.

Он перевёл взгляд на окно. В отражении виднелось его усталое лицо.

«Да, завтра точно будет интересно»

Хандзо снова включил игру.

— Ладно, ещё пару миссий, и хватит.

Минуты текли незаметно. После пары побед напряжение исчезло, мысли стали лёгкими, как дым.

— Всё, на сегодня хватит.

Он потянулся, закрыл ноутбук и направился в ванную. Прохладная вода приятно освежала лицо, а мята из зубной пасты оставляла бодрящее ощущение. Вернувшись в комнату, он выключил свет, натянул пижаму и опустился на кровать. Простыня холодила кожу и это было по-своему приятно.

Он посмотрел в потолок. Глаза постепенно привыкали к темноте. Мысли снова вернулись к сегодняшнему дню: к прогулке, к смеху у реки, к разговору с Танакой... и, конечно, к переписке с Масудой. Он перевернулся на бок и закрыл глаза. Ветер за окном тихо шевелил шторы, а город вдали погружался в сон. Хандзо улыбнулся. Едва заметно, почти во сне.

— До завтра.

И вскоре его дыхание стало ровным, а мысли растворились в ночной тишине.

Сон накатил волной. Одна секунда и бархатная тьма за закрытыми веками. Пространство вокруг него сгустилось, обрело форму, вес и запах. Студия. Не та, что в реальности, а та, что могла существовать только здесь, на грани сознания. Высокие потолки, залитые мягким золотистым светом. Пахло старым деревом и чем-то сладковатым, чьими-то духами.

И вдруг появилась она. Мари Масуда. Но не та, что стояла у школьной доски. Эта была её иная версия. На ней был стильный костюм-двойка из тончайшей чёрной шерсти, отливавшей синевой. Пиджак, идеально сидящий на плечах, был расстёгнут. Из-под него виднелась рубашка из белого шелка, первая пуговица у ворота не застёгнута. Она стояла, облокотившись бедром о полированную столешницу массивного дубового стола. В пальцах она лениво вертела тяжелую пресс-папье.

— Ну же, Куросава, снимай.

Он послушно поднял камеру, которая сама оказалась в его руках. Вес её был утешительно реальным. Он прильнул к видоискателю. Мир сузился до прямоугольника света и её фигуры в центре. Щелчок. Она улыбнулась. Медленным движением она сбросила пиджак с плеч. Тёмная ткань бесшумно соскользнула на спинку стула.

Щелчок. Её пальцы потянулись к пуговицам на рубашке. Одна, две. Ткань расстегнулась, обнажив ажурное чёрное кружево бюстгальтера и нежную кожу груди. Лёгкий румянец разлился по её шее и щекам.

— Так... лучше?

Он не смог ответить. Воздух вдруг стал густым. Пространство закачалось, поплыло. Свет из золотого стал серебристым. Офисный стол растаял, и его спину упруго принял знакомый матрас его же кровати. Он был в своей комнате. А она была здесь. Она возникала из тени у кровати, её силуэт приближался беззвучно. Теперь на ней была только та самая белая рубашка, расстёгнутая, и короткая чёрная юбка. В его восприятии чётко прорисовались чулки с тонкими бретелями.

— Ты хочешь это?

Он почувствовал, как край матраса прогнулся под весом её колена. Тёплое упругое прикосновение рядом с его бедром. Потом её ладонь легла на его оголенную грудь. Он и не заметил, когда исчезла его футболка. Её пальцы были обжигающе тёплыми. Они лежали неподвижно, но казалось, будто они прожигают кожу.

Она наклонилась ниже. Её распущенные волосы щекотали его щёку и шею. Он не мог пошевелиться, парализованный этим сном, её близостью. Её губы были в сантиметре от его. Он чувствовал их тепло. Её вес полностью накрыл его, пригвоздил к кровати. Невыносимый жар разливался по всему телу, сжигал изнутри. Сердце колотилось где-то в горле, бешено, дико...

И он проснулся. Первое, что ощутил Хандзо, это неестественный жар. Горячее одеяло, влажная футболка, учащённый пульс, стучащий в висках. Он резко сел на кровати, сердце выпрыгивало из груди. В ушах стоял звон.

«Что это было?»

Обрывки сновидения пронеслись перед глазами. Стыд и растерянность накатили волной. Он провёл ладонью по лицу, пытаясь стереть наваждение, но образы впились в память. Будильник не звонил. Видимо, сон был настолько ярким, что вырвал его из объятий Морфея раньше времени. Он сглотнул, в горле пересохло. Он неуверенно спустил ноги с кровати. Холод пола обжёг босые ступни. Походка была деревянной, когда он побрёл в ванную. В зеркале на него смотрел невыспавшийся испуганный парень с растрёпанными волосами и странным блеском в глазах.

— Чёрт.

Он с силой умылся ледяной водой, снова и снова, пока кожа не заныла от холода. Остатки сна медленно отступали, оставляя после себя лишь чувство неловкости. На кухне он включил плиту и достал сковородку, стараясь сосредоточиться на простых действиях. Яйца, бекон и рис. Знакомые запахи должны были вернуть его в реальность. Но когда сковорода зашипела, ему на мгновение показалось, что это звук её шёпота у самого уха. Он дёрнулся и чуть не уронил лопатку.

«Соберись, придурок. Это всего лишь сон, просто сон…»

Он ел завтрак, почти не чувствуя вкуса и запивая странный ком в горле горячим чаем. Уборка прошла быстро, почти лихорадочно. Ему нужно было движение, чтобы загнать куда подальше навязчивые воспоминания. Но когда он подошёл к шкафу и взял в руки школьный пиджак, пальцы на мгновение дрогнули. Ткань вдруг показалась ему похожей на ту, что была в том сне...

«Сегодня встреча с Масудой…»

Мысль пронзила его. Он замер перед зеркалом, вглядываясь в своё отражение.

«Просто разговор, ничего такого. Возможно, связано с уроками».

Но когда он переоделся и, взяв рюкзак, вышел в коридор, по спине пробежал холодок. Воздух на улице был прохладным и свежим, но внутри всё равно оставался тот самый липкий и душный жар. Шаги по дороге в школу были тяжёлыми. Он глубоко вдохнул, пытаясь уловить знакомый запах утра, но вместо этого в ноздри снова ударил призрачный аромат её духов.

«С добрым утром...».

Утро, казалось, застыло в том же состоянии нерешительности, что и сам Хандзо. Воздух был прохладен и свеж, солнце лишь начинало разгонять ночную сырость. Он шагал по знакомому маршруту, но сегодня всё ощущалось иначе. Привычные звуки города доносились будто сквозь вату. В висках всё ещё отдавался жар того сна, а на сетке глаз застыл призрачный образ. Он с силой тряхнул головой, пытаясь сбросить наваждение.

«Всего лишь сон. Она ничего не знает».

Подойдя к перекрёстку, он увидел знакомую компанию. Они стояли в своей привычной и немного небрежной позе, оживлённо о чём-то споря. Оцука размахивал руками, изображая что-то, а Такеда с невозмутимым видом поправлял очки. Первый заметил приближающегося Хандзо.

— Смотрите-ка, а вот и наш затворник! Доброе утро, мрачнуля! Как ты?

— Доброе, нормально.

Такеда, отложив телефон, внимательно посмотрел на него через стёкла очков. Его взгляд, всегда аналитический, казалось, сканировал Хандзо с ног до головы.

— С тобой всё в порядке? Выглядишь... напряжённым.

Хандзо почувствовал, как по спине пробежали мурашки.

— Всё нормально. Просто не выспался.

— Не выспался? — переспросил Фудзивара. — Допоздна играл в шутер, видать. Или, может, снилось что-то интересное?

Сердце Хандзо ёкнуло и замерло.

— Отстань. Просто плохо спал и всё.

Казама, молча наблюдавший до этого, тяжело положил руку ему на плечо.

— Ничего, бывает. Главное не засыпай на математике. Учитель сегодня, кажется, в настроении устраивать сюрпризы.

Они двинулись в сторону школы. Хандзо попытался уткнуться взглядом в асфальт, раствориться в общем шуме и разговорах. Он надеялся, что его молчаливость сегодня не покажется никому странной. Но в этот момент впереди, метров за двадцать, показалась знакомая тройка. Девушки шли не спеша, погружённые в свой разговор. Тёмноволосая с синим оттенком Учияма что-то оживлённо рассказывала, жестикулируя, Кобаяши слушала с привычной сдержанной улыбкой. А между ними... Мари.

Она шла и слушала своих подруг, слегка склонив голову набок. Утреннее солнце играло в её чёрных волосах. На её лице играла лёгкая и спокойная улыбка. Она была в своей обычной школьной форме, но сейчас, после вчерашних сообщений и того проклятого сна, она казалась Хандзо иной. Не просто одноклассницей, а кем-то гораздо более значительным и... пугающим.

Внутри у него всё оборвалось. Кровь прилила к лицу, а потом отхлынула, оставив лёгкую дрожь в коленях. Он невольно замедлил шаг, его взгляд прилип к её стройной фигуре. В ушах снова зазвучал тот самый шёпот: «Ты хочешь это?». Оцука, шедший рядом, сначала продолжил свой монолог о сложности предстоящих уроков, но потом замолчал. Его взгляд скользнул с замершего Хандзо на группу девушек впереди, а потом снова вернулся к другу. На его лице расплылась медленная и понимающая ухмылка.

— Так-так-так... Кажется, я кое-что понимаю. Наш Хандзо, походу, пал жертвой чар определённой особы.

Такеда и Фудзивара тут же последовали за его взглядом. Казама тихо вздохнул, словно предвидя неизбежное развитие события.

— Кого он там... а, Масуда, — констатировал Фудзивара. — Ну, выбор понятный. Хотя и безнадёжный.

Оцука толкнул локтем в бок Хандзо.

— Эй, не пялься так, а то глаза на лоб вылезут. Или ты решил прожечь взглядом дырку в её пиджаке?

Тот резко отвёл взгляд, чувствуя, как горит лицо.

— Я не пялюсь.

— Конечно, конечно. А я, значит, не самый красивый парень в классе. Ты просто смотришь в ту же сторону, куда мы все идём. Совпадение!

— Оставь его, — спокойно вмешался Такеда. — Не всем дано твоё искусство бесстыдного глазения.

— Это не глазение, а оценка эстетики!

Оцука снова перевёл взгляд на Хандзо.

— Ладно, признавайся. Что там было вчера в личке?

Хандзо почувствовал, как его предательское сердце готово выпрыгнуть из груди. Он попытался сделать безразличное лицо, но в голове пронеслись вчерашние сообщения: «Оцука поделился 😅».

— Погоди... Так это ты дал ей мой аккаунт?

Лицо Оцуки озарилось торжествующей ухмылкой.

— О-о-о! Значит, она всё-таки сказала, что от меня?

Он победоносно посмотрел на остальных.

— Ребята, вы слышите? Они уже списались! Наш молчун вступил в тайную переписку!

Фудзивара свистнул, а Такеда с интересом наблюдал за развитием событий.

— Ну и что вы там такое обсуждали, что ты теперь на неё так нервно косишься? — не унимался Оцука, пристально вглядываясь в покрасневшее лицо Хандзо.

Тот судорожно сглотнул, чувствуя, как жар разливается по щекам.

— Не твоё дело. Ничего такого.

— «Ничего такого» — это самое интересное «что-то»! Признавайся, уже назначили свидание? Приглашал на прогулку? Может, уже признался в любви?

— Да отстань ты! Просто поговорили и всё.

— Ага, «просто поговорили», — передразнил его Фудзивара. — После таких «просто разговоров» обычно или женятся, или в соседний класс переводятся.

Казама тихо хмыкнул, наблюдая, как Хандзо готов провалиться сквозь землю.

— Ладно, оставь парня, — неожиданно вступился Такеда. — Если он захочет, сам расскажет.

— Именно! — тут же подхватил Хандзо.

Оцука покачал головой.

— Ну уж нет! Раз я стал невольным посредником в вашей тайной переписке, то теперь несу моральную ответственность. Так что готовься, дружище, я от тебя не отстану, пока не узнаю все подробности!

— Возможно, она у него домашнее задание спросить хотела, — предположил Фудзивара.

— Масуда? Спросить у него? У неё самой пятёрки по всем предметам. Тут что-то другое.

Хандзо стиснул зубы. Ему хотелось провалиться сквозь землю.

— Прекрати нести чушь.

Но Оцука никак не унимался.

— Смотри-ка, аж покраснел! Ну, ничего, ничего. Если что, мы тебя научим, как с девушками разговаривать. Главное не молчи, как рыба об лёд.

— По-моему, с его-то красноречием лучше бы и помолчал, — с лёгкой усмешкой заметил Фудзивара.

— Или заговорил, и она умерла бы от скуки, — добавил Такеда.

Казама, шагавший сзади, нагнал Хандзо и слегка хлопнул его по спине, отчего тот чуть не споткнулся.

— Не слушай их. Говори то, что считаешь нужным. Если, конечно, она тебя вообще до этого момента не пошлёт.

Этот «подбадривающий» совет не особо помог. Хандзо шёл, глядя под ноги, и чувствовал, как тревога нарастает с каждой секундой. Школа была уже близко, а значит, близился и тот самый разговор. И теперь, после сна, он смотрел на Мари совсем другими глазами. Глазами, которые видели то, чего не должно было быть. Девушки впереди, так и не обернувшись, скрылись за школьными воротами. Хандзо выдохнул, но облегчения не почувствовал. Теперь ему предстояло провести несколько часов в одном классе с ней, под пристальными и дразнящими взглядами друзей, с этим грузом стыда и смутного ожидания.

«Чёрт... И зачем я вообще согласился?»

Оцука, шагая рядом, наклонился к нему.

— Ничего, дружище. Первая влюблённость — она всегда такая... взрывная. Держись там. И, главное, потом всё подробно расскажешь!

Хандзо лишь мрачно покачал головой. Оцука так и не успел вытянуть из него подробности, как вся компания влилась в общий поток учеников и оказалась в классе. Воздух здесь уже был наполнен привычным гулом перед уроком. Парни направились к своим местам. Хандзо, чувствуя на себе цепкий взгляд Оцуки, старался смотреть прямо перед собой, но периферийным зрением он всё равно отмечал Мари. Она уже сидела за своей партой, обсуждая что-то с Кобаяши.

И вот, когда они поравнялись с её рядов, она подняла глаза. Её взгляд скользнул по всей группе, и на её губах появилась та самая лёгкая и узнаваемая улыбка.

— Всем доброе утро.

Но затем её взгляд на долю секунды задержался именно на Хандзо.

— Доброе, — пробормотал тот в сторону, так и не подняв глаз.

Он прошёл к своему месту у окна. Этого мимолётного контакта хватило, чтобы Оцука, проходя мимо, едва слышно хихикнул, а Фудзивара многозначительно подмигнул Такеде. Хандзо с раздражением сбросил рюкзак на пол и плюхнулся на стул, глядя в окно. Он чувствовал, как по щекам разливается предательский жар.

«Всего лишь улыбка. Обычная вежливость. Ничего особенного».

Но та часть его сознания, что всё ещё была пленена вчерашним сном, настойчиво шептала, что это было начало чего-то нового и невероятно тревожного. И этот тихий внутренний диалог обещал сделать предстоящий урок невыносимо долгим.

Первый урок прошёл для Хандзо в сплошном тумане. Голос учителя математики, обычно чёткий и требовательный, доносился будто из-за толстого стекла. Слова теряли смысл, превращаясь в монотонный гул. Он механически записывал формулы в тетрадь, но взгляд его раз за разом непроизвольно скользил в сторону Мари. Она сидела идеально прямая, вся во внимание. Её рука быстро и аккуратно выводила строчки в блокноте. Ничто в её спокойном и сосредоточенном профиле не выдавало того демонического образа из его сна. Это несоответствие между реальной одноклассницей и ночной фантасмагорией сводило его с ума.

Когда прозвенел звонок, Хандзо вздрогнул, как от внезапного толчка. Класс мгновенно наполнился шумом. Он с облегчением откинулся на спинку стула и закрыл глаза руками, пытаясь прогнать остатки напряжения.

«Нужно отвлечься».

Его рука полезла в рюкзак и пальцы наткнулись на ребристый корешок книги. Он достал её и положил на парту. Ранобэ «Сингулярность». Та самая книга, которую ему когда-то посоветовала Мари. Он уже вчитался в историю о таинственных мирах и скрытой силе, и сейчас она была его единственным спасением от собственных мыслей. Он раскрыл книгу на заложенной закладкой странице и погрузился в чтение, стараясь не замечать ничего вокруг. Шум класса стал для него просто фоном.

Масуда в это время собирала свои вещи, чтобы выйти с подругами. Её взгляд, скользя по классу, случайно зацепился за фигуру Хандзо у окна. И затем за знакомой обложкой в его руках. Она на мгновение замерла, и на её лице появилось лёгкое, при этом искреннее удивление, быстро сменившееся такой же лёгкой и тёплой улыбкой. Улыбкой одобрения. Она что-то тихо сказала Кобаяши, та кивнула, и все трое, обменявшись парой фраз, направились к выходу. Проходя мимо его парты, Мари на секунду замедлила шаг. Хандзо, чувствуя чьё-то присутствие, инстинктивно поднял глаза и встретился с её взглядом. В её алых глазах читалось нечто новое, похожее на живой интерес.

— Захватывающе?

Хандзо, застигнутый врасплох, смог только кивнуть, снова чувствуя, как кровь приливает к лицу. Довольная её улыбка стала чуть шире.

— Рада, что тебе нравится.

И, не добавляя больше ничего, она вышла вслед за подругами, оставив его наедине с бешено колотившимся сердцем и страницами книги, которые вдруг показались ему спасением и проклятием одновременно. Последующие уроки тянулись мучительно долго. Атмосфера в классе была непринуждённой, но Хандзо ловил себя на том, что постоянно ищет её в толпе, анализирует каждый её взгляд, каждое движение. Он чувствовал себя шпионом в собственной жизни.

И вот, наконец, прозвенел долгожданный звонок, возвещающий о большой перемене. Наступило время обеда. Класс взорвался движением. Стулья загремели, со всех сторон послышались возгласы.

— В столовку!

— Я голоден как волк!

— Кто последний, тот неудачник!

Оцука, как всегда, оказался самым проворным.

— Так, народ, я бегу занимать очередь! Если не хотите есть холодную еду, советую не отставать!

Фудзивара и Казама, перекинувшись парой шуток, последовали за ним. Такеда спокойно закрыл учебник и посмотрел на Хандзо.

— Ты с нами? Или планируешь и дальше растворяться в своих фантазиях?

Хандзо на секунду задумался. Мысль о шумной столовой и неизбежных расспросах друзей сейчас казалась ему пыткой. Но и оставаться в одиночестве со своими мыслями было не лучше.

— Иду.

Он поднялся с места и направился к выходу, чувствуя, как предстоящий обед принесёт ему не меньше волнений, чем любой урок. Впереди его ждала не просто тарелка с едой, а очередное испытание на прочность, где главным ингредиентом будет её присутствие. Поток учеников, как река, понёс их по коридору в сторону столовой. Воздух постепенно наполнялся аппетитными запахами: густым ароматом мисо-супа, жареной курицы и свежесваренного риса.

— Чувствуете? Это запах победы над голодом! — провозгласил Оцука, пробираясь вперёд. — Такеда, не зевай, а то впереди нас младшеклассники всю курицу разберут!

Такеда лишь покачал головой, поправляя очки, но шаг ускорил. Войдя в просторное и наполненное гамом помещение столовой, они влились в очередь. Хандзо машинально взял поднос и начал двигаться вдоль раздачи, выбирая то, что показывала повариха. Его действия были автоматическими: суп, рис, курица терияки, салат. Он почти не смотрел на еду, его мысли были где-то далеко. Компания, наконец, заняла свой привычный стол в углу, под большим окном. Оцука с хрустом вонзил палочки в свою порцию.

— Фух, еда! Лучший момент учебного дня!

Он с наслаждением откусил кусок курицы.

— А вы видели, как тот парень из соседнего класса на меня смотрел, когда я его обошёл в очереди? Думал, я не замечу?

— Он, наверное, просто удивился, как можно так нетерпеливо вести себя из-за супа, — с невозмутимым видом заметил Такеда, аккуратно раскладывая салфетку.

— Это не нетерпение, это стратегия! Пока вы все тянетесь, как сонные мухи, настоящие гурманы уже наслаждаются вкусом!

Фудзивара, сгребая в рот ложку риса, хмыкнул.

— Настоящие гурманы наслаждаются каждым кусочком, а не поглощают всё за считанные секунды.

— А я наслаждаюсь! Просто моё наслаждение... более стремительное! Не всем же жевать с философским видом, как некоторые.

Казама, молча поглощавший свою порцию, которая казалась вдвое больше остальных, вдруг поднял глаза на Хандзо.

— А ты чего такой тихий? Опять о своём ранобэ думаешь? Или, может, о ком?

Все взгляды разом устремились на Хандзо. Он почувствовал себя как на допросе.

— Просто ем.

— Не верю! — тут же отозвался Оцука. — После того, как вы с Масудой этим утром так многозначительно переглянулись? Признавайся, о чём вы там вчера чатились?

— Оцука, хватит нести чушь.

— Это не чушь, это логическая цепочка!

Оцука отложил палочки и начал загибать пальцы.

— Факт первый: она первая написала. Факт второй... Кстати, а вы вообще о чём переписывались? И что это за книга, которую ты всё время листаешь?

Хандзо почувствовал, как попал в ловушку. Лучше признаться частично, чем продолжать этот допрос.

— «Сингулярность». Ранобэ. Масуда посоветовала её мне ещё тогда, в библиотеке.

Вокруг стола на секунду воцарилась тишина, а затем взорвалась хаотичной реакцией. Оцука вскочил так, что чуть не опрокинул свой суп.

— Масуда?! Та самая Мари Масуда посоветовала тебе книгу? И ты её до сих пор читаешь? Братан, да это же признание в любви в литературной форме!

— Подожди, — вмешался Такеда, наконец оторвавшись от своей еды. — Ты говоришь, она сама подошла и что-то посоветовала? Добровольно?

Хандзо потирал шею.

— Ну... да. Мы случайно встретились в библиотеке, и она... просто предложила что-то интересное.

— «Случайно встретились», «просто предложила», — с пародийной мечтательностью продекламировал Фудзивара. — А мне она за всё время даже «привет» первая не сказала. И ведь мы в одном классе!

Казама, перестав жевать, с новым уважением посмотрел на Хандзо.

— Значит, она не только в соцсетях пишет, но и в реальной жизни советы даёт. Серьёзный прогресс.

— Это не просто прогресс! — воскликнул Оцука, снова плюхаясь на стул. — Это стратегический манёвр! Она вводит тебя в свой круг интересов! Сначала книга, потом совместное обсуждение, а там, глядишь, и до совместных прогулок недалеко! Хандзо, да ты тёмная лошадка! Настоящий оперативник под прикрытием!

— Я… я просто книгу читаю...

Оцука стукнул кулаком по столу.

— Всё ясно! Наша миссия меняется. Теперь мы не просто делаем из тебя загадочного парня. Мы должны быть твоей группой поддержки на этом... этом литературно-романтическом фронте!

Хандзо с тоской посмотрел на своих друзей, которые с азартом начали строить планы, напоминающие военную операцию. Он украдкой потрогал корешок книги в рюкзаке. Теперь это ранобэ стало не просто увлекательным чтением, а настоящей миной замедленного действия, и часы до разговора с Масудой начали обратный отсчёт. В этот момент взгляд Оцуки скользнул по столовой и задержался на столике, где сидели Мари, Кобаяши и Учияма.

— Эй, а ведь, как мне кажется, наша беседа вызывает интерес у противоположной стороны.

Фудзивара и Казама тут же, с разной степенью скрытности, бросили взгляды в том же направлении.

— О да, — флегматично подтвердил Казама. — Кобаяши только что на нас посмотрела с таким видом, будто я её личный враг номер один.

— А Масуда... — Фудзивара сделал театральную паузу, — ...только что бросила взгляд именно на наш стол. Быстро, конечно. Но факт.

Хандзо, который как раз подносил ко рту ложку супа, замедлил движение.

— Хватит нести чушь. Вы как заведённые уже. Ешьте уже спокойно.

Оцука ударил себя в грудь.

— Да клянусь! Она посмотрела. Прямо на тебя! Ну, или в нашу сторону. Это почти одно и то же!

— Может, ей просто интересно, над чем мы так обсуждаем, — предположил Такеда, единственный, кто продолжал спокойно доедать свой обед. — Наш стол, мягко говоря, не отличается тишиной.

— Нет, это был взгляд со значением! Взгляд, полный скрытых намёков и невысказанных вопросов!

— Возможно, она просто проверяла, не пролил ли ты на себя суп. Выглядишь ты после этого «знакового взгляда» всё так же напряжённо.

Хандзо с раздражением отодвинул тарелку.

— Может, хватит? Чего вы ко мне прицепились, как надоедливые мухи? Она сидит со своими подругами, им есть о чём поговорить без нашего вклада.

Внезапно общий гул в столовой слегка поутих, а затем пронёсся новый, приглушённый всплеск шёпотов. Дверь в столовую открылась, и в неё вошли двое. «Белоснежная парочка». Они двигались с той же неземной грацией, что и всегда. Их взгляды скользили по залу, не задерживаясь ни на ком.

— Опа, — тут же переключился Оцука, забыв про Масуду. — А вот и наши местные божества соизволили снизойти до смертных. Смотрите, как все сразу заёрзали.

— Ну, звёзды должны появляться вовремя, чтобы поддерживать свой статус, — с лёгкой насмешкой заметил Фудзивара.

— Интересно, они вообще едят обычную еду? — задумчиво спросил Казама, наблюдая, как пара занимает свой привычный, слегка отдалённый столик. — Или питаются амброзией и нектаром из специальных контейнеров?

— Бьюсь об заклад, они даже жуют красиво, — фыркнул Оцука, не сводя глаз с «белоснежной парочки». — Без единого звука. А потом вытирают губы шёлковыми салфетками, которые приносят с собой.

— Может, они просто сосредоточены, — прагматично заметил Такеда. — Не всем же болтать без умолку, как некоторым.

— Сосредоточены на чём? На поддержании своей ауры неприступности? Смотри, все вокруг на них косятся, а они будто в вакууме. Ни один мускул на лице не дрогнет.

— Сила воли, — коротко бросил Казама. — Не каждый может вот так полностью игнорировать окружающих.

Хандзо с облегчением наблюдал за тем, как внимание друзей переключилось на новых объектов для обсуждения. Он украдкой всё же глянул в сторону Мари. Она что-то оживлённо рассказывала Учияме, и на её лице не было и тени интереса к их столу.

«Дебил, — мысленно отругал он себя. — Конечно, она не смотрела. Они просто разводят меня, как последнего лоха».

Хандзо молча слушал их, доедая свой обед. Наблюдать за Сайондзи и Хошиной было странно завораживающе. В их молчаливой гармонии было что-то... инопланетное. Они существовали по каким-то своим неведомым никому законам.

Вскоре компания закончила с едой. Подносы с грохотом поехали на конвейерную ленту, а сами они, лениво потягиваясь, направились к выходу. И вот, у самого дверного проёма, пути пересеклись. Мари, Кобаяши и Учияма как раз выходили перед ними. Девушки, оживлённо обсуждая что-то своё, прошли, почти не обратив на парней внимания. Почти. В последний момент, когда Мари была уже в полушаге от Хандзо, она слегка повернула голову. Не полноценный взгляд, а всего лишь короткое скользящее движение глазами в его сторону. Мимоходом. Но Оцука, шедший сзади, тут же кольнул Хандзо в бок.

— Видел?! — прошипел он. — Видел?! Я же говорил! Она снова посмотрела!

— Она смотрела на дверь, через которую выходила. Отстань уже.

— О, нет, дружище, это был взгляд оценки! Взгляд интереса!

Они вернулись в класс, где уже потихоньку начинала собираться послеобеденная публика. Хандзо прошёл на своё место у окна. Он посмотрел на пустую парту Мари, затем на корешок «Сингулярности» в своём рюкзаке.

«Всего лишь взгляд. Ничего особенного».

Но почему-то именно этот случайный взгляд заставил его сердце биться чаще. И это осознание было одновременно пугающим и по-дурацки приятным.

Последние уроки того дня пролетели для Хандзо в странном и отстранённом состоянии. Голоса учителей доносились будто из-под воды, а его собственные мысли гудели назойливым роем, в котором постоянно всплывало одно и то же лицо. Он ловил себя на том, что снова и снова прокручивает в голове их утренний мимолётный диалог и тот самый быстрый взгляд в столовой. Каждый раз, когда он краем глаза видел, как Мари поправляет волосы или что-то записывает в тетрадь, внутри него что-то ёкало. Он чувствовал себя подслеповатым, который вдруг прозрел и теперь замечал бесчисленное количество мелких деталей, существовавших всегда, но ставших важными только сейчас.

Когда прозвенел долгожданный звонок с последнего урока, в классе поднялась привычная суета. Все спешно начали собирать вещи, строя планы на вечер. Оцука что-то кричал Фудзиваре про новую видеоигру, Казама лениво потягивался, а Такеда методично упаковывал рюкзак. Хандзо сидел неподвижно, глядя в окно. В его голове чётко и ясно прозвучало: «Не против после уроков побеседовать? В школьном дворе, где мы сидели и готовились к проверочной». Сердце сделало болезненный кульбит, а по спине пробежали мурашки. Момент истины настал.

— Эй, Хандзо, пошли!

Оцука уже стоял у выхода с портфелем, перекинутым через плечо.

— Сегодня у меня гениальный план, как пройти тот сложный уровень!

Хандзо медленно поднялся.

— Я вас догоню. Мне кое-куда надо.

Оцука приподнял бровь, на его лице застыла хитрая ухмылка.

— Кое-куда? Надеюсь, это «кое-куда» связано с определённой книгой и её рекомендателем?

— Отстань.

Хандзо вышел в коридор, где ещё кипела жизнь, и направился не к главному выходу, а к боковой двери, ведущей в школьный двор. Воздух снаружи был прохладным и свежим. Школьный двор почти опустел. Лишь пара старшеклассников лениво перекидывалась мячом на спортивной площадке. Где-то вдалеке слышался смех уходящей группы учеников.

И вот он подошёл к той самой скамейке. К той, где она объясняла ему математику. Она стояла пустая и безмолвная. Хандзо остановился в паре шагов, не решаясь сесть. Он сглотнул. В горле пересохло. Он засунул руки в карманы, потом вытащил их, почёсывая затылок. Внутри всё сжалось в тугой и тревожный комок.

«Чёрт, о чём мы вообще будем говорить?»

Он сделал глубокий вдох и медленно выдохнул, пытаясь унять дрожь в коленях. Затем решительно пересилил себя и сел на холодную деревянную скамью. И начал ждать. Каждая пролетающая мимо птица, каждый отдалённый звук шагов заставлял его вздрагивать и оборачиваться. Время растянулось, стало вязким и тягучим. Он сидел, уставившись на тропинку, по которой она должна была прийти, и чувствовал, как его сердце отчаянно колотится где-то в горле, отсчитывая секунды до её появления.

Шаги послышались сзади. Лёгкие и почти неслышные. Хандзо напрягся, но не обернулся, будто заворожённый глядя на аллею перед собой.

— Прости, что заставила ждать.

Её голос прозвучал совсем рядом, тихо и спокойно. Хандзо вздрогнул и наконец поднял голову. Мари стояла перед ним, слегка склонив голову набок. Лучи заходящего солнца золотили её чёрные волосы, а в алых глазах плескалась тёплая и живая улыбка.

— Ничего.

Она внимательно посмотрела на него.

— Честно говоря, я немного удивлена. Не была на сто процентов уверена, что ты действительно придёшь.

Хандзо пожал плечами.

— Договорились же.

— Да, договорились. Я рада, что ты и вправду пришёл встретиться.

Эти простые слова «я рада» заставили его сердце сделать ещё один неуверенный кульбит. Он молча кивнул, не зная, что сказать в ответ. Неловкая пауза могла бы затянуться, но Мари легко её обрубила, сделав шаг в сторону аллеи, уходящей вглубь школьного парка.

— Сидеть тут нам незачем. Не хочешь пройтись?

Она обернулась к нему и ветерок слегка шевельнул её волосы.

— Поговорим на ходу. Так... проще, наверное.

Хандзо поднялся со скамейки и подобрал свой рюкзак.

— Ага,

Ему казалось, что идти куда-то и что-то делать было определённо лучше, чем сидеть и мучительно подбирать слова. Они сделали первые шаги по гравийной дорожке и тишина снова повисла между ними. Он шёл рядом, косился на её профиль, на спокойные и уверенные движения, и понимал, что самая сложная часть — начать — уже позади.

Они вышли на узкую тропинку, петляющую между старых дубов. Хандзо, слишком поглощённый внутренними переживаниями, не заметил торчащий корень и споткнулся, едва успев сохранить равновесие. Он смущённо выпрямился, чувствуя, как лицо наливается жаром. Рядом раздался лёгкий сдержанный смешок. Мари смотрела на него с тёплой и понимающей улыбкой.

— С кем не бывает. Со мной в пятом классе случилось куда хуже. На школьном празднике я должна была исполнять главную роль в танце. Так запуталась в своих же ногах, что полетела прямо на сцену, под смех всего зала.

Хандзо невольно представил эту картину: маленькую и идеально сложенную Мари, растянувшуюся перед всеми. Образ был настолько далёк от её нынешнего безупречного амплуа, что он коротко и неожиданно для самого себя фыркнул.

— Серьёзно? А что было потом?

— Потом? Я, конечно, расплакалась. Но наш учитель, такой суровый дядька, подошёл и сказал: «Все мы иногда спотыкаемся и падаем лицом в грязь, это неизбежно. Вопрос не в том, больно ли ударился, а в том, нашёл ли в себе силы подняться и сделать следующий шаг. Потому что настоящий проигрыш — это не когда ты упал, а когда ты решил остаться лежать. Так что падайте, ошибайтесь, но всегда находите в себе силу двигаться дальше». С тех пор я эту фразу и запомнила. И падать перестала.

Неожиданная лёгкость этой истории и её откровенность задели в Хандзо что-то родственное.

— Ну, у меня было не лучше. Мне лет шесть было. Мы с мамой в универмаге. Я отвлёкся на стенд с игрушками, а когда обернулся, увидел спину женщины в точно таком же пальто, как у неё. И пошёл... Долго шёл, держась за полу, рассказывал, какую машинку хочу... Пока она не обернулась. Это была совершенно незнакомая тётя.

Мари прикрыла рот рукой, но по её глазам было видно, что она смеётся.

— И что же ты сделал?

— Покраснел как рак, пробормотал «извините» и бросился бежать без оглядки.

— Неловко наверное было.

Мари покачала головой и в её глазах плясали весёлые искорки.

— А я... а я однажды, лет в шесть тоже, посмотрела одно очень популярное аниме и решила, что буду точь-в-точь как главная героиня. У неё были волосы цвета вишни. И знаешь, что я использовала в качестве краски?

Хандзо смотрел на её волосы и с трудом мог это представить.

— И что же ты использовала?

— Бабушкину краску для кимоно! Я думала, если ткань красит, то и волосы тем более. В итоге сильно ошиблась. Волосы стали не вишнёвыми, а мерзкого оранжево-кислотного оттенка. Мама была в ярости.

Теперь засмеялся уже Хандзо, но сдержанно.

— Значит, не всегда была такой... идеальной?

Её смех постепенно стих, уступив место мягкой задумчивой улыбке.

— Никогда ею не была. Просто научилась лучше прятать концы в воду. А вот ты, кажется, всегда был таким немного... неуклюжим?

— Кажется, это моя врождённая черта.

Мари улыбнулась.

— Знаешь, это даже мило, в каком-то смысле. В тебе есть что-то... настоящее. Непридуманное.

Хандзо смущённо покраснел и убрал взгляд в сторону.

— А у тебя, наверное, и сейчас всё идеально. Даже в таких мелочах. Вот, например...

Он огляделся в поисках примера и увидел на скамейке забытый кем-то учебник.

— ...наверное, ты никогда ничего не забываешь и всё подмечаешь?

Мари загадочно улыбнулась.

— О, это большое заблуждение. Как-то раз я ушла из дома в разных носках. Один был чёрный, другой — тёмно-синий. Разница почти незаметная, но я проходила так полдня, пока не заметила сама.

— Не может быть.

— Ещё как! А на прошлой неделе купила сок, а он оказался просроченным. Выпила целый глоток, прежде чем поняла.

Они ещё какое-то время просто шли и обменивались подобными мелкими историями, и каждая новая заставляла Хандзо чувствовать себя всё более непринуждённо.

— Однажды я так спешила на съёмки, что надела один свой ботинок и один младшей двоюродной сестры. Они были одного цвета, но на размер меньше. Полдня ходила, думая, что у меня нога опухла от усталости.

Хандзо фыркнул, представив эту картину.

— А я как-то раз в школьной столовой так увлёкся своими мыслями, что налил себе в чай не сахар, а соль. Сделал большой глоток... Думал, вкусовые рецепторы сошли с ума.

Мари засмеялась, прикрыв рот ладонью.

— Ой, нет! Со мной было похожее! Готовила утром тост с авокадо и вместо того, чтобы посыпать его солью, по ошибке использовала сахарную пудру, оставшуюся с вечера от выпечки. Было... неожиданно сладко.

— Звучит ужасно.

— Ещё бы! А ты никогда не путал дверь? Вот идешь по коридору, думаешь о своём, и...

— ...и с полной уверенностью пытаешься открыть дверь в чужой кабинет? Постоянно. Недавно я так чуть не ввалился в кабинет директора, приняв его за кабинет информатики.

И вот, когда они дошли до самого дальнего уголка парка, где тропинка выходила к небольшому пруду, разговор сам собой начал менять направление. Тишина вечера, отражение заката в воде и лёгкая усталость после прогулки располагали к чему-то более серьёзному.

— Знаешь, — тихо сказала Мари, останавливаясь у воды, — иногда эта самая «идеальность» ужасно утомляет.

Хандзо посмотрел на её профиль, освещённый закатом. Впервые он увидел в её глазах не просто веселье или дружелюбие, а лёгкую усталость.

— Почему?

— Потому что это как быть запертым в стеклянной коробке. Все смотрят, восхищаются, но никто не видит, что внутри. А ты боишься сделать любое лишнее движение, чтобы не разбить этот хрупкий образ.

Она повернулась к нему, и в её взгляде была та самая уязвимость, которую она так тщательно скрывала ото всех.

— Вот сегодня... вот этот наш разговор о прошлых моментах... Это было по-настоящему. Без всяких масок. Спасибо тебе за это.

Хандзо смотрел на неё и понимал, что в этот момент видит ту самую Мари, которую никто не знал. Не фотомодель, не отличницу, а просто девушку, которая так же, как и он, ищет своё место в этом мире. Но вместе с теплом, разлившимся по груди, в нём шевельнулась и тревога.

«Почему? Почему она так со мной откровенна? Что она хочет услышать в ответ?»

— И тебе спасибо... Я... я и не думал, что может быть вот так... Просто. По-человечески.

Он боялся сказать что-то не то, снова надеть на неё ту самую маску, от которой она только что с таким облегчением избавилась. Вода в пруду была совершенно неподвижной, отражая последние лучи солнца и два силуэта, стоящих рядом. Уже не просто одноклассников, а двух людей, нашедших в друг друге то, чего так не хватало каждому из них.

Взаимопонимание.

Неловкая, но уже не тягостная пауза повисла между ними. Чтобы разрядить её, Хандзо, всё ещё не решаясь смотреть на неё, кивнул на воду.

— Тихо тут... Не похоже на школьный двор.

Мари последовала за его взглядом и её плечи наконец расслабились.

— Да, я иногда сюда прихожу, когда нужно передохнуть. Особенно после съёмок. Здесь никто не ищет камеру в руках и не ждёт улыбки.

Она облокотилась на перила.

— А у тебя есть такое место, где можно, так скажем, выдохнуть?

Вопрос застал его врасплох.

— Наверное... моя комната. И по дороге из школы... особенно если идти не по главной улице, а через тот старый квартал с маленькими домиками... Там тоже тихо.

— С вишнёвыми деревьями?

— Ты знаешь ту улицу?

На её лице снова появилась та самая улыбка понимания.

— Конечно! Там растёт старая вишня, которая клонится прямо над забором, верно? Я там часто фотографировалась. Просто не думала, что кто-то ещё ценит её именно за тишину, а не за фотогеничность.

И снова это странное чувство, будто их мысли, двигаясь по разным траекториям, иногда приходили в одну и ту же точку. Они снова заговорили, но теперь уже о простом: о тихих уголках города, об одноклассниках, о том, как приятно бывает иногда просто молчать и находиться в тишине. И с каждым новым словом Хандзо всё больше понимал, что, возможно, её открытость — это не какой-то хитрый ход, а такая же потребность в чём-то настоящем, какая была и у него.

Закат уже почти погас, окрашивая небо в густые сиреневые тона. В воздухе повеяло вечерней прохладой. Мари посмотрела на темнеющие аллеи парка, а затем перевела взгляд на Хандзо.

— Знаешь, мне не хочется, чтобы этот разговор заканчивался. Ты не голоден случайно? Я знаю одно тихое место неподалёку. Там подают отличный горячий шоколад и фирменные чизкейки. Не хочешь составить компанию?

Хандзо почувствовал, как в груди что-то ёкнуло. На этот раз не от страха, а от чего-то тёплого и трепетного. Он кивнул, даже не задумываясь о том, что у него могут быть другие планы или что он, возможно, должен сделать вид, что ему неинтересно.

— Давай.

Уголки её губ дрогнули в счастливой улыбке.

— Пойдём тогда.

И они пошли навстречу огням вечернего города, оставив позади скамейку, пруд и все те невысказанные мысли, которые наконец нашли свой голос. Впереди их ждало кафе, чашка горячего шоколада и разговор, который только начинался.

Они миновали извилистые тропинки парка и вышли за его ажурную ограду. Фонари уже зажглись, растягивая длинные тени от прохожих, а витрины магазинов манили мягким светом. Первые минуты они шли молча, но это молчание было уже иным. Не неловким, а скорее умиротворённым. Хандзо краем глаза наблюдал, как свет фонарей скользит по её волосам, зажигая в них отсветы. Он всё ещё не мог поверить в происходящее. Ещё пару часов назад он нервно дёргался от каждого её взгляда, а теперь шёл с ней по вечернему городу, как... как кто? Знакомый? Друг? Непонятно. И самое странное, что эта неопределённость его больше не пугала, а скорее интересовала.

— Вот оно.

Она указала на небольшую дверь между книжным магазином и цветочной лавкой. Над ней висела вывеска из тёмного дерева с вырезанным названием «Кофейня Ишибаши». Из-за стёкол лилось тёплое и янтарное сияние. Войдя внутрь, Хандзо ощутил, как его обволакивает густой аромат свежемолотого кофе, ванили и чего-то выпечного. Кафе было крошечным, всего несколько столиков под низким арочным потолком, стены из кирпича, заставленные книгами. Где-то тихо играл джаз. Никаких ярких вывесок, громкой музыки или толп посетителей. Лишь пара людей, уткнувшихся в ноутбуки, и пожилая пара, неспешно беседующая в углу.

— Уютно, да?

Хандзо лишь кивнул. Перед ними появился седовласый бородатый мужчина с крепким телосложением за стойкой, бармен-хозяин, судя по всему.

— Какие люди! Добро пожаловать!

— Здравствуйте, господин Ишибаши. Давно не виделись, — улыбнулась ей Мари. — Как обычно, пожалуйста. А моему другу...

Она повернула на него взгляд. Тот растерялся, пробежавшись глазами по мелко написанному мелом меню.

— Э... Я... возьму горячий шоколад.

— С корицей и зефиром? — подсказал бармен с доброй ухмылкой.

— Да.

Они выбрали небольшой столик у самого окна, за которым стояли два стула. Хандзо и Мари устроились напротив друг друга. Мягкий вечерний свет, смешиваясь с тёплым сиянием лампы под абажуром, озарял её руки, лежащие на столе, и его, слегка скрещённые на коленях. За стеклом медленно гас закат, но внутри было по-прежнему уютно и светло.

— Я люблю это место, — сказала она, оглядываясь. — Здесь уютно и спокойно.

— Мне тоже так кажется. Не похоже на сетевые кофейни, где все делают вид, что работают, а на самом деле чушью маются.

Она тихо рассмеялась.

— Именно. Здесь можно делать вид, что просто живёшь.

Он посмотрел на неё. В этом тёплом свете её черты казались мягче, а в глазах не было и намёка на ту усталость, что он видел у пруда. Или она просто хорошо это скрывала?

«Интересно, она часто сюда приходит? Одна? С кем-то ещё?»

Он с удивлением поймал себя на лёгком и почти ревнивом уколе. Он тут же отогнал эту мысль, чувствуя себя идиотом. Бармен принёс их заказ. Две огромные кружки с дымящимся густым шоколадом, увенчанные шапкой воздушного зефира, и два кусочка чизкейка с идеально ровной кремовой поверхностью. Парочка поблагодарила и бармен, подмигнув, отошёл.

Они сидели в тишине, прерываемой лишь тихим джазом. Хандзо поднёс кружку к губам и сделал первый глоток. Напиток был обжигающе горячим, сладким и с лёгкой горчинкой. Невероятно вкусно.

— Ну как? — спросила Мари, наблюдая за его реакцией.

— Превосходно.

Она улыбнулась и отломила кусочек чизкейка.

И вот они сидели. Двое одноклассников в уютном полумраке кафе, с кружками горячего шоколада, с целой вечерней беседой позади и новой впереди. И Хандзо, к своему собственному изумлению, наконец-то почувствовал, что ему совершенно не о чем беспокоиться. Тишину нарушила Мари, отломив ещё кусочек чизкейка.

— Знаешь, а ведь я почти ничего о тебе не знаю. Вот, например, чем ты любишь заниматься, когда не в школе? Кроме чтения ранобэ, разумеется.

Вопрос застал его врасплох. Он сделал глоток шоколада, чтобы выиграть время.

— Ну... Иногда в видеоигры играю. В основном стратегии или шутеры.

Она взглянула на него, подперев подбородок ладонью.

— Одиночные? Или со своими друзьями? Оцука, Такеда, Фудзивара... Как же третьего зовут, который высокий?

— Казама. Слушай, а это что, допрос?

Она рассмеялась.

— Нет, конечно! Просто мне правда интересно. Люди же как книги: у каждого своя история, свои главы.

Её взгляд скользнул по его лицу.

— И некоторые истории оказываются куда увлекательнее, чем кажется с обложки.

Хандзо снова почувствовал лёгкий жар на щеках. Он отвёл взгляд в сторону, к темнеющему окну.

— Ну да, с ними и дружу в основном.

— А кроме парней? Никогда не было... ну, подружки? Или... девушки?

Он поперхнулся шоколадом. Вот этого он уж точно не ожидал.

— Ч-что? Нет! То есть... вообще-то нет. Никогда.

Мари смотрела на него с неподдельным любопытством.

— Никогда-никогда? Даже симпатии ни к кому не было? Ни в старой школе, ни здесь?

Хандзо замер. Образы промелькнули в голове. Пара одноклассниц из прошлого, на которых он смотрел чуть дольше обычного, но не более того. И... её собственное лицо, которое в последние дни не выходило у него из головы. Он сглотнул.

— Нет, не было. А что, обязательно должно было быть?

— Вовсе нет. Просто интересно. Мне нравится узнавать людей. По-настоящему. Их привычки, их мысли, их... истории. Это как собирать редкие издания.

Она сделала паузу.

— И твоя история начинает мне нравиться всё больше и больше.

Он поднял на неё глаза и увидел, что она смотрит на него без какой-либо игры или подвоха.

— И что это значит?

Мари мягко улыбнулась.

— Это значит, что с тобой интересно дружить.

Хандзо мысленно выдохнул.

— Что ж... приятно, что со мной хотят дружить.

Мари в ответ лишь кивнула. Время текло плавно. Они доели десерт, разговор то оживлялся, то переходил в комфортное молчание, пока Мари не отодвинула свою пустую тарелку.

— Мне нужно на минутку отлучиться, подождёшь?

— Ага.

Пока её не было, Хандзо почувствовал, как сладкая тяжесть шоколада и чизкейка навалилась на него. Горло пересохло. Он встал и подошёл к стойке, где хозяин заведения перебирал бокалы.

— Простите, можно стакан простой воды?

Мужчина обернулся, его глаза блеснули под густыми бровями. Он молча достал высокий стакан, наполнил его из стеклянного графина, где плавали дольки лимона и мята, и с лёгким стуком поставил перед Хандзо.

— Сладковато прихватило? Наш горячий шоколад — штука серьёзная. Не каждый с первого раза выдерживает.

Хандзо сделал большой глоток. Прохладная вода с лёгкой кислинкой лимона была спасением.

— Да нет, всё в порядке, Просто... непривычно. Но думаю, со временем привыкну.

— К шоколаду? Или к чему-то ещё?

Мужчина смотрел на Хандзо с таким видом, будто видел его насквозь. Видел его смущение, его попытки казаться спокойным, его украдкие взгляды на дверь, за которой скрылась Масуда.

— Вижу, парень ты, вроде, неплохой. Спокойный. Не горлопан, как некоторые. Повезло твоей спутнице.

Хандзо замер, не в силах отвести взгляд от проницательных глаз собеседника.

— В смысле?

— Ну, как в смысле? Девушка-то у тебя видная, с характером, чувствуется. А ты у нас тихоня. Интересное сочетание. Хорошая пара получается.

У Хандзо перехватило дыхание. Он резко кашлянул, отставив стакан, чтобы не уронить. Вода брызнула на стойку.

— Воу, осторожнее!

Мужчина протянул салфетку.

— Ты как, в порядке?

— Мы... мы просто друзья! — наконец выдохнул Хандзо, чувствуя, как горит не только лицо, но, кажется, и кончики ушей. — Одноклассники.

На лице мужчины промелькнуло удивление, затем лёгкая досада, и, наконец, извиняющаяся ухмылка.

— А-а, виноват, виноват. Со стороны-то смотрится... Ну, знаешь, гармонично. Не со зла.

— Ничего, всё в порядке.

Хандзо с облегчением вытер лицо салфеткой. В этот момент из коридора появилась Мари. Она подошла к столику, взяв свою сумку.

— Готов идти?

Хандзо кивнул, стараясь не смотреть на бармена. Они попрощались, и мужчина, уже без намёков, по-деловому пожелал им доброго вечера. Дверь кафе закрылась, оставив за собой островок тепла и света. Они вышли в прохладу ночи. Первые несколько шагов по вечернему тротуару прошли в молчании, которое на этот раз было слегка натянутым. Хандзо всё ещё чувствовал жар на своих щеках и изо всех сил старался дышать ровно.

— С тобой всё в порядке, Куросава? — тихо спросила Мари, нарушая тишину. — Ты выглядишь... немного напряжённым.

У Хандзо ёкнуло сердце. Он боялся этого вопроса.

— Всё нормально. Просто... подавился немного, когда воду пил. В горле першило.

— А, понимаю. Бывает и такое. Может, в следующий раз закажем что-нибудь менее сладкое?

«В следующий раз».

Эти слова прозвучали так естественно, будто само собой разумеется, что этот вечер повторится. От них по спине Хандзо пробежали мурашки, но на этот раз более приятные. Остаток пути до школы они преодолели, болтая о чём-то отвлечённом: о завтрашних уроках, о новом фильме, который все обсуждали. Разговор был лёгким, но под ним скрывалось невысказанное, а именно осознание того, что между ними что-то изменилось. Что-то важное.

Вот и школьные ворота, тёмные и безмолвные в ночи. Они остановились перед ними, нерешительно глядя друг на друга.

— Ну что ж... — начала Мари, поправляя ремень сумки на плече. — Спасибо, что составил компанию. Мне было очень интересно.

— Взаимно.

Уголки её губ дрогнули в улыбке.

— Доброй ночи, Куросава.

— Доброй ночи, Масуда.

Она развернулась и пошла своей дорогой. Её силуэт быстро растворился в вечерних сумерках. Хандзо ещё секунду постоял, глядя ей вслед, а потом повернулся и зашагал в противоположную сторону.

Идя по пустынным улицам, он чувствовал странную смесь лёгкой усталости и невероятной лёгкости. В груди будто пело что-то тихое и тёплое. Он вспоминал её смех, её вопросы, её искренний интерес. И тот мужчина, по ошибке принявший их за пару... От этой мысли ему снова стало жарко, но теперь уже не от смущения, а от чего-то другого, пока ещё незнакомого, но безумно притягательного. Этот вечер, начавшийся с тревожного ожидания на скамейке, закончился полной тишиной пустых улиц и тёплым чувством внутри, которое обещало согревать его ещё очень долго. Возможно, даже до их следующей встречи.

Дверь общежития с тихим щелчком закрылась за ним, оставляя в полной тишине коридора. Хандзо медленно вошёл в свою комнату, бросил сумку на стул и замер посреди пространства, внезапно показавшегося ему чужим и слишком пустым. Тишина здесь была иной. Не такой умиротворяющей, как в парке, и не комфортной, как в кафе, а давящей. Воздух, пахнущий пылью и остывшим радиатором, резанул ноздри после густого аромата кофе, шоколада и её едва уловимых духов.

«Что это вообще было?»

Мысль прозвучала в голове громко и чётко, но ответа не было. Только каша из образов: свет фонаря в её волосах, тень ресниц на щеке, когда она смотрела в окно, тёплый блеск в глазах, когда она сказала, что его история ей нравится. И этот дурацкий пронзительный взгляд бармена, который увидел то, чего не должно было быть. Того, чего, наверное, и не было.

Он машинально открыл холодильник, посмотрел на забытый ланч-бокс и закрыл его. Мысль о еде вызывала лёгкую тошноту. Его желудок был сжат в тугой комок, а в горле стоял тот самый сладкий привкус, который теперь отдавался горьким послевкусием неопределённости. Он попытался включить компьютер, отвлечься игрой, но через пять минут понял, что бессмысленно смотрит на экран, не воспринимая происходящего. Все стратегии и тактики рассыпались в прах перед одной тактикой Мари, которая с лёгкостью разнесла все его оборонительные редуты.

«Интересно дружить».

Почему эта фраза сейчас звучала почти как оскорбление? Потому что он, глупец, на секунду позволил себе подумать о другом? Потому что в его груди, там, где должно было быть спокойствие, зажглось что-то тревожное, колючее и безумно притягательное? Хандзо с силой провёл руками по лицу. Мысли ходили по кругу, как белки в колесе, не принося ни ясности, ни успокоения, только выматывая. Эмоциональная встряска всего вечера навалилась на него всей своей тяжестью.

Тогда он принял единственное здравое решение. Он повернулся, погасил свет и, не раздеваясь, повалился на кровать. Темнота не принесла покоя: на внутреннем экране его век продолжали прокручиваться кадры этого вечера. Но он стиснул зубы и заставил себя лежать с закрытыми глазами.

«Спи. Просто усни. Утро вечера мудренее».

Он не был уверен, сработает ли это. Но сам ритуал — попытка убежать от мыслей в сон — уже казался небольшим спасением. Засыпая, он всё ещё чувствовал в груди тот самый тёплый огонёк, который теперь не согревал, а жёг изнутри. Но он цеплялся за надежду, что к утру пламя утихнет, оставив после себя лишь ясные угли.

[[image:/storage/reader-images/4e2eb6eb9da29dcf1d20510b4ffbf6372dfc7517.png]]

Солнечный луч пробился сквозь щель в не до конца задёрнутых шторах и ткнулся Хандзо прямо в веко. Он моргнул, заворчал и потянулся за телефоном, чтобы заткнуть будильник, который должен был зазвенеть через... десять минут. Он опередил его. Опять.

Хандзо замер, уставившись в потолок, и попытался диагностировать своё состояние. Голова не гудела от недосыпа, в груди не было привычного тяжёлого комка. Вместо этого тело было странно лёгким, а сознание тревожно-ясным. Память услужливо подкинула первое, с чем это состояние ассоциировалось: тёплый свет из окна кофейни, скользящий по краю кружки, и голос, спросивший: «В следующий раз закажем что-нибудь менее сладкое?»

«В следующий раз». Эти слова стали его внутренним саундтреком на всю прошедшую неделю. Не навязчивой мелодией, а тем тихим фоном, под который всё остальное звучало иначе. Он перевернулся на бок, пытаясь поймать остатки сна, но было бесполезно. Мозг уже был включен на полную мощность, запуская беспорядочный кадровый ряд: улыбка, поворот головы, взгляд из-под ресниц в полумраке кафе. Он с силой потёр лицо, сгоняя образы, сбросил одеяло и поднялся.

Умывание было механическим ритуалом. Холодная вода обжигала кожу, возвращая к реальности зеркального отражения: обычное лицо, слегка растрёпанные волосы, никаких внешних признаков внутреннего смятения. Хорошо. Значит, можно притвориться нормальным. На кухне он разогрел остатки вчерашнего риса, съел их, почти не чувствуя вкуса. Аппетит так и не вернулся в полной мере. Дорога до привычного перекрёстка, где он обычно встречался со своей четвёркой, заняла меньше времени. Он шёл быстрее, чем обычно, и лишь у перекрёстка осознал это и намеренно сбавил шаг. Нельзя показывать волнение. Особенно им.

Хандзо подошёл к перекрёстку, и первое, что он услышал, был довольный голос Оцуки.

— Ну наконец-то! А мы уж думали, ты опять проспал, зачитавшись своими фэнтези до полуночи.

Четвёрка уже собралась. Оцука, широко улыбаясь, жевал булочку. Такеда, аккуратный и собранный, внимательно наблюдал за подошедшим другом. Фудзивара, низенький и невозмутимый, облокотился на ограду, уставившись в телефон. Казама, возвышаясь над всеми, молча кивнул ему в знак приветствия. Хандзо неспешно подошёл к ним.

— Не проспал.

Фудзивара оторвался от экрана телефона.

— Заметно. Шаг бодрый, осанка почти прямая. Не похоже на зомби, каким ты обычно тащишься в понедельник.

— Может, выспался.

Хандзо движение в сторону школы. Группа тут же сомкнулась вокруг него. Оцука положил руку ему на плечо.

— Выспался, говоришь? Да у тебя глаза горят. Признавайся, что случилось?

— Ничего не случилось.

Такеда посмотрел на Хандзо через очки с научным интересом.

— Физиологические признаки противоречат утверждению. Ускоренный темп ходьбы, повышенный тонус мышц плечевого пояса, минимальная, но заметная гипервентиляция. Это признаки возбуждения нервной системы. Не похоже на «ничего».

Хандзо посмотрел на него, как на инопланетянина.

— Чё это с тобой? Учебник по биологии завтракал?

— Он всегда его завтракает, — невозмутимо заметил Фудзивара.

Оцука, не выдержав, толкнул Хандзо локтем в бок.

— Ладно, ладно, не томи. Осмелюсь поинтересоваться... хорошо погулял вчера?

Хандзо повернул взгляд на Оцуку и нахмурился.

— Вчера? Я нигде не гулял. Дома был.

— О-о-о, вот как! А мне показалось. Ну, знаешь, вчера вечером. Когда я разговаривал с мамой по телефону. Видел одну очень интересную парочку у парка. Парень, ну, вроде как ты, такой скромный, слегка сутулый. А с ним девушка... ну, такая, вся из себя модель, тёмные волосы. Вроде как Мари Масуда зовут, если я не ошибаюсь.

В воздухе повисла гулкая тишина. Даже Фудзивара медленно оторвал взгляд от телефона. Такеда замер, его интерес сменился на чистый шок. Казама лишь чуть прищурился, наблюдая за Хандзо. У того внутри всё упало. Он почувствовал, как кровь отливает от лица, а потом приливает обратно, обжигая кожу.

— Ты... Ты где это видел?

— Говорю же, у парка! Вы шли, о чём-то тихо болтали. И знаешь что? У тебя даже спина не горбилась. Я аж глазам не поверил. Подумал, может, у тебя двойник есть, который смелее?

— Оцука, твой язык... он у тебя без костей что ли?! — прошипел Хандзо, оглядываясь по сторонам.

— Эй, спокойно, герой! Кому я скажу? Ну, кроме наших, тут стоящих.

Оцука обвёл рукой четвёрку.

— Мы же семья. Семья должна знать о подвигах своих членов. Так что, выдыхай. Тайна в безопасности.

— Подвиг? — переспросил Такеда.

Его мозг, видимо, пытался сопоставить несовместимые данные: «Хандзо Куросава» и «свидание (?) с Мари Масудой».

— Объясни логически, как это произошло? Это была запланированная или случайная встреча, переросшая в совместное времяпрепровождение?

— Да никак не произошло! — почти крикнул Хандзо. — Мы просто... поговорили после школы. У неё был... ну, день не очень. Я просто пошёл рядом. Всё.

— «Просто пошёл рядом», — повторил Фудзивара с мёртвой монотонностью, снова утыкаясь в телефон. — Ключевое слово — «пошёл». Вместо того чтобы сбежать в свою пещеру, ты пошёл. Рядом с топ-1 нашего класса по визуальной привлекательности. Это не «просто», Хандзо. Это стратегический манёвр. Уважаю.

Хандзо был готов лезть на стену.

— Да никакого манёвра не было! Она тоже человек, в конце концов! Нормальный! А не инопланетянин с обложки!

Казама, молчавший всё это время, наконец заговорил.

— Значит, она оказалась обычной. И тебе с ней... комфортно?

Вопрос был задан без подкола, с искренним интересом. Хандзо задумался на секунду, отвлекаясь от паники.

— Не знаю насчёт комфортно. Сначала вообще трясло. Но потом... да. Было нормально. Она не такая, как все думают.

— О-го-го, — протянул Оцука, уже без ехидцы. — «Не такая, как все думают». Ты уже изучаешь скрытые глубины. Ну что, братишки, наш мальчик взрослеет. Скоро будет учить нас, как разговаривать с девушками.

— Перестань.

Паника потихоньку отступала, уступая место странному облегчению. Тайна раскрыта, но... вроде, ничего не рухнуло. Друзья не отвернулись. Они просто... допрашивают. Оцука всё-таки решил смилостивиться.

— Допрос окончен. По крайней мере, пока. Но, Хандзо...

Он положил руку ему на плечо.

— Это круто. Серьёзно. Если тебе с ней и правда нормально — это уже победа. Большая, чем любой босс в твоих играх.

— Ага, — хмыкнул Фудзивара. — Только вот уровень сложности «Общение с Мари Масудой» ещё никто не проходил. Держи нас в курсе. Для... статистики.

Такеда кивнул, всё ещё обрабатывая информацию.

— Да. Данные такого рода представляют большой интерес.

Казама просто ещё раз кивнул, и в его взгляде читалось: «Держись».

Хандзо вздохнул, смирившись. Школа выплывала из-за поворота во всей своей бетонной неотвратимости. Теперь к обычной утренней тяжести на душе добавилась новая острая заноза: как теперь смотреть на неё в классе, зная, что четверо парней в курсе его… чего? Его прогулки? Или же незаметное свидание? Он так и не смог определить, что это было. Но что бы это ни было, он шёл навстречу этому дню уже не один. И в этом, как ни странно, была своя грубая и надёжная мужская поддержка.

Они влились в поток таких же сонных, зевающих или слишком громко смеющихся учеников, прошедших сквозь железные ворота. Хандзо непроизвольно поднял голову, и его взгляд сам собой начал прочёсывать пространство: серый школьный двор, широкие ступени у главного входа, пестрые островки групп, болтающих перед уроками. Искать её было самонадеянно. Иррационально. Но он искал. Пока их маленькая группа карабкалась по лестнице на свой этаж, в его груди отстукивал тот самый знакомый неровный ритм. Тот самый, что и разбудил его сегодня раньше будильника. Что-то вроде… боевой готовности. Смутной и неуклюжей.

Они добрались до своего этажа. В коридоре царило привычное утрешнее столпотворение: гул голосов, хлопанье дверьми, скрип подошв по линолеуму. Их класс был вот тут, справа. И почти одновременно с ними, из противоположного конца коридора, показалась другая группа: яркое, щебечущее облако из школьных юбок и аккуратных причёсок. Подруги Мари. И в центре она сама. Хандзо почувствовал, как его сердце сделало один тяжелый, гулкий удар, а потом застучало с удвоенной скоростью. Он инстинктивно потупил взгляд, но было уже поздно.

— О, привет, ребята! — раздался звонкий голос Учиямы. Она махнула рукой в их сторону.

— Привет! — почти хором, с разной степенью энтузиазма, буркнули пацаны.

Оцука выдал свою самую беззаботную улыбку, Такеда вежливо кивнул, Фудзивара лишь слегка приподнял подбородок, не отрываясь от телефона, а Казама, как башня, просто склонил голову. Мари шла, что-то тихо говоря подруге, и лишь на секунду подняла глаза. Её взгляд скользнул по группе и задержался на Хандзо. Не дольше, чем на других, но достаточно. Уголки её губ дрогнули в лёгкой улыбке. Хандзо лишь судорожно кивнул в ответ, чувствуя, как по шее разливается предательское тепло. Оцука тут же толкнул его локтем в бок, прошептав сквозь зубы: «Дыши, чемпион, дыши». Хандзо в ответ его оттолкнул.

Они зашли в класс. Воздух внутри был прохладным. Пока до звонка оставались считанные минуты, в классе царило ленивое оживление.

— Ты смотрел новый эпизод «Рейда Титанов»? — спросил Оцука, развалившись на стуле. — Там в конце такой поворот, я обалдел!

Такеда, уже раскладывая тетради, согласно кивнул.

— Анимация в сцене сражения демонстрирует заметный рост бюджета студии. Физика движений…

— Да брось ты свою физику, — отмахнулся Фудзивара, листая что-то на телефоне. — Главное же эмоции. А они там на высоте.

Казама молча слушал, изредка вставляя низкое «ага» или «ну да». Хандзо, пользуясь моментом, тихо достал из сумки ранобэ с яркой фэнтезийной обложкой. Та самая «Сингулярность». Книга была его надёжным щитом. В неё можно было уйти с головой, спрятаться от взглядов и собственных мыслей.

Погружение было недолгим. Прямо перед звонком дверь класса снова распахнулась, и в кабинет впорхнула та самая группа девушек, щебеча и смеясь. Воздух в комнате словно изменился, наполнился лёгкими духами и энергией. Мари прошла на своё место, которое находилось по соседству с партой Хандзо. Усаживаясь, она обернулась, чтобы что-то сказать подруге, и её взгляд случайно упал на него, точнее, на книгу в его руках. Её брови чуть приподнялись.

— Ого. До сих пор читаешь?

Хандзо вздрогнул и медленно поднял глаза.

— А… да.

Она повернулась на стуле чуть больше, положив подбородок на спинку.

— До какого момента уже дошёл?

— Ну… Главные герои только что встретили первого серьёзного злодея на своём пути.

— И тебе интересно дальше читать?

— Ну да. Интересно узнать, что произойдёт дальше. Как они выкрутятся. Планирую дочитать всё до конца, чтобы наконец узнать, каков финал у этой истории.

На лице Мари расплылась медленная заговорщицкая улыбка. Она наклонилась чуть ближе через проход, понизив голос до шёпота, который заставил всё его существо замереть.

— Тогда держись крепче. Я тебе обещаю: концовка просто сведёт тебя с ума!

— Ты уже это говорила. Ты настолько в этом уверена?

— Абсолютно! Я сама, когда дочитала, была в полнейшем шоке от того, что там происходило! Ничего подобного не ожидала.

Хандзо смотрел на её оживлённое лицо, на искренний восторг в глазах, и что-то щёлкнуло внутри.

— Не знаю, как ты это делаешь, но мне от твоих слов стало в сто раз интереснее.

Мари рассмеялась. Смехом, который прозвучал для Хандзо громче школьного звонка. В этот момент он поймал движение сбоку. Оцука, Такеда и Фудзивара, притихшие, наблюдали за ними с абсолютно идентичными выражениями — хитрющими и довольными ухмылками. Оцука даже подмигнул ему преувеличенно бровью, а Фудзивара сделал вид, что смахивает невидимую слезу умиления.

«Вот же придурки».

Резкий пронзительный треск школьного звонка разорвал момент на части, поставив в нём точку. Мари, точно по щелчку, развернулась к доске, её поза мгновенно сменилась на привычную отстранённо-собранную позу образцовой ученицы. Голос учителя заполнял класс, друзья потихоньку начинали хихикать, Хандзо сидел, сжимая в руках ранобэ. Концовка книги могла и подождать. Прямо сейчас, в этом классе, начиналась новая глава. И предвкушение от неё било по нервам сильнее любого литературного сюжета.

Уроки шли медленно. История, английский, химия — всё проходило мимо, оседая где-то на периферии сознания. Его внимание было приковано к соседке. Он ловил каждое её движение: как она поправляет волосы, как пишет, как наклоняется к соседке, чтобы прошептать что-то. И каждый раз, когда она слегка поворачивала голову, его дыхание замирало. Но больше того взгляда не было.

Наконец, спасительный звонок на обед разорвал этот странный транс. В столовой, за своим привычным столом, атмосфера была иной.

— Ну что, — начал Оцука, разламывая котлету пополам, — первый вопрос. Глобальный. Если бы тебе дали суперсилу: невидимость или полёт, что бы выбрал для... ну, скажем, стратегического наблюдения за определёнными объектами?

Хандзо чуть не поперхнулся чаем.

— Это вообще законно? И при чём тут...

— Всё законно, — подметил Такеда. — Гипотетический вопрос раскрывает приоритеты. Невидимость — тактика скрытного сбора данных. Полет — скорость и обзор. Выбирай.

— Ну... наверное, полет. Над школой парить. Со стороны смотреть.

— Неплохо, — кивнул Фудзивара, аккуратно нарезая овощи. — Но непрактично. Тебя сразу заметят. Выбирай невидимость. Можно безнаказанно проходить в закрытые разде... то есть, помещения.

Все фыркнули. Казама, молча жевавший рис, лишь качнул головой, будто оценивая оба варианта как заведомо провальные. Оцука перешёл к следующему пункту, отодвинув тарелку.

— Ладно, второй вопрос. Теория заговора. Правда ли, что школьный вендинговый аппарат с соком специально программируют, чтобы он зажевывал купюры именно перед самым звонком, вынуждая нас голодать? Или это просто халатность обслуживающего персонала?

— Это не халатность, — серьёзно заявил Такеда. — Это системная ошибка, заложенная в прошивку. У меня есть схема. Можно перепрошить, но нужен физический доступ к плате на три минуты.

— Мы не будем взламывать торговый аппарат, — вздохнул Казама. — Это нарушение параграфа 7.3 школьного устава о сохранности имущества.

— А если он сам сломался? — парировал Фудзивара.

Хандзо слушал этот абсурд, и постепенно напряжение начало спадать. Это был их мир. Мир гипотез, абсурдных проблем и таких же абсурдных решений. На это раз слово взял Казама.

— Третий вопрос, практический. В новой патче «Сферы Влияния» занерфили магов. Теперь их урон в ближнем бою упал на 15%. Стоит ли перепроходить мою орковую кампанию за чистый урон или оставить гибридную сборку?

Началась оживлённая дискуссия, в которой Такеда приводил расчёты DPS (урона в секунду), Оцука кричал про «честь орка», а Фудзивара молча скидывал в общий чат ссылку на гайд от киберспортсменов. Хандзо даже ненадолго втянулся. Но когда разговор иссяк и остались лишь крошки на тарелках, Оцука откашлялся.

— Главный вопрос повестки дня. Ты, Хандзо, официально подтверждаешь, что находишься в зоне повышенной турбулентности, также известной как «симпатия к женскому полу»?

Хандзо закатил глаза. Такеда покачал головой.

— Вопрос сформулирован некорректно. Не «к женскому полу», а к конкретному его представителю. Уточняю: признаёшь ли ты факт продолжительного визуального контакта с объектом «М» в период с 8:30 до 8:32?

— Я не… это не… — начал было Хандзо.

— Он краснеет. Физиологическая реакция на стрессовый стимул, связанный с упоминанием объекта. Факт считается установленным.

— А может вы прекратите докапываться?

— Неа, — хором ответили Оцука и Фудзивара.

Прозвенел звонок, обрывая спор на самом интересном месте. Урок литературы прошёл для Хандзо в тумане. Он слышал голос учительницы, где-то на краю сознания мелькали образы из классического романа, но его мысли уже были в другом месте. Когда наконец прозвенел звонок на перемену, парни потоком хлынули в коридор.

— Ну что, как вы думаете, чем мучить будут на физкультуре? — спросил Оцука, направляясь к лестнице вниз. — Опять этот адский кросс? Надеюсь, хоть в футбол погоняем.

— По плану лёгкая атлетика, — сообщил Такеда, сверяясь с телефоном. — Высокая вероятность эстафеты или челночного бега.

— Бли-и-ин, — простонал Фудзивара. — Ненавижу бегать. Лучше бы волейбол. Там можно тихонько у сетки стоять и делать вид, что участвуешь.

Казама лишь хмыкнул, что, видимо, означало согласие со всеми вариантами сразу.

Хандзо шёл молча, прислушиваясь к этому обмену репликами. Его собственные опасения были куда менее спортивными и куда более личными. Раздевалка встретила их гулом голосов и звоном металлических дверок шкафчиков. Пока друзья, переодеваясь, продолжали обсуждать, удастся ли отлынить от бега, Хандзо делал всё молча и как можно быстрее. Он старался быть незаметным, сосредоточившись на шнурках кроссовок, которые почему-то вдруг стали невероятно сложными.

— Эй, Хандзо, ты что, онемел? — крикнул Оцука через помещение, уже застёгивая форму.

— Иду.

Друзья, переодевшись раньше, вывалились в коридор, направляясь к выходу в стадион.

— Не задерживайся! — донёсся голос Фудзивары, и дверь захлопнулась.

Хандзо, наконец справившись со шнурками, надел спортивную футболку. В этот момент дверь раздевалки снова открылась, но вошла не очередная группа опаздывающих парней. В проёме стояла Рин Кобаяши. Она была в спортивной форме, её светлые волосы собраны в строгий хвост, а взгляд из-за стеклянных очков был настолько острым и недовольным, что у Хандзо внутри всё похолодело. Она смотрела прямо на него.

Неловко кивнув, Хандзо попытался пройти к двери, но Рин не отходила, блокируя путь. Он осторожно остановился.

— Привет... Что-то случилось?

Рин скосила глаза, её тонкие губы сжались в жёсткую линию.

— Я всё видела.

Хандзо почувствовал, как по спине пробежали мурашки.

— О чём ты?

— Не притворяйся дурачком. Не засматривайся на Масуду. И не смей приближаться к ней. Ясно?

Ударила тишина. Гул раздевалки отступил, оставив их в вакууме. Хандзо смотрел на неё, и в его голове не было ни злости, ни страха. Только полное оглушающее недопонимание. Он молчал, не в силах найти слов. Рин, удовлетворившись его реакцией, резко развернулась и вышла, хлопнув дверью. Хандзо стоял, глядя на закрытую дверь.

«Что, чёрт возьми, только что произошло? О чём это она? Что она увидела? Что на неё нашло?»

Он медленно вышел в коридор. Его друзья уже собрались у выхода в стадион, что-то оживлённо жестикулируя. Хандзо побрёл к ним, но взгляд его был устремлён куда-то внутрь себя, пытаясь расшифровать смысл только что произошедшего. Угроза Рин висела в воздухе тяжёлым необъяснимым предчувствием. Друзья заметили подходящего Хандзо, который шёл, уставившись в одну точку.

— Эй, с тобой всё в порядке? Выглядишь, будто привидение видел, — спросил Оцука.

Хандзо вздрогнул, вынырнув из своих мыслей.

— Всё нормально. Просто… неохота бегать.

Они вышли на стадион, где уже собирался их класс. Учитель физкультуры, подтянутый и грозный, построил всех в шеренгу.

— Десять кругов! Разминка!

Начался ад. Хандзо бежал, не чувствуя ни ног, ни лёгких. В голове стучали слова Рин: «Не смей приближаться…» После кругов были упражнения в общем кругу: наклоны, приседания, растяжки. Всё прошло в тумане. Потом началась эстафета. Учитель разделил класс на две команды, выстроив их на противоположных сторонах стадиона. Каждый должен был пробежать круг и передать эстафетную палочку следующему. Хандзо оказался последним в своей команде. Предпоследней была… Мари.

Когда до её этапа оставалось два бегуна, Хандзо почувствовал, как сердце забилось. Она стояла, сосредоточенно глядя на приближающегося одноклассника, приняла палочку и рванула с места. Но её бег не был быстрым. Она бежала ровно и собранно, но без спринтерского рывка, и к концу круга её шаги стали заметно тяжелее. Она вбежала на свою половину, едва переводя дыхание, и протянула палочку Хандзо. Их пальцы едва соприкоснулись.

— Вперёд! — выдохнула она.

Хандзо схватил палочку и увидел, что последний бегун противоположной команды уже начал свой круг. Отставание было. Что-то щёлкнуло у него внутри. Он толкнулся ногой от земли так резко, как никогда в жизни, и рванул вперёд.

Ветер свистел в ушах, смывая все мысли. В глазах было только полоска дорожки и удаляющаяся спина впереди. Он сокращал дистанцию с невероятной и незнакомой ему самому скоростью. На последней прямой он сделал рывок, обогнал соперника и добрался до своего финиша. Раздался ликующий рёв его команды. Силы мгновенно покинули его. Он пошатнулся и упал спиной на прохладный газон, глотая ртом воздух, который обжигал лёгкие. К нему сбежались друзья, лица которых были искажены шоком.

— Ты… ты как это сделал?! — закричал Оцука, хватая его за плечо. — Ты же никогда так не бегал!

Хандзо, не в силах вымолвить ни слова, лишь мотал головой, сам не веря в произошедшее. Такеда стоял над ним, заслонив солнце.

— Твоя средняя скорость на дистанции превысила твой личный рекорд как минимум на сорок процентов. Невероятно.

— Тут моё почтение этому монстру, — заявил Фудзивара.

Казама не сказал ни слова. Он просто протянул Хандзо руку и одним плавным движением помог ему подняться на ноги. Когда Хандзо, пошатываясь, встал, Казама молча похлопал его по спине. В этом простом жесте было больше понимания и поддержки, чем во всех остальных комментариях вместе взятых. Его молчание говорило яснее слов: «Ты смог. Ты молодец».

Отдышавшись, Хандзо отполз на скамейку запасных. Мир плыл перед глазами. Горло горело адским огнём. Он заметил, как к соседней скамейке подошла Мари. Она тоже дышала тяжело, её лицо было раскрасневшимся. Она достала из сетки бутылку с водой и сделала несколько долгих глотков. Хандзо невольно проследил взглядом за каплей, скатившейся по пластику. Он сглотнул, но во рту было сухо как в пустыне. Мари заметила его взгляд. Она повернула голову, её взгляд скользнул по его пересохшим губам и напряжённому лицу.

— Хочешь?

Она протянула ему бутылку. Хандзо замешкался на секунду, потом кивнул, не в силах отказаться. Он взял бутылку, незаметно протёр горлышко краем футболки и сделал пару жадных глотков. Вода была прохладной и невероятно вкусной. Мари наблюдала, как он пьёт.

— Выпей ещё. Ты выглядишь таким измученным.

— Всё нормально. Спасибо.

Он вернул ей бутылку. Она вздохнула и поставила её рядом.

— Я удивлена. Не думала, что ты так быстро бегаешь.

— Я и сам в шоке. Раньше не бегал. Сегодня… появился повод.

Она посмотрела на него.

— Из-за меня тебе пришлось выкладываться. Я бежала… не очень быстро.

Хандзо покачал головой.

— Нет, всё в порядке. Один раз не страшно. Мы победили, это главное.

Он хотел сказать что-то ещё, но в этот момент раздался резкий свисток учителя.

— Всё, передышка окончена! Собираемся играть в волейбол! Те же команды!

Общий стон был ему ответом. Хандзо побрёл к своей команде, ноги ещё дрожали после бега. Он искал глазами друзей, чтобы встать рядом, и его взгляд наткнулся на противоположную сторону сетки. Там, среди девушек команды, стояла Рин. Она не готовилась к подаче, не переминалась с ноги на ногу. Она просто стояла и смотрела. Прямо на него. Её взгляд из-за стеклянных линз очков был острым, неотрывным и леденяще недовольным. Она наблюдала за ним. Внутри Хандзо что-то ёкнуло. Уже не от страха или недопонимания, а от глухого нарастающего раздражения.

«Что ты пялишься на меня, очкастая?»

Ему всегда было неприятно, когда за ним пристально наблюдают. А уж тем более с таким немым и осуждающим презрением. Он нарочито резко отвернулся, вставая в строй своей команды рядом с Казамой. Спина горела под этим взглядом. Но теперь, после эстафеты, после глотка её воды и этого взгляда-вызова, в нём было меньше растерянности. Было больше решимости. Пусть смотрит. Пусть хоть насквозь просверлит глазами.

Учитель свистнул, подкидывая мяч для первой подачи. Игра началась. И Хандзо, впервые за сегодня, почувствовал не просто готовность, а острое, почти злое желание играть. Чтобы было куда выплеснуть эту странную смесь из усталости, злости на Рин и электризующего чувства от взгляда Мари.

Игра началась. Первая подача противников была сильной и высокой. Мяч летел прямо на Казаму, который даже не сдвинулся с места. Он лишь слегка подался корпусом и ударил головой. Точный удар отправил снаряд обратно через сетку. Мяч, едва коснувшись рук защитников, упал в их зоне. Первое очко их команды.

— Вот это да! — ахнул Оцука, который находился за сеткой.

Следующая подача была за ними. На место подающего уверенно вышел Кайто Шибата — высокий спортивный парень из баскетбольной секции, с коротко стриженными рыжими волосами и самоуверенным взглядом. Хандзо сразу почувствовал его гордую стойку. Шибата эффектно подбросил мяч и с силой ударил. Противники не успели среагировать. Ещё одно лёгкое очко.

— Красава, Шибата! — крикнул кто-то из команды.

Его третья подача была уже слабее, её отбил Оцука. Игра завязалась. Мяч летал над сеткой, удары становились жёстче. Хандзо, забыв обо всём, ловил ритм. Он поймал сложный мяч, отбил, увидел, как Мари в нескольких шагах от него мастерски приняла трудную передачу и коротким точным ударом переправила снаряд через сетку. Между ними возникло понимание. Однажды, когда мяч завис между ними после спасения у самой сетки, их взгляды встретились на долю секунды. Хандзо инстинктивно отступил, давая ей пространство для удара. Она кивнула и завершила атаку.

И вот мяч снова летел к нему по идеальной траектории. Хандзо уже готовился к приёму, как вдруг сбоку в его зону врезалась тень. Это был Шибата. Он грубо оттолкнул Хандзо плечом, занял его место и с силой отбил мяч в аут. Очко потеряно. Хандзо, пошатнувшись, выпрямился.

— Ты чё творишь?

Шибата обернулся, изображая лёгкое удивление.

— Ой, прости. Мне показалось, что я смогу отбить лучше.

— Мяч ровно ко мне летел. Я бы справился.

— Ну не знаю. Просто хотел помочь команде.

— Обошёлся бы без твоей «помощи».

— Эй, парни, — раздался голос Казамы.

Он встал между ними, своей массой разделяя пространство.

— Не ссорьтесь из-за игры. Продолжаем.

Игра продолжилась, но воздух на поле стал густым и колючим. Мари играла подвижно, её удары были точными. Иногда взгляды её и Хандзо пересекались, и она почти незаметно кивала, когда он удачно отыгрывал сложный момент. Один раз он коротким пасом подкинул мяч именно в её зону. Она поймала этот намёк и с лёгкостью заработала очко. И это не ускользнуло ни от кого. Рин, стоявшая на задней линии своей команды по ту сторону сетки и почти не участвовавшая в игре, смотрела на этот танец с ледяным и непроницаемым лицом. Она была явно недовольна увиденным.

А Шибата увидел больше, чем нужно. Когда Хандзо в очередной раз, поймав мяч, развернулся, чтобы сделать пас Мари, тот среагировал как пружина. Он выскочил из своей зоны, перехватил мяч прямо в воздухе, прежде чем Хандзо успел его выпустить, и мощным ударом вколотил его в пол на стороне противника. Ещё одно очко. Очко было добыто, но правила игры были растоптаны. Наступила гулкая пауза.

Хандзо медленно повернулся к нему.

— Чё, опять за своё?

Шибата развёл руки.

— А что собственно не так?

— Ты куда вообще лезешь? Не тебе я пасовал.

— А какая разница? В тот раз я попал, принес команде очко. Я лучший игрок здесь. Ты бы так смог?

В словах звучала не просто дерзость. Звучал вызов, выходящий далеко за рамки волейбола.

— Да мне как-то плевать, честно говоря. Будешь бросать мяч тогда, когда тебе его подадут.

Ухмылка сползла с лица Шибаты. Его глаза сузились.

— А ты чего такой дерзкий стал? Что я тебе такого сделал? Завидуешь что ли? Что я могу то, чего не можешь ты?

Он рассмеялся коротким и язвительным смешком, который прозвучал для Хандзо хлопком пощёчины. В этом смехе было всё: и пренебрежение, и злорадство.

Рассудок Хандзо лопнул. Он всё ещё держал волейбольный мяч, который вернула команда противника. Резкое отточенное движение руки — не удар, а скорее резкий и хлёсткий бросок с близкой дистанции. Мяч со всей силой пришёлся Шибаты прямо в лицо. Тот отшатнулся, ахнув от неожиданности и боли. Рука потянулась к носу, из которого уже сочилась алая струйка. Его глаза, широко раскрывшись от шока, на секунду остекленели, а потом вспыхнули чистой яростью.

— Ты..!

Он с рыком рванулся вперёд и с размаху влепил Хандзо кулаком в челюсть. Тот отшатнулся. Во рту тут же расползся солоноватый привкус крови. Инстинкт самосохранения сработал мгновенно. Он навалился на Шибату. Они сцепились в грубой неумелой борьбе и с грохотом повалились на землю. Вокруг поднялся хаос. Оцука и Такеда бросились растаскивать их, крича что-то несвязное. Казама могучими руками пытался оторвать Шибату от Хандзо. Девушки вскрикнули. Рин застыла на месте, её лицо выражало не ужас, а странное, почти удовлетворённое ожидание.

— Аргх, да отстаньте вы! — заревел Шибата.

Тут же вмешался учитель своим пронзительным свистком.

— А ну прекратите! Сию же секунду!

Всё замерло. Учитель, краснорожий от гнева, в два шага оказался над ними. Хандзо, прижатый к земле, тяжело дышал, вытирая тыльной стороной ладони кровь с разбитой губы. Шибата, которого Казама держал за грудки, хрипел, прижимая окровавленный нос.

— Вы что тут устроили?! Совсем с ума сошли?! Вы оба — ко мне в кабинет! Живо!

Он ткнул пальцем в сторону школы. Хандзо и Шибата, отряхиваясь и не глядя друг на друга, поплелись за ним, оставив на площадке гробовую тишину.

— Что на него вообще нашло? — с искренним беспокойством проговорил Оцука, глядя на удаляющиеся спины. — Я ни разу не видел, чтобы Хандзо дрался. Ни разу.

— Очевидно, что Шибата вывел его из себя своим поведением, — констатировал Такеда, поправляя очки. — У Хандзо, видать, низкий порог терпимости к откровенному хамству. Шибата методично его провоцировал.

— Он же обычно таких просто игнорировал, — заметил Фудзивара.

— Значит, терпение закончилось. Оно у него не резиновое. И, судя по всему, триггером стал не сам факт нарушения правил, а именно пренебрежительный тон. Аффективная реакция на унижение.

— Надеюсь, всё обойдётся без серьёзных последствий, — вздохнул Оцука.

Группа потянулась к раздевалке, но мысли всех были прикованы к тому, что происходило в кабинете учителя физкультуры.

Дорога туда была унизительной. Грозный учитель шёл впереди, а за ним два окровавленных парня. Они шли по коридору, и на них оборачивались ученики. Шёпот, удивлённые взгляды и приглушённые смешки. Хандзо чувствовал, как горит лицо, но теперь уже не от ярости, а от жгучего стыда. Шибата шёл и высоко поднял голову, пытаясь сохранить остатки бравады, но подёргивающийся уголок его рта выдавал нервозность.

Они дошли до кабинета. Учитель тяжело опустился за свой потертый стол, жестом указав им на два стула напротив. Он молча достал из ящика пачку бумажных салфеток и швырнул её на стол между ними.

— Приведите себя в порядок. А потом по одному расскажете, что за цирк вы устроили. Начнём с тебя, Куросава. Говори.

Хандзо вытер с губ запёкшуюся кровь.

— Этот петух начал специально выпендриваться, отбирать мяч, играть не по правилам…

— Кто тут петух?! — взорвался Шибата, вскакивая.

Учитель резко ударил ладонью по столу. Зазвенела стоящая на краю чашка с карандашами.

— А ну молчать! Говорит один человек! Продолжай, Куросава.

— Он отбирал мяч, толкался, показывал, какой он крутой… А потом начал насмехаться. Прямо в лицо. Я не выдержал и… дал ему мячом.

Учитель медленно перевёл тяжёлый взгляд на другого виновника.

— Твоя версия, Шибата.

— А я что, по-твоему, молча должен был терпеть, когда ты кидаешься мячом прямо в лицо?! — завопил тот, указывая на свой окровавленный нос. — Естественно, я тебе ответил!

— Я тебе заслуженно дал, чтоб заткнулся и перестал выпендриваться!

— Ты просто играть не умеешь и завидуешь!

У Хандзо резко сжались кулаки, тело напряглось для рывка. Шибата инстинктивно отпрянул к стене, его бравада мгновенно испарилась, сменившись страхом.

— ХВАТИТ!

Рёв учителя заставил содрогнуться даже закалённые стены кабинета. Он встал, нависая над столом.

— Либо вы сейчас прекратите вести себя как драные кошки на помойке, либо об этом узнает директор! И тогда вам несдобровать — выговор на всю школу, а то и дисквалификация с любых соревнований! Я всё видел. Шибата, ты вёл себя отвратительно, нарушал правила и провоцировал. Это факт.

Он посмотрел на Хандзо.

— Но драка — это последнее, самое тупое решение. Ко мне можно было подойти и сообщить.

Он выждал паузу, давая словам осесть.

— Вот что мы сделаем. Вы оба встанете, посмотрите друг другу в глаза, извинитесь и пожмёте руки, дав мне слово, что этот позор больше не повторится. Или идём к директору. Выбирайте.

Хандзо и Шибата медленно поднялись. Воздух между ними сгустился, стал вязким и тяжёлым. Они посмотрели друг на друга. Не в глаза, а скорее сквозь. Взглядами, полными взаимной ненависти и невысказанных угроз. Хандзо первым нарушил тишину, скрипя зубами.

— Ладно. Извини… что дал тебе мячом по лицу.

Он с неохотой протянул руку. Она была в царапинах от падения. Какое-то время Шибата только тяжело дышал, глядя на эту руку. Потом с трудом выдохнул.

— Ладно. И ты… извини, что так себя вёл.

Его рука встретилась с рукой Хандзо. Рукопожатие было коротким, без какого-либо намёка на примирение. Это был ритуал, выполненный под дулом пистолета.

— Это повторится? — спросил учитель, пристально глядя на каждого.

— Нет, — буркнули они почти хором, отводя глаза. — Не повторится.

Учитель, кажется, не поверил ни на йоту, но формальности были соблюдены. Он махнул рукой.

— Валите. И смойте с себя эту кровь. На людей не похожи.

Парни вышли из кабинета и дверь закрылась за ними с тихим окончательным щелчком. Коридор был уже пуст. Они стояли несколько секунд в гнетущем молчании, не глядя друг на друга. Шибата свернул в туалет, чтобы смыть с лица следы позора. Хандзо побрёл в пустую раздевалку. Звук его шагов гулко отдавался от кафельных стен. Он механически снял потную форму, вытер полотенцем ссадины на локтях и коленях. Процесс переодевания в школьную одежду был медленным и задумчивым. В голове стоял гул.

«Что на меня нашло?»

Он обычно игнорировал и уходил в сторону. Он сообщал старшим, если что-то выходило за рамки. Это было безопасно, рационально и по правилам. Но сегодня правила перестали работать. Там, на площадке, под её взглядом и под ехидным смешком Шибаты, сработало что-то древнее и глупое. Что-то, что заставило кровь ударить в виски, а руки сжать мяч. Это было неуважение. Можно сказать публичное унижение. И в этот момент вся его рациональность рассыпалась в прах, уступив место простой мысли: «Чтоб ты заткнулся».

Закрыв шкафчик с глухим лязгом, он вышел из школы. Вечерний воздух был прохладным и обжигал разгорячённую кожу. У ворот, как и ожидалось, его ждала четвёрка. Оцука шагнул навстречу.

— Хандзо, дружище, ты как?

— Нормально.

— А что там в кабинете было? — поинтересовался Фудзивара, изучающе глядя на его лицо.

— Учитель отругал. Заставил пожать руки и сделать вид, что мы помирились. Всё.

Оцука осторожно указал на ссадину и вздувшуюся губу.

— Здорово он тебе, конечно, влепил. Болит?

— Пройдёт.

— С точки зрения конфликтологии, драку можно было избежать, проинформировав о нарушении правил… — начал Такеда.

Хандзо резко обернулся. В его потухших глазах вспыхнуло раздражение.

— И без тебя понятно, что можно было! Я домой. До завтра.

Не дожидаясь ответа, он зашагал прочь, засунув руки глубоко в карманы и опустив голову. Его походка была усталой и нервной. Четвёрка осталась стоять у ворот, глядя ему вслед в недоумённом молчании.

— Оставим его, — тихо сказал Казама, первый нарушив паузу. — Пусть приходит в себя. Воздуха надышится.

— Мы же просто хотели поддержать… — развёл руками Оцука.

Фудзивара хмыкнул.

— С одной стороны, он, конечно, неправ. Драка — это тупо и не по уставу. Но с другой… он доказал, что не тряпка. Не тот, кого можно безнаказанно пинать. В каком-то извращённом смысле… даже зауважать можно.

Такеда открыл было рот, чтобы привести очередной логический аргумент, но Казама остановил.

— Можем много говорить о случившемся. Предлагаю после физры купить мороженое.

Идея мгновенно разрядила обстановку. Оцука тут же сменился лицом.

— Отличная мысль! Пошли!

И они потянулись в сторону торговой улицы, оставляя позади школьные ворота и сегодняшний скандал. Но они не заметили тени у стены, укрытой вечерней дымкой. Мари стояла, прислонившись к бетонному столбу, и наблюдала за удаляющейся фигурой Хандзо. Её взгляд был аналитическим, пытающимся разгадать этот новый и внезапно взрывной код в поведении тихого одноклассника. Она видела, как его плечи были напряжены, и как руки, засунутые в карманы, сжимались в кулаки даже на ходу. В её памяти всплыло его лицо в момент броска.

— Мари, пошли уже? — раздался нетерпеливый голос Рин.

Она стояла рядом с Учиямой и её лицо под очками было недовольным.

— О чём задумалась?

Мари медленно отвела взгляд от пустеющей улицы и кивнула подругам.

— Ни о чём. Пошли.

Она сделала последний взгляд в ту сторону, где растворился Хандзо, и повернулась к своим подругам. Но в её глазах, обычно таких спокойных, остался отблеск не разгаданного до конца интереса.

[[image:/storage/reader-images/6c26f84a3889da38c03b37a051bb642139beb13b.png]]

Дорога до общежития была долгой, хоть и заняла всего пятнадцать минут. Каждый шаг отдавался тяжёлым эхом в черепе. Ему нужно было только одно — своё убежище. Четыре стены, тишина и покой, где можно разобрать обломки сегодняшнего дня. Он добрался до своей двери, привычным движением вставил ключ, провернул и толкнул. В прихожей пахло сладковатым чаем и... лёгкими духами. Его взгляд тут же наткнулся на пару изящных женских туфель, аккуратно поставленных у стены. Те самые.

«Проклятье... Только её здесь сейчас не хватало».

Не успел он снять кроссовки, как из глубины квартиры донёсся звонкий и слишком бодрый для этого вечера голос.

— Братик, это ты?

Хандзо промолчал. Зачем отвечать? Его присутствие было очевидно. Он медленно наклонился и развязывал шнурки, пытаясь оттянуть неизбежное. Из гостиной появилась Юи. Она была в уютных домашних шортах и его растянутой футболке. Её лицо озарила радостная улыбка.

— Привет! Я думала, ты уже…

Улыбка застыла, а затем сползла с её лица. Взгляд, скользнувший по нему, задержался на разбитой губе и ссадине на скуле. Беззаботность в её глазах сменилась мгновенной тревогой.

— Хандзо… что с тобой?

Он отвернулся, пытаясь пройти в комнату мимо неё.

— Ничего.

Её рука легла ему на предплечье, останавливая.

— Стой. Откуда это?

— Обычная царапина. Отстань.

Он попытался вырвать руку, но её хватка была неожиданно сильной.

— Я сказала стой! Я спрашиваю, что это?

Хандзо почувствовал, как раздражение, копившееся весь день, подкатывает к горлу. Он резко обернулся.

— А ты не видишь что ли? Шрам! Ссадина! Что тут ещё можно разглядеть?

— Откуда?

Он зажмурился и сделал глубокий вдох, пытаясь сбить нарастающую дрожь в руках.

— Я подрался... С одноклассником.

Юи прикрыла ладонью рот. Её брови сдвинулись.

— Подрался? Ты? С каких это пор ты начал драться в школе?

— С тех пор, как меня начали откровенно бесить.

— Кто? Кто тебя там бесил?

— Кайто Шибата.

— Который рыжий? С зелёными глазами?

— Он самый.

Он снова пытался проскользнуть к своей комнате, но та остановила его.

— Что он сделал?

— Может, я хотя бы переоденусь?

— Нет. Сначала рассказывай.

Хандзо упёрся взглядом в потолок, а затем обречённо опустил голову.

— Мы играли в волейбол на физре. Всё было нормально. А потом он начал… Выпендриваться. Показывать, какой он крутой, лез в мою зону, сбивал с ног. Потом начал отбирать мяч, когда я пасовал. А потом… начал насмехаться. Прямо в лицо. С таким противным видом… Меня это выбесило. Конкретно, до чёртиков. Я дал ему мячом по роже, а он мне в челюсть. Перешло в драку. Вот и всё.

В комнате повисла тишина. Юи смотрела на него, и на её лице не было ни осуждения, ни паники.

— И правильно, что дал.

Хандзо остолбенел.

— Чего?

— Правильно, что он тебе дал в челюсть. Ты поступил как последний дурак.

Он не поверил своим ушам.

— Что?!

— Ты полез в драку, Хандзо. Самый глупый и самый бесперспективный способ решения проблемы. Учитель был на месте? Была возможность просто отойти и заявить? Была. Но ты выбрал бросить мяч. За что и получил. По заслугам.

Он хотел что-то крикнуть в ответ, но слова застряли в горле. Потому что в каком-то извращённом смысле она была права. Он сам это понимал. И от этого становилось ещё горше. Она развернулась и пошла на кухню.

— Иди сюда.

Он, покорно волоча ноги, поплёлся за ней. Юи открыла холодильник, достала маленькую упаковку майонеза и протянула ему.

— Держи. Приложи к губе и к щеке. Холодное уберёт отёк.

Он взял упаковку. Прохладный пластик жёг пальцы.

— А теперь сядь на диван и держи некоторое время.

Хандзо, не находя сил сопротивляться, побрёл в гостиную и рухнул на диван. Он приложил холодный майонез к воспалённой губе, и обжигающая боль на секунду сменилась тупой и успокаивающей прохладой. Он закрыл глаза. В тишине квартиры, нарушаемой лишь тиканьем часов и отдалённым гулом города, его бунтующее «я» наконец начало утихать, оседая тяжёлым осадком усталости. Юи стояла в дверном проёме, прислонившись к косяку и скрестив руки на груди.

— Слава богу, что родители перенесли свой визит и приедут только в выходные.

Хандзо приоткрыл один глаз.

— О чём ты?

— Они хотели нагрянуть сегодня. Папа, правда, ещё под вопросом из-за работы, но мама твёрдо намеривалась приехать, проведать, покормить своего птенца и удостовериться, что ты ещё жив.

Она покачала головой.

— Представь её лицо, если бы она застала тебя вот таким. Со шрамом и с историей о школьной потасовке.

— А ты не рассказывай.

— И не собираюсь. Мне и своих проблем хватает, не нужно мне ещё и твои перед ними разгребать. Тем более такими… примитивными.

Она сделала паузу, давая словам осесть.

— Я надеюсь, это был разовый срыв. И он больше не повторится.

— Не повторится.

— И что с вами сделал учитель?

— Отвёл к себе и отчитал как провинившихся щенков. Заставил пожать руки и дать слово, что это больше не повторится.

— И вы… помирились?

Хандзо горько хмыкнул, не открывая глаз.

— Не думаю.

— Я и не сомневалась.

Она подошла и села в кресло напротив, устремив на него проницательный взгляд.

— Но главное, чтобы сама драка не повторилась. Ты не такой, Хандзо. Ты не из тех, кто решает вопросы кулаками. Это не твой метод. Ты умный парень. Используй голову, а не кулаки.

— Он меня достал...

— Всех кого-то да «достают». Мир полон идиотов, которые будут тебя цеплять, провоцировать и пытаться поставить на колени. Драка — это то, чего они от тебя и ждут. Это их язык. Не опускайся до него. Прояви терпение. Не то, чтобы стерпеть и сбежать, а то, что сильнее. Достойное игнорирование. Холодное спокойствие. Сохранение рассудка, когда вокруг все его теряют. Вот что на самом деле выводит таких, как Шибата, из себя. И вот что ценится. Вообще. И уж тем более девушками, если тебе вдруг это интересно.

— О нет, — застонал Хандзо, откидываясь на спинку дивана. — Только не твои лекции про «как понравиться девушке».

— Я не говорю про то, как «понравиться». Я говорю про то, как быть собой. Почему бы тебе не стать лучшей версией себя? Драчливость и вспыльчивость — это дешёвая валюта. Она привлекает только таких же, как Шибата. Уверенность, которая не нуждается в доказательствах кулаком, самоконтроль… это другая лига. Делай это не ради кого-то. Делай это для себя. Чтобы смотреть на себя в зеркало и видеть человека, а не раздражённого зверька, которого так легко спровоцировать. Покажи миру и, в первую очередь себе, свою лучшую сторону.

В этот момент в тишине комнаты громко и предательски урчанье. Оно донеслось из глубины живота Хандзо. Юи не смогла сдержать усмешку.

— Видать, проголодался наш драчун.

— Есть такое.

— Ладно, лекцию на сегодня закончили. Иди переоденься, прими душ, если хочешь. Я что-нибудь схвачу на сковородке.

Хандзо с облегчением поднялся с дивана и побрёл в свою комнату. Юи же направилась на кухню. Она включила свет и мягкое жёлтое сияние наполнило маленькое пространство. Доставая яйца и овощи из холодильника, она бросила взгляд в сторону его комнаты. Её лицо, только что такое уверенное и строгое, на мгновение смягчилось, выдав ту самую тревогу, которую она так старательно скрывала. Она тихо вздохнула и этот звук растворился в шипении масла на раскалённой сковороде.

Хандзо заперся в ванной, и вскоре за дверью зашумела вода. Он смывал с себя не только пот и пыль спортивного зала, но и липкую плёнку стыда. Горячие струи были его небольшим чистилищем, где можно было на время стать просто телом, без мыслей и воспоминаний. Пока на кухне шипела яичница с овощами, Юи проверила запасы. Чай был, а вот к нему ничего не было. Ни печенья, ни конфет, ни даже завалявшейся шоколадки. Для неё ритуал вечернего чая был немыслим без маленькой сладкой точки в конце. Взглянув на закрытую дверь ванной, она решила: успеет.

Накинув лёгкое пальто поверх домашней одежды и сунув в карман кошелёк, она выскользнула из квартиры. Магазин у дома был в пяти минутах неторопливой ходьбы. Вечерний воздух был свеж, почти колюч, и он отрезвил её мысли. Она бесцельно бродила между полками, в итоге остановившись на проверенном варианте — шоколадном печенье в яркой упаковке и паре пакетиков с дорогими конфетами-трюфелями, которые обожал её брат в моменты полной апатии.

Именно в конфетном ряду она её и заметила. Девушка стояла у стеллажа с чаем, внимательно изучая этикетки. Милая, с чёрными волосами, собранными в небрежный, но стильный узел. Даже в простых джинсах и тёплом свитере в ней читалась та самая едва уловимая «стать», которую не спутаешь. Юи сделала шаг.

— Простите. Вы, случайно, не Мари Масуда?

Девушка обернулась и чуть удивлённо приподняла бровь.

— Да. А вы?

— Юи Куросава. Старшая сестра Хандзо Куросавы.

На лице Мари не было ни паники, ни смущения. Только лёгкое естественное удивление, которое быстро сменилось вежливой и тёплой улыбкой.

— О, очень приятно познакомиться.

— Пользуясь случаем, хотела извиниться, если мой брат сегодня создал вам неудобства. Он пришёл домой со шрамом и рассказал о… конфликте на физкультуре.

— А, так он уже дома. Да, инцидент был. Шибата… сильно провоцировал.

— Он сказал, что это из-за игры.

Мари покачала головой, её взгляд стал более серьёзным.

— Не совсем. Шибата нарушал правила и мешал ему играть. Но дело было не в игре. Дело было в… тоне. В желании унизить. Ваш брат долго терпел.

Её слова звучали такой спокойной правдой, что Юи отложила в сторону все заранее приготовленные «родительские» фразы.

— Он очень терпеливый парень, но, к сожалению, его терпение далеко не бесконечное.

— Это не вся правда о нём, — неожиданно мягко парировала Мари. — Вы знали, что он невероятно быстрый? Сегодня на эстафете наша команда сильно отставала. Он был последним. Когда я передала ему палочку, до финиша соперника была целая вечность. А он… он рванул так, будто за ним гнался сам дьявол. В итоге принёс нам победу. Все были в шоке.

Юи внимательно слушала.

— А в волейбол, — продолжала Мари, — он играет очень осмысленно. Видит поле и чувствует партнёров. До… того момента, конечно. Мне даже показалось, мы понимали друг друга без слов.

Она говорила это просто, как о факте, без пафоса. И это звучало искреннее любой похвалы.

— Но драка… — начала Юи.

— Была ошибкой, — закончила за неё Мари, кивнув. — Я думаю, он и сам это понимает.

Она на секунду замолчала.

— Но… Я, честно говоря, даже не знала, что он… способен на такое. На такую ярость. И на такую… прямую защиту. Это было глупо, опасно, но в этом был какой-то… принцип. Он не струсил и не убежал, когда его пытались сломать морально. Он дал сдачи. По-своему, по-глупому, но дал.

Юи смотрела на эту девушку, которая с такой лёгкостью разложила её брата на составляющие: и слабые, и сильные. Без осуждения, но и без слепого восхищения. С аналитической теплотой. И в этот момент она приняла решение.

— Слушайте... Мой брат, видимо, слишком скромен, чтобы приглашать гостей. Но я нет. Как-нибудь, если будет время и желание, заходите к нам на чай. Без всяких поводов. Мне было бы интересно поговорить ещё. И, думаю, Хандзо… не стал бы против.

На лице Мари снова появилась та самая живая улыбка.

— Спасибо за приглашение. Я с удовольствием как-нибудь приду.

Они вежливо попрощались. Юи шла обратно, сжимая в руках пакет с печеньем, и её мысли уже вихрились далеко впереди. Когда она вернулась, Хандзо уже сидел за столом в свежей футболке и с влажными волосами. Его лицо казалось чуть спокойнее.

— Где пропадала?

— В магазин сбегала. К чаю не было ничего.

— Понятно.

Они поужинали почти молча, но это молчание было уже не таким тяжёлым. Пили чай с шоколадным печеньем. Хандзо машинально съел два трюфеля, потом, кивнув, побрёл в свою комнату, и вскоре за стеной воцарилась тишина. Он уснул. А Юи осталась на кухне, допивая остывший чай. Она смотрела в тёмное окно, где отражалась её собственная задумчивая тень, и перебирала в голове каждую фразу, каждую интонацию той удивительной девушки.

«Видит поле. Чувствует партнёров. Мы понимали друг друга без слов». И самое главное: «Он дал сдачи. По-своему, по-глупому, но дал».

Она думала о своём брате как тихом, закрытом и вечно убегающем в книги. И о том образе, который увидела в нём кто-то со стороны. Быстрый бегун, тактичный игрок и даже… отчаянный защитник. Юи улыбнулась про себя. Возможно, она сегодня узнала о своём брате больше, чем за последние полгода. И всё благодаря случайной встрече в магазине и паре искренних фраз от девушки, которая смотрела на него не как на проблему или тень, а как на… интересную и незаконченную историю.

Тёплый янтарный свет лился сквозь витражное окно. Густой аромат свежемолотого кофе и ванили обволакивал сознание. Он был в кофейне. Всё было так, как запомнилось: низкие арочные потолки, кирпичные стены, заставленные книгами, и тихий джаз. На столе перед ним лежала книга. Потрёпанный томик в тёмной обложке. Но вместо тиснёного названия «Сингулярность» на ней было лицо Мари, которое смотрело на него с улыбкой.

Сердце Хандзо забилось чаще. Он потянулся к книге и его пальцы коснулись поверхности. Он хотел открыть её. Хотел узнать, что же написано внутри. Какая история скрывается за этой обложкой? Но книга не поддавалась. Страницы будто слиплись суперклеем. Он пытался поддеть ногтем край листа, но бумага не шелохнулась. Тревога нахлынула.

«Почему она не открывается? Что я делаю не так?»

И тогда за его спиной сгустилась тень. Холодок пробежал по спине, хотя в кофейне было душно. Он не видел лица, но чувствовал взгляд. Резкий, осуждающий, будто просвечивающий насквозь. Тихий и шипящий прозвучал прямо у уха, ледяным шёпотом проникая в мозг.

— Тебе не положено её читать.

В этот момент на его плечи легли руки. Не призрачные, а очень даже реальные. Они сжались с такой силой, что кости хрустнули. Это была хватка, полная злости. Он попытался вырваться, но не мог пошевелиться. Тень за спиной нависла, голос повторился, уже громче.

— Не положено! Забудь!

Паника впилась ему в горло. Он закричал. Или попытался. Но звук так и не вырвался.

— Хандзо! Хандзо! Да проснись же ты!

Голос пробился сквозь сонную вату. Давящая хватка на плечах встряхнула его. Он рванулся, вырываясь из плена одеяла и чьих-то рук, и сел на кровати. Сердце колотилось как сумасшедшее. Перед ним стояла Юи. Она была уже одета, в руке его же смартфон, с которого назойливо трещал заглушенный будильник.

— В твоих фэнтезийных мирах, видимо, очень интересно, раз ты кричишь во сне, — проворчала она, откладывая телефон. — Но в нашем скучном реальном мире ты опаздываешь в школу. Будильник ты, балда, прослушал. Трижды.

Хандзо тяжело дышал, обводя взглядом знакомую комнату. Кошмар отступал, оставляя после себя неприятный осадок. Юи склонила голову набок, изучая его бледное вспотевшее лицо.

— Что это с тобой вообще? Выглядишь, будто тебя через мясорубку прокрутили.

— Ничего... Просто сон приснился.

— Ну-ну. Двигай, соня. Завтрак на столе.

Она вышла, оставив его наедине. Хандзо провёл ладонью по лицу, смахивая липкий пот. Образ книги с живой обложкой стоял перед глазами. Вспомнились слова: «Тебе не положено её читать».

Он медленно спустил ноги с кровати. Плечи, где сжимали его во сне призрачные руки, всё ещё ныли. Сегодняшний день, начинавшийся так странно и тревожно, уже казался ему ещё одной сложной главой, которую он боялся открывать. Утренний ритуал прошёл на автопилоте. Холодная вода, щетка, расчёска, школьная форма. На кухне Юи уже поставила перед ним тарелку с быстро зажаренным тостом, яичницей и кружку чая. Он съел, почти не чувствуя вкуса.

— Повезло, что я вчера осталась ночевать, — заметила Юи, собирая со стола. — Иначе твой эпический сон продлился бы до обеда.

— Ты всегда появляешься в самый нужный и самый ненужный момент.

— Это называется забота, ворчун. Ценить нужно. Пошли, провожу до перекрёстка.

Они вышли вместе. Утро было прохладным. Каждый звук — от щебета птиц до далёкого гула мусоровоза — казался невыносимо громким после приглушённого мира сна. Дорога до перекрёстка, где его обычно ждали друзья, заняла несколько минут молчаливого шагания бок о бок. Юи что-то говорила о своих планах на выходные, но слова пролетали мимо ушей Хандзо. Он ловил себя на том, что взгляд его скользит по тротуарам и силуэтам в школьной форме. Не ищет ли он непроизвольно чьих-то тёмных волос? Он тут же отогнал эту мысль, сосредоточившись на швах на рюкзаке сестры.

На перекрёстке, как и ожидалось, маячила знакомая четвёрка. Юи коротко кивнула в их сторону.

— Ладно, держись там. И вспоминай мои вчерашние слова.

— Какие именно?

— Про то, что кулаки — для примитивов. Голова — для тебя. Покажи лучшую версию себя. Давай, пока.

Она развернулась и зашагала в противоположную сторону к станции. Хандзо вздохнул и направился к друзьям, чувствуя, как привычная маска «нормальности» с трудом натягивается на его всё ещё взбудораженное лицо. Оцука встретил его широким жестом.

— Припозднился ты. Опять чуть не проспал?

— Крепко спал, Благо, сестра была дома, разбудила.

Фудзивара, не отрываясь от экрана, хмыкнул.

— Твоя система «экстренного подъёма» в лице сестры снова сработала. Надёжно.

— Возможно. Может, стал бы образцовым ранним птахой.

— Сомнительная гипотеза, — вмешался Такеда, поправляя очки. — Твои циркадные ритмы, судя по постоянным жалобам на недосып и вечерней активности, смещены в сторону совы. Без внешнего стимула в лице твоей сестры вероятность систематических опозданий стремилась бы к... девяноста процентам.

— Да уж.

Казама, шагавший сбоку, лишь слегка склонил голову.

— Повезло, что у тебя есть кто-то, кто следит за тобой. Это хорошо.

В этот момент Оцука, приглядевшись, наклонился к самому лицу Хандзо. Он ткнул пальцем в воздух в направлении едва заметной, но всё ещё различимой ссадины на скуле и припухшей губы.

— Как оно?

— Ничего. Заживает.

Хандзо отвернулся, начиная движение в сторону школы. Группа немедленно сомкнулась вокруг него. Оцука продолжал смотреть на раны.

— Вопрос не в том, как выглядит повреждение, а в том, как ты себя чувствуешь после вчерашнего инцидента физически и, что более важно, психологически.

— В порядке. Голова цела, ноги ходят.

— Целостность черепа — это хорошо, — кивнул Такеда. — Но я бы рекомендовал наблюдать за возможными симптомами лёгкого сотрясения: головокружение, тошнота, светобоязнь...

— Такеда, пожалуйста, без этого.

Фудзивара наконец поднял глаза от телефона.

— Предлагаю тебе подготовиться. К сегодняшнему дню информация о вчерашнем... перфомансе, должна была распространиться по школе со скоростью лесного пожара.

— И не хочу об этом думать. Что было, то было. Закрытая тема. Надеюсь, я его сегодня вообще не увижу. По крайней мере, не на близком расстоянии.

Казама невольно хмыкнул.

— Если он, вопреки логике и учительскому внушению, решит возобновить конфликт, ты только дай знать. Не геройствуй в одиночку.

— Абсолютно верно, — тут же подхватил Оцука, хлопая Хандзо по спине так, что тот кашлянул. — Своих в обиду не дадим. Одна команда.

Такеда кашлянул в кулак, привлекая внимание.

— Коллективная защита — самая эффективная тактика для предотвращения эскалации. Однако, с точки зрения устава, физическое противостояние даже в группе…

— Такеда, — хором прервали его Оцука и Фудзивара.

— …может привести к дисциплинарным взысканиям для всех участников, — невозмутимо закончил Такеда. — Но я согласен с общей превентивной стратегией. Моральная поддержка и присутствие группы часто достаточно для деэскалации. Короче говоря, я с вами.

Хандзо смотрел перед собой на приближающиеся школьные ворота. Вчерашний стыд и ярость были приглушены усталостью и этим ощущением плеча. Он не был один.

— Спасибо, парни, — тихо сказал он.

— Не за что, — отозвался Оцука. — Просто помни — сегодня ты не Хандзо-одиночка. Ты Хандзо в сопровождении самых крутых парней. Так что держи голову… ну, в прямом и переносном смысле.

Они влились в утренний поток и прошли сквозь железные ворота. В коридоре, а затем и в классе, атмосфера вибрировала незримыми токами. Не все, но многие оборачивались на их группу, а точнее, на Хандзо. Их взгляды были краткими, как уколы шприца: любопытство, оценка, сплетничающий шёпот за ладонью.

«Вот этот, что вчера...», «С Шибатой, слышал...», «Да ладно, тихоня-то?».

Хандзо шёл, уставившись в пол перед своими кроссовками. Его лицо было каменной маской. Игнорировать. Только игнорировать. И тогда он его увидел. Шибата стоял у окна в дальнем конце класса, окружённый своей бандой — такими же спортивными и громкими парнями. Они что-то оживлённо обсуждали, но когда взгляд Шибаты нашёл Хандзо, вся его поза изменилась. Шутка замерла на губах. Взгляд, полный немой злобы и того самого нестерпимого презрения, впился в Хандзо. Тот выдержал этот взгляд ровно три секунды, затем медленно отвёл глаза, будто отмахнувшись от назойливой мухи, и прошёл к своему месту. Он рухнул на стул, упёр подбородок в согнутую в локте руку и уставился в голубое небо за стеклом, пытаясь поймать в нём хоть какой-то намёк на простоту и порядок. Но небо было пустым. Тогда он повернул голову, обводя взглядом класс. И увидел её.

Мари сидела на другом конце класса в окружении подруг. Рин что-то говорила ей, жестикулируя, но Мари, казалось, слушала вполуха. Её взгляд был направлен прямо на него. Не украдкой. Она просто смотрела. И в её взгляде не было ни жалости, ни осуждения, ни даже обычного любопытства толпы. Этот взгляд длился чуть дольше, чем было принято, ровно до того момента, как он его поймал. Тогда она, не смутившись, плавно отвела глаза обратно к Рин, как будто просто на мгновение отвлеклась на движение за окном.

Хандзо тихо хмыкнул. Машинально он потянулся в сумку и достал ранобэ «Сингулярность». Он смотрел на него, и перед глазами встал сон: живая улыбка на обложке и слипшиеся страницы. Его взгляд снова потянулся через класс к Мари. Вот она, живая, улыбается чему-то, что сказала Учияма. А рядом была Рин, которая вчера преградила ему путь в раздевалке, и которая с ледяными глазами из-под стёкол очков вынесла свой вердикт: «Не смей приближаться».

И тут осколки сна и реальности сошлись с резким щелчком. Голос из сна: «Тебе не положено её читать». Голос Рин: «Не смей приближаться». В груди у Хандзо ёкнуло что-то вроде раздражения. Оно поднялось из глубины, сметая усталость и остатки стыда.

«С чего бы это? С чего бы ей указывать, кому мне можно подходить, а к кому нет? Возомнила себя телохранительницей? Тоже мне. Типа неприкосновенная принцесса, а она — дракон у башни».

Он сжал книгу в руках так, что хрустнул переплёт.

«Если захочу — буду с ней общаться. И буду с ней дружить. И никто не смеет мне указывать».

Это была не бравада, а тихое осознание. Сон был кошмаром, где ему что-то запрещали. А сейчас, при дневном свете, этот запрет лишь разжигал в нём упрямство, которого он в себе и не подозревал. Он больше не был тем, кого можно безнаказанно оттеснять, толкать и читать нотации. Ни Шибате. И уж точно не Рин.

Никому.

Звонок прозвенел резко, возвещая начало урока. Голос учителя лился монотонным потоком. Хандзо делал вид, что слушает, но его взгляд был прикован к окну. На стекле его воображение медленно рисовало призрачные картины. Тёплый свет кофейни, книга с живой обложкой и леденящий шепот: «Тебе не положено...». Он с силой моргнул, стирая наваждение. Время текло тягуче. Урок сменялся уроком. История, английский — всё проходило мимо. Его мысли теперь кружились вокруг одного центра, сидевшей рядом. Он ловил краем глаза мелькание её руки, поправляющей волосы, слышал сдержанный смешок в ответ на шёпот подруги. Наконец, рёв звонка на большую перемену разорвал чары. Класс взорвался движением. Четвёрка тут же сгруппировались у его парты.

— Пошли, герой, подкрепляем силы! — заявил Оцука.

Хандзо встал и покачал головой.

— Спасибо, но я... не голоден. Пойду, пожалуй, в библиотеку. Надо кое-что проверить.

На лицах друзей промелькнуло лёгкое недоумение. Оставив друзей, Хандзо вышел в коридор и направился к лестнице. Ему не нужна была не то, что библиотека, а тишина и быть несколько минут вдали от всех этих взглядов и шёпотов. Он поднялся на этаж выше, его шаги глухо отдавались в почти пустом коридоре. Приближаясь к дверям библиотеки, он машинально взглянул в высокое окно в стене, выходящее во внутренний двор школы. И замер.

Внизу, у старого клёна, он увидел Танаку и Хараду. Ту самую неразлучную парочку. К ним подошли двое старшеклассников, чьи позы и ухмылки означали неприятности. Парни что-то говорили, явно досаждая девушкам. Харада съёжилась, Танака пыталась парировать, но её бравада выглядела хрупкой.

«Опять их обижают... Что же они такого делают?»

Он уже мысленно представлял, как бежит вниз, но что он сможет сделать один против двоих? И тут ситуация разрешилась сама собой. Парни резко обернулись, их ухмылки сменились испугом, и они сбежали с места. В поле зрения из-за угла вышел Казама. Неспешный и невозмутимый, как гора. Он просто встал рядом с девушками, даже ничего не сказав. А следом за ним показались Оцука, Такеда и Фудзивара. Оцука что-то говорил, размахивая руками, видимо, отчитывая уже скрывшихся задир. Танака облегчённо смеялась, а Харада, вся красная, кланялась Казаме.

На губах Хандзо появилась непроизвольная улыбка.

— Повезло же мне иметь таких друзей.

— Согласна.

Голос прозвучал прямо у него за спиной. Хандзо вздрогнул так, что плечом стукнулся о косяк двери, и резко обернулся. Перед ним стояла Мари. Совсем близко. Она смотрела на него с лёгким и едва уловимым любопытством в глазах.

— Ты... чего тут делаешь? — выдавил Хандзо.

— Это я хотела тебе задать такой же вопрос. Стоишь у библиотеки, как часовой, и в окно смотришь.

— Я... к библиотеке шёл. А ты что? За мной следишь, что ли?

— Вовсе нет. Я просто тоже направлялась сюда. Увидела, как ты стоишь, и решила посмотреть, что так привлекло твоё внимание.

Её взгляд скользнул во двор, где парни уже уводили девушек прочь.

— Казама, как всегда, вовремя. А что ты хотел делать в библиотеке?

— Да так... Посмотреть, не обновили ли полки. Новые книжки поискать.

— Понятно.

Её взгляд пристально остановился на его лице.

— Болит?

— О чём ты?

Она сделала лёгкое движение рукой, указывая на его скулу.

— А... Нет, не болит уже. Проходит. Всё нормально.

— Сильно он тебя ударил?

— Вполне себе. Я не ожидал, честно говоря. Хотя... я сам виноват. Надо было сдержаться.

Мари слегка наклонила голову.

— Знаешь, я не виню тебя в этом. Я понимаю, каково это, когда над тобой издеваются, пытаются самоутвердиться за твой счёт и показать себя круче. Ты молодец, что так долго сдерживался. Но в какой-то момент... сорвался. Дал сдачи первым. Можно было, конечно, позвать учителя.

— Да, мне то же самое сестра вчера втолковывала. Что ж, в следующий раз постараюсь показать себя с лучшей стороны.

— Но с другой стороны, я, можно сказать, была поражена. Точнее, удивлена. В хорошем смысле. Я не представляла, что ты... способен на такое. На такую ярость. На такой... прямой отпор.

Хандзо посмотрел на неё, пытаясь прочесть в её глазах насмешку или осуждение. Но не нашёл их.

— Я и сам не знаю, что на меня нашло. Обычно я просто игнорирую таких. Но порою... терпения не хватает на все их выходки. Приходится хоть как-то действовать.

— Я тебя понимаю, Куросава.

В этот момент из бокового коридора, ведя за собой целый шлейф восхищённых взглядов и шёпота, прошёл Сигэру Сайондзи. «Лунный ангел» школы, неотъемлемая половина самой гламурной пары с Миюки Хошимой. Он шёл, слегка запрокинув голову, его идеальная чёлка колыхалась в такт шагам. Несколько девушек из младших классов семенили рядом, пытаясь что-то сказать, улыбнуться и привлечь внимание. Сайондзи лишь брезгливо отмахивался, будто от назойливых мух, не замедляя шага.

— Что ты скажешь об этом человеке? — неожиданно спросила Мари, наблюдая за проходящей процессией.

Вопрос застал Хандзо врасплох. Он поморщился.

— Что я скажу? Ну... Высокомерный и надменный... Настоящий павлин, которому негде распустить хвост.

— Почему так думаешь?

— Раздражает своим поведением. Смотришь на него и думаешь: «Ну и ну, возомнил себя королём школы. Маленький принц. Нежный ангелочек».

Мари слушала внимательно, после чего перевела взгляд на него.

— А ты как себя опишешь?

Вопрос повис в воздухе. Хандзо задумался.

— Я?.. Ну... Лично я не гонюсь за вниманием. Не стремлюсь быть в центре всего этого. Мне... комфортно быть одному. Или с теми, кто понимает. С моей четвёркой, например. Каждый из них — сам по себе. У каждого свои приколы, свои плюсы, свои тараканы в башке. Но это... это и делает круг интересным. И настоящим. А вот круг того Сайондзи... Он состоит сплошь из таких же выскочек, которые только и делают, что пытаются доказать, какие они особенные. С какой целью? Самоутвердиться? И что им это даст? Минутное признание? Я... я не воспринимаю такой способ жить. Он какой-то ненастоящий. И мне, честно, всё равно, заметят меня или нет. У меня нет в этом нужды.

Он закончил, запыхавшись от неожиданной речи, и тут же внутренне содрогнулся. Зачем он выложил всё это? Теперь она точно сочтёт его занудой или, что хуже, неудачником, оправдывающим свою невидимость. Но та не засмеялась. Она слушала, склонив голову набок.

— Это очень... рефлексивная позиция. Ты не просто отвергаешь их игру. Ты анализируешь её правила и отказываешься в неё играть. Осознанно. Это куда сложнее, чем просто быть тихим.

Её слова не были комплиментом. Это был констатирующий, почти научный вывод.

— Я не пытаюсь анализировать. Просто... мне это кажется бессмысленным. Вся эта суета.

— А что для тебя имеет смысл? Если не признание толпы?

Вопрос был настолько прямым, что Хандзо на секунду растерялся. Он посмотрел в окно, где уже никого не было.

— Наверное... понимание. Не обязательно даже от многих. Достаточно, чтобы кто-то один... ну, понял тебя. Что ты не просто пустое место. Что у тебя внутри есть... свой мир. Со своими законами.

Он замолчал, чувствуя, как говорит что-то слишком личное, но уже не мог остановиться. Её внимательный взгляд тянул слова наружу, как магнитом.

— Или... ощущение, что ты сделал что-то правильно. Не для галочки, не чтобы похвалили, а потому что это было честно. По отношению к себе. Как вчера, например. Это было глупо и неправильно, но... в тот момент это было честно. Я больше не мог терпеть.

— Быть честным с собой — иногда самая болезненная вещь.

Она больше не смотрела на его шрам, она смотрела ему в глаза.

— Потому что потом приходится разбирать последствия. Ты ведь не просто так сюда пришёл, правда? Не из-за книг.

Он не стал отрицать.

— Да. Нужно было... проветрить голову. От всех этих взглядов.

— И от моих тоже?

Вопрос повис в воздухе, острый и неожиданный. Хандзо почувствовал, как снова краснеет.

— Твои... другие.

— Это какие же?

Он собрался с мыслями, глядя на узор на линолеуме.

— Ты смотришь не чтобы осудить или посплетничать. Ты... как будто читаешь. Ищешь между строк. Это... непривычно.

Мари мягко улыбнулась.

— Мне всегда было интереснее то, что скрыто за обложкой. Глянцевые картинки и яркие заголовки редко отражают суть. А вот история, напечатанная мелким шрифтом где-то в глубине... она всегда уникальна. И, как правило, куда более трагична и правдива.

— И что же ты нашла в моей «истории»?

— Я нашла противоречие. Спокойный и рассудительный парень, который ненавидит конфликты и публичность, вдруг устраивает публичный скандал. Книжный червь, который живёт в мирах фэнтези, оказывается способен на очень реальный и грубый поступок. Тихий отличник, которого все считают тряпкой, бросает мяч в лицо обидчику.

Она сделала паузу.

— Это не плохо. Это... интригующе. Как сюжетный поворот, которого не ждёшь.

Хандзо невольно ухмыльнулся.

— Надеюсь, следующая глава не разочарует.

— Это зависит от автора. Но пока что сюжет развивается в непредсказуемом направлении. И, знаешь, иногда самые лучшие истории начинаются с очень плохой первой главы.

Они замолчали. Хандзо вдруг осознал, что они стоят так уже несколько минут, забыв о времени.

— А твоя история? — внезапно спросил он. — За глянцевой обложкой «идеальной ученицы» и «модели»? Там тоже есть... трагичные и правдивые главы?

Её лицо на мгновение стало непроницаемым.

— У каждой истории есть свои закрытые главы. И некоторые из них не предназначены для чтения вслух.

— Понятно.

И в этом молчании он увидел не Мари, а ту самую книгу с живой обложкой. Но теперь это не был кошмар с нечитаемыми страницами. Это было обещание. Призыв. Не к разрушению, а к расшифровке. И решимость прочесть её историю окрепла в нём до состояния стали. Он больше не боялся, что книга не откроется. Он понял, что нужно просто найти правильный ключ. И, кажется, он только что сделал первый шаг к его отливке.

В этот момент прозвенел звонок. Мари вздохнула.

— Нам пора.

— Да.

Она уже сделала шаг, чтобы уйти, но обернулась.

— И, Куросава... насчёт «лучшей стороны».

Она смотрела на него серьёзно.

— Ты уже её показываешь. Продолжай в том же духе.

И, прежде чем он успел что-то ответить, она мягко улыбнулась и пошла по коридору. Хандзо остался стоять, прислонившись к стене, и смотрел ей вслед. В груди бушевал ураган из новых незнакомых чувств: волнение, растерянность и ясное понимание. Он только что не просто поговорил с одноклассницей. Он встретился с умом, равным своему. И эта встреча изменила всё. Теперь «сингулярность» была не просто книгой или сном. Она была здесь, в реальности.

Обратный путь в класс был похож на возвращение с другой планеты. Пока Хандзо шёл по коридору, шум и суета школы казались невнятной картинкой после той насыщенной тишины, в которой он только что стоял с Мари. Его мир, всего несколько минут назад состоявший из острых взглядов и тяжёлых мыслей, теперь вращался вокруг нового центра притяжения.

Урок начался снова. Голос учителя истории гудел где-то на задворках сознания. Хандзо машинально записывал даты и события, но его рука сама выводила на полях тетради не иероглифы, а повторяющиеся завитки, похожие то ли на замки, то ли на стебли растений. Он был здесь, но его разум был там, наверху, в пустом коридоре. К концу урока внизу живота заныло привычное давление. Он дождался звонка и, бросив друзьям короткое «я на минутку», вышел. Туалет на этом этаже был пуст, если не считать приглушённого звука воды из-под крана в одной из раковин. Хандзо прошёл в кабинку, сделал свои дела, вышел и замер.

У соседней раковины, невозмутимо намыливая руки густой пеной, стоял Шибата. Они оказались в кафельной камере наедине. Хандзо молча подошёл к другому крану и включил холодную воду. Он чувствовал на себе тяжёлый оценивающий взгляд боком. Минуту они просто мыли руки.

— Я вижу, ты неплохо ладишь с Масудой.

Хандзо не подал виду, что фраза ударила его точно под дых, как удар ниже пояса. Он сделал вид, что внимательно смывает мыло. Шибата выключил воду, взял бумажное полотенце и начал тщательно вытирать каждый палец.

— Боюсь, это ненадолго. Не будь таким наивным щенком.

В груди у Хандзо что-то ёкнуло.

— Ты о чём?

— Ну как о чём? Небось, она уже промыла тебе мозги. А ты теперь будешь, как привязанный, тащиться за ней, строя из себя понимающего. Смешно.

Хандзо выключил воду и поднял взгляд, который впился в отражение Шибаты в зеркале.

— С чего ты это взял?

Шибата повернулся, облокотившись о раковину и скрестив руки на груди.

— Я всё видел. На верхнем этаже. Вы стояли и обсуждали что-то с такими важными лицами. Уж не просто так она к тебе, зачуханному тихоне, полезла. Явно что-то задумала. Развлечься, что ли... Или потешить своё эго, играя в благодетельницу.

Каждое слово было отравленной иглой. И самое страшное, что в них была тень той самой тревоги, которую Хандзо сам в себе подавлял. Что она может просто использовать его? Что он какой-то эксперимент?

— Слушай, Шибата... Лучше по-хорошему отвали.

Тот приподнял бровь, изображая удивление.

— А то что? Опять кинешься мячом? Или, может, на этот раз кулаком?

— Могу и ударить. Если не уймёшь свою гнилую глотку.

— О-хо-хо! Ну что ж, герой. Попробуй. Покажи, на что способен «защитник» во второй раз.

В этот момент с грохотом откинулась дверь дальней кабинки. Оттуда вышел Оцука, застёгивая ширинку. Его обычно беззаботное лицо сменилось озабоченным и напряжённым. Он одним взглядом оценил обстановку и встал между ними.

— Эй, парни! Вы чего, опять развели тут свои разборки? Вам вчерашнего показалось мало? Учитель уже на взводе, директор, небось, в курсе. Хандзо, пошли.

Хандзо не сводил глаз с Шибаты. Тот, увидев свидетеля, медленно расслабил плечи, и на его лице расплылась та самая ядовитая усмешка.

— Да, иди лучше. Слушай своего няньку. А то опять влипнешь.

Хандзо развернулся и вышел из туалета, пропуская вперёд Оцуку. Он шёл, чувствуя, как по спине ползёт ледяной озноб от ярости и унижения, а в ушах звенит его собственный пульс. Шибата остался один в тишине туалета. Он повернулся к зеркалу, долго смотрел на своё отражение. Затем с лёгким движением поправил одну прядь, которая сместилась во время разговора. В уголке его губ дрогнула не улыбка, а нечто другое. Как будто он только что подтвердил себе что-то важное. Что этот серый незаметный тихоня посмел стать ближе к Мари, чем он сам. И это требовало реакции.

Оцука догнал Хандзо уже в коридоре и навалился рукой на плечо.

— Ты чего это? Опять нарываешься?

— Сам лезет. Урод... Он про неё...

— Я знаю, что он про неё! Он про всех так может. Он тролль, понимаешь? Его цель — вывести тебя из себя, чтобы ты опять облажался и получил по полной. Не обращай внимания и всё.

— Легко сказать.

Оцука остановился и посмотрел ему прямо в глаза.

— Да, это не легко! Я тебе серьёзно говорю. Если вы ещё раз устроите драку — хоть ты на него нападёшь, хоть он на тебя — проблемы будут у обоих. Большие причём. Ты этого хочешь?

Хандзо ничего не ответил. Он лишь фыркнул, сглотнув ком ярости в горле, и зашагал дальше. Оцука, вздохнув, пошёл рядом. Когда они вернулись в класс, Хандзо рухнул на своё место с таким видом, будто нёс на плечах мешок с песком. Его лицо было тёмным, брови сведены, челюсти сжаты. Он нарочито громко швырнул на парту учебник и, достав из сумки «Сингулярность», уткнулся в неё, хотя буквы прыгали перед глазами, не складываясь в слова.

Это состояние ярости не ускользнуло от одного человека. Мари, сидевшая через несколько рядов, заметила его возвращение. Её взгляд скользнул по его напряжённой спине и по белым костяшкам пальцев, впившихся в книгу. В этот момент в дверь класса с громким смехом и толкотнёй ввалилась компания Шибаты. Они прошли на свои места, хлопая друг друга по спинам, явно довольные собой. Шибата, проходя, на секунду задержал взгляд на Хандзо, и на его лице промелькнула та же усмешка, что была в туалете.

Мари посмотрела на шумную компанию, затем на Хандзо, который, казалось, силой воли вжимал себя в стул. Её лицо оставалось спокойным. Она быстро собрала пазл: нервный уход Хандзо, его возвращение в таком состоянии, появление Шибаты сразу после. Вывод был очевиден. Их пути пересеклись.

Звонок пронзил воздух. Последний урок японского языка начался. Первые пятнадцать минут Хандзо сидел, как на иголках, нервно чертя на полях тетради иероглифы. Он смотрел в окно, где сумерки начинали подкрашивать небо в сиреневый цвет, пытаясь поймать в этих красках хоть каплю умиротворения. Постепенно, под монотонный голос учителя, объяснявшего тонкости грамматики, напряжение начало спадать. Острая ярость уступила место усталому раздражению и, странным образом, укреплению той самой «стальной решимости». Каждое ядовитое слово Шибаты теперь воспринималось не как оскорбление, а как доказательство: он на правильном пути. Если его враг так старается его оттолкнуть, значит, есть что терять. К концу урока он уже почти спокойно конспектировал.

И вот финальный звонок разорвал урочную тишину. В классе поднялся гул освобождения. Собирая вещи, Хандзо чувствовал, как груз недели понемногу сползает с плеч, уступая место предвкушению выходных. Компания, как всегда, собралась у выхода. Они вывалились на улицу, и вечерний свежий воздух ударил им в лица.

— Уф... — выдохнул Фудзивара. — Наконец-то, свобода.

— О да! — подхватил Оцука, энергично потягиваясь. — Целых два дня! Так, парни, какие планы? Можем замутить что-нибудь эпичное. Например...

— Только, пожалуйста, без караоке, — сразу же парировал Такеда, поправляя очки. — Акустические характеристики дешёвых караоке-боксов пагубно влияют на голосовые связки, а повторяющийся репертуар не несёт в себе интеллектуальной нагрузки.

— Блин, Такеда, ты как всегда занудствуешь! Как раз отличная идея — караоке! Громко, весело, драйвово!

— Я пас, — просто сказал Казама.

— Я тоже пас, — кивнул Фудзивара, уже доставая наушники. — Караоке — это социальный ритуал, на который у меня нет эмоциональных ресурсов.

— Вы все — законченные зануды, — констатировал Оцука, разводя руками. — Ну что вам надо-то?

Казама задумался.

— Есть один вариант. Завтра можно сходить в новый планетарий. На открытии был, технология проекции на высоком уровне. И тихо, и познавательно.

Такеда тут же оживился.

— Поддерживаю предложение. Астрономия — интересная наука.

Фудзивара пожал плечами.

— Что ж, за тихое и технологичное я согласен. Лучше, чем слушать, как Оцука коверкает последние хиты.

Оцуке пришлось сдаться.

— Ну ладно, вас не переспоришь. Посмотрим на ваш этот планетарий. А ты, Хандзо?

Тот вздрогнул и перевёл взгляд.

— А? Что? А, да... планетарий. Можно, почему бы и нет.

— Ты вообще в порядке?

— Да, в порядке. Просто устал. Ладно, договорились. До завтра.

— Давай. Встречаемся здесь после обеда, в 14:00, — уточнил Казама.

— Хорошо.

Друзья, оживлённо обсуждая завтрашние планы, двинулись в сторону знакомой лавки с мороженым, оставив его одного на школьном пороге. Хандзо облегчённо вздохнул, повернулся, чтобы идти домой... И чуть не столкнулся нос к носу с Мари. Хандзо отпрыгнул назад, сердце дико заколотилось от неожиданности.

— Т-ты чего это?!

— Ой, напугала? Прости, я не хотела...

— Не, ничего, всё нормально.

— Я случайно услышала, что вы завтра пойдёте в планетарий. Можно будет присоединиться? И я могу своих подруг позвать. Думаю, вместе будет интереснее.

Вопрос застал его врасплох. Мысль о том, что их маленькая мужская компания превратится в нечто большее, да ещё и с её участием, вызвала внутри странную смесь паники и предвкушения.

— Ну... да, конечно, почему бы и нет. Думаю, мои друзья не будут против. Вместе и правда будет интереснее.

— Мм-хм. Ну, хорошо. Тогда до завтра.

Она сделала шаг, собираясь уйти, и Хандзо уже мысленно приготовился к тому, что остаток вечера проведёт в одиночестве, переваривая сегодняшние события. Но она остановилась и обернулась.

— Слушай... Ты не против, если я... к тебе в гости зайду?

Мир для Хандзо остановился. Звуки улицы исчезли. В ушах зазвенела абсолютная тишина. Она? К нему? В гости? В голове пронеслись обрывки мыслей: бардак в комнате, вчерашние носки, пустой холодильник, сестра, которая может быть дома... и голос Шибаты: «...промыла мозги... игра...»

— К... ко мне? В гости?..

— Да. Если сейчас неудобно, могу в другой день.

Хандзо замер. Отказать? Это было бы легко. Сказать, что неудобно, что планы, что сестра... Но внутри что-то упрямое и сильное, та самая «стальная решимость», поднялось на поверхность, сметая страх и сомнения. Он вспомнил их разговор в коридоре, её слова про «закрытые тома» и «интригующее противоречие». Это не было игрой. Или было, но игра была настолько сложной и глубокой, что отказываться от участия в ней было бы глупо. Даже страшно.

— Ну... Ладно.

На лице Мари вспыхнула улыбка.

— Отлично! Пошли!

И она повернулась, чтобы идти рядом с ним, по направлению к его дому. Хандзо, всё ещё слегка оглушённый произошедшим, двинулся с ней. Его мысли вихрем кружились в голове, пытаясь осмыслить простой и невероятный факт: Мари Масуда идёт к нему домой. Что будет дальше, он не представлял. Но в этом непредсказуемом «дальше» было что-то пугающе притягательное.

Между ними была тишина. Хандзо шёл, стараясь дышать ровно, но каждое движение Мари отзывалось в нём внутренним эхом. Он смотрел на неё сверху вниз, отмечая, как вечерний ветерок играет тёмными прядями её волос, как её взгляд скользит по фасадам домов и одиноким фонарям.

— Уютненький такой район. Тихо даже. Похоже, это самый тихий район из всех, что я видела.

— Да, это, пожалуй, правда.

«И что мне делать в такой ситуации? Она же ко мне идёт домой, чёрт возьми... И что мы будем делать одни? И с чего она вдруг захотела в гости? Явно что-то задумала».

В памяти всплыли слова Шибаты: «Небось, она уже промыла тебе мозги… играя в благодетельницу». Он сжал кулаки в карманах куртки.

«Нет! О чём ты думаешь, идиот? Она не такая!»

Но уверенности в этом не было. Была только смутная надежда и леденящий страх разочарования.

— Всё в порядке, Куросава?

Он вздрогнул.

— А? А, да, всё хорошо. А что?

— Просто ты какой-то нервный. Что-то случилось?

Она посмотрела на него прямо.

— Да нет… просто немного устал.

— Понятно. Далеко ещё?

— Уже пришли.

Они остановились перед скромным и немного обшарпанным зданием общежития. Мари подняла взгляд.

— Так ты в общаге живёшь, вот оно как.

— Да.

Хандзо хотел достать ключи, но в этот момент из-за угла появилась кошка. Пушистая, с белым «манишкой» и зелёными глазами. Она неспешно пересекла их путь и уселась прямо посередине тротуара, принявшись вылизывать лапу с видом полного безразличия ко всему миру.

— Ой, смотри, какой пушистик!

В голосе Мари вдруг прозвучали почти детские нотки. Она присела на корточки, не боясь испачкать форму, и осторожно протянула руку. Кошка секунду смотрела на неё, потом лениво ткнулась мордой в её пальцы, издав довольное мурлыканье.

— Тебе нравятся котики, Куросава?

Хандзо, наблюдавший за этой сценой, почувствовал, как камень в груди понемногу сходит.

— Очень. Пожалуй, котик — самое лучшее создание природы. Независимое, грациозное и аккуратное.

— Согласна с тобой.

Мари почесала кошку за ухом, та зажмурилась от удовольствия.

— У меня вот дома есть чёрный кот Бентан. Тихий такой и непринуждённый. А эта… прямо ласковая. У тебя есть домашний питомец?

— К сожалению или к счастью, нет. Но я был бы не против завести кота.

— А что мешает тебе забрать эту красавицу к себе домой?

Вопрос повис в воздухе. Почему-то в голове Хандзо он прозвучал не о кошке. А о Мари, которая сейчас сидит на тротуаре и смотрит на него снизу вверх. Он замешкался, сбитый с толку этим внезапным переносом смысла.

— А, эм…

— Ну ты посмотри, какая она хорошая. Жалко же её будет здесь оставить. Вечером холодает.

Хандзо опомнился, с силой вернув себя к реальности. Речь о кошке.

— Ну… это же в первую очередь ответственность. Кормить надо, убираться за ней...

— А это разве так сложно?

— Нет, просто… бывает не до этого.

— А ты разве так постоянно занят? Или просто не хочешь, чтобы что-то менялось?

Хандзо промолчал. Он не мог сказать, что его главное «занятие» — это гниение среди четырех стен, сидя за ноутбуком. Мари же не отрывала от него взгляда. Она хотела, чтобы он взял эту кошку.

— Неужели ты прям хочешь, чтобы я забрал к себе домой эту кошку?

— Да. Хотя бы не один дома будешь. И у неё будет тёплое место.

Эти слова легли на душу чем-то тёплым и тяжёлым одновременно. Хандзо выдохнул, смирившись с неизбежным.

— Ладно, раз так настаиваешь.

На лице Мари вспыхнула улыбка. Она осторожно взяла кошку на руки. Та, к удивлению Хандзо, даже не сопротивлялась, только лениво перевернулась на спину, подставляя живот. Мари поднесла пушистый комок к нему.

— На, держи. Смотри, какая ручная.

Хандзо принял в свои руки тёплое мурлыкающее существо. Шерсть была неожиданно мягкой и шелковистой. Он медленно провёл пальцами по её голове и спинке. Кошка зажмурилась, и её мурлыканье стало громче, вибрация прошла сквозь ладони прямо в грудь. И вдруг всё напряжение, которое сковывало его с самого утра, начала спадать, уступая место расслабления. Поглаживание этого маленького создания оказало почти магический эффект. Мари наблюдала за ним.

— Видишь? Она тебе нравится. И ты, походу, понравился ей.

Хандзо лишь кивнул, не в силах оторваться от зелёных глаз кошки. Они простояли так ещё минуту. Потом Мари легонько толкнула его в плечо.

— Ну что, покажешь мне свою территорию, хозяин Моси?

Хандзо нахмурился.

— Моси?

Кошка в его руках отозвалась тихим «мрр?», будто тоже вопрошала. Мари пожала плечами.

— Да, только что придумала. Но можешь сам ей имя выбрать. Твоя ведь кошка теперь.

Хандзо задумался на секунду. Он посмотрел на пушистый комочек, который устроился у него на сгибе руки с видом полного обладания миром. На белоснежное пятно на груди, похожее на облачко.

— Пусть будет Юки. Потому что эта белая шерсть… появилась неожиданно, как первый снег.

Мари замерла на ступеньке, обернувшись. Вечерний свет из окна подъезда падал на её лицо, и улыбка растеклась по её губам.

— Юки… Да, красиво звучит.

Она потянула на себя скрипучую металлическую калитку в невысоком заборе и пропустила его вперёд с его новым мурчащим грузом. Хандзо твёрже прижал к себе Юки и шагнул вперёд. Они оказались в узком проходе между двух корпусов общежития, где в сумерках уже загорались первые жёлтые окна. Вместо подъездного полумрака было открытое небо над головой, окрашенное в сиреневый цвет угасающего дня.

Он первым ступил на первую ступень внешней лестницы. Звук его шагов отдавался глухим эхом в тихом дворике. Он поднимался, ведя Мари за собой, и впервые за этот долгий изматывающий день почувствовал не холодный ком страха в груди, а нечто другое. Смутное любопытство, смешанное с лёгким головокружением от высоты и неожиданности всего происходящего.

Что будет, когда она переступит порог его убежища? Что она подумает, увидев его мир без прикрас? О чём они заговорят, когда останутся наедине, без школьных стен и посторонних глаз? И что, чёрт возьми, он будет делать с этой кошкой? Но эти мысли уже не жалили. Они просто витали в прохладном вечернем воздухе. Потому что на сгибе его руки, прижавшись мягким бочком, сладко посапывала и мурчала Юки. И это странным образом успокаивало.

Кошка, будто чувствуя его мысли, потянулась и лениво ткнулась влажным носом ему в ладонь, а потом устроилась ещё удобнее, издав громкое довольное урчание. Будто говорила: «Всё в порядке. Мы уже почти дома».

«Лишь бы всё гладко прошло».

Они поднялись на нужный этаж и остановились перед дверью в квартиру. Хандзо переложил Юки в одну руку, а другой с тихим лязгом извлёк из кармана ключи. Он на секунду замешкался. Последний барьер между привычной жизнью и этим хрупким новым миром был именно здесь. Осторожно вставил ключ, повернул и приоткрыл дверь, заглянув внутрь первым. Взгляд скользнул по знакомому прихожему коврику и по полке для обуви… Ничьих ботинок не было, кроме его собственных поношенных кроссовок.

Он облегчённо выдохнул, и плечи сами собой опустились, сбросив невидимое напряжение. Мари выглянула из двери.

— Всё нормально?

— Да. Прошу.

Он отступил, пропуская её вперёд.

— Вы так любезны.

Мари переступила порог, аккуратно сняла туфли и поставила их рядом с его кроссовками. Она медленно прошла несколько шагов по короткому коридору, её взгляд скользил по стенам и закрытым дверям. Её движения изучающими, будто она читала карту местности, которую только что обнаружила. Хандзо наконец опустил Юки на пол. Кошка сначала замерла, настороженно втянув воздух, а потом робко ступила вперёд. Она потянулась за Мари, осторожно обнюхивая пол, мебель и новые запахи. Ещё один исследователь на новой территории.

— Довольно… неплохо, — наконец произнесла Мари, обернувшись к нему. — Уютно.

— Да. Обычная квартира в общаге, ничего удивительного.

— И ты каждый день один тут живёшь?

— В целом да. Иногда сестра приходит проведать — узнать, жив ли я ещё.

— Я была бы не против познакомиться с ней.

— Может, в следующий раз.

«Слава богу, её здесь нет, а то чёрт бы знал, что произошло дальше…».

Представить, как Юи встречает Мари у порога со своей фирменной ухмылкой и нескромными вопросами, было слишком даже для его податливого сейчас воображения. Мари, между тем, уже подошла к окну в гостиной, отодвинула занавеску и посмотрела во двор, где зажигались одинокие фонари. Юки устроилась у её ног, вылизывая лапу. Казалось, она уже начала осваиваться.

Хандзо посмотрел на Мари и кошку. И впервые за долгое время пространство его квартиры показалось ему не пустым, а ожидающим. Ожидающим слов, смеха и жизни. И он, затаив дыхание, сделал первый шаг в эту новую реальность.

В квартире повисла тишина. Хандзо так и стоял у порога, не снимая обуви, и смотрел в комнату, где всё вдруг стало чужим. Раньше он не замечал, как много места занимает пустота. А теперь здесь было тесно от чужого присутствия.

— Может… чаю? — наконец произнесла Мари, повернувшись от окна.

Хандзо вздрогнул.

— А? Да… конечно.

Он двинулся на кухню. Каждое его движение казалось ему утрированно громким. Юки, уловив направление, бесшумно последовала за ним, тёршись об его ноги. Он поставил чайник и достал две простые керамические чашки. В них разливал чай, а Мари стояла у книжной полки и даже не смотрела на корешки. Так, водила пальцем по корешкам, не читая.

Они сели за маленький стол друг напротив друга. Пар от чая поднимался тонкими струйками.

— А ты всегда такой тихий? — спросила Мари, не поднимая глаз от чашки.

— Не всегда. Но молчание кажется… безопаснее.

— От чего?

Он потянулся к сахарнице.

— От недопонимания. От лишних вопросов. От того, что скажешь что-то не то, и всё пойдёт не так.

Мари слегка наклонила голову.

— А если «не так» — это как раз то, что нужно?

— В моём опыте «не так» всегда ведёт к проблемам.

Она сделала глоток и поставила чашку с тихим звоном.

— Когда я впервые выложила фото в сеть, мама сказала: «Зачем ты выставляешь себя на показ? Это неприлично». Отец промолчал. А я подумала: они меня не видят дома, так может, увидят в сети?

Хандзо поднял на неё взгляд.

— И? Увидели?

— По началу нет. Увидели другие. Тысячи других людей. После этого родители заметили.

Он молчал, позволив её словам осесть в тишине между ними.

— Почему ты согласился, чтобы я пришла? — спросила она прямо.

Хандзо почувствовал, как под ложечкой ёкнуло.

— Не знаю. Наверное… потому что ты спросила.

— А если бы спросила не я? Кто-то другой?

— Вряд ли бы я согласился.

Она медленно улыбнулась.

— То есть это ко мне личное расположение?

— Не знаю. Ты не играла. Просто спросила. В школе многие играют.

Мари замерла на секунду, её взгляд стал пристальнее.

— А ты?

— Я не играю. Я просто молчу. Это проще.

— Проще для кого? Для окружающих? Или для тебя?

— Для всех.

Хандзо почувствовал, как защитные слои один за другим снимаются её вопросами.

— Когда молчишь, не можешь наломать дров. Не можешь кого-то ранить. Не можешь показаться глупым.

— Зато можешь задохнуться в этой тишине. Это я знаю.

Юки, до этого спавшая на ковре, потянулась и прыгнула к нему на колени. Он машинально начал гладить её за ухом, и кошка замурлыкала.

— Она тебя успокаивает, — заметила Мари.

— Да. Как будто забирает весь лишний шум.

— У меня тоже был такой «шумопоглотитель». Пёс, ещё в детстве. Когда родители ссорились, я обнимала его и закрывала уши его шерстью. Казалось, он впитывал все крики.

Хандзо посмотрел на неё.

— А сейчас?

— Сейчас шум другой. Внутренний. Его не спрячешь за шерстью.

Когда они допили чай, Мари вдруг встала.

— Знаешь… А давай сделаем что-то простое и настоящее. Приготовим ужин вместе. Если, конечно, ты не против.

Предложение застало его врасплох.

— Я… не особо умею готовить, — пробормотал он, чувствуя, как уголки его губ сами собой тянутся вверх.

Она улыбнулась.

— А я умею. Научу тебя.

В этой улыбке было столько тепла, что сопротивляться казалось невозможным.

— Простая яичница с рисом. Или что-нибудь вроде того.

И в этот момент Юки, до этого мирно спавшая на ковре, потянулась и громко зевнула, будто одобряя это решение. Хандзо взглянул на почти пустой холодильник.

— Увы, продуктов нет. Надо будет сбегать в магазин.

— Я подожду. Только побыстрее, а то умру от голода.

Он кивнул и пошёл к выходу.

— Юки с тобой.

— Не волнуйся. Мы друг друга не съедим.

Он вышел, не заперев за собой. Воздух на улице был холодным и отрезвляющим. Хандзо почти бежал до круглосуточного магазина. Неловкое волнение смешивалось с какой-то новой лёгкостью. Он набрал яйца, рис, соус и немного овощей. Действовал на автомате. Возвращаясь с пакетом, он поднял голову и замер. В ста метрах от подъезда под фонарём стояла Юи. Она уткнулась в телефон и что-то печатала. Выражение её лица было серьёзным, а то и сердитым.

«Нет... Нет-нет-нет... Только не сейчас…».

Он рванулся вперёд. Сердце колотилось где-то в горле. Он влетел в подъезд, взлетел по лестнице и ворвался в квартиру.

— Масуда!

Она вышла из гостиной, удивлённая его выражением лица.

— Что случилось?

— Надо… тебе надо спрятаться... В моей комнате. Это срочно!

Он судорожно огляделся.

— Юки! Где Юки?!

Кошка будто испарилась. Её нигде не было видно. Мари смотрела на него с лёгким недоумением.

— Спрятаться? Что случилось?

— Нет времени объяснять! Иди в мою комнату и закройся!

Мари, видя его отчаяние, кивнула и быстро скрылась в его комнате, мягко прикрыв за собой дверь. Хандзо бросил пакет с продуктами у стола. Он стоял посреди гостиной, пытаясь успокоить дыхание, когда в замке щёлкнул ключ. Дверь открылась.

— Хандзо, ты дома?

Он вышел ей навстречу, стараясь выглядеть максимально естественно. Его поза была скованной, лицо — каменным. Юи скинула туфли и посмотрела на него.

— Я прям вижу, как ты рад меня видеть.

Она прошла в гостиную, и её нос чуть дрогнул. Она остановилась, медленно повернулась к брату.

— У тебя кто-то ещё есть?

Хандзо почувствовал, как по спине побежал ледяной пот.

— Нет. А что?

— Почему тогда пахнет женскими духами?

«Духи? Чёрт! А ведь и вправду пахнет духами Масуды! Как же я на это не обратил внимания?!»

— Может, ты свои унюхала?

— Не моими. Чувствую, люксовые. Ты кого-то привёл домой?

Её взгляд упал на аккуратно стоящие на полке туфли. Явно не его и не её размер. Стильные и женские. На её лице расплылась хищная улыбка.

— Ага-а! Ну-ка, признавайся, кого ты припрятал? Тайную невесту?

Хандзо стоял, чувствуя, как пол уходит из-под ног.

«Проклятье! Какой же я идиот! Туфли! Духи! Всё выдало!»

— Тебе-то какое дело?

— Ой, как интересно!

Она сделала шаг в сторону коридора, ведущего к спальням.

— Она у тебя в комнате прячется, да?

Она двинулась было вперёд, но Хандзо резко встал у неё на пути, расправив плечи.

— Давай без этого.

— Пропусти.

Напряжение в воздухе сгустилось до предела. И в этот момент дверь в комнату Хандзо тихо открылась. Мари вышла.

— Здравствуйте. Прошу прощения, что так получилось.

Юи замерла. Её глаза расширились, а челюсть слегка отвисла.

— Мари?! Ты… ты привёл Мари Масуду домой?!

Хандзо молчал. Казалось, все слова застряли у него в горле комом стыда и отчаяния.

«Всё... Конец...».

— Нет, — твёрдо, но мягко сказала Мари, делая шаг вперёд. — Это я попросила. Он просто… согласился.

Юи медленно перевела взгляд на брата. Тот нервно пожал плечами, не в силах вымолвить ни слова. И тут в Юи будто что-то переключилось. Шок и подозрения растаяли, уступив место бурному и искреннему восторгу. Она лёгким толчком отстранила Хандзо и стремительно приблизилась к Мари.

— Ой, как же я рада тебя видеть! Можно же тебя по имени звать? Мари?

— Да, конечно, я не против.

Юи, недолго думая, обняла её и повела в гостиную, к дивану.

— Ну что ж ты стоишь как истукан? — бросила она через плечо ошеломлённому Хандзо. — Иди к нам! Сейчас вы расскажете мне всё, с самого начала! Прямо всё!

Хандзо стоял на пороге гостиной, глядя, как его сестра усаживает Мари на диван и смотрит на неё с сияющим интересом. Паника медленно отступала, сменяясь нарастающим предчувствием. Его тихий контролируемый мир только что был взорван динамитом сестриной энергии. И теперь он уже не принадлежал ему.

Юки, словно из ниоткуда, вынырнула из-под кресла и одним плавным прыжком приземлилась на диван между двумя девушками. Она уселась с видом полного владения ситуацией, подняв хвост трубой, будто утверждая: «Это моё место. И да, я здесь главная». Её зелёные глаза равнодушно скользнули по Юи, а затем она принялась вылизывать лапу.

Юи застыла. Её брови медленно поползли к волосам. Она перевела взгляд с кошки на Хандзо, затем на Мари, потом снова на кошку.

— У тебя ещё и кошка дома появилась?

— Да, — спокойно подтвердила Мари, протянув руку и почёсывая Юки за ухом. — Подобрали такую прелесть на улице. Её зовут Юки.

Лицо Юи постепенно начало светлеть от широкой радостной улыбки. Она качнулась всем корпусом в сторону брата, который стоял, прислонившись к дверному косяку с видом приговорённого.

— Хандзо, братик... Ты меня просто… шокируешь. По полной программе.

Хандзо лишь фыркнул, выражая всю гамму чувств, от облегчения до крайнего раздражения. Слов не было. Вернее, были, но все они были непроизносимы в приличном обществе. Он оттолкнулся от косяка и тяжело опустился на свободный стул за столом. Юи, не обращая внимания на его мрачность, снова повернулась к Мари. Её взгляд стал заинтересованным и по-сестрински тёплым.

— Ну, раз уж собрались вместе… рассказывайте. От начала и до вот этого момента, пока чай не остыл. А то я чувствую, это будет долгая история.

И, обняв Мари за плечи одной рукой, а другой продолжая гладить мурчащую Юки, она приготовилась слушать. В комнате повисла тишина. Хандзо сидел в стороне, понимая, что границы его маленького одинокого мира только что были не просто нарушены. Они были снесены бульдозером под названием Юи. И отстраивать их обратно уже не было никакого смысла. Можно сказать даже невозможно.

Юи не могла усидеть на месте. Энергия, которую она принесла с собой, теперь вибрировала в воздухе комнаты. Она устроилась в кресле напротив дивана, поджав под себя ноги, и смотрела то на спокойную Мари, то на своего брата, который уткнулся в чашку.

— Ну что, давайте по порядку. Я уезжаю на пару часов, а возвращаюсь — и у тебя, Хандзо, целый салон. Знаменитая Мари Масуда у нас в гостях и внезапно кошка… Я чувствую себя зрителем, который пропустил самый важный сезон сериала. Так с чего всё началось?

Хандзо лишь глубже уткнулся носом в чашку, делая вид, что очень занят процессом питья. Его молчание говорило: «Я здесь не присутствую. Я — призрак. Продолжайте без меня». Мари, видя его бегство, позволила себе лёгкую понимающую улыбку и взяла слово.

— Всё началось довольно обыденно. Простые школьные дни. Мы сидели недалеко друг от друга в классе. Сначала редкие взгляды и случайные пересечения в коридоре. Потом… как-то само собой получилось, что мы начали общаться.

Юи прищурилась.

— «Само собой» — это как? Он что, заговорил первым? Прости, но в это верится с трудом.

Мари покачала головой, её пальцы мягко перебирали шерсть Юки, свернувшейся у неё на коленях.

— Первой, кажется, заговорила я. Спросила что-то о задании. А он… просто ответил. Без лишних слов и без ужимок, как это часто бывает у парней. Это и привлекло внимание. Он был… другим. Не таким, как все.

Она посмотрела на Хандзо, который теперь изучал узор на столешнице, но по напряжённой линии его плеч было видно, что он слушает каждый звук.

— Куросава — человек честный и прямой. Если у него нет настроения говорить, он промолчит. Если может помочь — поможет, не ожидая ничего взамен. Помню, как-то раз я забыла линейку, а он, не говоря ни слова, просто протянул свою. Или вот история с математикой…

Она повернулась к Юи и в её глазах вспыхнул огонёк.

— Перед одной сложной контрольной я увидела, что он сидит один на скамейке во дворе и смотрит в учебник с растерянным видом. Я подошла и предложила помочь объяснить тему. Он сначала отнекивался, говорил, что справится сам… но в итоге согласился. И знаете, он схватывал всё на лету. Просто ему нужен был кто-то, кто расставит всё по полочкам. На той контрольной он получил твёрдую четвёрку.

Юи всплеснула руками, смотря на брата с преувеличенным изумлением.

— Четвёрку?! Мой брат-затворник, получающий четвёрки с помощью школьной звезды? Мир определённо сошёл с ума! В хорошем смысле!

Хандзо фыркнул в чашку, но ничего не сказал.

— Так и пошло, — продолжила Мари, возвращая нить повествования. — Лёгкая дружба. А ещё я увидела, как он общается со своими ребятами — с Такедой, Оцукой, Казамой и Фудзиварой. Это… особая химия. Они такие разные, но вместе образуют что-то цельное и надёжное. Интересно видеть, как человек раскрывается в кругу настоящих друзей. Это многое о нём говорит.

Она сделала паузу, её взгляд стал более задумчивым.

— Чем больше я с ним общаюсь, тем больше понимаю — он не тот, кем кажется на первый взгляд. За этой сдержанностью, даже угрюмостью, скрывается… глубина. И редкая искренность. Мне всегда было интересно узнавать людей, с которыми я дружу. По-настоящему узнавать. Не то, что они показывают всем, а то, что скрывается за этим.

На лице Юи расплылась улыбка. Она склонилась вперёд, опустив голос до конспиративного шёпота.

— Понятно-понятно. Значит, ты собралась исследовать тёмные загадочные глубины моего братца? Составить его психологический портрет? Найти спрятанные сокровища в этой каменной крепости?

Мари рассмеялась.

— Нет, ничего такого грандиозного. Просто… когда видишь, что человек старается быть честным, даже если это неудобно, — хочется ответить ему тем же. Вот и всё.

В этот момент Хандзо, до этого хранивший гробовое молчание, не выдержал.

— Я даже и не просил. Само как-то получается.

В его голосе не было злости, только смущённая констатация факта, граничащая с растерянностью. Он действительно не просил, чтобы его «исследовали». Но как-то так вышло, что знаменитая девушка с алыми глазами незаметно стала частью его пейзажа, и сопротивляться этому уже не хотелось.

— «Само получается» — это самое интересное! — воскликнула Юи, радостно хлопнув в ладоши. — Так всегда и бывает с чем-то по-настоящему стоящим! А что дальше? Куда движется этот… хм, тандем исследователя и загадочного объекта?

Мари обменялась с Хандзо быстрым взглядом.

— Завтра, собственно, и двинемся. Мы договорились с его друзьями и моими подругами сходить в новый планетарий. Он недавно открылся в центре, с самым современным оборудованием.

Лицо Юи озарилось таким ярким восторгом, что, казалось, она сейчас вспыхнет, как фейерверк.

— Планетарий?! Групповой поход?!

Она вскочила с кресла и сделала несколько энергичных шагов по комнате.

— Хандзо! Да ты становишься социальной бабочкой! Настоящей! Я… я даже не знаю, что сказать! Я так горжусь! Мари, ты волшебница!

Она остановилась перед ними, и в глазах у неё была такая искренняя радость, что Хандзо на мгновение растерялся. Сестра выглядела по-настоящему счастливой. Оттого, что он наконец выбрался из своей скорлупы. Он поднял на неё взгляд и почувствовал, как раздражение уходит, оставляя после себя что-то тёплое. Ему всё ещё было неловко, даже страшно, но под этим привычным напряжением вдруг обозначилось что-то другое. Похожее на облегчение. Как будто он перестал бояться того, что боялся всегда.

Тишину паузы нарушила Мари.

— Кстати, скоро время ужина. Надо бы что-то приготовить, продукты куплены.

Её слова словно вернули всех в реальность. Юи мгновенно перевела взгляд на пластиковый пакет, всё ещё лежавший на краю стола.

— А, вот откуда этот запас! Вы что, собрались… готовить? Вместе?

— Да. Я предложила эту идею, Хандзо согласился. Хотели сделать что-то простое.

Юи замерла. На её лице сначала отразилось чистое изумление. Затем оно растаяло, уступив место медленно расползающейся улыбке, такой широкой и светлой, что, казалось, она вот-вот лопнет по швам. Из её горла вырвался странный звук. Нечто среднее между умилённым вздохом и тихим воплем восторга.

— Ммм-хм-хм… Ну надо же! Ну прям как… настоящая парочка! Делят быт и готовят ужин!

Хандзо, как раз сделавший глоток, поперхнулся. Он склонился над столом и его лицо мгновенно покраснело от усилия и дикого смущения.

— Всё… всё в порядке? — мягко спросила Мари.

— Не… не гони… чушь! — сумел наконец выдавить Хандзо, с трудом переводя дух и бросая на сестру взгляд, полный немого возмущения и мольбы. Его глаза говорили: «Замолчи. Умоляю, просто замолчи».

Юи лишь хитро прищурилась. Она встала, прошла на кухню, без спроса открыла нужный шкафчик и достала оттуда пачку бумажных салфеток. Вернувшись, она с преувеличенной заботливостью протянула одну брату.

— На, протрись. Не давись, дорогой. Я же просто заметила милую картину.

Хандзо с недовольным фырканьем выхватил салфетку и грубо провёл ею по губам и подбородку.

— Ну, а что вы, собственно, планировали сотворить на благо ваших желудков?

— Омурайсу, — ответила Мари. — Он простой, сытный и… хорошо получается даже у новичков. Я хотела научить Хандзо его готовить.

— О-го-го, — протянула Юи, округляя глаза в уже почти театральном изумлении.

Она повернулась к брату, скрестив руки на груди.

— Научить готовить? Серьёзно? Неужели мой великовозрастный брат, который выживал на лапше быстрого приготовления и школьных обедах, наконец-то осознал, что еда может появляться на плите, а не только в пластиковой упаковке?

— Перестань, — прошипел Хандзо, чувствуя, как жар от щёк растекается по всему телу. Он ненавидел, когда его разоблачали в таких бытовых подробностях.

— Мне не сложно учить, — вступилась Мари. — Да и, кажется, он сам не против научиться. В конце концов, это полезный навык.

Хандзо сжал кулаки под столом, но кивнул, почти незаметно. Она была права. Это был просто навык. Ничего личного. Юи наблюдала за этим безмолвным обменом — за смущённым упрямством брата и спокойной настойчивостью Мари. И на её лице снова появилась улыбка.

— Ну что ж, ладно, отстану. Буду тише воды, ниже травы. Вы готовьте, а я пойду в комнату брата, посижу там. Осмотрю твои владения, братец, проверю, не завёлся ли у тебя ещё кто-нибудь в шкафу. А то мало ли.

И, подмигнув им обоим, Юи грациозно развернулась и скрылась в спальне, нарочито тихо прикрыв за собой дверь. В кухне воцарилась тишина. Хандзо поднялся и взглянул на Мари.

— Ну что… Начинаем?

Она тоже поднялась.

— Начинаем. Сначала — яйца. Покажи, умеешь ли ты их хотя бы разбивать.

И пока она говорила, из-за закрытой двери комнаты донёсся приглушённый счастливый смешок. Юи определённо что-то там рассматривала. Может, его коллекцию игр, а может, просто достраивала в воображении ту самую «милую картину», которую ей так хотелось видеть.

Готовка началась с неловкой тишины. Хандзо, сжав в пальцах скорлупу, совершил робкий удар. Треснуло. Он разъединил половинки, и содержимое с тихим шлёпком упало в керамическую чашу, к его удивлению, без единого осколка.

— Видишь? Всё просто, — улыбнулась Мари. — Теперь соль, чуть-чуть сахара и взбей вилкой. До однородности, но не до пены.

Он взял вилку. Сначала желток скользил и выскальзывал, но под её взглядом он успокоился и поймал ритм. Она ждала и смотрела, как он сосредоточенно водит вилкой по тарелке. Потом протянула нож.

— Теперь лук. Мелко.

Он резал медленно, с предельной концентрацией. Лук получился не идеальным, где-то крупнее, где-то мельче. Мари нарезала ветчину аккуратными кубиками, и их движения странным образом дополняли друг друга.

— Сковородку на средний огонь. Наливаем масло. Ждать, пока разойдётся, — командовала она, и он послушно выполнял, следя за тем, как масло покрывает дно тонкой дрожащей плёнкой. — Теперь лук. Помешивай, чтобы не подгорел.

Он взял лопатку и погрузился в процесс помешивания. Запах жареного лука наполнил кухню. Через некоторое время Мари легонько тронула его за локоть.

— Достаточно. Добавляй ветчину.

Он высыпал её нарезку и шипение стало громче. Потом пришла очередь риса.

— Хорошо его размешай, чтобы каждый зёрнышек пропитался.

Он работал лопаткой и рис постепенно окрашивался в золотистый цвет, смешиваясь с луком и ветчиной. Это было… успокаивающе. Механическая понятная работа с немедленным визуальным результатом.

Мари указала на миску с яйцом.

— А теперь самое главное — равномерно выливай на рис. И сразу начинай аккуратно мешать, чтобы яйцо схватилось тонкими лентами и обволокло всё.

Он задержал дыхание, выполняя финальный манёвр. Яичная масса загустевала прямо на его глазах, связывая всё в единое ароматное целое. Остался последний штрих. Несколько капель соевого соуса по её указанию, лёгкое перемешивание и… готово. Простой омурайсу. Но для Хандзо это была маленькая победа. Он сам своими руками сотворил нечто съедобное и пахнущее невероятно вкусно.

— Отлично, — произнесла Мари. — Теперь разложим по тарелкам.

Когда всё было готово и стояло на столе, Хандзо направился к своей комнате и постучал в дверь.

— Всё готово.

Дверь тут же распахнулась. Юи вышла, широко улыбаясь, и с преувеличенным интересом втянула носом воздух.

— О-о-о! Пахнет… настоящей едой! А не тем химическим апокалипсисом, к которому я привыкла, заходя к тебе. Идём, идём, умираю от голода и любопытства!

Они уселись за стол. Первую ложку взяла Юи. Она задумчиво прожевала, потом медленно кивнула.

— Ой-ой, как вкусно! Прям по-домашнему!

Она посмотрела на брата с прищуром.

— Это… точно твоих рук дело? Ты не подменил себя другим поваром, пока я сидела в комнате?

— Все действия выполнял он, — подтвердила Мари, откладывая свою ложку. — Я только давала инструкции. Он всё сделал сам, чётко и аккуратно. Довольно быстро научился.

Хандзо, до этого молча евший свою порцию, почувствовал странный прилив гордости.

— Вот видишь. Я умею готовить. Значит, я не такой уж и бестолковый.

— Бестолковым ты никогда и не был, братик, — парировала Юи. — Просто упрямым. И… боящимся пробовать что-то новое. А видишь — стоит только захотеть, и всё получается.

Они доели в приятной, почти семейной тишине, нарушаемой лишь звоном ложек. Когда тарелки опустели, Мари взглянула на часы и мягко отодвинула стул.

— Мне уже пора. Спасибо большое за ужин и… за сегодняшний вечер.

— Ой, да не за что! — воскликнула Юи, вскакивая. — Это тебе спасибо, что зашла! Было так здорово тебя видеть! И, надеюсь, не в последний раз? Я буду ждать новых визитов с нетерпением!

Хандзо тоже поднялся, ощущая внезапную неловкость.

— Да… спасибо. Было… хорошо.

— Хандзо, проводи девушку, — тут же скомандовала Юи. — Уже темно.

Мари быстро покачала головой, собирая свою сумку.

— Не стоит, пожалуйста. Я живу недалеко. Дойду за пятнадцать минут, всё хорошо освещено. Не беспокойтесь.

Они немного поспорили из вежливости, но в итоге Мари настояла на своём. Она попрощалась у двери лёгким поклоном, бросив последний взгляд на Хандзо, полный какого-то непонятного ему смысла, и вышла. Дверь закрылась аккуратно. В квартире снова воцарилась тишина. Хандзо постоял секунду, затем, не говоря ни слова, развернулся и направился в свою комнату.

— Эй, куда? — окликнула его Юи, уже начинавшая собирать со стола посуду.

— Спать, — коротко бросил он через плечо, скрываясь за дверью.

Юи осталась одна на кухне с грязной посудой и остатками вечера. Она улыбнулась, медленно покачав головой.

«Интересно... Он до сих пор не понял, что здесь только что произошло? Через сколько времени он это осознает?»

Юи помыла посуду, устроилась на диване поудобнее и углубилась в чтение своей манги. В комнате Хандзо воцарилась тишина. Он лежал на кровати, сначала уткнувшись лицом в подушку, потом перевернулся на спину, уставившись в потолок. Мысли путались, пытаясь оценить вечер по полочкам. Вечер испорчен… или всё-таки удался? С одной стороны раздражающая сестра, ворвавшаяся в их уединение. С другой же живой разговор и домашний ужин, который он бы себе никогда не приготовил без чьей-то помощи. Получается, в её внезапном появлении был и плюс? Под конец всё сошло на нет более-менее гладко. Ну, если не считать её вечных подколов.

«Вот любит же разбрасываться словами, чтоб её...»

Мысли начали путаться, терять форму, и где-то на границе сна и яви Хандзо перестал их удерживать. Он провалился в темноту почти незаметно — просто перестал слышать себя, а потом и всё вокруг. Только капли за окном продолжали стучать. И где-то там, из гостиной, едва был слышен шорох переворачиваемой страницы.

Солнце пробивалось сквозь щели в шторах тонкими лучами. Они ложились на пол золотистыми полосами и медленно ползли по комнате и лицу Хандзо. Он лежал на спине, раскинув руку в сторону, где ночью ещё лежала подушка. Теперь она валялась на полу, сброшенная во сне. Дыхание было ровным и глубоким. За окном перекликались воробьи, где-то во дворе лениво гавкнула собака, по карнизу застучали капли. Видимо, ночной дождь ещё не до конца выплакался. Будильник на телефоне молчал. Хандзо его просто… не включил.

Сладкая и тягучая пустота сна ещё держала его где-то на своей мягкой стороне. Там не было ни контрольных, ни разговоров, которые заставляют краснеть, ни сестры, которая вечно лезет не в свои дела. Там было темно, тихо и безопасно.

— Эй!

Голос ворвался в сон.

— Сколько ты ещё спать будешь?

Хандзо не открывал глаз. Может, показалось. Может, если не реагировать, она уйдёт. Она же не зверь какой-нибудь.

— Я вижу, ты не спишь! Открывай давай свои глазищи.

Он всё-таки приоткрыл один глаз. В дверном проёме, опершись плечом о косяк и сложив руки на груди, стояла Юи. На ней уже была уличная одежда: лёгкое пальто и шарф, который небрежно намотан в два оборота. Волосы собраны в небрежный пучок, из которого выбилась прядь. Выглядела она так, будто уже час как обошла пешком весь город и теперь заглянула на минуточку проверить спящего брата.

— Тебе-то что? — пробормотал Хандзо хриплым со сна голосом и снова закрыл глаз.

— Доброе утро, соня.

Юи вошла в комнату и бесцеремонно плюхалась на край его кровати.

— Утро на дворе уже.

— Ну и славно...

Хандзо перевернулся на бок, натянул одеяло почти до макушки и попытался изобразить спящего. Со стороны это выглядело как кокон, в котором кто-то очень демонстративно игнорирует реальность. Юи смотрела на этот кокон и легонько ткнула его в плечо.

— Эй! А ну встал!

— М-м-м-м…

Она дёрнула за край одеяла.

— Я серьёзно! Сколько ты ещё спать собрался? Ты что, собираешься дрыхнуть до самой встречи?

— Почему бы и нет.

Юи закатила глаза к потолку, мысленно, видимо, обращаясь к высшим силам с вопросом «за что мне это». Она решительно стащила одеяло, открывая миру взъерошенную макушку и недовольное лицо брата.

— Так нельзя же! Много спать вредно! Голова будет болеть и кружиться, будешь как овощ вялый. Встань, займись чем-нибудь полезным. Книжку почитай. Вон, тебе Мари ту книжку дала, а ты её на тумбочку положил и забыл.

При упоминании имени Хандзо дёрнулся, словно его ужалили. Глаз приоткрылся, в нём мелькнуло что-то среднее между раздражением и смущением.

— Не называй её просто по имени.

— А что такого? Она мне сама разрешила.

Она хитро прищурилась.

— Мы с ней теперь почти подруги, между прочим. Она такая милая! И умная, и красивая. И явно к тебе неравна…

— Довольно.

Он сел на кровати и провёл ладонью по лицу, разгоняя остатки сна. Волосы торчали в разные стороны, на щеке отпечаталась складка наволочки. Юи смотрела на него с выражением кота, который только что украл сметану и совершенно этим доволен.

— Вот так-то лучше, — сказала она, вставая. — Умойся и приведи себя в порядок. Я завтрак сделала. Яйца всмятку и тосты. И, между прочим, я даже заварила нормальный облепиховый чай, а не тот пакетик, который ты обычно суёшь в кружку и заливаешь кипятком на десять секунд. Так что цени момент.

Она вышла из комнаты, оставив дверь открытой. Из кухни донёсся звон посуды и тихое довольное напевание какой-то незамысловатой мелодии. Хандзо посидел ещё минуту, глядя в стену. Мысли ворочались медленно.

«Планетарий... Сегодня... Мари... Друзья...»

Он вздохнул, отбросил остатки одеяла и встал. Ноги сами понесли его в ванную. Холодная вода обожгла лицо, смывая остатки сна. Он смотрел на своё отражение в зеркале. Взлохмаченное с красными со сна глазами. Зубная паста привычно защипала губу. Щётка ходила вперёд-назад с механической равномерностью. В голове прокручивались вчерашние события: как Мари сидела на диване с его кошкой на коленях, как она рассказывала про него Юи, как они вместе стояли у плиты, и её рука легонько коснулась его локтя, поправляя движение с лопаткой. Он сплюнул пасту и уставился на раковину.

— Да что ж такое... Спокойно же жил...

В комнате он переоделся в домашнюю одежду — старую растянутую футболку и спортивные штаны, в которых обычно проходил все выходные. На кровати лежала школьная форма, аккуратно повешенная на спинку стула. До выхода в планетарий ещё часов пять. Пять часов, которые надо чем-то заполнить.

На кухне его ждал сюрприз. Юи не преувеличивала: на столе действительно стояли яйца всмятку в маленьких фарфоровых подставках, поджаренные тосты с маслом, и заварник с самым обычным, но таким непривычно ароматным облепиховым чаем. Пар тонкой струйкой поднимался над носиком, смешиваясь с утренним светом. Хандзо замер в дверях.

— Ну ничего себе, будто праздник какой-то.

Юи махнула рукой, уже жуя свой тост.

— Садись давай. Не каждый же день мой брат идёт покорять культурные учреждения в компании очаровательной девушки. Это событие нужно отметить.

Хандзо сел за стол, взял тост и повертел в руках.

— Мы идём группой. Там будут все. Такеда, Оцука, Казама, Фудзивара и она со своими подругами. Ничего удивительного.

Юи отпила чай и посмотрела на него поверх чашки с выражением «ты сам-то веришь в то, что говоришь?». Хандзо промолчал. Он разбил яйцо ложкой, наблюдая, как желток растекается по тарелке, и чувствовал, что молчание в данном случае являлось единственно возможной тактикой защиты. Юи отставила чашку и сложила руки на столе, принимая деловой вид.

— Значит так. Я сейчас собираюсь к своей подруге. Мы не виделись вечность, надо наверстать. Ты будешь тут один. Один!

Она подняла указательный палец.

— И у тебя есть важная миссия.

Хандзо перестал жевать и посмотрел на неё с плохо скрываемым подозрением.

— Найди чем заняться. Не сиди в телефоне целый день, не играй в свои стрелялки хотя бы до обеда. Почитай, проветри комнату, сделай зарядку. Или повтори материал, а то запустишь учёбу, потом Мари придётся тебя снова вытягивать на четвёрки.

— Она меня не вытягивала, — буркнул Хандзо, ковыряя яйцо. — Я сам справился.

— Конечно, сам. Она просто рядом постояла, подышала в такт, и формулы сами собой в голову уложились. Ладно уж, не смущайся, это нормально — принимать помощь. Даже от красивых девочек.

Хандзо решил, что лучший ответ — это молчаливое поглощение завтрака.

— А после, — продолжала Юи, не замечая (или делая вид, что не замечает) его попыток игнорировать её, — ты пойдёшь со своими друзьями в планетарий. И я хочу, чтобы ты мне потом всё-всё рассказал.

— Что «всё-всё»?

— Как прошло, Что там интересного есть, какие экспонаты, что показывали, понравилось ли...

Юи сделала паузу и в её глазах мелькнул знакомый хитрый огонёк.

— И, конечно, как там Мари. Много ли вы общались...

— Я понял. Расскажу.

— Обещаешь?

— Ага.

Юи погрозила ему пальцем, но в этом жесте не было ни капли серьёзности.

— Смотри мне. Я всё равно узнаю, если ты что-то утаишь. У меня источники.

Хандзо уже мыл свою посуду, стоя к ней спиной.

— Какие у тебя могут быть источники? Ты никого из моих друзей не знаешь.

— Пока не знаю. Но Мари вот уже знаю. И она мне нравится. Думаю, мы отлично подружимся.

Хандзо чуть не уронил чашку в раковину. Он обернулся, пытаясь понять, шутит она или нет. Но лицо сестры было совершенно серьёзным.

— Ты не будешь с ней дружить, — твёрдо сказал он.

— Это ещё почему?

— Потому что… Потому что это странно.

— Странно — это когда брат в шестнадцать лет не умеет готовить ужин без инструктажа красавицы-отличницы. А дружба двух взрослых девушек — это нормально. Так что не мешай.

Юи поднялась, собрала со стола остатки и ловко сполоснула тарелки. Хандзо стоял рядом, чувствуя себя одновременно раздражённым и… благодарным? Это было странное ощущение, от которого хотелось спрятаться в своей комнате. Но одновременно с этим где-то глубоко, под слоями привычного ворчания, шевелилось что-то тёплое.

Юи вытерла руки полотенцем и повесила его на крючок.

— Ладно, мне пора. Подруга уже пишет, сильно уж соскучилась.

Она чмокнула воздух рядом с его щекой — традиционный сестринский поцелуй, которого он всегда старательно избегал, но сейчас даже не дёрнулся.

— Веди себя хорошо. Не опоздай. И не забудь зарядить телефон, чтобы я могла тебя доставать вопросами.

— Ага.

Юи накинула пальто, поправила шарф, задержалась у зеркала — поправила выбившуюся прядь. Задержалась на секунду дольше, чем нужно. Хандзо смотрел на неё и вдруг поймал себя на мысли: она какая-то не такая. Взволнованная? Или просто задумалась? Он никогда не умел разбираться в её выражении лица. Она же читала его без труда, а он — нет.

— Всё, я ушла. Пока, братик.

— Пока.

Дверь щёлкнула замком. В прихожей повисла тишина. Хандзо постоял секунду, глядя на закрытую дверь. Потом медленно развернулся и пошёл в свою комнату.

В квартире было непривычно пусто. Даже кошка, обычно дремлющая на подоконнике, куда-то запропастилась. Наверное, нашла тёплое местечко за шкафом. Часы на стене мерно тикали, отсчитывая минуты до того момента, когда надо будет выходить. Хандзо сел на кровать и посмотрел на стул, где висела школьная форма. Потом перевёл взгляд на тумбочку, где лежала та самая книга. Он взял её в руки и открыл на закладке.

Он читал. Строчка за строчкой, абзац за абзацем. Прошло, наверное, минут двадцать. Может, больше. Он поймал себя на том, что перечитывает один и тот же диалог в третий раз, а смысл ускользает, как вода сквозь пальцы. Мысли всё равно сворачивали не туда. В запланированную встречу. Он закрыл книгу.

— Может, прогуляюсь немного?

Мысль прозвучала правильно. Он подошёл к шкафу и распахнул створку. Рука сама потянулась к полке, где лежало чёрное худи. Старое и мятое, с капюшоном, который отлично держал форму, и за которым можно было спрятаться от всего мира, если слегка наклонить голову. Он переоделся быстро, даже не глядя в зеркало. Чёрное худи, спортивные штаны и кеды. В прихожей он на секунду задержался перед вешалкой, проверил карманы и вышел.

Улица встретила его влажным после ночного дождя воздухом. Пахло мокрым асфальтом и листвой. Тем самым особенным утренним запахом. Хандзо глубоко вдохнул и накинул капюшон. Солнце висело низко. Оно не слепило, просто давало ровный мягкий свет. Людей почти не было. Где-то вдалеке лаяла собака, шуршали шины машин, а из открытой форточки на первом этаже доносилось радио. Из неё женский голос говорил о погоде.

Хандзо шёл медленно. Просто ноги сами несли его вдоль жилых домов, мимо детской площадки, где качели ещё покачивались, наверное, с ночи. Мимо кустов сирени, уже отцветающей, но всё ещё хранящей слабый аромат. Мимо скамейки, на которой спал чей-то рыжий кот, свернувшись калачиком. Хандзо остановился на секунду и посмотрел на него. Тот даже ухом не повёл. Жил себе спокойно и никуда не спешил.

— Повезло тебе.

Через квартал показался небольшой продуктовый. Хандзо толкнул дверь. Внутри никого, кроме самой продавщицы за кассой, которая даже не подняла глаз от телефона. Он прошёл в дальний угол, к холодильникам. Стеклянная дверца отъехала в сторону. Он смотрел на ряды банок: кола, спрайт, фанта, какие-то яркие лимонады. Взял газировку, обернулся и замер.

У кассы, спиной к нему, стояла она. Чёрные волосы, собранные в высокий хвост. Знакомая ровная осанка. Лёгкое бежевое пальто, которое он уже видел на ней однажды, когда она выходила из школы чуть позже обычного. Она держала в руках прозрачный пакетик с разноцветными мармеладками. Да, это была снова Мари Масуда.

Сердце Хандзо сделало кульбит и забилось где-то в горле.

«Чёрт! Откуда она тут вдруг появилась?!»

Он резко отвернулся и делал вид, что увлечённо изучает ассортимент газировок. Капюшон, слава богу, скрывало лицо. Он замер, вцепившись пальцами в банку.

— Сдачи не нужно, — раздался её голос.

Колокольчик над дверью звякнул. Она вышла. Хандзо медленно выдохнул, осторожно повернул голову и бросил взгляд сквозь стеклянную дверь. Мари стояла на тротуаре, поправляя лямку сумки на плече. И рядом с ней был он. Высокий светловолосый парень в тёмном пальто. Хандзо не видел его лица, только спину, но этого было достаточно. Он стоял близко. Даже слишком близко. Он ждал её. Они явно были вместе.

Хандзо смотрел на эту картину, и внутри у него что-то сжалось в тугой болезненный узел.

— А это ещё кто?

Пальцы до хруста сжали банку. Они медленно пошли в сторону парка и о чём-то говорили. Парень чуть наклонял голову, слушая, а Мари кивала. Обычная мирная картина. Ничего особенного. Хандзо стоял в дверях магазина и смотрел им вслед.

— Чёрт.

Он быстренько оплатил газировку, даже не дожидаясь сдачи. Продавщица что-то сказала вслед, но он не расслышал. Сунул банку в карман худи и вышел на улицу. Они уже сворачивали за угол. Хандзо пошёл следом.

Он не думал, зачем это делает. Не анализировал, не искал оправданий. Он знал, что нужно развернуться и уйти. Что это не его дело. Что у неё есть полное право быть с кем угодно. Но ноги не слушались. Потому что если он сейчас уйдёт — он никогда не узнает. А не знать было страшнее, чем узнать. В голове пульсировала одна единственная не отпускающая его мысль.

«Кто это? Почему она с ним? Почему так спокойно, так… обычно?»

Он держался на расстоянии. Капюшон скрывал лицо, серая утренняя толпа позволяла оставаться незаметным. Он шёл за ними, сжимая в кармане холодную банку с газировкой, и пытался разглядеть этого парня. Светлые волосы. Не белые, как у тех «ангелов» из школы, а мягкий пепельный оттенок. Дорогое пальто. Ровная уверенная походка. Он что-то говорил и жестикулировал. Мари слушала и кивала. Один раз она коротко улыбнулась.

У Хандзо внутри всё перевернулось. Он остановился на секунду и опёрся рукой о стену какого-то дома. Дышалось тяжело, хотя он прошёл всего пару десяток метров.

— Да что ж такое…

Парочка скрылась за поворотом, ведущим к станции. Хандзо не пошёл дальше. Он стоял, глядя на пустой угол дома, и чувствовал, как внутри разливается что-то холодное и тяжёлое, похожее на только что выпитую газировку. Достал банку из кармана. Открыл с тихим шипением и сделал глоток. Мимо прошла женщина с коляской и бросила на него короткий взгляд. Видимо, думала, что за странный парень в капюшоне, пялится в стену и пьёт газировку в одиннадцать утра. Тот особо не заметил. В кармане завибрировал телефон. Он достал и глянул на экран.

Юи: «Чем занят? Надеюсь, с пользой проводишь время».

Он смотрел на сообщение и не мог заставить себя ответить. Отключил экран, сунул телефон обратно в карман и пошёл вслед за парочкой.

До планетария оставалось три часа.

Небо затянуло плотной серой пеленой, словно кто-то накрыл город огромным тяжёлым одеялом. Солнце, ещё утром такое настойчивое, теперь бесследно исчезло. Спряталось. Оставило город наедине с ровным безжизненным светом, который не грел, не радовал, не давал надежды. Воздух стал прохладнее. Где-то вдалеке хлопнула незакрытая форточка. На проводах качались нахохлившиеся воробьи.

Хандзо не ускорял шаг. Он шёл медленно, стараясь держаться на той идеальной дистанции, которая позволяла не потерять их из виду, но и не приближаться настолько, чтобы его заметили. Капюшон был накинут глубоко, почти до самых глаз. Взгляд был неотрывно прикован к двум фигурам впереди.

Мари в своём бежевом пальто. Лёгкое светлое пятно в этом сером утре. Она шла чуть впереди своего спутника, иногда оборачивалась, что-то говорила и улыбалась. Светловолосый парень в тёмном длинном пальто и с идеальной осанкой человека, который привык, что на него смотрят. Привык быть в центре внимания. Это читалось в каждом его движении. В том, как он поворачивал голову, как поправлял воротник и как жестикулировал.

Хандзо смотрел на эту спину и чувствовал, как внутри закипает что-то липкое и неприятное. То, чему он не мог подобрать названия.

«Куда это они направляются?»

Вопрос повис в воздухе, смешался с ветром, разбился о стены домов и улетел в никуда. Ответа не было. Но на самом деле его интересовало не «куда». Его интересовало совсем другое.

«Кто этот парень? Откуда он взялся? Как оказался в жизни Мари? Почему она идёт с ним рядом, улыбается ему и говорит с ним так… легко? Просто знакомый? Друг? Или…»

Хандзо сжал зубы так, что челюсть заныла.

«Или бойфренд? Настоящий парень?»

Он смотрел на светлую макушку, на разворот плеч и на то, как парень жестикулировал, рассказывая что-то, судя по всему, увлекательное. Вроде ничего вызывающего и ничего наигранного. Обычный разговор двух людей, которым комфортно друг с другом. Но Хандзо цеплялся взглядом за каждую деталь, пытаясь сложить из них ответ. Словно если он соберёт достаточно фактов, они сложатся в формулу, которая объяснит: «Это ничего не значит. Это просто коллега. Просто знакомый. Просто…»

Красавчик. Это было видно даже со спины. Высокий, статный и стильный. Такие обычно либо бесят с первого взгляда, либо вызывают глухую бессильную зависть. Хандзо не знал, что чувствует сейчас. Наверное, и то и другое. Перемешанное так, что уже не разобрать.

«Может, он модель?»

Стиль одежды, походка и манера ровно держаться было слишком ухоженно для обычного парня.

— …эта коллекция мне вообще не зашла, — говорил парень, чуть повернув голову.

Хандзо увидел его профиль: чёткий, точеный и с лёгкой улыбкой.

— Помнишь тот показ в прошлом месяце? Вот там было… м-м-м… как бы это сказать… смело.

— Ой, не напоминай! — рассмеялась Мари. — Эти рюши… боже, эти рюши! Кто вообще это придумал?

— Дизайнеры, которые забыли, что такое вкус. Или которые решили, что его отсутствие — новый тренд.

— Ты беспощаден!

Мари снова рассмеялась. Легко, открыто, запрокинув голову. Хандзо шёл за ними и чувствовал себя… сталкером. Это слово пришло в голову неожиданно.

«Это плохо, что я делаю? Следить за людьми — это же… ненормально. Это неправильно».

Но тут же нашёлся внутренний голос.

«А почему бы и нет? Надо же узнать, куда они идут. Кто этот парень. Это же… важно».

Он не стал спорить с этим голосом. Потому что знал: если начнёт спорить — придётся развернуться и уйти. А уйти он не мог. Ноги не слушались. Воля не слушалась. Всё, что оставалось — идти вперёд и смотреть. Впереди парень сказал что-то, чего Хандзо не расслышал — ветер унёс слова в другую сторону. Но Мари вдруг остановилась, резко развернулась к нему и рассмеялась. Тем самым живым и тёплым, от которого у Хандзо внутри всегда всё переворачивалось. Тем, которым она улыбалась ему. Тем, который он считал своим. Личным. Только для него.

— Ну ты и шутник, Рё! — воскликнула она, легонько толкнув парня в плечо.

Рё. Имя упало в сознание Хандзо, как камень в воду. Короткое, необычное и редкое. И теперь оно намертво привязалось к этому светловолосому силуэту, въелось в память, как клеймо.

Они остановились у светофора, который горел красным светом. Машины проносились мимо сплошным потоком, но парочка, кажется, никуда не спешила. Стояли, перебрасывались репликами и улыбались друг другу. Рё что-то рассказывал. Судя по жестам, что-то смешное. Мари слушала, склонив голову набок, и улыбалась той самой улыбкой. Хандзо скользнул за угол цветочного магазина. Прижался спиной к прохладной стене и закрыл глаза на секунду. Сердце колотилось где-то в горле, хотя он просто стоял на месте, не двигаясь и не делая ничего, что требовало бы физических усилий.

«Успокойся. Дыши. Ты просто идёшь по своим делам. Ты ни за кем не следишь. Ты просто… оказался здесь».

Он достал телефон. Пальцы дрожали. То ли от холода, то ли от напряжения. Экран загорелся и Хандзо нырнул в спасительную синеву соцсети, лишь бы не смотреть на них, лишь бы занять руки, лишь бы успокоиться.

Профиль Мари. Он открывал его сотни раз. Листал фотографии, читал комментарии и смотрел на её улыбку. Посмотрел список подписчиков. Количество перевалило за тысячи. Он листал механически, выцеливая глазами знакомое лицо. Потом список подписок. Здесь было меньше. Друзья, подруги, какие-то модельные агентства, бренды, пара известных фотографов… и... аватарка.

Он замер. Та самая светлая макушка. Тот самый профиль. Парень с идеальной осанкой и лёгкой улыбкой, в явно профессиональном кадре. Хандзо нажал на аватар, даже не заметив, как задержал дыхание.

Рё Аоки.

Ниже стояла синяя галочка верификации. Модель с миллионом подписчиков. Известный, судя по всему. Хандзо листал ленту, не чувствуя пальцев. Они стали какими-то ватными. Фотографии сменяли друг друга. Студийные — в дорогих костюмах, с идеальным светом, с отточенными позами. Уличные — небрежные, но продуманные до мелочей. С модных показов — за кулисами, на подиуме, в окружении таких же красивых, таких же правильных людей. Лицо, которое явно привыкло к камерам. Которое знает, как выглядеть с любого ракурса.

Комментарии — сплошь сердечки, восторженные вопли и признания в любви от девушек со всего города и страны. «Ты такой красивый», «Когда мы встретимся?», «Обожаю тебя», «Женись на мне». Стандартный набор для популярного молодого человека с фотогеничной внешностью. Мари среди них не было. Ни одной совместной фотографии, ни одного комментария от неё, ни одного лайка, который бросался бы в глаза.

«Может, коллега? Просто работают в одной сфере. Деловые партнёры. Мало ли… У них общие проекты, съёмки, показы… Это ничего не значит».

Светофор щёлкнул, переключаясь на зелёный. Противные навязчивые звуки для слепых застрекотали, призывая переходить дорогу. Хандзо поднял глаза от телефона. Парочка двинулась через переход. И тут парень взял Мари за руку. Легко и естественно. Как будто так и надо. Они пошли через пешеходный переход, держась за руки, и Хандзо смотрел на это со своего угла, чувствуя, как внутри всё обрывается. Падает в какую-то тёмную пропасть.

«Взялись за руки? Это… это что-то значит?»

Он пытался найти рациональное объяснение. Цеплялся за соломинки. Безопасность? Мало ли, дорога, машины, вдруг споткнётся? Переход длинный, можно поскользнуться… Это просто… просто… Это было глупо, и он это знал. Знал, но продолжал цепляться.

Время поджимало. Хандзо вынырнул из-за угла и почти побежал к переходу. Краем глаза видел, как таймер на светофоре отсчитывает последние секунды. Пять, четыре, три. Он влетел на переход и успел проскочить за секунду до того, как загорелся красный. Водитель крайней машины недовольно посигналил. Хандзо даже не обернулся.

Он снова был за ними. Метрах в тридцати. Ровно столько, чтобы не потерять из виду, но оставаться незаметным. Он уже наловчился — знал, когда замедлиться, когда ускориться, когда свернуть за угол и сделать вид, что рассматривает витрину. Они шли не спеша. Сворачивать, кажется, никуда не собирались. Просто шли вперёд, разговаривали, иногда останавливались у витрин, что-то обсуждали и показывали пальцами. Обычная прогулка двух людей, которым хорошо вместе. Ничего особенного. По крайне мере, для них. Для Хандзо это была пытка. Тягучая и изощрённая.

Наконец они дошли до небольшой кафешки. Хандзо никогда здесь не был. Скромная вывеска, пара столиков на улице, сейчас пустых из-за прохладной погоды, и тёплый жёлтый свет из больших окон. Дорого. Не для него. Парочка толкнула дверь, звякнул старомодный колокольчик — и они исчезли внутри.

Хандзо остался на улице. Он прижался к углу здания и осторожно выглянул. Сквозь большое окно было видно, как они сели за столик у стены. Мари сняла пальто и аккуратно повесила на спинку стула. Рё помог ей — галантно, естественно, как само собой разумеющееся. Потом снял своё и положил на соседний стул. Они сидели напротив друг друга. Рё что-то говорил, а Мари слушала, склонив голову набок, и улыбалась. Потом ответила что-то и тот рассмеялся. Хандзо видел, как запрокинулась его голова. Он сжал кулаки в карманах так, что ногти впились в ладони.

«О чём они говорят?»

Внутри кафе, кроме них, были только хозяин за стойкой и молодая официантка, которая принесла им меню и теперь стояла, ожидая заказа. Царила тишина. Идеальное место для разговора, которому не нужны свидетели. Зайти? Невозможно. Нельзя. Остаётся ждать.

Хандзо снова достал телефон. Профиль Рё Аоки всё ещё был открыт. Он листал ленту и вглядывался в каждое фото и каждый комментарий, пытаясь найти зацепку. Что-то, что объяснило бы. Девушки, девушки, девушки. Сердечки, восклицания и признания. «Ты такой красивый!», «Когда мы встретимся?», «Обожаю тебя!», «Ты мой идеал!». Бесконечный поток однотипных сообщений от таких же однотипных девушек.

Рё отвечал редко, но метко — сердечко тут, смайлик там. Поддерживал иллюзию близости. Искусный игрок. Хандзо пролистал тысячи подписчиков. Бесконечная лента аватарок, имён и лиц. Бессмысленно. Потом снова подписки. Рё был подписан на Мари. А ещё на кучу модельных аккаунтов, брендов, друзей-коллег, фотографов и стилистов. Обычный набор публичного человека.

И вдруг он наткнулся на что-то странное. Пустой аккаунт. Ни аватарки, ни описания и ни одного поста. Только имя пользователя.

rin_kobayashi_9

Хандзо уставился в экран.

«Рин Кобаяши? Та самая?»

Он вспомнил стадион, её резкий взгляд и холодный голос: «Не приближайся к Мари». Это было довольно странно. Он снова посмотрел на экран. Нет, это не могла быть она. Просто однофамилица. Япония большая, Кобаяши — распространённая фамилия. Мало ли. Но сомнение уже закралось.

«А если… если это как-то связано? Если этот пустой аккаунт — её? Если они знают друг друга?»

Он не успел додумать — телефон завибрировал, рассыпая мысли в клочья. Экран загорелся именем.

Юи.

Хандзо нажал принять, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Алло.

— Алло, братик!

Голос сестры был бодрым как всегда, и от этого контраста с его состоянием стало почти физически неловко.

— Чем занят? Рассказывай!

— Вышел прогуляться.

Он говорил тихо, краем глаза следя за окном кафе.

— Подышать свежим воздухом. Погода… ничего такая.

— Умница! А то я уж думала, ты опять зароешься в свои книжки и просидишь до самого выхода. А ты вон какой молодец — гуляешь и воздухом дышишь!

— Ага.

— Смотри не забудь про свою встречу! Планетарий там, друзья, Мари… Ты же помнишь?

— Да, да, помню.

— Кстати! У меня для тебя новость.

— Какая?

— Родители завтра приедут проведать. Я заранее говорю, чтоб ты не обкладывался своими книжками и не строил из себя затворника. Чтобы был при параде, так сказать.

Хандзо почти не вслушивался. Краем глаза он следил за окном.

— Хорошо.

— И я завтра утром приду к тебе. Я тут с ночёвкой буду, так что не скучай.

— Хорошо.

Юи, кажется, ничего не заподозрила.

— Ладно, давай, гуляй. Потом расскажешь, как всё прошло! И про планетарий, и про Мари, и вообще. Чтоб подробно!

— Ага.

— Пока, братик!

— Пока.

Он сбросил звонок и уставился на экран. Сообщение от Юи, на которое он так и не ответил утром.

«Что я делаю?»

Вопрос повис в воздухе, не находя ответа. Он поднял глаза к окну. И похолодел. Столик, за которым они сидели, был пуст. Хандзо дёрнулся, вглядываясь сквозь стекло.

«Не может быть. Они же только что… Они не могли…»

Он перевёл взгляд на стойку. Хозяин по-прежнему протирал чашки. Официантка убирала соседний столик. Столик у окна был пуст.

«Выход!»

Он резко отшатнулся за угол, вжался в стену, прижался к ней спиной. Сердце колотилось где-то в горле, дыхание сбилось, в глазах потемнело на секунду. Он прикрыл глаза и заставил себя дышать ровно. Вдох-выдох, вдох-выдох.

«Только не спались... Только не сейчас...».

Осторожно краем глаза он выглянул. Они стояли у входа в кафе и обменивались последними фразами. Мари поправляла лямку сумки на плече, Рё что-то говорил, улыбаясь. Потом они обменялись короткими прощаниями и разошлись в разные стороны. Мари пошла налево, в сторону станции. Быстро, но не торопливо. Рё же пошёл направо, прямо мимо того угла, за которым прятался Хандзо.

Тот замер, вжавшись в стену. Шаги приближались. Уверенные и спокойные. Потом внезапно затихли. Рё остановился буквально в трёх метрах от него. Хандзо видел его боковым зрением. Идеальный профиль, чуть взъерошенные ветром светлые волосы, лёгкая довольная улыбка и пальцы, листающие экран телефона.

— Мари Масуда… — донеслось до него.

Хандзо перестал дышать. Голос был тихим, почти ласковым. Рё улыбнулся шире.

— Какая же ты всё-таки милая красотка. Надеюсь, у нас всё получится.

Он убрал телефон в карман и пошёл дальше, насвистывая какой-то незамысловатый мотив. Хандзо стоял за углом, прижавшись спиной к стене. В ушах гудело. Перед глазами плыло.

«Что я сейчас услышал?»

«Милая красотка», «У нас всё получится».

Он сказал это с улыбкой. С той самой улыбкой, с которой люди говорят о чём-то… личном. О чём-то, что уже решено.

«Значит, он всё-таки… её парень?»

Мысль была тяжёлой и вязкой, как смола. Она обволакивала сознание и мешала думать. Хандзо стоял, глядя в одну точку на асфальте. Он пытался переварить то, что только что услышал.

«Почему я себе это отрицаю? Такой вариант возможен. Более чем возможен. Почему я его отбрасываю?»

Он не знал ответа. Или знал, но боялся себе в нём признаться. Слишком страшно было произносить это вслух даже мысленно.

«Что на меня нашло?»

Он постоял так ещё минуту, потом ещё некоторое время. Оно потеряло смысл. В голове крутились обрывки: её смех, его рука на её ладони, пустой аккаунт Рин Кобаяши, предупреждение у стадиона. Слишком много деталей, которые не складывались в картину. Слишком много вопросов, на которые не было ответов. Слишком много всего.

Хандзо заставил себя оторваться от стены. Ноги были ватными, не слушались, но шли. Он побрёл в сторону дома, не разбирая дороги и не замечая прохожих. Город плыл мимо. Всё было неважно. Впереди была встреча с друзьями. Особенно с ней.

«Как я теперь буду с ней разговаривать?»

Вопрос повис в пустоте.

«Как смотреть на неё?»

Он не знал. В голове было совсем пусто. Но знал одно: надо точно узнать, что между ними. Не догадываться, не предполагать и не надеяться на лучшее. А именно узнать.

Телефон в кармане молчал. Небо над головой было серым, без единого просвета. Ветер гнал по асфальту сухие листья и кружил их в каком-то бессмысленном танце. Хандзо шёл домой, сжимая в кармане остывшую банку из-под газировки. Недавно она была холодной. Теперь уже была тёплой и бессмысленной. Как это утро, которое началось с чая и тостов, а закончилось вопросом без ответа. Он пытался придумать, что делать дальше.

До планетария оставалось два с половиной часа.

[[image:/storage/reader-images/28a7301b926ccdbc7aaab080db1281bc41bd3bf3.png]]

Дверь за ним закрылась с тихим привычным щелчком. Хандзо прислонился к ней спиной на секунду, прикрыв глаза. В квартире было тихо. Ни Юи с её бесконечными вопросами, ни кошачьего мурлыканья, ни посторонних звуков. Только часы на стене мерно отсчитывали секунды и где-то за окном лениво переругивались воробьи. Он скинул кеды прямо у порога, даже не потрудившись поставить их ровно. Прошёл в комнату, стянул через голову чёрное худи и швырнул его на стул. Худи упало на пол, но он даже не обернулся.

Перед ним стоял выбор: сесть за стол и тупо пялиться в стену, включить телефон и бесконечно листать профиль Рё Аоки, или лечь. Лёг. Потому что сил на остальное просто не было. Он рухнул на кровать лицом вверх, раскинув руки в стороны, и уставился в потолок. Тот был старым, с мелкими трещинками, которые он изучил за годы проживания вдоль и поперёк. Сейчас они расплывались перед глазами, теряли чёткость, смешивались с тенями от неплотно задёрнутых штор.

В голове была мешанина. Вопросы без ответов. И среди них был самый главный.

«Кем, чёрт возьми, является этот Рё для Мари?»

Вариантов было несколько. И каждый — как битое стекло под кожей.

Вариант первый: просто коллега. Самый безобидный и самый желанный. Они работают в одной сфере, у них общие проекты, съёмки, показы. Такое бывает. Мало ли моделей общаются между собой — это же не значит, что у них роман. Тогда почему он вёл себя так… свободно? Так уверенно? Почему стоял так близко?

Вариант второй: просто друг. Тоже неплохо. Друзья бывают разные. Кто-то обнимается при встрече, кто-то держится на дистанции. Они просто дружат. Ничего особенного. Но если они просто друзья — зачем брать за руку? Это уместно, только если у вас уже есть какой-то уровень близости. Особый уровень. Или если ты, как парень, проявляешь инициативу, на которую девушка пока не отвечает, но и не отвергает.

Хандзо вспомнил, как они шли через переход. Его пальцы, сомкнувшиеся на её ладони, её спокойное естественное движение в ответ. Никакого напряжения. Никакой неловкости. Как будто так и надо. Как будто её рука там была не в первый раз.

«Она не принимала подобных шагов. Но и не отвергала. Значит, ей это… нормально? Приемлемо? Приятно?»

Мысль была липкой и гадкой, от неё хотелось отряхнуться.

Вариант третий: парень. Самый страшный и самый нежеланный.

«Почему именно он? Что в нём такого?»

Хандзо представил Рё: светловолосого, высокого, с идеальной осанкой, с улыбкой, которая, кажется, никогда не сходит с лица. Парня, который привык к вниманию, к камерам, к восхищённым взглядам.

«Я как-то говорил ей: мне не нужны внимание и слава. Я не гоняюсь за этим. Я другой. Может, поэтому? Может, ей неинтересно такие, как я, и она искала кого-то… настоящего? А теперь нашла его? Этот Рё Аоки и есть её «настоящее»?»

Хандзо сжал зубы так, что челюсть заныла.

«Но в чём он лучше? Разве мы с ней не ладим? Разве я недостаточно делаю для нашей дружбы? Для неё?»

Перед глазами всплыли картинки: как она сидела у него на кухне, обхватив чашку ладонями; как говорила про «глубину» и «искренность»; как улыбалась, когда он неуклюже резал лук; как сказала: «Ты не такой, как кажешься в школе».

«Не такой. Другой. Это она про меня. А теперь — он… Может, я всё это время просто придумывал? Может, никакой «особенности» и не было? Просто дружелюбие. Просто вежливость. Просто она такая со всеми? Но тогда… зачем приходить ко мне домой? Зачем говорить про «исследовать глубины»? Зачем смотреть на меня так, будто я что-то важное? Или это я сам придумал этот взгляд?»

Голова шла кругом. Мысли налетали, как волны, захлёстывали с головой, отступали и снова накатывали, ещё сильнее.

«Чёрт. Столько вопросов и предположений. Я могу прокручивать это в голове до вечера, до ночи, до утра — и не приближусь к ответу ни на шаг».

Он провёл ладонью по лицу, словно пытаясь стереть с него всё это.

«Есть только один способ узнать правду. Спросить у неё».

Но как? Как задать такой вопрос, не выдав себя? Как спросить: «Кто тот парень, с которым ты была утром?», не признавшись, что следил за ней, прятался за углами, подслушивал разговоры?

«Если она узнает, ей станет неприятно. Может, даже противно. Кто захочет дружить с человеком, который за тобой следит?»

Хандзо сел на кровати, обхватил голову руками.

«Допустим, он просто друг. Коллега. Ничего особенного. Тогда… тогда всё нормально. Тогда можно выдохнуть. Главное, чтобы ей было комфортно. Главное, чтобы она была счастлива».

Он кивнул.

«Но если он — её парень…»

Эта мысль обрывалась.

«Она говорила, что хочет исследовать мои глубины. Хорошо. Тогда почему бы мне не исследовать её? Понять, кто она на самом деле. Что ей нужно. Чего она хочет. Какая она — настоящая, без масок, без улыбок для лайков, без роли «идеальной девушки»».

Он поднял голову и посмотрел в своё отражение в тёмном экране ноутбука.

«Я изучу тебя, Мари Масуда. По-настоящему. Не так, как это делают твои подписчики, не так, как это делает он. Я хочу понять, что ты из себя представляешь. Эту интересную, сложную, противоречивую личность. А пока…»

Он глубоко вздохнул и рывком поднялся с кровати.

«Пока надо отвлечься. Иначе я свихнусь раньше, чем дойду до планетария».

Он плюхнулся в компьютерное кресло, нажал кнопку включения. Ноутбук загудел, экран загорелся привычной заставкой. Пальцы сами набрали знакомую команду, запустили игру. Call of Duty. Его старый надёжный друг. Место, где всё просто: есть враги — ты их убиваешь. Есть цели — ты их выполняешь. Нет места сомнениям, нет места вопросам без ответов. Только реакция, только адреналин, только чёткие, понятные правила.

Он врубился в игру с головой. Грохот выстрелов, крики раненых, звук шагов за спиной — всё это заполнило голову, вытеснило мысли, дало передышку. Первые минуты пальцы двигались на автопилоте. Он даже не замечал, кого убивает и зачем. Просто механически водил мышкой, нажимал на кнопки, следовал за движениями на экране.

— Давай… — прошептал он сквозь зубы, зажимая противника в угол. — Получи.

Экран моргнул красным — его убили. Он выругался, дёрнул мышкой, загрузился заново. И снова в бой. Время летело незаметно. Солнце за окном, серое и безжизненное, медленно ползло к зениту. Тени от штор укорачивались, потом снова удлинялись. Хандзо не замечал ничего. Был только монитор, только враги, только спасительная пустота в голове.

Когда он наконец оторвался от экрана и глянул на часы в углу монитора, цифры заставили его вздрогнуть.

14:32.

Он вскочил с кресла, едва не опрокинув его.

— Чёрт! Полчаса осталось!

Он заметался по комнате, как угорелый. Ноутбук остался висеть в игровом меню, забытый и ненужный. В голове пульсировало только одно: успеть. Не опоздать. Не опозориться перед всеми. Кухня встретила его тишиной. Он схватил чайник, налил воды и включил. Пусть закипает, пока он будет заниматься остальным. Из шкафа вылетела пачка печенья с шоколадными крошками. Он высыпал горсть на тарелку, даже не считая.

Чайник закипел быстро. Хандзо заварил себе кружку. Обжигаясь, глотал горячую жидкость, заедал печеньем, не чувствуя вкуса. Всё было неважно. Главное — успеть. Он дожевал на ходу, влетел обратно в комнату и распахнул шкаф. Взгляд лихорадочно скользнул по вешалкам.

«Что надевают на свидание?..»

Хандзо невольно поморщился.

«Стоп. Это не свидание. Это просто встреча с друзьями. Просто планетарий. Тогда почему вдруг пришло в голову это слово?»

Он выдохнул и заставил себя думать спокойно. Чёрные брюки, белая футболка, сверху чёрная незастёгнутая рубашка. Строго, но не вычурно. Стильно, но не наигранно. Он оделся быстро, без лишних движений. Перед зеркалом замер на секунду. Поправил воротник. Взъерошил волосы — нет, слишком растрёпанно. Пригладил — слишком официально. Нашёл середину.

Из ванной донёсся запах парфюма. Он брызнул на запястья и на шею самую малость, чтобы не переборщить. Тот самый одеколон, который Юи когда-то подарила на день рождения и сказала: «Это тебе для особых случаев. Когда пойдёшь покорять девичьи сердца».

«Для особых случаев».

Хандзо посмотрел на себя в зеркало в последний раз. Из отражения на него смотрел собранный и подтянутый парень. Чёрный вниз и верх, белая футболка под ним, аккуратная причёска, лёгкий запах парфюма.

— Такое ощущение, будто я на свидание иду. Хотя это же встреча друзей. Просто планетарий.

Он взял ключи, телефон засунул в карман брюк. Ещё раз глянул на себя в зеркало в прихожей и толкнул дверь. На улице было всё так же серо. Облака плотной пеленой закрывали небо, солнца не было и в помине. Ветер стих. Теперь воздух стоял неподвижно, густой и влажный, предвещая дождь. Но он не начинался. Просто висел над городом обещанием, которое никто не ждал.

Хандзо зашагал быстро, почти бегом. До места встречи было минут пятнадцать ходьбы. Он успевал, но нервы гнали вперёд. По дороге он прокручивал в голове, как всё будет. Они соберутся — Оцука будет шутить, Такеда поправлять очки и отпускать саркастичные комментарии, Казама молчаливо возвышаться над всеми, Фудзивара отпускать шутки про то, как они все тут «культурно обогащаются». Подойдут девушки — Мари, Учияма, Кобаяши.

Кобаяши.

При мысли о ней внутри что-то ёкнуло. Пустой аккаунт, на который подписан Рё. Её предупреждение у стадиона: «Не приближайся к Мари».

«Что, если она знает? Что, если она в курсе их отношений? Что, если она… причастна?»

Он тряхнул головой, отгоняя паранойю. Хватит. И так уже накрутил себя до предела.

Впереди показались знакомые очертания. Школьные ворота, где он каждое будничное утро встречался с друзьями. Сейчас там уже кто-то стоял. Несколько фигур, различимых даже на расстоянии. Хандзо прибавил шагу, перешёл на лёгкий бег. В груди колотилось — то ли от бега, то ли от предвкушения.

«Сейчас всё начнётся».

Друзья уже были на месте. Хандзо узнал их издалека, ещё за полквартала. Оцука, как всегда, что-то втолковывал остальным, размахивая руками. Такеда, по своему обыкновению, стоял чуть поодаль с телефоном в руках, но даже сквозь стёкла очков было видно — он не читает, а просто делает вид, чтобы не участвовать в этом бедламе. Казама возвышался над ними обоими, как живой монумент, а Фудзивара жевал какую-то булку и лениво обозревал окрестности. Когда Хандзо приблизился на расстояние слышимости, Оцука первым заметил его и присвистнул так, что пара прохожих обернулась.

— О-па! Вы только посмотрите на этого красавчика! Хандзо, ты чего такой нарядный? Прям как на свидание собрался! Белая футболочка, рубашечка расстёгнутая, брючки стрелочкой… Ты чего, в загс после планетария решил заскочить?

Фудзивара, дожёвывая булку, одобрительно хмыкнул.

— А я смотрю, не у меня одного сегодня приступ стиля. Слушай, Хандзо, если мы все трое так вырядились, девчонки точно решат, что мы сговорились.

— Сговорились? — подхватил Оцука. — Мы просто уважаем себя! И девушек, между прочим, тоже. Не в школьной же форме в планетарий переть.

— А что не так со школьной формой? — лениво поинтересовался Казама, который был одет в простую, но сидящую бежевую толстовку и тёмно-синие джинсы.

В его случае нарядность заключалась в том, что толстовка была явно новая и без дырок. Оцука поправил воротник.

— Зачем мне эта школьная форма? Я сегодня — светский лев!

Он картинно вскинул подбородок и тут же повернулся к Хандзо.

— Так на ком свидание-то? Сознавайся! Небось, с Масудой?

— Отстань. Просто… хорошее настроение.

— Ага, хорошее, — фыркнул Такеда, наконец убирая телефон. — За последние полгода у тебя было два настроения: «мрачное» и «очень мрачное». А сегодня вдруг «парадное». Подозрительно.

— Да ну вас. Вы-то сами как долго здесь стоите? Почему так рано?

Оцука пожал плечами.

— Минут пять, не больше. А рано — потому что лучше раньше прийти и подождать, чем опоздать и потом оправдываться. Как говорит моя мать: «Пунктуальность — вежливость королей и тех, кто хочет произвести впечатление».

— И кто из нас сегодня король? — усмехнулся Фудзивара.

— Ну конечно же мы! Сегодня мы все короли культурного досуга.

— Кроме тебя, — тихо вставил Такеда, не поднимая глаз от телефона. — Ты у нас королевский шут.

Оцука картинно схватился за сердце, но глаза его смеялись. Хандзо оглядел компанию. Друзья и правда принарядились. Оцука — в белом свитере и светлых брюках, даже волосы уложил как-то особенно тщательно. Фудзивара выбрал стильную клетчатую рубашку поверх белой футболки. Даже вечно невозмутимый Такеда сменил свой стандартный строгий костюм на тёмно-зелёный кардиган, который делал его почти… уютным.

Хандзо перевёл взгляд в сторону дороги, по которой должны были подойти девушки.

— А как долго нам их ждать? Кто-нибудь в курсе?

Фудзивара пожал плечами.

— Понятия не имеем. Девушки — народ загадочный. Могут через минуту прийти, а могут через полчаса. И угадать невозможно.

— А вон, кажись, идут, — вдруг сказал Казама.

Он стоял чуть в стороне и с высоты своего роста, казалось, видел всё, что происходит в радиусе километра. Сейчас его взгляд был устремлён куда-то вдаль, туда, где из-за поворота показались фигуры. Все разом повернули головы. И замерли. Девушки шли не спеша, погружённые в разговор, но с каждым шагом приближались, и картина становилась всё более отчётливой.

Мари. Хандзо смотрел на неё и чувствовал, как внутри что-то переворачивается. На ней было лёгкое платье. Удивительно простое и одновременно идеальное. Нежно-розовое, почти персиковое, с тонкими бретельками и свободной юбкой, которая колыхалась при ходьбе. Поверх — короткая джинсовая куртка. Волосы, обычно собранные в строгий хвост или распущенные с лёгкой небрежностью, сегодня были уложены в мягкие локоны, которые спадали на плечи, обрамляя лицо. На ногах — балетки, простые и элегантные.

Она улыбалась подругам, что-то рассказывала, и в этой улыбке, в этом движении, в этом свете, который, казалось, исходил от неё самой, было что-то такое, отчего у Хандзо перехватило дыхание. Она была другой. Не той, которую он видел два часа назад в кафе. Не той, что сидела на его кухне вчера. Сегодня она была… сияющей. Как будто внутри у неё горел маленький тёплый свет, который теперь пробивался наружу сквозь каждое движение, каждый взгляд.

А рядом с ней неожиданные лица — Аяко Танака и Саки Харада. Танака, как всегда, была сгустком энергии — рыжие волосы собраны в два хвостика, джинсовая куртка с кучей нашивок, широкая улыбка на всё лицо. Харада, напротив, держалась чуть позади, но сегодня даже она выглядела иначе — в лёгком сарафане и с застенчивой улыбкой, которая всё же пробивалась наружу.

Парни молчали. Даже Оцука, обычно готовый отпустить шутку по любому поводу, просто смотрел с открытым ртом.

— Привет, мальчики! — голос Мари прозвучал мягко, разбивая тишину.

— Салют-салют! — подхватила Танака, энергично махнув рукой. — Не устали нас ждать?

Харада, Кобаяши и Учияма просто помахали, и в этом жесте было что-то настолько милое и естественное, что парни на секунду забыли, как дышать. Очухавшись, закивали и заулыбались в ответ. Кто-то более уверенно, кто-то с лёгкой заминкой.

— Мы только подошли, — наконец выдавил Оцука.

Он кашлянул, прочищая горло.

— Как же прекрасно выглядят наши одноклассницы! Вы это видите, парни?

— Подтверждаю, — кивнул Фудзивара. — Очень… эстетично.

— Самые яркие звёздочки нашей школы, — добавил Казама.

Мари чуть склонила голову и лёгкая улыбка тронула её губы.

— Ой, ну что вы.

Она повела плечом, и этот жест был полон такой естественной грации, что Хандзо снова поймал себя на том, что не может отвести взгляд.

— Вы тоже ничего так. Очень стильные.

— Самые стильные парни! — подхватила Танака, окидывая компанию одобрительным взглядом. — Я смотрю, вы тоже решили не ударить в грязь лицом. Молодцы!

— Ага, — хмыкнула Кобаяши,

В её голосе, как всегда, проскользнула лёгкая колкость. Но на этот раз она звучала мягче, почти дружелюбно. Хандзо перевёл взгляд на неё. Кобаяши стояла чуть позади остальных, но её поза была расслабленной. Она смотрела на него сквозь свои очки с нейтральным, почти изучающим выражением. Ни той ледяной враждебности, которую он запомнил у стадиона. Ни того предупреждающего взгляда, от которого по спине бежали мурашки. Просто… взгляд. Без оценки. Без угрозы. Просто человек смотрит на другого человека.

«Что же изменилось?»

Но думать об этом не было времени. Потому что Мари смотрела на него. С той самой улыбкой, которая предназначалась только ему.

— Привет, Куросава.

И в ответ, сам не заметив как, улыбнулся. А рядом с ней — Танака. Которая тоже смотрела на него. И в её взгляде было что-то другое. Не то, что у Мари. Более… любопытное? Заинтересованное? Она улыбалась ему так, будто знала что-то, чего не знал он сам.

«Что за день такой получается? Сначала слежка, потом встреча, теперь это…»

Оцука хлопнул в ладоши, выводя всех из секундного оцепенения.

— Ну что, ребята, погнали? А то мы так и будем тут стоять, любоваться друг другом до вечера.

— Погнали! — поддержала Танака.

Компания сдвинулась с места, растянувшись живой цепочкой по широкой аллее, ведущей к планетарию.

Небо над ними начало меняться прямо на ходу. Серая пелена, которая всё утро плотным одеялом давила на город, вдруг дрогнула, пошла рябью. В одной из облачных трещин мелькнуло что-то светлое. А потом солнце всё-таки пробилось. Тонкий луч упал на аллею, скользнул по верхушкам деревьев, рассыпался бликами на мокром после ночного дождя асфальте. Воздух сразу стал легче, будто сам город выдохнул с облегчением.

Впереди, задавая темп и уровень шума, уверенно шествовал Оцука. Он развернулся лицом к Танаке и Хараде, шёл спиной вперёд и что-то увлечённо рассказывал, размахивая руками с такой энергией, что казалось, ещё немного — и он взлетит.

— …и вот стою я вчера в очереди в забегаловке и вдруг слышу за спиной: «Извините, а вы последний?» Я оборачиваюсь — а там первоклашка! Мелкий такой, с портфелем почти с него ростом! Я говорю: «Ну да, последний». А он мне: «А можно я перед вами? А то мне на кружок бежать». Я такой: «А почему сразу передо мной? Вон там очередь». А он смотрит на меня грустными глазами и говорит: «Вы самый добрый на вид».

Танака заливалась смехом. Таким звонким, который разносился по всей аллее, заставляя прохожих оборачиваться и недоумевать.

— И ты пропустил?

— А куда деваться? Он же сказал, что я добрый! Это комплимент! Я не могу ударить в грязь лицом перед ребёнком!

— И что дальше?

— А дальше этот мелкий чертёнок заказывает две порции картошки фри и шоколадный молочный коктейль. Две порции, Карл! Я стоял и смотрел, как он это всё уплетает, а у меня слюнки текли. Потому что, пока я его пропускал, мою порцию лапши кто-то утащил!

— Бедный Оцука. Ребёнок тебя переиграл по всем фронтам.

— Хуже того! Когда он уже уходил, он обернулся и сказал: «Дядя, а вы правда добрый. Спасибо!» И убежал. А я остался стоять с пустыми руками и чувством, что меня только что использовали.

Танака снова расхохоталась, и даже Харада не сдержала смешка, прикрывая рот ладошкой. Оцука умудрялся одновременно говорить, жестикулировать и следить, чтобы не споткнуться. Пока что удавалось, хотя пару раз он опасно пошатнулся. Чуть поодаль, за ними, держались Казама и Фудзивара. Они не пытались перекричать Оцуку — просто переговаривались вполголоса, обсуждая что-то своё.

Фудзивара оживлённо жестикулировал, едва не задевая прохожих.

— Я тебе говорю, у нового «Айфона» процессор мощнее, чем у моего ноутбука! Они туда такой чип запихнули — зверь просто!

— И что ты с этой мощностью делать будешь? — лениво поинтересовался Казама. — В ютубе ролики смотреть? В «Твиттере» сидеть?

— Ну… Я мог бы монтировать видео! Или в игры играть на максималках!

— Ты и сейчас играешь. И ничего, справляешься.

— Так-то на средних настройках! А я хочу на ультра! Чтобы графика как в кино!

Казама усмехнулся, глядя на друга сверху вниз.

— Мечтать не вредно. Ты лучше скажи, контрольную по математике пересдал?

Фудзивара резко заткнулся, и Казама довольно хмыкнул. Со стороны они напоминали скалу и ветер — один незыблемый, второй неутомимый, но сейчас ветер явно проигрывал раунд. За ними, на некотором отдалении, шли Такеда и Учияма. Вот это была неожиданная пара. Такеда, с его вечным телефоном в руках, и Учияма, обычно тихая и застенчивая. Они о чём-то говорили. И говорили явно не о погоде.

Такеда показывал что-то на экране, водя пальцем по карте звёздного неба.

— …смотри, вот это созвездие Ориона. Видишь эти три звезды? Это пояс. А вот это Бетельгейзе — красный сверхгигант. Она скоро взорвётся сверхновой.

Учияма слушала с интересом, склонив голову набок.

— Скоро — это когда?

— По космическим меркам — через миллион лет. Но для звезды это «скоро». Представляешь, взрыв будет такой яркости, что его будет видно даже днём.

— Ничего себе… А эта, голубая, справа — кто это?

— Ригель. Голубой сверхгигант. Она в десятки тысяч раз ярче Солнца. Если бы она была на месте нашего Солнца, мы бы все сгорели за секунду.

Учияма тихо ахнула, и Такеда довольно улыбнулся — для него это было равносильно бурным овациям.

Рядом с ними, чуть поодаль, держалась Кобаяши. Она не вмешивалась в разговор, просто шла параллельным курсом, но краем глаза наблюдала за этой странной парой. На её лице застыло выражение, которое трудно было прочитать — не презрение, не скука, а скорее… спокойное, почти одобрительное любопытство. Она слушала обрывки их разговора, изредка поправляла очки и, кажется, была довольна тем, что Учияма нашла себе собеседника по душам.

— Учияма, — вдруг окликнула она подругу, и та обернулась. — Ты у него про чёрные дыры спроси. Он любит про чёрные дыры рассказывать.

Такеда слегка смутился.

— Если интересно, могу объяснить теорию относительности на пальцах.

Учияма застенчиво кивнула.

— А можно? Мне всегда было интересно, но в учебниках так сложно написано…

Кобаяши хмыкнула, но в этом звуке не было насмешки. Скорее удовлетворение от того, что разговор получил правильное направление.

«Мир сошёл с ума», — подумал Хандзо, но без привычной мрачности. Сегодня всё было как-то… необычно. А он сам оказался рядом с Мари. Они шли позади всех, замыкая эту живую шумную цепочку. И между ними была тишина.

— Смотри, — вдруг тихо сказала Мари, кивая вперёд. — Оцука сейчас упадёт.

Хандзо поднял взгляд как раз вовремя, чтобы увидеть, как Оцука, рассказывая очередную историю, спотыкается о бордюр, чудом удерживая равновесие и продолжая говорить, будто ничего не случилось. Танака согнулась пополам от смеха, даже Харада прикрыла рот ладошкой, пытаясь сдержаться.

— Не упал. Жаль.

Мари тихо рассмеялась. Тем самым смехом, от которого у Хандзо внутри всё переворачивалось.

— Ты жесток, Куросава.

Они шли плечом к плечу, почти касаясь локтями, и это расстояние — несколько сантиметров — казалось одновременно и огромной пропастью, и самой короткой дистанцией на свете. Хандзо чувствовал тепло, исходящее от неё, ловил краем глаза каждое движение — как ветер играет её волосами, рассыпая лёгкий едва уловимый аромат духов, как она поправляет выбившуюся прядь, как улыбается чему-то своему, глядя вперёд.

Солнце тем временем набирало силу. Облака расходились всё быстрее, открывая чистое промытое небо. Лучи теперь падали на аллею широкими золотистыми полосами, играли на листве, отражались от витрин, делая обычный городской пейзаж почти праздничным. Впереди Казама, кажется, наконец добил Фудзивару очередным аргументом. Тот замолчал и теперь просто шёл, задумчиво глядя под ноги. Казама довольно улыбался — редкостное зрелище. Такеда тем временем перешёл к активной жестикуляции, объясняя Учияме устройство чёрной дыры. Учияма слушала с открытым ртом, а Кобаяши, наблюдавшая за этой сценой со стороны, позволила себе короткий едва заметный кивок.

— Кобаяши сегодня какая-то… другая, — тихо заметил Хандзо, сам не зная, зачем говорит это вслух.

Мари проследила за его взглядом и мягко улыбнулась.

— Она просто привыкает. К тебе. К нам. К тому, что всё… меняется.

— К лучшему?

— Посмотрим. Но мне кажется — да.

Они снова замолчали. Впереди Оцука, кажется, дошёл до кульминации своего рассказа — Танака схватилась за живот от смеха, даже Харада прикрыла рот ладошкой, пытаясь сдержаться. Казама и Фудзивара на секунду отвлеклись от своего разговора и тоже улыбнулись. Такеда поднял голову от телефона, посмотрел на эту картину и покачал головой, но с лёгкой, почти незаметной улыбкой. Учияма тихо засмеялась рядом с ним. Видимо, до неё дошла какая-то астрономическая шутка про падающие звезды.

Хандзо украдкой взглянул на Мари. Она поймала его взгляд. И улыбнулась.

— Ты сегодня по-особенному выглядишь.

Голос её был мягким. Но от этих нескольких слов у Хандзо внутри что-то перевернулось. Он почувствовал, как уши начинают предательски гореть. Смущение накатило волной. Он отвёл взгляд в сторону.

— Да так… Просто настроение.

— Просто настроение? А я думала, ты для меня старался.

Хандзо поперхнулся воздухом.

— Я… ну…

— Расслабься, я шучу.

Она локтём чуть коснулась его локтя.

— Тебе идёт.

От этого прикосновения и её слов у Хандзо внутри что-то ёкнуло, перевернулось и застыло где-то между рёбрами тёплым тягучим комком. Он смотрел прямо перед собой, боясь повернуть голову, боясь спугнуть этот момент, боясь даже дышать слишком громко. А краем глаза всё равно видел: Мари улыбается. И от этой улыбки хотелось одновременно провалиться сквозь землю и идти вот так — рядом, под этим солнцем, в этом шуме, — бесконечно долго.

Впереди, за деревьями, уже показались ворота парка. А за ними — здание планетария. Современное, футуристичное, с огромным стеклянным куполом, который сейчас отражал чистое голубое небо, делая его похожим на гигантский глаз, смотрящий в бесконечность. Солнце играло на его гранях, рассыпая блики по всей площади перед входом. У входа уже собралась приличная очередь — дети, подростки, пары, семьи с колясками. Гул голосов доносился даже сюда.

— Ого, — присвистнул Фудзивара, оценивая масштаб толпы. — Кажется, мы не одни такие умные.

— Ничего, — отозвался Казама, спокойно оценивая ситуацию. — Главное — попасть. А там уже разберёмся.

— Если повезёт, внутри рассаживаются, как в кинотеатре, — добавил Оцука. — Можно будет забить хорошие места.

— А если там будут давать бесплатный попкорн? — мечтательно протянул Фудзивара. — Я бы подрался.

— Ты за попкорн готов убивать? — усмехнулась Танака.

Фудзивара многозначительно посмотрел на неё.

— За попкорн — нет. За место рядом с красивой девушкой — да.

Танака фыркнула, но щёки её слегка порозовели. Учияма рядом с Такедой тихо хихикнула. Видимо, уже представила эту картину. А Кобаяши, стоящая чуть поодаль, хмыкнула — что-то среднее между смешком и одобрением.

Они влились в очередь, которая двигалась медленно, но неуклонно. Вокруг гудели голоса, смеялись дети, кто-то обсуждал программу, кто-то просто разглядывал архитектуру. Солнце теперь светило в полную силу, заливая площадь тёплым светом. Хандзо оказался прижат толпой ближе к Мари. Теперь между ними не было даже тех нескольких сантиметров. Он чувствовал тепло её плеча, ощущал каждый её вдох.

— Тесновато, — тихо сказала Мари.

— Ага...

Он думал о том, что всего два часа назад лежал на кровати и прокручивал в голове сотни вопросов без ответов. Кто такой Рё? Что у них с Мари? Почему она с ним? Зачем он вообще ввязался во всё это? А сейчас вопросы всё ещё были. Никуда не делись. Но рядом с ней, в этом солнечном свете, в этом шумном живом пространстве, чувствуя тепло её плеча, они казались не такими страшными. Не такими острыми. Просто… вопросами. На которые когда-нибудь найдутся ответы.

Он смотрел, как она поправляет выбившуюся прядь, как её пальцы касаются волос, как лёгкая улыбка играет на губах. И внутри, под слоями сомнений и страхов, рождалось что-то новое. Твёрдое и решительное.

«Я изучу тебя, Мари Масуда. По-настоящему. Без догадок и без предположений. Я пойму, кто ты. Что ты чувствуешь. Что тебе нужно. Я узнаю твою правду».

Очередь двинулась вперёд, и они шагнули внутрь. Стеклянные двери разъехались в стороны, впуская их в прохладный полумрак фойе. В фойе было просторно и красиво. Высокие потолки, мягкий приглушённый свет, огромные постеры с изображением галактик и туманностей. В центре зала висела модель Солнечной системы. Планеты медленно вращались вокруг светящегося Солнца, завораживая детей и взрослых. Учияма подбежала к макету.

— Ух ты! Смотри, Сатурн! С кольцами!

Такеда подошёл ближе, поправляя очки.

— Интересно, с какой точностью воспроизведены пропорции. Судя по размеру колец, модель явно художественная, а не научная.

— Такеда, — вздохнула Кобаяши, — ты можешь хоть раз просто порадоваться, как ребёнок?

— Я и радуюсь. Просто радуюсь аналитически.

Кобаяши закатила глаза. Оцука тем временем уже что-то оживлённо обсуждал с Танакой, показывая на афиши.

— Смотри, сегодня показывают «Тайны чёрных дыр»! Это же про то, как всё исчезает! Прямо как моя зарплата в конце месяца!

— У тебя есть зарплата? — удивилась Танака.

— Ну, карманные деньги — та же зарплата.

Казама и Фудзивара изучали расписание сеансов.

— В 16:00 есть ещё один, — заметил Фудзивара. — Если на этот не попадём, можем на следующий.

— Попадём, — уверенно сказал Казама. — Я в очереди разберусь.

— Только без рук. Я за тебя в полицию писать заявление не буду.

— Ты же друг. Должен прикрыть.

— Я друг, а не сообщник.

Казама усмехнулся и хлопнул его по плечу так, что Фудзивара чуть не сложился пополам. Такеда и Учияма отошли к стенду с информацией о созвездиях. Она что-то показывала пальцем, тот согласно кивал и дополнял научными фактами. А рядом, чуть поодаль, стояла Кобаяши, делая вид, что изучает буклет, но на самом деле прислушивалась к их разговору с лёгкой полуулыбкой.

— Кобаяши сегодня прямо… добрая, — тихо заметил Хандзо, обращаясь скорее к себе, чем к Мари.

Но Мари услышала.

— Она всегда такая. Просто не со всеми. И не сразу.

— А со мной?

Мари посмотрела на него долгим изучающим взглядом.

— Она присматривается. И… кажется, ты ей начинаешь нравиться. Как человек, который… который не пытается казаться тем, кем не является.

Хандзо почувствовал, как щёки снова теплеют, но на этот раз смущение было приятным. Они стояли вдвоём в центре этого живого и шумного, наполненного предвкушением пространства. Остальные разбрелись кто куда, но это только подчёркивало их случайную хрупкую отдельность. Мари повернулась к нему.

— Ну что, идём смотреть на звёзды?

Он посмотрел на неё. На эту улыбку. На то, как она ждала его ответа.

— Идём.

И они пошли. Впереди их ждало много чего интересного. Хандзо почему-то был уверен в том, что здесь что-то важное случится. Что-то, после чего обратного пути уже не будет.

Они вошли в полумрак зала. Глазам потребовалось несколько секунд, чтобы привыкнуть к темноте после светлого фойе. Зал гудел. Здесь уже собралось человек пятьдесят, может больше. Семьи с детьми рассаживались поудобнее, парочки шептались в ожидании, кто-то в одиночку листал телефон. Впереди мама успокаивала малыша, который боялся темноты, а сзади пожилая пара неторопливо обсуждала, в каком году они в последний раз были в планетарии. Кажется, ещё в прошлом веке.

— Ни фига себе, — выдохнул Оцука где-то слева. — Прям как в кино, только круче.

— Только без попкорна, — вздохнул Фудзивара.

Зал действительно впечатлял. Ряды кресел уходили вверх плавным амфитеатром, и почти все места уже были заняты. Где-то светились экраны телефонов, где-то мелькали силуэты опаздывающих, пробирающихся к свободным креслам с тихими «простите, простите». А вместо потолка над ними нависал огромный сферический купол. Пока ещё тёмный, но уже обещающий что-то грандиозное. В центре, на самом верху, мерцал одинокий технический огонёк, но в темноте он казался далёкой звездой, заблудившейся в пустоте.

— Давайте рассаживаться, — скомандовал Казама, оглядывая ряды. — Места хватит всем. Вон там, кажется, есть свободные.

Они протиснулись мимо пары с ребёнком, которая как раз усаживала малыша, раздавая ему сок и печенье на время сеанса. Мальчик лет пяти с восторгом таращился на тёмный купол и дёргал маму за рукав: «Мама, а звёзды будут? А большие? А можно я потрогаю?»

— Я хочу с краю! — тут же заявил Фудзивара. — Чтобы в случае чего быстро свалить в туалет.

Танака закатила глаза, но в темноте этого никто не увидел.

— Ты серьёзно сейчас? Мы на один час, а не на сутки. И вообще, смотри, сколько людей — стесняться надо!

— Мало ли! У меня организм непредсказуемый.

— Твой организм — загадка для науки, — хмыкнул Такеда, протискиваясь мимо них к своему креслу.

Они рассредоточились по ряду хаотично, как и бывает в таких ситуациях. Никто не думал, кто с кем сядет, просто плюхались там, где удобно. Рядом с ними кто-то из местных уже устроился. Девушка с блокнотом, видимо, художница, готовилась зарисовывать впечатления, и парень в очках, который явно пришёл один и теперь делал вид, что очень занят изучением буклета.

Такеда оказался рядом с Учиямой. Кажется, они даже не заметили этого, продолжая обсуждать что-то про спиральные галактики. Учияма, обычно тихая и застенчивая, сейчас подалась вперёд, ловя каждое его слово. Такеда указал куда-то в темноту ещё не включённого купола.

— Надеюсь там будет Млечный Путь. Если повезёт, покажут в хорошем разрешении.

— Очень интересно увидеть Млечный Путь и другие галактики, — тихо призналась Учияма.

— Сегодня увидишь.

Кобаяши, наблюдавшая за ними сквозь стёкла очков, едва заметно улыбнулась и отвернулась, делая вид, что изучает потолок. Рядом с ней примостился какой-то парень, явно не из их компании, и Кобаяши машинально сдвинулась чуть дальше, сохраняя дистанцию. Оцука и Танака устроились по соседству в другом конце ряда. Оцука, как всегда, не мог сидеть молча, даже несмотря на то, что перед ними уже начали рассаживаться опоздавшие.

— Слушай, а ты знаешь, что, если звёзды мерцают, это из-за атмосферы? А в космосе они горят ровно. Представляешь, как там красиво?

— Ты сейчас пытаешься впечатлить меня научными фактами? — усмехнулась Танака.

— А что, не получается?

— Получается, но не так, как ты думаешь. Ты хоть сам понимаешь, что говоришь? Или просто где-то прочитал и теперь выдаёшь за своё?

— Неважно! Главное, что звучит умно! Кстати, если тебе станет страшно в темноте, можешь держаться за меня. Я разрешаю.

Танака повернулась к нему с выражением лица «ты вообще слышишь себя?».

— Оцука во-первых, мне не страшно. Во-вторых, если что, я лучше за кресло буду держаться. Оно надёжнее. И в-третьих, тут полно народу, веди себя прилично!

— Жестоко... Но я не сдаюсь. У меня есть целый час, чтобы растопить твоё ледяное сердце.

— Мечтай.

Казама с Фудзиварой заняли места в другом конце ряда. Видимо, чтобы продолжить свой бесконечный спор о технике, не мешая остальным. Рядом с ними устроилась компания студентов. Судя по их разговорам, они пришли сюда скорее ради галочки, чем из реального интереса, и теперь перешёптывались, обсуждая вчерашнюю вечеринку. Фудзивара тыкал пальцем куда-то в сторону купола.

— Я тебе говорю, у них там мощный проектор! 4К восемьдесят процентов цветового охвата! Это же почти как в IMAX!

— Ты когда-нибудь думаешь не о цифрах? — лениво поинтересовался Казама.

— Цифры — это и есть то, что я вижу! Без цифр это просто картинка. А с цифрами — технология!

Казама только покачал головой. А Хандзо… Хандзо просто сел. И только когда кресло рядом прогнулось под чьим-то весом, он понял, что Мари выбрала место рядом с ним.

— Тут свободно? — спросила она, хотя уже села.

— Ага.

Она улыбнулась. В полумраке зала эта улыбка была едва заметна, но он её увидел. Или ему показалось. Слева от него устроился какой-то мужчина с блокнотом. Видимо, астроном-любитель, судя по тому, как он сосредоточенно листал свои записи, готовясь к сеансу. Справа, через пару кресел, молодая пара о чём-то шепталась, и девушка тихо смеялась, прикрывая рот ладошкой. Обычная предсеансовая суета, обычные люди, обычный вечер. Только для Хандзо он был совсем не обычным. Свет в зале начал медленно гаснуть, погружая их в полную темноту.

— Прощай, мир, — театрально прошептал Оцука где-то слева.

— Заткнись, — шикнула на него Танака.

Кто-то кашлянул, кто-то зашуршал курткой, где-то в задних рядах зашептались опоздавшие, пробирающиеся к местам. А потом над головой зажглись звёзды. Тысячи, а даже и миллионы точек вспыхнули на куполе, рассыпались по чёрному бархату неровным узором. По залу пронёсся общий восхищённый вздох. Впереди мальчик, забыв про свой сок, замер, задрав голову, и даже его родители перестали его успокаивать — сами заворожённые смотрели вверх.

Над ними раскинулось небо. Млечный путь перерезал купол мутной светящейся полосой, звёзды мерцали и переливались. Где-то вдалеке висела бледная, но отчётливая спираль галактики. И всё это было настолько огромным, настолько необъятным, что Хандзо вдруг почувствовал себя маленьким. Очень маленьким. И одновременно — частью чего-то большого. Очень большого.

— Красиво, — тихо сказала Мари.

Он не ответил. Потому что не мог подобрать слов. Потому что «красиво» было слишком слабым словом для того, что сейчас происходило над ними.

Спокойный голос диктора разнёсся по залу, начиная рассказ о рождении вселенной, о первых звёздах, о том, как из хаоса рождается порядок. Но Хандзо почти не слушал. Он смотрел вверх, на эту бесконечность, и краем глаза ловил её профиль, освещённый слабым светом далёких звёзд.

Где-то справа Оцука, кажется, снова попытался что-то сказать Танаке, но она шикнула на него, и он заткнулся. Даже он, прирождённый болтун, понял, что сейчас не время для шуток. Слева Учияма заворожённо смотрела вверх, даже не замечая, что её плечо почти касается плеча Такеды. А тот молчал и просто смотрел. Наверное, думал о том, что даже у вселенной есть свои законы, которые можно объяснить. А у этого момента — нет. Фудзивара, кажется, на минуту забыл о своих технических характеристиках и просто сидел, задрав голову с открытым ртом. Казама рядом с ним сидел так же, задрав голову. Но даже в его позе чувствовалось что-то… расслабленное и довольное.

И в какой-то момент — Хандзо не понял, когда именно — рука Мари оказалась на подлокотнике рядом с его. Не касаясь. Просто рядом. Так близко, что он чувствовал тепло, исходящее от неё.

«Сделать вид, что не заметил? Убрать руку? Или оставить как есть?»

Вопросы заметались в голове, но тело не слушалось. Он просто сидел и смотрел на звёзды, чувствуя, как от этого невидимого, почти несуществующего контакта по всему телу разливается что-то тёплое и совершенно неуправляемое.

Над ними взорвалась сверхновая. Яркая вспышка осветила зал, и на секунду лица всех стали видны, как днём. Кто-то в зале охнул, кто-то захлопал. Видимо, самые впечатлительные. Мальчик впереди взвизгнул от восторга. Хандзо не посмотрел на Мари. Но знал, что она улыбается. Чувствовал. И, кажется, впервые за долгое время ему было всё равно на все вопросы, на все сомнения, на всё остальное. Здесь была только она. Только звёзды. И это бесконечное, тёплое, ничем не объяснимое рядом.

Прошёл час. А может, целая вечность — Хандзо потерял счёт времени. Над ними проплывали галактики, рождались и умирали звёзды, чёрные дыры искривляли пространство, пульсары отбивали свой космический ритм, магнетары взрывались вспышками, способными уничтожить всё живое за миллионы световых лет. Диктор рассказывал о том, как устроена вселенная, с той особой интонацией, когда человек действительно любит то, о чём говорит.

— Нейтронные звёзды вращаются со скоростью до нескольких сотен оборотов в секунду. Представьте себе город размером с Токио, который весит больше Солнца и при этом крутится быстрее, чем лопасти вертолёта…

— Ни фига себе, — прошептал Оцука где-то слева. — Это ж как надо разогнаться…

— Тш-ш-ш! — зашипела на него Танака.

Хандзо не оборачивался. Он смотрел вверх, на эту бесконечную красоту, и чувствовал, как внутри что-то меняется. Там, наверху, всё было так масштабно, так грандиозно, что его собственные проблемы и страхи казались такими маленькими, такими незначительными. Пылинками на фоне вселенной.

— А теперь, — голос диктора стал чуть громче и торжественнее, — мы покажем вам то, что редко увидишь даже в самые ясные ночи. Туманность Андромеды. Наша ближайшая соседка среди крупных галактик. До неё — два с половиной миллиона световых лет. Но сегодня она будет прямо перед вами.

Купол медленно поплыл, и перед ними открылось нечто невообразимое. Огромная спиральная галактика развернулась во всей красе — миллиарды звёзд, пылевые облака, рукава, закрученные в идеальную космическую воронку. Она висела в чёрной пустоте, светилась изнутри.

— Охренеть... — выдохнул Фудзивара где-то справа.

И в этом «охренеть» было столько искреннего и детского восторга, что даже Казама рядом с ним одобрительно хмыкнул. В зале стало совсем тихо. Даже дети притихли, глядя на это чудо. А потом свет погас. Купол медленно погрузился во тьму.

— И помните: мы все состоим из звёздной пыли. Атомы углерода в вашем теле когда-то родились в недрах давно умерших звёзд. Так что, глядя на звёзды, вы смотрите на свою далёкую родню. Спасибо за внимание и приятного вам вечера.

В зале зажегся приглушённый свет. И тут же раздались аплодисменты. Сначала робкие, потом всё громче, всё увереннее. Хлопали все — и дети, и взрослые, и пожилые пары, и студенты. Хлопали так, будто только что закончился концерт любимой группы, а не научно-популярная лекция.

— Браво! — крикнул кто-то с задних рядов.

— Супер! — поддержал другой голос.

— Мама, мама, я хочу ещё! — завопил тот самый мальчик впереди, и его родители рассмеялись.

Хандзо поймал себя на том, что тоже хлопает. И улыбается. Впервые за сегодня. Мари повернулась к нему, и в её глазах всё ещё плясали отблески далёких галактик.

— Ну как тебе?

Он открыл рот, чтобы сказать что-то умное, что-то достойное этого момента. Но вместо этого выдохнул.

— Я… даже не знаю. Словами не описать эту удивительную красоту.

Она улыбнулась.

— Согласна.

Они начали выбираться из зала вместе с остальными. В проходах уже образовалась небольшая давка — все спешили к выходу, обсуждая увиденное, делясь впечатлениями.

— …а ты видел чёрную дыру? Как они показали искривление света — это же просто космос! — донеслось откуда-то справа.

— Буквально космос! — хмыкнул кто-то в ответ.

Впереди Оцука уже вовсю вещал, размахивая руками и едва не задевая проходящих мимо людей.

— …и вот этот пульсар — это же реально как сердце вселенной! Ту-ту-ту! Представляете, где-то там, в темноте, бьётся такое огромное сердце из чистого света!

Танака пыталась урезонить его.

— Оцука, успокойся. Ты сейчас в кого-нибудь врежешься.

— Я вдохновлён! Я переполнен космической энергией! Я…

— Невыносим...

Фудзивара и Казама вышли чуть позже. Фудзивара что-то оживлённо доказывал, жестикулируя ещё активнее обычного.

— Я ж тебе говорил про разрешение! А ты не верил! Там же каждый пиксель — это звезда! Не пиксель, а звезда, понимаешь?!

— Понимаю, — спокойно ответил Казама. — Ты прав. Это было круто.

Фудзивара замер на секунду, услышав такое признание от обычно невозмутимого друга, и тут же расплылся в довольной улыбке.

— Я всегда прав. Просто вы не всегда готовы это признать.

— Не наглей уж, дружок.

Такеда и Учияма вышли почти последними. Они замешкались у выхода, обсуждая что-то своё. Учияма что-то оживлённо рассказывала, и её обычно тихий голос сейчас звучал громче обычного. Видимо, впечатления переполняли даже её.

— …а про магнетары я вообще впервые услышала! Это же просто… просто невероятно! Такая мощь, а мы даже представить не можем!

— Магнетары — это действительно уникальные объекты, — кивнул Такеда, поправляя очки. — Их магнитное поле в миллионы раз сильнее, чем у обычных нейтронных звёзд. Если бы такой объект оказался на расстоянии Луны, он бы стёр все магнитные карты с кредиток на Земле.

Учияма засмеялась.

— Ты всегда найдёшь, чем удивить.

— Это называется уметь объяснять сложное простыми словами.

Кобаяши, вышедшая следом, молча наблюдала за этой парой, и в её взгляде читалось что-то среднее между одобрением и лёгкой иронией. Она перевела взгляд на Хандзо и Мари, задержалась на долю секунды дольше, чем нужно. Вся компания собрались в фойе, у того самого макета Солнечной системы, который теперь казался таким маленьким и игрушечным после увиденного в зале. Вокруг гудели голоса других посетителей. Кто-то покупал сувениры, кто-то фотографировался на фоне плакатов, кто-то просто стоял и переваривал увиденное.

Оцука хлопнул в ладоши, привлекая внимание.

— Ну что, народ. Как вам космическое путешествие? Лично я теперь хочу работать астронавтом. Или космическим дальнобойщиком. Есть такая профессия?

— Нет, — отрезал Такеда. — Но есть профессия космонавт-исследователь. Только для этого надо хорошо учиться. Тебе это вряд ли грозит.

— Жестоко, но справедливо. А может, я буду первым космическим блогером? Сниму влог с Марса!

— Сначала до Луны долети, — хмыкнула Танака. — И то вряд ли.

— Ты просто не веришь в мои космические амбиции!

— Я верю в твои амбиции достать всех девушек в радиусе километра. И то с натяжкой.

Все рассмеялись. Даже Кобаяши позволила себе короткую улыбку. Фудзивара подошёл к Хандзо и хлопнул его по плечу.

— Ну что, Куросава, как тебе? Говорил же — технология! Ты видел этот проектор? 4К, мать его!

— Видел. Было… мощно.

— Мощно — это мягко сказано! Надо будет ещё раз сходить.

— Согласен, — сказал Казама. — Но нам, наверное, пора.

— Да, — согласилась Мари. — Уже поздно. Да и на сегодня впечатлений достаточно.

Она посмотрела на Хандзо.

— Ты как? Не устал?

— Нет.

И это была правда. Он не чувствовал усталости. Только лёгкость. Странную, непривычную, но приятную лёгкость. Они вышли на улицу, и вечерний воздух ударил в лицо свежестью. После душного зала планетария этот ветер казался бодрящим и возвращающим в реальность. Солнце уже село, небо на западе ещё горело оранжевым, но над головой уже зажигались первые настоящие звёзды. В городском зареве их было почти не видно. Показались только самые яркие.

Учияма подняла палец вверх.

— Смотрите! Вон там — Полярная звезда. И Большая Медведица.

— А? Где? — завертел головой Оцука, смешно щурясь и пытаясь разглядеть хоть что-то сквозь городскую засветку. — Я ничего не вижу, кроме фонарей.

— Привыкнешь — увидишь.

— Лучше уехать за город, — добавил Такеда, поправляя очки. — Там, где нет светового загрязнения, Млечный Путь видно невооружённым глазом.

— О, это надо запланировать! — тут же оживился Оцука. — Поехать всем вместе за город, смотреть на звёзды, жарить сосиски, петь песни под гитару! Я организую!

— Ты и гитара? — усмехнулась Танака. — Я бы на это посмотрела. Скорее всего, ты просто будешь мешать всем своим шумом.

— Я буду душой компании! Это почётная миссия!

Все рассмеялись. На перекрёстке компания начала естественным образом распадаться. Учияма, взглянув на телефон, сказала, что ей пора — она живёт в другой стороне. Такеда вызвался проводить её до станции, сославшись на то, что «по пути», хотя все знали, что ему нужно совсем в другую сторону. Кобаяши только хмыкнула, но ничего не сказала. Лишь бросила на Хандзо короткий внимательный взгляд, от которого у того по спине пробежали мурашки. Оцука широко улыбнулся и помахал рукой.

— Ну всё, народ, ещё увидимся. День просто огонь! Особенно планетарий. Теперь я официально эксперт по вселенной.

— Ты эксперт по болтовне, — поправила Танака. — Ладно, я тоже пойду. Меня мама заждалась.

— Может, проводить?

— Ой, только не начинай. Я сама дойду. Мне тут десять минут.

— Ну как знаешь. Но если передумаешь — я всегда рядом. Буквально. Живу тут недалеко.

— Знаю, — буркнула Танака и быстро зашагала в сторону своего дома. Харада последовала за ней.

Оцука проводил её взглядом, потом развернулся к Казаме и Фудзиваре.

— Ну что, парни, вы как? Есть планы на вечер?

— Охота спать, — вздохнул Фудзивара. — После такого космоса голова вообще не варит.

— Я провожу тебя до дома, — коротко сказал Казама. — А то опять в телефон уткнёшься и в столб врежешься.

— Я всего один раз в жизни врезался в столб!

— Я помню. Потому и провожу.

Они попрощались и ушли, оставив Хандзо и Мари вдвоём на углу. На несколько секунд повисла тишина. Мари повернулась к нему и улыбнулась.

— Спасибо за сегодня. Было здорово.

— Тебе спасибо. Что… ну, что согласилась пойти.

Она чуть склонила голову, изучая его взглядом.

— Ты какой-то странный сегодня. Но в хорошем смысле.

— Наверное, звёзды повлияли.

— Звёзды, — повторила она. — Может быть. Хорошие сегодня звёзды.

Она сделала шаг назад, готовясь уйти, и Хандзо вдруг остро осознал это. И он останется один. С вопросами и с сомнениями.

— Пока, Куросава, ещё увидимся.

— Пока.

Она пошла, не оглядываясь. Её фигура удалялась и растворялась в вечернем полумраке, в свете фонарей. А Хандзо остался стоять на месте. Он смотрел вслед уходящим друзьям. Танака с Харадой уже скрылись за поворотом; Казама, Фудзивара и Оцука сворачивали во дворы; Такеда и Учияма мелькнули на переходе. Все разошлись. Кроме одного.

«Куда ушла Мари? В такое время? У неё какие-то дела? С кем-то собралась встретиться?»

В голове сам собой, без приглашения, всплыл образ. Рё Аоки. Светловолосый, высокий, с идеальной улыбкой. Тот самый, с которым она была утром.

«Да твою ж дивизию... Как же он задрал в голове появляться. Как заноза под кожей».

Он сжал кулаки. А вдруг она реально ушла встречаться с ним? Сейчас, сразу после планетария, после того, как они сидели рядом, после того, как её рука лежала на подлокотнике в нескольких сантиметрах от его, после того, как она смотрела на него своими глазами, в которых отражались звёзды?

«Промывка мозгов», — всплыли в памяти слова Шибаты. — «Играет в благодетельницу. Задумала что-то. Играет с тобой».

Хандзо зажмурился, пытаясь прогнать эти мысли. Но они не уходили. Они впивались глубже.

«А вдруг он прав? Вдруг она действительно… Нет. Не может быть. Она не такая. Она другая. Она…»

Он открыл глаза. Мари уже почти скрылась за поворотом. Ещё немного — и она исчезнет. И он никогда не узнает.

«Нужно проследить за ней... Это же сталкинг! Это ненормально! Нельзя так!»

Он уже спорил сам с собой, стоя посреди тротуара, привлекая недоумённые взгляды прохожих.

«Но если я просто посмотрю, куда она идёт? Узнаю, с кем встречается? Ведь я же не буду вмешиваться, не буду лезть, просто… просто посмотрю. Это же не преступление».

«А что ты скажешь, если она тебя заметит? Что ты здесь случайно? В районе, где ты никогда не бываешь?»

«Не заметит. Я буду осторожен».

«Ты уже пробовал быть осторожным сегодня утром. Чуть не попался».

«Но не попался же!»

Внутренний диалог рвал на части. Ноги, казалось, приросли к асфальту. А Мари тем временем уже почти скрылась. Сейчас завернёт за угол и всё. И тогда Хандзо вспомнил своё обещание, данное самому себе сегодня днём. Когда он лежал на кровати и смотрел в потолок. Когда решил: «Я изучу тебя, Мари Масуда. По-настоящему. Без догадок. Без предположений. Я узнаю твою правду».

Это не стало менее важным. Наоборот. Сейчас, когда она уходила в неизвестность, это обещание зазвучало с новой силой.

«Я должен узнать. Не чтобы навредить и не чтобы обвинить. А чтобы понять. Потому что если я сейчас не пойму — я сойду с ума от этих вопросов».

Он сделал шаг. Потом другой. Потом, поймав себя на том, что уже идёт за ней, резко свернул в тень деревьев, растущих вдоль тротуара.

«Просто посмотрю. Просто узнаю, куда она идёт. А там… там видно будет».

Сердце колотилось где-то в горле. Ладони вспотели. Он ненавидел себя за это. Но остановиться уже не мог. Мари шла впереди, не оглядываясь. Быстрым уверенным шагом. Хандзо держался на расстоянии, прячась за спинами редких прохожих, за деревьями, за углами домов. Он чувствовал себя последним ничтожеством, но ноги несли его вперёд.

«Прости, Мари. Прости, что я такой. Но я должен знать. Я должен понять, кто ты на самом деле. И кто он для тебя».

Она свернула во дворы. Хандзо ускорился, стараясь не потерять её из виду. Сердце билось где-то в ушах, заглушая звуки города. Впереди маячил ответ. Ответ, который мог перевернуть всё. Или подтвердить самые страшные подозрения. Или оказаться ошибкой, плодом его больного воображения.

Он должен был это узнать. Чего бы это ни стоило.

Он не пошёл домой. Эта мысль пришла в голову не сразу, а как-то исподволь, когда он уже свернул с главной аллеи в сторону парка. Ноги сами несли его туда, где несколько часов назад он прятался за углом, вжимаясь в стену, как последний трус. Он дошёл до того самого перекрёстка, где утром стоял, прижавшись к стене цветочного магазина. Сейчас магазин работал — продавщица выставляла на улицу горшки с хризантемами, жёлтыми и белыми. Всё было мирно.

Хандзо уже собрался развернуться и уйти, когда краем глаза заметил движение. Из-за угла вышел человек. Высокий, светловолосый, в том самом длинном пальто. В руках у него был букет — роскошный, ворох алых роз, перевязанный атласной лентой, от которого даже на расстоянии веяло дороговизной и пафосом.

Это был тот самый Рё. Хандзо дёрнулся назад, в тень козырька магазина, вжался в стену и замер. Сердце заколотилось где-то в горле, заглушая все остальные звуки.

«Что он здесь делает? Кого он ждёт?»

Ответ пришёл через тридцать секунд. Из-за того же угла, но с другой стороны, появилась Мари. Всё в том же розовом платье и джинсовке, с той же лёгкой походкой. Она шла одна, явно не ожидая никого встретить. В руках телефон, на лице — лёгкая задумчивость. Рё шагнул к ней, и его лицо расплылось в улыбке. Той самой, от которой у Хандзо утром свело челюсть.

— Мари! — окликнул он, взмахнув букетом. — Я тебя заждался.

Мари подняла глаза. И остановилась. На секунду на её лице мелькнуло что-то, чего Хандзо никогда раньше не видел. Не удивление и не радость. А холодное, почти брезгливое недоумение.

— Рё? Ты что делаешь?

Он шагнул ближе, протягивая букет.

— Как что? Жду тебя. Хотел сделать сюрприз. Мы же договаривались…

— Мы договаривались о встрече в агентстве. Завтра, в три. По поводу кастинга. Это всё.

Рё ничуть не смутился. Он продолжал улыбаться, протягивая розы.

— Ну подумаешь. Решил, что личная встреча важнее деловой. Тем более с такой красивой девушкой.

Он сделал паузу и добавил с намёком, от которого у Хандзо внутри всё перевернулось уже от злости.

— Тем более после утренней прогулки я подумал, что нам есть что обсудить. Наедине.

Мари посмотрела на букет. Потом на Рё. Потом снова на букет. И сделала то, от чего у Хандзо перехватило дыхание. Она взяла розы. Рё просиял, явно решив, что его манёвр удался. А потом она, не меняясь в лице, подошла к ближайшей урне и бросила букет туда. Аккуратно, будто мусорный пакет. Рё дёрнулся, его улыбка на мгновение дрогнула.

— Мари, ты чего?

Она повернулась к нему.

— Я? Это ты мне скажи, Рё, чего ты добиваешься?

— Я… Я просто хотел…

— Что ты хотел? Давай я скажу, чего ты хотел. Ты хотел использовать встречу, чтобы придать нашим отношениям статус, которого у них нет. Ты хотел, чтобы я поверила, будто этот жест — цветы, сюрприз, прогулка — что-то значит.

Она шагнула к нему, и в её глазах вспыхнула холодная честность.

— И знаешь что, Рё? Ты ещё посмел взять меня за руку. Сегодня утром, на переходе. Решил, что имеешь право?

Рё дёрнулся, не зная, что сказать.

— Я поддалась, — продолжила Мари. — Подумала: может, сработаемся, может, он просто неуклюжий, может, это ничего не значит. Думаешь, мне приятно было? Думаешь, я не чувствовала, как ты на меня смотришь?

— Я просто…

— Ты просто что? Ты просто решил, что раз мы коллеги, раз я с тобой поговорила, раз прошлась рядом, то всё, ты имеешь право? На касания? На жесты? На этот дешёвый спектакль с цветами?

— Мари, ты не так поняла…

— Я всё так поняла. Я таких, как ты, за версту чую. Вы думаете, что ваша улыбка, ваши деньги, ваши букеты — это ключ к любому сердцу. Что девушка должна растаять, стоит вам пальцем поманить. Но я не такая.

Рё сжал челюсти, его лицо потемнело.

— Ты позволял себе слишком много. За руку брал, в глаза заглядывал. Намёки эти дурацкие. Думал, я не замечу? Думал, мне приятно?

Рё попытался усмехнуться, но усмешка вышла кривой.

— Да ладно тебе. Один раз за руку взял, подумаешь…

— Один раз? Один раз — это уже сигнал. Один раз — это проверка границ. А я свои границы чётко обозначаю. И если ты их не заметил — это твоя проблема.

Рё вдруг перестал улыбаться совсем. Его лицо стало жёстким, почти злым.

— Знаешь что, Мари? Ты много о себе возомнила. Думаешь, ты единственная модель в этом городе? Думаешь, без меня у тебя будут контракты? Я, между прочим, тебя рекомендовал на два проекта!

— И теперь хочешь, чтобы я отплатила? Личной благодарностью? В постели?

— Я такого не говорил!

— Ты это подразумевал. Всем своим видом, всей этой дешёвой романтикой. Думаешь, я не понимаю, что стоит за такими жестами? Думаешь, впервые вижу таких, как ты?

— Таких, как я? Ха! А кто ты такая, чтобы судить? Думаешь, ты лучше всех? Что ты святая? Не строй из себя недотрогу, Мари. Ты же модель, твоё дело — нравиться. Или ты забыла?

— Моё дело — работать. Профессионально и без всяких подтекстов и намёков. Если ты не способен на такое сотрудничество — нам не о чем разговаривать.

Рё смотрел на неё с ненавистью.

— Ну и пошла ты. Думаешь, ты одна такая? Посмотрим, как ты справишься без меня. Посмотрим, кто тебе ещё поможет, когда все узнают, какая ты…

— Какая? Честная? Принципиальная? Не продажная?

Рё только рукой махнул, развернулся и зашагал прочь, даже не обернувшись на букет, который стоил, наверное, половину его гонорара. Его спина, ещё недавно такая уверенная, теперь казалась сжатой, злой, побеждённой. Мари постояла секунду, глядя ему вслед. Потом, не меняясь в лице, достала телефон, что-то быстро набрала. Наверное, блокировала его номер и страницу. После этого, развернувшись, пошла в сторону станции, буркнув под нос: «Козёл». Её шаги были ровными и спокойными, будто ничего особенного не произошло. Будто она каждый день швыряла розы в урну и посылала самоуверенных красавчиков куда подальше.

Хандзо стоял за углом цветочного магазина, вжавшись в стену, и не мог пошевелиться. В голове было пусто.

«Так значит… он реально был просто коллегой?»

Мысль пришла откуда-то извне. Он пытался её осмыслить и понять, но она ускользала.

«Коллегой, который перешёл черту. Который напридумывал себе лишнего. Который получил по заслугам. А она… она его послала. Жёстко. Они не встречаются. Никогда не встречались. Он ей никто».

Хандзо сполз по стене вниз, на корточки, и закрыл лицо руками. Облегчение накатило волной. Он сидел, вжавшись в холодную стену, и чувствовал, как эта волна накрывает его с головой, вымывает всю ту грязь, все те липкие страхи, которые копились внутри с самого утра.

«Она не с ним. Она ни с кем. Она просто… она».

И вдруг, сквозь облегчение, сквозь эту тёплую эйфорию, пробилось что-то другое. Вопрос, от которого внутри всё сжалось.

«А почему я так рад?»

Хандзо замер.

«Почему мне так хорошо от того, что она не с ним? Какое мне, собственно, до этого дело?»

Вопрос повис в воздухе, не находя ответа. Но он уже знал этот ответ. Знал глубоко внутри, под слоями отрицания, под привычной маской «мы просто друзья». Знал и боялся себе в этом признаться.

«Неважно. Сейчас неважно».

Он хотел уже встать, отряхнуться, пойти домой и забыть этот день как страшный сон. Но что-то держало. Какая-то мысль, которая никак не хотела отпускать.

«Почему я вообще за ней следил?»

И вот тут, как удар под дых, нахлынуло. Память. Старая, пыльная, которую он задвинул в самый дальний угол сознания и старался не тревожить.

Три года назад. Другая школа. Другие лица.

Она была блондинкой. Милой, красивой, с ямочками на щеках, когда улыбалась. Звали её… впрочем, какая разница. Она была первой, с кем он попытался сблизиться после переезда. С кем у него были те самые «обычные школьные разговоры», которые он так ценил. Они сидели за одной партой на биологии. Она смеялась его редким шуткам. Одалживала ручки, когда он забывал. Один раз даже принесла ему домашние печенья.

— Мама напекла, угощайся.

Хандзо тогда впервые подумал: «Может, всё не так плохо? Может, я могу… дружить?»

А потом он увидел. В коридоре во время перемены. Она стоит у окна с каким-то парнем из параллельного класса. Он был выскочкой, красавчиком с идеальной укладкой и наглой улыбкой, который вечно собирал вокруг себя стайки девчонок. И она, которая смеялась. Так же, как с ним. И смотрит на него... так же? Или иначе? Он не стал разбираться. Он просто спрятался за угол и смотрел. Как она берёт того парня под руку. Как они идут вместе. Как он, наглец, наклоняется и целует её в щёку.

Хандзо тогда ничего не сказал. Не спросил даже. Он просто перестал с ней разговаривать. Пересел на другую парту. На печенья ответил сухим «спасибо, не надо». А на её растерянные вопросы отвечал молчанием. Она так и не поняла, что случилось. А он так и не объяснил. Потому что внутри тогда — впервые в жизни — поселилась та самая липкая холодная мысль: «Девушкам нужны такие. Красивые. Уверенные. Наглые. А я кто? Тихий, вечно молчащий, вечно в стороне. Кому я такой нужен?»

И он сжёг тот мост. Сам, своими руками. Даже не дав ей шанса объяснить, что тот парень — просто старый друг детства. Что они выросли в одном дворе. Что поцелуй в щёку — обычное приветствие, ничего больше. Он узнал это через полгода, когда случайно услышал разговор. Но было уже поздно. Она перевелась. А он остался с этой гнильцой внутри. Верой в то, что девушки выбирают «не таких, как он».

Воспоминание отпустило так же внезапно, как накрыло. Хандзо сидел на корточках, прижавшись спиной к холодной стене цветочного магазина, и смотрел в одну точку. Внутри было пусто и горько.

«Она не такая».

Мысль пришла чёткая и ясная, без тени сомнения.

«Мари не такая. Она не играет и не притворяется. Не выбирает «красивых и наглых». Она… она другая. А я…»

Он сжал кулаки так, что ногти впились в ладони.

«Я подумал о ней так же, как о той. Я не дал ей шанса. Я следил за ней, придумывал сценарии, рисовал в голове картины, в которых она — такая же, как все. Я не доверился ей».

Стыд накатил. Хандзо зажмурился, пытаясь выдавить это чувство, но оно не уходило. Оно въелось под кожу, смешалось с тем самым утренним «битым стеклом» и теперь ныло, не давало дышать.

«Она искренняя. Честная. Она приходила ко мне домой. Готовила со мной ужин. Говорила про «глубины» и «искренность». А я… я отплатил ей слежкой. Какое же я ничтожество…»

Он сидел так долго. Мимо проходили люди. Кто-то бросал любопытные взгляды, кто-то отводил глаза, делая вид, что не замечает странного парня, скорчившегося у стены. Солнце тем временем уже ушёл в горизонт. Хандзо не замечал ничего. Он прокручивал в голове утро: как шёл за ней, как прятался, как слушал их разговор, как делал выводы из обрывков фраз. Как сжимал в кармане тёплую банку из-под газировки и чувствовал, что мир рушится. А мир не рушился. Мир стоял на месте. Это он сам себе построил эту катастрофу. Из собственных страхов.

Наконец он поднялся. Ноги затекли, в спине что-то противно хрустнуло. Он опёрся рукой о стену, выпрямился, сделал глубокий вдох. Вокруг уже зажигались фонари. Город готовился к ночи. Где-то хлопали двери, звенели ключи, смеялись дети. Обычная жизнь, которая шла своим чередом, не обращая внимания на его личную драму. Хандзо посмотрел на урну, где всё ещё валялись розы. Алые лепестки потемнели и съёжились, потеряв всю свою показную красоту. Они были похожи на то, что осталось от его утренней паранойи, — мусор, который надо выкинуть и забыть.

Он развернулся и пошёл домой. Туда, где тихо, где можно лечь на кровать и смотреть в потолок, переваривая этот безумный перевернувший всё день. По дороге он поймал себя на мысли, что улыбается. Криво, через силу, но улыбается. Потому что внутри, под слоями стыда и самоосуждения, всё ещё теплилось то самое облегчение.

«Она не такая. Я был неправ. Я больше никогда не буду за ней следить. Никогда не буду придумывать сценарии. Никогда не буду…»

Он споткнулся на этой мысли и остановился посреди тротуара.

«Лучше ничего не знать, чем знать часть и жить в догадках. Лучше доверять, чем подозревать. Лучше спросить, чем прятаться за углами».

Он посмотрел на небо. Где-то там, за этой синевой, прятались звёзды. Те самые, на которые они сегодня так и не посмотрели вместе. Но ничего. Может быть, в другой раз. Хандзо глубоко вздохнул и зашагал дальше. Быстро и уверенно. Ему хотелось домой. Лечь на кровать и закрыть глаза. И может, впервые за долгое время, уснуть без кошмаров. Потому что самый страшный кошмар этого дня уже закончился. Оказалось, он был не про неё. А про него самого.

Дорога до дома пролетела незаметно. Ноги сами несли его вперёд, пока мысли всё ещё переваривали случившееся. Он открыл дверь ключом, шагнул в прихожую и тут же почувствовал, как что-то мягкое трётся о его ноги. Кошка встретила его у порога, будто ждала именно этого момента. Хандзо наклонился, подхватил пушистое тельце на руки, и она тут же замурчала. Он прошёл в гостиную, опустился на диван, так и не выпуская её из рук. Пальцы сами собой гладили мягкую шерсть, находили любимые места за ушами, и от этого простого и тёплого движения внутри постепенно таял последний лёд.

— Представляешь, Юки. Мари не такая, как я думал. Совсем не такая.

Юки моргнула, будто спрашивая: «И какая же?». Хандзо провёл пальцем по белой манишке на её груди.

— Она… другая. Искренняя. Честная. А я — идиот. Не верил ей. Следил за ней, придумывал всякое…

Он замолчал на секунду, чувствуя, как к горлу подкатывает знакомый ком.

— Мне так стыдно, Юки. За всё. За то, что подумал о ней плохо. За то, что не доверился. За то, что вообще полез в эту историю как последний…

Он не договорил. Юки ткнулась влажным носом ему в ладонь и замурчала громче. Будто говорила: «Всё уже. Ты здесь. Ты понял. Это главное».

— Я ошибся, — выдохнул Хандзо, прижимая кошку ближе. — По полной ошибся. Надеюсь… надеюсь, я смогу себя за это простить.

Юки лизнула его палец шершавым языком и уютно устроилась на коленях, свернувшись калачиком. Хандзо ещё немного посидел так, глядя в одну точку, слушая её урчание и чувствуя, как напряжение понемногу отпускает. А потом живот предательски заурчал.

— Точно... Я же сегодня почти не ел.

Он аккуратно переложил Юки на диван, встал и побрёл к холодильнику. Тот встретил его привычной пустотой. Там были лишь пара йогуртов, консервы и… пакет молока, ещё свежий, купленный пару дней назад.

Хандзо достал молоко и налил в маленькую мисочку. Юки уже прибежала на запах.

— Держи, принцесса.

Кошка тут же ткнулась мордочкой в молоко и принялась лакать. Делала она с тем особым кошачьим удовольствием, от которого у Хандзо на губах сама собой появилась усталая улыбка.

— А мне надо что-то посерьёзнее, — пробормотал он, доставая телефон.

Пальцы быстро набрали знакомый номер пиццерии. «Пепперони, большую. И колу, полтора литра. Да, с доставкой». Пока ждал заказ, сидел на кухне, пил воду, смотрел в окно. Вечер опускался на город мягко, почти незаметно. Фонари зажигались один за другим, где-то лаяли собаки, смеялись дети. Обычная жизнь. Которая, оказывается, может быть просто жизнью, а не чередой кошмаров.

Доставка приехала быстро. Парень на мопеде, уставший после смены, протянул коробку с бутылкой, забрал деньги и умчался дальше развозить чужие заказы. Хандзо вернулся на кухню, открыл коробку. Пар от пиццы ударил в лицо. Он отрезал кусок, уже собрался откусить и поймал взгляд Юки. Кошка сидела у ног, подняв мордочку, и смотрела на пиццу с таким выражением, будто это было самое важное событие в её жизни.

— Хитрюшка какая.

Он отщипнул пару ароматных и чуть маслянистых пепперони и положил прямо на пол перед ней. Юки обнюхала, облизнулась, а потом с кошачьей грацией и достоинством принялась за угощение.

— Отмечаем, — сказал Хандзо, откусывая свой кусок и запивая холодной колой. — День, когда я оказался полным идиотом, но хотя бы понял это.

Он жевал, пил, смотрел, как Юки расправляется с колбасками, и чувствовал, как внутри разливается что-то простое и тёплое. Может, это и есть счастье? Сидеть на кухне, есть пиццу, смотреть на кошку и знать, что завтрашний день не принесёт ничего страшного? Он съел полпиццы, выпил полбутылки колы, и только тогда понял, что устал так, как не уставал никогда. Глаза слипались, мысли становились вязкими. Он убрал остатки пиццы и бутылку в холодильник, проверил, заперта ли дверь, и побрёл в комнату. Юки, уже наевшаяся и довольная, запрыгнула на кровать раньше него и устроилась в ногах, вылизывая лапу.

— Наглая, — беззлобно бросил Хандзо, падая рядом.

Он полежал минуту, глядя в потолок, где снова, как и утром, плясали тени от уличных фонарей.

— Завтра, — прошептал он в темноту. — Завтра всё будет по-другому.

Юки тихо мурлыкнула в ответ. Хандзо закрыл глаза. И впервые за этот перевернувший всё день провалился в сон без сновидений. Кошмар кончился. Впереди была просто жизнь. И это, как ни странно, было лучшим, что могло случиться.

Солнце врывалось в комнату сквозь неплотно задёрнутые шторы. Хандзо не просыпался. Он лежал на спине, раскинув руки в стороны, и дышал ровно. В ногах, свернувшись пушистым калачиком, досматривала свои кошачьи сны Юки. Иногда её уши дёргались. Видимо, снилась охота на особо наглую мышку.

В комнате было тихо. По-настоящему тихо. Не той тягучей и тревожной тишиной, которая давила на уши последние дни, а спокойной и уютной, какой она бывает только в редкие выходные, когда не нужно никуда бежать и ничего не боишься.

— Хандзо-о-о!

Голос ворвался в эту тишину, как ледяная вода за шиворот.

— Хандзо, подъём! Родители скоро будут, а ты дрыхнешь как сурок!

Он приоткрыл один глаз. В дверном проёме, опершись плечом о косяк, стояла Юи. На ней были домашние шорты и растянутая футболка с принтом какого-то аниме, волосы собраны в небрежный пучок, из которого выбилась непослушная прядь. В руках был мобильный телефон, на который она то и дело поглядывала с озабоченным видом.

— ...Ты?

Голос Хандзо прозвучал хрипло, но удивления в нём было меньше, чем могло бы быть. После вчерашнего дня его уже сложно было чем-то удивить. Юи закатила глаза.

— А кто же ещё? Вставай давай, соня. Я тут уже час как пришла, между прочим. Тишину соблюдала, кошку твою гладила, даже чайник вскипятила, а ты всё дрыхнешь.

Хандзо сел на кровати, провёл ладонью по лицу, разгоняя остатки сна. Юки недовольно мурлыкнула, перевернулась на другой бок и продолжила досматривать сны, делая вид, что всё происходящее её совершенно не касается.

— Сколько времени? — спросил он, всё ещё щурясь от солнца.

— Десять утра. Родители будут к обеду. Примерно в час-полвторого. Так что у нас есть время привести тебя в божеский вид и прибраться немного.

— А что, я плохо выгляжу?

Хандзо провёл рукой по взлохмаченным волосам и понял, что вопрос был риторическим. Юи окинула его оценивающим взглядом.

— Ты выглядишь так, будто вчера не в планетарий ходил, а как минимум пересекал пустыню Сахара. В спринтерском темпе, без воды. Давай, поднимайся. Умываться, чистить зубы, приводить себя в порядок. Завтрак на столе, я там постаралась. Иди давай, пока не остыло.

Умывание холодной водой окончательно привело Хандзо в чувство. Он смотрел на своё отражение в зеркале и с удивлением отмечал, что выглядит и правда... почти нормально. Глаза не такие красные, как вчера. Лицо не такое осунувшееся. Даже волосы после расчёски легли более-менее прилично. Вчерашний день всё ещё сидел где-то внутри. Стыд никуда не делся, но теперь он был не острым, а каким-то... непонятно каким.

Из кухни доносились звуки: звон посуды, шипение чего-то на сковороде, и тихое довольное напевание Юи. Хандзо вдохнул поглубже и вышел из ванной. На кухне его ждал сюрприз. На столе стояли две тарелки с тамагояки. Рядом дымилась рисовая каша с тыквой. Та самая, которую в детстве готовила мама по утрам, когда они оба болели и им хотелось чего-то тёплого и уютного. В центре стола стоял заварник с зелёным чаем. Явно не пакетированным, а нормальным листовым, от которого шёл чуть терпкий аромат.

— Вау, — выдохнул Хандзо, застыв в дверях. — Это... ты?

Юи уже сидела за столом, подперев щёку рукой, и с довольным видом наблюдала за его реакцией.

— А кто же ещё? Садись давай, а то стынет. И не смотри на меня так. Я, между прочим, сегодня встала в семь утра, чтобы это всё приготовить. Пока ты дрых, я тут колдовала.

Хандзо сел напротив, взял палочки, всё ещё не веря своим глазам.

— В семь утра? Ты? Добровольно?

— Ну, во-первых, я хотела тебя порадовать. Во-вторых, я сама есть хотела. А в-третьих... мне нужно было занять руки, чтобы не залезть в твой телефон и не прочитать все твои переписки с Мари.

Хандзо поперхнулся чаем.

— Юи!

— Да шучу я, шучу! Хотя было бы интересно.

— Не смей.

Они ели молча несколько минут. Хандзо не мог не признать, что завтрак был идеальным: тамагояки таяли во рту, каша была в меру сладкой.

— Спасибо, — сказал он наконец, не поднимая глаз. — Правда. Очень вкусно.

Юи улыбнулась.

— На здоровье, братик. Ты это заслужил.

— Заслужил? Чем же?

Юи задумалась, покрутила палочками в воздухе.

— Ну... Во-первых, ты мой брат. Во-вторых, ты вчера пошёл в планетарий с друзьями, а не сидел дома, уткнувшись в компьютер. В-третьих... ты выглядишь как-то... спокойнее, что ли. Не так, как в последние дни. Я за тебя рада.

Хандзо почувствовал, как внутри снова шевельнулось что-то тёплое. То самое, что он вчера назвал «облегчением». И стыд рядом с ним. И надежда. Всё вместе перемешанное. Юи внезапно тут же оживилась, откладывая палочки.

— Кстати, о планетарии! Рассказывай! Как всё прошло? Я умираю от любопытства!

Хандзо отпил ещё чаю, собираясь с мыслями. Он знал, что от Юи просто так не отделаться. Если не расскажет сейчас, она будет пытать его весь день, пока не вытянет всё до мельчайших подробностей.

— Ну... всё было... интересно. Познавательно.

— Это всё? Интересно и познавательно? Хандзо, так любой учебник можно описать. Давай подробности!

— Какие подробности?

Юи подалась вперёд, подперев подбородок руками.

— Все-все подробные подробности! Что там было? Как вы сидели? Что показывали?

Хандзо вздохнул. Сопротивление было бесполезно.

— Мы все вместе сидели. Там внутри большой зал, как в кинотеатре, только экран — это весь купол над головой. Огромный такой, сферический. Заходишь — и кажется, что ты прямо под открытым небом.

— Ого! И что показывали?

— Звёзды, планеты, галактики... Голос диктора рассказывал про созвездия, про чёрные дыры, про то, как рождаются звёзды. Иногда казалось, что ты летишь сквозь космос, прямо между планетами. Так реалистично, что голова кружилась.

— Круто-о-о! А что больше всего запомнилось?

Хандзо задумался на секунду.

— Наверное, момент, когда показывали туманность Ориона. Это такая огромная звёздная колыбель, где рождаются новые звёзды. Она светилась розовым и голубым, и казалось, что до неё можно дотронуться рукой. И диктор сказал, что свет от неё идёт до нас тысячу триста лет. То есть мы видим туманность такой, какой она была, когда на Земле только начиналось Средневековье.

— Ничего себе... Это же... это как машина времени получается.

— Ага, примерно так. Ещё показывали Сатурн с кольцами. В такой детализации, что видно было щели между кольцами. И Юпитер с его спутники. И Млечный Путь — знаешь, как его видно в телескоп? Не просто белая полоса, а миллиарды отдельных звёзд.

— А вы что, все вместе сидели? Или... парами?

Хандзо почувствовал, как уши начинают теплеть.

— Мы все сидели в одном ряду. Оцука с Танакой и Харадой, Казама с Фудзиварой, Такеда с Учиямой и Кобаяши...

— А ты?

— Я... Рядом с Мари.

Юи издала такой звук, будто только что выиграла в лотерею.

— Я знала! Я просто знала! И как? Интересно было?

Хандзо отвёл взгляд, делая вид, что очень занят доеданием каши.

— Ну... Нормально.

— Я вижу, что ты краснеешь.

— Ничего я не краснею.

— Краснеешь-краснеешь. Ладно, не буду пытать. Пока.

Она встала из-за стола, собрала пустые тарелки и понесла их к раковине.

— Но имей в виду: позже я всё равно вытяну из тебя все подробности. Все-все.

Хандзо только вздохнул. Юки, услышавшая звон посуды, наконец соизволила проснуться и явиться на кухню. Она с независимым видом прошествовала к своей миске, обнюхала её, убедилась, что молока там нет, и уставилась на Хандзо с выражением «ну и где моя законная еда?».

— Сейчас, принцесса, — усмехнулся он, вставая. — Сейчас налью.

— А кошку ты тоже в планетарий брал? — спросила Юи, занимаясь мытьём посуды.

— Нет, — ответил Хандзо, наливая Юки молоко. — Но она, кажется, и не обиделась.

— Ещё бы она обиделась. У неё тут рай земной: молоко, колбаски, тёплая кровать и раб-обслуга в виде брата.

Хандзо фыркнул, но спорить не стал. Юки лакала молоко, довольно жмурясь на солнце, а Хандзо доел свой завтрак и отнёс тарелку в раковину. Горячая вода приятно обожгла руки, пока он смывал остатки еды. Юи появилась в дверях кухни с тряпкой в одной руке и пульверизатором в другой.

— Ну что, братик, готов к великой уборке? Родители будут через пару часов, а у нас тут не то, чтобы прямо бардак, но мама всё равно найдёт, к чему придраться. Ты же знаешь.

Он знал. Мама обладала сверхъестественной способностью замечать пыль в самых укромных уголках, даже если её там не было. Это был какой-то особый материнский дар.

— Давай. С чего начнём?

— С пыли! Я — полки и верхние поверхности, ты — пылесос и полы. Потом меняемся. Погнали!

Следующий час пролетел в ритме генерального сражения с пылью и хаосом. Юи, как заправский командир, раздавала указания, перемещаясь по комнатам с тряпкой наперевес. Хандзо послушно пылесосил, залезал под кровать, двигал стулья и даже протёр плинтусы — то, чего не делал, кажется, с момента заселения. Юи вытащила из-под дивана засохший носок, который, судя по виду, потерялся там ещё в прошлом семестре.

— О, а это что? Твой? Или уже ископаемое?

— Не знаю. Может, прошлых жильцов.

— Ага, конечно.

Юи засмеялась и запустила носок в сторону таза с грязным бельём.

— Попала! Три очка!

Юки, наблюдавшая за этим цирком с безопасной высоты подоконника, лениво зевнула и отвернулась, давая понять, что считает всё происходящее ниже своего кошачьего достоинства. Когда последняя поверхность была протёрта, а пылесос убран в кладовку, часы показывали почти двенадцать. Юи рухнула на диван, раскинув руки.

— Уф! Мы справились за час. Это новый рекорд!

— Ты отдыхай, а я пока займусь обедом. Надо же что-то родителям подавать.

Юи резво вскочила.

— Э, нет! Так не пойдёт. Я тоже участвую! И потом, если ты сам будешь готовить, мы все рискуем жизнью. Помнишь, что было, когда ты в прошлый раз пытался сварить рис?

— Я просто перепутал режимы.

На кухне они застали Юки, которая уже переселилась на диван и теперь лениво наблюдала за происходящим, изредка поводя ухом. Юи открыла холодильник и окинула взглядом содержимое.

— Так, что у нас есть? Курица, морковка, лук, картошка, сельдерей, имбирь, соевый соус... О, даже тофу завалялся!

Она обернулась к брату.

— Давай сварим суп с клёцками? По-домашнему, как мама делает? Она оценит.

— Давай. Только напомни рецепт. Я в этом не очень.

Юи уже надела фартук.

— А я напомню! Твоя задача — нарезать овощи. Мелко, красиво и чтобы пальцы остались целы. А я займусь бульоном и клёцками. Погнали!

И началась кухонная симфония. Хандзо встал у разделочной доски и сосредоточенно принялся шинковать лук. Глаза защипало почти сразу, но он терпел, изредка смахивая слёзы тыльной стороной ладони.

— Ты чего ревёшь? — хихикнула Юи, ставя кастрюлю с водой на плиту. — Лук жалеешь?

— Иди ты.

Юи ловко разделала курицу, отправила кости в кастрюлю, добавила лавровый лист, перец горошком и кусочек имбиря.

— Бульон будет знатный, — довольно сказала она, закрывая крышку. — Пока варится, займёмся тестом.

Хандзо тем временем закончил с луком и приступил к морковке. Ровные кружочки, потом соломкой, как делала мама. Картошка пошла кубиками, сельдерей — тонкими ломтиками. Юи подошла и заглянула через плечо.

— Смотри-ка, а ты неплохо справляешься. Может, не всё потеряно?

— Отстань.

Она замесила тесто для клёцек. Руки месили упругую массу с профессиональной ловкостью, которой Хандзо всегда завидовал. У него самого тесто обычно прилипало к пальцам и норовило убежать.

— Дай угадаю, — сказала Юи, раскатывая тесто в тонкий пласт, — это тебя Мари научила так лук резать? Без слёз?

— С чего ты взяла?

— Просто спросила. Ладно, не отвлекаю. Давай сюда овощи, бульон уже готов.

Она выловила куриные кости шумовкой, загрузила в кастрюлю нарезанные овощи и отправила вариться дальше. Тесто тем временем было нарезано на аккуратные полоски, а потом на маленькие ромбики, будущие клёцки. Юи ловко бросала их в кипящий бульон, и они весело плюхались в воду, поднимая фонтанчики брызг.

— Смотри и учись. Через пять минут будет готово. А пока добавим белка.

Она достала тофу и нарезала кубиками. Хандзо стоял рядом и просто смотрел. В какой-то момент он поймал себя на мысли, что ему спокойно. Обычно готовка напрягала, раздражала, казалась пустой тратой времени. А сейчас, с Юи, под запах бульона, который наполнял кухню уютом, было хорошо.

— Готово! — объявила Юи, выключая плиту. — Давай пробу снимем.

Она зачерпнула половником немного супа в маленькую пиалу, дунула и протянула Хандзо.

— Пробуй. Оценка шеф-повара.

Он осторожно глотнул. Бульон был насыщенным, овощи — мягкими, клёцки — нежными, а тофу добавил нужную текстуру. Вкус детства. Вкус дома.

— Вкусно.

Юи довольно улыбнулась и отправила такую же ложку себе в рот.

— Очень вкусно. Мама будет довольна.

Юки, услышавшая слово «вкусно» и учуявшая запах еды, спрыгнула с подоконника и принялась тереться о ноги, требуя свою долю внимания и, желательно, угощения.

— Тебе нельзя, — строго сказал Хандзо.

Он всё-таки отрезал крошечный кусочек курицы и протянул кошке. Та с достоинством приняла дар и удалилась на свой коврик переваривать. Часы показывали без четверти час. Родители должны были появиться с минуты на минуту. Юи окинула кухню критическим взглядом, поправила полотенце, висящее на крючке, смахнула невидимую пылинку со стола.

— Вроде порядок. Суп готов, стол накрыт...

Она посмотрела на брата.

— Ты как? Не волнуешься?

Хандзо задумался. Странно, но волнения не было. Совсем. Ещё пару дней назад мысль о визите родителей вызвала бы глухое раздражение и желание закрыться в комнате. А сейчас... сейчас он просто стоял на кухне и ждал.

— Нормально.

За окном послышался звук подъезжающей машины. Юи выглянула в окно и просияла.

— Приехали!

Она схватила Хандзо за руку и потащила к входной двери.

— Пошли встречать!

Хандзо позволил себя утащить. Внутри, где-то глубоко, шевельнулось что-то тёплое. То самое, что он начал замечать в себе в последнее время. Юки, устроившаяся на подоконнике, лениво проводила их взглядом и снова уставилась на улицу, где из машины выходили двое взрослых. Кошка зевнула и прикрыла глаза — её это всё касалось мало.

Дверь открылась. В прихожую ворвались голоса, смех, запах маминых духов и папиного одеколона. И всё это смешалось с ароматом супа, создавая коктейль под названием «дом».

Первой переступила порог мама. Мизуки Куросава. Чёрные волосы были собраны в аккуратный пучок, из которого по бокам лба спадали две длинные пряди. Строго, но женственно. Карие глаза, такие же тёплые, как у Юи, сразу нашли обоих детей. Поверх красного свитера было наброшено бежевое пальто, которое она уже начала расстёгивать на ходу, тёмные брюки идеально сидели. Даже после дороги мама умудрялась выглядеть так, будто только что вышла из дома, а не провела пару часов на работе.

— Ой, мои хорошие!

Она первой заключила дочь в объятия.

— Юи! Соскучилась!

— Мам, задушишь!

Юи делала вид, что сопротивляется, но на самом деле льнула к матери как котёнок.

— Подумаешь неделю не виделись.

— Для матери даже один день — целая вечность, — философски заметил папа, заходя следом.

Сатоши Куросава был под стать жене. Подтянутый, в строгом чёрном деловом костюме и серой водолазке. Короткие чёрные волосы уложены в стильную причёску. Видно, что перед дорогой заезжал к барберу, но старался сделать вид, что это само так получилось. На носу очки в тонкой металлической оправе, за которыми прятались неожиданно светлые почти прозрачно-голубые глаза. В руках он держал два огромных пакета с продуктами. Походу, явно тяжёлых, судя по тому, как напряглись руки.

— Ого, а у вас тут... чисто. Даже подозрительно.

— Мы прибрались!

Юи вывернулась из маминых объятий и ткнула пальцем в брата.

— Хандзо даже плинтусы протёр! Сам! Я свидетель!

— Не преувеличивай, — буркнул тот.

Мама тем временем уже скинула пальто, оставшись в красном свитере, и подошла к нему. Она схватила сына за плечи и притянула к себе, чмокнув в макушку. Как в детстве, когда он был маленьким и ещё позволял такие нежности.

— Хандзо! Дай посмотрю на тебя!

Она отстранилась на секунду, вглядываясь в его лицо.

— Ой, а ты... похудел? Или наоборот? Не пойму. Но выглядишь хорошо! Прям... свежо!

— Мам, он просто выспался, — закатила глаза Юи. — Впервые за полгода.

— Выспаться — это святое, — одобрительно кивнул папа, сгружая пакеты у порога. — Я за вас двоих не высыпаюсь лет двадцать почти.

В этот момент из гостиной, привлечённая шумом и новыми запахами, показалась Юки. Кошка остановилась в дверях, окинула незнакомцев подозрительным взглядом. Мама всплеснула руками.

— Ой! А это кто такая?! Киса! Кис-кис-кис!

Юки дёрнула ухом, но с места не сдвинулась. Её кошачье достоинство не позволяло бежать на первый зов.

— Это Юки, — представил Хандзо. — Наша... ну, моя теперь.

Папа приподнял бровь.

— Юки? Снег, значит. Красиво. А почему Юки?

— Потому что белая, что вполне логично. Подобрал недавно к себе.

Мама перевела взгляд с кошки на сына.

— Подобрал где-то?

— Она сама так-то пришла.

— И он не смог пройти мимо, — подхватила Юи с довольной улыбкой. — Представляешь, мам? Наш бука-брат, который на людей смотрит как на врагов народа, вдруг тащит в дом бездомную кошку.

— Я не тащил.

Мама и папа переглянулись. В этом взгляде читалось всё: удивление, гордость и лёгкое «ну надо же, наш сын оказывается человек».

— Ладно, потом досмотрим кошку, — решительно заявила мама. — Давайте уже за стол! Я с дороги есть хочу — сил нет. И пахнет у вас так, что я сейчас слюной захлебнусь.

Юи подскочила к плите, с гордостью приподнимая крышку кастрюли.

— А это мы с Хандзо приготовили! Суп с клёцками собственного производства! Хандзо лук резал, между прочим. Даже не плакал. Почти.

— Резал? — удивился папа. — Прогресс.

— А картошку и морковку тоже он! Под моим чутким руководством, конечно. Но без жертв. Пальцы все на месте.

— Ну, это главное, — усмехнулся папа, разуваясь.

Через пять минут все уже сидели за столом. Юки, потеряв к людям интерес, устроилась на подоконнике и делала вид, что происходящее её совершенно не касается. Но ухо время от времени поворачивалось к столу — вдруг что-то вкусное упадёт?

Мама первой зачерпнула суп, подула на ложку и попробовала. Зажмурилась от удовольствия.

— Господи... Это же... это вкус моего детства! Моя бабушка точно такой же суп варила! Молодцы какие!

— Да, настоящие молодцы, — кивнул папа, уже вовсю работая ложкой. — Серьёзно. Без всяких скандалов, надеюсь, живёте?

— Пап, мы не всегда скандалим, — обиженно протянула Юи.

— Всегда. Но сегодня, походу, исключение.

Хандзо молча ел, слушая этот привычный семейный балаган, и чувствовал, как внутри разливается то самое тёплое спокойное чувство. Семья в сборе, кошка на подоконнике, суп вкусный. Что ещё надо для счастья?

Мама отложила ложку и подпёрла щёку рукой.

— Ну, рассказывайте. Как жизнь? Как учёба? Как вообще?

— Всё нормально, — в унисон ответили Хандзо и Юи.

— Нормально — это как? — уточнил папа. — Двойки не получаете? Из школы не выгоняют? В полицию не забирали?

— Пап! — возмутилась Юи. — Мы приличные дети!

— Я просто уточняю. Родительская привычка — ожидать худшего.

Хандзо решил взять слово, чтобы Юи не успела наговорить лишнего.

— Учёба нормально. Контрольные пишем, оценки... терпимо.

— Терпимо — это сколько? — прищурилась мама.

— Четвёрки есть. По математике даже.

Папа даже ложку отложил.

— Ого! По математике? Ты же её ненавидишь!

— Ну... Помогли. Одноклассница как-то раз объяснила тему.

Мама с папой снова переглянулись. На этот раз взгляд был ещё более выразительным.

— Одноклассница? — переспросила мама с таким интонационным креном, что Хандзо сразу понял: сейчас начнётся.

— Мам, не начинай.

— Я ничего не начинаю. Я просто интересуюсь. Девочка? Хорошая? Красивая? Умная?

— Мам!

Мама засмеялась.

— Да не красней ты! Я ж не кусаюсь. Просто матери интересно, с кем её сын общается.

Юи, сидевшая напротив с ложкой в руке, издала какой-то странный звук — не то чих, не то смешок. Хандзо бросил на неё предупреждающий взгляд, но Юи была Юи. Её это никогда не останавливало.

— Мам, а ты знаешь, что Хандзо вчера ходил в планетарий?

— В планетарий? — удивился папа. — Ты же терпеть не мог эти вылазки в детстве. Говорил, что «звёзды и на картинке посмотреть можно».

— Повзрослел, видимо, — буркнул Хандзо, пытаясь увести разговор в безопасное русло.

— С классом ходили? — уточнила мама.

— С друзьями. Не всем классом, а компанией.

— Компанией? — приподнял бровь папа. — У тебя появилась компания? С каких пор?

— Пап, у него давно компания, — вмешалась Юи. — Оцука, Такеда, Казама, Фудзивара. Он с ними постоянно тусуется. Мы с Мари, когда...

Она резко заткнулась, но было поздно. Мамины уши, казалось, выросли на пару сантиметров и заострились.

— С Мари? Это та самая одноклассница? Которая по математике помогала?

Хандзо метнул в Юи взгляд, полный убийственной ненависти и отчаяния. Юи сделала вид, что очень занята изучением фактуры столешницы.

— Да так... Она тоже вчера была. В планетарии. Со своими подругами.

Мама улыбнулась той самой улыбкой, которой уже нарисовала в голове картину будущей свадьбы и внуков.

— И с ней тоже, значит... А какая она? Расскажи!

— Мам, ну что рассказывать? Обычная девушка. Учится хорошо. Модель ещё.

Папа чуть не поперхнулся супом.

— Модель?! Ты дружишь с моделью?

— Пап, она просто одноклассница!

Мама подалась вперёд.

— Симпатичная она?

— Мам!

— Очень симпатичная, — пришла на помощь (или наоборот?) Юи. — Красивая, умная, стильная. И, кажется, к нашему буке неровно дышит.

— ЮИ!

Хандзо был готов провалиться сквозь землю. Папа громко захохотал. Мама сияла так, будто ей только что подарили годовую подписку на спа-салон.

— Сынок, — сказал папа, вытирая слёзы, — ты хоть понимаешь, как это прекрасно? Ты, который от девчонок шарахался как чёрт от ладана, вдруг дружишь с моделью, которая пошла с тобой в планетарий, ещё тебе с учёбой помогает...

— Это не то, что вы думаете!

Мама ласково погладила его по голове.

— Конечно-конечно. Мы ничего не думаем. Мы просто рады, что у тебя появились друзья. И подруги. И вообще...

— Мам, перестань...

Юки, наблюдавшая за этим цирком с подоконника, лениво зевнула и отвернулась. Дескать, люди, ну что с вас взять. Мама всё же отступила.

— Ладно, не буду. Расскажи лучше про планетарий. Что там было интересного?

Хандзо с облегчением выдохнул и ухватился за новую тему.

— Ну... там купол такой огромный и на нём показывают звёзды. Как будто ты под открытым небом сидишь. Рассказывали про созвездия, про чёрные дыры...

— Про чёрные дыры? — оживился папа. — Это интересно. Они же там, говорят, время искривляют?

— Ага. И ещё показывали туманность Ориона. Она розовая и голубая, и свет от неё идёт тысячу триста лет. Мы видим её такой, какой она была в Средневековье.

— Ничего себе, — покачала головой мама. — Это надо же... А ты, оказывается, у нас романтик.

— Мам, это наука.

За столом повисла тёплая уютная тишина. Ложки звенели о тарелки, папа довольно прихлёбывал бульон, Юи строчила что-то в телефоне под столом (наверняка сливала подругам информацию о том, как брата пытают родители), а мама смотрела на детей и мужа и улыбалась той особенной улыбкой, которая бывает только у матерей в редкие минуты, когда всё хорошо.

— Знаете что? — сказала она наконец. — Я за вас спокойна. Правда. Вы тут без нас хорошо справляетесь. Даже кошку завели. Суп варите. Друзья у вас появились.

Она посмотрела на Хандзо особенно тепло.

— Ты, Хандзо, прям... изменился как-то. Похорошел. Глаза блестят.

— Это он из-за Мари, — тут же встряла Юи, не в силах удержаться.

Хандзо швырнул в неё салфеткой, но промазал.

— Попался! — засмеялась Юи, уворачиваясь. — Значит, правда!

Папа снова захохотал. Хандзо понял, что спасти ситуацию может только срочный перевод разговора на что-то другое.

— А вы как? Как работа? Как вообще?

— Ой, работа как работа, — махнула рукой мама. — Папа твой опять проект сдаёт, я в деканате зашиваюсь с отчётами. Но ничего, жить можно.

— Главное, чтобы вы тут не бузили, — добавил папа. — А мы как-нибудь справимся.

— Не бузим, — заверила Юи. — Мы тихие и примерные.

— Ага, тихие. Я твою тишину за километр слышу. Но сегодня вы молодцы. Правда. И суп отличный, и убрано. И сын улыбается. Давно я этого не видел.

Хандзо смутился, но промолчал. Потому что папа был прав. Он действительно улыбался. И это было... нормально. Юки, наконец, не выдержала. Спрыгнула с подоконника и подошла к столу, с надеждой глядя на своего хозяина. Тот вздохнул, отрезал крошечный кусочек курицы и протянул кошке. Та с достоинством приняла дар и удалилась обратно, всем своим видом показывая, что она здесь не напрашивается, а просто поддерживает компанию.

— Строгая у вас кошка, — заметил папа.

— Принцесса, — поправила Юи. — Имеет право.

Мама засмеялась и потянулась за добавкой супа.

— Давайте-ка ещё по ложке. А потом...

Она многозначительно посмотрела на Хандзо.

— ...потом ты мне всё-таки расскажешь про эту Мари. Подробно.

— Ну мам!

— Дорогая, ну что ты пристала к человеку? — неожиданно вступился папа, снимая очки и протирая их специальной салфеткой. — Дай ему поесть спокойно. Видишь, он даже краснеет уже до ушей.

— Я не краснею!

— Краснеешь-краснеешь, — напела Юи, подливая себе ещё чаю. — Но папа прав, мам. Оставь его в покое. Если мы его сейчас дожмём, он вообще перестанет с нами разговаривать, уйдёт в свою комнату и будет там страдать в одиночестве. А нам ещё кошку гладить и суп доедать.

— Я не страдаю.

Мама сдалась, но только внешне. Хандзо видел этот её хитрый взгляд. Она просто взяла паузу. Как кошка перед прыжком.

— Ладно-ладно. Не буду пока. Но имей в виду: когда-нибудь ты мне всё равно расскажешь. Я мать, я подожду.

— Страшно, — прокомментировал папа, надевая очки обратно. — У неё терпение, как у партизана. Я двадцать лет женат — знаю.

— Двадцать два, — поправила мама, не глядя.

— Тем более.

Юи фыркнула в чашку, а Хандзо поймал себя на том, что улыбается. Совсем по-глупому, по-дурацки, но улыбается. Родители перешучиваются, сестра подкалывает, кошка дремлет на подоконнике, а он сидит за столом, полным вкусной еды, и чувствует себя... дома. По-настоящему.

— А что, кстати, с кошкой делать будете? — спросил папа, переводя тему в безопасное русло. — Прививки там, ветпаспорт? Вы же не знаете, может, у неё блохи или ещё чего?

— Пап, мы её только недавно подобрали, — закатила глаза Юи. — Дай нам время.

— Время — это хорошо. Но к ветеринару сводить надо. Я могу записать, если хотите. У нас клиент есть хороший, ветклинику держит, между прочим.

— О, папа-адвокат подключает связи. Страшная сила.

— Не адвокат, а юрист. И да, мои связи страшны. Особенно для тех, у кого нет прививок.

— Ладно, запишу, — согласился Хандзо. — Надо будет — сводим.

— Вот и договорились.

Папа довольно кивнул и отправил в рот очередную ложку супа.

— А суп действительно отличный. Дорогая, запиши рецепт у дочери.

— Уже мысленно записала, — улыбнулась мама. — Юки, ты у нас теперь главный семейный повар?

Юи ткнула в брата ложкой.

— А Хандзо? Он тоже старался! Не отнимай у него лавры.

— Хандзо у нас тоже молодец. И по дому помогает, и кошку приютил, и в планетарий с друзьями ходит... Мы с папой прям гордимся.

Хандзо заёрзал на стуле.

— Мам, ну что ты прямо как на собрании...

— А что такого? Я не могу порадоваться за сына?

— Можешь, — примирительно сказал папа. — Но давай без пафоса. А то он сейчас сбежит.

— Не сбегу, — буркнул Хандзо, но сам подумал, что мысль не такая уж плохая.

— Кстати, о планетарии, — ловко развернула тему мама. — А кто ещё ходил? Только ты с друзьями и подругами?

— Мам...

— Я просто интересуюсь! Социальный круг, знаешь ли. Психологи говорят, что для здорового развития нужно общаться с обоими полами.

Хандзо понял, что спасения нет. Остаётся только сдаться на милость победителя.

— В целом да. Оцука, Танака, Харада, Казама, Фудзивара, Такеда, Учияма, Кобаяши и... ну, Масуда.

— Масуда... Красивое имя. А какая она? Блондинка? Брюнетка? Высокая? Невысокая?

— Мам, ну зачем тебе?

— Затем, что я твоя мать и хочу знать, с кем мой сын проводит время. Не увиливай.

— Брюнетка. С алыми глазами. Невысокая. Модель.

— Модель... — протянул папа.

— Пап, это просто совпадение. Она учится со мной в одном классе. Мы просто друзья.

— Просто друзья, — эхом отозвалась мама. — А она в курсе, что вы просто друзья?

— Что?

— Я спрашиваю: она знает, что вы просто друзья? Потому что иногда бывает, что один человек думает «просто друзья», а второй — совсем другое.

Хандзо открыл рот, закрыл, снова открыл. Юи наблюдала за ним с выражением кота, который загнал мышку в угол и теперь наслаждается моментом.

— Я... мы... Не знаю. Мы не обсуждали.

— О, не обсуждали. Значит, есть что обсуждать.

— Мам, перестань...

— Ладно, ладно. Не буду. Но ты мне потом сам расскажешь. Когда поймёшь.

— Что пойму?

— То самое, — загадочно ответила мама и отправила в рот ложку супа, давая понять, что допрос окончен.

Папа за столом тихо посмеивался в кулак, Юи хихикала про себя, а Хандзо сидел и чувствовал, что внутри разливается что-то тёплое и немного щекотное. За окном медленно опускался вечер. Где-то там, в другой части города, Мари, наверное, тоже ужинала с семьёй. Интересно, её тоже пытают вопросами? Тоже спрашивают про какого-то странного тихого парня с вечно красными ушами? Хандзо поймал себя на этой мысли и сам удивился. Раньше он о таком не думал. Раньше ему было всё равно, что там у других, как они живут, о чём говорят. А теперь...

— О чём задумался? — спросил папа, заметив его отсутствующий взгляд.

— Да так. Просто... ни о чём.

— Ага, ни о чём.

Мама встала из-за стола и начала собирать пустые тарелки.

— Так, кто поможет мыть посуду?

— Я пас, — тут же отозвалась Юи, поднимая руки. — Я готовила. У нас разделение труда.

— А я мыть не умею, — вставил папа с совершенно каменным лицом. — У меня руки для документов, а не для тарелок.

— С кем я живу... — вздохнула мама, но беззлобно. — Сынок, выручай.

Хандзо молча встал и начал собирать оставшиеся тарелки. Это было проще, чем сидеть под перекрёстным огнём вопросов. И, честно говоря, ему даже нравилось. Простое понятное дело. Папа подошёл к окну, где дремала Юки, и осторожно, боязливо протянул руку, чтобы погладить кошку. Та приоткрыла один глаз, оценила ситуацию и... ткнулась головой в его ладонь.

— О, — удивился папа. — Кажется, я принят.

— Ты ей понравился, — подтвердила Юи. — Это большая честь. Она не всех любит.

— Я польщён.

Хандзо закончил своё дело. Мама чмокнула его в щёку.

— Молодец какой. Садись, отдыхай. Сейчас чай будем пить с пирожными.

— Пирожные? — оживилась Юи. — Мама, ты божественна!

— Я знаю.

Мама достала из пакета коробку с логотипом той самой кондитерской, которую они обожали в детстве. Хандзо смотрел на всё это. На папу с кошкой на руках, на маму, раскладывающую пирожные по тарелкам, на Юи, которая уже подглядывала, какое ей достанется. И в моменте почувствовал, как внутри разливается то самое, невыразимое... Счастье. Обычное семейное счастье. Которого так не хватало в последнее время.

— Эй, — окликнула его Юи. — Сядь уже, а то без пирожного останешься.

Хандзо улыбнулся и пошёл к своим. Мама откусила кусочек пирожного и довольно прикрыла глаза.

— Ну что, может, рванём сегодня куда-нибудь? Пока мы тут, погода хорошая...

Юи аж подскочила на стуле.

— О, давай! Куда? В аквапарк? Я сто лет не была там!

— В аквапарк? — скептически поднял бровь папа, аккуратно отставляя чашку. — Сатоши Куросава в плавках? Дети, вы хотите, чтобы я опозорился перед всем городом?

— Пап, мы тебе купим самые приличные плавки. И надувной круг, если надо.

— Остроумно.

— А может, в зоопарк? — предложила мама. — Там панды новые, говорят, привезли. Такие милые!

— Сейчас зоопарк закрыт на обед, — резонно заметил Хандзо.

— Тогда, может, в тот самый планетарий? Вы же вчера ходили, говорят, там интересно. Мы бы тоже посмотрели.

Хандзо покачал головой.

— Да ну, я только вчера был. Там программа, наверное, та же самая. Не хочу второй раз одно и то же.

— Привереда, — фыркнула Юи.

Папа задумчиво постучал пальцем по столу.

— А может, в торговый центр? Куча развлечений, и поесть есть где, и посмотреть чего. Юи вон, наверное, хочет приодеться.

— Хочу! Мам, а давай устроим шоппинг? Как в старые добрые! Помнишь, мы раньше ходили по магазинам, потом пили кофе и обсуждали всё на свете?

Мама заулыбалась.

— Помню, конечно. Ты тогда ещё маленькая была, вечно просила купить тебе всё розовое.

— А я до сих пор люблю розовое. Просто теперь это называется «инстаграмный стиль», а не «девчачье».

— Торговый центр — это хорошо, — поддержал папа. — Я хоть в книжный загляну. А то за всеми делами совсем читать перестал.

— Ты всегда так говоришь, а потом покупаешь пять книг и ещё детектив на сдачу, — усмехнулась мама. — Значит, решено.

Она взглянула на часы.

— Сейчас допиваем чай, собираемся — и в торговый центр!

Через пять минут в квартире началась настоящая суета. Папа ловко споласкивал чашки, мама красила губы перед зеркалом в прихожей, Юи носилась по комнатам в поисках «тех самых джинсов, в которых я хочу пройтись по магазинам», а Хандзо просто стоял посреди всего этого хаоса и... улыбался. Юки, наблюдавшая за этим бедламом с подоконника, лениво зевнула и отвернулась к окну. Дескать, люди, ну что с вас взять.

— Хандзо, чего стоишь? — доносился голос мамы из прихожей. — Одевайся давай!

— Иди, иди, — поддакнула Юи, пролетая мимо с джинсами в одной руке и свитером в другой. — Ты нам нужен! Будешь таскать пакеты.

— Спасибо, — буркнул Хандзо.

Папа, выходя из кухни с полотенцем в руках, хлопнул сына по плечу.

— Привыкай. Таскать пакеты — наша святая обязанность.

Через пару минут вся семья стояла в прихожей. Юи в тех самых джинсах и новом свитере, который она умудрилась найти в недрах шкафа. Мама в красном свитере и бежевом пальто, с идеальной помадой. Папа в своём деловом костюма. Хандзо в чёрном спортивном кофте с воротником и штанах.

— Ключи взял? — спросила мама.

— Ага.

— Кошку покормил?

— Только что.

— Телефон зарядил?

— Мам, мне не семь лет.

Дверь открылась, и в коридор ворвался свежий вечерний воздух. Папа обвёл всех взглядом.

— Ну что, семейный выходной начинается?

Юи первой выскочила на лестничную клетку.

— Погнали!

Мама вышла следом, папа за ней. Хандзо задержался на секунду, оглянулся на Юки. Та сидела на подоконнике, провожая их взглядом.

— Мы скоро, — пообещал он.

Кошка моргнула. Непонятно было, что она выражала. То ли «да мне всё равно», то ли «буду вас ждать». Хандзо закрыл дверь и побежал догонять семью. Впереди был вечер, полный магазинов, смеха и, наверное, километров, пройденных по торговому центру. И это было именно то, что нужно.

[[image:/storage/reader-images/f2378a9f69fb610a5dcefedf3a2e9e9400d46c67.png]]

Машина отца мягко покачивалась на поворотах. Хандзо смотрел в окно, как за стеклом проплывают вечерние улицы. Фонари зажигались один за другим, превращая город в гирлянду тёплых огней. В салоне играло радио и мама подпевала, слегка покачивая головой в такт. Юи сзади что-то строчила в телефоне. Папа тут же ловко заехал на парковку торгового центра и заглушил двигатель.

— Ну что, готовы к шоппингу?

Юи выпрыгнула из машины, едва дождавшись, пока папа откроет дверь.

— О да! Я столько всего хочу!

— Ты всегда столько всего хочешь, — усмехнулся Хандзо, выбираясь следом.

— Зато у меня есть вкус. В отличие от некоторых, кто носит одно и то же худи полгода.

— Оно удобное.

— И это всё, что ты можешь сказать? Мам, ты слышишь? У него совсем нет чувства стиля!

— Дети, не ссорьтесь, — миролюбиво сказала мама, беря обоих под руки. — Мы здесь для удовольствия, а не для выяснения отношений.

Папа закрыл машину, окинул взглядом фасад торгового центра. Здание было огромное, из стекла и бетона, подсвеченное голубыми и белыми огнями.

— Пошли, пока Юи не взорвалась от нетерпения.

Они вошли внутрь, и Хандзо сразу почувствовал знакомый запах — смесь парфюма, кофе, новой одежды и чего-то сладкого из фуд-корта. Пространство было огромным: эскалаторы поднимались вверх, разбегались в стороны, стеклянные лифты бесшумно скользили по шахтам. Везде горел мягкий свет, с потолка свисали дизайнерские светильники, на экранах рекламировали последние коллекции.

— Ничего себе, — выдохнул Хандзо.

Он бывал здесь раньше, но тогда это место казалось ему просто большим зданием с кучей магазинов. С семьёй ощущалось совсем иначе.

— С чего начнём? — спросил папа, оглядывая указатели.

— С одежды! — хором ответили мама и Юи, переглянулись и рассмеялись.

— А куда деваться.

Они двинулись по центральной галерее, минуя витрины. Юи то и дело прилипала к стеклу, оценивая то платье, то сумку, то украшения, и каждый раз мама терпеливо ждала, пока дочь налюбуется. Юи ткнула пальцем в витрину с аксессуарами.

— Смотри, мам! Какие серёжки!

— Красивые. Но сначала основное, потом украшения. У нас план.

— План? — переспросил Хандзо.

Мама достала из сумочки маленький блокнот.

— Сначала Хандзо с папой поищет себе костюм. Мы с Юи будем искать спортивный наряд и платье. Потом встречаемся у примерочных, смотрим, что получилось. Потом развлечения и после где-нибудь перекусим.

— У мамы всегда есть план, — прокомментировал папа. — Ещё ни одна военная операция не готовилась так тщательно.

— Зато мы ничего не забываем. Всё, расходимся!

Юи схватила маму за руку и они свернули в сторону женской одежды. Папа повернулся к Хандзо.

— Ну что, идём покорять мужские отделы?

— Идём.

Мужская одежда располагалась в другой стороне магазина одежды. Хандзо бывал здесь раньше, но тогда всё это казалось ему скучным и ненужным. Сейчас же, когда папа шёл рядом и рассматривал костюмы с интересом знатока, всё выглядело иначе. Папа указал на манекена с тёмно-синим костюмом.

— Смотри, классика. Никогда не выйдет из моды.

— Слишком официально. Я в таком буду как на похоронах выглядеть.

— Ну, выпускной — это ещё не похороны. Должно быть празднично, но не вычурно. Пошли, посмотрим что-то помоложе.

Они подошли к другим манекенам, на которых красовались более современные варианты: приталенные пиджаки, узкие брюки, необычные сочетания тканей. Молодой продавец-консультант тут же подошёл к ним.

— Добрый вечер! Что ищете?

— Костюм на будущий выпускной, — ответил папа. — Для сына. Что-то современное, но не вызывающее.

— Понимаю Какой размер? Примерно… средний? Худощавый?

— 48, думаю, — ответил Хандзо. — Может, 50.

— Сейчас посмотрим.

Консультант ловко прошёлся по стеллажам и через минуту вернулся с тремя вариантами.

— Вот, примерьте. Тёмно-серый — классика, но с современным кроем. Синий — более смелый вариант. А этот...

Он показал на костюм цвета графит с тонкой полоской.

— ...будет выигрышно смотреться на фото.

— А фотографии будут, — мечтательно сказал папа. — Мама уже заряжает камеру.

Хандзо вздохнул, взял костюмы и зашёл в раздевалку. Он начал с тёмно-серого. Когда вышел, папа присвистнул.

— Ого! Ты выглядишь… взрослым.

— Странно, — признался Хандзо, рассматривая себя в зеркале.

Пиджак сидел хорошо, но что-то было не то.

— Плечи немного широковаты, — заметил консультант. — Давайте следующий.

Синий сел лучше, но цвет показался Хандзо слишком ярким.

— Слишком модно. Я в таком буду чувствовать себя ряженым.

— Тогда третий, — кивнул папа.

Графитовый с тонкой полоской оказался идеальным вариантом. Хандзо повернулся к зеркалу и… замер. Папа смотрел выжидающе.

— Ну?

— Кажется, это оно.

Консультант подошёл с рубашкой и галстуком, чтобы завершить образ.

— Отлично! Как насчёт белой рубашки и тёмно-синего галстука? Классика, но с изюминкой.

— Давайте, — кивнул папа.

Когда Хандзо вышел в полной комплектации, даже продавцы из соседних отделов обернулись. Юи, которая с мамой как раз подошла к примерочным, замерла с открытым ртом.

— Ой! А это кто? Это наш Хандзо?

— Не узнаю своего сына, — сказала мама, подходя ближе. — Хандзо, ты… ты такой красивый!

— Ну, не то чтобы… — начал он.

— Никаких «не то чтобы». Ты выглядишь замечательно. Правда, дорогой?

— Лучше некуда, — подтвердил папа. — Берём.

Юи уже тянула маму в соседнюю примерочную.

— А теперь моя очередь! Я тоже хочу покрасоваться!

Через десять минут Юи вышла в спортивном костюме. Она покрутилась перед зеркалом, оценивая себя со всех сторон.

— Ну как?

— Как спортсменка с обложки, — сказал папа.

— Бери! — кивнула мама.

Следом было платье с цветом лаванды. Юи вышла в нём, придерживая подол. Даже Хандзо, обычно равнодушный к таким вещам, немного удивился.

— Красиво.

— Мари такое понравилось бы, — не удержалась Юи.

— Не приплетай её сюда.

— А что? Она же разбирается в моде! Могла бы оценить.

— Юи, не дразни брата, — мягко сказала мама.

С покупками они вышли из магазина и отправились дальше. Мама заглядывалась на украшения, но решила, что «потом, в следующий раз». Папа затащил всех в магазин техники, где они зависли у витрин с телефонами и планшетами. Юи указала на розовый смартфон.

— Смотри, какой! Розовый!

— Как твоё детство, — заметил Хандзо.

— А что? Розовый — это стильно!

— Если тебе нравится, — миролюбиво сказала мама, — может, на день рождения?

— О, да! Я запомню!

Папа тем временем изучал новую модель телевизора, который показывал картинку с невероятной чёткостью.

— Хорошая вещь. Надо будет подумать над приобретением.

— Подумаем, — пообещала мама.

Хандзо отошёл к витрине с игровыми приставками. На экране крутилась реклама какой-то новой игры. Графика была потрясающей.

— Засмотрелся? — спросил папа, подходя.

— Да так. Выглядит дорого.

— Ну, может, в другой раз.

Дальше их путь лежал мимо отдела с дронами, затем мимо зоны виртуальной реальности, где несколько подростков в очках размахивали руками, сражаясь с невидимыми врагами.

— О! А можно?

— Можно, — кивнул папа, уже доставая кошелёк. — Выбирайте.

Они купили билеты на полчаса. Хандзо надел шлем и взял в руки контроллеры. Мир вокруг изменился. Он стоял на космической станции, вокруг летели астероиды, нужно было уклоняться и стрелять. Рядом, судя по звукам, Юи сражалась с какими-то монстрами.

— Осторожно! — крикнул Хандзо, заметив, как на неё летит камень.

— Сама вижу!

Мама и папа стояли в стороне, снимая их на телефон.

— Ведут себя как дети, — заметил папа.

— Они и есть дети, — улыбнулась мама. — Пусть веселятся.

После виртуальной реальности они перешли к игровым автоматам. Хандзо сел за гоночный симулятор, Юи же за классическую стрелялку. Папа, не выдержав, тоже захотел и сел играть с сыном.

— Я первый! — закричал Хандзо, пересекая финишную черту.

— Считай, это тебе повезло! — не сдавался папа.

— Папа, ты проиграл сыну, — констатировала Юи.

— Это я ему дал фору. Для поддержания семейной атмосферы.

— Конечно, конечно, — усмехнулась мама.

Юи выиграла в стрелялке, набрав рекордное количество очков, и подпрыгивала от радости. После развлечений они наконец добрались до кафе. Столик нашли у окна. С видом на главную галерею, где всё ещё гуляли люди. Юи рухнула на стул.

— Уф, как я устала.

— Поддерживаю, — кивнул папа, беря меню.

Они сделали заказ: мама — зелёный чай и чизкейк, папа — американо и яблочный штрудель, Юи — горячий шоколад и мороженое с печеньем, Хандзо — чёрный чай и простой круассан.

— Хандзо, ты мог бы взять что-то посущественнее, — заметила мама.

— А мне нормально.

— Пусть ест что хочет, — вступился папа. — Главное, чтобы ел.

Когда принесли заказы, они некоторое время молча наслаждались едой. Потом мама отставила чашку и оглядела всех счастливыми глазами.

— Ну, рассказывайте, что понравилось больше всего?

— Платье! — тут же выпалила Юи. — Оно такое… лавандовое! Я буду в нём как фея.

— Ты и так фея, — усмехнулся папа.

— И спорткостюм классный. Буду в нём в спортзал ходить. Может, даже начну.

— Может? — переспросила мама.

— Обязательно начну! А тебе, Хандзо, что больше всего?

Тот задумался.

— Наверное, костюм. Самый чёткий.

Мама и папа переглянулись и на их лицах появились одинаковые улыбки.

— Надо чаще будет устраивать такие выходные, — решительно сказала мама. — Хотя бы раз в месяц.

Юи подняла кружку с горячим шоколадом.

— Поддерживаю! За семейные выходные!

— За семейные выходные, — подхватили все, чокаясь.

Мама посмотрела на сына.

— А тебе, Хандзо, правда идёт костюм. Я уже представила, как ты на выпускном… с девушкой…

— Мам.

— Я ничего не говорю. Просто подумала.

Юи прыснула в кружку.

— Я знаю, о ком она подумала!

Хандзо метнул в неё взгляд.

— Юи, прекрати.

— А что? Я просто…

Папа поднял руку.

— Найдёт он себе девушку, дело времени. Не будем донимать его.

Хандзо выдохнул с облегчением. Мама и Юи обменялись многозначительными взглядами, но промолчали. Семья ещё немного посидела, наблюдая за прохожими и обсуждая покупки. Хандзо слушал их и думал о том, как странно устроена жизнь. Ещё несколько недель назад он ворчал, что его тащат по магазинам. А сейчас ему было вполне хорошо. Юи вдруг остановилась, прижав руки к груди в молящем жесте.

— Слушайте, а можно мы быстренько заскочим в книжный? Я там пару дней назад видела анонс — новый том «Невозможного идеала» вышел! Я просто посмотрю, если есть — возьму, и всё!

— Юи, мы уже пол-ТЦ обошли, — устало, но с улыбкой сказал папа. — Ноги гудят.

— Папочка, пожалуйста! Ну десять минут! Я быстренько!

— Ладно... Десять минут.

Папа указал на скамейку у фонтана.

— Мы с мамой пока здесь посидим, ноги разомнём. Ты с сестрой иди, Хандзо, присмотри за ней, чтобы не зависла там надолго.

— Я иду

— А кто за ней присмотрит? Иди, иди. Может, и себе что-нибудь найдёшь.

— Он будет мне помогать выбирать! — подхватила Юи, хватая брата за руку. — Пошли, пошли!

Хандзо не успел возразить — сестра уже тащила его через галерею к яркой вывеске книжного магазина. Магазин оказался больше, чем выглядел снаружи. Полки уходили вверх, вглубь, разбегались в стороны.

— Ух ты, — выдохнул Хандзо, оглядываясь.

Юи уже рванула вперёд, к стеллажам с мангой.

— Я сейчас, я знаю, где это! Ты пока посмотри, что тебе интересно, я быстро!

Хандзо пошёл вдоль полок, разглядывая корешки. Классика, детективы, фантастика… Его взгляд скользил по названиям, ни на чём не задерживаясь, пока он не дошёл до отдела, где теснились ранобэ и манга. Тут же он увидел знакомую обложку. «Сингулярность». Не та книга, которую ему дала Мари, а совсем другое. А именно манга-адаптация. Он взял первый том и пролистал пару страниц. Иллюстрации были красивыми и детальными. Невозможно было оторваться.

— Возьму, — решил он тихо. — Дочитаю ранобэ, а потом за это возьмусь.

Хандзо взял два тома, переложил их в одну руку и обернулся. Перед собой увидел её. Она стояла, опершись плечом о стеллаж. В руках держала новые тома манги «Невозможный идеал» и, кажется, ждала этого момента.

— Привет, Куросава, — тих сказала Мари.

Первое, что ощутил Хандзо, это шок. Такой чистый и неразбавленный, от которого мозг на секунду завис, перестал обрабатывать информацию, а сердце сделало кульбит и застряло где-то в горле. Мари стояла перед ним. В шаге. В книжном магазине, где он меньше всего ожидал её увидеть.

«Откуда она тут взялась? Что она здесь делает? Почему она так чертовски хорошо выглядит?»

Последний вопрос возник сам собой. На Мари был чёрный лонгслив, поверх которого была накинута красная кожаная кофта, которая была не застёгнута. Вниз — свободные синие джинсы оверсайз. На шее изящная тонкая цепочка с маленьким кулоном. Волосы сегодня были убраны в аккуратный пучок, открывая изящную линию шеи.

— П-привет, — невольно выдавил Хандзо.

Она чуть склонила голову набок и прядь волос упала на лицо.

— Неожиданно, правда?

— Да уж… тебя я точно не ожидал увидеть.

Мари хихикнула.

— Я просто заметила, как ты с сестрой зашёл сюда. Решила тоже заглянуть, поинтересоваться, что вы там себе найдёте.

Её взгляд скользнул по его рукам.

— Я вижу, у тебя в руках манга-адаптация «Сингулярности». Неужели тебе прям зашла эта история? Или чисто из-за красивых картинок? Ты, кстати, дочитал ранобэ?

Хандзо переложил тома из руки в руку, собираясь с мыслями.

— Пока что нет, но на пути к завершению. Заметил мангу, решил взять. Почему бы и нет? Почитаю после ранобэ. А что насчёт картинок — они реально хорошие, глазам приятно. Это тоже привлекло.

Он кивнул на её руки.

— А у тебя я вижу «Невозможный идеал». Моя сестра её тоже читает. Почему же твой выбор пал на это?

Мари посмотрела на тома в своих руках и на её лице появилась задумчивая улыбка.

— Я заметила, что многие девушки, в частности мои знакомые и подруги, её читают. Вот и решила себе взять. Даже твоя сестра читает, значит, манга действительно интересная.

— Ну не знаю. Я пролистал пару страниц. Типичная романтика с пафосом. Для вас, девушек, наверное, трогательно, а для меня как парня… ну, не знаю. Сложно сказать. Не вижу ничего интересного в этом.

— Хочешь сказать, тебе не интересны романтики?

— Наверное, этот жанр занимает самое низшее место в моих интересах.

Она оперлась плечом о стеллаж.

— Какие же жанры тебе интересны?

— По большей части мне нравится читать что-нибудь мрачное. Триллеры, мистика, детективы. Иногда фантастику. Редко мне заходят такие тайтлы, как «Сингулярность». Тут она как исключение. Хорошо написана, вызвала интерес.

— Интересные вкусы. Что ж, я учту.

— Учтёшь?

— Ага. Отнюдь ты прав. Мне, как девушке, интересно порой читать любовные романы и мангу. Интересно ощущать это чувство, как потребность в любви.

Хандзо пожал плечами.

— Что ж, у меня романтика ничего, кроме недопонимания, не вызывает. Особенно действия главных героев в романтике. Непонятно, то ли она любит его, то ли нет. То ли он её парень, то ли просто друг.

Мари тихо рассмеялась.

— Порой сложно описать и понять свои чувства. С одной стороны, может казаться, что ты не любишь человека. В голове одно представление. Но сердце, наоборот, говорит, что ты влюблён. Чувства иногда не поддаются логике. Любовь можно понять только любовью.

— Может, ты и права.

— Хандзо! — раздалось откуда-то из-за стеллажа. — Я всё взяла! Ты где?

Голос Юи разорвал тишину. Хандзо дёрнулся, отступил на шаг, чувствуя, как сердце снова начинает колотиться. Мари осталась стоять на месте. Из-за угла вынырнула Юи. В руках она держала стопку томов «Невозможного идеала». Она уже открыла рот, чтобы похвастаться, но замерла, увидев, что брат не один.

— Что?! — выпалила она, переводя взгляд с Хандзо на Мари и обратно. — Хандзо, так ты специально ждал, пока я отойду, чтобы мило побеседовать с Мари?! Ах ты хитрец!

— Ничего подобного!

— Я сама пришла, — пояснила Мари. — Просто заметила, как вы сюда зашли, и решила тоже заглянуть.

Она кивнула на стопку в руках Юи.

— О, я вижу, у тебя новые тома. Тоже читаешь «Невозможный идеал»?

У Юи глаза загорелись.

— Да! Ты тоже читаешь эту мангу?! Обалдеть! Как тебе? Как тебе главный герой? На каком моменте ты уже? Ой, а ты видела последнюю сцену? Там такое…

Хандзо тяжело вздохнул и отступил на шаг. Он уже предвидел такой поворот. Юи в своей стихии, Мари явно не против поговорить о манге. Девушки увлечённо обменялись мнениями. Что-то про «главного героя, который наконец-то признался», про «ту сцену в парке». Он стоял и ждал.

— А ты одна тут? — спросил он, когда в разговоре наступила минутная пауза. — Или с подругами?

Мари повернулась к нему.

— Не одна. С родителями.

Юи подскочила на месте.

— Правда? Круто! Есть возможность познакомиться с твоими и нашими родителями!

— Ох, это было бы замечательно.

«Чёрт тебя дери, Юи», — мысленно выдохнул Хандзо, чувствуя, как внутри всё сжимается.

— Хандзо! Юи! Вы там? — донёсся откуда-то издалека голос отца.

Юи обернулась на голос.

— Ой, это наш папа! С мамой ждёт нас. Ну что, пошли знакомиться?

— Я не против, — спокойно сказала Мари.

Хандзо только вздохнул. Они втроём двинулись к кассе. Оплатив покупки, они вышли из книжного. У фонтана, на той самой скамейке, где они оставили родителей, по-прежнему сидели мама и папа. Папа листал какой-то буклет, мама смотрела по сторонам. Юи помахала им рукой.

— Мам, пап!

Родители подняли головы, улыбнулись… и замерли, увидев, что детей не двое, а трое. Юи подошла первой.

— Познакомьтесь, это Мари Масуда.

Мари сделала лёгкий изящный поклон, сложив руки перед собой.

— Добрый день, господин и госпожа Куросава. Рада с вами познакомиться.

Папа приподнялся со скамейки, чуть наклонил голову в ответном жесте.

— Привет, Масуда-сан.

Мама же, напротив, вскочила с места и сделала шаг навстречу. Она окинула Мари внимательным взглядом.

— Привет-привет, дорогая! Ты ведь та самая Мари Масуда? Модель и одноклассница Хандзо?

— Всё верно, — подтвердила Мари.

Юи стояла рядом, пожирая этот разговор глазами, явно наслаждаясь каждой секундой. Папа аккуратно кашлянул в кулак, но Хандзо заметил, как отец незаметно поднял большой палец. «Класс». И приподнял бровь, мол, «хорошая девочка, молодец, сынок». Хандзо в ответ только вздохнул и поднял бровь в ответ: «Ты о чём вообще?» Но отец уже спрятал руку и делал вид, что очень заинтересован буклетом, который всё ещё держал в руках.

— Ты одна тут гуляешь? — спросила мама, переходя к делу

— Нет. С родителями.

— Понятно. Хандзо нам о тебе рассказывал…

Тот почувствовал, как уши начинают предательски гореть.

— Мам…

— А что? Ты говорил, что одноклассница помогла тебе с математикой. Я просто благодарна.

— Рада была помочь, — улыбнулась Мари.

Папа кивнул, чуть приподняв уголки губ.

— Хорошо, что у сына есть такие хорошие и заботливые друзья.

Хандзо хотел провалиться сквозь землю. Но в этот момент в кармане Мари зазвонил телефон. Она взглянула на экран, и на её лице появилось мягкое, чуть виноватое выражение.

— Простите, это мама.

Она ответила на звонок, отошла на шаг, прикрывая трубку ладонью.

— Да, мам… Я на втором этаже… Нет, я уже иду… Да, хорошо, сейчас буду.

Она убрала телефон и повернулась к семье.

— Извините, меня зовут. Мне пора.

— Конечно-конечно, — закивала мама. — Беги, не задерживайся из-за нас.

— Было очень приятно познакомиться.

— И нам, — ответил папа.

Юи помахала рукой.

— Пока, Мари! Ещё увидимся!

Мари перевела взгляд на Хандзо.

— Пока, Куросава.

— Ага, — ответил он, чувствуя, что язык стал ватным.

Она развернулась и пошла к выходу из торгового центра. Хандзо стоял и смотрел ей вслед.

— Сынок, — услышал он голос мамы, — она прекрасная девушка.

— Мам…

— А что? Я просто говорю.

— Пошли, — сказал папа, уже шагая в сторону кинотеатра. — Есть желание смотреть кино?

Юи подскочила на месте.

— Точно! Я забыла! Какой фильм будем смотреть?

Мама достала билеты из сумочки.

— Космический, про путешествие космонавта. Мы взяли на вечерний сеанс, ещё успеваем.

— О, я слышала про него! Там графика говорят невероятная!

Хандзо шёл чуть позади, всё ещё думая о том, как она улыбнулась на прощание. И о том, почему это заставило его сердце биться быстрее. Кинотеатр был в том же торговом центре, этажом выше. Они поднялись на эскалаторе, и через десять минут уже сидели в зале, надев 3D-очки. Свет погас, на огромном экране зажглись звёзды.

Фильм оказался действительно впечатляющим. Глубокий космос, чёрные дыры, красочные планеты. Всё было показано так реалистично, что иногда казалось, будто они сами парят среди галактик. Хандзо забыл о неловкости и смущении. Он просто смотрел на экран и чувствовал, как внутри разливается то самое спокойствие. Юи рядом иногда ахала, иногда хватала его за руку в самые напряжённые моменты.

Когда фильм закончился и зажёгся свет, все были под впечатлением. Юи обсуждала с мамой самые красивые сцены, папа обсуждал с Хандзо о правдоподобности такого путешествия. Это был такой обычный, такой правильный семейный вечер, которого не было так давно. Они вышли из торгового центра, когда уже совсем стемнело. Фонари горели ярко, отражаясь в витринах магазинов, и воздух был приятно прохладным.

— Ну что, домой? — спросил папа, потягиваясь.

— Домой, — кивнула мама. — Завтра на работу, а вам в школу.

Они сели в машину. Хандзо и Юи на заднее сиденье. Машина мягко тронулась, и огни города поплыли за окном. Юи почти сразу откинулась на сиденье и закрыла глаза. Хандзо смотрел в окно, на проплывающие улицы, на людей, которые куда-то шли, и думал о том, что сегодняшний день был самым странным в его жизни. И самым хорошим. У общежития папа остановил машину. Хандзо и Юи вышли, забрали пакеты с покупками.

— Ну, мы пошли, — сказал Хандзо, наклоняясь к окну.

Мама чмокнула воздух в его сторону.

— Спокойной ночи. Завтра созвонимся.

— Не суетитесь только, — добавил папа. — И… Хандзо.

— Да?

— Ты молодец.

Хандзо не нашёлся, что ответить. Просто кивнул и отошёл. Машина развернулась и уехала, мигнув фарами на прощание. Юи и Хандзо стояли на парковке, глядя вслед удаляющимся огням.

— Хороший был день, — сказала Юи тихо.

— Ага.

Они поднялись в квартиру. Хандзо открыл дверь ключом. В прихожую, громко мурлыча, выскочила Юки. Кошка тёрлась о ноги, требовала внимания и, кажется, была рада, что люди наконец вернулись. Юи тут же присела на корточки и подхватила кошку на руки.

— Ой, моя хорошая! Соскучилась? Мы тоже по тебе соскучились. Ты здесь одна была, бедная?

Юки довольно зажмурилась и замурчала громче. Хандзо посмотрел на них и почувствовал облегчение.

— Я спать.

— Иди, — кивнула Юи, не отрываясь от Юки. — Завтра понедельник, надо выспаться.

Хандзо ушёл в свою комнату, переоделся в пижаму и лёг на кровать. Он лежал в темноте, слушал, как за стеной с кошкой возится Юи, как где-то далеко сигналит машина, и чувствовал, как внутри разливается то самое спокойствие. Он закрыл глаза и улыбнулся в темноту.Он чувствовал, что дальше жизнь будет совсем иной.

[[image:/storage/reader-images/717fd132e9a1b5d734ae5091d023e0fd4cc31fcd.png]]

Октябрь вступал в свои права не спеша. Утро встретило Хандзо прохладой, которая уже не напоминала о недавнем лете. Солнце висело низко над крышами домов. Его лучи уже не слепили. Хандзо вышел из подъезда, на ходу застёгивая куртку. Он глубоко вдохнул прохладный воздух и сам не заметил, как уголки его губ дрогнули в лёгкой улыбке.

«Раньше октябрь казался мне просто серым месяцем перед холодами. А сейчас…».

Он не стал додумывать эту мысль. Просто зашагал вперёд, по знакомой дороге, мимо тополей, которые уже сбросили половину листвы, мимо припаркованных машин, покрытых тонким слоем утренней влаги, мимо магазина, который только начинал раздвигать металлические шторы. Сегодня было 18 октября. Понедельник. Впереди целая неделя. Обычные дни, которые почему-то перестали быть просто «обычными». В них появилось что-то ещё. Что-то, чему Хандзо пока не мог подобрать названия.

Он свернул за угол и увидел их. Оцука стоял у школьных ворот. Или, точнее, не стоял, а буквально танцевал на месте, размахивая руками и что-то увлечённо рассказывая. Такеда, по своему обыкновению, держался чуть поодаль, в телефоне. Но при этом было видно, что он слушает. Иногда поднимал голову и вставлял короткие реплики. Казама возвышался над ними, как живая скала, сложив руки на груди и лениво улыбаясь. А Фудзивара жевал какой-то сэндвич и кивал в такт словам Оцуки. Оцука заметил Хандзо первым и тут же развернулся к нему всем корпусом.

— О, наш мрачный друг пожаловал! А мы уж думали, ты решил прогулять понедельник!

— Утро.

Оцука внимательно оглядел его с ног до головы.

— Ты выглядишь подозрительно бодрым. Выспался, что ли?

— Ага.

— Смотрите-ка, он даже не огрызается! — подхватил Фудзивара, дожёвывая сэндвич. — Прогресс налицо. Ещё пара месяцев — и он начнёт шутить.

— Вам бы лишь подколоть меня.

Оцука раскинул руки.

— Это наш способ выражать любовь. Ты же знаешь.

— Тогда я предпочитаю ненависть.

— Поздно, — парировал Фудзивара. — Мы уже привязались.

Такеда поднял голову от телефона.

— Просто сегодня понедельник. У него ещё не было времени накопить усталость от общения с нами.

— Обижаешь, — фыркнул Оцука. — Мы же не такие уж и надоедливые.

— Ты — да, — хором ответили Фудзивара и Казама.

Оцука картинно схватился за сердце, изображая смертельную рану, но тут же ожил и хлопнул Хандзо по плечу.

— Ладно, пошли. А то Такеда сейчас начнёт лекцию о том, как важно не опаздывать на первый урок.

— Я и так вижу, что вы все не торопитесь, — спокойно заметил тот. — Но предупреждаю: если опоздаем, я скажу учителю, что это вы меня задержали.

— Предатель!

— Реалист.

— А разница? — уточнил Фудзивара.

— Предатель действует из корысти. А я — из любви к порядку.

— У него пунктик, — шепнул Оцука Хандзо, прикрывая рот ладонью. — Ещё со второго класса.

— Я всё слышу.

Они двинулись к воротам. Хандзо поймал себя на мысли, что идёт в компании друзей. И ему это не в тягость. Наоборот, это стало привычным. Почти естественным. Раньше он бы шёл позади всех, опустив голову, и молчал. А теперь он был частью этого живого и шумного потока. Оцука поравнялся с ним и заговорщицки понизил голос.

— Слушай, а ты заметил, что Мари на тебя смотрит?

Хандзо дёрнулся.

— Что?

— Ну, я просто наблюдаю. Она на тебя смотрит. Причём часто. Ты не замечал?

— Она на всех смотрит.

— Не-а, — встрял Фудзивара, который, оказывается, тоже слушал. — На тебя — чаще.

— Вот только не начинайте...

— Отрицание — первая стадия, — заметил Такеда, не отставая. — Потом приходит осознание.

— А потом — принятие, — добавил Казама.

— И затем — любовь! — подхватил Оцука.

— Замолкните уже.

Они подошли к школьному двору, где уже толпились ученики. Кто-то стоял группами, кто-то сидел на скамейках, кто-то просто смеялся. Хандзо бросил взгляд в сторону входа. Увидел знакомую фигуру. Мари стояла у дверей с Кобаяши и Учиямой и что-то с ними обсуждала. На ней была тёплая вязаная кофта цвета тёмной вишни. Волосы, как всегда, аккуратно уложены. Хандзо понял, что задержал на ней взгляд и быстро отвёл.

— Чего смотришь? — тут же подколол Оцука.

— Ничего я не смотрю.

— Ага, конечно.

Хандзо сжал лямку рюкзака и направился к входу, остальная компания двинулась следом. Он знал, что сегодня, как и вчера, как и неделю назад, они встретятся на перемене, сядут за один стол в столовой, будут спорить о чём-то и смеяться.

«Понедельник. Начало недели. Ничего особенного».

Коридоры уже гудели. Кто-то спешил к своему месту, кто-то задержался у шкафчиков, обсуждая вчерашние новости. Хандзо шёл в потоке, не ускоряя и не замедляя шаг. Оцука что-то рассказывал Фудзиваре, Казама кивал своим мыслям, Такеда, как всегда, смотрел в телефон. Они вошли в класс. Парты уже были почти все заняты. Хандзо направился к своему месту у окна. Проходя мимо второго ряда, он услышал знакомый голос.

— Доброе утро, Куросава.

Это была Танака. Она сидела за своей партой рядом с Харадой, которая что-то писала в тетради, и тепло улыбалась. Но при этом с каким-то подозрительным любопытством.

— Доброе, — ответил Хандзо, кивнув на ходу.

Он не остановился. Просто продолжил путь к своему месту. Но краем глаза заметил, как Танака проводила его взглядом чуть дольше, чем следовало. Он не мог вспомнить, когда это началось. Может, месяц назад. Может, чуть позже. Раньше они обменивались лишь фразами по типу «привет», «пока», «извини» в коридоре. Но теперь Танака здоровалась почти каждое утро. И всегда с этой улыбкой.

Он сел на своё место. У окна на заднем ряду. Где можно было смотреть на улицу, когда становилось скучно. Справа пустая парта, спереди сидел Такеда, который уже достал учебник и что-то помечал в тетради. На другом конце класса Оцука, который всё ещё что-то рассказывал Фудзиваре. Тот уже заныл от его болтовни. Хандзо положил его на колени и расстегнул молнию, чтобы достать тетрадь. И в этот момент заметил знакомый корешок.

«Сингулярность».

Он уже дочитал. Вчера вечером, лёжа на кровати, он перевернул последнюю страницу и закрыл книгу. И долго сидел, глядя в стену, переваривая финал. Такой, что хотелось перечитать сразу же, но и одновременно жаль было возвращаться. Потому что первое впечатление самое сильное. Он достал книгу, положил на парту, и сам не заметил, как его взгляд ушёл в окно. За ним было октябрьское небо: серое, облачное, с редкими просветами. Листья на деревьях уже пожелтели, некоторые облетели, кружась на ветру. Он не заметил, как сзади раздались шаги.

— Доброе утро, Куросава.

Голос был мягким и знакомым. Он обернулся и увидел Мари, стоящую за его партой с лёгкой улыбкой на губах.

— Доброе.

Она уже собиралась пройти на своё место, но её взгляд упал на парту. Точнее, на книгу.

— О, ты уже дочитал?

— Да, вчера вечером.

— И как тебе? Хочет узнать мнение про финал.

Хандзо задумался на секунду.

— Сама история завораживающая, я так скажу. Бывало, не мог оторваться, когда читал боевые сцены. Герои живые и настоящие. Они ошибаются, сомневаются, боятся. Это подкупает.

Мари слушала, не перебивая. Её улыбка стала чуть серьёзнее, внимательнее.

— Что насчёт финала?

Хандзо поднял на неё взгляд.

— Финал меня очень сильно удивил. Я не ожидал такого поворота. Честно, до последних страниц гадал, чем всё кончится. А когда прочитал… Был невероятный поток эмоций. Я не мог просто закрыть книгу и отложить. Сидел, смотрел в стену, переваривал. Автор удивительным образом смог написать такой финал, чтобы держало и заставило проявить определённые чувства.

Он помолчал.

— Я очень доволен этим ранобэ. Спасибо, кстати, что посоветовала.

Мари улыбнулась.

— Я рада, что тебе понравилось. Правда. Такие вещи приятно слышать, когда рекомендуешь что-то от души.

— А ты дочитала свою мангу? «Невозможный идеал»?

Мари слегка вздохнула.

— Да, дочитала.

Она поправила прядь волос.

— Финал, конечно… ожидаемый. После разлуки — воссоединение. Прощение друг друга, слёзы, принятие. Всё как по шаблону.

Хандзо усмехнулся.

— Я и не сомневался. Такая история не могла закончиться иначе. Поэтому романтики меня, честно говоря, не очень интересуют. Из-за предсказуемости.

— А тебе важна непредсказуемость?

— Да. Важно, чтобы читатель не сразу понимал, к чему всё ведёт. Нужно писать так, чтобы читатель лишь догадывался, задавался вопросами, строил теории. Чтобы это заставило его читать дальше и было интересно узнать, угадал он или нет. При этом постараться не разочаровать его.

Он сделал паузу.

— Над финалом нужно очень хорошо поработать. Так, чтобы читатель остался доволен прочитанным и не пожалел о потраченном времени.

Мари внимательно слушала и кивнула.

— Отнюдь ты прав. К сожалению, такое бывает часто. Синопсис интригует, начало завораживает, середина чуть скатывается… а финал огорчает. Но ты же не можешь сразу финал прочитать. Какой смысл тогда будет читать? И какой смысл спойлерить себе концовку? Но при этом не хотелось бы, чтобы надежды, которые возникли в начале, рушились банальным и не очень интересным финалом.

— Тут ещё важна подача. Чтобы читателю не было трудно читать. Стиль, язык, ритм... Всё должно работать на историю, а не против неё. В целом, написать любое произведение — непростой процесс. Думаю, я бы не смог.

— Думаю, смог бы. Просто не пробовал.

Хандзо не нашёлся, что ответить. Они помолчали секунду. Мари первой нарушила молчание.

— Ладно. Если я найду что-нибудь интересное, дам знать. Может, что-то по твоему вкусу попадётся.

— В таком случае буду с нетерпением ожидать твои предложения.

Мари улыбнулась.

— Договорились.

Она села на своё место. Хандзо провёл её взглядом и только тогда заметил, что весь класс, кажется, уже сидит по местам. Оцука что-то напевал себе под нос, Такеда листал учебник, Танака о чём-то перешёптывалась с Харадой. Прозвенел звонок. Учитель вошёл в класс и начался первый урок. Хандзо открыл тетрадь, взял ручку, но мысли всё ещё были где-то извне.

Учебник по литературе лежал перед Хандзо, но он даже не смотрел в него. Взгляд был направлен в сторону окна. Учитель что-то рассказывал про классиков. Хандзо слушал вполголоса, иногда записывал. Его мысли были далеко. Соседка слева старательно конспектировала. Её ручка бегала по бумаге быстро, но аккуратно. Иногда она поднимала взгляд, иногда в сторону окна. Точнее, в сторону того, кто сидел у окна. Хандзо смотрел на улицу с таким видом, будто там происходило что-то невероятно важное. Хотя за стеклом не было ничего, кроме серого неба, жёлтых листьев и редких прохожих, которые кутались в куртки.

«Почему он не слушает? — думала Мари. — Учитель объясняет тему, которая будет на проверочной. А он… смотрит в окно. Ему плевать, что ли?»

Она знала, что Хандзо не глуп. Видела его хорошие оценки. Он мог отвечать, когда хотел. Но чаще всего не хотел. Молчал на уроках, даже если знал ответ. И это её удивляло.

«Может, ему просто скучно? Или он считает, что это всё не пригодится? Странный. Очень странный».

Тем временем пошёл урок математики. Учитель писал формулы на доске и объяснял новый материал. Хандзо слушал краем уха. Иногда поглядывал на доску, иногда снова в окно. Ручка лежала в руке, но записывал он редко. Мари рядом с ним щёлкала задачу за задачей. Она отвечала на вопросы учителя и тот за это её хвалил.

— Хорошо, Масуда-сан. Садитесь.

Она села, поправила волосы и украдкой снова посмотрела на Хандзо. Тот не изменился. Всё так же смотрел в окно.

«Что ты там смотришь? Что такого важного за этим стеклом?»

Третьим уроком была история. Хандзо в этот раз немного оживился. Этот предмет он любил больше других. Он даже пару раз поднял руку. Учитель кивал, Хандзо отвечал коротко. Мари заметила это и удивилась.

«Значит, он всё-таки слушает. Похоже, история ему интереснее предыдущих предметов. Он специально отвечает на вопросы только интересных ему предметов или, может быть, действительно иногда не знает ответов, поэтому молчит?»

Это был ещё один вопрос, на который она не знала ответа. Остаток урока Хандзо снова смотрел в окно. Облака за это время почти не сдвинулись. Только ветер стал чуть сильнее и листья на деревьях зашевелились. Он задумался о книге. О финале, который так его впечатлил. О том, как автор смог заставить его почувствовать то, что чувствовали герои. Он и не заметил, как пролетел третий урок.

Прозвенел звонок на большая перемену. Класс ожил. Кто-то потянулся к выходу, кто-то остался на месте, чтобы доесть бутерброд или повторить домашнее задание. Хандзо наконец оторвал взгляд от окна и потянулся, разминая затекшую шею.

— В столовку? — раздался голос Оцуки.

Хандзо обернулся. Оцука стоял за его партой, уже готовый к выходу. Рядом топтался Фудзивара, который что-то доказывал Казаме, а Такеда, как всегда, копался в телефоне.

— Ага. Пошли.

Они двинулись к выходу. Проходя мимо Мари с её подругами, Хандзо встретился с ней взглядом. Она посмотрела на него. Тем самым выражением, которое он не мог прочитать.

— Ты чего такой задумчивый? — спросил Оцука, когда они вышли в коридор.

— Да так... Ничего особенного.

— Опять в окно смотрел? — ухмыльнулся Фудзивара.

— А ты откуда знаешь?

— Тебя, наверное, весь класс видел. Даже учитель пару раз косился.

— Ну и что? Я отвечал, когда надо было.

— Только когда хотел, — заметил Такеда, не поднимая головы от экрана.

— И это плохо?

— Нет. Просто наблюдение.

Казама, как обычно, шагал рядом молча. У входа уже собралась привычная толпа. Несколько человек выходили с подносами, другие только протискивались внутрь. Свободных мест почти не осталось. Оцука ждать никого не стал и просочился вперёд.

— Я занимаю места!

— Он всегда занимает, — прокомментировал Фудзивара, неторопливо шагая следом.

— Зато мы всегда с нашим местом, — пожал плечами Казама.

За Фудзиварой потянулся Казама, за ним же Такеда, который наконец убрал телефон в карман и сосредоточился на процессе. Хандзо замыкал шествие, оглядывая зал. Очередь двигалась быстро. Оцука уже получил свой поднос и, схватив вилку, умчался к столикам, которые они обычно занимали. Фудзивара и Казама отстали ненамного. Такеда, дождавшись своей порции, не торопился уходить. Он немного повернул голову в сторону Хандзо.

— Слушай…

Хандзо повернулся к нему.

— А Масуда действительно на тебя смотрела.

— С чего ты взял?

— Я заметил это через отражение своего телефона. Она иногда смотрела в твою сторону. Не постоянно, но пару раз точно.

Хандзо прищурился.

— Тоже решил подколоть меня?

— Я серьёзно. Однако неизвестно, с какой целью и намерениями она это делала. Может, просто задумалась и взгляд ушёл в сторону. Может, действительно на тебя. Я не экстрасенс.

— Может, она тоже в окно смотрела.

— Сквозь тебя, что ли?

Хандзо промолчал.

— Ладно. Ни слова Оцуке.

— Хорошо,. Так уж быть, спасу тебя от его нападок.

— Премного благодарен.

Такеда кивнул, забрал свой поднос и направился к столикам, где уже сидели остальные. Хандзо дождался своей очереди. Картошка, котлета, салат, чай. Всё как обычно. Он взял поднос и отошёл от раздачи, но к столу идти не спешил. Постоял несколько секунд в стороне, разглядывая толпу в столовой.

«Если действительно на меня смотрела, то зачем? Может, спросить что-то хотела? Или просто случайно?»

Он пошёл к столикам, где уже расположилась его компания. Но, подойдя ближе, заметил, что привычные места заняты. Оцука, Фудзивара, Казама и Такеда сидели за одним столом, а рядом с ними ещё двое одноклассников, с которыми они иногда общались. Мест за этим столом не оставалось. Хандзо лишь вздохнул. Он мог бы потесниться, но не хотелось создавать неудобства. Оглядев зал, он заметил пустующий столик рядом у окна. Там было тихо и свободно.

— Сегодня, значит, один поем, — пробормотал он себе под нос, направляясь к свободному месту. — Вполне комфортно. Без шума и подколов.

Он поставил поднос, сел и начал трапезу. Картошка была горячей, а котлета сочной. Вкус, конечно, не домашний, но для школьной столовой вполне съедобно. Он уже успел съесть несколько ложек, когда услышал позади знакомые шаги. Легкие шаги туфель. Он поднял голову и обернулся. К его столику направлялась Мари. А с ней вся её компания: Кобаяши, Учияма, Танака и Харада. Женская делегация подошла.

Мари остановилась у стола.

— Привет. Ты не против, если мы подсядем? Везде уже занято.

Хандзо замер с ложкой в руке. Он медленно обвёл взглядом зал. Остальные столики действительно были заполнены. Свободных мест почти не осталось. А его столик был как раз ещё на пять человек.

«Что за странная ситуация? Мне и одному же хорошо. Тишина. Никто не лезет с расспросами».

Он поднял голову, посмотрел на Мари. Она не настаивала, просто ждала ответа. Отказать — значит показать себя с плохой стороны. Особенно когда вокруг полно свидетелей. Особенно когда она сама попросила. Оставалось только смириться.

— Прошу, — сказал он, указав рукой на свободные места.

— Спасибо, — улыбнулась Мари.

Девушки поблагодарили и заняли места. Мари оказалась прямо напротив него. Рядом с ним села Танака. Когда она придвинула стул, между ними почти не осталось расстояния. Остальные устроились по другую сторону стола, продолжая о чём-то переговариваться между собой.

— У нас сегодня плотный обед, — заметила Танака, заглядывая в свой поднос. — А у тебя, Куросава, котлета вкусная?

— Нормальная.

Он надеялся, что девушки просто поедят и вскоре разойдутся. Хотя сам в это уже не особо верил. За соседним столиком, где сидела его компания, эту картину тоже заметили. Оцука как раз отправлял в рот очередную ложку картошки, когда случайно повернул голову в сторону Хандзо и замер.

— Парни... у нашего Хандзо там… целый гарем!

Фудзивара, сидевший напротив, поднял бровь.

— Что ты несёшь?

— Ты посмотри! Он сидит с Масудой, Танакой, Харадой, Кобаяши и Учиямой! В окружении девушек!

Фудзивара аккуратно, чтобы не привлекать внимания, повернул голову. Казама сделал то же самое. Такеда даже не поднял глаз. Он уже знал, потому что видел, как они рассаживались.

— Помолчи, Оцука, — тихо сказал Фудзивара. — Вдруг услышит.

— Да не услышит он! Вы вообще видите это? Они с ним сидят! Добровольно! С ним!

— А что в этом такого? — пожал плечами Казама. — Он нормальный парень. Не кусается.

— Да я не про это! Я про то, что он в компании пяти девушек! Наш Хандзо, который от разговоров с девушками шарахался!

— Может, он вылечился, — философски заметил Фудзивара.

— Или у него скрытый талант, — добавил Казама. — Хандзо, оказывается, тот ещё везунчик.

— Как он это делает? Сидит себе, молчит, в окно смотрит… А вокруг него девушки сами собираются.

— Может, это его секретная техника? — предположил Оцука.

— Какая ещё техника?

— Ну… «притворяйся загадочным, и они сами придут»?

— Никакая это не техника, — вздохнул Такеда, наконец поднимая голову. — И, кстати, вы не забыли, что мы сами это спланировали?

Он обвёл взглядом остальных. Двое других одноклассников тоже сидели и слушали.

— Что значит «спланировали»? — удивился один из них, парень с вечно взъерошенными волосами по имени Кэнта.

— А то, что мы специально заняли все места за нашим столом, чтобы Хандзо пришлось сесть отдельно. И рассчитывали, что к нему кто-нибудь подсядет. По большей части рассчитывали на Масуду. Но чтобы вся женская компания… такого я точно не ожидал.

— Так вы специально?

— А ты думал, мы просто так вас двоих позвали? Чтобы не было места для Хандзо и сел за другой столик, где возможно будет сидеть с какой-нибудь девушкой, — усмехнулся Фудзивара.

— Но зачем?

Казама сложил руки на груди.

— Чтобы понять его. Интересно посмотреть, как он будет вести себя в подобной ситуации. Боится ли он девушек? Стесняется? Может, у него аллергия на их присутствие?

— И что в итоге? — спросил второй парень, Исаму, который до этого молча жевал булку.

— Пока не ясно, — признался Такеда. — Он сидит, ест, не бежит. Уже прогресс.

— А раньше он что, сбегал? — удивился Кэнта.

— Раньше он вообще в столовую редко ходил, — ответил Оцука, внезапно становясь серьёзным. — Бутерброды в классе жевал, в окно смотрел. И ни с кем не общался.

— А сейчас?

Казама кивнул в сторону Хандзо.

— А сейчас он сидит с пятью девушками и спокойно ест. Не краснеет, не заикается, не пытается сбежать. Ровный пацан.

— И почему именно он, а не я? — вдруг заныл Оцука, откидываясь на спинку стула. — Я бы тоже хотел оказаться в таком окружении!

— Потому что ты бы сразу начал клеиться, — отрезал Такеда. — И всё бы испортил.

— Я бы не начал!

— Начал бы, — хором ответили Фудзивара и Казама.

Оцука обиженно надул губы, но спорить не стал.

— Ладно уж. Пусть хоть он порадуется. А мы пока понаблюдаем.

— Только аккуратно, — предупредил Такеда. — Не пяльтесь. А то заметит.

— Заметит, — уверенно сказал Казама. — Он вообще всё замечает. Просто молчит.

— Как всегда, — добавил Фудзивара.

Они замолчали, делая вид, что увлечены едой. Но каждый из них краем глаза поглядывал на соседний столик. Хандзо тем временем чувствовал себя не в своей тарелке. Буквально. Мари сидела напротив. Её присутствие действовало на него странно. Он не мог объяснить это чувство. Вроде бы ничего особенного, просто девушка напротив и ест. Но внутри всё равно что-то ёкало, когда она поднимала глаза. Танака рядом, напротив, была более расслабленной. Она то и дело поворачивалась к Хандзо, задавала какие-то бытовые вопросы.

— А тебе нравится, как учительница по литературе объясняет?

— Нормально.

— Мне кажется, она слишком быстро говорит. Я иногда не успеваю записывать.

— Попроси её повторить.

— Ага, чтобы она на меня посмотрела, как на отстающую. Нет уж, лучше потом у кого-нибудь спрошу. Например, у тебя. Не против?

— В целом нет.

Танака улыбнулась.

— Спасибо. Я учту.

Мари сделала вид, что ничего не услышала. Продолжила есть, словно разговор её вообще не касался. Зато Кобаяши всё заметила. Она ничего не сказала, но несколько раз Хандзо ловил на себе её взгляд. Каждый раз всего на секунду. Учияма с Харадой тем временем были заняты своим разговором и о чём-то тихо шептались между собой.

— Слушай, Куросава, — вдруг сказала Мари.

Хандзо поднял на неё глаза.

— Почему ты на уроках в окно смотришь? Почему не слушаешь учителей? Или тебе просто всё равно?

Хандзо замялся. Он не ожидал, что она спросит об этом здесь, за обедом.

— Не всё равно. Просто… иногда я думаю о своём. А учителя говорят не так быстро, чтобы я что-то упустил.

— Уверен?

— Если будет вопрос — отвечу. А когда я молчу — не значит, что я не слушаю.

— Просто не хочешь отвечать?

— Просто не вижу смысла. Если я знаю ответ — зачем поднимать руку? Пусть другие отвечают.

Мари задумалась.

— Странная логика. Но, наверное, в ней что-то есть.

— Есть. Экономия сил.

Танака засмеялась.

— Ты, Куросава, оказывается, ещё и философ.

— Скорее лентяй.

— Учёба не терпит лень, — подметила Мари.

— У кого есть желание, тот и занимается учёбой.

Разговор иссяк. Девушки доедали свои обеды, Хандзо тоже почти закончил. Картошка уже остыла, чай выпит, на тарелке оставалось лишь пара кусочков котлеты, которые он механически отправлял в рот. Он ощущал на себе взгляды. Со стороны его компании — то и дело бросали быстрые и почти незаметные взгляды. Они думали, что он не видит. Но краем глаза всё-таки видел. Со стороны Кобаяши — та смотрела открыто, почти вызывающе. Хандзо не отвечал. Просто игнорировал. И Мари. Она иногда поднимала взгляд — не специально, скорее машинально. Но каждый раз, когда их глаза почти встречались, она отводила его первой.

«Такое ощущение, что неспроста эта ситуация произошла. И за этим с большей вероятностью стоят те придурки, которые подглядывают иногда на наш стол, думая, что я не замечу и не пойму».

Он мысленно усмехнулся.

«Браво, парни, браво. И что же вы хотели увидеть? Чего вы хотели добиться этим? Чтобы я покраснел? Убежал? Начал заикаться?»

Он посмотрел на свой поднос. Пусто.

— Я закончила, — сказала Танака, отставляя тарелку.

— Я тоже, — подхватила Учияма.

Девушки начали собираться. Харада встала первой, за ней Кобаяши, которая бросила на Хандзо последний долгий взгляд и ничего не сказала. Учияма и Танака поднялись следом. Мари тоже встала. Она аккуратно поставила поднос на стопку и повернулась к Хандзо.

— Спасибо, что пустил.

— Не за что.

«И к чему эта благодарность?»

Она улыбнулась и направилась за подругами. Танака на прощание помахала ему рукой. Хандзо кивнул в ответ, даже не думая о том, что делает. Остался один. Он посидел ещё минуту, глядя в пустую тарелку, собираясь с мыслями.

Мужская компания тем временем никуда не делась. Оцука по-прежнему что-то рассказывал на весь стол, Фудзивара периодически влезал со своими замечаниями, а остальные слушали его с разной степенью интереса. Такеда сидел в телефоне, Казама спокойно пил чай. Кэнта и Исаму тоже оставались за столом, время от времени подключаясь к разговору.

Хандзо подошёл к ним спокойно после того, как отнёс поднос. Оцука, заметив его, открыл рот, чтобы что-то сказать. Наверняка очередную подколку про «гарем» или «везунчика». Но Хандзо опередил.

— Можете не утруждаться. Я уже понял, что за этим стояли вы.

Он не стал дожидаться реакции. Развернулся и пошёл к выходу из столовой. Оцука замер с открытым ртом. Фудзивара перестал жевать. Казама медленно опустил кружку с чаем на стол. Такеда поднял голову от телефона и проводил Хандзо взглядом.

— Он… понял? — выдавил наконец Оцука.

— Похоже на то, — ответил Фудзивара, почёсывая затылок.

— Но как? Мы же ничего не говорили! Он не мог нас слышать!

— Не такой уж и глупый. Совсем не такой, как кажется.

— Я был прав, — добавил Казама, откидываясь на спинку стула. — Он всегда замечает и понимает. Постоянно этому удивляюсь. Сидит, молчит, в окно смотрит, а при этом всё видит. Каждую мелочь.

— Опасный парень, — протянул Оцука, понижая голос до шёпота. — Неужели он экстрасенс? Умеет читать наши мысли?

— Скорее тут логика, — поправил очки Такеда, который до этого молчал. — Он скорее всего заметил, как мы косились в его сторону. Понял, что места за нашим столом были заняты намеренно. Сделал вывод. Никакой магии.

— Но всё равно обидно... Мы так старались!

— Кому обидно? — уточнил Фудзивара.

Оцука ткнул себя в грудь.

— Мне! Я хотел увидеть его реакцию. А он… даже не покраснел.

— Ты бы точно покраснел, если бы ты сам там сидел, — заметил Казама. — А он выдержал.

— Это точно, — согласился Кэнта, который до этого просто слушал. — Я бы на его месте сбежал после первой минуты.

— Поэтому ты не Хандзо, — философски заметил Такеда, убирая телефон в карман.

Оцука встал, отодвигая стул.

— Ладно, пошли в класс, а то опоздаем.

Они поднялись, собрали подносы и двинулись к выходу.

— Думаете, он обиделся? — задался вопросом Фудзивара.

— Навряд ли, — ответил Казама. — Если бы обиделся — сказал бы что-нибудь более резкое. А он просто констатировал факт.

— Согласен, — кивнул Такеда. — Это было спокойное заявление, без эмоций. Значит, он не злится. Просто… предупредил, что мы раскрыты.

— И всё равно жутковато, — признался Оцука. — Чувствуешь себя как на ладони.

— Привыкай, — усмехнулся Фудзивара. — Такой вот наш друг.

Они вошли в класс. Хандзо уже был на месте. Он сидел, скрестив руки на груди, и смотрел перед собой. На парте лежал закрытый учебник. То и дело, что пялился в этот учебник. Просто ждал начала урока. Оцука, проходя мимо, бросил на него взгляд и на секунду замедлил шаг. Будто хотел что-то сказать, но в итоге промолчал и пошёл дальше. Казама с Фудзиварой тоже ничего не стали спрашивать. Каждый молча направился к своей парте. Такеда привычно занял место впереди, достал учебник и раскрыл его.

Остальные одноклассники рассаживались по местам, готовясь к следующему уроку. Кто-то перешёптывался, кто-то доставал тетради, кто-то просто сидел, уставившись в одну точку. Мари зашла в класс одной из последних. Она прошла к своему месту, села, поправила волосы и открыла учебник. На Хандзо она не смотрела. Или делала вид. Хандзо не оборачивался. Он посмотрел в окно, на облака, которые всё так же медленно плыли по небу. Мысли его были далеко.

«Что ж... Пусть делают, что хотят. Мне не привыкать».

Прозвенел звонок. Учитель вошёл в класс и начался новый урок. Хандзо открыл тетрадь, взял ручку и приготовился слушать. Или делать вид, что слушает. Это уже не имело значения. День продолжался. Обычный понедельник, который перестал быть обычным уже к обеду. И впереди было ещё много таких дней.

Необычных. Нелёгких. Незабываемых.

Класс снова затих. Учитель продолжал вести урок, что-то объясняя у доски и время от времени записывая новые схемы. Хандзо слушал без особого интереса. Иногда смотрел в окно, иногда что-то черкал в тетради, больше по привычке, чем из необходимости. Мари с того момента больше ни разу не повернулась в его сторону. Она сидела за своей партой и полностью была занята уроком. Ручка быстро скользила по бумаге, взгляд не отрывался от доски. За всё это время Хандзо так и не поймал на себе ни одного её взгляда.

«Ну и хорошо. Не отвлекается. Делом занята».

Урок тянулся размеренно, без резких скачков. Хандзо неторопливо листал учебник, делал редкие пометки на полях. Ему было спокойно. Почти. Та привычная тревога, которая годами грызла его изнутри, в последнее время отступала, сменяясь равнодушием. Не тем ледяным, которое отгораживало от всего мира. А тем тихим и уютным, когда просто нет желания лишний раз напрягаться.

Звонок наконец разнёсся по классу. Учитель собрал несколько тетрадей со своего стола, напомнил о домашнем задании и отпустил учеников. Почти сразу задвигались стулья и послышались голоса. Хандзо не спешил подниматься. Он бросил взгляд на рюкзак. Из слегка приоткрытого внутреннего кармана выглядывал знакомый корешок «Сингулярности». Книга пролежала там весь день.

«Ладно, схожу в библиотеку, пока есть время».

Он взял книгу в одну руку, другую в карман и вышел из класса. Коридор второго этажа был почти пуст. Только в конце галереи маячили несколько первогодок, которые, сбившись в кучку, что-то бурно обсуждали. Хандзо неспешно направился к лестнице. Он свернул за угол — и замер.

В тени, у самой стены, стояли двое. Хикару Сайондзи и Миюки Хошина. Те самые «лунные ангелы». Они были так близко друг к другу, что между едва оставалось место. О чём-то шептались. Миюки касалась руки Сайондзи, проводя пальцами по его запястью, чуть задерживаясь на локте. А потом опустила ладонь на его грудь и не убирала. Хандзо фыркнул, презрительно дёрнул уголком губ и отвернулся.

«Да уж... Решили посюсюкаться в публичном месте. Небось, начнут развратом заниматься, не удивлюсь даже».

Он ускорил шаг, стараясь не обращать внимания на эту картину. Не его дело. Пусть делают, что хотят, хоть целуются посреди коридора. Ему всё равно. Он поднялся на этаж выше, где находилась библиотека. Дверь была приоткрыта. Хандзо толкнул её и шагнул внутрь.

В библиотеке было тихо. За дальними столами сидели всего несколько старшеклассников. Одни что-то сосредоточенно конспектировали, другие просто делали вид, что учатся. Один парень и вовсе задремал над раскрытой тетрадью. Хандзо неспешно прошёл между стеллажами и остановился у полок с художественной литературой. Провёл пальцами по ряду корешков, нашёл нужное место и поставил «Сингулярность» обратно.

— Ну, удиви меня снова, Масуда-сан.

Книга стояла ровно. Он уже собрался развернуться и уйти, как вдруг кто-то налетел на него сбоку. Хандзо едва удержал равновесие, пошатнувшись, и инстинктивно выставил руки вперёд. Перед ним стоял парень. Черноволосый, с густой небрежной чёлкой, которая почти полностью закрывала глаза. Он был из параллельного старшего класса. Того самого, в котором учились Сайондзи и Хошина. Парень выронил из рук мангу. Та раскрылась при падении, и Хандзо краем глаза успел заметить эротическую сцену.

— Слышь, чувак, смотри, куда прёшь.

Хандзо поднял взгляд. Узнал. Не по имени, но по ауре. По этому пренебрежительному тону. Это был тот тип, с кем лучше не пересекаться.

— Это мне говорит чувак, у которого глаза закрыты чёлкой и нихрена не видит. Извращенец.

— А нечего передо мной возиться, умник.

— А, так значит, я виноват?

— Ну а кто же ещё?

Парень выпрямился и скрестил руки на груди.

— Давай, поднимай, что я выронил.

Хандзо склонил голову набок, стараясь разглядеть глаза противника, но чёлка закрывала их почти полностью.

— Слушай, а не пошёл бы ты…

В этот момент из-за стеллажа выглянула девушка. Она тоже была из параллельного класса. Длинные тёмно-синие волосы были собраны в высокий хвост, открывая изящную линию шеи, а в массе волос угадывались глубокие фиолетовые и малиновые оттенки, которые плавно переходили в основной цвет. По бокам лица обрамляли две тонкие тёмные пряди. Ровная чёлка «шторкой» прикрывала лоб. В руках она держала две толстые научные книги, прижимая их к груди. На носу чёрные очки в толстой оправе.

— Что у вас тут происходит? — спросила она ровно.

Парень услышал её голос, мгновенно подобрал мангу и сунул её во внутренний карман пиджака.

— Ничего, — пробормотал он и, не оглядываясь, зашагал к выходу, на ходу поправляя воротник.

Девушка стояла в недопонимании. Она смотрела тому вслед, пока тот не скрылся за дверью. Потом перевела взгляд на Хандзо, и тот наконец смог разглядеть её цвет глаз. Насыщенный, глубокий фиолетовый, почти сиреневый. Они были не просто красивыми. Они были живыми и умными.

— Что у вас тут стряслось? — спросила она, чуть наклоняя голову.

— Да так, ничего. Просто столкнулись случайно.

— У него была эротическая манга?

— Э... Да.

— Ясно.

Девушка вздохнула и поправила очки, изучая его лицо.

— Ты, вроде, из параллельного класса?

— Да, 10-А. Хандзо Куросава.

— Тасогарэ Кирика. Приятно познакомиться.

— Взаимно.

Он кивнул на её руки.

— Что в руках? Видать что-то серьёзное.

Тасогарэ чуть приподняла стопку, показывая корешки.

— Книги по астрономии. Теория чёрных дыр и звёздная эволюция. Для проекта.

— Прикольно. Удачи с проектом.

— Спасибо.

Она снова улыбнулась и задержала взгляд на нём чуть дольше обычного.

— Я, наверное, пойду дописывать конспект.

— Хорошо.

Кирика чуть улыбнулась и направилась к дальнему столу, где были разложены её тетради. Она села прямо, открыла книгу, пододвинула листы и начала выписывать информацию. Хандзо остался стоять у стеллажа. Он вдруг поймал себя на том, что смотрит на неё через щель между книжными полками. В этой щели, как в рамке, был виден её профиль: ровная спина, чуть наклонённая голова, изящный хвост. Как она ровно сидит и записывает из учебника, механически водя ручкой по бумаге. Сосредоточённо. Пряди фиолетовых и розово-малиновых волос поблёскивали при тусклом свете библиотечных ламп. Очки в чёрной оправе придавали её лицу строгость, но в то же время и утончённость. Настоящая отличница.

«Волосы необычные... Прямые и гладкие... И глаза яркие, как аметист... Внимательные и изучающие... При этом сама держится скромно».

Хандзо так и остался стоять за стеллажом. Сам не заметил, сколько прошло времени. Взгляд снова и снова возвращался к дальнему столу, где сидела Кирика. В какой-то момент он поймал себя на том, что просто смотрит на неё. Звонок тут же ударил по тишине библиотеки. Хандзо вздрогнул.

«Проклятье!»

Он быстро развернулся и почти побежал к выходу, но у самой двери остановился. Обернулся. Кирика сидела на том же месте и не двигалась. Ручка продолжала выписывать строчки.

— У тебя уроки, что ли, закончились? — спросил он.

Она подняла голову и посмотрела на него через очки.

— Да. Что-то случилось?

— Нет, ничего. Ещё раз удачи с проектом.

— Спасибо.

Хандзо вылетел в коридор и быстрым шагом направился к лестнице. Спускался он почти не глядя под ноги. В голове крутилось слишком много мыслей.

«Интересно, однако... Она даже после уроков остаётся в школе и выполняет работу, пока другие спешат домой. Настоящий эталон отличницы. Ответственно относится к учёбе. Ещё и астрономией занимается. Возможно, ей интересна эта тема. Мне ведь тоже интересна тема про космос. Значит, уже имеется общий интерес».

Он свернул на свой этаж.

«Волосы необычные, прямые, гладкие, фиолетовые… Яркие искренние глаза… Стоп... Почему я вдруг начал о ней мыслить? Забудь сейчас же!».

Он залетел в класс под недовольный взгляд учителя, пробормотал извинение и рухнул на стул. Ручка с глухим стуком упала на парту. Соседка справа посмотрела на него пару секунд, потом отвернулась. Хандзо открыл тетрадь и начал переписывать то, что видел на доске. Через несколько минут он поймал себя на том, что просто водит ручкой по бумаге. О чём сейчас говорил учитель, он понятия не имел.

Он посмотрел в окно. Там было октябрьское небо. Серое, облачное, с небольшими просветами, где угадывалось что-то светлое. По стеклу медленно ползли капли. Среди них в отражении ему вдруг почудился силуэт. Тот самый, который только что застыл в его памяти. Тёмно-синие волосы с фиолетовыми прядями. Черные очки и прямая спина. Хандзо протёр глаза ладонью. Наваждение прошло.

Урок тем временем продолжался. Учитель выводил на доске очередную формулу, где-то на первом ряду отвечали ученики, а за окном плыли те же облака. Но Хандзо смотрел не них. Он смотрел сквозь стекло, а именно туда, где в его воображении всё ещё сидела та девушка. В библиотеке, с книгами о чёрных дырах и звёздах. С прямой спиной и редкой для этой школы искренностью. Звонок на перемену он почти не услышал. Очнулся, только когда Оцука хлопнул его по плечу.

— Ты чего такой задумчивый? Чего уставился? Там ничего интересного.

— Знаю...

Он осёкся на полуслове. В классе уже задвигались стулья. Кто-то захлопнул тетрадь, кто-то сразу направился к двери, кто-то задержался поболтать с соседом. Хандзо не спеша собрал вещи и поднялся из-за парты. У выхода его уже ждала компания.

— Пошли, — бросил Оцука, и они двинулись к лестнице.

В коридоре было не протолкнуться. Ученики шумной толпой двигались к выходу, перекрикивая друг друга. Вместе с потоком людей они вышли из школы. На улице было прохладно. Небо затянуло тучами, хотя на западе ещё держалась полоска света. Оцука покосился на Хандзо и ухмыльнулся. Этот взгляд ничего хорошего не обещал.

— Так, а теперь рассказывай. Куда это ты отлучался на прошлой перемене?

— Книгу относил.

— Какую книгу?

— Ту, что дочитал.

— А-а-а, ту самую «Сингулярность», которую тебе Мари Масуда посоветовала?

Хандзо зажмурил глаза на секунду, потом медленно повернул голову к другу.

— Да.

— Интересно-о-о. Какую же она тебе следующую посоветует, а?

— Отвянь уже.

— Ты, кстати, что-то долго относил, — заметил Фудзивара, поравнявшись с ним с другой стороны. — Чем ты ещё занимался?

Хандзо вздохнул.

— Вечно вы любите докапываться... Случайно столкнулся с одним типом из параллельного класса. Возможно, вы его знаете. С чёлкой, которая закрывает глаза.

Оцука щёлкнул пальцами.

— А, похоже, я понял, про кого ты. Это Кейго Като. Да, странный тип. Вечно шатается по коридорам один, ни с кем не общается. Говорят...

— Что говорят? — спросил Казама.

Оцука понизил голос, оглядываясь по сторонам.

— Говорят, он уединяется втихаря в туалете во время перемен и занимается тем самым... На своих же одноклассниц.

— Кошмар, — поморщился Фудзивара. — Реально мерзкий тип.

— А ведь он, кстати, на тебя похож по внешности, Такеда.

Такеда, шедший чуть позади, поправил очки.

— Нашёл с кем сравнивать. Я полная противоположность ему. Сравнение с ним считаю личным оскорблением.

— Бедняжка, только не заплачь, пожалуйста, у нас носовых платков нет.

— Мне напомнить твою историю с бывшей?

Оцука моментально сдулся.

— Не надо, забудь...

Такеда ехидно улыбнулся уголками губ. Фудзивара и Казама переглянулись и засмеялись. Хандзо тоже не удержал усмешки.

— Что там за история? — спросил Фудзивара.

— Не важно. Проехали.

— Ладно-ладно. Не будем бередить старые раны.

Они дошли до школьных ворот, где дороги расходились. Оцука жил в одну сторону, Казама и Фудзивара — в другую, Такеда обычно сворачивал в переулок, а Хандзо шёл дальше прямо. Оцука развернулся лицом к компании.

— Ну что, до завтра?

— До завтра, — кивнул Казама.

— Не проспите, — добавил Такеда.

— Сам не проспи, — огрызнулся Оцука, но беззлобно.

Они помахали друг другу и разошлись. Хандзо зашагал один по влажному тротуару. Небо постепенно темнело, фонари зажигались один за другим, отбрасывая на землю длинные тени. В голове всё ещё крутился образ девушки из библиотеки. Она сразу запомнилась ему. Яркая, чистая и одиночная. Как искра в сумерках. Та, что вспыхивает на мгновение и оставляет след в темноте.

«Тасогарэ Кирика...».

Он тряхнул головой, отгоняя эти мысли. Путь домой был недолгим. Через десять минут он уже подходил к общаге, доставая из кармана ключи. Зайдя в своё родное пристанище, Юки, как обычно, встретила его у порога, требуя внимания. Хандзо наклонился, почесал её за ухом, скинул куртку и устало плюхнулся на диван. Сегодняшний день выдался длинным. И странным. И таким, о котором он будет вспоминать ещё не раз.

[[image:/storage/reader-images/00b4d5d93674eab325b6581f133f96ee3624facc.png]]

[[image:/storage/reader-images/9a1da4175790d142cb205b1cb0be664988b9156f.png]]

Тишина. Хандзо сидел за длинным деревянным столом в глубине библиотеки. На том самом месте, где видел Кирику. Тогда здесь было почти пусто, но хоть кто-то присутствовал. Сейчас же... сейчас не было ни души.

Он медленно обвёл взглядом помещение. Ряды книжных полок уходили в полумрак, теряясь в глубине. Высокие окна пропускали тусклый свет. На подоконниках стояли горшки с чахлыми растениями. В воздухе пахло бумагой, пылью и чем-то сладковатым. То ли духами, то ли ароматизатором, который здесь поставили много лет назад и больше не меняли.

«Где все?»

Ответа не последовало. Хандзо поднялся из-за стола и заглянул за ближайший стеллаж. Пусто. Он прошёл дальше, бросил взгляд в сторону стойки библиотекаря. Пусто. Даже старушки, которая обычно сидела там в очках и то ли читала, то ли дремала, сегодня не оказалось на месте.

«Странно... Обычно здесь хотя бы пару человек найдётся. Кто-то читает, кто-то готовится к экзаменам... А сегодня прям никого».

Он уже собрался вернуться на место, когда услышал шаги. Лёгкие и почти невесомые. Щёлкнула дверная ручка. Дверь библиотеки открылась и в проёме показалась она. Тасогарэ Кирика. Те самые длинные тёмно-синие волосы, собранные в высокий хвост, открывая изящную линию шеи. По бокам лица две тонкие пряди с яркими розово-малиновыми вкраплениями. Чёрные очки в толстой оправе. А под ними яркие насыщенные фиолетовые глаза. В них не было привычной для таких украшений холодности. Они были живыми и почти ласковыми. И смотрели прямо на него. Она улыбнулась и направилась к нему.

Хандзо не мог пошевелиться. Что-то сковало его тело. Не страх, нет. Что-то другое. Что-то, чему он не мог найти названия. Он смотрел, как она идёт между стеллажами, как её хвост покачивается в такт шагам, как пряди падают на лицо, как очки поблёскивают в тусклом свете. Она остановилась напротив. Теперь между ними не было даже шага.

— Ждал меня?

Голос её был мягким и тихим. Хандзо открыл рот, чтобы сказать «нет». Потому что он никого не ждал. Он просто... оказался здесь. Но слово не сорвалось с губ. Потому что это была бы неправда. Он ждал. Неосознанно, не планируя, но ждал. Каждый раз, когда заходил сюда, он надеялся увидеть её. Каждый раз, когда переходил от стеллажа к стеллажу, он искал её взглядом. Каждый раз, когда садился за этот стол, он украдкой поглядывал на дверь. Сейчас она была здесь. И отрицать, что он хотел этого, было глупо.

— Да...

Он и сам удивился тому, как легко это прозвучало. Кирика на мгновение замерла. Потом отвела взгляд и поправила очки. На щеках мелькнул едва заметный румянец, который почему-то сразу бросился Хандзо в глаза. Не сказав ни слова, она обошла стол и взялась за спинку его стула. Хандзо хотел подняться, но не получилось. Так и остался сидеть на месте, наблюдая, как Кирика придвигает стул ближе. Пальцы сами собой вцепились в край сиденья. Сердце почему-то застучало быстрее. Что-то здесь было не так.

Кирика остановилась прямо перед ним. Несколько секунд она будто собиралась с мыслями. Потом, не поднимая взгляда, осторожно присела к нему на колени. Хандзо замер. Он чувствовал её тепло сквозь одежду. Несколько прядей соскользнули ей на лицо, а потом коснулись и его щеки. От неё пахло чем-то лёгким и свежим. Не духами, скорее шампунем или каким-то цветочным кондиционером для волос. Запах был едва уловимым, но почему-то цеплялся за внимание сильнее, чем должен был. Он неловко вдохнул. Потом ещё раз. Сердце стучало где-то слишком громко для такой тишины.

Её лицо приближалось. Он видел каждую ресницу, каждый блик на её глазах, каждую родинку на её щеках. Очки почти касались его носа. А за ними фиолетовые аметисты. Хандзо не мог сопротивляться. Не потому, что его держали силой. А потому, что не хотел. Всё его тело, каждая клетка, каждое волокно кричало: «Останься. Не двигайся. Дай ей сделать то, что она задумала». Он чувствовал, как его руки сами собой ложатся ей на тонкую талию. Как пальцы сжимаются, не желая отпускать. Как сердце колотится где-то в горле, перекрывая дыхание. Кирика же опускала лицо всё ниже и ниже...

И в этот момент резко прозвучало что-то противное.

ТРР-Р-Р-Р-Р!

Хандзо дёрнулся и открыл глаза. Увидел знакомый потолок. Серый, в мелких трещинках. Комнату заливал утренний свет. Это был сон.

— Ничего себе... Вот что бывает, когда начинаешь думать о какой-нибудь девушке...

Он откинулся на подушку и уставился в потолок. Воспоминания о сне были ещё свежими. Её улыбка, глаза, аромат, тепло её тела на его коленях. Как близко было её лицо... И вдруг, откуда-то из глубины памяти, всплыл другой сон. Тот, что приснился ещё в начале осени, когда он только начал общаться с Мари. Та самая студия. Та самая темнота. Её руки, касающиеся его груди. Её губы в миллиметре от его губ...

«Была Масуда... а теперь Тасогарэ...»

Он прикрыл глаза, чувствуя, как к щекам приливает жар.

«Неужели я... озабоченный?»

Мысль была такой нелепой, что он чуть не усмехнулся. Но смешок тут же перешёл в сухой кашель.

— Чёрт...

Он перевернулся на живот и уткнулся лицом в подушку. Голова гудела, тело ломило, а в голове всё ещё кружились образы двух девушек.

— С ума схожу... Определённо схожу...

Он попытался вдохнуть глубже и снова закашлялся, на этот раз сильнее. Горло саднило, нос был заложен так, что дышать приходилось ртом. Во рту противный металлический привкус.

«Проклятье... Неужели я заболел?»

Он пощупал лоб. Горячий, как сковородка после жарки. Тело ломило, словно его переехал грузовик. Ещё один чих сотряс его.

— Ну и ну...

Он взял телефон с тумбочки. 20 октября. 7:00.

«Заболеть в свой же день рождения...»

Вот так всегда. Когда ждёшь чего-то хорошего, обязательно случится какая-нибудь гадость. Погода за окном под стать настроению. Небо затянуто тучами, ни единого просвета. Где-то там, за этими тучами, пряталось солнце, но оно даже не пыталось пробиться сквозь пелену. Ветер раскачивал голые ветки деревьев. Дождь ещё не начался, но запах влаги уже висел в воздухе.

«Судьба — та ещё приколистка».

В голове пронеслись вчерашние уроки. После каждого звонка он поднимался и шёл в библиотеку. Не потому, что надо было что-то сдать или взять. Не потому, что там было тихо и можно было спрятаться от шума. По другой причине. Он надеялся увидеть её.

«Зачем? Какой в этом смысл?»

Ответ приходил быстро.

«Спросить, как она сдала проект по астрономии. Просто из вежливости. Ничего такого».

Ложь. Он знал это. Чувствовал, как она ворочается внутри, как стыдливо прячется за ширмой приличий, но не уходит.

«Спросить, как сдала проект... Ага. А заодно посмотреть на неё. На её глаза, на её улыбку, на то, как хвост покачивается, когда она идёт...».

Он сел на кровать, чувствуя, как голова кружится. Перед глазами поплыли круги.

«Чёрт...»

Он откинулся на подушку и прикрыл глаза. Потом снова открыл. В комнате было тихо. Только часы на стене мерно тикали, отсчитывая минуты.

«Сегодня, похоже, не получится пойти в школу».

Он ещё раз взглянул на телефон. Открылся групповой чат с его друзьями, где они обычно обсуждали школьные дела и не только, и написал короткое сообщение:

«Ребята, я сегодня не приду. Заболел».

Ответы пришли почти сразу.

Оцука: «Ох, блин, дружище, выздоравливай!»

Фудзивара: «Вот так дела. Выздоравливай и чай с мёдом пей»

Казама: «Поправляйся. Если что-то надо — звони»

Такеда: «Советую постельный режим и не перегружать организм».

Хандзо усмехнулся, выключил телефон и отложил в сторону. Сил не было. Вообще никаких. Ноги дрожали, когда он спустил их с кровати. Пол показался ледяным, хотя сегодня не было холода. Сделав еле подвижные шаги, он доковылял до ванной, придерживаясь за стены. Умывание холодной водой немного привело в чувство. Но ненадолго. Зеркало отражало бледное осунувшееся лицо с синяками под глазами. Волосы торчали в разные стороны. Вид был такой, что хоть на кинопремьеру не выпускай.

— Красавец...

На кухне было тихо. Юки нигде не было видно. Наверное, забралась в свой шкаф или просто решила не попадаться ему под ноги. Хандзо поставил чайник и открыл шкафчик с посудой. Банка мёда стояла там же, где всегда. Рядом лежал лимон. Он достал кружку, насыпал заварку и дождался, пока закипит вода. Всё происходило как-то само собой. Без лишних мыслей. Чайник щёлкнул. Хандзо залил чай кипятком, добавил мёд, выжал немного лимонного сока и несколько раз размешал ложкой. Над кружкой сразу поднялся пар. Он взял её обеими руками и подошёл к окну.

За стеклом было серое небо. Никаких просветов. Облака висели низко, почти касаясь крыш соседних домов. Ветер гнал по улице сухие листья, которые кружились в каком-то бессмысленном танце. Где-то вдалеке лаяла собака. Хандзо отпил глоток. Чай обжёг горло, но это было даже приятно. Вместо ноющей боли появилась обжигающая.

«С одной стороны неприятно получилось. Заболеть в свой день рождения... друзья бы поздравили в школе, может, даже что-то подарили. Можно было бы после уроков куда-нибудь сходить. Отметить как-то. Хотя бы просто вместе посидеть».

Он сделал ещё глоток.

«Но с другой... погода сегодня — то, что надо. Без раздражающего солнца. Прохладно, спокойно. И я один дома. В тишине. Никто не дёргает, не задаёт глупых вопросов, не докапывается, не пытается развеселить, когда не хочется смеяться».

Он прижал кружку к груди, чувствуя, как тепло проникает внутрь, разгоняя холод.

«Из всего класса меня поздравили бы... ну, может, человек пять-шесть. Друзья уж точно. Ещё пару одноклассниц, с которыми есть какие-никакие отношения. Мари скорее всего. Танака наверняка. Остальным, скорее, плевать. Ну и ладно. Во мне нет потребности получить поздравления. Обычные слова».

Он вздохнул.

«Друзья бы наверняка потащили куда-то. Шумели бы, спорили, смеялись. Оцука не замолкал. Фудзивара подкалывал. Казама молча поддерживал. Такеда давал советы. Шумно. Весело. Но... утомительно».

Хандзо отставил кружку на подоконник и прислонился лбом к прохладному стеклу.

«А сегодня прямо-таки тишина. Только я, чай и серое небо за окном. Может, это и к лучшему».

Он закрыл глаза. В голове снова всплыло лицо Кирики. Её улыбка и глаза. То, как она поправляла очки. Как её хвост покачивался при ходьбе. Он тряхнул головой, прогоняя наваждение.

— Хватит... Хватит о ней думать.

Он сделал ещё глоток. Потом ещё. И ещё. Чай заканчивался, и с ним уходило то странное, необъяснимое спокойствие, которое он нашёл в этом простом утреннем ритуале. Хандзо допил, поставил кружку в раковину, не споласкивая. Сил не было даже на это. Он принял лекарство и побрёл обратно в комнату, чувствуя, как пол качается под ногами. Добравшись упал на кровать и накрылся одеялом с головой.

«20 октября. Самый обычный день. Просто немного более хмурый, чем обычно».

Он закрыл глаза и провалился в темноту. Сон пришёл сразу. Тело вырубилось и сознание отключилось, оставив лишь хрипловатое дыхание.

«Весь день один. В пустой квартире. С простудой. В свой день рождения».

Неужели всё так и пройдёт? Тишина не ответила.

За окном моросил дождь. Капли медленно сползали по стеклу, собираясь в кривые дорожки. Где-то во дворе что-то монотонно постукивало под ветром. Хандзо лежал под одеялом, не открывая глаз. Просыпаться не хотелось. Он перевернулся на другой бок и сильнее натянул одеяло на плечо. Внутри было какое-то неприятное чувство. Даже не грусть. Просто тяжесть. Сегодня был его день рождения. Эта мысль всплыла сама собой и не принесла ничего особенного. Ни радости, ни предвкушения. Обычное утро. Такой же дождь за окном. Такая же комната. Хандзо уткнулся лицом в подушку и несколько секунд просто лежал, слушая, как дождь барабанит по стеклу.

«Может, это и есть мой подарок. Просто быть без какой-либо суеты. Смотреть в потолок и знать, что никто от тебя ничего не ждёт. Хотя бы сегодня».

Дождь за окном усиливался. А он спал. И снилось ему что-то тёплое, что-то светлое, что-то, что заставляло уголки губ чуть заметно подниматься. Может, там были звёзды. Может, чьи-то фиолетовые глаза. Может, просто тишина, которую он так ценил. Но это был сон. А в реальности его ждал хмурый, холодный и одинокий день.

Или нет?

Сон был липким и тяжёлым. Хандзо провалился в него сразу, как только голова коснулась подушки, и барахтался там, наверное, несколько часов. Ему снилось что-то бесформенное и серое. То ли коридоры без конца, то ли стены, которые двигались, сужая пространство. Он шёл, но не приближался ни к чему. Он искал что-то, но не мог вспомнить, что именно. А потом случился провал в пустоту. И затем резкий рывок в реальность.

Хандзо открыл глаза и некоторое время просто моргал, глядя в потолок. Взгляд не фокусировался, мысли ворочались медленно. В комнате было серо. Он повернул голову к окну. Сквозь неплотно задёрнутую штору пробивался тусклый ровный свет.

«Сколько времени?..»

Он нащупал телефон на тумбочке. Экран загорелся.

14:03

— Проклятье...

Голос сел окончательно. Вместо нормального звука получилось сиплое и скрежещущее нечто. Он приподнялся на локтях, и его тут же накрыл новый приступ кашля. В груди хрипело, в горле саднило, а из носа потекло так, что пришлось срочно искать салфетку.

— Ненавижу...

В комнате было холодно. Батареи грели еле-еле. Хандзо откинул одеяло. Пижама насквозь промокла от пота, противно липла к телу.

«Надо вставать. Надо...»

Сил не было. Совсем. Он сидел на кровати, свесив ноги, и смотрел в пол. Минуту, две. Потом тяжело вздохнул, шумно высморкался в новую салфетку и, придерживаясь за стены, побрёл в ванную.

По дороге он накинул на плечи одеяло. Оно было длинным, почти до пят, и тёплым, хотя и влажным от пота. Хандзо запахнулся в него, как в плащ, и в таком виде прошлёпал босыми ногами по холодному полу. В ванной он долго умывался. Сначала просто брызгал водой в лицо, потом тер щёки. Зеркало отражало нечто малоприятное: бледное лицо, слипшиеся волосы, покрасневшие глаза, мешки под ними. Будто не спал целую неделю.

— Ну и ну...

На кухне было так же серо, как и в комнате. Хандзо включил свет. Лампочка замигала и загорелась, заливая помещение желтоватым искусственным светом. Стало немного уютнее. Он достал из шкафчика упаковку с лекарствами. Таблетки от температуры, от кашля, от насморка. Он высыпал их на ладонь, пересчитал, запил водой, которую налил прямо из-под крана. Сделал пару глотков, поморщился. Вода была ледяной и противно холодила горло, которое и так саднило.

Чай он сделал покрепче обычного. Насыпал заварки от души, достал из холодильника лимон, срезал подсохший край и бросил в кружку пару тонких ломтиков. Следом отправил туда ложку мёда и немного сахара. Вода как раз закипела. Хандзо залил чай, подождал, пока заварка осядет, и несколько раз размешал ложкой. Над кружкой поднялся горячий пар. Он осторожно отпил. Чай оказался слишком горячим, но отставлять его не хотелось. Горечь заварки смешивалась со сладостью мёда и лёгкой кислинкой лимона. Самое то.

«Нет лучшего напитка, чем горячий чёрный чай с мёдом и лимоном».

Он уже собирался к окну, но вдруг вспомнил, что за весь день так ничего и не съел. Машинально посмотрел на кружку в руках. Желудок тут же напомнил о себе лёгким урчанием. Не то чтобы он действительно хотел есть. Скорее организм просто удивлялся, почему его опять оставили без обеда. Хандзо открыл холодильник, несколько секунд посмотрел внутрь и снова закрыл. Есть всё равно не хотелось.

Подхватив кружку, Хандзо вышел из квартиры. Одеяло по-прежнему висело на плечах. В общем коридоре оказалось прохладнее. После комнаты это даже приятно. Он неторопливо подошёл к ограждению и остановился. Внизу тянулся серый город. Дождь всё ещё шёл. Хандзо поставил кружку на бетонный бортик и облокотился на него. Со стороны квартир было тихо. Похоже, большинство соседей ещё не вернулось домой. Только где-то вдалеке негромко работало радио. Он сделал глоток чая и остался смотреть на дождь.

Он сделал глоток чая и поморщился — всё ещё горячий. Ветер тут же унёс пар куда-то в сторону. Дождь продолжал моросить. По мокрой дороге тянулись машины, оставляя за собой длинные полосы воды. Даже отсюда был слышен шорох шин по асфальту. Он стоял молча, грея ладони о кружку. Прохладный воздух неприятно холодил лицо, но уходить почему-то не хотелось. Хандзо сделал ещё один глоток и прикрыл глаза.

«Этот день рождения обречён быть самым худшим».

Он сделал ещё один глоток. Чай уже не обжигал так сильно. Где-то позади хлопнула дверь. По коридору прошли шаги. Кто-то мельком посмотрел на парня в пижаме, с одеялом на плечах и кружкой в руках, но ничего не сказал и вскоре скрылся за поворотом. Хандзо даже не повернул головы. Шевелиться не хотелось. Да и зачем? Он просто стоял, глядя на серые крыши под дождём.

Потом снизу донеслись шаги. Кто-то поднимался по лестнице, совершенно не заботясь о тишине. Следом послышались голоса. Несколько человек о чём-то спорили, перебивая друг друга. Хандзо нехотя повернул голову. Через пару секунд на площадке появился Оцука. Даже издалека его можно было узнать по растрёпанным волосам и вечному вихру на макушке. Следом поднялся Фудзивара, который что-то доказывал на ходу и размахивал руками. За ним шёл Такеда, привычным движением поправляя очки. Последним появился Казама. В одной руке он нёс большой пакет, набитый чем-то настолько плотно, что из него торчали уголки упаковок. Увидев всю эту компанию, Хандзо невольно задержал на них взгляд. Вот уж кого он точно не ожидал увидеть сегодня.

Хандзо на секунду застыл. Кружка так и осталась у него в руках. Он даже несколько раз моргнул, словно не до конца поверил тому, что видит. Из-за температуры в голове с утра творилось чёрт знает что, так что первым делом он решил, что ему просто показалось. Но нет. Компания никуда не исчезла. Они поднимались всё выше по лестнице, продолжая спорить о чём-то своём. Первым его заметил Оцука. На мгновение он замолчал, потом прищурился, будто проверяя, не ошибся ли, и почти сразу расплылся в своей обычной ухмылке.

— Эй, смотрите! А вот и наш именинник собственной персоной!

Он ускорил шаг и почти подбежал к Хандзо.

— Ты чего тут делаешь?

— Вышел подышать воздухом. Заодно и пью этот прекрасный напиток.

Фудзивара подошёл следом, засунув руки в карманы куртки.

— Чай? В твоём состоянии нужно молоко с мёдом, а не чай.

— Молоко я не люблю.

— А ты попробуй. Вдруг понравится.

— Тебя, случайно, не смущает низкая температура на улице? — вмешался Такеда, подходя ближе и поправляя очки. — Ты и так болеешь. А стоишь здесь, практически босиком, в одном одеяле.

Хандзо зябко передёрнул плечами, стараясь не показывать, что ему действительно холодно.

— Признателен тебе за заботу. Но мне тепло.

— Имеются большие сомнения.

Фудзивара окинул его насмешливым взглядом.

— Тебе в таком наряде тепло? А что же скажет Масуда, когда она увидит такое?

Хандзо поперхнулся чаем и закашлялся.

— Масуда? Она тоже здесь?

— Спокойно, нет её с нами. Пока что.

Хандзо нахмурился, не зная, как интерпретировать это «пока что». Казама поднял пакет.

— Мы тут продуктов взяли. Ты, небось, ничего не ел. Приготовим обед, а потом поедим торт.

— Кстати, Хандзо! — спохватился Оцука, хлопнув себя по лбу. — Чуть не забыл! С днём рождения тебя!

Оцука шагнул к нему и без всяких церемоний закинул руку на плечи. От неожиданности Хандзо едва не расплескал чай. Плечо придавило знакомой тяжестью. Самой обычной, ничего особенного. И всё же почему-то от неё стало чуть спокойнее. Настолько, что даже злиться не хотелось.

— Спасибо, — сказал он тихо.

— С днём рождения, — кивнул Такеда.

— С днём рождения, брат, — добавил Фудзивара.

— С днём рождения, — как всегда коротко, но весомо произнёс Казама.

Хандзо посмотрел на них. На эту четвёрку, которая пришла неизвестно зачем, в чужую квартиру, к больному другу, да ещё и с продуктами.

— Спасибо вам большое... Но я мог бы сам сходить за...

— Эй-эй, не начинай, — перебил Оцука, убирая руку с плеча и становясь напротив. — Ты на себя глянь. Еле стоишь. Мы кто тебе? Правильно, друзья. А друзья на то и друзья, что могут прийти на помощь в любой момент. Ты думал, один будешь тут, больной, праздновать в этой серости? Кто так проводит день рождения? Нужно проводить в кругу близких и друзей!

Хандзо невольно улыбнулся уголком рта.

— Любишь ты, конечно, жить в серости, — подхватил Фудзивара, похлопывая его по плечу. — Но иногда не помешает добавить света в свою жизнь. Поэтому не надо «я сам». Тут есть «мы». Запомни это.

— Полностью поддерживаю высказывания Фудзивары, — улыбнулся Такеда. — Ты наш друг. А друзья не бросают своих даже в таких... скажем так, не самых весёлых обстоятельствах.

— Поверь, — добавил Казама, встряхивая пакет, — я приготовлю такой суп, что ты мгновенно выздоровишь и будешь как огурчик.

Хандзо переводил взгляд с одного на другого, и внутри него что-то таяло. То, что он держал в узде весь этот серый одинокий день. То, что не давал себе почувствовать, чтобы не размякнуть, не разреветься, не показаться слабым. А они всё ломали. Своими улыбками, своими голосами, своим теплом.

— Вы, походу, явно ожидаете, что я расплачусь от вашей доброты.

Оцука усмехнулся и покачал головой.

— Кто? Ты? Плачешь? Да кто бы поверил!

Хандзо легонько по-дружески задел его локтем. Оцука охнул, схватился за бок, изображая смертельную рану, но тут же выпрямился и подмигнул.

— Ладно, хорош стоять, — сказал Фудзивара, потирая руки. — Погнали, а то жрать охота. Весь день в школе макаронами кормили, а мне, между прочим, нормальную еду подавай.

— Ты всегда жрать хочешь, — заметил Оцука.

— Потому что я растущий организм!

Оцука ехидно улыбнулся.

— Растущий, говоришь?

— Я тебе щас...

Хандзо негромко кашлянул, намекая, что не стоит устраивать здесь разборки. Компания двинулась к его квартире. Тот задержался у ограждения. Допил остывший чай и ещё раз посмотрел вниз. Дождь никуда не делся. Всё те же мокрые крыши, серое небо и пустые дворы. Ещё пару минут назад этот вид казался каким-то особенно тоскливым. Сейчас уже нет.

Оцука тут же отправился исследовать помещение. Он заглядывал в каждую дверь, совал нос куда не надо и успевал комментировать всё, что попадалось на глаза. На кухне Казама молча поставил пакет на стол и начал доставать продукты. Следом подошёл Фудзивара. Вскоре столешница оказалась завалена овощами, упаковками и какими-то свёртками. Что-то покатилось к краю стола, что-то отправилось в раковину, а Фудзивара уже проверял холодильник на наличие свободного места. Такеда в происходящем участвовать не собирался. Он первым занял диван в гостиной и устроился поудобнее.

— Эй, Хандзо, — окликнул Оцука, выглядывая из-за угла коридора. — А ты ничего так здесь живёшь. Скромновато, но пойдёт.

— Если бы не заболел, могли бы куда-нибудь пойти.

Оцука махнул рукой в сторону окна, за которым всё так же моросило.

— Да куда пойдёшь в такую погоду? Ничего праздничного в этой атмосфере нет. Главное, что мы вместе будем. Это уже праздник.

— Эй, хорош болтать! — крикнул Фудзивара с кухни, помешивая что-то в кастрюле. — Лучше давай помогай!

Оцука вздохнул и направился к раковине.

— М-м-м...

Хандзо ушёл в комнату, переоделся в домашние штаны и мягкую толстовку, в которой обычно сидел за ноутбуком по вечерам. Вернулся на кухню уже в более подобающем виде, чем в пижаме и накинутом одеяле. И тут же замер. На диване, свернувшись клубком на коленях у Такеды, сидела Юки. Белая, пушистая, с важным видом королевы, принимающей дань. Она жмурилась от удовольствия: Такеда гладил её за ухом, и она подставляла голову, требуя продолжения.

— Давно у тебя появилась кошка? — спросил Такеда, не поднимая головы.

— Примерно неделю назад.

— Такая белая, пушистая. Откуда?

Хандзо на секунду замялся. Язык уже почти выпалил: «С Мари подобрали». Но что-то вовремя его остановило. Оцука стоял в двух шагах, а он, если услышит про Мари, точно не успокоится, пока не начнёт подкалывать.

— Просто шёл домой, как вдруг её увидел у порога. Была голодной, ну и решил накормить. Ну и оставить. Я вообще кошек люблю.

— Мне кажется, ты что-то недоговариваешь.

— А мне кажется, — вмешался Оцука, перекрикивая шум воды, — ты сачкуешь, пока мы тут готовкой занимаемся!

— В моих руках сама прелесть, — парировал Такеда, не выпуская Юки из рук. — И я не осмелюсь беспокоить её.

Оцука закатил глаза.

— Давайте я помогу, — сказал Хандзо, закатывая рукава толстовки.

Фудзивара протянул ему нож.

— Давай! Порежь лук.

Хандзо досталась луковица. Он придвинул к себе доску, взял нож и принялся нарезать её тонкими полукольцами. Уже через минуту глаза начало неприятно щипать. Пришлось несколько раз часто моргнуть и отвернуться в сторону. Рядом без лишних разговоров работал Фудзивара. Под его ножом морковь быстро превращалась в аккуратные кружочки, которые один за другим отправлялись в миску. Казама тем временем возился у плиты. Набрал воду в кастрюлю, поставил её на конфорку и проверил огонь.

— Так, ребята, — командовал он, включая газ. — Сначала лук с морковкой обжарим. Потом картошку добавим. А в конце зелень.

— Ты у нас сегодня шеф-повар, — прокомментировал Фудзивара.

— А ты — sous-chef.

— Я даже не знаю, что это значит.

— Значит, будешь посуду мыть.

— А вот это уже нечестно.

Они работали слаженно, почти без слов. Шипело масло, пахло жареным луком, и этот запах постепенно вытеснял из квартиры сырость и одиночество. Такеда, так и не выпустивший Юки, сидел в гостиной и следил за процессом издалека, иногда комментируя.

— Золотистую корочку надо, а не пригар, — заметил он.

— Иди сюда, поможешь, — буркнул Казама.

— Не могу. Парализован кошкой.

Суп был готов только минут через двадцать. Казама разлил его по тарелкам и первым поставил одну перед Хандзо. От горячего бульона сразу пошёл пар. Запах зелени и варёных овощей быстро заполнил кухню. Все потянулись к столу. Хандзо сел между Оцукой и Фудзиварой. Напротив устроился Казама. Рядом с ним расположился Такеда, который до последнего держал на руках Юки. Кошке это, похоже, надоело. Она недовольно мяукнула, вывернулась из его рук и одним прыжком оказалась на подоконнике.

— Приятного аппетита всем, — произнёс Казама.

— Приятного аппетита, — повторили остальные.

Хандзо осторожно подул на ложку и попробовал суп. Горячий, наваристый. Что-то слегка пряное чувствовалось в послевкусии, но он так и не понял, что именно.

— Обалдеть как вкусно! — воскликнул Оцука, отправляя в рот вторую ложку. — Казама, где ты так научился готовить?

— Бабушка учила. Летом, когда приезжал к ней в деревню.

— Долгих лет ей жизни, — серьёзно сказал Фудзивара. — Это не суп, а лекарство для души.

— И для тела, — добавил Такеда.

Хандзо съел ещё пару ложек. И с удивлением почувствовал, что внутри становится легче. Не только в желудке, но и в груди.

— Что ты туда намешал? — спросил он, поднимая глаза на Казаму. — Мне вдруг становится легче.

— Магия домашнего тепла. И немного имбиря с чесноком.

— И души, — добавил Оцука, жуя. — Этого в школьной столовой не подают.

За разговором никто особо не следил. Некоторое время за столом слышался только стук ложек да редкие короткие замечания. Тарелки постепенно пустели. Хандзо ел не торопясь. С каждой ложкой становилось как будто легче. Горячая еда наконец разогнала неприятный холод, который с самого утра сидел где-то внутри, и даже голова уже не казалась такой тяжёлой.

— Так, — сказал Фудзивара, отставляя пустую тарелку. — Переходим к главному?

Оцука чуть не подпрыгнул на стуле.

— Да!

Казама достал из пакета коробку. Обычную, белую, с окошком из прозрачного пластика, за которым виднелся шоколадный торт с кремовыми розочками по краям.

— Ничего себе, — выдохнул Хандзо.

— Брали в той кондитерской, что за углом школы, — пояснил Фудзивара. — Там пекут просто божественно.

Хандзо только молча кивнул. Пока закипал чайник, на столе появился торт. Кто-то нашёл нож, кто-то тарелки. Через пару минут куски уже лежали перед каждым. Оцука, не дожидаясь остальных, первым потянулся за своим. Правда, удержал он его недолго. Кусок опасно накренился и едва не отправился на пол, но Фудзивара успел подставить тарелку раньше.

— Аккуратней, — проворчал он.

— Ага, сорян, — промычал Оцука с набитым ртом.

— Не разговаривай, когда ешь, — вставил Такеда.

— Ты не моя мама.

— К счастью.

Они рассмеялись. Хандзо тоже улыбнулся.

— Ах да! — спохватился Оцука, отставляя тарелку и поднимаясь.

Он подошёл к своей сумке и принялся в ней рыться, выгребая учебники, тетради, какие-то фантики. Наконец, с победным видом, он извлёк коробку. Не слишком большую, но аккуратную, с яркой аниме-обложкой.

— Держи, Хандзо!

Тот взял и открыл. Внутри, на пластиковой подставке, стояла фигурка главного героя из аниме, которое он смотрел уже несколько раз и готов был пересматривать снова.

— Я знаю, что ты фанат этого аниме. Это, по сути, моя фигурка. Но тебе подарить не жалко. Она у меня на полке стояла и пылилась. Пусть теперь у тебя красуется.

Хандзо повертел фигурку в руках, рассматривая детали.

— Ну ничего себе... Спасибо, Оцука. Очень... неожиданно.

Такеда тоже поднялся и достал из своей сумки свёрток, аккуратно перевязанный бечёвкой.

— Вот тебе мой подарок.

Хандзо развернул. Два новых тома манги «Сингулярность».

— Я заметил, что тебе зашла эта история. Решил, что будет уместно.

— Спасибо большое, Такеда.

Фудзивара достал из своей сумки стопку тетрадей с изображениями персонажей игры Call of Duty.

— И у меня тоже кое-что есть для нашего ворчуна. Держи, я знаю, что ты у нас игроман и любишь эту серию.

— Спасибо большое, Фудзивара.

Казама поднялся, возвышаясь над всеми, и полез в сумку. Он извлёк мягкий свёрток и переложил на стол. Хандзо развернул. Чёрная футболка с ярким принтом. На ней девушки с музыкальными инструментами, логотип группы «The Rainbooms». Рядом плакат на стену, с той же символикой.

— Я знаю, что ты любишь слушать их прекрасную музыку.

Остальные парни тихонько усмехнулись. Оцука прикрыл рот ладонью, Фудзивара отвернулся к окну, но его плечи дрожали. Хандзо переводил взгляд с одного на другого.

— Чего вы ржёте? Вы тоже их слушаете. Я знаю.

— Слушаем, — признал Оцука, всё ещё ухмыляясь. — Но ты — это был нежданчик. В смысле, мы не ожидали, что ты... ну...

— Что я нормальный человек? Со своими музыкальными предпочтениями?

— Ладно-ладно, без обид, — поднял руки Фудзивара. — Мы просто удивились. Приятно, но удивились.

Хандзо закатил глаза, но улыбнулся.

— Спасибо, Казама. Очень... неожиданно. И приятно.

Казама кивнул. Хандзо окинул взглядом разложенные на столе подарки. Казалось бы, обычные непримечательные вещи. Но в каждой из них было что-то. Частичка того, кто дарил. Забота, внимание, тепло.

— Спасибо большое за подарки. Я буду их ценить.

— А мы будем следить, — усмехнулся Оцука. — Чтобы не запылились на полке.

Они по очереди пожали ему руку.

— Ладно, — сказал Фудзивара, глянув на часы. — По времени нам пора. Домашку делать, а её немало задали.

— Блин, — вздохнул Оцука, — а так хотелось вместе куда-нибудь сгонять! В кино, например. Или в кафе.

Хандзо похлопал его по плечу.

— Ничего страшного. Найдём возможность в другой раз. Попозже, когда я вылечусь. И когда у всех будет время.

— Верно говорит Хандзо, — кивнул Такеда. — Учёба должна быть в приоритете.

— Опять ты за своё! — застонал Оцука.

Пока Такеда рассуждал, Казама украдкой посмотрел на Фудзивару и молча покрутил пальцем у виска. Фудзивара тут же подавился смешком. Пришлось закрыть рот рукой и сделать вид, что он просто закашлялся.

— Я знаю, что вы там делаете, — сказал Такеда, не оборачиваясь.

— Не сомневаюсь, — ответил Казама, пряча улыбку.

Фудзивара первым направился к выходу.

— Хандзо, ты давай поправляйся. И не болей больше. Нам такие сюрпризы не нужны.

— Постараюсь, — усмехнулся Хандзо.

— Не «постараюсь», а «впредь буду внимательно следить за своим здоровьем», — поправил Такеда.

— Впредь буду внимательно следить за своим здоровьем.

— Вот. Другое дело.

Оцука, уже стоя в дверях, обернулся.

— Ещё раз с днём рождения, дружище! Не скучай тут без нас.

— Постараюсь.

— И не болей! — крикнул Фудзивара из коридора.

— И домашку сделай, как будешь здоров, — добавил Такеда.

— Обязательно.

— Если завтра станет лучше, приходи в школу. А то девочки соскучились по тебе, — подмигнул Казама.

Другие парни захихикали. Хандзо махнул рукой.

— Да ну вас.

Они засмеялись и дверь закрылась. Шаги затихли. Голоса утонули в глубине лестничного пролёта. И в квартире снова стало тихо, но уже не так, как утром. Юки спрыгнула с подоконника, подошла к хозяину и потёрлась о ногу.

— Ну что, не так уж и плох этот день, да?

Кошка довольно замурлыкала и свернулась клубком рядом. За окном дождь уже закончился. Хандзо обвёл взглядом кухню. На столе всё ещё лежали подарки. Рядом стояли кружки с недопитым чаем, валялись пустые тарелки, оставшиеся после торта. Ещё несколько часов назад ему казалось, что этот день окончательно испорчен. Температура, пустая квартира, дурацкое настроение с самого утра. А потом заявились эти ребята. Хандзо подошёл к окну и на секунду прислонился лбом к холодному стеклу. Потом тихо выдохнул.

— Спасибо...

Вечером Хандзо сидел на диване, глядя в одну точку. Юки свернулась клубком у него на коленях и тихо мурлыкала. Это убаюкивающее звучание было единственным, что нарушало тишину. В прихожей щёлкнул замок. Вернулась Юи. Уставшая, но довольная. Смена в кафе выдалась долгой, но она успела к вечеру. В руках у неё был пакет с фирменным логотипом. Из него пахло чем-то сытным и домашним. Паста, салат, несколько аккуратно упакованных десертов. Она молча поставила пакет на стол, села рядом и взяла Юки на руки. Хандзо рассказал ей о том, как прошёл день. О том, что днём приходили друзья. О том, что Казама сварил такой вкусный суп, от которого температура спала сама собой. О том, что они принесли торт и подарки, и просто были рядом. Юи внимательно слушала, а потом улыбнулась и протянула ему небольшой свёрток. Тёплый шарф, серый и мягкий, с едва заметным узором.

Чуть позже зазвонил телефон. Это была мама. Она сразу начала расспрашивать про температуру, про самочувствие, про лекарства и про то, ел ли он вообще что-нибудь за день. Хандзо терпеливо отвечал, время от времени повторяя, что всё уже нормально и волноваться не о чем. Потом трубку взял отец. Его поздравление было куда короче. Несколько простых слов, пара вопросов о здоровье и привычное напоминание не запускать болезнь.

Разговор закончился быстро. Он убрал телефон, откинулся на спинку дивана и некоторое время просто сидел молча. Юки устроилась рядом и лениво шевелила хвостом. Хандзо посмотрел на шарф, который всё ещё лежал рядом, и неожиданно поймал себя на том, что улыбается. День вышел странным. Совсем не таким, каким он его представлял утром. Но сейчас это уже не имело значения. Перед сном он ещё раз проверил телефон, выключил свет и забрался под одеяло. И впервые за весь день заснул без тяжёлых мыслей в голове.

Утро встретило Хандзо тишиной. Он открыл глаза и несколько секунд просто лежал, вслушиваясь в себя. Горло не саднило, нос спокойно дышал. Голова была ясной и без тяжести. Он осторожно приподнялся на локтях. Тело слушалось. Не идеально, но уже не с той противной ломотой, которая скручивала его вчера.

«Кажется, Казама не соврал про магию».

Он сел на кровати и потянулся. Юки, дремавшая в ногах, подняла голову, посмотрела на него сонными глазами и, убедившись, что апокалипсис не наступает, снова уткнулась носом в одеяло. Хандзо встал и прошёл в ванную. Долго и тщательно умывался холодной водой. В зеркале отражался уже не тот бледный осунувшийся парень с синяками под глазами. Нет, он всё ещё выглядел уставшим, но при этом живым. Живым и готовым идти в школу.

На кухне его ждал небольшой сюрприз. На столе стояла тарелка с омлетом, покрытый сыром и зеленью. Рядом стоял стакан апельсинового сока и сложенный пополам листок бумаги. Он развернул записку.

«Выздоравливай и не прогуливай уроки. P.S. Шарф не потеряй».

Хандзо невольно усмехнулся. Юи всё-таки успела оставить после себя след даже перед уходом. Он сел за стол и спокойно позавтракал. Омлет ещё не успел остыть окончательно. Сок оказался немного кислым, но приятным. Когда тарелка опустела, он убрал её в раковину, почистил зубы и вернулся в комнату. Сборы заняли всего несколько минут. Уже выходя из квартиры, он машинально проверил карман ещё раз и только потом закрыл за собой дверь.

До школы он добрался за несколько минут. Во дворе уже было полно учеников. Кто-то торопился в здание, кто-то стоял компаниями у входа, кто-то доедал завтрак прямо на ходу. Внутри, как обычно, стоял гул. Хандзо спокойно шёл по коридору, привычно обходя встречный поток учеников. Возле входа на второй этаж уже собралась его компания. Первым его заметил Оцука. Секунду смотрел, словно проверяя, не померещилось ли ему.

— О! Смотрите, кто воскрес из мёртвых!

Он подбежал и хлопнул Хандзо по плечу.

— Жив и здоров, рад тебя видеть, дружище!

— Да, я тоже.

— А мы уж думали ты скончался, — усмехнулся Фудзивара.

— Не дождётесь.

— Температура прошла? — поинтересовался Такеда, поправляя очки.

— Прошла.

— Голова не болит?

— Не болит.

— Горло не саднит?

— Такеда, ты в медсестру переквалифицировался? — встрял Оцука.

— Я просто уточняю. Чтобы потом не слушать его жалобы на уроках.

— Не будет жалоб, — буркнул Хандзо.

Казама, стоявший чуть поодаль, молча кивнул Хандзо. Этого было достаточно. Тяжёлая ладонь легла на плечо, и Хандзо почувствовал, что всё в порядке. Они вошли в класс. Хандзо сел на своё законное место. Слева — пустая парта, спереди — Такеда, который уже что-то писал в тетради. Сзади Оцука пытался договориться с Фудзиварой о чём-то.

Первый урок пролетел незаметно. Учитель что-то рассказывал, вызывал к доске, ставил оценки. Хандзо слушал краем уха, иногда записывал, иногда просто смотрел в окно. Но теперь за стеклом было не серое унылое небо, а солнечное, с редкими облаками, которые плыли куда-то вдаль.

«Хорошо. Всё хорошо».

Прозвенел звонок на перемену. Хандзо поднялся, потянулся и направился к выходу.

— Ты куда? — окликнул его Оцука.

— Пройдусь.

Оцука хотел что-то сказать, но Фудзивара остановил.

— Оставь. Видишь, человек соскучился по свободе.

— Ага, по свободе. Или по ком-то?

Что ему говорили вслед, Хандзо уже не слушал. Он вышел из класса и почти сразу свернул к лестнице, сам не особо понимая зачем. Ноги сами привели его к библиотеке. За дверью было тихо. Настолько тихо, что после школьного шума на секунду заложило уши. Хандзо медленно прошёл между стеллажами и остановился возле дальнего стола. Несколько секунд просто смотрел на пустой стул. Потом двинулся дальше. Обошёл один ряд, второй. Никого. Только где-то в глубине библиотеки сидели двое старшеклассников, склонившись над конспектами. Он остановился посреди прохода и ещё раз огляделся. Тишина.

«Её нет».

Сначала он просто ждал. Постоял у стеллажа, вытащил наугад какую-то книгу и полистал её. Потом вернул обратно. Прошло несколько минут. Хандзо медленно прошёлся между рядами ещё раз. Библиотека оставалась такой же тихой и почти пустой. В конце концов он сдался, тихо выдохнул и направился к выходу. Но обратно в класс почему-то не пошёл. Вместо этого свернул к лестнице и поднялся этажом выше. Здесь было заметно спокойнее. Только возле окна стояли две девушки и о чём-то негромко разговаривали. Хандзо не собирался обращать на них внимания и уже прошёл мимо, когда слух вдруг зацепился за знакомое имя.

— ...Тасогарэ... Говорят, что она перевелась в другую школу.

— Да ты что? А почему?

— Не знаю. Но её вчера не было, вот и сегодня её нет.

Хандзо резко остановился, будто налетел на невидимую стену. Он повернул голову, взглянул на девушек. Те не обратили на него внимания, продолжая своё обсуждение.

— Думаешь, надолго?

— Может, насовсем. Не знаю.

Они отошли, и голоса затихли где-то в конце коридора. Хандзо стоял посреди пустого коридора и смотрел в одну точку.

«Перевелась? Не может быть...».

Он не заметил, как прозвенел звонок. Не заметил, как мимо прошли несколько учеников, спешащих на урок. Он стоял и переваривал услышанное. Придя в себя, он вернулся в класс, сел на своё место и уставился в пустую парту. Взгляд был направлен на деревянную поверхность, но видел он совсем другое. Фиолетовые глаза, чёрные очки, прямую спину, волосы, собранные в хвост. Такеда обернулся, посмотрел на него, но ничего не сказал. Оцука, уже открывший рот, чтобы по обыкновению подколоть, заметил взгляд Такеды и промолчал.

Учитель начал урок. Хандзо сидел, не шевелясь. Мысли крутились, как заезженная пластинка.

«Перевелась... Почему? Семья переехала? Что-то случилось? Может, я неправильно расслышал?»

Он не заметил, как прошёл весь урок. Очнулся только от звонка. Прозвенело резко, противно. Хандзо откинул голову назад, прижал ладони к лицу и провёл ими сверху вниз, будто пытаясь стереть наваждение.

— Что-то случилось? — раздался тихий голос.

Хандзо убрал руки и повернул голову. Мари стояла рядом, чуть склонив голову набок. В её глазах было любопытство.

— Всё нормально.

— Ты весь урок просидел, уставившись в парту. Даже в окно не смотрел. Это на тебя не похоже.

Она села на своё место.

— Я узнала, что ты заболел. И что вчера был твой день рождения. Поэтому... с прошедшим днём рождения и с выздоровлением.

Хандзо посмотрел на неё.

— Спасибо.

— Пожалуйста.

Мари помолчала, внимательно изучая его лицо.

— Кстати, ты случайно не встречал девушку с фиолетовыми волосами в очках? Из параллельного класса.

Хандзо почувствовал, как сердце сделало кульбит. Он сумел сохранить спокойствие, хотя внутри всё сжалось.

— Помнится, видел её. А что?

— Да так... Я слышала, она перевелась в другую школу.

Хандзо снова кольнуло.

— Что-то случилось?

— Не знаю точно. Раз она не появляется в школе, значит, правда.

Мари задумчиво посмотрела в окно.

— Ты, кстати, знаешь, кто её сестра?

— Кто же?

— Тасогарэ Кирака. Из группы «The Rainbooms».

Хандзо замер. Глаза расширились. Он попытался что-то сказать, но слова застряли в горле. Кирака. Певица из той самой группы. Девушки с теми же фиолетовыми волосами и невероятным голосом, которую он слушал почти каждый день. Мари усмехнулась.

— Судя по твоему лицу, ты даже не заметил сходства... А ведь они близнецы.

Хандзо повернул взгляд на свой стол, приложил руку ко лбу.

«Близнецы... Как я мог не заметить? Волосы, черты лица... Они же почти одинаковые! Даже одинаковые фамилии и похожие имена! Только Кирака яркая, выступает на сцене с микрофоном. А Кирика более тихая, блуждающая в библиотеке с книгами по астрономии...».

— Может, это связано с тем, что группа выступает в разных городах? — предположил он.

— Скорее всего. Но то, что она уехала спустя короткое время после начала учебного года... это странно. Может, что-то серьёзное случилось. Нам остаётся только гадать.

— Понятно.

Мари не сводила с него внимательных глаз.

— Я вижу, ты расстроен.

Хандзо спохватился.

— Я? С чего бы?

— Ты загрустил. Весь урок просидел молча, а теперь опустил голову.

— Тебе показалось. Мы едва были знакомы.

Мари оперлась лицом на руку и продолжила смотреть на него с лёгкой загадочной улыбкой.

— Ну-ну.

Хандзо почувствовал, как уши начинают теплеть. Он отвернулся, стараясь не встречаться с ней взглядом. Но боковым зрением всё равно видел, как она смотрит, не отрываясь.

«Чего она пялится так?»

Прозвенел звонок. Учитель вошёл в класс и урок начался. Хандзо открыл тетрадь, взял ручку и приготовился слушать. Но слова, которые произносил учитель, долетали до него какими-то обрывками. Он слышал голос, но не вслушивался. Видел, как учитель пишет на доске формулы, но не читал их. Перед глазами стояло другое. Пустой стол в библиотеке. Стеллажи, уходящие в полумрак. Тишина, в которой когда-то раздался её голос: «Ждал меня?».

«Нет... Не надо об этом. Она уехала, всё. Её нет и не будет».

— Куросава!

Хандзо поднял голову. Учитель смотрел на него с лёгким недовольством.

— К доске. Решишь пример, который мы только что разобрали.

— А, да.

Хандзо поднялся из-за парты и подошёл к доске. Мел привычно лёг в руку. Он посмотрел на пример. Несколько строчек формул, ничего сложного. Обычно он бы решил такое без особых проблем. Но сейчас взгляд просто скользил по цифрам и символам, не цепляясь ни за что конкретное. Мысли всё время ускользали куда-то в сторону.

«Тасогарэ Кирика... Её больше нет в этой школе...».

Он написал первую строчку, потом вторую. Остановился.

— Затрудняешься? — спросил учитель, подходя ближе.

— Нет, — соврал Хандзо и дописал решение.

— Правильно, — кивнул учитель, глядя на доску. — Но оформление хромает. В следующий раз будь внимательнее.

Хандзо молча кивнул и вернулся за парту. Такеда, сидевший впереди, обернулся через плечо. Их взгляды встретились на секунду. Хандзо сразу понял, о чём тот спрашивает. И так же молча качнул головой. Такеда ничего не сказал и снова повернулся к доске, а тот открыл тетрадь. Ручка двигалась по полям сама собой. Появлялись какие-то линии, кружки, пересекающиеся штрихи. Он даже не следил за тем, что рисует. Голос учителя звучал где-то впереди. В какой-то момент Хандзо перевёл взгляд к окну. По небу медленно тянулись облака. После вчерашнего дождя день выдался на удивление ясным. Солнце светило так, будто осень решила ненадолго взять выходной. Хандзо смотрел на это несколько секунд, потом снова опустил взгляд. Легче почему-то не становилось.

«Почему меня это так задевает?.. Мы даже не успели нормально поговорить. Просто случайная встреча в библиотеке. Несколько фраз и всё».

Ответа не было. Учитель вызвал кого-то другого к доске. Мари отвечала чётко и ясно на вопросы учителя. Хандзо не слушал. Он смотрел на доску, но видел перед собой тот самый стеллаж, щель между книгами, и в ней профиль Кирики.

Звонок прозвучал неожиданно громко. Хандзо медленно откинулся на спинку стула и запрокинул голову. Несколько секунд просто сидел, глядя в потолок. Потом закрыл глаза и провёл ладонями по лицу. И в этот момент ему в плечо прилетел такой удар, что он едва не впечатался лицом в парту. Оцука, как обычно, не признавал понятия личного пространства.

— Эй, дружище! Ты как? Прям не свой сегодня.

— Всё нормально. Просто… устал немного.

— Скорее всего, твой организм просто адаптируется к учёбе после болезни, — в своей привычной манере заметил Такеда, поправляя очки. — Это нормально. Первый день после больничного всегда даётся тяжелее.

— А он сможет дойти до столовой? — усмехнулся Фудзивара. — Или нам его на руках нести?

— Сам дойду, — буркнул Хандзо, поднимаясь.

— Кстати да, погнали, а то все места расхватают, — скомандовал Оцука.

До столовой добрались вместе со всем потоком учеников. Перед входом Оцука едва не влетел в какого-то первогодку, успел выругаться, извиниться и тут же продолжить свой рассказ, будто ничего не произошло. Фудзивара на это только покачал головой. Внутри было тесно. Возле раздачи уже собралась очередь.

Когда они добрались до своего стола у окна, выяснилось, что место уже занято. За столом сидели пятеро учеников из другого класса. Они о чём-то оживлённо разговаривали и настолько увлеклись беседой, что даже не заметили подошедшую компанию. Оцука уже открыл рот. Видимо, собирался отстаивать территорию. Но первым вперёд шагнул Казама.

— Извините, это наше место. Вы не могли бы пересесть?

Голос прозвучал довольно спокойно. За столом на секунду стало тише. Парни переглянулись и покинули место. Девушки тоже начали подниматься со своих мест. Уже через несколько секунд стол был свободен.

— О, смотрите, — шепнул Оцука, — сработало.

— Казама, ты наш герой, — усмехнулся Фудзивара, плюхаясь на освободившееся место.

Компания заняла свои места. Хандзо сел у окна, привычно повернув голову к стеклу.

— Кстати, — оживился Оцука, отправив в рот ложку риса. — Впереди у нас интересное событие намечается. Вы вообще в курсе?

Такеда поднял голову.

— Какое же?

— Как какое? Хэллоуин! После уроков наш класс соберётся, будем обсуждать, что да как. Костюмы, оформление, выступление… В общем, полный дэш!

— Ну, я, наверное, как всегда, пас, — без энтузиазма сказал Хандзо, ковыряя вилкой салат.

Оцука повернулся к нему всем корпусом, чуть не сбив стакан с соком.

— Ну уж нет! Хватит отлынивать, прятаться по углам и делать вид, что тебя это не касается. Пора уже участвовать в школьных событиях.

— Зачем?

— Затем, что это возможность делать что-то вместе. Не всё же время сидеть на уроках и расходиться по домам. Такие мероприятия нужны для того, чтобы создавать общие воспоминания. Чтобы потом было что вспомнить, над чем посмеяться и о чём поговорить спустя годы. Поэтому твой отказ не принимается. Ты автоматически принимаешь участие. Всё. Точка.

Хандзо закатил глаза и шумно выдохнул. Но спорить не стал.

— О нет, — театрально простонал Фудзивара, прижимая руку ко лбу. — Интроверта заставили участвовать в общественном мероприятии. Для него это сущий кошмар!

— Увы.

— Участие каждого ценно, — сказал Казама, отрезая кусок котлеты. — Такие вещи как раз и сближают людей. Когда делаешь что-то вместе, появляются истории, которые потом вспоминают всей компанией.

— С одной стороны, я разделяю желание Хандзо не участвовать в подобных мероприятиях, — начал Такеда, откладывая телефон в сторону. — С другой... соглашусь с Казамой. Гораздо интереснее быть частью этих событий, чем потом слушать рассказы остальных и понимать, что тебя там не было. Общие впечатления тоже чего-то стоят.

— С вами хоть на край света не страшно идти, — усмехнулся Фудзивара.

— Ай да молодцы! — воскликнул Оцука.

И в какой-то момент из уголка его выкатилась крошечная слеза. Он быстро стёр её тыльной стороной ладони, но все уже видели.

— Я так рад, что вы у меня есть... Мои прекрасные и замечательные друзья...

— Ты не начинай это самое, — проворчал Фудзивара.

Оцука развёл руками.

— Ну а что? Я счастлив! Понимаете? У меня появились такие крутые, понимающие и надёжные друзья! Я бы вас ни на что не променял! Даже на самую красивую девушку на планете!

— А вот это уже сомнительно, — заметил Такеда с лёгкой улыбкой.

— Эй! Ты сомневаешься в моей верности?

— Если ты искренне это говоришь, то сомнения отпадают сами собой.

— Как раз таки искренность нас и объединяет, — сказал Казама.

Хандзо сидел молча и слушал вполуха. Оцука опять что-то доказывал, размахивая вилкой так, будто выступал перед целым залом. Фудзивара тут же находил, к чему придраться. Такеда спокойно ел, время от времени поправляя очки. Казама наблюдал за этим привычным балаганом и изредка усмехался. Хандзо перевёл взгляд к окну. Солнце наконец выбралось из-за облаков и теперь било в стекло. Он задержал взгляд на улице на несколько секунд. Потом снова посмотрел на свою тарелку. Почему-то вспомнилась библиотека. Тот стол у окна... Хандзо нахмурился и тут же отогнал эту мысль.

— Ладно, — сказал он, отодвигая пустую тарелку. — Убедили. Участвую.

Оцука радостно заулюлюкал.

— За нас! — провозгласил он, поднимая стакан с компотом.

— За нас, — повторили все.

И в этом хоре голосов и почти глупой традиции поднимать стаканы было что-то настоящее. То, что не купишь за деньги. То, что остаётся с тобой навсегда.